Kitabı oxu: «Порочные клятвы. Запутанное предложение»

Name: Порочные клятвы. Запутанное предложение
Author: Дж. Уайлдер
ISBN: 978-5-04-254852-9

Дж. Уайлдер

Şrift:

J Wilder

A Twisted Arrangement

Глава 1
Маттиас

Если так можно выразиться, моя навязчивая идея знать все о Скарлетт Лоран превратилась в непреодолимую потребность. Даже наблюдая издалека, я не в силах отвести взгляд от моей маленькой пташки. Я вижу, как она скользит между столиками в ресторане, отчего медово-каштановые волосы поблескивают в лучах дневного света. На ней платье льдисто-голубого оттенка. Без сомнения, оно сшито по ней – настолько идеально ткань обтекает фигуру, заметно подчеркивая изгибы.

К ней подходит пожилой джентльмен с женой гораздо моложе его. Их лица выдают фальшивые улыбки. Скарлетт слегка хмурит брови и едва заметно чуть сильнее сжимает бокал с шампанским.

Я стискиваю зубы так сильно, что они почти скрипят. Меня так и подмывает подойти и положить конец всей этой чуши, что они несут. Но, прежде чем я успеваю шевельнуться, лицо Скарлетт превращается в холодную непроницаемую маску, а от нее будто веет угрозой.

Может, она и провела семь лет вдали от привычного круга, но Скарлетт все еще наследница одной из двадцати шести правящих семей Ордена Святых. Я точно знаю, что первые пятнадцать лет она воспитывалась в соответствии с нормами высшего этикета. Чаще всего для человека из Ордена это предполагает умение поставить наглеца на место, не моргнув и глазом.

Я усмехаюсь, когда мужчина поспешно кланяется и уводит жену, почти сбегая от Скарлетт. Ей не нужна моя защита. Она никогда в ней не нуждалась. И все же это вряд ли остановит меня от того, чтобы выследить и прикрыть его маленький бизнес, ведь он посмел расстроить ее. Как Божество Ордена Святых, я легко могу уничтожить его.

– Ты своим взглядом прожжешь в ней дыру, – тихо бросает Деймон, чтобы было слышно только мне.

– Кто бы говорил, – я намекаю на то, что он сам неотрывно следит за своей женой Мисти. Ее светло-лавандовые волосы рассыпаются по плечам, когда она смеется над шуткой нашего младшего брата, а плечи Деймона заметно напрягаются.

Я уже был в шаге от того, чтобы послать старшего брата, но тут краем глаза замечаю какое-то движение: Лиам Дюпон приближается к Скарлетт и обвивает ее талию рукой, будто она его собственность. И вновь единственное, что сдерживает меня от того, чтобы переломать ему пальцы, – ее реакция: Скарлетт отстраняется, дистанцируясь от него. Оказывается, пока я был в отъезде по делам, этот мерзавец успел сходить с ней на три свидания.

Ну что ж, не повезло ему – теперь я здесь, и четвертому свиданию не бывать. По крайней мере, если ему дорога жизнь.

– Что с тобой? Выглядишь так, будто готов кого-то прикончить.

Деймон протягивает мне хрустальный бокал с янтарной жидкостью. Всего за один глоток я опрокидываю содержимое, смакуя, как алкоголь обжигает горло.

В принципе, Деймон почти угадал.

Я слишком занят наблюдением за Лиамом, чтобы ответить. И сегодня с ним что-то явно не так, он весь будто взволнован. Всю неделю, что я был за пределами штата, мне удалось выудить некоторую информацию о нем. Мои навыки работы с данными в Ордене дали кое-какие возможности. Лиам единственный сын, его семья связана с Орденом, но не причислена к Святым. Скорее Дюпонов можно определить как обычных проходимцев, жадных до власти и готовых пресмыкаться перед каждым, кто поделится с ними крупицей влияния.

Судя по бумаге, он умен: выпускник Гарварда. Но сейчас Лиам совершил одну роковую ошибку: посягнул на то, что принадлежит мне.

Скарлетт – последняя из рода Лоран, что обеспечивает ей вход в Орден. И, очевидно, этот кретин считает, что он тоже сможет заполучить место благодаря ей. Он чертовски сильно ошибается.

– Так ты скажешь мне, что происходит? – Деймон пристально смотрит на меня.

– Нет.

Я ничего ему не рассказывал, и сейчас тем более не время для объяснений.

Десять лет назад, когда мне было шестнадцать, семья Скарлетт попыталась совершить переворот: именно они убили моего отца, а меня и младших братьев похитили. Тогда нас заперли в их поместье, пытаясь выманить Деймона и покончить с родом Эвереттов раз и навсегда.

На тот момент статус Богов Ордена моя семья удерживала вот уже больше столетия, и Лораны были первыми, кто попытался отобрать его.

Я никогда не рассказывал Деймону, но Скарлетт заботилась обо мне, залечивая раны, подкармливая и крепко обнимая, пока где-то там вдали крики братьев разрывали тишину. Снова и снова она повторяла, что ее семья блефует, что они просто пытаются сломать нас. А затем проверяла Ксандера и Баша и клялась, что с ними все в порядке. Она – единственная причина, по которой я не сошел с ума той жуткой ночью.

Отец Скарлетт к тому моменту успел заключить выгодную для него сделку: буквально продал ее наследнику семьи Васильевых, который был старше на сорок лет. Но ее отец не видел ничего предосудительного в этом браке, считая, что таким образом дочь поможет ему объединить мощь Лоранов и Васильевых, которая будет второй после Эвереттов.

И когда Скарлетт попыталась сбежать, они заперли ее в том поместье, как маленького воробышка в клетке. Как и нас.

И все же она продолжала заботиться обо мне и моих братьях. И даже рисковала жизнью, чтобы сообщить Деймону, где мы находимся.

Только за это ее уже можно было полюбить. Но я влюбился в нее в те тихие моменты, когда она пробиралась через потайную дверь. Когда ругала за то, что не даю зажить ранам, которые она старалась залечить. Когда сидела со мной и часами болтала без умолку, лишь бы не дать темным мыслям поглотить меня.

Тогда она украла мое сердце, и его уже не вернуть.

Будучи пятнадцатилетней девчонкой, она помогла нам сбежать и свергнуть свою семью, зная, что ее могут казнить вместе с ними.

Деймон, как глава Ордена, защитил ее и дал понять всем, что любой, кто посмеет навредить ей, будет иметь дело с нами. Он сохранил ее членство в Ордене и дал право тому, кто станет ее мужем, быть причисленным к Святым.

Черт, я бы унес ее из того ада в ту же секунду, как дракон в свою пещеру, если бы она того хотела. И ее желания – единственное, что контролирует даже мои вздохи вот уже десять лет.

Я никогда не прощу себе тех слов, которыми оттолкнул ее. Не прощу того, как ее голубые глаза блестели от непролитых слез – этот образ будет преследовать меня целую вечность. И я бесчисленное количество раз спрашивал себя, верно ли поступил тогда, и каждый раз приходил к одному и тому же ответу: я готов был сделать для Скарлетт все, что ей было нужно. Даже если это значило отпустить ее.

– Что, черт бы его побрал, он творит? – низкий настороженный голос Деймона возвращает в реальность. Его желваки на щеке перекатываются, когда он бросает взгляд вперед в другой конец ресторана.

Я делаю то же и вижу, как Лиам опускается на одно колено перед Скарлетт, протягивая ей кольцо. Кровь отливает от ее лица, когда она переводит взгляд с него на окружающих. И вновь она в ловушке, а общество пытается загнать ее в свои рамки.

Дьявол! О чем думает этот кретин? Должно быть, он совсем отчаялся, раз делает предложение после трех свиданий. Нужно было сразу прикончить его по возвращении, и тогда не пришлось бы пачкать руки сейчас публично. В ушах звенит, а перед глазами все плывет. Ничего, Скарлетт, все в порядке. Я разнесу его в клочья ради тебя.

– К черту, – шиплю я и делаю шаг вперед.

Но рука Деймона хватает за локоть.

– Мне тоже хочется его задушить, но она сама справится. Скарлетт умеет постоять за себя.

Его пальцы больно впиваются в кожу.

– Думаешь, я не знаю? Но это не значит, что она сама должна проходить через это! – я почти рычу на брата. Мне не нравится, что она должна разбираться с этим засранцем в одиночку.

Но сейчас Деймон прав. Она справится. На ее лице – вежливая маска улыбки, но в глазах я вижу ярость.

Деймон хлопает меня по плечу:

– Расслабься, брат. Он совершил самую большую ошибку в своей жизни.

Мисти машет нам через зал, и Деймон мгновенно выпрямляется, бросая на меня пронзительный взгляд:

– Итак, ты в порядке?

– Да, все хорошо. Иди к жене.

Он тычет пальцем в меня, а затем на Скарлетт, стоящую в одиночестве, – Лиама и след простыл.

– Не думай, что я позволю тебе отделаться так легко. Ты должен объясниться. Ты ведешь себя странно с тех пор, как Скарлетт вернулась из университета, и мне надоело ждать твоих откровений.

Я приподнимаю бровь в ответ на угрозу. Пусть Деймон и Верховный Владыка Ордена, но никогда не командовал мной и братьями. Так что я отлично понимаю, что сейчас он говорит как брат, а не высший по статусу.

– Ладно. Позже.

– Позже, – он кивает.

Я знаю, что он так или иначе добьется ответа. Но мне нужно время, чтобы самому подготовиться к этому разговору и чтобы Деймон понял меня.

Однажды я позволил ей выскользнуть из моих рук. Но теперь больше никогда ее не отпущу.

Лиам замечает меня, только когда я оказываюсь в нескольких сантиметрах позади. Он резко оборачивается, и его глаза распахиваются от ужаса. А я сокращаю расстояние между нами, произнося ледяным шепотом:

– Ты в заднице, Лиам.

– Что? – он слегка отшатывается, но я хватаю его за руку, предотвращая побег.

– Считай это первым предупреждением. Не смей показываться ей на глаза, иначе я сделаю твою жизнь настолько невыносимой, что ты будешь сожалеть о каждом своем вздохе. Знаешь, есть вещи и похуже смерти, и в этом я специалист. Так что уноси ноги, пока не понял, что я имею в виду.

Я разжимаю пальцы и отпускаю его руку. Лиам беспомощно открывает и закрывает рот, а затем еле выдавливает:

– Ты псих.

Опасная ухмылка появляется на моих губах:

– Рад, что до тебя дошло.

Глава 2
Скарлетт

Я скольжу взглядом по толпе безупречно одетых посетителей. Не удивительно, что мероприятие проходит в одном из лучших ресторанов города, забронированном исключительно для нас. Сегодня здесь не больше пятидесяти человек – наше сообщество сознательно ограничивает свою численность.

Этот обед открывает летний светский сезон Ордена Святых. В ближайшие несколько месяцев мне предстоит выдержать бесчисленное количество торжественных мероприятий, ужинов и других архаичных ритуалов, каждый из которых прикрывается маской благотворительности, но на самом деле являет собой игру влияния и денег, в которой члены Ордена меряются силами.

Мне удалось избежать участия в последних семи сезонах, пока я изучала право в Стэнфорде. Именно поэтому я выбрала Западное побережье, чтобы быть подальше от этого мира. Но вечно скрываться не удалось. И даже под защитой Деймона мне пришлось вернуться.

От членов Ордена ждут определенного поведения, и, хотя технически у меня нет в нем решающего членства, моя семья все еще остается в числе правящих.

Святые важно вышагивают рядом с роскошными женщинами, держа их под руки, а их Апостолы-отпрыски следуют за ними по пятам. Я мысленно закатываю глаза, глядя, как они пыжатся от своих претенциозных титулов. Святые – полноправные члены Ордена, а Апостолы – всего лишь кандидаты. От всей этой напыщенности тошнит. Были времена, когда я с нетерпением ждала таких вечеров, когда мысль о нарядном платье и танцах будоражила кровь. Но все изменилось в тот день, когда моя семья бросила вызов Эвереттам и перевернула мой мир с ног на голову.

Я сжимаю пальцы в кулак, чтобы не выдать волнения. Мне здесь больше не место, и об этом все знают. Имя Лоранов настолько запачкано, что я всегда буду изгоем. И самое ужасно то, что это вполне справедливо.

То, что натворила моя семья, было тяжким грехом. И, хотя Деймон, кажется, простил меня, я не могу отделаться от мысли, что в глубине души он питает ко мне неприязнь.

Я теряюсь в своих мыслях – но вдруг в зале воцаряется жуткая тишина, от которой волосы встают дыбом. Толпа ахает в унисон, а взгляды ближайших ко мне людей устремлены куда-то за мою спину. Я резко разворачиваюсь, сжимая кулаки, с бешено колотящимся сердцем, готовая ко всему, что меня ждет.

По крайней мере, я была в этом уверена секунду назад.

Всплеск адреналина в крови сменяется раздражением, когда я вижу Лиама, стоящего передо мной на коленях с бриллиантовым кольцом в руке. Мы всего пару раз сходили куда-то вместе, а от его откровенных намеков на статус моей семьи тошнило. Конечно, я должна была сразу догадаться о его замысле после того, как мы познакомились через общих знакомых из Ордена. Все они хотят лишь одного – заполучить место Лоранов.

Но этому подонку это точно не удастся.

К сожалению, я не могу отказать ему при всех. В нашем мире так не принято. Здесь все решается шепотом, за закрытыми дверями. Не сомневаюсь, что именно поэтому он сделал мне предложение сейчас.

Но, как только мы останемся наедине, у меня не будет препятствий отказать прямо.

– Конечно, – я улыбаюсь самой фальшивой улыбкой из всех и забираю коробочку с кольцом из его рук, не позволяя Лиаму прикоснуться ко мне и надеть его на палец.

Вот теперь я точно сожалею о том, что вернулась. Жизнь была куда проще, когда я была в сотнях километров отсюда.

Лиам приобнимает меня, а я в это время перебираю в голове множество способов, которыми в будущем отыграюсь на нем.

Но не сейчас. Не здесь.

Какой наглец! Между нами даже не было поцелуя. Единственная причина, по которой я вообще с ним связалась, – это то, что он казался легкой добычей. А я, будучи девственницей в свои двадцать четыре, очень хотела избавиться от этого статуса.

Но ирония в том, что все мужчины, которые флиртуют со мной, ищут не секса на одну ночь, а брака. Какой бы легкой была жизнь, вычеркни кто-нибудь имя Лоранов из Ордена! Но нет, оно по праву перейдет и к тому, кто на мне женится. Конечно, это не объясняет того факта, почему я не встречалась ни с кем в школе, ведь там никто не знал о моих связях с Орденом, и я хотела, чтобы так и оставалось.

Я улыбаюсь и принимаю поздравления от людей, которые меня ненавидят. Киваю, смеюсь над их фальшивыми комплиментами – ровно так же, как они делают это и со мной.

Никто не хочет видеть меня здесь. И это чувство абсолютно взаимно.

Весь этот карнавал происходит лишь потому, что правящие семьи решили подарить мне жизнь и следить за мной с тех самых пор. Под маской благородства мне было позволено остаться в их домах и жить на попечении до тех пор, пока я не достигла совершеннолетия и не сбежала в университет. Деньги отца, перешедшие ко мне, казались грязными и кровавыми. Но после того, что мне пришлось пережить, я с легкостью в сердце поняла, что имею полное право тратить их так, как вздумается.

И сбежала в ту же секунду, как только они поступили на счет. Будто за мной гнался сам дьявол. И я даже никому не сказала о том, в какой университет поступила.

Многие тогда упорно твердили, что я должна быть благодарна и мне сильно повезло. Но что такое удача? Можно ли назвать удачей смерть семьи как единственный способ избавления от них?

Здравомыслящий человек сказал бы «нет». Ничто не может оправдать ту жестокую бойню много лет назад.

Но я никогда не отличалась здравомыслием.

Я помогла освободить Эвереттов, а взамен они освободили меня.

Это то, чего я хотела.

И в чем так отчаянно нуждалась.

Все детство я провела с невидимым ошейником на шее и войнами за закрытыми дверями.

Каждый мечтал заполучить шанс жениться на маленькой беспомощной девочке из семьи Лоранов и приложить руку к нашему статусу и власти. Мой старший брат Кристофер, как главный представитель нашей семьи, после смерти отца должен был получить место Святого. Но Деймон размозжил ему голову, и теперь звание Святого перейдет к тому мужчине, за которого я выйду замуж.

Конечно, с тех пор желающих жениться на мне стало еще больше. Именно поэтому Лиам и рискнул сделать предложение на публике.

Мне пришлось убить своего отца, чтобы освободиться, и – о! – Лиаму стоит быть начеку, ведь я с радостью повторю этот фокус.

Словно прочитав мои мысли, мой жених поворачивается ко мне:

– Эй, улыбайся. Ты же согласилась, помнишь?

Как жаль, что это ни к чему меня не обязывает.

Я опускаю руку под платье, туда, где спрятан нож. Небольшой укол в бок – и он заткнется, верно? Ничего страшного, просто немного крови и одна запачканная рубашка…

После того как со мной поступили близкие, я дала себе клятву никогда больше не быть такой беспомощной. И даже записалась на все возможные курсы самообороны, чтобы быть в состоянии защитить себя.

– Я принесу нам выпить, – говорит Лиам, вовремя удаляясь из моего поля зрения.

Что ж, это к лучшему. Вряд ли бы мне удалось ткнуть его ножом незаметно без истошных визгов с его стороны.

– Я не могла дождаться нашего знакомства! – радостный возглас привлекает мое внимание, и впервые за сегодня моя улыбка не фальшивит.

Прямо передо мной стоит Деймон с непроницаемым выражением лица, а рядом с ним его сияющая жена Мисти. Она выглядит восхитительно: волосы цвета лаванды рассыпаны по плечам, а на ней – яркое, совершенно неуместное здесь, платье… которое ей безумно идет!

Деймон настороженно наблюдает за моей реакцией, очевидно ожидая, что я попытаюсь оскорбить его красавицу-жену, как пытались до этого многие идиоты и снобы со времен ее появления в этом обществе.

Я беру ее за руки.

– Не могу поверить, что ты вышла за этого громилу!

– Он не такой уж и плохой, – она смеется в ответ на мои слова.

– Ну еще бы! Я рада наконец познакомиться с тобой. Только женщина, обладающая невероятным темпераментом и талантами, могла бы приручить этого медведя.

Легкий румянец заливает щеки Мисти.

– Не уверена, что у меня вообще был выбор.

Я замираю на секунду от мысли о том, что еще одна девушка пала жертвой принудительного брака. Но тон Мисти так легок и игрив, что вызывает улыбку даже у ее обычно сдержанного супруга.

– Что ж, я обязана Деймону очень многим, – и это правда, ведь благодаря только ему меня не убили вместе с близкими. – Поэтому я так рада видеть его счастливым.

Затем я тычу пальцем в него:

– Смотри, не облажайся!

Он обнимает Мисти за плечи, и этот жест кажется вызывающе непривычным проявлением нежности для такого места.

– Не волнуйся. Я знаю, как мне повезло с ней. Итак, ты обручена? Не думал, что этот тип в твоем вкусе, – Деймон переходит к делу, изгибая одну бровь.

Я пожимаю плечами, отбрасывая попытки солгать. В этом все равно нет смысла. Эверетты чуют ложь за версту.

– Он не… Я не знала о предложении. Позже я это улажу, – бурчу я.

Мисти хмыкает и тут же вновь одаривает меня улыбкой:

– Надеюсь, мы еще увидимся. Приходи как-нибудь к нам.

– Это прекрасная идея! – Лиам появляется будто из ниоткуда. Ну, конечно, он не мог упустить возможности пообщаться с Богом напрямую. К его большому сожалению, Деймон смотрит на него как на жука, которого вот-вот раздавит.

– Тебя не приглашали, – бесстрастно бросает Деймон.

– О, ну, к-конечно… Девичник, да? – жалко пытается выкрутиться Лиам.

И пока Деймон закручивает словесные путы вокруг моего «будущего» бывшего жениха – который, видимо, и не понимает, что его унизили в тысячный раз, – мой взгляд скользит по залу.

Делая вид, что я не ищу кого-то конкретного, я осматриваю гостей. Но сколько бы ни пыталась забыть Маттиаса Эверетта, взгляд все равно выискивает его. С той самой секунды, когда он отверг меня, он шарахается от меня, будто от чумной. И это выводит меня из себя. Я замечаю какое-то движение, и на мгновение кажется, что я безошибочно узнаю резкий профиль Маттиаса. Но я моргаю – и видение исчезает.

– Скарлетт, ты слушаешь? – Лиам перебивает ход моих мыслей, и в его голосе слышится раздражение из-за моей невнимательности. – Мистер Эверетт задал вопрос.

Я резко поворачиваю голову к ухмыляющемуся Деймону, который, очевидно, понял, куда я смотрела.

– Что? – выдыхаю я, уставшая от сегодняшнего спектакля.

– Я сказал, что, если тебе что-нибудь понадобится для свадьбы, ты можешь обратиться к нам, – он озорно улыбается, явно издеваясь надо мной.

Нельзя назвать нас близкими друзьями, но он будто всегда наблюдает за мной, опекая даже на расстоянии. Скорее всего, чувствует себя обязанным за спасение братьев.

Но в этом Деймон ошибается. В конце концов, именно моя семья затеяла похищение.

– Ты так внимателен, я обязательно учту, – отвечаю я тихим и чинным голосом светской дамы. От этого ухмылка Деймона становится только шире.

– Было приятно познакомиться, – говорит Мисти, переводя взгляд куда-то за мою спину, а затем снова на меня. В ее глазах блестит любопытство, и она добавляет: – Пообедаем как-нибудь?

– О, я с удовольствием.

Мисти вновь улыбается, и я почти физически чувствую, как ее хорошее настроение передается мне и вызывает привыкание. Теперь понятно, почему Деймон так привязан к ней.

Как только они уходят, Лиам расслабляется, убирая руку с моей талии.

– Поздравляю вас! – мужчина с почти седыми волосами хлопает Лиама по спине. Его седина никак не сочетается с молодым лицом. Он игриво пожимает руку моему будущему бывшему, и на какое-то мгновение его рукав задирается. Взгляду открывается татуировка с фамильным гербом на запястье. – Почему ты не сказал мне?

– Не хотел терять времени, – Лиам пожимает плечами, а затем переводит взгляд на меня. – Я же рассказывал тебе о Трипе? Мы вместе учились в Гарварде.

Я мысленно закатываю глаза в который раз. У нас было всего три свидания, когда бы он успел мне рассказать о своих друзьях?

– Простите, наверное, я забыла. – Я протягиваю руку Трипу. – Я Скарлетт Лор…

– Лоран, – договаривает он. – Да, я знаю. Я много о тебе слышал. Но почему Лиам никогда не упоминал меня?

– Перестань, уверен, она просто забыла, – парирует Лиам.

Теперь этот придурок начинает меня по-настоящему злить.

– Не против, если я украду твоего жениха? Нам нужно обсудить кое-какие рабочие вопросы.

Взгляд, которым обмениваются парни, выдает их обман.

– Конечно, без проблем.

Опустим тот факт, что я сама хочу держаться от него как можно дальше.

– Здорово, – Лиам целует меня в щеку, а я едва сдерживаю порыв отвращения. – Я позвоню.

Не трудись.

Конечно, Деймон ушел, и ему тоже нет больше интереса здесь оставаться. И Лиам даже не пытается притворяться, что хочет побыть рядом. Впрочем, так даже лучше. Иначе его игра разозлила бы меня окончательно.

Похоже, сегодня не получится его бросить. За два глотка я осушаю бокал шампанского и тут же подхватываю новый. Если уж придется задержаться, тогда нужно притупить чувства.

– Может, пора притормозить? – невозмутимо спрашивает Оливер, мой грузный телохранитель. Он говорит это для галочки, прекрасно зная, что я не остановлюсь.

Он работает на меня с тех пор, как я съехала от своих последних опекунов, и, видимо, уже давно махнул рукой на любые попытки вразумить меня. Оливеру уже почти пятьдесят, и я не раз замечала, как он задается вопросом, зачем вообще согласился на эту работу.

Орден приставил его ко мне, даже не спрашивая, нужен ли мне телохранитель. Но, видимо, раз все мужчины моей семьи были мертвы и защищать меня было некому, выбора у меня не осталось.

– Что? Разве я не должна отпраздновать это радостное событие? – Я делаю еще один глоток, чтобы смыть привкус сарказма с губ.

В глазах Оливера я не вижу насмешки, как у Деймона, и происходящее ему нравится явно не больше, чем мне.

– Расслабься, – ухмыляюсь я, – это как в игре: выпей или убей. Тебе решать.

Оливер молча протягивает мне новый бокал.

– Так я и думала.

Вскоре приятный алкогольный туман укутывает меня, и я начинаю покачиваться в такт музыке. Я давно не позволяла себя так вести себя на публике, но сегодня случилось столько всякого дерьма, а Лиам окончательно исчерпал мое терпение.

Конечно, счастье длится недолго – отовсюду доносится шепот людских пересудов. Не удивляет, что они обсуждают помолвку, но меня раздражают их намеки на то, что Лиам женится на мне только ради места в Ордене.

От одной только мысли о браке с кем-то из этих мужчин меня начинает тошнить. Хочется как можно быстрее сбежать от этих снобов. Я делаю шаг к выходу, но Оливер мягко подхватывает меня под руку.

– Куда?

– В дамскую комнату, – я раздраженно выдыхаю. Должно быть, капелька алкоголя сделала меня больше похожей на капризного ребенка, поэтому Оливер считает своим долгом опекать меня, но при этом он мой шанс убраться отсюда.

– Вообще-то… Подготовь-ка машину, я скоро выйду.

Он несколько мгновений пристально смотрит на меня.

– Точно уверена, что тебя не нужно провожать?

Я приподнимаю бровь, и он отступает на шаг.

– Хорошо, жду у выхода.

Не дав ему договорить, я тут же разворачиваюсь и проскальзываю сквозь толпу гостей, стараясь не прислушиваться к сплетням.

– Нужно было отобрать у нее место в Ордене много лет назад.

– Верно. Есть семьи куда достойнее, а теперь придется терпеть еще и Лиама Дюпона.

Одна из говоривших женщин даже встречается со мной взглядом, но это не мешает ей продолжить:

– И как ему удалось заговорить ей зубы? Она что, всерьез думает, что кто-то женится на ней просто так?

С каждым услышанным словом мои шаги становятся резче, а желание сбежать растет с каждой секундой. Уж лучше бы они обсуждали меня за спиной.

Я все еще смотрю на женщину, когда вдруг спотыкаюсь и лечу вперед. Я мысленно готовлюсь к падению, ведь на мне обтягивающее платье, в котором даже невозможно сгруппироваться. Но внезапно врезаюсь в стену, которой не было еще секунду назад.

Я поднимаю руки, чтобы удержаться, и натыкаюсь на твердые мышцы, скрытые под тканью. Взгляд скользит снизу вверх: от ряда перламутровых пуговиц к черному галстуку, жесткому воротнику рубашки и загорелой коже на шее. А потом я поднимаю голову и вижу прямо перед собой легкую усмешку на чувственных губах.

Дыхание совсем перехватывает, когда глаза встречаются с карими, слегка позолоченными на радужке. Мужчина выше меня на полголовы, а его плечи вдвое шире моих.

Маттиас.

Я отшатываюсь назад, но его рука обхватывает меня за талию, не давая отстраниться. Сердце бешено колотится, будто готовое выпрыгнуть из груди, а в животе все переворачивается. Но как может быть так хорошо в объятиях человека, с которым мы не общались вот уже десять лет?

На короткое мгновение я позволяю себе расслабиться в его руках, но тут же спохватываюсь.

– Прошу прощения, – торопливо проговариваю я.

Когда-то он совершенно ясно дал понять, что я последний человек, которого он хочет видеть. И сейчас, стоя здесь, мои щеки пылают от смеси стыда и чего-то еще, чего я не понимаю.

Он наклоняется непозволительно близко к уху, и я содрогаюсь от его слов:

– Я поймал тебя, пташка.

Глава 3
Скарлетт

– Знаешь, ты мог бы быть и повежливее, – говорю я, пошатываясь рядом с Оливером.

Сейчас я бы все отдала, чтобы забыть это жгучее чувство стыда. Поэтому лихорадочно ищу то, что сможет отвлечь от воспоминаний о позоре, когда я бросилась прочь от Маттиаса, стоило ему только заговорить со мной. И правда как испуганная птичка.

Он лишь имел в виду, что поймал меня при падении, но эти слова вернули меня в тот период жизни, когда я наивно верила, что он испытывает что-то ко мне. Что я для него особенная. Но последние десять лет наглядно показали, что я ошибалась.

На следующей ступеньке я спотыкаюсь, а Оливер легко подхватывает меня. Затем деликатно отстраняется, и мы поднимаемся еще несколько ступеней вверх к входной двери.

– Видишь? Ты ведешь себя так, будто я заразная. А ведь ты работаешь моим телохранителем уже чертовы – ик, – десять лет.

Оливер что-то бормочет под нос, и могу поклясться, я разобрала что-то про потерю пальцев.

– Глупости, с чего тебе терять пальцы?

Он бледнеет, явно не ожидая, что я услышу, а затем просто качает головой.

Оливер отпирает дверь и заходит первым, пока я стою немного в стороне. Так мы делаем с тех самых пор, как один тип вломился ко мне в дом. Тот случай тогда сильно ударил по мне, заставив чувствовать себя в опасности даже в собственном доме.

Честно говоря, до того происшествия я считала, что иметь охранника – это лишнее, но в тот день он спас мою задницу.

Вот почему я стою здесь, прислонившись к кирпичной стене, в попытках убедить себя, что я не так уж и пьяна, а он сейчас там – обыскивает дом в поисках незваных гостей.

Радовало одно: с тех пор претендентов на мою руку поубавилось. Должно быть, изуродованное лицо несостоявшегося похитителя немного охладило пыл поклонников. До сегодняшнего вечера. Кажется, Лиам решил подойти к вопросу с другой стороны. И почему-то был уверен, что у него получится.

Я раздраженно фыркаю. Но все, что у него получилось, – разозлить меня.

Главная часть моей уютной квартирки – длинный узкий коридор. Вернувшись из университета, я сделала ремонт, стараясь сохранить очарование этого дома нетронутым. С одной стороны дома на стене осталась оригинальная грубая кирпичная кладка – эдакий акцент в интерьере. Кухня расположена в самом центре, она небольшая – в ширину меньше трех метров, – но зато функциональная и плавно переходит в столовую зону. Там я особенно старалась сохранить винтажный шарм комнаты – викторианский стиль с девчачьей стилистикой: лепнина, деревянные панели и контрастные стены изумрудного оттенка.

– Все чисто, – произносит Оливер привычные слова.

Я семеню в гостиную, пытаясь на ходу избавиться от тисков платья. Признаю, оно красивое, но за последний час я ни разу не вдохнула полной грудью. Пальцы теребят черную застежку на спине, но она не поддается.

– Я пошел, – чеканит Оливер у двери.

– Постой! Помоги с платьем.

Он останавливается и медленно разворачивается ко мне с выражением ужаса на лице:

– А его нельзя просто… порвать?

– Издеваешься? Это пыточное приспособление стоит целое состояние!

Я завожу руку за спину, демонстрируя неспособность справиться с платьем самостоятельно.

– Просто расстегни наверху, и ты свободен.

Он бросает взгляд в окно, а затем, ссутулившись, направляется ко мне. Боже, судя по тому, как он себя ведет, можно подумать, что мы друг другу чужие люди.

Я поворачиваюсь спиной к Оливеру, а мысленно уже клянусь никогда больше не надевать платья с такими застежками.

Он ловко расстегивает молнию, даже не касаясь меня. Я наконец могу вздохнуть полной грудью.

Резкий звонок телефона у Оливера в кармане нарушает тишину комнаты.

– Слушаю, – его лицо вдруг бледнеет в ответ на реплику собеседника. – Да, сэр.

Затем он кладет трубку и пятится к выходу:

– Я закрою.

– Знаю.

Мы делали это тысячу раз. Я склоняю голову набок:

– Ты в порядке? Выглядишь так, будто тебе нехорошо.

– Черт, я очень на это надеюсь.

– Что это значит?

Но дверь закрывается прежде, чем я получаю ответ.

Странно. Что-то явно стряслось. От неясной тревоги кожа покрывается мурашками, но шампанское в крови еще притупляет ощущения, поэтому я отмахиваюсь от своих мыслей.

Платье неслышно спадает вниз, оставляя меня в одном темно-синем комплекте нижнего белья.

Глава 4
Маттиас

Из салона авто я наблюдаю за тем, как Оливер входит в квартиру Скарлетт: все в точности как я его и учил. Она же ждет в это время у двери. Нанял я его в тот же день, когда она решила поступить в университет. Сама мысль о том, что она будет одна, вдали от меня, была мне ненавистна. Но как Лорд Ордена Святых, я не мог оставить пост дольше чем на пару дней. Да и те проводил наблюдая за ней.

Моими глазами и ушами стал Оливер. Он же и был единственной причиной, по которой я не сошел с ума за семь лет ее отсутствия.

В одном из окон ее квартиры включается свет. Я припарковался через улицу, и отсюда невозможно разглядеть Скарлетт, но после года наблюдений я досконально изучил ее привычки. Скарлетт пьяна, а значит, сейчас она прислонилась к стене, слегка запрокинув голову и как бы отрицая, что шатается даже на этих безумно высоких каблуках.

Ее туфли сегодня выполнены из темно-синего атласа, а шпилька выглядит достаточно острой, чтобы проткнуть кого-нибудь. Я выбрал их именно потому, что они напомнили мне пару ножей, и не сомневаюсь: моя маленькая пташка с радость воспользовалась бы ими для самозащиты.

Все эти годы я присылал ей вещи под видом подарков от дизайнеров. И дома мод были только рады подыграть мне – достаточно было хорошо их мотивировать. Платья, подогнанные точно по ее фигуре, туфли на зависть богатейшим женщинам и сумочки дороже спорткаров – одевать ее стало одним из моих запретных удовольствий, которому я предавался. Я люблю баловать свою девочку, пусть она и не моя вовсе.

Признаюсь, я стал зависим только от вида моей вещи на ней. И следующие часы я вновь проводил за тщательным подбором деталей, которые идеально будут смотреться на Скарлетт.

С каждым разом хочется покупать все больше и больше и все дольше времени уделять разным мелочам, пока я не буду понимать ее лучше, чем она сама.

За все эти годы я изголодался по ее прикосновениям, и сегодня, когда она упала в мои объятия, я чуть не лишился чувств. Не стоило приходить туда, но я ни о чем не жалею. С тех пор как она спасла мою семью, все, что я делаю, – ради нее. И я готов делать ее счастливой даже ценой собственного рассудка.

Когда я коснулся ее, она широко раскрыла глаза и закусила нижнюю губу. Будь мы в другом месте, я бы не удержался и поцеловал ее. Сопротивляться ей становится мучительным, но она и сама еще не готова. Пока нет.

Ее реакция на мое прикосновение отдалась электрическим разрядом во мне. Скорее всего, она не понимает, почему я так вел себя с ней, но ее тело точно хочет меня, а это уже кое-что.

Еще семь дней – и мучительное десятилетнее ожидание будет окончено. За эту неделю я сумею ее подготовить.

Тысячи и тысячи раз за эти годы я хотел послать все к чертям и разорвать расстояние, разделявшее нас. Но знал: стоит мне приблизиться, и я уже не смогу остановиться. Как-то раз она сказала Деймону, что настоящая любовь умеет ждать. Что ж, так я и поступил. И мое ожидание закончится ровно в ту же секунду, когда часы пробьют полночь в ее день рождения. Тогда она будет моей.

В огромном окне появляется маленькая фигурка Скарлетт. Я вижу, как она безуспешно борется с застежкой платья. Мои пальцы непроизвольно сжимаются, пока я представляю, как сам расстегиваю это платье, опуская молнию вниз, и провожу подушечками пальцем по ее чувствительной коже.

У меня встает при одной мысли об этом.

Рядом со Скарлетт в окне появляется Оливер. Она что-то говорит ему, и мне отсюда прекрасно видно, как он бледнеет. Он несколько раз машет головой, но она приподнимает бровь, смотря на него как на дурачка, и он сдается.

Оливер приближается к ней и протягивает руки к ее спине.

Все нутро напрягается.

– Он что, издевается?

Ровно в тот момент, когда молния съезжает вниз и ткань платья раздвигается, я нажимаю кнопку вызова. Кожаная отделка руля скрипит под пальцами. Я едва сдерживаюсь, чтобы не ворваться туда и не оттащить его силой. И плевать, что он работает на меня. Он прекрасно знает, что ее нельзя трогать.

Оливер отвечает немедленно, но я слышу дрожь в его голосе:

– Слушаю.

– Выметайся оттуда. Живо! – я буквально рычу в трубку и вижу, как Оливер вздрагивает.

В ту минуту можно было бы даже посмеяться над комичностью его выражения лица и тем, как быстро он бросился наутек. Но мне смеяться не хотелось. О нет. Я боролся с желанием оторвать ему все пальцы. Один за другим.

Ведь до этого я так и поступал: устранял любого мужчину, посмевшего прикоснуться к ней. Когда Оливер сообщал мне об очередном свидании Скарлетт, я с воодушевлением мчался через всю страну и получал удовольствие, избивая очередного ухажера до полусмерти. Я не отпускал их до тех пор, пока не поклянутся больше никогда не смотреть в ее сторону.

Справедливо ли это по отношению к ней? Нет. Волнует ли меня? Черт возьми, нисколько!

Дверь со стороны пассажирского сиденья открывается, и в салон забирается Оливер. Он явно волнуется и даже не смеет посмотреть мне в глаза, нервно сглатывая комок в горле. А боковым зрением я замечаю, как его руки сжимаются в кулаки и прячутся где-то в карманах куртки.

– Ты прикоснулся к моей девушке, – сквозь зубы выплевываю я.

Он вздрагивает:

– Я не хотел! Она попросила, и… отказаться было бы странно! Она и так меня наверняка теперь считает извращенцем, который боится женщин.

– Какая, к черту, разница?

Он резко поворачивается, будто не услышав моих слов:

– Что?

– Забудь об этом. Ты работаешь с ней все эти годы. И скоро она поймет, почему тебе нельзя было к ней прикасаться.

Меня охватывает трепет при мысли о том, что желаемое уже так близко. Взгляд скользит по Скарлетт как раз в тот момент, когда она позволяет платью соскользнуть с плеч.

Все внутри меня напрягается, когда я разглядываю ее гибкое, стройное тело. Какое это блаженство, прикоснуться к рельефным мышцам ее тела, которые она приобрела за несколько лет упорных тренировок.

Я помню, когда Оливер сказал мне, что она хочет заняться кикбоксингом. Тогда я устроил ее в лучший спортзал города, в котором преподавали уроки самообороны, включая технику владения ножом. Вначале тренер был против, говорил, что это ниже его достоинства, но тут же заткнулся, стоило мне только достать кошелек. А чуть погодя уже хвалил ее за успехи. Еще бы. Моя девочка – настоящий боец.

Оливер уставился на свои колени, будто боясь, что потеряет глаза, как только посмотрит на меня. Что ж, приятно, что он знает, с кем имеет дело.

Тем временем Скарлетт уже скрывается из поля зрения, а Оливер открывает дверь машины.

– Завтра ей рано вставать, – бросает он перед выходом.

Я открываю ее расписание на телефоне и, увидев запись на восковую депиляцию, насмешливо приподнимаю бровь.

– Что? Не я ее записывал. Моя работа – просто доставить ее туда.

Но я не утруждаю себя ответом. Оливер и так знает, что его бесполезно ждать. Он садится в свою машину, перекладывая заботу о моей девушке на меня.

Все бессонные ночи, что я провел здесь, в затемненном «Рейндж Ровере», безусловно стоят каждой прожитой секунды. Так я узнал, что, когда ее что-то беспокоит, она любит занять руки выпечкой. И не важно, что за окном ночь. Или что пижамам она предпочитает просторные футболки. Перед Рождеством я всегда присылаю ей такую футболку. Перед этим я ношу ее, чтобы она пахла мной и чтобы Скарлетт привыкла к моему запаху. Несколько раз даже удалось поймать ее за тем, как она подносит вещь к носу и долго наслаждается.

Свет в ее окнах давно погас. Уже несколько часов я сижу в полной тишине.

И вдруг – звонок.

– А я уж думал, ты давно заперся где-то со своей женушкой, – с насмешкой бросаю я, не дожидаясь приветствия собеседника.

– Что, завидно? – хрипло смеется Деймон.

Не стану отрицать, я бы убил за возможность скрыться со Скарлетт на пару дней. Только я и она.

– Чего тебе, братец?

– Звоню напомнить тебе про собрание Ордена… и проверить, не натворил ли ты чего. После твоих взглядов на Лиама я бы уже готовил мешки для трупа.

Хотя для этой фразы он выбрал шутливый тон, я знаю, что сейчас брат не шутит.

– Он жив. Пока.

– Вот черт… Звучит зловеще.

– Твоя жена выглядела сегодня просто чудесно. – Мы оба знаем, что таким образом я пытаюсь перевести разговор в его любимое русло. Он был без ума от Мисти с момента их первой встречи. И, хотя и добыл ее нечестным путем, кто мы такие, чтобы осуждать? Да и чего бы я не сделал ради своего Воробышка?

– Не заговаривай мне зубы, – хмыкает Деймон, но тон его явно смягчается.

– Почему? У меня неплохо получается.

– Маттиас, объясни мне, что с тобой происходит. Дело в Скарлетт? То ты ее избегаешь, а то вдруг смотришь, будто она – весь твой воздух, – голос Деймона достигает каких-то глубинных нот, в которых чувствуется тень недоверия и предупреждения. – У нас нет секретов друг от друга, брат.

Я откидываю голову на спинку кресла. Что ж, давно пора было все рассказать.

– Я всегда любил ее.

– У тебя здорово получалось скрывать. А теперь – дальше. Расскажи мне все, чтобы я мог понять, что происходит в твоих мозгах, и помочь.

Сейчас Деймон тоже не шутит. Попроси я его о помощи – он сделает все, даже если понадобится переступить закон.

Я щелкаю затвором зажигалки. Туда-сюда. Так проходит несколько мгновений, и я знаю, что его терпение невечно.

– Помнишь, – наконец начинаю я, – что она сказала в тот день, когда спасла нас?

– Нет, но помню, как ты исчез на месяц, перепугав всех до смерти, – злится он, но жаждет продолжения.

– Я тогда не сразу ушел. Планировал дождаться, пока она будет одна. Хотел сказать ей, как сильно облажался, и извиниться.

В голове снова всплыли картинки того дня. Одного извинения было бы недостаточно, но я отчаянно нуждался в ней, и с тех пор ничего не изменилось. Я помню, что готов был упасть на колени, послав к черту всю гордость Эвереттов. Уже тогда, в шестнадцать, я знал – она будет моей. Мысль о том, через что ей пришлось пройти, была мне ненавистна, но именно эти события и связали нас. Поэтому я ни о чем не жалею. Это судьба, и я не отпущу ее без боя.

Я вновь бросаю взгляд на ее окно – все так же темно – и пытаюсь продолжить разговор с братом:

– Тогда я увидел ее с тобой. Она смеялась и казалась очень счастливой. Клянусь, ее глаза буквально сияли. Скарлетт спросила, планируешь ли ты выдать ее замуж. А ты сказал, что она спасла нашу семью и вправе выбирать, чего хочет сама. Помнишь ее ответ?

– Нет, но, полагаю, ты его помнишь наизусть. – Деймон явно поражен, будто увидел меня с новой стороны.

– Ты прав, я помню каждое слово. Она сказала, что о женитьбе и речи быть не может. Она планирует поступить в университет, найти хорошую работу и встать на ноги. Сама.

Я замолкаю на секунду, чтобы перевести дух, и невольно провожу языком по губам.

– Ну, а на твой вопрос «вдруг появится парень?» она ответила… – я делаю паузу, все еще борясь с силой тех слов, что держали меня в узде все эти годы, – она ответила, что и думать об этом не хочет до двадцати пяти. Настоящая любовь умеет ждать.

Те слова тогда болезненно отдались в душе, напомнив другие, что она незадолго сказала мне в том грязном сыром подвале. Я думал, что умираю. Больше ничего не имело значения для меня. Но Скарлетт поцеловала меня и прямо в губы прошептала: «Не хочу никого, кроме тебя». И я отчаянно уверовал, что стану однажды ее мужем. Даже если все это мне приснилось.

– Какого черта, Маттиас? – Деймон шумно выдыхает.

Пожалуй, следующие слова мне не стоит говорить вовсе, иначе Деймон поймет, насколько я болезненно одержим ею. Но я до сих пор помню, как она сказала: «Я хочу домик с голубоватыми стенами, просторной верандой и качелями на дереве. А еще хочу, чтобы по двору носились дети с липкими от варенья ручонками. Это ведь не так уж и много?»

Эту мечту Скарлетт я выгравировал у себя в сердце, чтобы никогда не забыть.

– В общем, – я тихо продолжаю, – она была так счастлива, когда говорила с тобой о планах. Казалось, будто вот-вот взлетит, чувствуя себя наконец свободной. Как я мог отнять это у нее? Ведь стоило мне только приблизиться, и я бы уже никогда не отпустил ее.

– Стой… Хочешь сказать, что из-за этого ты игнорировал сам факт ее существования все эти десять лет?

Очевидно, моя позиция кажется Деймону неоправданно глупой, а он сам едва сдерживается, чтобы не назвать меня идиотом.

– А ты как думаешь? Долго бы сам продержался, будь Мисти рядом?

– Еще раз, – устало говорит он, будто складывая всю картину целиком. – Все это время ты ждал ее?

– Черт возьми, да. Десять проклятых лет, Деймон! Но скоро этот кошмар прекратится.

– Что ты имеешь в виду?

– Мой маленький Воробышек скоро станет моей.

Глава 5
Маттиас

По обе стороны прохода выстроились мрачные фигуры в черных капюшонах и серебряных масках. Тяжелые полы мантий шуршат, отдаваясь эхом от стен подземного зала, когда мужчины синхронно преклоняют колени перед Деймоном. Сразу за ним следуем я и наши младшие братья.

Черная мантия душит меня, пот стекает по спине, а шнур золотой маски сильно впился в кожу на затылке, но я стискиваю зубы и иду дальше.

Насколько бы сильно я ни презирал этот маскарад, признаюсь, в ритуале есть своя особая сила. Склонившиеся перед нами мужчины – Святые Ордена, главы двадцати шести правящих семей.

С этим днем нас связывают многовековые традиции: сильные мира сего преклоняют головы, зная, что им воздастся за служение Ордену.

Позади них колени преклонили и Апостолы. Как правило, это молодые люди, допущенные на Небосвод, но только на правах наблюдателей. Они здесь лишь как тени, слуги, надеющиеся однажды заслужить место среди избранных.

Мои туфли глухо стучат по каменным ступеням, пока я поднимаюсь к возвышению, где стоят четыре трона: мой, Ксандера, Баша и – впереди – Деймона.

Мы занимаем свои места, и фигурам в зале тоже позволено сесть.

Я окидываю взглядом наглядную иллюстрацию иерархии Ордена: главы семейств Святых восседают на стульях, их родственники стоят рядом, а Апостолы так и остаются стоять на коленях вдоль стен.

Деймон слегка наклоняется вперед. На его золотой волчьей мяске пляшут бесчисленные отблески факелов. Он выдерживает небольшую паузу, а затем произносит:

– Сегодня нас ждет достойное зрелище. В семье Монтэйв – смена власти. Вы можете подойти.

Двое мужчин выходят из толпы, а по залу пробегает возбужденный шепот. Совсем недавно Монтэйвы были на волоске от потери места в Ордене, ведь оно сохраняется за ними, пока в семье есть наследник мужского рода.

Но они пошли ва-банк и породнились с влиятельной семьей: на этой неделе Хлою Монтэйв выдали замуж за старшего сына Ледьюков. И в отличие от обычных браков жених взял фамилию невесты, следуя традициям Ордена.

Двое мужчин остановились у подножия нашего возвышения перед длинным узким столом. Шепот по рядам стихает, когда новоиспеченный представитель семьи Монтэйв снимает капюшон, открывая всем лицо без маски. Лишь единицам удавалось миновать статус Апостола, сразу стать Святым и занять место главы семьи.

Я практически осязаю зависть тех молодых людей, которым придется ждать годами этой чести. Ходили слухи, что Хлоя выйдет за одного из них, но я знал, что этого не произойдет. Нет смысла родниться с другими семьями Ордена – место останется вакантным, пока не родится наследник. Никто не откажется от своей фамилии.

– Я официально отрекаюсь от роли главы семьи Монтэйв и передаю полномочия своему преемнику, Ною Монтэйву, – старик поднимает церемониальный нож со стола, делает надрез на ладони и капает кровью в серебряную чашу, затем передает ее своему наследнику.

На краткое мгновение Ной замирает, будто раздумывает, верно ли поступает, но затем повторяет ритуал.

– Преклони колени и займи положенное тебе место, – голос Деймона раскатисто проходит по залу, не оставляя шансов для обсуждений.

– Благодарю, – старик Монтэйв опирается на руку Ноя, будто все это время держался только ради этого момента.

Больной ублюдок. Он ведь продал собственную дочь. Как и отец Скарлетт, который пытался поступить с ней подобным образом.

Я ухмыляюсь при одном воспоминании о той строптивой девчонке, которая была разодета как принцесса. Своего суженного она так и не узнала, ведь – увы – он так внезапно скончался.

Невольно взгляд тут же находит в рядах сидящих единственное пустующее место – место Лоранов.

Все выжившие после переворота члены их семьи были казнены. Все до единого, кроме моего маленького Воробышка.

Глава 6
Скарлетт

Колокольчик над дверью кофейни звенит, когда Лиам переступает порог. Он морщится от отвращения, глядя на дешевый кричащий декор этого места. Ни один уважающий себя член нашего общества не зайдет сюда. Вот почему я и выбрала эту кофейню.

К тому же она довольно милая и напоминает мне кафе возле моей школы, в котором я просиживала часами.

Лиам останавливается у моего столика и смотрит на меня сверху вниз. Придурок.

– Садись, – командую я ледяным тоном.

– Не указывай мне. Теперь ты моя невеста.

Я фыркаю.

– Да, как раз насчет этого. Я не выйду за тебя.

Он отступает назад, явно удивленный. Даже идиот предвидел бы отказ.

– А я думал, ты чуточку дальновиднее, Скарлетт. – Лиам все же садится за столик напротив меня.

Я перевожу взгляд на Оливера, стоящего почти у входа. Вряд ли он нас слышит, но вся его фигура напряжена, будто он в любую минуту готов вмешаться и прикончить этого парня.

– Ты ошибся, если думаешь, что загнал меня в угол. Будет неловко, когда я откажу тебе, – мои губы растягиваются в усмешке. – Особенно неловко, когда поползут слухи.

Скула на его щеке дергается, он слегка наклоняется вперед и кладет телефон на стол.

– Я очень надеялся, что до этого не дойдет, но ты не оставила мне выбора: ты выйдешь за меня, Скарлетт. Слишком долго я шел к тому, чтобы присоединиться к Ордену.

– Ну, значит, стоило придумать план получше. Ни в одном из вариантов я не стану твоей женой…

Не дав мне возможности договорить, Лиам протягивает мне телефон, на котором воспроизводится какое-то видео. Качество ужасное, но слышно хорошо:

– Солнышко, ты ранена. Просто опусти пистолет, Скарлетт, и мы все уладим. Ты не выйдешь замуж за того, кого не любишь, обещаю, – голос моего отца кажется успокаивающим, но даже под дулом пистолета он не в состоянии скрыть нотки презрения. Даже в тот момент он дал мне понять, что я для него – всего лишь способ достижения власти.

Я возвожу курок.

– Рана? Ох, ты про это? Не волнуйся, кровь не моя. Видишь ли, твой сын здорово запачкал меня, прежде чем умереть.

Размытое изображение моего отца, отходящего к стене, вызывает приступ отвращения. Я прекрасно помню, как стреляла в него почти безостановочно, будто он вовсе был не человек, а мифическое чудовище. Но, в конце концов, и он оказался смертен.

Сейчас мне кажется, что та ночь произошла в параллельной вселенной. Я выросла под гиперконтролем этого жестокого женоненавистника, который звался моим отцом. Но той маленькой девочки больше нет – я оставила ее в прошлом, где ей самое место.

Оливер делает шаг к нашему столу, но я жестом останавливаю его. Его норов сейчас только усложнит ситуацию.

– Откуда у тебя это видео? – я свирепо оглядываю Лиама.

– Не у тебя одной есть связи.

Я ломаю голову, перебирая в памяти всех, у кого мог быть доступ к камерам той ночью, но никто не приходит на ум. Я вздыхаю и слегка барабаню пальцами по столу.

– И чего ты хочешь?

– Все просто: ты выйдешь за меня, и это видео останется между нами.

И этот мужчина надеется контролировать меня с помощью видео всю жизнь?

– Публикуй.

Он прямо застывает от шока:

– Что?

Я делаю глоток кофе как ни в чем не бывало и говорю:

– Сказала же – публикуй или отправляй его куда захочешь.

– Думаешь, у тебя получится стать юристом, будучи убийцей?

Мышцу на шее слегка сводит. Конечно, в моей сфере репутация даже важнее диплома, но я больше никому не позволю мной помыкать.

Я откидываюсь на спинку стула и чинно складываю руки на коленях. Он не знает, в какую игру ввязался и с кем ему предстоит играть. Главное правило: первый удар за мной.

– Что ж, я начну готовиться к свадьбе немедленно, – проговариваю я, используя самую нежную улыбку послушной девчушки.

Довольный Лиам ухмыляется:

– Умница, я знал, что ты поймешь.

Бедняга. В эту самую минуту я уже планирую твое убийство. Не стоило тебе ставить мне ультиматумы.

Сейчас главная проблема – это уничтожить все копии. И есть только один человек, способный на это. Но именно ему меньше всего я хочу быть обязанной.

Наш последний разговор с Маттиасом закончился довольно плохо. Тогда я была наивной девочкой со своей глупой влюбленностью. Его слова разбили мне сердце.

Я до сих пор помню взгляд его холодных глаз, когда он произнес:

– Позволь прояснить: я не хочу видеть тебя, слышать или даже находиться в одной комнате.

Та связь, что, как мне показалось, появилась между нами в том аду, в тот же миг разорвалась. На вопрос «почему?» ответом было лишь:

– Пусть ты и помогла нам, но ты все еще Лоран.

Он тогда сильно ранил меня. Но я больше не глупая девочка.

Маттиас Гелиос Эверетт не справится с той женщиной, которой я стала.

– Что на тебя нашло? – спрашивает Марк, уклоняясь от очередного удара с моей стороны. Он не может выйти из обороны практически с начала боя.

Мне нравится становиться в спарринг с ним. В сорок с небольшим Маркус спокойнее многих бойцов.

Видя меня на ринге, большинство мужчин совершают одну и ту же ошибку – недооценивают меня. Но в чем веселье, если победа достается слишком легко?

Белые стены спортзала сделаны из бетона, вот почему каждый удар и выдох здесь отдаются эхом. Зал содержится в идеальной чистоте – даже канаты ринга меняются при малейшем износе. Вдоль стен аккуратно расставлены боксерские груши разных форм и размеров, гантели и коврики.

Это место создано для лучших бойцов города, и я боялась, что буду чувствовать себя здесь не в своей тарелке, но только здесь я могу быть собой. Я удивилась тому, как быстро парни приняли меня к себе после моего возвращения в город и относились как к равной, с уважением.

Запах пота витает в воздухе. Я делаю выпад, уклоняясь от ответного удара. Дерзость Лиама подстегивает раздражение. Как он посмел шантажировать меня? Вновь делаю выпад, и Марк вновь отскакивает.

– Что, боишься, что не выстоишь против моего удара? – говорю я, изо всех сил стараясь контролировать дыхание.

Пот стекает с темно-каштановых волос Марка прямо в глаза. Он зачесывает их назад, не теряя бдительности, ведь прекрасно знает, что я могу воспользоваться любой секундной заминкой.

Для меня он – идеальный спарринг-партнер: не боится нападать и уважает мои способности. К несчастью для него, сегодня Марк – что-то вроде громоотвода, куда я могу выплеснуть ярость.

Он вновь уклоняется и перехватывает мою руку, укладывая на мат животом вниз. Обычно в этот момент он прижимает к земле и заставляет сдаться, но сегодня всего лишь произносит:

– В следующий раз предупреждай, если захочешь выместить злость, я хотя бы подготовлюсь.

Я переворачиваюсь на задницу, и он протягивает мне руку помощи.

– Прости, – я хватаю его и поднимаюсь. – Я действительно немного увлеклась.

Он вытирает кровь с уголка рта:

– Ничего. Мне повезло, что не я причина твоего гнева.

– Ну все, вы двое – вон с ковра, – тренер прерывает нас.

Это уже немолодой темнокожий мужчина, который даже в своем возрасте обладает внушительной грудой мышц.

Я очень благодарна ему за то, что взял меня тренироваться. Мне нужно было найти способ избавиться от беспомощности, которую мне навязала семья. Такую травму невозможно было исцелить одной местью.

И тогда я поставила себе цель – никогда больше не быть беспомощной. Теперь я ни от кого не завишу и в состоянии защитить себя. Я научилась драться, использовать преимущества своей скорости и небольшого роста, а часы, проведенные в тире, отточили меткость так, что я никогда не промахнусь. Конечно, я горжусь тем, что могу сама справиться с проблемами. Вот почему меня так бесит необходимость просить помощи у Маттиаса.

Не то чтобы я следила за ним, да и никогда в этом не признаюсь, но невозможно не слышать ничего о братьях Эверетт. Ходят слухи, что Маттиас возглавляет их техническую безопасность и не раз получал предложения от ЦРУ. Хотя вряд ли соглашался.

Да, это мой лучший и, вероятно, единственный шанс устранить угрозу в лице Лиама.

Я спрыгиваю с ринга и хватаю белое полотенце, шагая за Марком, но тренер останавливает меня:

– В конце ты потеряла концентрацию. Тебя что-то беспокоит?

– Нет, ничего такого, что нельзя было бы исправить хорошим спаррингом.

Тренер протягивает мне бутылку со свежей прохладной водой.

– Хочешь об этом поговорить?

– Не очень, – хмыкаю я.

Часть меня с удовольствием поделилась бы с ним тревогами. За последние месяцы он стал чем-то вроде отца – немного ворчливого, заставляющего отрабатывать ошибки, но очень заботливого.

И все же я не могу. Он не из Ордена Святых. И, как бы меня ни пытались отстранить, я все еще верна ему. Особенно с тех пор, как к власти пришли братья Эверетт и ситуация определенно улучшилась.

Поэтому не могу признаться, что меня шантажом заставляют выйти замуж. Однажды моя семья уже пыталась продать меня педофилу-извращенцу, который был старше отца. Никогда больше не позволю снова принудить себя к браку.

Просто я пока еще не очень готова к разговору с человеком, который сможет мне помочь. Если он вообще подпустит меня к себе.

Хотя выбора у него не будет.

Глава 7
Маттиас

– Что на тебя нашло? – спрашивает меня Баш. Его голос отражается от глянцевых черных стен нашей приватной комнаты в «Элизиуме». Он развалился на кожаной оттоманке, небрежно поддерживая пальцами хрустальный бокал с виски.

Его песочного цвета волосы свободно падают на глаза, скрывая их хищный блеск. Он – младший из братьев Эверетт и, кажется, самый проблемный. Рядом с ним сидит Ксандер, чьи волосы на несколько тонов темнее и уложены с безупречной точностью. Ксандер и Баш неразлучны, как двойняшки, хотя между ними и одиннадцать месяцев разницы. Ксандер – более рассудительный из них двоих, но Баш всегда умело втягивает его в свои авантюры.

Я сижу чуть повыше их, а внутри меня все кипит, не позволяя расслабиться.

Одна из стен комнаты представляет собой ряд тонированных окон, которые выходят на танцпол внизу. Звукоизоляция успешно заглушает все шумы этого места. Мы приобрели клуб несколько лет назад, всеми подрядными работами занимался лично Ксандер, чтобы сделать его идеальном, включая эту комнату, созданную специально для меня и братьев.

Я отрываюсь от телефона, в котором только что разглядывал фотографию Скарлетт. Оливер прислал. На снимке она выходит из спортзала. Ее белая футболка прилипла к телу и просвечивает там, где влажные волосы касаются ткани. Я до сих пор не могу понять, возбуждает это меня или все же бесит.

В последнее время все идет своим чередом. После безуспешной попытки семьи Риччи устроить ловушку, которая едва ли не стоила жизней Мисти и Деймона, мы лишили их членства в Ордене и стерли с лица земли. Таков был наш посыл и другим: не стоит переходить нам дорогу.

Но теперь два моих младших брата загрустили и от скуки, видимо, решили отравлять мне жизнь. В ближайшие несколько лет им придется разделить наш долг и взять ответственность за судьбу семьи, но сейчас я хочу, чтобы у них была свобода и выбор, которых не было у меня с Деймоном.

– Ты постоянно на что-то отвлекаешься, – кивает Ксандер, делая глоток из бокала. Скарлетт всегда меня отвлекала. Просто раньше я лучше скрывал это. Но теперь, когда момент, которого я ждал все эти годы, так близко, мне плохо удается утаивать чувства. Повезло, что Деймон слишком занят своей женой, чтобы цепляться ко мне.

– Вы оба – идите к черту.

Я листаю следующее фото без страха раскрыть свою одержимость. Скоро все и так станет очевидно.

– Да ладно, братишка. Между нами не должно быть тайн. Что у тебя там в телефоне? Я знаю ее?

– Кто сказал, что речь о девушке?

Баш фыркает, а Ксандер ухмыляется. Кажется, они меня раскусили.

Я выдерживаю паузу, разминая шею.

– Да… Вы знаете ее.

– Хмм, даже не знаю, кто бы это мог быть. Только одна девушка интересовала тебя так сильно… – глаза Баша округляются, в них вспыхивает азарт. – Неужели это она?

Этот маленький дьяволенок стал очень наблюдательным. Я беру еще паузу, чтобы подумать, что и сколько могу им рассказать, но дверь с грохотом распахивается.

На пороге стоит Скарлетт с ключом-пропуском, который есть только у нашей охраны.

– Простите, хозяин, – говорит вышибала ростом метр восемьдесят, который врывается следом за ней.

Дородный мужчина придерживает переносицу рукой, из-под которой сочится кровь. Он смотрит на Скарлетт так, будто перед ним ядовитая змея, но никак не хрупкая элегантно одетая девушка.

Похоже, он боится ее так же, как и нас.

Я чуть подаюсь вперед, завороженный ее видом. На ней красное платье, идеально подчеркивающее каждый изгиб, линию талии и округлость бедер. Черт, мне даже нравится легкая пухлость ее живота.

Я собирался найти ее, но теперь упиваюсь тем фактом, что она сама пришла ко мне.

Баш приветливо улыбается Скарлетт. У этих двоих особые отношения – не то чтобы они были близки, но он ясно дал понять, что любой, кто тронет Скарлетт, будет отвечать перед ним. Впрочем, как и перед всеми братьями Эверетт.

Уперев руки в бока, Скарлетт решительно подходит ко мне вплотную. Полагаю, со стороны любому был бы заметен мой взгляд восхищения. Но только не Скарлетт. Она будто не обращает на это внимания. Стоя в нескольких сантиметрах от нее, я прекрасно могу разглядеть, как ее грудь взымается в такт дыханию. Она дьявольски сексуальна.

Очевидно, она пришла сюда не просто так, и мне не терпится узнать, что нужно моему Воробышку. Это первый раз, когда она пришла ко мне сама, с тех пор как я повел себя как последний мерзавец. Что бы они ни попросила, кажется, я выполнил бы это мгновенно.

Я откидываюсь назад, разводя ноги, и наслаждаюсь тем, как она неосознанно становится между ними в попытке быть ближе ко мне. Это напряжение растет между нами годами. Раньше я старался его игнорировать, но теперь готов поддаться искушению.

Она вернулась с Западного побережья яростная, решительная, намеренная покорить этот мир. Стоит только мне заметить, как ее голубые глаза сужаются, как кровь приливает ниже. А она даже понятия не имеет, насколько я близок к потере здравого смысла.

– Как я могу помочь тебе, Воробышек?

Ее глаза на миг расширяются при упоминании прозвища, но затем она вновь надевает непроницаемую маску.

– Нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня.

Я слегка наклоняю голову, обожая музыку этих слов. Интересно, к чему это приведет? Как правило, одолжения дают большую власть.

Я встаю, приближаясь к ней так близко, что у Скарлетт даже не остается возможности отвести глаза.

– И что же?

Наши взгляды пересекаются. Ее маска на мгновение спадает, и в глубине зрачков я вижу целую смесь чувств: любопытство, желание и боль. Очевидно, она еще раздумывает, стоит ли просить меня о помощи.

– Помнишь того парня, который сделал мне предложение…

От одного упоминания у меня сводит челюсть. Я был уверен, что она уже избавилась от него. Они встречались всего пару раз, и он осмелился сделать ей предложение как раз в тот день, когда я планировал отвадить его.

– Да, что с ним?

– У него есть запись с камер наблюдения… Та самая, на которой я убиваю своего отца. И теперь он шантажирует меня этим видео.

– Дерьмо, – на выдохе произносят Баш и Ксандер в унисон.

На секунду чувство ревности вспыхивает во мне, ведь они вдвоем были там, когда это случилось, когда моя девочка наконец отомстила за себя.

Шея непроизвольно напрягается, а зубы сжимаются, пока я лихорадочно перевариваю ее слова. В ту ночь, когда моя семья покончила с Лоранами, произошло многое, но ничто из этого не должно было всплыть. Конечно, эти помехи легкоустранимы, но пока ей не стоит об этом знать. Интереснее посмотреть, что будет дальше.

Я покачиваюсь на пятках и усмехаюсь.

– И это все, что тебе нужно от меня, Скарлетт? – я делаю еще один шаг к ней. Аромат ее духов наполняет легкие.

– Д-да, – едва слышно шепчет она.

Скарлетт – само воплощение соблазна. Эти трепетные алые губы так и просят завладеть ими. В юности у меня были связи с девушками, но после нее я не прикасался ни к кому, трепетно ожидая подходящего момента. Но это уже точно не он – здесь, в этой обстановке, да еще и на глазах у младших братьев.

Что ж, я терпел все эти годы – подожду еще шесть дней.

– Хорошо, считай, что дело улажено.

– И все? Так просто?

– Разумеется, нет, – я вновь усмехаюсь. – Ты будешь должна мне.

Скарлетт мило хмурится.

– Что должна?

Я провожу большим пальцем по своим губам, предвкушая все те способы, которыми она могла бы со мной расплатиться.

– Уверен, я что-нибудь придумаю.

Она фыркает:

– Я на это не соглашалась.

– Но у тебя нет выбора, – я насмешливо приподнимаю бровь.

Она оглядывается на Баша и Ксандера. К их же счастью, им хватает ума не вмешиваться. Скарлетт складывает руки на груди.

Черт, она вообще в курсе, что это подчеркивает ее и без того соблазнительную грудь?

– Хорошо. Просто сделай так, чтобы с ним было покончено. Но постарайся не убивать.

– Будет видно, – я улыбаюсь, не имея ни малейшего намерения следовать ее рекомендации.

Она вздыхает, и ее плечи безвольно опускаются.

Однажды она поймет, что со мной ей не обязательно быть сильной. Забота о ней – мое удовольствие. И я с радостью буду ее личным дьяволом, на которого она сможет положиться.

Тело Скарлетт напрягается, будто она впервые осознает, где находится.

– Я… Мне пора. Дай знать, когда все будет готово.

– Не волнуйся, обязательно.

Она практически вылетает из помещения.

Баш присвистывает.

– Так это и правда она.

– Отвали, – мой взгляд прожигает его насквозь.

Братья расплываются в одинаковых дурацких улыбках – скорее жестоких, чем радостных.

Баш весело хлопает в ладоши, вскакивая на ноги.

– Итак, пора заставить этого придурка платить по счетам.

– Но он же так легко не отделается? – уточняет Ксандер, напоминая о просьбе Скарлетт.

– А ты что думаешь?

– Думаю, что он будет жалеть о своем поступке все те недолгие часы, что ему остались.

Глава 8
Маттиас

– Это он? – Ксандер притормаживает, подъезжая на своем «Рейндж Ровере» ближе к обочине.

Так и есть – этот засранец Лиам идет по улице к бару. На нем повисла какая-то девчонка, и он позволяет себе хлопнуть ее по заднице.

– Какого хрена? – произносит Баш с заднего сиденья.

Воздух в салоне авто буквально потрескивает от наполняющей нас ярости.

– Я выхожу. Не суйтесь, – предупреждаю я парней, не отрывая взгляда от этого живого мертвеца.

– Ты что, шутишь?

Наконец, я поворачиваюсь лицом к Ксандеру, и он слегка отстраняется, поднимая руки в защитном жесте:

– Ладно-ладно! Удачной охоты.

Я довольно цокаю в предвкушении этой беседы. Тебе от меня все равно не спрятаться, Лиам.

Я выхожу из машины и стараюсь держаться достаточно близко, чтобы не потерять его в толпе, но так, чтобы он не заметил слежки. Пока я иду, у меня достаточно времени разглядеть, насколько он мерзок. Лиам ухмыляется своей спутнице, но улыбка больше похожа на оскал. Внутри меня – торг: не разобраться ли с ним прямо здесь, на улице.

Безусловно, это вызовет негативную реакцию прессы, но и с этим можно справиться. Я ускоряю шаг. Идея схватить его за шиворот прямо сейчас кажется очень заманчивой. Тем более что они движутся довольно медленно. Заметно, что девушка сильно пошатывается и опирается на него. Надеюсь, этот придурок не намерен воспользоваться ее состоянием.

Кто-то врезается в мое плечо, и мне приходится остановиться. Незнакомец с глупым и пьяным выражением на лице осматривает меня, а затем инстинктивно сглатывает и отступает:

– Вот дерьмо… То есть извини. Мне правда жаль… Мм… Только не убивай.

Что ж, нам с братьями часто говорят, что мы внушаем страх. Это наследная черта нашей семьи. Рожденным и воспитанным для власти, нам приходилось защищать свое положение в Ордене ценой собственной крови.

Достаточно немного приподнять бровь, и парень практически пускается в бега. Я мог бы даже посмеяться, если бы это не отвлекало меня от настоящей цели. Лиам как раз исчезает за дверью клуба.

Вышибала осматривает меня, прежде чем поклониться.

– Мистер Эверетт, чем обязаны такой чести?

Я не знаю его, но, судя по поведению, он один из Апостолов – еще непринятый член Ордена, не прошедший ритуал инициации.

– Я здесь, чтобы разобраться с одной надоедливой крысой. Тот человек, который только что вошел, – не выпускай его больше.

– Как скажете, сэр. – Он придерживает для меня дверь дрожащими пальцами. – Приятного вечера!

О, не сомневаюсь, что вечер будет приятным.

Внутри клуб битком набит полураздетыми женщинами, а те немногочисленные ткани на них, которые они называют платьями, – конечно, от самых дорогих дизайнеров. Мужчины рядом с ними одеты в различные вариации деловых костюмов, которые ясно кричат о том, что все они – кучка акционеров и брокеров, возомнивших себя лучше всех.

Но мне нужен лишь один человек, за которым я пробираюсь в самый центр толпы. Лиам стоит у барной стойки, а его спутница пошатывается на стуле, едва опираясь рукой о столешницу. Да, она мертвецки пьяна.

Я прижимаюсь к стене, скрываясь в ее тенях. Остается выждать удобного случая. В клубе достаточно темно, чтобы прикончить его незаметно, но время от времени вспышки стробоскопа освещают зал, будто молнии. Нужно точно рассчитать время, иначе все увидят, как я погашу последние искры жизни этого урода.

Мне остается умерить пыл и терпеливо ждать, пока он оплачивает выпивку своей девушки. Даже если бы у меня не было личного интереса, один тот факт, что он пытается споить ее до отключки, заставил бы желать его головы.

Я разминаю мышцы шеи и двигаюсь за ним в туалет. Он стоит спиной ко мне со спущенными штанами, не замечая моего присутствия.

– Лиам, верно? По-моему, я уже предупреждал, чтобы ты больше не попадался мне на глаза.

Эхо моих слов звенит в помещении, отделанном кафелем. Музыка снаружи почти не долетает до нас из-за закрытой двери.

Он оглядывается через плечо, вопросительно поднимая бровь:

– Какого черта тебе надо?..

Затем быстро бледнеет и отступает назад.

– Я… Простите меня.

– А ведь я даже не успел сказать, зачем пришел. – Я делаю шаг навстречу и наслаждаюсь его дрожью.

Штаны Лиам все еще спущены. Вряд ли он до конца осознает, что происходит, но этот тип достаточно умен для того, чтобы понять: становится опасно. Во мне невыносимо растет искушение последовать примеру Деймона и отрезать его штуку.

Лиам тяжело сглатывает и прибегает к последней попытке:

– Мы же на людях. Кто угодно может зайти.

Я ухмыляюсь и щелкаю задвижкой на двери. Лицо Лиама перекашивает животный страх. Даже не давая ему времени пошевелиться, бросаюсь вперед и хватаю за волосы на затылке, а затем впечатываю носом в стену – еще, еще и еще раз. Белый кафель мгновенно окрашивается в красный. Я оттаскиваю парня, чтобы он мог взглянуть мне в глаза.

Что ж, состояние Лиама довольно плачевно: нос разбит, рот полон крови, а на месте нескольких зубов зияют дыры. И все же этого еще недостаточно, чтобы до него дошел мой посыл. Поэтому следующий удар приходится ему прямо в живот.

– Прошу… – губы Лиама дрожат, а изо рта тянется кровавая слюна, – не надо.

Я разжимаю хватку, и он падает на липкий пол у моих ног.

– С чего бы мне останавливаться, если я еще не получил то, за чем пришел?

Со слезами на глазах он отползает назад, опираясь на локти и руки.

– А чего… чего вы хотите?

Не могу удержаться от удовольствия немного поиграть с ним, дать ложную надежду, что он сможет уйти отсюда живым.

– Ты оставишь Скарлетт Лоран в покое. Ты публично объявишь о расторжении вашей помолвки из-за того, что ты изменяющий придурок, который ее не заслуживает.

Он кивает. Но я успеваю заметить, что в его глазах мелькает что-то зловеще хищное. Я чувствую, как волосы на затылке становятся дыбом. Этот мерзавец все еще надеется получить выгоду от шантажа.

Он вытирает подбородок рукавом пиджака.

– Но она хочет выйти за меня.

– Разве? Потому что сегодня ко мне прилетела одна птичка, которая напела, что ты пытался ее принудить. Правда? Неужели ты опустился так низко?

– Конечно, нет. Мне даже не нужны манипуляции, чтобы жениться на какой-то сучке.

Носок моего ботинка молниеносно врезается ему в грудь, выбивая воздух из легких.

– Неверный ответ. Попробуй еще раз.

Он скрючивается от боли, несколько раз открывает и закрывает рот, не произнося ни слова.

Я умиротворенно засовываю руки в карманы, будто никуда не спешу.

– Видишь ли, Лиам, я нашел у тебя некоторые файлы. Признаю, ты неплохо попытался их зашифровать, но все еще недостаточно.

Его испуганные глаза встречают мой взгляд, и парня начинает бить дрожь от осознания, что мне известно все о том дерьме, которое он пытался творить за моей спиной.

Я наклоняю голову набок, оценивая его жалкое состояние.

– Осталась только физическая копия. Честно говоря, ты довольно самоуверен, чтобы носить ее при себе, поэтому предлагаю сделку: либо ты отдаешь ее добровольно, либо я выбиваю ее из тебя, окуная головой в унитаз. Выбор за тобой.

Он вздрагивает и даже зеленеет от страха, а затем снимает с шеи цепочку и протягивает мне.

Я поворачиваю предмет в руках и открываю крышку, обнажая USB-накопитель.

– Вы получили что хотели. Теперь, пожалуйста, уходите. Оставьте меня.

Я убираю флешку в карман брюк.

– Извинись.

– Простите! Простите…

– Не передо мной. Перед ней.

– Что?

– Ты возьмешь телефон и позвонишь Скарлетт, чтобы сказать, какая ты жалкая тварь.

Он безапелляционно достает телефон из кармана, но руки Лиама дрожат так, что ему едва удается удержать его. Раздается несколько гудков, прежде чем включается голосовая почта.

Лиам поднимает взгляд, но я лишь холодно молчу.

– Прости меня, Скарлетт. Я удалил видео. Конечно, ты не обязана выходить за меня. – Отсутствие несколько передних зубов придает его словам шепелявость. Он вновь смотрит на меня, а затем на телефон. – Я ничтожество по сравнению с тобой. И я больше не побеспокою тебя.

Я выхватываю телефон и сбрасываю вызов.

– Видишь, – улыбаюсь, глядя на него. – Не так-то это и сложно, да?

– Я сделал как вы просили.

Он пытается подняться, но я тут же пригвождаю его ботинком обратно к полу.

– Есть еще кое-что, что я хочу знать. Откуда у тебя видео, Лиам? Не в открытом доступе же ты его взял.

И в этот раз я не солгал. Меня действительно тревожил вопрос, откуда это ничтожное существо получило запись.

Крупные слезы потекли по его щекам.

– Оно просто пришло мне на почту. Клянусь. Я не знаю, кто его отправил.

– О, я тебе верю.

Что ж, это более вероятно, чем мысль, что он сам его достал. Но это также значит, что в игру вступает кто-то более серьезный, кто-то, кто хочет чего-то от Скарлетт.

– Теперь я могу уйти?

Даже трогательно, что он так надеется на это.

– Не глупи, – я усмехаюсь, прежде чем нанести удар в висок, от которого у него из глаз посыплются искры. – Ты никуда не уйдешь.

Я затаскиваю его в кабинку и окунаю лицом в зловонную воду унитаза, не отпуская, пока он трепыхается в моих руках.

Затем я приподнимаю его голову, чтобы позволить сделать несколько вдохов.

– Но вы сказали, что отпустите меня.

– Хм. Разве? Видимо, солгал.

Я снова опускаю его голову, погружая по самые уши. Вода хлещет через край, и я мысленно ставлю себе напоминание выбросить этот костюм. Наконец, его тело обмякает, перестав просить воздуха. Что ж, смерть в туалете – очень оригинальный способ уйти из жизни.

Я отпихиваю его ногами ближе к стене, чтобы кабинка закрылась. Пусть полежит здесь, пока я не попрошу кого-нибудь убрать это дерьмо.

Рукава куртки промокли. Приходится подавлять позывы рвоты, пока я снимаю ее. Ужасно отвратительно. Я тщательно мою руки, чтобы они были безупречно чисты, и вытираю насухо.

Назад я вновь пробираюсь сквозь толпу прямо к тому вышибале, которого видел вначале. Он дежурит в углу, оглядывая людей. Ну, если он справится с моей задачей, я позабочусь, чтобы его перевели в Элизиум.

Он замечает мое приближение.

– Все прошло по плану, сэр?

Я киваю и указываю на девушку Лиама. Она почти полностью улеглась на стол.

– Вызови ей такси. Все расходы – за мой счет.

– Конечно.

– В мужском туалете требуется уборка. Как думаешь, справишься или попросить кого-то другого?

Я прекрасно понимаю, что такая работенка не для каждого, поэтому даю ему выбор.

– Я справлюсь, сэр.

– Отлично. Я доверяю тебе.

Легкий румянец заливает его щеки, и он стыдливо опускает голову:

– Можно спросить, что он сделал?

– Он посмел посягнуть на то, что принадлежит мне.

Глава 9
Скарлетт

Я вновь прослушиваю сообщение, которое оставил Лиам. Нужно признать, Маттиас работает очень быстро. Не было сомнений, что он справится, но я впечатлена скоростью результатов.

Даже спустя день руки все еще дрожат от того, как я вошла в приватную комнату Эвереттов в Элизиуме и попросила его помочь. Я трезво оценивала свои шансы: двадцать процентов, что он поможет, и восемьдесят, что пошлет куда подальше. В конце концов, для него я лишь одна из Лоранов.

Прошло десять лет. Десять лет с тех пор, как мы провели неделю в том аду, который создала моя семья. После тех событий я выстраивала жизнь кирпичик за кирпичиком так, чтобы быть в состоянии постоять за себя.

Поэтому нужда просить о помощи Маттиаса была вдвойне унизительна. Пришлось горько проглотить свою гордость, ведь другого выхода не было.

Я не могла поручить кому попало стереть видео. Несмотря на то что Маттиас старательно избегал меня все эти десять лет, я была уверена, что ему доверять можно.

Конечно, я совсем не подумала о том, что он потребует чего-то взамен, и теперь переживаю в реальности подростковый кошмар – быть в долгу у кумира детства.

Я убираю руку ото рта, осознавая, что все это время грызла ногти. Некогда безупречный нежный лак теперь облупился. Черт.

Отложив телефон, я возвращаюсь к компьютеру. Сейчас у нашей компании есть крупный потенциальный клиент, с которым мы сотрудничаем последние месяцы. Он хочет, чтобы мы предоставляли постоянные юридические услуги для нескольких его фирм. Все это время сделка не давала мне покоя – она казалась слишком хорошей, чтобы быть правдой. Особенно потому, что клиент предпочел остаться анонимом и только сегодня согласился встретиться со мной лично.

Я готовила эту презентацию неделями. Как младший юрист в нашей команде я обеспечиваю поддержку партнеров. Эту работу я смогла получить только благодаря годичной стажировке на последнем курсе в Стэнфорде и тому, что вложила в сделку часть собственных средств из наследства. Я могу ненавидеть семью, но это не значит, что я не имею права воспользоваться привилегиями, которые дает мне происхождение. Но даже учитывая эти факты, я знаю, насколько шатко мое положение в компании и как важно, чтобы презентация прошла хорошо. Последнее, что мне нужно, – подвести босса.

Утренний свет льется из окна кабинета. Оно занимает большую часть восточной стены, что неизменно придает помещению уютную атмосферу.

Я уже отправила файл боссу, но на всякий случай в пятый раз перепроверяю работу.

Раздается легкий стук в дверь. Я встаю и открываю, ожидая увидеть начальника, а потом на секунду забываю, где нахожусь сама, потом что скольжу взглядом по Маттиасу, который стоит здесь, прямо передо мной. Это высокий, коварный, мрачноватый мужчина, который в состоянии съесть меня заживо.

Его широкие плечи занимают весь дверной проем, отделяя меня от шумного офиса позади него. Я едва сдерживаю стон, подавляя жар, разливающийся внизу живота. Он превратился в какого-то сексуального, богоподобного гиганта.

Я откашливаюсь.

– Что ты здесь делаешь?

– Разве так встречают того, кто только что оказал тебе большую услугу?

Он заходит в кабинет, закрывая дверь. Я невольно отступаю. Волчий оскал на миг проступает на его лице, и он подходит ближе, оттесняя меня назад, пока мои бедра не упираются в край стола. Бежать больше некуда.

У меня перехватывает дыхание от одного его присутствия и мысли о том, что он заставил мое тело трепетать даже без единого прикосновения.

Я опускаю взгляд на пуговицы его идеально облегающей черной рубашки.

– Посмотри на меня, Воробышек.

Я сжимаю пальцы в кулаки, чтобы скрыть, как они дрожат, и качаю головой.

– Не называй меня так.

Он поднимает руку, обхватывает мое лицо и проводит по нему большим пальцем.

– Не отворачивайся от меня, когда я рядом.

Я поднимаю подбородок и смотрю прямо на него. Стараюсь не отводить взгляда от его темных глаз, а в свой голос вкладываю всю ярость, молясь, чтобы это смогло скрыть легкую дрожь:

– Чего ты хочешь?

Он прикусывает нижнюю губу, обдумывая мои слова. Затем достает из кармана брюк маленькую флешку и протягивает мне.

– Все улажено. Твой бывший мерзавец тебя больше не побеспокоит.

Желудок сжимается, когда холодный пластик упирается в ладонь. Как я могла забыть, зачем он здесь?

Он не отходит, как я того ожидала. Вместо этого он приближается ко мне так, что я чувствую его дыхание на губах и сладковатый привкус мяты.

– Я пришел забрать долг.

Я слегка вздрагиваю, но он удерживает меня крепко, сжав подбородок. Я знала, что это неизбежно, но не думала, что так скоро.

– Чего… чего ты хочешь? – на этот раз мне не удается скрыть дрожь в голосе. Мысли путаются в попытках угадать его желание, пока он так близко.

– Поцелуй меня, Скарлетт.

Его слова – эхо моих же собственных, сказанных много лет назад. Они хлынули водопадом воспоминаний, наполненных обещаниями, которые он тогда дал. Я отбрасываю их, пытаясь обрести хоть каплю здравого ума.

– Что? – выдыхаю я.

– Тебе не сбежать, Воробышек, – его губы почти касаются моих. – Поцелуй меня.

Прежде чем я успеваю понять, что творю, желания из прошлого берут верх и все рациональные мысли покидают меня, когда я сокращаю расстояние.

Его губы совсем не мягкие. Напротив, они тверды и требовательны, будто он хочет завладеть частью меня и показать, как сильно я в нем нуждаюсь.

Я целую его в ответ, притягивая ближе и теряя остатки рассудка. Он впивается коленом между моих бедер и буквально пожирает меня до тех пор, пока легкие не начинают гореть огнем.

«Черт, мои воспоминания о поцелуе с ним не передавали и половины настоящих ощущений».

Его горячий рот скользит по линии подбородка, опускаясь к шее, где он с наслаждением принимается кусать и посасывать чувствительную кожу, на что я даю ему полное позволение, наклоняя голову набок и хватая за волосы.

Внезапно в дверь постучались, резко возвращая к реальности. Но Маттиас не отпустил даже тогда, когда я попыталась отстраниться. Вместо этого прикусил мою нижнюю губу.

– Мы еще не закончили.

Сердце пропускает удар, но я напоминаю себе: этот человек заявил, что я никто для него, исчез из моей жизни и не сделал буквально ничего, чтобы я могла ему доверять. Собравшись с духом, я качаю головой.

– Нет, закончили.

Он позволяет мне отстраниться, и я направляюсь к двери. Когда открываю, вижу, что у кабинета стоит встревоженная начальница. Она на пару лет старше меня, у нее густые черные кудри, заплетенные в микрокосы и уложенные в сложную прическу, о которой я могу только мечтать. На ней – кремовый пиджак, идеально сочетающийся с ее темной кожей.

– Его еще нет.

Все еще находясь в оцепенении, я не могу понять, о ком она говорит.

– Кто?

– Наш клиент. Он так и не появился.

Вот дерьмо. Я совсем забыла об этой встрече.

Я чувствую, что Маттиас подходит сзади, даже до того, как он успевает что-то сказать.

– Наверное, вы говорите обо мне.

Глава 10
Маттиас

– Вы знакомы? – спрашивает миссис Робертсон, переводя взгляд со Скарлетт на меня и обратно. Но все мое внимание приковано к румянцу, заливающему щеки моей девочки, и тому, как у нее трепещет пульс на шее. Она изо всех сил пытается забыть тот поцелуй, но не может.

– Мы друзья детства, – отвечаю я вместо Скарлетт.

Мне нравится, что я лишил ее дара речи. Непроизвольно мои пальцы сжимаются, ведь я сдерживаюсь, чтобы прямо сейчас не захлопнуть эту чертову дверь прямо перед носом начальницы и не взять мою будущую жену на ее столе, как того требует мое тело.

Нет, еще не время. У нее есть пару дней свободы, и я не собираюсь портить их, как бы сильно этого ни хотелось.

И моя реакция – лишнее тому подтверждение, почему мне нужно было держаться от нее подальше все эти годы. Я не могу и пяти минут продержаться с ней в одной комнате, чтобы не захотеть услышать ее стоны.

– Мистер Эверетт? – говорит миссис Робертсон, снова привлекая мое внимание к себе, и на этот раз усмехается уже Скарлетт, глядя на мою рассеянность.

– Простите. Должно быть, я задумался, – мне приходится отвлечься от того, чего я желаю больше всего, и вернуться к делам. – Итак, ваша презентация для меня готова?

Начальница Скарлетт смотрит на нас настороженно, но ничего не говорит. Мне стоит быть осторожнее.

– Конечно, пожалуйста, идите за мной.

Миссис Робертсон ведет нас в конференц-зал, где на большом экране уже запущена презентация. Моя девочка вынуждена сесть рядом со мной и вести себя как обычно, чтобы не вызывать подозрений. Она протягивает мне папку с документами.

Я бегло просматриваю их, ведь уже знаком с содержанием. Взлом компьютера Скарлетт и наблюдение за ее работой – одно из любимых увлечений.

– Это твои копии. Я также отправлю электронный вариант, – Скарлетт выбрала четкий и деловой тон, который так и хочется нарушить.

Миссис Робертсон приглушает свет, чтобы было видно экран, и начинает показ идеально подготовленной презентации.

К несчастью для нее, я не намерен слушать, потому что полностью поглощен тем, что моя будущая жена сидит так близко.

Следовало бы держать руки при себе, но я никогда не умел себя вести прилично, поэтому без зазрения совести опускаю ладонь на обнаженную кожу ее колена.

Она вздрагивает, задевает ногой стол и бросает на меня яростный взгляд, шлепая по руке.

Ее начальница откашливается:

– Что-то произошло?

– Простите, просто насекомое, – отвечает Скарлетт, и миссис Робертсон возвращается к показу.

Я хихикаю и наклоняюсь к Скарлетт, чтобы прошептать:

– Значит, я – насекомое?

Она замирает, а я провожу большим пальцем взад-вперед, пока ее тело не расслабляется под моим прикосновением. Вот так, хорошая девочка.

Я поднимаюсь выше, но не задираю юбку. Если ей этого захочется – что ж, она сама должна сказать об этом. Если нет, пока мне достаточно и прикосновений.

Палец скользит по ее чувствительной коже, дыхание Скарлетт прерывается, по ее затылку и рукам бегут мурашки.

Давай же, девочка. Возьми то, что хочешь.

Она сжимает бедра и пристально смотрит на меня.

– Из-за тебя меня уволят.

– Вряд ли.

Все внутри меня напрягается до боли. Она не сказала прекратить. И я не могу не радоваться этому факту. Поэтому пальцы движутся выше под юбку.

По телу Скарлетт пробегает дрожь, и с ее губ срывается жадный стон, привлекая внимание миссис Робертсон к нам.

Скарлетт опускает виноватые, как у школьницы, глаза к столу и пытается оттолкнуть мою руку, но я лишь крепче сжимаю ее бедро, не уступая.

Я выпрямляюсь и улыбаюсь.

– Благодарю за уделенное время. Поскольку я недавно приобрел вашу компанию, я рад увидеть вас в числе моих консультантов.

– Ты шутишь? – Скарлетт вздрагивает, сужая глаза.

– Я никогда не шучу, если дело касается тебя.

Она встает, извиняется перед начальницей и что-то бормочет себе под нос. Кажется, я уловил что-то про «идиотов» и «самодовольных придурков», но не уверен.

Я отпускаю ее, зная, что она недолго пробудет на свободе.

Пять дней, Воробышек.

А затем ты будешь моей.

Ксандер: Надеюсь, это не заразно.

Глава 11
Скарлетт

– Глупые, упрямые мужчины, – ворчу я себе под нос, перекрывая тоном темно-красный засос, который Маттиас оставил на шее. Хвала небесам, он проступил лишь к вечеру, когда я уже вернулась с работы.

Сколько бы раз я ни прокручивала сегодняшний день в голове, никак не могу понять, что изменилось.

Он избегал меня с пятнадцати лет – а теперь целует до потери дыхания.

Предательская дрожь пробегает по телу при этом воспоминании. Все естество так легко откликнулось на его зов, будто он завладел моим разумом, будто я принадлежала ему все это время. Словно он вынул из моего сознания здравую мысль о сопротивлении.

Не стоит целоваться с парнями, которые игнорировали тебя целых десять лет. Довольно простая аксиома. И все же я, не задумываясь, отдала себя во власть его губ.

Я снимаю с волос крупные бигуди одно за другим, тщательно укладывая каждый локон. Меня сложно упрекнуть в лени и неприхотливости. Даже для тех мероприятий, куда я не очень хочу идти, я трачу часы на подготовку, начиная с трехступенчатого ухода, который очищает, тонизирует и питает все мое тело – с головы до пят. Мне приходится одернуть себя и напомнить, что это точно не для того, чтобы произвести впечатление на одного миллиардера.

Сегодня я выбрала платье глубоко оттенка бургунди с глубоким вырезом на спине до самого копчика.

Я смотрю в зеркало и улыбаюсь накрашенными алыми губами.

Маттиас явился ко мне в офис и играл со мной. Что ж, вечером моя очередь – я буду делать вид, что его не существует, как и следовало бы поступить еще утром.

Оливер, как обычно, ждет у двери в черном костюме и при галстуке, с меланхоличной улыбкой на лице. Хотя наши отношения всегда носили сугубо профессиональный характер, для меня он казался неизменной опорой в жизни. Той опорой, которая мне сегодня очень понадобится.

Он подает мне светлое пальто.

– Готовы?

Я накидываю пальто и почти улыбаюсь, но затем оборачиваюсь и спешу назад в комнату.

– Чуть не забыла, – говорю я, завязывая черную полумаску на затылке поверх безупречной укладки, а затем возвращаюсь к Оливеру: – Итак, как я выгляжу?

– За ответ на этот вопрос я могу расплатиться головой.

Я хмурюсь, пытаясь понять его пространную реплику.

– С чего бы? Я же сама спросила тебя.

Но Оливер уже открывает дверь автомобиля для меня, делая вид, что не расслышал.

– Нам пора, если вы не хотите опоздать.

Глава 12
Скарлетт

Исключительность этого события привлекает всеобщее внимание, поэтому я не удивляюсь, замечая очередь из фотографов, которые выстроились у отеля «Эверетт». Для четырех братьев, предпочитающих оставаться в тени, они устраивают поистине великолепные приемы.

Я надвигаю маску на глаза, прежде чем Оливер открывает дверь. Наш черный лимузин утопает в череде таких же, выстроившихся перед входом, чтобы высадить гостей. Здесь, в толпе, безупречные укладки и наряды – лишь прикрытие для тьмы, которая таится внутри. Орден Святых – это не то чтобы зло воплоти, но власть всегда порождает злобу, и с годами понимаешь, что за такую жизнь приходится платить.

Над проходом от подъездной дорожки до самого входа раскинут шатер из ткани, которая похожа на кроваво-красный бархат. Она не позволяет фотографам сделать четкие снимки. Все это задумано, чтобы отгородиться от посторонних, сохранить тайну Ордена и одновременно швырнуть ее людям в лицо.

Всю свою жизнь я ходила на подобные мероприятия. Детский восторг давно прошел. Именно на одном из таких событий я встретила человека, которому впоследствии меня продал отец. Это был фиктивный брак по расчету. Папа был просто в восторге от возможности продать несовершеннолетнюю дочь подороже.

В этот раз все иначе. Сердце учащенно бьется, пока я иду по освещенной ковровой дорожке ко входу.

Сам зал внутри, как, впрочем, и всегда, оформлен великолепно. Тема вечера – полуночное свидание. Декораторы постарались на славу: помещение поделено на уютные уголки с помощью драпировок, которые придают пространству камерность и уединение. В сочетании с масками на лицах кажется, что здесь тебя никто не заметит. Что, конечно, неправда – здесь ничто не остается без внимания.

Я пробираюсь сквозь толпу, избегая приветливых диалогов и долгих бесед. Меня едва ли терпят в таком обществе, поэтому я не настолько наивна, чтобы думать, что люди поощряют мое присутствие. Особенно после того, что натворила моя семья.

Я скольжу взглядом по гостям, даже не пытаясь солгать себе в том, кого ищу. Но при этом я пока так и не поняла, действительно ли я хочу найти Маттиаса или скорее, спрятаться от него. Наша последняя встреча растревожила меня, возбудила и оставила в полнейшем замешательстве.

Даже тот факт, что он купил компанию, в которой я работаю, одновременно впечатляет и выводит из себя. Он хочет быть ближе ко мне. Но я никак не могу понять почему. Почему именно сейчас?

Сделав глоток шампанского, которое любезно поднес официант, я медленно обхожу зал. Годами я занимаю себя одним и тем же на таких приемах: незаметно наблюдаю за всеми, изучаю их секреты, храня свои.

В конце концов, секреты – и есть власть, и я не раз использовала ее, чтобы сохранить свое положение. Не то чтобы мне действительно важно было оставаться членом Ордена, – женщины все равно не участвуют в принятии важных решений, – но что-то неразрывно связывало меня с этим миром.

– Рад, что ты пришла, – голос раздается прямо рядом со мной, выводя меня из плена собственных мыслей.

Я отшатываюсь от неожиданности, но мужчина ловко подхватывает меня одной рукой, тут же отпуская.

– Баш!

Он подносит мою руку в перчатке к губам и целует костяшки пальцев.

– Выглядите восхитительно, мисс Лоран.

– Ты очень повзрослел, – я улыбаюсь.

Это действительно так. Того маленького мальчика, который был заперт в комнате с братом, больше нет. Вместо него красуется высокий мужчина в черном с отливом смокинге. Маски на нем нет, и в его глазах отчетливо виден хищный блеск.

– О, могу я надеяться, что сегодня ты уйдешь со мной?

Есть все-таки в нем это плутоватое обаяние, из-за которого мне жаль все те сердца, что он успел разбить.

Деймон подходит к нам, качая головой:

– Ты же в курсе, что я не смогу спасти тебя от него?

Сначала мне показалось, что эта фраза адресована мне, но Баш отдергивает руку, не успевая меня коснуться, и отвечает дерзкой ухмылкой.

– Верно, мне еще хочется пожить.

– Почему сегодня все так говорят? – спрашиваю я.

Боже, я ведь даже не разозлилась бы, коснись он моей руки.

Баш вновь ухмыляется:

– Всякое может случиться. Но я слишком красив и молод, чтобы умирать.

Я фыркаю.

– Ты очень забавный.

– Разве? Тогда мне лучше уйти, пока я не нажил себе проблем, – он шутливо кланяется и переводит взгляд на Деймона. – Прикроешь меня?

Старший Эверетт поднимает бровь в ответ на его вопрос, но затем поворачивается ко мне:

– Мне нужно вернуться к жене. Когда будет время, заглядывай к нам. Уверен, она будет рада видеть тебя.

В его глазах вспыхивает такая любовь при упоминании Мисти, что у меня мурашки бегут по коже.

– Конечно. С удовольствием.

Он хватает Баша за загривок и тащит через толпу, что-то шепча своему теперь очень бледному младшему брату.

Снова оставшись одна, я медленно пробираюсь вдоль танцпола, на котором двигаются приглашенные актеры в духе танцев девятнадцатого века. Краем глаза я замечаю вспышку ярко-розового платья. Мисти улыбается Деймону, и они движутся как единое целое, выделяясь из толпы.

– Могу ли я пригласить вас на танец? – спрашивает младший Волков, низко кланяясь мне.

Его серебряная маска подчеркивает контрастную рыжину длинных волос, которые он завязывает на затылке. Мне не хочется танцевать, я предпочитаю оставаться в стороне. И тем не менее, не в силах бороться с этикетом, заложенным с детства, позволяю ему взять меня за руку.

– Поздравляю с восхождением, – говорю я, выходя в самый центр.

Танец сложен, он требует отточенных движений и частой смены партнеров.

– Спасибо, – говорит Волков, когда мы сходимся вновь. – Мой отец вполне доволен.

Вместо ответа я слегка наклоняю голову. Что ж, это не совсем то, что ожидаешь услышать от человека, который только что занял одно из самых престижных и вакантных мест в пищевой цепи. Я приглядываюсь к нему, но в его манере держаться нет скрытого смысла, кроме восхищения от этого вечера.

Танец продолжается, и я вновь меняю партнера. Но вместо пожилого, представительного джентльмена, которого я ожидала увидеть, на меня смотрит лицо в золотой маске.

Лишь годы практики не позволяют сбиться с шага, когда его рука касается моей. В момент нашего соприкосновения по телу пробегает электрический разряд, и даже приходится отдернуть руку, но он ловко хватает меня за пальцы. Глубокие карие глаза Маттиаса смотрят на меня, пока мы вместе движемся в такт мелодии. Я вдыхаю его запах, и чувство ностальгии переполняет меня. Рука Маттиаса скользит вверх по талии. Этого движения нет в танце, но от него бросает в жар. Кажется, что комната сужается вокруг нас, а его прикосновение обжигает через ткань платья. Я с трудом сглатываю – нежелательные воспоминания о нашем поцелуе накатывают волной, заставляя дыхание прерваться.

Он все еще не произнес ни слова, но уже полностью завладел моим вниманием.

Легкая улыбка медленно касается его губ, когда он отпускает меня, чтобы перейти к следующей партнерше. Мистер Волков спасает меня от казуса, легким движением руки возвращая в строй.

Он наклоняет голову, чтобы прошептать:

– Вы в порядке?

Мой собственный пульс громко отдается в ушах. Я пытаюсь обрести контроль над телом, злясь на то, что одно касание Маттиаса обезоруживает меня.

Мелодия подходит к концу, и я наконец слабо улыбаюсь.

– Все хорошо. Просто хочу пить.

– Я что-нибудь принесу.

– Спасибо, я справлюсь. Кроме того, боюсь, девушки устроят бунт, если я надолго отвлеку вас.

Он оглядывается и улыбается, словно только сейчас замечая бесчисленные взгляды, устремленные на него. Не могу точно сказать, действительно ли он этого не видел или хорошо притворялся. Что бы там ни было, судя по тому, как краснеют девушки, его стратегия работает.

– Вы уверены? – спрашивает он, следуя всем правилам этикета.

– Да, – я улыбаюсь, глядя на то, как ему становится легче после моего ответа. В конце концов, ему всего девятнадцать и он только узнает грани своего нового положения. – Прошу, не беспокойтесь за меня. Веселитесь.

После десяти минут отдыха и наблюдения мое внимание привлекают знакомые белые волосы. Я не до конца уверена, что это друг Лиама, но, когда он поднимает руку, чтобы сделать глоток из бокала, татуировка на его запястье подтверждает мою теорию.

Лиама я не видела уже несколько дней. Но после разговора с Маттиасом этому не приходится удивляться. Что бы там ни было, уверена, бывшему жениху пришлось несладко.

Трип и мужчина рядом с ним перешептываются, а в глубинах подсознания уже зарождается подозрение. Конечно, они могут говорить о чем угодно, но в контексте сложившейся ситуации это кажется странным. Я медленно подхожу ближе, пытаясь разобрать, о чем они говорят.

Уши улавливают несколько слов, прежде чем они замолкают.

– Лоран…

– Ты уверен?

– Это единственное объяснение.

Из-за их разговора бегут мурашки по спине. Все инстинкты бьют тревогу. Эти мужчины не просто так пришли на прием.

Словно почувствовав мой взгляд, они оглядывают зал, а затем кивают друг другу и скрываются в одном из коридоров.

Мои пальцы постукивают по бедру, слегка успокаиваясь от ощущения твердой стали под тканью.

Конечно, если они и правда говорили обо мне, слежка выйдет мне боком. Я прикусываю губу, просчитывая в голове возможные последствия. Конечно, всегда можно сказать, что я заблудилась в поисках туалета, если меня поймают, но все зависит от серьезности их секрета. Возможно, меня не отпустят просто так.

С другой стороны, в голову тут же приходит весомый аргумент: если они говорят обо мне, в моих же интересах знать, что они задумали.

Убедившись, что маска плотно сидит на лице, я следую за ними, держась на расстоянии.

Их шаги в два раза длиннее моих. К тому же на мне облегающее платье и десятисантиметровые каблуки. Тяжело успевать за ними и не перейти на бег.

Но даже так я успеваю разобрать еще пару слов, и каждое из них заставляет настораживаться все больше.

Может быть, я параноик, но мне не понаслышке известно, что случается, когда мужчины организуют заговоры ради личной выгоды.

В коридоре царит полумрак, а стены задрапированы тем же бархатом, чтобы сохранить атмосферу мероприятия и – как удачно! – обеспечить мне идеальное прикрытие. Я тихо сбрасываю туфли, потому что цокот каблуков моментально выдаст меня, а затем пытаюсь наверстать упущенное расстояние.

Если удастся подобраться поближе, я смогу узнать, что они замышляют.

И на этот раз, возможно, получится предотвратить катастрофу заранее.

Сердцебиение учащается, когда один из мужчин останавливается и оборачивается в мою сторону. Я отступаю назад, понимая, что мне крышка, если он меня заметит.

За миллисекунды до этого чья-то рука сжимает мой рот, и крепкое тело прижимает меня к нише, скрытой бархатной тканью.

Дыхание перехватывает, я пытаюсь отбиться от противника, но меня лишь притягивают ближе. Знакомый запах вновь окутывает меня.

– Что ты задумала, Воробышек?

По телу пробегает мелкая дрожь, когда его губы касаются уха.

Он близко. Чересчур близко.

Маттиас убирает руку с моего рта, нежно обхватывая пальцами шею.

– Не твое дело.

Я упираюсь ему в грудь, чтобы оттолкнуть, но, как только ладонь касается напряженных мышц мужского тела, жар разливается по коже.

Он тихо усмехается, проводя носом по изгибу шеи.

– Все, что касается тебя, – мое дело.

Я выдавливаю смешок, но стараюсь быть не слишком громкой на случай, если те двое где-то неподалеку.

– С каких это пор? Я думала, ты меня ненавидишь.

Маттиас отстраняется. В его глазах, пристально уставившихся на меня, вспыхивает огонек. Между ног все напрягается, когда я ощущаю его каменную твердость.

– А похоже на то, что я ненавижу тебя?

– Я не понимаю, – шепчу я все с той же предательской дрожью в голосе. Как же это унизительно.

– Поймешь.

Он приоткрывает губы, приближаясь ко мне. Влажный язык Маттиаса горячит кожу, пока он целует меня от подбородка до мочки уха.

Голова вновь непроизвольно склоняется в сторону. Исходящее от него желание напрочь лишает меня возможности соображать. Самое страшное то, что он знает об этом.

Он пальцами хватает меня за подбородок, явно ощущая свою власть, а затем завладевает моими губами. Чувства, которые он разжег во мне на днях, оживают, как будто никогда и не угасали. Его взгляд обжигает кожу, а руки скользят вниз по моим бокам. Он медленно приподнимает подол платья, чтобы схватить меня за обнаженное бедро.

Затем Маттиас уверенно подцепляет кружевную ткань трусиков и тянет их в сторону, из-за чего из его груди вырывается низкое животное рычание.

– Нет, мы не можем… – выдыхаю я, предоставляю ему возможность отказаться от этой идеи.

Но ладони Маттиаса уже направляются ниже.

– Скажи мне, когда остановиться.

Даже если бы я хотела что-то сказать, я была не в силах произнести и слова.

Он усмехается, прижимаясь ко мне. Приходится прижаться к нему и уткнуться носом в грудь, сдерживая стон.

– Можешь лгать себе сколько угодно, но твое тело говорит правду.

Он углубляет поцелуй об меня, одновременно усиливая прикосновение. Последние крупицы здравого смысла покидают меня.

Маттиас прижимается лицом к моему плечу, обдавая горячим дыханием шею.

Ощущая приближение финала, я всхлипываю, и он прикусывает мне мочку уха.

– Обожаю звуки, которые ты издаешь.

Он прижимается ко мне сильнее, его движения становятся быстрее, менее сдержанными, и я чувствую, что экстаз наступает.

– Да. Да! – вскрикиваю я, утопая в волне удовольствия. – Маттиас.

Он издает низкий горловой стон и кусает меня за шею, а потом я чувствую, что его тоже бьет мелкая дрожь. От этого понимания колени начинают подкашиваться. Единственное, что удерживает меня здесь, в реальном мире, – это его тело, прижимающее меня к стене в нише.

Он прижимается своим лбом к моему, наше дыхание смешивается.

– Черт, – он снова усмехается. – Прямо в штаны… Такого со мной не было со времен старших классов.

– Ты… что? – шок пронзает меня.

Теперь он широко улыбается, не скрывая восторга.

– Ты произнесла мое имя впервые за десять лет, и я ничего не мог с собой поделать, – он слегка трется носом о мой. – Скажи это еще раз.

Внезапно складывается ощущение, что я стою на краю какой-то пропасти, а он требует от меня гораздо большего, чем просто слова. Я отстраняюсь и вглядываюсь в его лицо, ища насмешку.

– Почему ты так себя ведешь?

Сердце сжимается от боли, ровно как тогда, когда я открыла его настежь.

Он наклоняется и целует меня в лоб, тут же отстранясь.

– Просто скажи еще раз.

Раздраженная, я отталкиваю его еще дальше. На его лице проступает удивление. Что ж, сюрприз, даже у такой тощей девчонки, как я, найдется достаточно сил, чтобы задать тебе небольшую трепку, если продолжишь дразнить меня.

– Пусти. Меня.

Мускул на его челюсти напрягается. Его взгляд темнеет, пока он вглядывается в мое лицо, но затем он все же отходит в сторону.

– Как скажешь.

Я смахиваю предательские слезы, пока несусь через весь зал, даже не заботясь о том, заметит ли это кто-нибудь. Нужно убраться отсюда до того, как меня охватит ужас от того, что произошло. Какая же я идиотка!

Оливер уже стоит наготове, открывая мне дверь авто, как только я вылетаю из здания.

В салоне я буквально сворачиваюсь клубком на сиденье, пытаясь взять себя в руки, и только сейчас понимаю, что потеряла туфли. От нелепости происходящего начинает пробирать смех.

Увы, это не сказка, а я не беспомощная принцесса, которую нужно спасать.

Возможно, пришло время доказать ему это.

Глава 13
Маттиас

Я скомкал свои черные шелковые боксеры и швырнул их в урну, выходя из уборной. Следовало бы стыдиться того, что я спустил в свои же чертовы брюки, но достаточно вспомнить, как это было, и мой пах уже снова затвердел, как камень. То, как она стонала, уткнувшись мне в шею, как сжималась меня, – все это сводит с ума.

Я не прикасался к другой женщине с тех пор, как дал ей то обещание в юности, и удовлетворял себя только с ее образом в голове.

В тот момент я полностью сосредоточился на ней. Скарлетт направляла меня тихими звуками, стонами и движением, когда она выгибалась навстречу, стоило мне только задеть нужное место. Она рисовала для меня карту своего наслаждения.

А в ту секунду, когда произнесла мое имя, я погиб, пропитав ткань брюк. Совсем скоро я буду обладать ей. Вряд ли я продержусь долго в первый раз, но буду иметь ее до тех пор, пока она не сможет думать ни о чем, кроме меня. Я так близок к моменту, когда она станет моей, что мозг просто отключается, стоит ей оказаться рядом.

В большом зале все еще полно членов Ордена – Святых, чьи серебряные волчьи маски отражают тусклый свет вокруг. Это одно из немногих событий, где членам Ордена разрешено носить маски вне Небосвода. Они выставляют напоказ своих жен и любовниц, перемещаясь по залу и общаясь с другими членами общества.

Я направляюсь к единственным обладателям золотых масок – Богам Ордена. Себастиан и Ксандер поворачиваются ко мне с одинаковыми улыбками на лицах.

Баш заговаривает первым:

– И куда это ты пропал?

Я выпрямляю спину. Отчаянно хочется сохранить в тайне то, что произошло между мной и Скарлетт, но не стоит недооценивать упрямого младшего брата, который умеет быть еще той занозой в заднице.

Ксандер внимательно изучает меня острым взглядом.

– И ты не единственный, кто внезапно исчез. Почему-то я сомневаюсь, что это простое совпадение, что ты и Скарлетт Лоран отсутствовали одновременно.

– Не лезьте не в свое дело, – парирую я, отчего мускул на щеке начинает дергаться.

Беззаботный напускной вид братьев – не более чем вершина айсберга. На самом деле они оба до неприличия наблюдательны и умеют подмечать мельчайшие детали.

Баш разражается смехом, на его лице расплывается самоуверенная улыбка.

– Когда мы следовали чьим-то советам?

– То есть сначала ты игнорируешь ее, а затем ходишь по пятам, как щенок? – уточняет Ксандер, склоняя голову набок.

– Только не говори, что ты ее преследуешь, – усмехается Баш, словно уже знает ответ.

– Смотря что ты называешь преследованием.

Себастиан фыркает.

– Не то чтобы здесь было много определений. Полагаю, раз ты так говоришь, ты уже давно занимаешься этим.

– Так расскажи нам, брат, каким образом ты следишь за своей девушкой? – продолжает допрос Ксандер.

Я пожимаю плечами.

– Ее охранник Оливер работает на меня.

– О черт! Ты нанял его шпионить за ней! – смеется Ксандер. – Ну, это труба.

Баш прыскает прямо в бокал:

– Да, не думал, что ты окажешься даже хуже Деймона.

– У меня было больше времени для практики, – говорю я без тени стыда.

– Но главный вопрос – почему ты обратил на нее внимание именно сейчас? – вставляет Баш.

– Подумал, что нужно подготовить ее, прежде чем она станет моей.

– О господи! – восклицает Ксандер. – Вы с Деймоном просто маньяки, ты в курсе?

Баш улыбается брату в ответ:

– Ну, не знаю, по-моему, это даже довольно мило, что Маттиас такой… заботливый.

– Ладно-ладно, – Ксандер переводит разговор в серьезное русло, от его тона даже слегка веет холодом. – Но помни: мы в долгу перед ней. Если причинишь ей боль, ответишь перед нами.

– Тебе не очень беспокоиться. Остаток своей жизни я посвящу тому, чтобы исполнять желания Скарлетт. Даже если она сама еще не подозревает об этом.

– И это говоришь мне ты? – переспрашивает он.

– Черт возьми, да.

К нам подходит Деймон и протягивает мне бокал.

– И о чем это вы тут спорите?

– О том, что Маттиас превзошел тебя в искусстве преследования.

– О, так ты наконец рассказал им?

– Что? – глаза Баша широко округляются. – Так ты все знал и не сказал нам? – он прижимает руку к сердцу, словно оно ранено. – Я думал, между нами нет секретов.

– Поверь, я также был шокирован, – Деймон хмурится. – Не говоря уже о том, что мне пришлось хранить этот секрет даже от Мисти.

– Кстати, где же твоя красавица-жена? – спрашиваю я, зная, что комплимент ей может вывести его из себя. Увы, все Эверетты жуткие собственники, но кое-кто бьет все рекорды.

– Отправил ее домой с Николасом. У нас сегодня планы, так что поскорее бы это все закончилось, – его губы растягиваются в хищной улыбке.

– Фу, – морщится Баш, – даже не говори о нашей сестре в таком ключе.

– Нужно бы прикончить тебя за то, что ты подумал об этом, – говорит Деймон подозрительно тихо.

Младшие братья предусмотрительно отступают на шаг.

Ксандер поднимает руки в знак капитуляции.

– Да, давайте покончим с самым неприятным.

Глава 14
Маттиас

Мы берем плащи у входа в Небосвод и накидываем их на плечи вместе с капюшонами прямо поверх золотых масок. Дело совсем не в маскировке. Золотые волчьи маски – это символ власти в Ордене. В нашей строгой иерархии Боги стоят на самом верху, за ними – Святые в серебряных масках, а уже потом – Апостолы, которые только надеются на возможность стать членами Ордена, но еще не прошли обряд инициации.

Я очень рад, что сегодня вечером такая церемония не планируется. Ритуал на крови обычно чертовски скучный.

Сегодня вечером у нас другие планы: состоится так называемый открытый форум, на котором Святые могут обратиться к нам за помощью. В теории это показывает, что мы сильны как единое целое, но на практике это всегда превращается в гигантскую жалобную яму, и я уже не в первый раз жалею, что мы обязаны это делать. Однако Орден основан на традициях, которые даже Боги не могут изменить. Именно это делает нас сильнее.

Баш первым проходит в зал. Святые выстраиваются цепочкой к помосту, образуя проход. За их спинами – высокие каменные своды, а в самом центре – возвышение, на котором стоят четыре трона. Один из них стоит чуть ближе. Он принадлежит Деймону, нашему лидеру. Мы с братьями гордимся его властью и никогда не позволим поставить ее под сомнение.

Между нами нет места зависти. Наше единство делает нас сильнее. Когда нас попытались разлучить, сломать поодиночке, наша сплоченность обернулась против наших врагов. Мы с Деймоном знаем, какую травму это нанесло Ксандеру и Себастиану, но именно эта связь, окрепшая от боли, делает нас несокрушимыми.

Первым к помосту подходит Волков – один из Святых. Он прошел обряд посвящения совсем недавно, всего несколько недель назад.

– Владыка, могу ли я просить о помощи в одном деловом вопросе?

– Проси, – отвечает Деймон, как того и требует протокол.

Вся эта формальность действует на нервы. И хотя я был воспитан для этого, а наш отец нес то же бремя до нас, но я никогда не хотел этой ответственности.

– В нашем районе появился конкурент в сфере безопасности. Они снижают наши цены и вытесняют с рынка.

Деймон барабанит пальцами по подлокотнику трона, по его голосу слышно, что ему скучно:

– С чего бы нам волноваться?

– Это может уничтожить нашу компанию. Семья Волковых потеряет состояние, – в голосе этого молодого человека звучит слишком много эмоций, но даже здесь, под эгидой братства, нельзя позволить себе выказать слабость, иначе кто-нибудь сможет обернуть ее против тебя.

– И ты хочешь, чтобы мы остановили их? Ну, что ж…

– Постойте! – раздается незнакомый мужской голос.

Другой Святой выходит в проход, рискуя жизнью за то, что прервал Деймона. В зале воцаряется зловещая тишина.

Деймон напрягается, его глаза под маской прищуриваются, когда он оглядывает этого человека.

– Компания-конкурент, о которой идет речь, – моя. И было бы несправедливо карать нас или урезать прибыль только потому, что они не могут держаться на плаву и конкурировать с нами.

– Несправедливо? – Деймон наклоняет голову, стараясь расслабиться. – Хоть кто-нибудь из вас имеет представление о несправедливости?

В любом другом месте можно было бы устроить дебаты и провести голосование, но Орден Святых – это не демократия и здесь важно лишь одно мнение.

– Разберитесь между собой и не думайте приходить ко мне с жалобами вновь.

Мужчина в проходе улыбается, словно получил именно то, что хотел, и холодок пробегает у меня по спине. Черта с два я могу сказать, что он приятный.

Волков понуро опускает голову, возвращаясь к своему месту. Его шанс упущен. Следующий Святой сменяет его, а затем еще один, и еще.

Проходит несколько часов, прежде чем мы выбираемся оттуда. Когда мы выходим на улицу, прохладный ночной воздух приятно освежает тело. На часах три ночи. Глядя на Деймона, я точно могу сказать, что он в ярости.

Спина ноет от жесткого кресла, я разминаю шею, довольно щелкая позвонками.

– Я действительно начинаю задаваться вопросом, зачем мы это делаем, – стонет Баш.

Ксандер согласно кивает:

– Да. Мы ведь тебе там не нужны, зачем нам тоже мучиться?

Я щелкаю зубами, и братья переводят взгляды на меня.

– А как ты думаешь, что случится, если мы разделимся? Разве ситуация с Энтони не была прекрасным доказательством того, что люди все еще строят планы, чтобы уничтожить нас?

Себастиан виновато опускает глаза.

– Прости, я просто несу чушь. Ты же знаешь, я не серьезно и всегда ставлю интересы семьи превыше своих.

– Я знаю. И они должны знать это.

Я сажусь в автомобиль, уже поданный для меня. Поздно, я измотан. Следовало бы поехать домой, но вместо этого я сворачиваю на знакомый маршрут, двигаясь к другому концу города.

В доме Скарлетт кромешная тьма, и я уже не в первый раз жалею, что не установил камеры у нее в квартире. После того как я пальцами ощутил шелк ее кожи, мне жизненно необходимо увидеть ее. Несколько часов назад Оливер отправил сообщение о том, что она уже дома, но я не мог не убедиться в этом сам.

Я заезжаю в переулок, взбираюсь на капот и запрыгиваю на пожарную лестницу. Окно ее спальни в нескольких метрах справа, почти вне досягаемости. Лунный свет освещает ее лицо, расслабленное во сне. Она выглядит так безмятежно, что приходится возненавидеть себя за то, что скоро я навсегда нарушу ее покой.

Но выбора нет. Все это время я позволял ей быть вдали от меня. И время почти вышло.

Глава 15
Скарлетт

Вот же кретин. Я переворачиваю телефон экраном вниз, оставляя сообщение непрочитанным как символ небольшого бунта. Я допиваю третью чашку чая и смотрю на экран ноутбука. Слова сливаются в одну массу, превращаясь в нечитаемое месиво. Я в офисе уже с пяти утра. Решила, что если уж встала в такую рань субботним утром, то стоит отвлечь себя работой.

Прошлой ночью у меня не было абсолютно никаких шансов уснуть после… Дрожь пробегает по спине, когда воспоминание о грубых пальцах на шее, о горячих губах, целующих мои, захлестывает снова.

Я просидела в офисе несколько часов, пытаясь не думать о прошлой ночи. Даже не знаю, как это произошло. Кажется, я только пустилась вслед за теми парнями, а затем рука Маттиаса уже зажала мне рот.

Бедра непроизвольно сжимаются, а между ними разливается тепло при воспоминании о его пальцах внутри меня.

Проклятье. Я со стоном опускаю голову на стол. Я не могу продержаться и пяти минут, не думая о нем.

Я думала, ему плевать на меня. По крайней мере, все предыдущие признаки указывали на это, но в том, как он прикасался ко мне прошлой ночью, не было и намека на безразличие. Напротив, его прикосновения были почти отчаянными, и он все крепче прижимал меня к себе. Его дыхание обжигало шею, когда он добивался экстаза, заставляя выкрикивать его имя. Я даже и не думала, что он может спустить в свои брюки только от звука моего голоса. В тот момент я почти почувствовала какой-то триумфальный восторг от того, какую власть над ним имею. Как будто я свела его с ума ровно так же, как он заставил меня потерять контроль над собой. Искаженная часть моего существа знает, что на это можно подсесть. Если быть точнее, на чувство, что я нужна Маттиасу.

Телефон вибрирует на столе, вырывая из воронки мыслей.

Я изо всех сил стараюсь не чувствовать себя неловко. Для меня привычно иметь дело с холодными светскими женщинами, но я не знаю, как вести себя с кем-то, кто по-настоящему мил и добр ко мне. И готова поспорить: эта девушка не притворяется. Я чертовски хорошо разбираюсь в людях, но даже если бы это было не так, я бы поняла это по тому, как Деймон Эверетт млеет рядом со своей женой. Этот парень превращается в самого ласкового щенка.

Я быстро добавляю Мисти в список контактов, и усмешка трогает губы при мысли о большом и грозном Деймоне, которого приручила хрупкая женщина.

Я делаю глубокий вдох и беру себя в руки. Если и существует идеальный день для выпивки, это определенно сегодня. К тому же Мисти, возможно, знает, что за хрень творится с Маттиасом.

Что ж, я знала, что мы подружимся.

Я удивляюсь, когда Оливер съезжает с шоссе в старую часть города. Мне казалось, что Деймон живет в самом центре города, но здесь – обычные районы. Машина останавливается перед старым кирпичным зданием, и любопытство зашкаливает.

Если бы у входа не стоял охранник с бейджем «Эверетт Индастриз», я бы подумала, что навигатор завел Оливера не туда.

Я выхожу до того, как Оливер открывает мне дверь, и не обращаю внимания на его приподнятую бровь. Этот жест напоминает мне об одном из Эвереттов, чье имя я постараюсь сегодня не произносить.

Мисти вылетает из подъезда, ее лавандовые волосы развеваются, а на лице – широкая улыбка.

– Миссис Эверетт, вам лучше зайти внутрь, – говорит охранник, беспокойно оглядываясь, словно ища невидимую угрозу.

До меня доходили слухи о том, что что-то произошло с Мисти и Деймоном, но никаких подтверждений или заявлений не было. Да и вряд ли такая семья позволит узнать всем о своих проблемах.

– Все в порядке. Я здесь и никуда не ухожу, – фыркает Мисти, а затем крепко обнимает меня.

Ее объятия теплые и мягкие, благодаря чему я тут же понимаю, чем именно она зацепила Деймона. Она – источник света в мире тьмы.

– Привет, – выдыхаю я, с трудом выдавливая слово в ее цепких руках.

– Ох, прости! – она отпускает меня, делая шаг назад. Ее щеки пылают. – Я иногда могу быть слишком навязчивой. Я стараюсь это исправить.

– О, прошу, не нужно, – говорю я, одаривая ее самой яркой улыбкой, которую скрывала годами. – Много объятий не бывает.

Я протягиваю ей бумажный пакет с двумя звенящими бутылками вина:

– Надеюсь, мы подружимся.

Мисти ведет меня наверх к себе домой, улыбаясь, когда я переступаю порог квартиры. На моих губах тоже расплывается улыбка, когда я осматриваю пространство: яркие цвета и жизнерадостный декор, который так подходит хозяйке.

– Здорово, да? Ты присаживайся, а я принесу бокалы, – она указывает на диван.

Я удобно устраиваюсь на нем, тут же погружаясь в две большие мягкие подушки в углу.

Проходит мгновение, и среди этого моря ярких красок я замечаю небольшие детали, указывающие на то, что здесь есть еще один жилец – Деймон Эверетт. Хрустальный набор для коктейлей, черный пиджак на спинке обеденного стула – каким-то образом это все только дополняет общую картину, не портя ее.

– У тебя очень красивая квартира.

Мисти протягивает мне бокал с вином, затем садится на другой конец дивана, поджав под себя ноги. Со стороны мы теперь точно выглядим как парочка студенток, которые собрались вдоволь посплетничать.

Я слышала миллион разных историй о Мисти и Деймоне – от обыденных до откровенно безумных, но, наверное, было бы слишком невежливо с моей стороны допрашивать ее. Я-то знаю, как быстро в нашем кругу разносятся слухи.

Мисти пристально смотрит на меня, и на ее губах появляется усмешка.

Я сглатываю, чувствуя себя так, словно меня поймали за списыванием на уроке:

– Что?

– Можешь спрашивать. Знаю, тебе не терпится кое-что узнать, – она отпивает вина. – Я сама пригласила тебя, так что будет честно, если ты задашь вопрос первой. Не стесняйся.

Я не собираюсь притворяться, что не понимаю, о чем она говорит.

– Я не верю слухам, что ходят о вас.

– Отлично, – она ободряюще улыбается.

– Просто… – я поджимаю ноги на диване, подобно Мисти, – хорошо, что надела брюки! – и поворачиваюсь к ней. – Он правда перекинул тебя через плечо в баре и затащил в их приватные апартаменты?

– Еще как, – она смеется, а затем наклоняется ближе и шепчет, будто вверяет большую тайну: – Но это еще не самое интересное.

– А что самое интересное?

У меня слегка кружится голова от пары глотков вина и чувства покоя здесь, рядом с ней. Такого я не испытывала давно.

– Ну, вся эта история с браком по расчету.

– По расчету?

Шок накрывает меня. Глядя на эту пару, я бы никогда не сказала, что их чувства наигранны.

– О нет. Не пойми меня неверно. Брак – самый что ни на есть настоящий, но в начале это было больше похоже на ловушку, которую он поставил, чтобы затащить меня под венец.

– И почему я не удивлена?

Я делаю большой глоток вина, его мягкий вкус обволакивает язык и согревает изнутри.

– Какое-то время он даже буквально следил за мной. Но не волнуйся, я заставила его убрать камеры отсюда.

– Камеры? – я давлюсь вином и откашливаюсь, чтобы прочистить дыхательные пути.

– Не смотри на меня так. Я не единственная девушка, на которой помешан один из Эвереттов. Одному богу только известно, чем занимается Маттиас.

Шок смешивается с замешательством.

– Но больше здесь нет камер. Я проверяла, – она ухмыляется.

Я бы вообще не догадалась об этом.

Мисти смотрит в сторону балкона.

– Зато это привело нас к некоторым забавным моментам.

Я же тем временем уже перебираю в памяти моменты, когда последний раз видела Эвереттов на публике, но не могу припомнить, чтобы кто-то из них был с определенной девушкой, кроме Мисти.

– А та другая, на которой помешан Эверетт, кто она?

– Не делай вид, что не понимаешь. Я буквально умираю от любопытства. Что же происходит между тобой и Маттиасом?

– Н-ничего…

– Так, подруга. Вчера он едва ли смог вымолвить слово после того, как ты появилась на приеме, а потом вы вдруг так одновременно исчезаете.

К щекам приливает жар, и я допиваю бокал красного вина, прежде чем спросить:

– Это было так заметно?

– Только нам и только потому, что мы наблюдали за вами. Думаешь, эти парни упустили бы шанс увидеть Маттиаса в таком состоянии?

– В каком именно?

– Он вел себя как влюбленный подросток на выпускном балу, – она наклоняет голову, изучая мою реакцию, – теперь понятно?

– Кажется, для такого разговора мне нужно кое-что покрепче.

Мисти смеется и встает. С кухни она возвращается уже с двумя стопками и охлажденной бутылкой водки.

Я сморщиваю носик.

– Вряд ли я смогу пить это неразбавленным.

– Не волнуйся, это какая-то специальная особо гладкая рецептура Деймона, которая не обжигает.

Всю жизнь я обладаю большим состоянием и знаю, что любой алкоголь – даже самый дорогой – обжигает и горчит, но опрокидываю рюмку, которую протягивает Мисти, позволяя прохладной жидкости стечь по горлу.

Водка все-таки слегка покалывает, но совсем не жжется, и я понимаю, что она имела в виду.

– Еще? – Она победоносно поднимает бутылку, и я ухмыляюсь. Алкоголь уже ударил в голову.

– Да, еще.

Я выпиваю стопку, запивая ее тут же вдогонку бокалом вина.

– Я не совсем понимаю, что вообще происходит. Он сводит меня с ума, – из груди вырывается низкий, раздраженный звук, который и рычанием-то назвать нельзя. – Почему он вдруг начал себя так вести?

– Звучит интригующе, – Мисти вновь наполняет стопки.

Я подношу хрусталь к губам и ворчу:

– Нет, это раздражает, – а затем вновь выпиваю. – Я что, должна была ждать, пока он соизволит обратить на меня внимание? Он думает, что я должна была ждать?

– А ты ждала? – она вопросительно наклоняет голову.

– Нет, – выпаливаю слишком быстро.

– Ни капельки?

Я роняю голову на руки, комната начинает немного плыть, и я стону:

– У меня ужасный вкус в мужчинах.

Мисти звонко смеется.

– Кто знает. А вдруг он тебя удивит?

– Он однажды чуть не придушил меня, ты знала?

Ну, конечно, ситуация была немного иной: тогда он думал, что я помогала своей семье и предала его и братьев. Он все-таки не смог довести дело до конца, но это уж точно не от большой любви.

– А тебе понравилось?

Я откашливаюсь, вновь подавившись напитком.

– Что?

– Неважно… Хочешь, я скажу Деймону, чтобы он прибил Маттиаса?

Я качаю головой в ответ.

– Я это заслужила.

– А вот я сомневаюсь. Может быть, мы еще плохо знаем друг друга, но Деймон рассказал мне, что ты сделала ради его семьи.

– Произошло недопонимание, и я, возможно, позволила Маттиасу поверить, что предала его, – волна гнева тут же накатывает на меня. – Но он даже не дал объяснить!

– Может быть, вам нужно, ну, знаешь… обсудить это?

– Дело не в этом. Я уверена, он понимает, почему мне пришлось тогда поступить именно так, но из-за этого все это молчание на протяжении десяти лет просто выводит меня из себя! – Я разминаю шею и прижимаю бокал с вином к груди. – Ты знала, что до этой недели он не сказал мне ни единого слова с тех пор, как мы сбежали из поместья моей семьи? Ни единого.

Она приподнимает бровь, склонив голову набок.

– А я видела его с тобой в одной комнате.

– Что?

Такое ощущение, что Мисти знает явно больше, чем я думала.

– Я изучила его манеру поведения и начала понимать, что, если прослежу за его взглядом, точно найду тебя. Признаю, ты меня очень заинтриговала.

– Тут нет никакой интриги. Мы целовались еще детьми, а потом он отказался даже смотреть на меня. Звучит как дешевая драма для подростков.

– Драма? – она снова приподнимает бровь.

– Неважно, ты поняла, о чем я.

Уголок ее губы дергается в насмешливом подобии улыбки.

– А есть ли шанс, что вы сможете вернуть то, что было между вами?

Я перебираю в памяти поцелуй в моем офисе, то, как он держал меня прошлой ночью, и пытаюсь подавить реакцию собственного тела. Боль от отказа все еще жива во мне. Нет. Все эти десять лет я работала над собой и становилась сильнее не для того, чтобы бывший парень вновь появился в моей жизни и разрушил ее.

– Я что, должна быть благодарна ему за то, что он наконец-то соизволил заговорить со мной? Мне принять его обратно с распростертыми объятиями?

– Черта с два! Заставь его попотеть – это ведь такое удовольствие. К тому же я хочу посмотреть, что он будет делать, чтобы завоевать тебя.

Я опрокидываю стопку, прежде чем вытереть рот рукавом. Совсем не то, что пристало леди.

– Он уже купил компанию, где я работаю.

– Да, так похоже на Эвереттов. Стой, а ты разве не… богатая наследница?

Обычно такой вопрос выбил бы из колеи. Многим не нравится, что меня не лишили статуса и денег, но ей я не могу соврать:

– Да, так и есть.

На ее лице появляется легкая улыбка.

– У меня есть одна идея.