Kitabı oxu: «Дюна и философия: путь ментата»

Name: Дюна и философия: путь ментата
Author: Джеффри Николас
ISBN: 978-5-17-139236-9

Джеффри Николас

Şrift:

Jeffery Nicholas

Dune and Philosophy: Weirding Way of the Mentat

* * *

Предисловие редактора к русскому изданию

Роман Фрэнка Герберта, ставший классикой научной фантастики, определил не только направление литературы, рассказывающей о далеких планетах и необозримом будущем, но и вдохновил многих сценаристов и режиссеров на создание необъятных миров и космических саг, действие которых происходит в удаленных галактиках.

МирДюны – это мир будущего, он жесток, безжалостен, полон страха и несправедливости. Теократическое государство с примесью восточной экзотики, острая проблема экологии, непримиримая вражда между правящими Домами и неизбежная война, последствия которой приведут человечество к краху. История разворачивается на пустынной планете Арракис. Ее главная особенность – отсутствие воды и наличие необычного природного ресурса – Пряности, которая служит основным топливом для межгалактических перемещений. Чтобы выжить на Дюне, людям приходится перерабатывать жидкость собственного организма в питьевую воду с помощью специальных костюмов, а также создавать укрытия от огромных песчаных червей в пустыне.

Но несмотря на футуристические декорации, проблемы, которые ставит в своем романе Герберт, восходят к извечным вопросам философии. Этими вопросами задавались еще Платон и Аристотель, беседуя со своими учениками под кронами старого кипариса: природа человеческой души, понятие счастья, взаимодействие религии, политики и власти.

В основе философии ордена Бене Гессерит лежит учение о селекции применительно к человеку, предпосылки которого можно найти вГосударстве Платона. Образ жизни и воспитание фрименов являются воплощением некоторых идей американского философа Уолдофа Эмерсона. В тактике ведения войны герцога Лето можно заметить следы трудов прусского военного теоретика Карла фон Клаузевица. Самопожертвование и бесстрашие Пола Атрейдеса отсылают к Сверхчеловеку Ницше.

Однако писателя занимали не только идеи классических мыслителей и философов нового времени. Проблемы экологии оказали не меньшее влияние на формирование уникальной Вселенной Герберта. «Это должен быть экологический роман», – говорит он в кратком предисловии к«Генезису Дюны». Отправной точкой интереса автора к экологии стали зыбучие пески и дюны Орегона. Затем он обратился к образу Пряности, в котором легко угадывается аллюзия на нефть и поднимаются острые вопросы войны за стратегические ресурсы. Герберт провидчески указывает на кризис пресной воды, который может коснуться человечества в недалеком будущем. Экологическая повестка романа ярко вырисовывает проблемы, с которыми наша раса столкнулась в XXI в.

Морально-этические вопросы, касающиеся повсеместного распространения компьютеров и создания искусственного интеллекта, в современном мире оказываются как никогда актуальны. Роботизация рабочего процесса, а в некоторых профессиональных областях и полное замещение человеческого труда заставляют задуматься о ценности человеческой жизни.

Современники Фрэнка Герберта не сразу разделили взгляды дальновидного писателя касательно проблем, которые только должны были коснуться человечества в конце XX в. Он, словно придуманный им Квисатц Хадерах, оказался способен разглядеть в туманном будущем страшные последствия набирающей обороты информационной революции, сдобренной пороками и добродетелью человеческой природы.

В преддверии выхода новой экранизации культового романа мы рады представить читателю настоящую книгу, которая поможет не только разобраться в философии Вселенной Дюны, но и позволит увидеть глубинные смыслы, которые вложил в нее автор.

Приглашение

В 20217 ПГ Гаус Андауд произнес свою знаменитую речь о Лето II в честь десятитысячного юбилея трансформации Лето II в Бога-Императора – гибрида человека и песчаного червя. И пусть эта речь получила широкую славу, в частности, благодаря истории Бене Гессерит, известной как «Еретики Дюны», она была не единственным выступлением, прозвучавшим на том августовском праздновании. На самом деле его речь хоть и стала самой знаменательной со времен кончины Бога-Императора, это лишь одно из многих подобных высказываний.

В этой книге собран ряд похожих изречений, сказанных в честь Бога-Императора, а также ключевые речи, произнесенные на том юбилее, наряду с Гаусом Андаудом. Многие из них были обнаружены лишь после долгого копания в архивах Бене Гессерит. Редакторы этой книги хотели бы от всего сердца поблагодарить Сестричество за раскрытие этих архивов. Надеемся, что это будет первое из многих наших совместных начинаний. Лично мне было бы очень интересно исследовать их архивы, охватывающие период так называемого Рассеяния.

Другие подобные очерки мы обнаружили в Дар-эс-Балате. Это стало лучшей из находок, и многие наши археологи заняты разбором документов и других найденных здесь вещей… Как вы знаете, местонахождение Дар-эс-Балата остается в тайне, и лишь Гильд-навигаторам известно его истинное происхождение. Он охраняется не-глобусами и не-кораблями и защищается носителями гена Сионы. Таким образом, материал раскрывается медленно. Однако мы хотели бы поблагодарить Гильдию за то, что они уведомили нас об этих документах. Это позволило нам отобрать и включить лучшее в настоящую книгу.

Во время отбора речей мы столкнулись с таким колоссальным изобилием материала, что категоризировать его было крайне сложно. Вместе со своими коллегами я решил представить выборку из некоторых тем, возникающих при изучении жизни Лето II и так называемых «времен Дюны». Мы отобрали очерки, в которых, на наш взгляд, ощущалась… ну, академики, конечно, не любят в этом признаваться… но любовь к предмету. Все собранные здесь эссе, как бы они ни характеризовали времена Дюны, написали авторы, очарованные теми временами. Они поистине воодушевлены. И они исследуют не только жизнь Лето II, но и его отца, Пола Муад’Диба, его гхолу-ментата Дункана Айдахо и саму жизнь на Арракисе-Дюне.

Что нас по-настоящему заинтриговало, так это количество речей, обращающихся к древним человеческим временам и тем легендарным философским взглядам, что ныне такая редкость…

Что ж, не хочется опережать главы этой книги. Более того, и не нужно – они скажут сами за себя, и я предполагаю, что эта книга затрепещет в ваших руках так же, как и в моих.

Открывайте же ее скорее и наслаждайтесь!

Экология Муад’Диба

Испытание Гом Джаббаром

Мы, Бене Гессерит, просеиваем людей, в поисках настоящего человека.
– Преподобная мать Гайя Елена Мохийам

АПОКРИФЫ ТЛЕЙЛАКСУ

ДАТА: ОКОЛО 10250 ПГ

Я стою на втором этаже торгового центра. Рождество. Сейчас перехвачу бургер и вернусь к покупкам. Новенькая девушка за прилавком, судя по всему, не может понять, как работает радиоустройство для передачи заказов на кухню. Конечно, это же не смартфон. Я достаю наушники и включаю музыку.Почему она не может поторопиться?

Насмешливый голос сзади говорит: «Кем ты себя считаешь?» Я поднимаю голову, оглядываюсь и вижу старое лицо с глазами-бусинками, уставившимися на меня. Должно быть, она говорит с кем-то другим. Приподняв брови, оглядываюсь по сторонам – здесь только я и мой урчащий желудок.

И тут эта странная женщина произносит:

«Ты ведь даже не человек!!!»

«Что, простите?»

Длинный, скрюченный палец с большими костяшками указывает на меня, почти касаясь груди. «Ты даже не человек!», – повторяет она.

Эта женщина чокнутая, явно не в своем уме, похоже, слишком много выпила. Хотя я не чувствую в ее дыхании ничего, кроме чересчур пряного латте. Она, видимо, бездомная, судя по этому мешковатому черному одеянию. Затем я внимательнее приглядываюсь к нему.Что эта женщина делает в торговом центре в таком виде? У меня нет на это времени.

Не успеваю я подумать или сдвинуться с места, как женщина поднимает другую руку. В ней – маленькая зеленая коробка с черным отверстием. Мой пульс учащается. Я ведь правильно понимаю, к чему это все идет? Я с этим уже сталкивался, не лично, но теперь я понимаю, что эта старая морщинистая женщина – Гайя Мохийам. Преподобная Мать Гайя Елена Мохийам, и она хочет проверить, человек я или нет.

Конечно, я знаю, что я человек.Взгляните на меня. У меня самое обычное человеческое тело, может чуть выше или тяжелее большинства, рыжие волосы, зеленые глаза. Я оглядываюсь назад и… погодите, там снова эта коробка. Зеленая, почти светящаяся, с черной бездной, в которой тонут мои глаза. Хочется убежать, верно? Я понимаю, что в этой коробке боль, но не знаю, смогу ли я ее выдержать. И да, я знаю, что нужно лишь подождать некоторое время, и боль закончится. Тем не менее, это боль, а я уже голоден, к тому же мне нужно закончить покупки, затем пойти в бар, спеть в караоке, выпить пива, съесть большой чизбургер с картошкой фри.

Опять же, я знаю, что я человек, а потому не хочу совать руку в коробку, потому не хочу проходить это испытание. Что оно докажет?

Пол Атрейдес, сын Герцога и представительницы ордена Бене Гессерит, обученный лучшими воинами во Вселенной, воином-ментатом Суфир Хаватом, – он так же стоял перед Преподобной Матерью Мохийам. И как смела она предположить, что Пол был животным? Хватило же ей наглости. Она приказала его матери и хозяйке дома, леди Джессике, наложнице герцога Лето выйти и ждать, до тех пор, пока ей не будет велено вернуться.

«Скажем, я предполагаю, что ты человек», – говорит она, нарушая мои мечтания.

Ах, да, животное против человека. Бене Гессерит просеивают людей, чтобы найти настоящего человека. Остальные – попросту животные. И вот стою я здесь, заказ сделан, деньги с карты сняты, а мне заявляют, что я не человек. Следовательно, я животное. А это значит…

Зачем Бене Гессерит вообще нужны люди? Как они их распознают?

Пол засовывает руку в зеленую коробку.

И начинает испытывать боль. Он чувствует раздражающие покалывания, сменяемые жжением. Пол пытается убрать руку, но резкий приказ Преподобной Матери останавливает его. У своей шеи он замечает палец с острой иглой на конце. Преподобная Мать уверяет и его, и читателя, что игла отравлена и может убить мгновенно. Вот сейчас началось настоящее испытание. Гом Джаббар убивает только животных. Пол, как и большинство из нас, оскорблен. Разве мы животные? Испытание Гом Джаббаром существует не для того, чтобы показать, что мы животные. Скорее, наоборот, чтобы доказать нашу человечность.

Преподобная Мать говорит: «Слыхал ли ты о животных, перегрызающих собственную лапу, чтобы выбраться из капкана? Типичная реакция животного. Человек же напротив, остался бы в капкане, перетерпел боль, и, прикинувшись мертвым, напал на охотника, устранив угрозу для своего рода».

У меня все внутри переворачивается, сводит живот. Я думаю о животном, которое вот-вот съем – сначала курицу, затем говядину. Мне не нужно думать о перегрызании ноги или о нападении пойманного мной животного, преследовавшего меня после того, как я поймал его в ловушку. Разве мы все еще ловим животных? И почему эта женщина до сих пор передо мной? Мне пора за покупками. Я начинаю что-то говорить, но снова бросаю взгляд на коробку.

Быть человеком – значит выдерживать боль. На самом деле, даже больше. Быть человеком – значит использовать капкан против самого охотника, и поймать его, даже если для этого понадобится прикинуться мертвым. А затем, убить охотника, тем самым устранив угрозу для человечества, для всего рода.

Готов ли я уже засунуть руку в коробку?

Кто способен уничтожить, управляет

По сути, сюжетДюны – это история о том, как Пол пожертвовал собой ради спасения человечества. Продолжение истории Дюны в «Мессии Дюны» и «Детях Дюны» показывает, как и он, а позже, и его дети, жертвуют своими жизнями, чтобы спасти человеческий род от вымирания. Человечество набирает обороты: существует биологический инстинкт, который ведет его к смерти, к небытию.

Полу приходится использовать ловушку на Арракисе, чтобы одержать победу над Харконненами. Он так преуспевает, что ему удается одержать еще большую победу, одолеть Падишах-Императора, КООАМ, Космическую Гильдию и Бене Гессерит.

Можем также вспомнить идею, движущую планом мести Пола. Когда он узнает, как уничтожить Пряность, то тут же осознает, что все козыри у него. Прибыль КООАМ, власть Императора, способности предвидения Бене Гессерит и будущее Космической Гильдии зависят от Пряности. Впрочем, как и сам Пол. Он нуждается в ней, чтобы иметь возможность по-особому видеть будущее. Да и, элементарно, для того, чтобы жить. Она вызывает зависимость и, если от нее отказаться, наступит смерть. Учитывая все эти особенности, становится понятно, почему Пряность – идеальная аллегория воды. Но это уже совсем другая история. В данном случае, речь идет о том, что Пол, будучи человеком, может принять уничтожение Пряности и использовать это для окончательной победы. Смерть ведет к жизни.

Вскоре после испытания Гом Джаббаром, Пол обнаруживает ужасное предназначение в словах Преподобной Матери. Он и раньше чувствовал это. Чудовищные цели не знают преград и в своем роде, неотвратимы. Как только Пол испытывает яд воды и осознает, что он Квисатц Хадерах, его поступками движет понимание его жестокой участи.

Но не так, как можно было бы подумать. Пол пытается спасти человечество от страшной участи. Он хочет защитить людей от джихада, который породит его собственное существование.

Каждый выбор Пола нацелен на ослабление этого джихада, и уменьшение влияния уготованного ему ужасного предназначения. Потому он намеренно направляется прямо в ловушку, чтобы управлять ею, и не дать поглотить себя… или все человечество. Мы видим очередное подтверждение этому в «Мессии Дюны». Пол знает, что попадает в ловушку Бене Гессерит и Тлейлаксу. Он доходит до того, что позволяет ослепить себя ядерным взрывом. Более того, Полу известно, что гхола Хейт, – это ловушка. Он мог бы избежать ее, но не торопится этого делать, ведь он уверен, что лишь так он сможет освободиться и помочь человечеству избежать дальнейшего разрушения по вине джихада с одной стороны, Сестричества и Тлейлаксу – с другой. Вместо того, чтобы позволить ловушке служить целям других, он управляет ею, причиняя немалый вред самому себе, как для собственного освобождения, так во имя свободы рода человеческого.

Поскольку Пол, а позже и Лето II, способны предвидеть будущее, им известно, что грядет медленное исчезновение и крах человечества. Пол пытается помешать этому при помощи джихада. Это эффективное, но временное решение. Впоследствии Лето II, став Богом-Императором и пожертвовав своей человечностью, устранит возможность неизбежного краха человеческой расы.

Они оба проходят испытание Гом Джаббаром. Причем, так успешно, что приносят себя в жертву ради спасения человечества. Самопожертвование – главная черта благородного рода Атрейдес. Вот почему они требуют такой же преданности от своих последователей. Ведь самопожертвование и делает их настоящими людьми.

А я человек? Я – Атрейдес?

Да не создай машину по образу и подобию разума человеческого

Испытание Бене Гессерит на выявление человечности с помощью Гом Джаббара должно рассматриваться в контексте Батлерианского джихада. Изучая этот джихад, мы видим, как в представлении Герберта понятие свободы идет рука об руку с понятием человечности.

Вернемся к первому испытанию Пола Гом Джаббаром. Он спрашивает Преподобную Мать, почему Бене Гессерит проводят это испытание на людях. Ее ответ: «Чтобы освободить тебя».

Предыстория Вселенной Пола включает Бат-лерианский джихад. Человечество подчинило себя мыслящим машинам. Чтобы освободиться, потребовалась религиозная война. Но почему человечество изначально передало свой разум машинам? Преподобная Мать рассказывает, что человечество стремилось освободиться, предоставив мыслящим машинам власть. О том, что произошло, мог догадаться любой исследователь человеческого разума: другие люди с другими машинами, воспользовались ситуацией и поработили все человечество.

Таким образом, Батлерианский джихад основывался на принципе, записанном в Оранжевой католической Библии: «Да не создай машину по образу и подобию разума человеческого». Однако Преподобная Мать считает, что этот принцип следует переформулировать: «Да не создай машину, подделав разум человеческий». В чем разница?

Фальшиво то, что сделано по образу и подобию, а выдано за оригинал. Мы подделываем деньги, чтобы использовать подделку так, будто то нечто подлинное – настоящий доллар. Преподобная Мать предупреждает нас не подделывать человеческий разум. Не создавать машину, чтобы выдать ее за настоящий разум. Это прямой путь в рабство.

Во время этого разговора Преподобная Мать меняет тему, спрашивая Пола, наблюдал ли он за ментатом. Пол, заметьте, тут же поправляет ее и говорит, что обучался у Суфир Хавата. Пол не использует Суфира. Он никогда бы не использовал кого-то подобным образом. Для него, Суфир был не просто инструментом для обучения, а мастером, у которого можно многому научиться. Это говорит о том, что Пол действительно беспокоится об освобождении человечества, в отличие от желания Сестричества, которое хочет лишь власти. Они изучают людей, но не учатся у них.

Испытание Гом Джаббаром показывает, что Бене Гессерит и Преподобной Матери, в частности, не чуждо использование людей. Вся система генетики, которой управляют Бене Гессерит, – это форма манипуляции, направленная на создание Квисатц Хадераха, и управление им с момента появления. Поскольку Пол не позволяет собой управлять, Бене Гессерит не рады его существованию, и строят против него заговор. Пол освободился от их оков с помощью той самой ловушки, в которую они пытались его заманить.

Но зачем вообще упоминать ментата, когда речь идет о машинах? Потому что Суфир Хават и ему подобные – пример того, почему нельзя подделывать человеческий разум. Батлерианский джихад лишил мыслящую машину опоры. Взгляните на нынешний мир.

Та девушка за прилавком не может справиться с радиоустройством, чтобы сделать заказ, потому что оно не похоже на ее смартфон. Вы когда-нибудь были в магазине, в момент, когда ломались компьютеры? Его закрывают… и идут домой.

У нас есть БлэкБерри и Айфоны для запоминания дат. Нам не нужно помнить контакты наших близких, ведь за нас это делают гаджеты. Мы передали организацию финансов компьютерам. Герберт прозорливо пишет о компьютерах, ведь у него есть прошлое, на которое можно опереться. Его утверждения о том, что компьютеры возьмут на себя функции человека, были не так актуальны в годы написания «Дюны» как это актуально на сегодняшний день. Для Герберта не было ни программ проверки грамматики и орфографии, ни БлэкБерри, и, конечно, никаких смартфонов. Однако его недовольство мыслящими машинами основано на его предшествующих жалобах на бумагу. Если мы будем использовать бумагу для записей, наша память ухудшится. Большинство из нас никогда не жили в устной культуре. Представляете, каково было бы иметь настолько натренированный ум, чтобы запомнить всюИлиаду или Одиссею? Компьютер и ему сопутствующие гаджеты еще больше уменьшили нашу потребность в использовании собственной памяти.

Хават, с другой стороны, превосходит компьютер, потому что у него нет этой опоры. Великое Восстание отняло ее. По словам Преподобной Матери, джихад «заставил человеческий разум развиваться», не оставив выбора, убрав эту опору. Чтобы воспитать человеческие таланты, появились школы. Во времена Дюны их осталось только две: Космическая Гильдия, сосредоточенная на математике, и Бене Гессерит, занимающиеся политикой.

Ответ Мохийам отражает мысли древних философов, в частности Платона и Аристотеля. Они оба считали, что созерцание необходимо для человеческого счастья. Вы можете себе представить созерцание вместо покупок? Однако Аристотель придавал такое же значение и политике. Он не имел в виду политику, которую мы знаем сегодня, – политику бюрократии, где для достижения чего-либо необходимо пройти через бюрократическую волокиту.

Напротив, Аристотель считал, что политика сообщества является составляющей высшей формы хорошей жизни. Здесь мы работаем вместе, чтобы определить и достичь общего блага.

Это деятельность для равных и способ применения сугубо человеческого таланта к практическому рассуждению. То, что Аристотель называл фронезисом.

Аристотель не считал политику возможной для всех. Кто-то должен работать, выращивать еду и торговать на рынке. Как эта девушка за прилавком, принимающая мои заказы, или парень, стоящий за ней и жарящий бургеры (скорее всего, имеющий докторскую степень по философии или английскому языку). И все же я стою здесь и жду свой бургер, вместо того, чтобы заниматься политикой. Если верить Аристотелю, я счастливчик.

Мы живем в двадцать первом веке с роботами-пылесосами и посудомойками. У нас есть время заниматься политикой общего блага и созерцать, – то есть думать.

Вот Аланис Мориссетт спрашивает: «Почему ты так боишься тишины? Вот, ты можешь с этим справиться?»

Я так и стою с кредиткой в руках? Все еще в очереди? В наушниках все еще играет музыка?

Люди не должны подчиняться животным

Сознание животного всегда остается в рамках того или иного момента, в нем отсутствуют мысли, что его жертвы могут стать вымирающим видом… животное уничтожает, но не создает… его удовольствия остаются на уровне ощущений, в обход сознания… человек же нуждается в некой системе координат, для восприятия окружающего мира… система эта создается через концентрацию сознания, по собственной воле… телесная целостность формируется, благодаря работе нервной и кровеносной систем, в соответствии с доскональным пониманием потребностей клеток… все вещи, клетки, существа – временны… стремись кпостоянству внутреннего потока.

Проблема в том, что мы, люди двадцать первого века, остаемся животными, захваченными своими собственными желаниями, измученными нашим ограниченным сознанием, неспособными откладывать достижение чего-либо, когда мы этого желаем.

Проблемы экологии вдохновили Герберта на написание «Дюны». На планете Арракис не только не хватает воды для населения, но и Пряности, ограниченного ресурса, дающего жизненные силы и продлевающего жизнь. Пряность символизирует воду, а нехватка воды на Арракисе – тяжелое положение, угрожающее миру.

Уже сегодня, многие регионы страдают от нехватки чистой, пресной воды. По мере таяния ледников и повышения уровня воды в океане, спрос человека на пресную воду в XXI в. истощит водные ресурсы еще до конца столетия. Ученые уже наметили территории, которые останутся без пресной воды к 2050 году. Земля может и не превратиться в Арракис, но без доступной технологии для преобразования соленой воды в питьевую, она вполне может чувствовать себя как Арракис.
Представьте себе наше будущее: мир, в котором туалеты не смываются из-за нехватки воды. Мир, в котором мы не можем принять душ еженедельно или даже ежемесячно. Мир, в котором люди убивают за воду так же, как они убивают за еду или нефть сегодня. Мир, в котором нет урожая, растет голод, и мы с любовью оглядываемся в те дни, когда лишь один человек из шести страдал от недоедания во всем мире.

Но мы, люди европейского мира, – Америки, Великобритании, Франции, Германии, – продолжаем, как барон Владимир Харконнен, тащиться за нашими суспензорами, не обращая внимания на пророка на Арракисе. «Пусть будет у них религия». На Соединенные Штаты приходится около пяти процентов мирового населения, однако здесь потребляется шестьдесят процентов мировых ресурсов. Количество мяса, которое мы потребляем свидетельствует против нас.

По скромным оценкам скотоводов, для производства одного фунта говядины требуется почти тысяча галлонов воды (http://www.earthsave.org/environment/water.htm). Поэтому, когда вы идете в «Макдональдс» и съедаете чизбургер весом в четверть фунта, расходуется 250 галлонов воды. Однако в хороших ресторанах, как правило, есть полуфунтовые чизбургеры, на которые, по заниженным оценкам приходится 500 галлонов воды.

Согласно более реалистичным оценкам ученых, для производства одного фунта говядины требуется 2 500 галлонов воды. Не произведи мы этот фунт говядины, смогли бы обеспечить сотню людей водой на двадцать пять дней. Значит ли это, что мы засунем руку в зеленую коробку, ради того, чтобы наш род смог избежать ловушки? Ловушки, которую мы сами себе создали.

И все же, подобно барону Харконнену, мы едим, не беспокоясь о том, что у нас есть то, о чем другие только мечтают.

В этом смысле мы не люди. Мы животные. Мы не можем обойти ловушки неизбежного и надвигающегося разрушения окружающей среды, потому что сами являемся ее создателями. Мы отказываемся пожертвовать чем-то сейчас, чтобы иметь возможность жить завтра, и тем более мы отказываемся искать какой-либо способ вернуть ловушку тому, кто ее создал. А создали ее мы, своими необузданными желаниями.

Теперь мы должны ждать: ждать нашего собственного Муад'Диба, который спасет нас от самих себя и покажет, как быть людьми.

Я Муад'Диб?

Людям живется лучше, когда у каждого есть свое место и каждому известно, где оно в устройстве мира

Для того, чтобы иметь возможность развивать свой потенциал, свои таланты, нам, для начала, нужно понимать свое положение в устройстве мира. У индийского народа Сиу есть поговорка:mitakuye oyas'in – мы все связаны между собой. Эта идея воплощается в испытании Гом Джаббаром и в нашей повседневной жизни, когда мы выбираем как нам жить: как люди или как животные. Если мы попадаем в ловушку, мы выбираемся, чтобы поймать охотника и защитить свой род. Мы делаем это, потому что осознаем фундаментальный уровень, на котором все связаны друг с другом. Если мы животные, то отгрызание ноги представляет собой действие индивида «я», озабоченного лишь самим собой.

Возможно, мы продолжаем игнорировать Гом Джаббар, потому что не знаем, как вписываемся во Вселенную. В некотором смысле, идея места объединяет предупреждения от испытания Гом Джаббаром в «Дюне» с чрезмерной защитой корабля человечества в ВАЛЛ-И. Эти «люди» – наши потомки. Они сбежали с планеты, которая теперь превратилась в мусорную корзину. Они парят на летающих, антигравитационных креслах, как барон Харконнен и пьют… пьют! свою еду и играют в виртуальный гольф. Им нет места во Вселенной, и самое забавное, что они об этом не знают. Они не развивают в себе человеческие таланты.

Тем не менее, угроза, которую ликвидировал Батлерианский джихад, маячит перед нами: будем ли мы развивать человеческие таланты?

Философия человека у Герберта предостерегает нас от двух вещей: превратиться в животное и сделаться рабом. Как животные, мы можем быть порабощены нашими низменными желаниями, но есть и другая угроза – стать рабом машины. Батлерианский джихад освободил человечество от власти машин. И тем самым открыл ему путь для развития человеческих талантов.

Герберт не просит нас отказаться от наших любимых игрушек: компьютера, приставки и других гаджетов. Он бросает нам вызов – понять, как их использовать, чтобы по-прежнему жить человеческой жизнью. Герберт предупреждает нас об опасности застоя.

Конец истории

Я продолжаю смотреть на старуху, – случайные мысли о Дюне, Батлерианском джихаде и о том, что я ем, проносятся в моей голове. И я осознаю: это ловушка. Ловушка, которую я сам создал и в которую сам же попался. Приманка, которая загнала меня в эту ловушку, – легкость современной жизни.

Посмотрите на меня. Взгляните на нас! Мы выстраиваемся в очередь на праздники, с нетерпением ожидая еды, которую ловили не мы, и носимся из одного магазина в другой. Какие таланты мы здесь развиваем? Явно не те, что нужны для охоты и выслеживания добычи, но что с того? Есть ли другие человеческие таланты, которые я развиваю благодаря сэкономленному времени?

Преподобная Мать Гайя Елена Мохийам предполагает, что есть два напраления, которые люди должны развивать в себе: математика и политика. Но я не уверен, что они мне интересны. Я бы предпочел просто взять свой бургер, включить музыку в наушниках и вернуться к покупкам.

Но есть эта проклятая зеленая коробка с бездной и болью! Старуха уставилась на меня. Почему я? Я отхожу от закусочной и просовываю руку в коробку.

О, боль человечества! Боль нашего рода!

Золотой Путь евгеники

Развитие человечества стремительно набирает обороты в гонке между возобновляемой энергией жизни и манящим пороком упадка. В этой непрекращающейся гонке любая пауза становится роскошью. Лишь тогда можно размышлять о том, что все дозволено: все возможно.
– Апокриф Муад'Диба «Дети Дюны»

АРХИВЫ БЕНЕ ГЕССЕРИТ

АВТОР: ПРЕПОДОБНАЯ МАТЬ БЕЛЛОНДА ДАТА:

ОКОЛО 14050 ПГ

Евгеника лежит в основе истории о Дюне. «Евгеника» – одно из тех слов, которые пугают нас. Оно означает контролируемое размножение людей с целью достижения желаемых способностей и качеств в будущих поколениях.

Идея евгеники восходит к рассуждениям Сократа о Каллиполисе, идеальном городе, в «Государстве» Платона. Идеальный город, как описывает его Сократ, включает три класса: два из них занимаются охраной территории и конституции (воины и стражи у власти), и еще один – производит материальные блага, в которых нуждаются граждане. Как известно, Сократ говорит, что стражи, относящиеся к правящему классу, должны быть лишены личной собственности и иметь все общее. Сократ предложил отказаться от традиционной концепции частных домов и семейной жизни в пользу системы, в которой стражи живут вместе, как единая большая семья.

Сократ настаивает на том, что город должен способствовать созданию для этого класса потомства самих высоких стандартов, так как в будущем его представители станут лидерами. Он предполагает, что мужчины и женщины правящего класса будут совместно производить и воспитывать своих детей. Это занятие мало чем отличается от разведения домашних животных.

Взрослым членам из класса стражей не разрешается размножаться на основе привязанности к другим. Вместо этого их сексуальные союзы должны проводиться под строгим наблюдением со стороны правителей. Кроме того, дети обязаны воспитываться в общине, и не должны знать своих биологических родителей, чтобы полностью искоренить семейную лояльность из класса правителей. Поклонники Дюны признают поразительное сходство между классом стражей в «Государстве» Платона и обществом Бене Гессерит.

Упоминание евгеники вызывает гекслианское видение генетической меритократии, а также утопические фантазии о человеческом совершенстве. Идеи научно обоснованной евгеники были серьезно восприняты в первой половине ХХ в. и в значительной степени оставлены с окончанием Второй мировой войны из-за ее связи с военными преступлениями нацистов.

Наиболее развитые программы евгеники включают псевдонаучные схемы расового превосходства и расовой чистоты. Начиная с послевоенного периода, как в популярных дискуссиях, так и в научном сообществе евгеника ассоциировалась с нацистскими злоупотреблениями, такими как принудительная расовая гигиена, эксперименты на людях и уничтожение нежелательных групп населения. Однако недавние достижения в области генетических, геномных и репродуктивных технологий подняли много новых и важных вопросов о том, что именно составляет область евгеники и чем она должна или не должна заниматься.

Обеспокоенность евгеникой варьируется от академической философии до диких пророчеств о конце света. Примеры, приведенные в ответах на возникшие вопросы, часто считаются принадлежащими только миру научной фантастики: человеческие клоны и другие продукты генетики, различные слияния машины и человека, сверхлюди, превосходящие нынешних представителей видаHomo sapiens (т. е. более умные и живучие, умеющие лучше приспособляться). Они эволюционируют за рамки Homo sapiens в один или несколько новых видов и создают новый мир, разделенный на генетически усовершенствованную элиту, генетически недоразвитый пролетариат и так далее.

При пересечении этики с наукой в данных вопросах возникает широкая озабоченность по поводу сохранения человечества, смысла человеческой жизни, того, что врачи и ученые «играют в Бога», вмешиваясь в природу, и что они не заботятся или не имеют понятия о социальных последствиях своих исследований.

Неудивительно, что научная фантастика создала арену для далеко идущих спекуляций в этой широкой области, которую мы называем словом «евгеника». В своей давней и легендарной связи с концепцией евгеники такие авторы, как Герберт Уэллс, Говард Филлипс, Лавкрафт, Айзек Азимов, Артур Кларк и, конечно же, Фрэнк Герберт исследовали возможности, заложенные в программе генетических манипуляций у людей.

Интерес Фрэнка Герберта к возможностям и этическим последствиям генетических манипуляций с людьми очевиден во всех его работах (особенно в «Улье Хелльстрома», «Барьере Сантароги», «Эксперименте Досади», а также в «Семенном фонде»), включая серию романов «Дюна». В них Герберт демонстрирует три долгосрочные евгенические программы, каждая из которых имеет свою этическую позицию: программа Бене Гессерит, Бога-Императора Лето II и Бене Тлейлаксу. Он также мимоходом упоминает другие виды генетических «продуктов», такие как гхолы и порочные ментаты Бене Тлейлаксу, создание иксианцами Хви Нори в качестве представителя к Лето II и генетические манипуляции с нечеловекоподобными животными, такими как тхорсы и кресла-собаки. В одной идее закрепился его интерес к евгенике: в способности планировать, выходящей за рамки нескольких жизней. Эта идея является прямым результатом интереса Герберта к экологии в крупных масштабах.

Он показывает, что даже с максимально возможными временными рамками (вплоть до робота Эразма, существование которого охватывает не менее тридцати тысяч лет) евгеника является ловушкой, как морально-этической, так и практической. Несмотря на эти проблемы, некоторые литературные приемы Герберта наводят на мысль, что существуют веские причины для совершенствования человеческого рода. Однако все этически-моральные установки могут потерпеть неудачу, когда дело доходит до составления долгосрочных планов для улучшения условий жизни человека.

Выхоленная природа: Бене Гессерит

Орден Бене Гессерит выступает в качестве одного из главных персонажей саги о «Дюне». Герберт представляет нам Бене Гессерит как одну из ведущих сил, формирующих Вселенную, хотя и предпочитающую оставаться в тени. Социальные, религиозные и политические махинации Бене Гессерит обычно совершаются в тайне и заключаются в разнообразнейших уловках. Причем эти махинации могут использоваться и в самом ордене, поскольку протокол «необходимого знания» часто применяется даже к высокопоставленным Преподобным Матерям.

Орден Бене Гессерит состоит из тайного женского общества, члены которого проходят чрезвычайно строгую образовательную программу, как физическую, так и умственную. После многих лет испытаний, тех, кто преуспел, избирают для прохождения ритуала «спайсовой агонии». Обряд представляет собой глотание ядовитой эссенции Пряности – меланжа. Мощное усиление осознания, которое дает яд, заставляет преуспевшую в этом процессе сестру нейтрализовать его смертельное действие с помощью химии своего тела, а также получить доступ к генетической памяти предков Бене Гессерит.

Связь между нынешними сестрами и их предками через генетическую память позволяет Бене Гессерит строить планы, выходящие за рамки нескольких поколений. Сила их образования, продуманность обучения и доступ к генетической памяти предков дает послушницам способности, которые могут быть приписаны как каждой сестре лично, так и ордену в целом. Эти способности кажутся посторонним сверхъестественными и магическими. Контакты сестер с посторонними часто сами по себе обременены интригами. Преподобных Матерей Бене Гессерит нередко нанимали в качестве «Правдовидиц», а молодых женщин с образованием Бене Гессерит часто приглашали в качестве компаньонок. В результате этих взаимодействий тайные агенты ордена оказывались в стратегически важных местах, где они могли влиять на события и, что самое важное, вступать в отношения с тщательно отобранными (часто невольно) потомками аристократических Домов.

Тот факт, что чужаки из Старших Домов, КООАМа и Гильдии называют сестер Бене Гессерит ведьмами, указывает на противоречивые эмоции, которые они внушают, такие как страх и благоговение. Их скрытность и способность видеть время в рамках, превышающих продолжительность человеческой жизни, позволили создать генетическую программу, рассчитанную на века.

До конца первой книги «Дюна» Сестричество Бене Гессерит стремится создать Квисатц Хадераха, мужскую версию Преподобной Матери Бене Гессерит. Одна из причин, по которой Бене Гессерит хотят породить его, заключается в желании иметь доступ к мужской стороне человеческой психики. Как говорит Преподобная Мать Гайя Елена Мохийам молодому Полу Атрейдесу: «Тем не менее, есть место, которое ни одна Правдовидица не способна увидеть. Нас это отталкивает, страшит. Говорят, что однажды придет человек и найдет в даре наркотика свое внутреннее око. Он будет смотреть туда, куда мы не можем – и в женское, и в мужское прошлое».

Сестричеству нужен был мужчина, способный заглянуть в Другую память предков-мужчин, а также способный противостоять натиску этих воспоминаний. Столкновение с мужскими воспоминаниями приводило в ужас Преподобных Матерей. Человек, который мог «быть во всех местах одновременно» (Квисатц Хадерах), мог родиться лишь благодаря тщательно контролируемому плану выведения, включающему в себя родословные Старших Домов.

Со времени своего появления на планете Россак, Бене Гессерит считали себя хранителями самых важных генов. Они «закрепляли» эти гены, вступая в брак с королевскими семьями или путем избранных сексуальных контактов. Программа «Квисатц Хадерах» включала в себя масштабную селекционную программу, что осуществлялась на протяжении бесчисленных поколений. Манипулируя отношениями и носителями генов в Старших Домах (осуществляемыми не только путем тщательного отбора биологического происхождения, но и путем выбора пола детей, поскольку Бене Гессерит способны выбирать пол детей, которых они носят), Бене Гессерит контролируют и следят за преобладающими родословными на протяжении веков.

Квисатц Хадерах, имеющий доступ как к мужской, так и к женской линиям Другой памяти, нужен был для того, чтобы стать властной фигурой в манипуляциях Бене Гессерит. Он должен быть навязан миру и Вселенной как Мессия, обеспеченный защитой Миссионарии Протектива, религиозным инженерным проектом ордена.

Когда события «Дюны» начинают разворачиваться, Бене Гессерит разрабатывают план выведения Квисатц Хадераха, кульминацией которого станет союз дочери Атрейдесов, рожденной от леди Джессики и герцога Лето Атрейдеса, и набарона Фейд-Рауты Харконнена, племянника сиридар-барона Владимира Харконнена.

Желаемые черты в генах Харконненов усиливаются родословной Джессики: Владимир Харкон-нен – родной отец леди Джессики, и этот факт неизвестен ей до тех пор, пока она не сталкивается со спайсовой агонией. Программа «Квисатц Хадерах» была нарушена, когда из-за своей любви к герцогу Лето Джессика решила зачать сына, вместо дочери, которую Орден Сестричества приказал ей родить. Этот сын оказался Квисатц Хадерахом, появившимся на поколение раньше. Рождение Пола Атрейдеса определяет судьбу Сестричества и, в конечном счете, всей Вселенной.

С точки зрения евгенических замыслов Сестричества, Пол – это и успех, и неудача. В отличие от графа Хасимира Фенринга, человека, который ближе всех подошел к тому, чтобы стать Квисатц Хадерахом, Пол добился успеха, потому что он мужчина Бене Гессерит, обладающий всеми способностями Преподобной Матери. Единственный недостаток Пола для Бене Гессерит состоит в том, что они не могут им управлять. Он принял мантию Мессии и использовал ее в собственных целях, создав для Сестричества тот мир, в котором они должны подчиняться ему и его потомству в течение тысячелетий.

Из романа «Мессия Дюны» следует, что Бене Гессерит должным образом наказаны за свое высокомерие и близорукость. Они понимают, что скомпрометировали себя в погоне за Квисатц Хадерахом. Они ужасаются еще больше, когда мастер Тлейлаксу Сайтейл, будучи участником заговора с целью уничтожения Пола Атрейдеса, раскрывает им тайну, что Бене Тлейлаксу при помощи своей генетической модификации и аксолотоль-чанов создали собственных Квисатц Хадерахов.

Квисатц Хадерах, созданный Тлейлаксу – факт, особенно невыносимый для сознания Преподобных Матерей, потому что Бене Гессерит всегда настаивали на естественном оплодотворении и рождении. Не допускалось никакого искусственного оплодотворения, смешивания генов или их суррогатов. Тлейлаксу, наоборот, использовали любые генетические материалы. Они относились к частицам и элементам человечества как к сырью, из которого можно создать любых существ. Созданные Тлейлаксу Квисатц Хадерахи сами уничтожили себя (эта историческая ветвь получила дальнейшее развитие в самой последней книге Брайана Герберта и Кевина Дж. Андерсона, «Пол с Дюны»), потому что оказались ограниченными моралью. Они были либо абсолютно добрыми, либо абсолютно злыми, и в конечном счете, их уничтожило принуждение стать своими противоположностями. Конечно, Сайтейл предполагает, что то же самое могло произойти и с Полом, Императором Муад’Дибом.

Заговор также служит для того, чтобы показать глупость программы размножения Бене Гессерит, так как Квисатц Хадерах оказывается на вершине власти через его предвидение, но сила и контроль, которые проистекают из него, также неумолимо заманивают предвидящего в предвиденное будущее, которое не может быть изменено. Интриганы запутались в клубке собственных интриг и козней.

Покаяние Бене Гессерит продолжается в «Боге-Императоре Дюны»: Бог-Император Лето II фактически использовал программу размножения Бене Гессерит в своих собственных целях. Тайное женское сообщество в течение тысячи лет терпит лишения – у сестер очень мало Пряности, недостаточно контроля над своими собственными программами, и абсолютно никакого влияния на Лето II, который так же, как и Пол, претендует на роль Квисатц Хадераха.

Тысячелетие спустя, в «Еретиках Дюны», мечты Бене Гессерит о сверхчеловеке, который приведет их к власти, были разрушены. Вместо того, чтобы заниматься выведением человека с конкретной особенностью или созданием определенного индивидуума, они сосредотачиваются на выведении определенных человеческих характеристик для их укрепления и сохранения.

Этот гораздо более консервативный подход показывает, что они извлекли урок из своих предыдущих действий. Впредь они воздерживаются от выведения людей с какой-то одной целью. Как в «Еретиках Дюны», так и в «Капитуле Дюны» Бене Гессерит предпочитают думать о себе как о распорядителях человечества, плавно вносящих небольшие улучшения.

Этические последствия евгенических программ Бене Гессерит, возможно, являются самыми ясными из трех рассмотренных здесь: практика выведения людей для очень специфических целей, как, например, разведение собак или лошадей, приводит к катастрофическим последствиям. В дополнение к проблемам, связанным с феноменом Мессии, силы, которые были порождены в Поле Атрейдесе, поставили под угрозу не только Бене Гессерит, но и все человечество. Бене Гессерит продолжают следить и вести записи о выведении людей на протяжении тысячелетий между восхождением Пола и завершением истории в «Капитуле Дюны».

Вывод Герберта, по-видимому, состоит в том, что общий подход к программе размножения может быть неплохим, при условии, что он не направлен на какую-то конкретную цель. Повторяя аксиому Батлерианского джихада, урок, который, по-видимому, усвоили Бене Гессерит, заключается в том, чтобы «Никогда не пытаться воссоздать человека каким-либо образом».

Так, мы видим, что Бене Гессерит переходят от консеквенциалистского взгляда, в котором результат программы размножения определяет ее моральную ценность, к этическому подходу, в котором действия программы размножения определяют ее моральную ценность. Категорический императив Иммануила Канта, возможно, является самым известным примером деонтологического подхода. Кант утверждает, что морально похвальные поступки определяются моральной ценностью самих поступков, а не их результатами. Категорический императив подразумевает, что всегда морально неприемлемо использовать других в качестве средства для достижения наших целей. Моральный долг вытекает из нашей рациональности.

Согласно аксиоме Бене Гессерит, долг, заключенный в установке против конечной формы человеческого рода, состоит в том, чтобы избегать попытки полностью предсказать и контролировать результаты размножения человека (а действия человека – вопрос этики предвидения). По мере развития Бене Гессерит в саге о Дюне, мы видим, что они в целом поддерживают эту аксиому, хотя (как и в случае запрета на создание искусственного интеллекта) они очень близки к ее нарушению при условии, что цели кажутся им оправдывающими средства.

Можно предположить, что на примере Бене Гессерит Герберт говорит о том, что евгеника не может руководствоваться консеквенциалистской этикой просто потому что результаты таких программ не могут быть известны достаточно хорошо, чтобы оценивать их моральную ценность.

Лишенная естественности природа: Лето II

На волне сотрясающего Вселенную восхождения на трон, Пол Муад'Диб создал Империю при помощи войн и экономической монополии на Пряность. После того, как Пол ослеп (как в буквальном, так и в переносном смысле, – его пророческие видения прекратились) и ушел в пустыню в «Мессии Дюны» его сестра Алия стала регентом при детях Пола и Чани, сына Лето и дочери Ганимы. Во время правления Алия проявляет чрезмерность во власти, становится более эгоистичной в руководстве государством, что становится следствием поглощения ее души призраком Владимира Харконнена (ее деда по материнской линии). В это время, Лето и Ганима, используя свой доступ к Другой памяти, разрабатывают план захвата власти, чтобы изменить опасный прецедент в истории, который был создан благодаря религиозному рвению Империи Пола Атрейдеса.

Во время своего пророческого озарения в пустыне, Лето II приходит к идее создания Золотого Пути. Его идея и план приводят к тому, что его физическое тело сливается с телом песчаного червя, в конечном счете превращая Лето II в гибрид человека и песчаного червя. Превращение в гигантского червя одновременно повышает его физическую силу и продлевает продолжительность жизни до 3500 лет.

Золотой Путь – это термин, относящийся к стратегии, сформулированной Лето II для предотвращения уничтожения человечества и гигантских песчаных червей Дюны. Золотой Путь оказывается настолько важным в романах, которые следуют за «Детьми Дюны», что его можно рассматривать в качестве ключевой части произведения (Брайан Герберт и Кевин Андерсон глубже исследуют Золотой Путь в «Охотниках Дюны» и «Песчаных червях Дюны».). И Пол Атрейдес, и Лето II предвидели множество развязок будущего, в которых человечество вымрет.

Лето II, в частности, предвидел такую угрозу человеческому существованию, проявившуюся в более поздних романах, как Компьютерная Империя Омниуса, которая поработила человечество десятки тысяч лет назад. Человечеством можно было бы управлять с помощью предвидения, если бы оно оставалось ограниченным в пределах известной Вселенной Империи. Лето II показывает, что для защиты человеческой расы от полного уничтожения, простого изобилия для населения недостаточно. В своем политическом режиме он продемонстрировал, что человечество, существующее в Империи, может управляться с помощью одного интереса.

На протяжении всего сюжета «Бога-Императора Дюны» Лето II размышляет о том, как жестко он поддерживает стабильное, мирное общество. Конфликт между настойчивым стремлением человечества к миру и его реальной потребностью в нестабильности является центральной темой всей серии «Дюны» после первой части. Бог-Император Лето II заявляет, что намерен «преподать человечеству урок, который они запомнят своим сердцем»: чувство безопасности в убежище равносильно полной смерти, как бы долго эта смерть ни откладывалась.

Лето II создает Золотой Путь для того, чтобы человеческая раса шла по нескольким путям, а не попадала в одну сферу влияния. Один из аспектов этого замысла состоит в том, чтобы держать всю Империю в удушающей хватке экономического и политического контроля, тем самым заставляя людей создавать способы препятствия его режиму. При этом Лето II действует как хищник, принуждая человечество адаптироваться, находя способы скрыться от его предвидения. Многие способы адаптации возникают из-за хищничества правителя; даже его собственная евгеническая программа, которую он отнимает у Бене Гессерит, является продуктом этой адаптации. Эта программа направлена на то, чтобы сделать, по крайней мере, некоторых людей невидимыми для прозорливых умов, таких как Пол или Лето II. Потомок Атрейдесов Сиона, ставшая конечным продуктом этой программы размножения, не могла быть замечена в пророческих видениях Лето II.

Политическое господство Лето II также подтолкнуло иксианцев к созданию инноваций. Они разработали технологии для создания не-палат, а потом и не-кораблей, которые могли прятать людей и места от взгляда предвидения.

Однако последствия собственной смерти Лето II оказались наиболее заметным аспектом его плана. Централизация политической власти под правлением Лето II после его смерти пришла к полному краху. Коллапс вызвал Голодные времена (с тех пор как рухнула экономика, созданная Лето II), и привел к эпохе Рассеяния, – когда люди бежали из основной Империи, и оказались вне сферы влияния основных держав, а это, в свою очередь, сделало их отслеживание более трудным.

Герберт изображает приверженность Лето II Золотому Пути как личную жертву правителя. Лето отказывается от своей человеческой природы, чтобы стать наполовину песчаным червем. Это перевоплощение позволяет ему прожить достаточно долго, чтобы достичь своей цели – сохранения человеческого рода. Золотой Путь Лето II включает, по крайней мере, две нити генетических манипуляций. Он лично наблюдал за первой нитью, программой выведения людей, которая началась со спаривания его сестры Ганимы с Фарадином Коррино.

Появление гхолы Дункана Айдахо в его генетическом плане добавляет еще один уровень сложности. Гхолы обеспечивают контроль за планом, показывая Лето II с чего он начал в человеческой эволюции, а также позволяя ему интегрировать и усиливать старые черты, скрещивая гхол со своими новыми подданными. В дополнение к общему улучшению человеческих качеств, как физических, так и умственных, он стремится выделить и усилить специфические черты Атрейдесов – в особенности – элемент предвидения.

Лето II хочет использовать не само предвидение, а сопутствующую ему невидимость. Он знает, что сильный оракул делает будущее туманным: навигаторы Гильдии заметили это свойство у Пола, как позже и он сам заметил его у навигатора Эдрика. Будучи в постоянном поиске детей для своей программы выведения людей, Лето II может брать те родословные, которые наиболее трудно увидеть, и скрещивать их представителей между собой. В конечном итоге, Лето стремится создать у людей новую меметическую защиту, подобно мимикрии у животных, благодаря которой в животном мире можно ускользнуть от хищников. Лето II выбирает тот способ адаптации к своему собственному режиму, который позволит человеку вовремя спрятаться от прозорливых умов.

Существует также аспект того, что Лето II действует на все человеческое население как некая хищническая сила. Он стремится заставить людей возмущаться его тотальным командованием, принуждая их навсегда отвернуться от другого харизматического лидера, обладающего абсолютной властью. Эти две нити представляют прямой план, осуществляемый для усиления генетической окраски у субъектов, которых он контролирует и разводит, а другой – в искусственном выборе черт у всей человеческой популяции, охотясь на них, и черт тех, кто бросает вызов и противодействует его правлению.

Оба аспекта Золотого Пути Лето II решительно придерживаются консеквенциалистского подхода к этическим отношениям между Лето II и его планом в том смысле, что результат действия определяет моральную ценность. С одной стороны, Бог-Император отказывается от своих собственных интересов ради интересов расы. Эту жертву можно было рассматривать как превосходство интересов триллионов представителей человеческой расы над собственными. А также как проведение различия между отдельными людьми и целыми видами, то есть потребности человечества как вида перевешивают потребности любого человека или группы людей.

Эта точка зрения сильно напоминает утилитаризм, одну из наиболее известных форм консеквенциалистской этики. Утилитаризм, самым известным сторонником которого является Джон Стюарт Милль, утверждал, что количество удовольствия (понимаемого в широком смысле) от произведенного действия определяет его моральную ценность. Таким образом, действия, которые приводят к счастью многих людей, более ценны, чем те, которые делают счастливыми немногих.

Мало того, что количество удовольствия можно «взвесить» по количеству людей, затронутых действием, оно также может быть «взвешено» по их природе, так что простое чувственное удовольствие уступает интеллектуальному. Герберт показывает, как Лето II жертвует многими глубокими удовольствиями, чтобы человечество могло выжить как вид.

Другая сторона этического подхода Лето II является макиавеллистской. Какими бы морально отталкивающими ни были действия, необходимые для достижения цели, цель всегда оправдывает средства. Лето II считает, что конечная цель его великой евгенической программы настолько важна, что любые средства для ее достижения морально оправданы. В то время как собственные сомнения Лето II проявляются относительно редко, наследники его Вселенной постоянно подвергают сомнению его решения и мотивы.

Сиона, после смерти Лето II, утверждает, что, несмотря на конечный результат Золотого Пути, который Лето открыл ей в пустыне, он не имел права действовать так жестоко и тиранически, как он это делал. Позже Бене Гессерит, считающие себя наследниками Золотого Пути, также подвергают сомнению этическую целесообразность его действий, несмотря на их собственную привычку действовать из исключительно практической целесообразности.

В конце оригинальных романов, Золотой Путь, похоже, находится в опасности: в «Еретиках Дюны» Майлз Тег, верховный башар Бене Гессерит, становится способным видеть корабль-невидимку, оставляя открытыми предположения о том, кто или что еще может это сделать. Беглецов из Капитула в «Капитуле Дюны» преследуют неизвестные нападавшие, описанные только как пожилая пара, Дэниэл и Марти, которые периодически могут обнаружить корабль-невидимку, там, где они прячутся.

При описании создателя Золотого Пути, Лето II, и его наследия, Фрэнк Герберт дает смешанную картину: конечно, самое важное – обеспечить выживание человеческой расы; однако, возможно, не все средства оправданы для достижения этой цели. В более поздних романах можно также увидеть критику евгенического плана Лето II аналогичную той, которую мы видим от Бене Гессерит – это несовершенное знание, даже у Лето II. Оно значит, что лучшие намерения все еще могут привести к катастрофе. Однако можно утверждать, что даже если Лето II не обеспечил вечное выживание человеческой расы, он, в попытках сделать это, расширил траекторию развития рода, цель, которую Герберт представляет, какprima facie (с первого взгляда) похвальную.

Лето II является примером предельной последовательности в моральном мышлении. Не просто жизнь одного человека или миллиарда людей, а само существование человеческого рода. Герберт ставит ультимативный вопрос: достаточно ли самого существования людей, чтобы оправдать какие-либо средства? Лето II совершает зверства в галактическом масштабе, и все это во имя создания человеческого населения, которое будет вечно презирать деспотическое правление, обеспечивая дальнейшее выживание рода.

Фрэнк Герберт мог бы привести нам пример абсолютного превосходства консеквенциалист-ской точки зрения, или, хотя бы, показать ее пределы. Тот факт, что он изображает таких персонажей, как Сиона, которые считают, что даже цель выживания видов для людей не может оправдать некоторые действия, подразумевает, что у него есть сомнения в целостности консеквенциалистской этики.

Природа ниспровергнута: Бене Тейлаксу

Бене Тлейлаксу, также называемые Тлейлакс, составляют маргинальное общество во Вселенной Дюны. Первые романы изображают их как малоизвестных существ с религиозным подтекстом и указывают на то, что они изоляционисты. Однако читатели знают, что Тлейлаксу торгуют продуктами человеческой генетики и известны в «Дюне» тем, что создают Порочных ментатов.

В «Мессии Дюны» им также приписывают торговлю глазами для замены металла и первого гхолу Дункана Айдахо, Хейта. В «Боге-Императоре Дюны» они вовлекают Лето II в течение всего его правления, снабжая его гхолу графа Дункана Айдахо и одновременно замышляя заговор против него. Мы особо не узнаем Тлейлаксу до событий в «Еретиках Дюны», где показано, что Еретики являются генетическими гениями, которые живут в теологии, основанной на заслугах и слабо основанной на религии дзенсунитов.

Мастера Бене Тлейлаксу верят, что они готовы к восхождению и что, создав Вселенную, в которой будет уничтожена остальная человеческая сущность, они будут единственными, кто ее унаследует. В этот момент они все еще маргиналы и изоляционисты, но их власть сравнима с Главным Домом в Империи. Мастера контролируют несколько систем, но утверждают, что планета Тлейлакс является их родным миром, запрещая большинству чужаков (которых они называют «повиндах») ступать туда. Тлейлаксу имеют дело с морально сомнительными, но чрезвычайно желательными биологическими продуктами, такими как гхолы и Порочные ментаты. В конечном счете, Тлейлаксу разрабатывают технологию производства Пряности в аксолотль-чанах, нарушая монополию на Пряность. Они вызывают всеобщее недоверие и глубокую неприязнь у остальной Империи, но все еще остаются влиятельными.

В «Еретиках Дюны» Герберт показывает, что Тлейлаксу умышленно культивируют всеобщую неприязнь и отвращение. Их общество разделено на Мастеров и их слуг – Лицеделов. Мастера являются лидерами и истинным ядром Бене Тлей-лаксу. Только они посвящены в тайный язык своей веры – исламият. Они думают о своей миссии как о религиозной, где возвышение предсказано их пророком. Генетический код – это мистическая вещь, которую они называют «языком Бога». Таким образом, только Мастера имеют доступ к генетическому опыту, что культивировался и развивался на протяжении веков. После пробуждения гхолы Хейта в «Мессии Дюны», они узнают, что у них есть способность с легкостью восстанавливать свою генетическую память, которая позволяет им жить, казалось бы, вечно, используя аксолотль-чаны для создания собственных гхол.

«Еретики Дюны» ясно дают понять, что их генетические планы не являются естественными программами размножения. Их план – созданное генетически бессмертие и превосходство. Бессмертие Мастеров обеспечивается созданием их собственных гхол в аксолотль-чаны. Превосходство Мастеров достигается созданием Лицеделов – их подчиненных, меняющих формы, имитируя внешний вид любого человека и поглощая воспоминания. В целом Мастера Тлейлаксу управляют своими творениями, имплантируя в них контроль на генетическом уровне. Таким образом, Лицеделы предназначены для того, чтобы служить Мастерам.

Этическая позиция, изображенная в генетических конструкциях Тлейлаксу, может быть лучше всего описана как близорукая. Мастера видят лишь одну из возможных целей своих генетических поисков: собственное продвижение через выращивание гхол и создание Лицеделов.

Нравы и обычаи господствующей Империи считаются нерелигиозными. Женщины порабощены превращением в аксолотль-чаны, их никогда не видели и не слышали за пределами Тлейлакса. Абсолютная уверенность в правильности своей религии искажает их взгляды на Вселенную. Таким образом, они никогда не подвергают сомнению этические последствия своих генетических манипуляций.

Результат близорукости Тлейлаксу оказывается катастрофическим: в «Еретиках Дюны» мастер Вафф пытается управлять своей идеально сымитированной копией, Лицеделом Верховного Жреца Туэка с помощью напевающего языка, но терпит неудачу из-за полного перевоплощения Лицедела в новую форму. Новые Лицеделы слишком хороши в своей мимике. Поглощая все воспоминания о человеке, которого заменяют, они фактически становятся этим человеком. Создание Тлейлаксу огромного населения Лицеделов и порабощение женского населения приводят их к гибели.

Сиквелы «Охотники Дюны» и «Песчаные черви Дюны» показывают, что Лицеделы в своем коллективном сознании держат план свержения Тлейлаксу. Они также планируют свергнуть своих компьютерных мастеров, которые изобрели технологию новых Лицеделов.

В «Капитуле Дюны» Досточтимые Матроны почти уничтожили Бене Тлейлаксу. Сиквелы показывают, что Досточтимые Матроны являются потомками женщин Тлейлаксу, которые восстали против их угнетающего общества. В обоих случаях Бене Тлейлаксу создают монстров, которых они не могут контролировать, независимо от намерений. В конечном итоге, они приходят к своему собственному разрушению через генетические конструкции. Единственный, кто выживает, – это Сайтейл, который, по иронии судьбы, является гхолой настоящего Сайтейла из «Мессии Дюны». Сайтейл тоже начинал как Лицедел, после стал Мастером, и в конечном итоге – единственным Мастером. Разрушение и ирония, которые настигают Тлейлаксу, являются результатом их мономаниакальной и замкнутой повестки дня.

В то время как Герберт развивает и исследует некоторые идеи с Бене Тлейлаксу, такие как пересечение религии и политики, природа культуры «аутсайдеров» и этические последствия изменения местных форм воспроизводства, главным аспектом евгенической программы Бене Тлейлаксу является доминирование. Они не просто вмешиваются в процесс размножения, как мы видим в случае с Бене Гессерит, а создают совершенно искусственный метод создания человеческих существ. Аксолотль-чан является логическим завершением экстракорпорального оплодотворения, а практика воссоздания самих себя путем создания гхолы гораздо более точная, чем рождение биологических детей.

Создавая этот элемент Вселенной Дюны, Герберт бросает нам вызов касательно изучения нравов: почему с моральной точки зрения было бы предпочтительнее иметь ребенка, а не создавать точную копию и мысленное продолжение самого себя? Этическая система Тлейлаксу – это фанатизм, создающий комбинацию деонтологии, где есть моральные аксиомы, основанные на долге (в данном случае заповеди религии Тлейлаксу), и консеквенциализма, в котором цели, установленные религией, имеют первостепенное значение, и стремление к конечной цели, в данном случае господство и галактическое правление мастеров Бене Тлейлаксу, оправдывает любой поступок. И Герберт создает поразительно отвратительные зверства.

Единственная ошибка

Примеры евгенических программ Фрэнка Герберта в «Дюне» демонстрируют сложную этическую позицию. Они не только показывают, что генетическое планирование и инженерия человека потенциально опасны, но также и то, что они могут быть полезны и даже необходимы для выживания вида. Возможно, самый важный вклад Герберта в этическое обсуждение евгеники – это присущие опасности принятия абсолютов: Бене Гессерит терпят неудачу, потому что они искали одного человека в своей схеме размножения; Лето II стремится к единому результату выживания рода, а Бене Тлейлаксу следуют единой религиозной и этической повестке дня. Как говорится в «Детях Дюны»: Опаснейшим из творений есть жесткий моральный кодекс.

Если это точка зрения самого Герберта, мы могли бы прислушаться к нашей прикладной этике: чем жестче кодекс, тем опаснее его применение. Герберт показывает нам человека всевластного и всемогущего, способного видеть будущее (Лето II), который с кажущейся похвальной целью сохранить человечество как вид применяет евгенику и в конечном итоге терпит крах.

Драматическое использование Гербертом евгеники в саге о Дюне, по крайней мере, должно заставить нас почувствовать облегчение от того, что никому из жителей Земли еще не пришлось принимать такого решения. Даже Золотой Путь – это потенциально ошибочный и нам следует ступать по нему как можно осторожнее.

Соавтор:

Стефани Семлер

Зыбучий песок, зыбкий баланс

ПОДАРОК Лето II?

ВОЗМОЖНЫЙ АВТОР: МЕНТАТ ЛУИ МЕЛАНСОН ДАТА: 13700 ПГ

Одной из ключевых тем в «Дюне» и ее сиквелах выступает потребность человеческой расы в борьбе и конфликтах. Только пройдя через них, раса способна расти и развиваться. Муад'Диб видел, как человеческая раса пришла к застою и как галактический джихад, который начнется с того, что фримены с помощью джихада возродят Арракис, приведет к смешению генофондов и немного продвинет человеческую расу вперед.

Лето II также видел это – истинную цель Золотого пути. Это не мирная Империя, которую он создал и наблюдал в течение тысяч лет, а огромный «взрыв» человечества, так называемое Рассеяние, которое произойдет после его смерти. Тогда люди начнут искать новые места для жизни во Вселенной и новые формы, которые потребуются им для населения новых домов.

Конфликты и раздоры могут проявляться во многих формах – голод, болезни, внезапное исчезновение системы государственного управления и война. Все эти факторы играют определенную роль в «Дюне» и служат способами борьбы для продвижения человеческой расы. Но самую большую роль здесь, пожалуй, играет война.

Беглого взгляда на страницы, отведенные для описания битв и сражений, достаточно, чтобы понять: им в «Хрониках Дюны» отводится совсем немного места. Но не присутствие огромного количества батальных сцен свидетельствует о важности военных событий. Напротив, практически отсутствующее описание боевых действий и подробное описание их последствий, по-настоящему отражают роль войны в серии книг о Дюне.

Война влечет за собой нечто большее, чем просто гибель людей. Она создает отношения между ведущим войну обществом, вооруженными силами и правительством, которое этим обществом руководит. Каждая сторона играет здесь свою роль, и, поскольку конфликт усугубляется, баланс этих сил должен постоянно меняться и корректироваться. Это неизбежно, так как прямо или косвенно и общество, и правительство работают в конечном итоге на достижение политических целей, ради которых ведется война.

Существуют различные типы войн, но природа отношений остается неизменной. «Дюна» – отличный пример того, как даже при различных типах конфликтов можно поддерживать баланс между элементами войны.

«Дюна» наглядно демонстрирует нам губительную опасность непредвиденных последствий войны любого типа, когда действия сторон недостаточно продуманны, а баланс сил не соблюдается. Это применимо и к современному миру, где военная сила рассматривается как инструмент в достижении политических целей.

Создание Гхолы Клаузевица

Фрэнк Герберт не убедил меня, что его мысль о войне как человеческой потребности верна. Подобное мышление может привести к явному искушению милитаризмом, а милитаризм может быть очень опасным для общества. Однако война оказала большое влияние как на ход истории, так и на общества, которые мы, люди, создали.

В мировой истории было несколько известных личностей, которые писали о войне в аналитическом свете. Теоретики войны – Сунь-Цзы, Жомини, Мэхэн, Т. Э. Лоуренс и Лидделл-Гарт – лишь некоторые примеры. Но если говорить о праотце всех стратегов, если хотите, о ментате теории войны, то мы должны обратиться к Карлу фон Клаузевицу и его исследованию войны как составляющей человеческого опыта.

Это не единственная тема в трудах Клаузевица, на которую многие обращают внимание, однако она является основополагающей идеей, ведущей к остальным положениям. Заключается она в том, что война представляет собой социальную деятельность – не в смысле коктейльной вечеринки, если только на ваших коктейльных вечеринках не используются реальные мины, – а ту деятельность, в которой участвуют общества.

Не существует более социальной деятельности, чем политика. Формирование системы управления, независимо от того, какой может быть ее форма: представительная демократия в большей части современного западного мира или кастовая олигархия во Вселенной Дюны.

Теперь, если мы сопоставим ход наших мыслей с наиболее известной идеей Клаузевица о том, что «война – лишь еще одна форма политического дискурса и метод достижения политической цели», то сможем сказать, что война – это социальная деятельность, осуществляемая обществами в попытке достичь определенной цели. Присутствие (или отсутствие) коктейльных вечеринок в рамках данной войны будет варьироваться.

Троица Клаузевица

Развивая эту концепцию социальной активности, Клаузевиц выделяет три различных, но взаимосвязанных фактора, характеризующих войну, которые он называет «замечательной троицей». Он описывает эту «троицу» довольно витиевато: она состоит из «изначального насилия ее элементов, их вражды и злобы, которые можно рассматривать как слепой инстинкт; дела вероятности и случая, которые делают войну свободной деятельностью души; и вспомогательного характера политического инструмента, посредством которого война принадлежит исключительно разуму».

Традиционно «ненависть и вражда» указывают на поддержку и готовность народа участвовать в войне. «Игра вероятностей и случайностей» относится к способности военных сил выявлять, снижать и принимать риск на поле боя. Наконец, «вспомогательный характер политического инструмента» связывает военные усилия с политическим руководством государства и политическими целями, установленными для войны.

Для того, чтобы война была успешной, необходимо обеспечить баланс этих трех элементов. Баланс не подразумевает симметрию, но нужно обратиться к каждому из них и правильно расставить акценты, исходя из характера конфликта и ситуации, по мере развития войны. Герцог Лето, похоже, настоящий мастер такого баланса. Еще до того, как он прибывает на Арракис, Герцог осознает, что ему придется столкнуться с нетрадиционной военной ситуацией. Харконнены попытаются начать против него втайне поддерживаемый Императором конфликт, с целью саботажа и убийства.

Согласно «Словарю военных и смежных терминов» Министерства обороны США, нетрадиционная война представляет собой «широкий спектр военных и околовоенных операций, обычно длительных, преимущественно проводимых через, с или при помощи местных войск или полувоенных формирований: объединенных, подготовленных, экипированных, подкрепляемых и направляемых в той или иной мере внешним источником». Правительственный аппарат Лето находится в безопасности, будучи окруженным преданными и опытными советниками, а военный – вполне надежно защищен войсками, которые он привез с Каладана.

Однако население Арракиса, в лучшем случае неоднозначно относится к смене правящих Домов, а это значит, что герцог Лето должен сосредоточиться именно на элементе населения. Если бы он мог получить поддержку фрименов, это уравновесило бы его «замечательную троицу»: появился бы баланс между его политикой выжидания и возможностью подавления угрозы оставленных позади диверсантов Харконненов. Кроме того, это увеличило бы его возможности управлять народом, а также предоставило бы значительную военную силу для нанесения удара своему тучному кузену, одновременно позволив дать отпор действиям двуличного Императора.

Мы видим, что Герцог начинает работать над этим сразу по прилету на Арракис. Он отправляет Суфир Хавата на переговоры с Фрименами и встречается со Стилгаром, главой Совета вождей фрименов, чтобы начать действия по достижению необходимого баланса элемента населения.

К сожалению, его стратегия не может осуществиться до тех пор, пока Император и барон Харконнен не нанесут удар. После этого характер конфликта резко меняется. Так остается ли теория «троицы» в силе?

Эрнесто «Усул» Гевара

Если возникают проблемы с теорией «троицы» и появляются нюансы, связанные с характером конфликта, виной тому, пожалуй, опыт Клаузевица. Следовательно, стоит поставить его работу в нужный контекст (т. е. в контекст существующего конфликта).

Опыт Клаузевица был основан на наполеоновских войнах, хотя сам он провел не так много времени на поле боя. Эти войны включали массовые формирования солдат, лошадей и пушек, несущих друг другу хаос и разрушение. Использование непостоянных войск не было особо распространено, а если и практиковалось, как, например, у испанских партизан на Пиренейском полуострове или у тирольских горцев, то рассматривалось как стратегическое дополнение к более официальным структурам, ведущим обычную войну, поддерживая англо-португальские силы в первом случае или создавая возможности для австрийской армии – во втором. Это не было новым событием, поскольку аналогичная ситуация произошла ранее в Новом Свете во время Семилетней войны и Американской революции.

Вы заметите, что в этих примерах все конфликты разыгрывались в обстановке противостояния государств или с тесным взаимодействием между нерегулярными войсками и государством (например, тирольские горцы). Таким образом, мы видим, что Клаузевиц прежде всего, ориентирован на государство, но это и так понятно. В конце концов, политические изменения, охватившие Европу начиная Французской революции и последующего прихода к власти императора Бонапарта, были самыми значительными для развития современного государства со времени Вестфальского мира, последовавшего за окончанием Тридцатилетней войны.

В этот период истории государство было всем. Работа Клаузевица отражает два вышеупомянутых фактора, когда роль нерегулярных войск сводится к нетрадиционным методам ведения войны в поддержку регулярных войск, которые являются главным инструментом государства для достижения поставленной цели.

Но что происходит, когда государства не существует или в игре участвует негосударственный субъект? Конфликт переходит от войны в тылу противника к нестандартным боевым действиям, «насильственной борьбе против государственных и негосударственных субъектов за легитимность и влияние на население», а не той войне, которая нуждается в большем количестве клетчатки в рационе. Природа конфликта меняется по мере того, как мы переходим от столкновения двух вооруженных сил (как традиционных, так и нетрадиционных) и делаем влияние населения центром наших целей.

Клаузевиц не ссылается на нерегулярные войны, и, судя по тем историческим реалиям, в которых он писал свою работу, это неудивительно. Но отсутствие упоминания нерегулярных сил не значит, что «замечательная троица» устарела, просто те ярлыки, которые мы навешиваем на других людей, вооруженные силы и лидеров, нуждаются в некоторой корректировке. Даже будучи негосударственным объектом, следует учитывать баланс между различными демографическими группами, с которыми необходимо взаимодействовать. Кроме того, негосударственный объект должен быть способен применять насилие против своего противника и работать над достижением конечной политической цели, если он хочет добиться успеха в своей борьбе.

В конце концов, концепция государства – это способ объединения политического руководства, модель, по которой мы живем последние четыреста лет. Основы социальной деятельности остаются прежними.

Это тот тип конфликта, в котором оказывается Муад'Диб, но он манипулирует социальной активностью точно так же, как и его отец. У него нет внешней поддержки. Войска Атрейдесов разбиты, а солдаты из военных формирований отца или погибли, или рассеялись по планете. Некоторые бойцы, такие как Герни Халлек, в конце концов, возвращаются к Полу, но это лишь совпадение. Муад'Диб обладает невероятной боевой силой, такой же силой обладает и население Арракиса: миллионы фрименов, которых никогда не учитывали в имперской переписи населения.

Это, однако, не значит, что два элемента «троицы» теперь слились воедино. Они все еще остаются отдельными элементами, несмотря на боевой и военный характер культуры фрименов. В третьей книге «Хроник Дюны» Муад'Диб демонстрирует удивительную способность уравновешивать «замечательную троицу»: столкнувшись с традициями фрименов и их требованиями о жестокой смене власти, Пол находит баланс между тремя элементами Клаузевица.

К этому моменту восстание фрименов в самом разгаре, и племена стремятся продолжить свои атаки на силы Харконненов. Влияние Муад'Диба среди фрименов возрастает, и Стилгар признает его законным герцогом Арракиса. В соответствии с традициями фрименов, в сиетче может быть только один предводитель, и, если в племени появляется наиболее сильный кандидат, он должен бросить вызов своему сопернику. Если Муад'Диб пойдет по этому пути, он получит поддержку народа, но серьезно подорвет как свои вооруженные силы, так и свое политическое влияние.

Несмотря на все более проявляющуюся силу предвидения, Муад'Диб по-прежнему нуждается в опыте и навыках Стилгара на поле боя, чтобы свести к минимуму «игру вероятностей и случайностей», а также в его силах, чтобы управлять людьми в соответствии с повседневными потребностями, которые должно обеспечивать правительство. В тот момент Муад'Диб держит «троицу» в правильном балансе. Он меняет традиции людей, чтобы ослабить влияние этого элемента «троицы» и поддержать два других, несмотря на то, что и военный, и демографический аспекты исходят из одного источника – текущей численности фрименов.

Мы можем сделать вывод о том, что в ситуации нерегулярной войны «троица» действительно сильно смещается в сторону такой составляющей, как люди. Конечно, не без нюансов. Вы можете обеспечить себе поддержку определенной демографической группы или просто сделать так, чтобы оппонент был отделен от демографической группы, поддержкой которой он пытается заручиться.

Таким образом, лидер, военный или гражданский, должен посвятить большое количество усилий данному аспекту «замечательной троицы». Однако это не значит, что два других элемента не важны. Социальная активность войны остается прежней – лишь методы и некоторые характеристики могут немного отличаться.

За трон герцога, за престол императора

Мы говорили об элементе «троицы», который отвечает за политический контроль над войной. А именно о политико-стратегическом руководстве, которое гарантирует, что в военное время все усилия будут положены на то направление, которое приведет к достижению политической цели. В первую очередь, достижение этой цели является причиной начала войны. Поэтому, вероятно, следует уделить большое внимание тому, какой будет эта цель еще до начала войны.

Сложность нестандартных боевых действий и политических целей заключается в том, что трудно сказать, когда цель будет достигнута. Для обычной войны завоевать именно этот участок земли, уничтожить эту конкретную боевую силу или заставить вашего противника снизить ставки – довольно легко. Но для нетрадиционных войн немного сложнее достичь цели, однако можно ее четко поставить. В конце концов, исходя из наших определений, существует внешний, более традиционный источник, который будет иметь и более традиционные политические цели – некоторые взаимосвязи могут быть установлены. И конечно, сам конфликт со временем может перейти в более традиционную модель, как, например, модель партизанской войны Че Гевары.

Но в нерегулярной войне как определить, когда цель достигнута? Если вы являетесь негосударственным элементом, стремящимся к переменам, достигли ли вы момента, когда государственная власть полностью ликвидирована, или когда вы заняли место своего противника и и сами стали этой властью?

Трудность в том, что сейчас вы поменялись местами со своим противником и все еще находитесь в нерегулярной войне, только по другую сторону баррикад. Или вам не удается уничтожить цель в своей борьбе? В таком случае как долго вам нужно продержаться, прежде чем вы сможете заявить, что достигли своей цели? В этом главная проблема нерегулярной войны. Дело не в том, что идея «троицы» здесь не применима, а в том, что чрезвычайно трудно ею управлять, когда эти три элемента опираются на слишком свободную, нереалистичную или, возможно, даже несуществующую цель. Герцог Лето поставил перед собой две политические цели: честно и справедливо обеспечить необходимое количество Пряности и продемонстрировать другим великим Домам двуличие Императора, потворствующего Харконненам в поставках Пряности. Для достижения первой цели он стремится заручиться поддержкой фрименов, чтобы обрести сторонников из населения и укрепить свой военный потенциал на Арракисе. Для достижения второй цели, если его вытеснят из Арракина силой или путем предательства, он будет использовать навыки и силу, которые пустыня дала фрименам, чтобы получить доказательства, необходимые для объединения Ландсраада против Престола Золотого Льва и обеспечения безопасности своих владений. Эти цели довольно скромны, и, если бы не предательство доктора Юэ, возможно, они были бы достижимы.

Мы не можем сказать то же самое о целях Муад'Диба или, более конкретно, о том, как он соотносит эту цель с его уравновешиванием «троицы». Первоначальная цель Муад'Диба кажется довольно скромной – восстановить семью Атрейдесов в качестве законных правителей Арракиса (в частности, с ним в качестве нового герцога). Но со способами, которые он использует для достижения этой цели, дело обстоит иначе.

Выше мы упоминали один хороший пример действий Пола для уравновешивания «троицы»: когда в случае со Стилгаром он поспособствовал небольшому изменению в традициях фрименов, чтобы не навредить своему политическому влиянию. Но в некоторых других случаях, сознательно или бессознательно (один из недостатков Квисатц Хадераха), он манипулирует традициями и религией фрименов для достижения своей цели восстановления владений. Вещи, которыми он манипулирует, говорят о гораздо более грандиозных целях, чем у герцога Лето, – это месть за несправедливость, пережитую тысячи лет назад, и мессианское спасение. Из-за этого население как элемент «троицы» лишается влияния на правительственный элемент, а затем и вовсе вытесняется из процесса синхронизации с политической целью.

Результатом упора несбалансированной «троицы» на менее твердую цель стали нежелательные драматические последствия. После битвы при Арракине галактика переживает фрименский джихад: легионы солдат покидают планету, чтобы распространить историю о жизни и правлении своего мессианского предводителя Муад'Диба. Миллиарды людей убиты. Благодаря своему дару предвидения, Муад'Диб знал о грядущих событиях заранее. Он даже искал способы остановить или хотя бы контролировать надвигающуюся угрозу. Однако даже с его способностью видеть будущее Муад'Диб оказался бессилен. Для обычных людей, не обладающих способностями Квисатц Хадераха, возможность предсказать или ограничить последствия таких событий ничтожно мала. И это должно служить нам важным предупреждением.

От пустынь Арракиса до пустынь земли

Даже сегодня очевидны непредвиденные последствия плохо определенной или несуществующей цели при вступлении в ситуацию нерегулярной войны. В то время как я пишу эту главу, НАТО уже девять лет участвует в нерегулярном конфликте в Афганистане без четко поставленной цели, понятной для всех членов НАТО. В результате в этой стране продолжаются беспорядки и увеличивается насилие.

Еще один пример подобной ситуации – это Ирак после Саддама Хусейна. В то время как первоначальная цель казалась довольно ясной – устранение режима Хусейна, – неспособность американского правительства до конца понять ситуацию и разработать постконфликтный политический план привели к еще одной нерегулярной войне. Она длится уже более шести лет, но теперь ведение войны находится исключительно в руках иракского правительства.

В обоих случаях плохо поставленная или вовсе отсутствующая цель и неспособность правительственного элемента «троицы» должным образом сосредоточить военные усилия, связанные с элементом населения, привели к непреднамеренным последствиям: гибели огромного количества людей, как боевиков, так и обычных граждан, а также значительным финансовым потерям с обеих сторон. Долгосрочные результаты подобных авантюр находятся в подвешенном состоянии, если только вы не обладаете даром предвидения Квисатц Хадераха, и степень непредвиденных последствий неизвестна.

Люди – социальные существа, поэтому мы участвуем в общественной деятельности. Одной из основных социальных активностей является политическая деятельность. На протяжении всей истории человечества ведение войны было одним из видов политической активности, которым мы неоднократно занимались и на который тратили множество ресурсов. Мы, вероятно, будем продолжать заниматься этим и в будущем, а во вселенной Дюны эта деятельность продолжает потреблять много человеческой энергии. Поэтому чтобы минимизировать непредвиденные последствия, стоит убедиться в том, что мы понимаем эту деятельность и ее силу.

Троица Клаузевица подчеркивает взаимосвязь между населением, правительством и военными ресурсами, независимо от типа политической системы, в которой живет человек. Все три элемента будут задействованы в войне и обеспечат основу для понимания силы военной деятельности. Без надлежащего баланса между этими элементами и наличия понятной, достижимой цели, на основе которой они смогут выстраивать взаимодействие, полезность войны для политических целей весьма сомнительна, а ее результаты могут оказаться плачевными. Просто спросите Муад'Диба о его попытке вернуть себе трон герцога, в результате которой он становится Императором, уничтожив тысячи планет и став причиной гибели миллиардов людей. Этот урок – предостережение всем нам, живущим в современном мире: прежде чем использовать военную силу для достижения политических целей, мы должны хорошо понимать, чего мы хотим добиться.

Проклятие Золотого Пути

Где предначертана Господом смерть существу, туда и помыслы его стремятся по воле божьей.
– Оранжевая католическая Библия («Дюна»)

ИЗ ДАР-ЭС-БАЛАТА

ВОЗМОЖНЫЙ АВТОР: Лето II

ДАТА: 12333 Г. ПГ

Ловушка предвидения

Долгое время считалось, что оракул, обладающий силой предвидения будущего, таит в себе особую опасность. Эта способность является как даром, так и проклятьем. Если вы можете увидеть будущее и знать, что то, что вы видите – истина, в этом случае, будущее для вас будет таким, каким вы его уже увидели. Сила предвидения серьезно подрывает, а может быть, и вовсе разрушает наше ощущение свободы воли, позволяющее изменять будущее при помощи принятия различных решений. Это называется парадоксом предвидения.

Фрэнк Герберт подробно объясняет, как предвидение функционирует во Вселенной Дюны. Могущественные оракулы, такие как Пол Муад'Диб и Лето II, видят множество вариантов будущего. Если бы эти варианты были возможными и имели множество исходов, тогда будущее на самом деле не было бы предопределено. Будущее всегда туманно. С этой точки зрения Лето II показывает, что, по крайней мере, для него (поскольку оракул проявляет свою силу в определенный момент времени) предвидение влияет на будущие возможности, которые видят оракулы. Таким образом, во Вселенной Дюны появляется двоякое представление о том, что будущее можно творить.

Кто такой Фрэнк Герберт? Очень умный парень, умный, как ментат. Кажется, будто Герберт утверждает, что провидческий дар Пола и Лето II работают таким образом, чтобы избегать парадокса предвидения. Свободной воле его персонажей ничего не угрожает. Или так может показаться. Первое впечатление обманчиво, ибо версия Герберта о предвидении на самом деле угрожает свободе воли. Герберт хочет показать нам, почему: если у оракулов Атрейдесов и есть какая-то свобода воли, то она не однозначна. Какой бы мощной их свобода воли ни была, ее ограничивает парадокс. В результате чего она не сильно отличается от нашей собственной.

Пол Атрейдес – Квисатц Хадерах?

Бене Гессерит понимали, что Квисатц Хадерах увидит все возможные нити будущего. Он сможет выбирать между ними, подобно трем Мойрам, богиням Судьбы, из классической греческой мифологии. Герберт оставляет без ответа вопрос, оправдывает ли Пол ожидания Сестричества в отношении долгожданного Квисатц Хадераха или же превосходит их. Во-первых, он не может видеть все нити времени. Оракульское видение Пола имеет свои ограничения. Принцесса Ирулан в «Пробуждении Арракиса» сообщает, что «Муад’Диб конечно мог видеть будущее, но вы должны понимать, что у этой силы есть свои пределы. Возьмем хотя бы зрение: у вас есть глаза, но без света вы ничего не увидите. Находясь на дне ущелья, вы не увидите ничего за его пределами. Точно так же, Муад’Диб не мог свободно решать, когда созерцать таинственные просторы будущего.» («Дюна»).

«Бездны», то есть те периоды, когда прозорливое видение Пола было ограничено, возникали тогда, когда он не мог видеть, как или какое из возможных будущих из его предвидения, сбывалось в настоящем. Такая провидческая слепота произошла с ним в «Дюне» дважды: в его схватке на ножах с фрименом Джамисом, и позже с Фейдом Харконненом.

Кроме того, Пол не мог видеть конкретных людей: граф Фенринг ни разу не появлялся ни в одном из его видений. Пол задается вопросом, не потому ли это, что Фенринг – человек, который убьет его (я подозреваю, что это первая подсказка Герберта в саге о «Дюне», заключается в том, что оказывается некоторые люди могут быть невидимыми для предвидения по причине генетической предрасположенности). Примечательно, что Пол также не может видеть, что видели или делали другие оракулы, такие как навигаторы Космической гильдии, у которых есть своя собственная ограниченная форма предвидения. Однако, он гораздо более могущественный оракул, чем они. Пол видит гораздо больше и намного дальше.

В «Детях Дюны» Лето II говорит: «Вся прелесть и красота жизни заключается в ее способности удивлять». Эта мысль настолько же печальна, насколько она мудра, ведь для оракулов неожиданность оказывается редкой радостью. Неожиданность посещает нас внезапно. Для оракула, обладающего силой истинного предвидения, все, что вероятно может произойти, полностью ожидаемо. В конце концов, он уже все это видел. Ему известно все.

Попадают ли оракулы семьи Атрейдес в ловушку парадокса предвидения или согласно Фрэнку Герберту, утверждающему что сила оракула работает во Вселенной Дюны особым образом, они могут ее избежать? Не очень правильно отвечать вопросом на вопрос, однако я считаю, что в данном случае это уместно, поскольку вопрос сформулирован в самой саге: «Что оракулы семьи Атрейдес знают о будущем и насколько хорошо они его понимают?» А вот чтобы ответить на этот вопрос, нам необходимо поговорить о судьбе, Боге, будущем и возможностях. А также о знаниях.

Обоснованное истинное убеждение

Для начала, вкратце, о знаниях. Как знание будущего может угрожать свободе воли?

Эпистемология – это философское учение о знании, убеждениях, обосновании и разуме. Древнегреческий философ Платон, дал первое философское понимание знания, как обоснованного истинного убеждения. Переменная P существует, только тогда, когда: 1) вы убеждены, что это P; 2) P является истиной; 3) у вас есть основания полагать, что P существует.

Теория обоснованного истинного убеждения довольно проста. Однако, как теория познания она отличает знание от мнения и простого убеждения. Мнение может быть (и часто бывает) предъявлено без надлежащего обоснования, в то время как оно служит необходимым условием для знания. А что касается убеждений, то иногда они могут быть ложными. Теория Платона уважает ключевое, часто невысказанное условие знания – фактичность. Необходимым условием знания является то, что оно всегда истинно. Нельзя знать что-то ложное. «Знать» – это позитивный глагол.

Фактичность знания вносит свой вклад в парадокс предвидения. Как тип знания, предвидение предполагает, что объект знания истинен. Таким образом, для предвидения, будущее имеет фактичность. Это неизменная данность того события, которое произойдет в будущем, даже если оно еще не произошло. Предвидение подразумевает, что существует лишь одна истина относительно того, что произойдет в будущем. Будучи истинным, будущее не может быть изменено или пересмотрено. Меняются люди, ситуации, меняется время, но истина о том, какими они были в прошлом – неизменна.

Знать что-то о предмете или явлении значит, быть в особенно сильной эпистемической позиции по отношению к ним. Это подразумевает не только то, что эти предметы или явления истинны, но и то, что их можно познавать.

Вспомните пророческий сон, приснившийся Полу еще на Каладане о его первой встрече со своей будущей возлюбленной фрименкой Чани. Пол Атрейдес видит пророческое сновидение о событии, которое еще не произошло. Необходимым условием его предвидения является то, что существует истина о будущем, к которой он каким-то образом имеет прямой доступ (как мы понимаем, провидчески). Поскольку если что-то известно, то оно должно быть познаваемо. В случае с будущим, о нем должна быть известна какая-то истина, прежде чем оно произойдет. Казалось бы, случайная встреча Пола со Стилгаром и его племенем, включая Чани, в пустыне была истиной именно в том месте и в то время. Но она была неизбежной истиной с момента сна Пола на Каладане и неизбежной изначально.

Возможность видеть будущее угрожает свободе воли, ведь она призывает утверждать, что всем событиям суждено произойти именно так, и никак иначе. Невозможно заставить события развиваться не так, как они должны. Свободы выбора нет, как таковой: акт якобы свободного решения – всего лишь очередное неминуемое событие.

Оракулы представляют двойную угрозу свободе воли. Существование оракула также подразумевает, что будущее ему известно, а это делает свободный волевой выбор для самого оракула близким к безнадежно парадоксальному. Существование силы оракула подразумевает, что будущее познаваемо, что угрожает свободе воли для всех, как для оракула, так и для других людей, потому что это открывает возможность фатализма. Существование оракула угрожает свободе воли каждого в Известной Вселенной, потому что оракул знает будущую историю Вселенной, которая охватывает действия граждан Империи. Ему известно все.

Парадокс предвидения

Обычно мы думаем о знании как об освобождении. Чем больше мы знаем, тем лучше можем судить о своих действиях и делать более правильный выбор. Парадокс предвидения заключается в том, что оракул, несмотря на то, что он знает будущее, не волен изменять происходящее в настоящем. Провидческое предвидение угрожает свободе воли, потому что оно заманивает оракула в ловушку, заставляя его действовать согласно заранее видимому будущему. Если это понимание предвидения верно, то Пол не обладает свободой. У Пола есть одно скудное преимущество перед нами: он осознает иллюзорную природу свободы воли.

Ну и преимущество! Сам оракул не может думать о своем выборе как о свободном волеизъявлении, потому что он знает, каким этот выбор будет. Подумайте о том, что, когда Пол впервые обрел способность видеть будущее, он предвидел джихад. Он видел, что разразится священная война, когда фанатичные легионы фрименов под знаменем Атрейдесов пронесутся сквозь всю Вселенную. Видел ряд возможных вариантов развития событий, ведущих из того времени, правда, за исключением некоторых неотчетливых и сокращающихся пробелов, однако все они ведут к священной войне. Что бы Пол ни выбрал, «он все еще чувствовал, как развивается зелено-черное знамя Атрейдесов… где-то впереди… все еще мог, увидеть кровавые мечи джихада и легионы фанатиков» («Дюна»).

Пол говорит себе, что этого он не допустит. Он пытается направить ход истории в другом направлении, экспериментируя со своими способностями оракула. Возможно, именно поэтому он зовет Фейд-Рауту в Большой Зал. Пол делает это не в том безбашенном и веселом духе, что его дед Паулус, когда столкнулся лицом к лицу с быком, убившим его, и не для того, чтобы отдать дань уважения отцу, который с помощью ритуала вендетты – канли – объявил войну дому Харконненов. Он чувствует, как ветра времени кипят в эти мгновения, словно буря. Возможно, Пол в тайне надеется, что, если он умрет от клинка Фейда, его смерть не станет смертью мученика, который вдохновит джихад.

И все же Пол понимает, что независимо от того, убьет ли он или сам будет убит, «…сколь тщетны любые его усилия изменить хоть малейшую часть грядущих событий. Он думал противостоять джихаду внутри себя, но джихад неизбежно настанет» («Дюна»).

Пол кажется пойманным в ловушку парадокса, если он верит, что может как-то изменить то, что, как он знает, произойдет. Свобода основана на идее, что что-то может произойти так или иначе. Выбор, сделанный нами, простыми смертными, или же оракулами, определяется его пределами.

Попытки Пола противостоять джихаду не просто незначительны и безуспешны. Они тщетны! Пытаться изменить будущее путем выбора оптимального варианта, так же бесполезно, как пытаться помешать Фейду броситься на него с ножом. Это не выбор – нож Фейда и убийственный взгляд – это факт, который ограничивает выбор Пола: уклонение, парирование, удар, бросок. Факт, однажды известный, можно забыть, отрицать, опровергнуть, не поверить, но его нельзя сделать неверным.

Предвидение Пола значит, что ему принадлежит воля, но он больше не свободен делать выбор, который, как он знает, имеет конечный предел: ему не сбыться.

Парадокс для оракула заключается в том, что видения заманивают его в ловушку. Они прокладывают путь в будущее. Но это тропа с высокими стенами, где по мере того, как медленно раскрывающаяся неотвратимость жизненного пути Пола приходит к своему завершению в «Мессии Дюны». Нет возможности вернуться назад или сойти с пути. Тропа… или американские горки… или шлюз. Пол даже не может позволить себе роскошь притворяться свободным. Даже мысль о том, что он не свободен, несвободна, ведь даже эта мысль элемент предвидимого будущего.

Я – книга судьбы

У фрименов есть поговорка, относящуюся к Шай-Хулуду, Старому Отцу Вечности: «Будь готов ценить то, что дано тебе пережить». Выслушав аргументы в пользу фатализма, вы, возможно, с радостью примете его. Примете и то, что каждое наше действие неизбежно, и ничто не может произойти иначе. В этом случае, вы окажетесь в хорошей компании. В компании древних римских стоиков, дзен-буддистов, верующих в карму и фрименов, которые рекомендуют фатализм как спокойное принятие того, что ждет в будущем. Фатализм заменяет элемент неожиданности, своего рода, ожиданием приемлемости. Будьте готовы ценить то, что вы встречаете во времени, когда оно приближается из будущего, потому что, в конечном итоге, оно неизбежно будет в настоящем.

При этом вы также можете быть возмущены. Вы должны протестовать, искать ошибку в аргументах, брешь в Барьерной стене. Вероятно, знание логической возможности будущих событий не угрожает нашему чувству свободы воли. Вы чувствуете, что свобода воли – это драгоценная идея, которая подкрепляет нашу подлинную ответственность за то, чтобы делать добро и зло таким образом, чтобы нас можно было хвалить или стыдить за то, что мы свободно делаем это! Свобода воли также поддерживает нашу надежду на то, что мы можем сделать какой-либо созидательный, личный вклад в этот театр жизни, что мы не просто марионетки, танцующие на ниточках судьбы!

Возможно, сила оракулов Пола и Лето II – это не то знание, которое угрожает свободе, или, быть может, они предвидят недостаточно, чтобы сделать свое предвидение ловушкой. Давайте сбросим «завесу тайн» с предвидящего сознания Пола и рассмотрим его так, как он изначально рассматривает это – как вычисление наиболее вероятного будущего. В таком случае оракулы семьи Атрейдес лишь предсказывают. Предсказание, однако, кажется гораздо менее эпистемологически сильной позицией, чем знание. Оно кажется ошибочным и косвенным. А «ошибочное и косвенное» кажется гораздо менее… Богоподобным.

Знание бога и свобода воли

Сравнимо ли предвидение оракулов семьи Атрейдес со знанием Бога о будущем? Христианских теологов очень заботит снятие неразре-шенности между предзнанием Бога и свободой воли человека. Без свободной воли мы не можем быть награждены за нашу веру или наказаны за наши грехи ни человеком, ни Богом, только если те руководимы несправедливостью. И все же, отрицать божественное предзнание, значит ограничить силу Бога и его всезнание. Предположительно, один из аспектов Бога – его всеведение. Он обладает любым возможным знанием. Еще один аспект Бога – его идеальность. Это значит, что он или безупречен и не совершает ошибок – следовательно его знание безошибочно – или он незыблем, что иными словами значит он неизменен, не имеет возможности стать лучше. Значит ли это, что знание Бога растет в каждый момент времени, выделяясь из временного потока в одной из своих возможностей? Если так, то Бог может изменяться, что предполагает развитие его идеальности, но совершенно отрицает его абсолютный идеал.

Абсолютная свобода воли предполагает, что делая любой выбор, мы свободно выбираем из множества возможных действий. Предположение, что любой выбор возможен и что бы мы ни выбрали, будет исходить из собственной свободной воли, неразличимо, как и один из множества возможных вариантов выбора. Юэ, свободный выбирать, мог бы не стрелять дротиком. Бог, присматривающий за ним, не мог знать наверняка, что сделает Юэ. До того, как мы выбрали, наше действие – факт непредвиденный и нерешенный. Наш выбор и действия решают и создают вероятности будущего в последовательно следующий момент времени.

У простых смертных нет божественного виденья. Пол предположил, что предательское решение исходило от самого Юэ. Также, барон Харконнен и его порочный ментат Питер де Врис могли найти способ обойти имперскую психологическую обработку Доктора Юэ. Однако, они никак не обманывали его с помощью гипнотического принуждения. Юэ никак не был психологически склонен к предательству. Пожалуй, с точки зрения Барона и Питера, Юэ действовал согласно их плану атаки. В конечном итоге, они не могли знать это наверняка. Барон и Питер вскоре понимают это. Юэ все-таки предает своего Герцога, но не его одного, ведь он помогает Полу и Джессике сбежать от Харконненов и вооружает Герцога зубом, содержащим яд, чтобы отомстить Барону и его семье. Если Бог предвидит решения Юэ, как много свободы остается у того?

Боэций, римский государственный деятель и философ VI в., был обвинен в заговоре с византийцами и брошен в тюрьму. Около 524 г. н. э., ожидая своего смертного приговора, он написал книгу «Утешение философией». «Если Бог все предвидит и никоим образом не может обмануться, пишет Боэций, то с необходимостью следует, что Его Провидение предзнает то, что будет иметь место в будущем». По Боэцию: «Бог вечен. Его знание, что охватывает каждый момент времени, вбирая в себя бесконечную протяженность прошлого и будущего, смотрит на это ясным взором, как будто оно происходит в настоящем».

Святой Фома Аквинский, вероятно величайший философ римского католицизма, предложил свое прочтение идей Боэция. В своей «Сумме теологии» Фома Аквинский говорит, что Бог знает последовательность времени sub specie aeternitatis (с точки зрения вечности). Бог находится поверх времени или вне его. «Идущий по дороге, не видит всех тех, кто идет позади; в то время как тот, кто видит всю дорогу свысока, видит всех по ней идущих».

Иными словами, следует убрать приставку «пред» из слова предзание. Бог не знает заранее о сознательном решении Юэ предать своего Герцога. Понятия такие как «перед», «во время» и «после» не имеют смысла для сущности, которая находится за пределами времени. Бог одновременно видит всю последовательность предательства Юэ, все действия, что привели к этому и последовали после. Выбор Барона сломить Доктора Сукк, выбор Юэ стать предателем, его выбор спасти сына и наложницу Герцога, и попытка убить Барона. Каждый выбор был сделан по собственной воле. Могло случиться и по-другому, но, естественно, все сложилось именно так. Бог видит перед собой растянутую линию времени, от начала предательства Юэ до самого конца. Бога иногда называют «божественным автором». В этом примере он является «божественным читателем».

Предзнание Бога не является предвидением, а находится ближе к восприятию. Божественное предзнание дает непосредственный доступ к каждому событию на всей линии времени. Поэтому мы должны понадеяться, что предвидение-восприятие Бога одновременно превыше не только воли Барона или Питера, но и оракулов семьи Атрейдес. Предвидение Бога непосредственное и безошибочное, когда предвидение Атрейдесов предсказательно, но туманно и заслуживает меньшего доверия.

Демоны предсказания

Все это прекрасно в качестве решения парадокса предзнания… если вы – Бог.

К сожалению, между Полом, Муад'Дибом, его сыном Лето II и Богом отсутствуют прямые аналогии. Пол и Лето II не существуют вне времени, каким-то волшебным образом, – они привязаны ко времени. Кроме того, им не достает Божьих атрибутов всеведения и совершенства. Фрэнк Герберт не указывает на то, что оракулы семьи Атрейдес на самом деле являются пророками, боговдохновенными и наделенными доступом к Божьей перспективе времени и предвидению, которое оно приносит.

Предположим вместо этого (как, я думаю, хочет Герберт), что оракульское видение Пола и Лето II не является божественно вдохновленным. Предвидение Пола и Лето II представляет собой силу, вызванную сложной реакцией между приемом Пряности, усиливающей экстрасенсорные способности, и скрытый потенциал в генах Атрейдесов. Каким бы ни было предвидение, оно находится на одном уровне с такими особыми как Правдовидение, Складывание пространства Гильдии Навигаторов и разделение Бене Гессерит. Из-за вплетения в структуру реальности во вселенной Дюны, они не являются магическими или сверхъестественными силами. Они странные и таинственные только потому, что Герберт поддерживает их загадочность. Для них просто не предоставлено метафизическое или научное объяснение.

Возможно, предвидение Пола и Лето II не так уж отличается от других суперкомпьютерных функций разума ментата, таких как простые вычисления и определение ориентировочных показателей. Просто оно ориентировано на будущее и обладает колоссальной силой в масштабе и диапазоне. В этом случае их знания не превосходят знания Барона, Питера или кого-либо еще. Это мощная, но все же ошибочная и неточная форма знаний, и, будучи подверженной ошибкам, она не полностью угрожает свободе воли.

Эта лазейка идет вразрез с природой предсказания. Как знание относится к вере, так и предсказание относится к необоснованным предположениям. Тем не менее, предсказание все еще может привести к угрожающему свободе воли виду предвидения. Пьер-Симон Лаплас, французский физик, математик и астроном семнадцатого века, предложил две причины, по которым полное предсказание ставит под угрозу абсолютную свободу. Он предположил, что существо, обладающее высшим разумом и достаточной информацией о законах физики и состоянии Вселенной в определенный момент времени, может предсказать все будущее Вселенной. «Для него совсем не останется неопределенности, и глазам его предстанет как прошлое, так и будущее» (Философское эссе о вероятностях).

В мысленном эксперименте философа, известном под названием Демон Лапласа, предполагается причинный детерминизм: все события представляются предопределенными из-за необходимой связи между причинами и следствиями. Каждое конкретное событие должно иметь предшествующую ситуацию, которая его вызвала. Взаимосвязь такова, что если бы прошлая ситуация была другой, то и будущее событие было бы другим – и наоборот. Здесь мог бы вмешаться известный американский метафизик конца ХХ в. Ричард Тейлор. Тейлор поддерживал философию фатализма. Фатализм – это тезис о том, что все, что происходит – неизбежно; оно либо происходит, либо должно было произойти. Фатализм часто воспринимают фатально неверно. Тейлор подчеркивает, что фатализм не утверждает, что то, что происходит – неизбежно, несмотря ни на что. Дело не в том, что происходящее должно так или иначе случиться, по приказу или чему-то таинственному, как например судьба. Должна быть причина, по которой то, что неизбежно происходит, происходит неизбежно.

Большинство из нас, говоря о будущем, не подразумавает логически гарантированную возможность. Разговоры о «будущем» почти бессмысленны; еще нет будущего, на которое можно было бы ссылаться, нет набора событий, о которых можно было бы говорить. Рассмотрим, к примеру, две или три страницы «Дюны», где дела начинают идти плохо для Дома Атрейдес: предательство Юэ.

Представьте, что именно сейчас, в настоящий момент, Юэ стреляет дротиком, который обездвиживает и усыпляет герцога Лето. Сейчас, когда он выпускает дротик, его саботаж, силовые щиты дома и убийство Шэдаут Мэйпс остаются в прошлом. Мы размышляем о будущем совсем не так, как при чтении «Дюны», где следующее событие, использование зуба с ядом, уже на следующей странице, ждет, когда мы перейдем к нему. Мы считаем, что будущее – это просто отрезок времени, так или иначе совершенно лишенный конкретных событий. Будущее – это время, заложенное в ожидании того, что его заполнит еще одно событие в настоящем (только в более позднее время, чем предыдущее).

Наш выбор отчасти определяет, как сложится будущее. Юэ мог снова хорошенько подумать, переосмыслить свое намерение довести предательство до конца, позвать на помощь, сдаться. Вставить зуб с ядовитым газом в рот герцога Лето, как он намеревается сделать в следующий раз, – это не конкретное, определенное будущее, ожидающее своего часа, чтобы в момент икс это действие можно было переместить из плоскости будущего времени в плоскость настоящего. Юэ мог бы выбрать другой путь и вписать новую страницу в эту главу.

Тейлор и Лаплас разделяют такой взгляд. Лаплас представил себе демона, который мог бы, исходя из положения дел при рождении Лапласа в 1749 году н. э., абсолютно предсказать, что он умрет в 1827 году н. э., и что роман под названием «Дюна» выиграет премии «Хьюго» и «Небьюлы» в 1966 году н. э., и (предполагая, что вымышленная Вселенная Дюны находится на той же временной линии, что и мы), что примерно в 10 191 ПГ. Юэ Веллингтон выстрелит дротиком, предавая своего любимого Герцога. Тейлор и Лаплас приходят к выводу, что будущее неизбежно, потому что его предопределяет неразрывная, логически необходимая цепь причин и следствий.

Вот простая причина, по которой то, что неизбежно происходит, происходит неизбежно. Мы понимаем, что следствия обязательно вытекают из их причин. Если бы событие-причина, то есть выстрел Юэ дротиком, было иным, то и событие-следствие, в целом, также было бы другим. Однако он не мог поступить иначе, потому что его выстрел был следствием причины в прошлом, приведшей к этому моменту, который требует лишь одного действия, а именно выстрела.

Каузальные детерминисты также должны быть фаталистами под страхом самообмана. Будущее вполне может быть еще пустым, но оно заполнится любой единственной линией конкретных событий, которые на самом деле, всегда неизбежно следуют друг за другом в единой цепи причин и следствий.

О балансе вероятностей

Нам хотелось бы верить, что открытость будущего подтверждает нашу веру в свободу воли. Однако Тейлор подозревает обратное. Наша вера в свободную волю созвучна вере в открытость будущего. Но созвучие еще ничего не доказывает. Это как музыка семуты для наших ушей. «Метафизика и логика действительно слабы перед лицом мнения, питаемого непобедимой гордыней, и большинство людей скорее, потеряют свою душу, чем лишатся того достоинства, которое, как они воображают, покоится на их свободе воли», – пишет Тейлор («Метафизика»). Я бы добавил, что они теряют свою душу или рациональность.

Описание Лапласом абсолютного предсказательного знания согласуется с описанием предвидения для Пола и Лето II. Предвидение кажется мощной сонастройкой с настоящим моментом времени, которая приносит с собой сверхосознание возможностей для будущего потенциала в настоящий момент.

У оракулов Атрейдес отсутствуют аналогии не только с Богом, но и с демоном Лапласа. В отличие от демона Лапласа, Пол и Лето II предвидят множество возможных вариантов будущего, а не одно-единственное. Также, по-видимому, в отличие от Бога и демона Лапласа, Пол и Лето II не могут достоверно различить все возможные варианты будущего, которые они предвидят, и понять какой вариант является единственным возможным будущим и действительно произойдет. Пол и Лето II, вероятно, не настолько скованы своим мощным предвидением, поскольку они предвидят недостаточно, чтобы сделать свой дар западней для себя самих. Существуют промежутки будущего времени, которые они, очевидно, не видят или не могут видеть. Быть может во время этих коротких «пробелов» в предвидении, они и обретают свободную волю?

Возможно, у них есть свобода воли в таких кратких «безднах»?

Нет, извините, я думаю, скорее всего нет. Фейд-Раута и Пол сталкиваются в поединке в Большом Зале, скрестив ножи. Видение Пола затуманено цепью событий во временных ветрах в этот грандиозный момент его истории. Фейд ему более чем ровня. Пол либо сам убьет, либо будет убит. Однако, прежде чем выйти на ринг, он уже видел, что ждет его в будущем; он видел все возможности, ведущие к джихаду. Если Пол умрет здесь, «они скажут, что я пожертвовал собой, чтобы мой дух мог вести их». Если Пол выживет, «они скажут, что ничто не может противостоять Муад'Дибу» («Дюна»).

«Это кульминация, – подумал Пол. – Отсюда откроется будущее, облака расступятся, и наступит своего рода слава». В метафоре бездны, хотя Пол находится в долине, он видел равнину до того, как она временно исчезла из виду. Он видел надвигающийся потоп. Даже если бы Пол добровольно бросился на нож Фейда, это был бы свободный выбор лишь на словах. Свобода воли основывается на том, чтобы действовать так, хотя вы могли бы действовать иначе. Поступая иначе, вы ожидаете, что достигнете чего-то другое. Самоубийство Пола было бы прискорбно тщетным и ничего не изменившим. Умеренная свобода.

В поисках выхода

Я думаю, что то, что Фрэнк Герберт пытается сделать в саге «Дюна» – это создать для оракулов Атрейдес своего рода свободу, которой не будет угрожать даже их собственный дар предвидения. Они действительно избегают ловушки парадокса предвидения.

Пол и Лето II предвидят гораздо больше, чем кто-либо другой. Некоторые вещи, которые они предвидят (и это им абсолютно точно известно), неизбежны: джихад, затем Крализек, борьба с Тайфуном на краю Вселенной. Крализек и Борьба с Тайфуном, дают ключ к тому, насколько велика свобода предвидения во Вселенной Дюны. Пол и Лето II оба предвидят битву на краю Вселенной. Из каждой временной линии будущего в наборе возможных вариантов, которые они видят, в конце линии находится Крализек.

Пол и Лето II определяют вероятность каждой возможной хронологии будущего. Возможные будущие временные линии могут становиться все менее и менее вероятными и даже полностью исчезать из видения провидца, когда вероятность их возникновения достигает нуля. Пример такого исчезновения можно наблюдать в «Дюне», где Пол упускает из виду возможность каким-то образом объединиться с бароном Харконненом.

Возможные события будущего можно увидеть по некоторым из этих линий, но не по всем. Некоторые возможные события будущего, такие как Кразилек, можно увидеть на каждой временной линии. Присутствующий в каждом видении джихад и его продолжение – Борьба с Тайфуном, имеют вероятность равную единице. Некоторые события, если не все, неизбежны. Однако многие из возможностей, которые они видят благодаря своей провидческой силе на поверку оказываются всего лишь возможностями. Поскольку Пол и Лето II действуют и принимают решения так же, как и все остальные, они могут предвидеть, что их действия изменят баланс вероятностей в пределах набора будущих возможных временных рамок, которые они себе представляют.

«Почему» имеет отношение к намерению. Элизабет Энском, британский философ-аналитик, написала книгу именно на эту тему: когда вы выполняете намерение действовать, у вас есть специальная форма знания, которую Энском называет «практическим знанием». Она заимствует эту фразу из формулировки Фомы Аквинского о знании Богом Своего творения. Мир – это тоже Творение Бога, поэтому Он знает, на что он (мир) похож, потому что мир именно такой, каким Он его задумал.

Намеренное действие является одновременно творческим и определяющим именно таким образом. Быть автором события, подобно Богу, означает, что ваше знание о событии формируется потому, что вы являетесь его причиной, а не потому, что вы воспринимаете его последствия. Пол и Лето II, в своих видениях прозревают не только будущее, но и роковые последствия своих ежеминутных действий в настоящем, понимая при этом свою огромную ответственность. Будучи благородными Атрейдесами, Пол и Лето II не могут не осознавать: грядущие события произойдут именно так, как должны произойти независимо от намерений Пола и Лето II. Оракулы не авторы, а всего лишь пассивные регистраторы грядущих событий. Весьма незавидное положение!

Обнаружил:

СЭМ ГЕЙТС-СКОВАЙЛЛ

Политика Муад’Диба

Американские фримены

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ РЕЧЬ ПО СЛУЧАЮ

ГОДОВЩИНЫ СМЕРТИ ПОЛА МУАД'ДИБА

ДАТА: 10717 ПГ

Вскоре после своего вторжения в Ирак в 2003 году американские солдаты схватили вооруженного гражданина США в одежде солдата талибов. Объявленный средствами массовой информации «американским талибаном», он стал центром всеобщего внимания. На фотографии, сделанной после его поимки, «талибан» представлял собой жалкое зрелище: лежащий на носилках, голый и связанный, с кляпом во рту и с завязанными глазами.

История о том, как двадцатилетний парень из семьи американцев среднего класса в Северной Калифорнии, получивший домашнее образование, стал солдатом врага в афганской пустыне, поразила народное воображение. После обращения в ислам он отправился в Йемен, выучил арабский язык, вернулся домой, а затем снова уехал, чтобы посещать медресе (исламскую религиозную школу), прежде чем пройти подготовку в учебном лагере «Аль-Каиды» в Афганистане. Одни американцы отнеслись к этой истории с удивлением, другие с отвращением. Как этот молодой человек мог отклониться от ценностей, которые так дороги большинству американцев? На самом деле он не сделал ничего из того, что ему приписала пресса. Подобно Полу Муад'Дибу, который в конце «Мессии Дюны» ушел в пустыню слепым святым человеком, «американский Талибан» действовал в соответствии с ценностями, которых придерживается большинство американцев: уверенностью в себе, изобретательностью, духовностью и практичным ноу-хау.

Широко распространено мнение, что культура фрименов происходит от их религиидзенсунни, творческого сочетания дзен-буддизма и суннитских мусульманских верований. Однако, если копнуть чуть глубже, становится очевидно, что основные ценности фрименов (как и американского талибана) поразительно схожи с ценностями американцев.

Pulsuz fraqment bitdi.