Kitabı oxu: «Тени преследуют нас»
Jessica Freeburg
THE HOMECOMING: A Vivian Bennet Mystery
Copyright ©2024 by Jessica Freeburg
All rights reserved.
© Сухляева В., перевод на русский язык, 2025
© ООО «Издательство «Эксмо», 2025
Глава первая
Вивиан молча сидела на пассажирском сиденье чёрного «мерседеса», принадлежащего отцу. При иных обстоятельствах она была бы рада прокатиться на столь роскошном автомобиле, но сейчас отдала бы всё на свете, лишь бы вновь оказаться в старом, потрёпанном жизнью универсале мамы.
Она почти слышала грозное рычание, которое издавал двигатель при ускорении. «Откатала две сотни тысяч километров и всё ещё скачет, как лошадка!» – хвасталась мама: только она могла гордиться этой дряхлой коробкой с болтами, смазанными машинным маслом.
«Она разваливается изнутри», – частенько поддразнивала маму Вивиан. Похлопывая по рулю, та отвечала: «Ну да, не новая, но есть же ещё порох в пороховницах!»
– Когда мы купим «Кадиллак»? – спросила как-то Вивиан полушутя. Она прекрасно осознавала, что шикарная машина им не светит: мама с трудом сводила концы с концами. Тем не менее у Вивиан и Тейна, её младшего брата, всегда было всё необходимое, уж об этом мама могла позаботиться. Отнюдь не всё, о чём они мечтали, но этого было достаточно.
Вивиан подпрыгнула на сиденье: седан нырнул в большую выбоину, и толчок вернул её в настоящее. Сквозь джинсы ощущался холод тёмной кожи, вызывая дрожь.
– Этим дорогам нужен ремонт, – пробурчал отец. Вивиан не потрудилась ответить. Она не проронила ни слова за последние два часа, с тех пор как он встретил её в аэропорту, и не собиралась нарушать молчание и сейчас. С чего бы? До трагедии он почти за весь год ни разу не удосужился позвонить. За десять месяцев, одну неделю и два дня… впрочем, кто считает?
После развода родителей отношения Вивиан с отцом начали портиться. Его визиты стали нерегулярными: заедет раз в месяц, а на следующий пропадёт. Может, навестит на рождественских каникулах, а может, и вовсе не навестит.
Вначале Вивиан с Тейном умоляли о встрече с отцом. Однако он нарушал обещания чаще, чем сдерживал, что разбивало им обоим сердце. Со временем печаль переросла в злость, пока в конце концов они не осознали: единственное, в чём можно быть уверенным, когда дело касается отца, – это то, что с ним ни в чём уверенным быть нельзя.
Тейн продолжал питать надежду, что однажды волшебным образом вернётся тот папа, которого они знали до развода. Папа, который целовал их на ночь и укладывал спать. Папа, который водил их на баскетбольные матчи и носил на спине по дороге в парк. Папа, который научил Вивиан кататься на двухколёсном велосипеде. Учить Тейна пришлось уже маме: когда он дорос до велосипеда, того папы уже не было.
Вивиан же ни на что не надеялась. Её жизнь превратилась в клише о разведённых родителях, и она была рада держаться подальше от виновника её бед и огорчений. Но вот теперь она оказалась прикованной к пассажирскому сиденью его автомобиля.
– Самая долгая поездка в жизни! У тебя задница ещё не отсохла? – мысленно пробурчал Тейн сзади.
Вивиан не ответила, подавив улыбку. В окне проносились размытые силуэты деревьев. В тусклом лунном свете можно было различить ветви, окутанные красными, жёлтыми и оранжевыми листьями: они тянулись к небу, подобно евангелистам, возносящим хвалу некому невидимому всемогущему существу. Из-за серых облаков выглядывала луна, создавая на дороге кривые тени.
Вивиан никогда не доводилось видеть столько деревьев. Она привыкла к пейзажу скорее из небоскрёбов и бетона, нежели из угловатых скелетообразных ветвей, тянущихся к ней через тонированное окно.
Отец вел молча, пока они не въехали в очередную яму.
– Дурацкая дорога. – Он взглянул на Вивиан с натянутой улыбкой. На щеках у него образовались ямочки – такие же, как у неё. От уголков глаз тянулись тонкие морщинки. Вивиан не могла не заметить набухшие под ними тёмные круги. Отец выглядел таким утомлённым, что ей почти стало его жаль. Вероятно, навалившееся на него бремя опеки над шестнадцатилеткой тяготит его так же сильно, как её – необходимость жить с отцом. – Прости. Тут столько дурацких ям, что невозможно объехать их все!
– Да не проблема, – ответил Тейн. – От этих подпрыгиваний хотя бы булки не отсохнут! Вив, последний полёт тебя разбудил?
Хотя Вивиан была рада компании брата, она старалась не обращать на него внимания. Улыбнись она, и отец примет её радость на свой счёт. Она хотела избежать всякого недопонимания и ясно дать понять: сама мысль переехать к нему и его новой жене ей ненавистна.
Свернув с шоссе, седан нырнул в узкий проулок и начал петлять между рядами плакучих ив. Обвисшие ветви горбились так, будто были слишком подавлены, чтобы стоять прямо.
Вивиан вцепилась в подлокотник, впившись ногтями в коричневую кожу. Какая узкая дорога! Что будет, если им навстречу выедет другой автомобиль? Придется съезжать на траву, чтобы избежать аварии?
Вивиан окинула взглядом узкую обочину, зажатую дорогой и равномерно торчащими из земли стволами деревьев, и заключила, что машина там не поместится. Сердце бешено колотилось в груди, пока отец с ветерком мчался по асфальту. Вивиан мысленно умоляла его притормозить.
Попадись им встречка, произойдет лобовое столкновение или же они свернут и врежутся в дерево? Насколько сильно пострадает роскошный автомобиль отца? Вивиан уже знает, как столкновение металла с металлом способно сминать и разрушать.
Всё тело одеревенело. Крепко зажмурившись, словно веки способны скрыть и воспоминания, Вивиан отчаянно пыталась вновь похоронить глубоко внутри образы пережитого ужаса – слишком жуткие, чтобы кануть в Лету, но столь свежие, что просачивались в мысли.
Если бы она только не забыла домашнее задание по алгебре на столе! Положи она его накануне вечером в рюкзак, им не пришлось бы возвращаться за ним по южной автостраде, и к тому времени, как тот дядька выехал на дорогу, они были бы в школе – целые и невредимые. За один душераздирающий миг Вивиан навсегда погрязла в самобичевании.
Она старалась не винить себя в случившемся. Все говорили, что они просто-напросто оказались не в том месте не в то время и виноват лишь пьянчуга, выехавший на встречную полосу скоростной автомагистрали. Разумеется, всем пережившим трагедии так говорят, даже если они в самом деле виноваты. Никто ведь не скажет: «Эй, малая, как лихо ты сделала себя сиротой!»
Вивиан до сих пор не понимала: как можно так напиться вечером понедельника, чтобы не протрезветь даже к семи сорока восьми утра следующего дня?
К семи сорока восьми.
Тейн объявил время всего за несколько секунд до столкновения. Он был расстроен, что из-за рассеянности Вивиан ему поставят опоздание. Всего долю секунды спустя опоздание перестало иметь значение. Больше ничего не имело значения.
Вивиан бессознательно провела рукой по лбу, пальцы прошлись по плотной коже со швами над глазом.
– Ты не виновата, – сказал Тейн.
Повернувшись, она взглянула на круглое личико брата: он ободряюще улыбнулся, отчего на щеках образовались ямочки. Глаза блеснули, когда в темноте заднего сиденья от них отразился лунный свет. На переносице вздёрнутого носа красовалась россыпь светлых веснушек. Шапка кудрей касалась верхушек бровей. Его детское личико скрывало его истинный возраст – четырнадцать лет. Разглядывая брата, Вивиан вытерла выступившую слезу.
Казалось, Тейн частенько читал её мысли. Как у него получалось? Впрочем, многие из них на это способны.
– Я всё ещё рядом. – Его голос всплыл в сознании Вивиан, подобно белому облачку одуванчика, подхваченного ветром.
– Это совсем другое, – ответила она без слов.
– Что такое, Вивиан? – спросил отец, прерывая её размышления. Он взглянул на неё, прищурившись, пока она печально смотрела на пустое заднее сиденье.
– Ничего, – пробормотала она, злясь, что ей пришлось нарушить свой обет молчания, затем отвернулась к окну в надежде, что новых вопросов не последует. Как это объяснить? «О, не обращай внимания, папочка. Я просто разговариваю с твоим мёртвым сыном. Разве мама не упоминала, что я умею общаться с призраками?»
– Так и скажи! Он подумает, что тебе тараканы всю крышу уделали! – Тейн на заднем сиденье рассмеялся.
– Ты прямо как мама. Она именно так и сказала бы. – Вивиан невольно улыбнулась при воспоминании о склонности мамы использовать аналогии, которые большинству женщин и в голову не пришли бы. Она называла этот тип острот притчами, но Вивиан сомневалась, что грубые шутейки мамы упомянуты в каком-либо тексте Библии.
Она спохватилась и стиснула зубы, отмахиваясь от приятных воспоминаний прежде, чем отец успел бы заметить лёгкую улыбку, отразившуюся в тёмном окне, в которое она смотрела. Вивиан сосредоточилась на печальных деревьях, размытым пятном проносившихся мимо, пока отец мчался по ухабистому асфальту.
Он сбавил скорость, и в боковом зеркале отразились обступающие узкий бульвар ряды ив.
Вивиан окинула взглядом двор, который по размеру превосходил футбольное поле у неё в школе. С запозданием она осознала, что длинная узкая дорога, по которой они ехали, на самом деле была подъездной дорожкой к её новому дому.
Она заканчивалась круглой площадкой у подножия каскада ступеней, ниспускающегося от громадного кирпичного строения, окружённого по периметру крыльцом. Взгляд Вивиан остановился на двустворчатых бордовых дверях, расположенных по центру лестницы. В тусклом свете фонаря вход в дом походил на разинутую пасть монстра.
Пока отец парковался у подножия лестницы, Вивиан невольно отпрянула от окна и нависающей над ней трёхэтажной громадины. Арочные окна блестели в лунном свете, отражая искривлённые, почти голые деревья, растущие по бокам здания.
– Дом, милый дом, – проговорил отец с напускной весёлостью. Вивиан взглянула на толстые белые колонны, обрамляющие крыльцо. На веранду, медленно кружась, падали осенние листья.
«Какой позёр», – подумала она, рассчитывая на поддержку брата. Однако ответа не последовало, и, оглянувшись, она увидела то же, что видел отец, – пустое сиденье. «Похоже, теперь я сама по себе», – пронеслась в голове печальная мысль.
Не успела Вивиан возразить, как отец открыл пассажирскую дверь. Окинув дочь усталым взглядом, он с улыбкой протянул руку и спросил:
– Позволь?
– Нет, спасибо.
Вивиан посмотрела ему за спину: половина дверной пасти распахнулась. По ступенькам резво сошла миловидная миниатюрная женщина; короткое каре подпрыгивало при каждом шаге.
– Привет, Вивиан! Я Ребекка, – тепло улыбнулась она. Её голос мягко плыл по ветру, от которого качались ветви деревьев, засыпая подъездную дорожку дождём сухих листьев. Обхватив себя за голые предплечья, Ребекка поёжилась, окинула взглядом лужайку с опавшей листвой и воскликнула:
– Холодно-то как! Ну-ка давай отведём тебя в дом.
И, прежде чем Вивиан успела ответить, женщина взяла её за руку.
– Джеймс, займись вещами. Нас ждёт горячий шоколад.
По-прежнему крепко сжимая руку падчерицы, Ребекка приобняла её за плечи.
Вивиан пока не определилась, нравится ли ей такое приветствие от женщины, предположительно приходившейся ей мачехой; тем не менее было приятно спрятаться от холода. Это придавало ощущение тепла и уюта. Ощущение материнской заботы.
Вивиан позволила себе податься навстречу объятиям мачехи. Закрыв глаза, она представила, будто её обнимает собственная мать. Когда она открыла глаза и обнаружила, что её ведут через крыльцо к открытой двери, сердце сковали тиски слишком хорошо знакомой боли. Едва она переступила порог, дом поглотил её – грубо вырвав из привычного мира, её зашвырнули в странную жизнь, к которой она не желала иметь никакого отношения.
Вивиан поняла, что задержала дыхание, только когда оно с шумом вырвалось изо рта, пока она разглядывала холл своего нового дома. Воздух казался спёртым. На первый взгляд запахи были приятными, однако где-то за ароматом горящей древесины и свежеиспечённого печенья скрывалось что-то ещё. Металлические и до боли знакомые нотки, от которых у Вивиан ноги окаменели. Голова упала, волосы рассыпались по лицу, а ступни приросли к полу.
Помутнение в голове сменилось иллюзией, будто резные перила из красного дерева парадной лестницы идут волной – словно дом дышит. У Вивиан подкосились ноги, и она вцепилась в руку мачехи. Миниатюрная женщина её попридержала и почти перенесла по мраморному полу вестибюля в тускло освещенную комнату.
Едва Ребекка опустила обмякшую Вивиан на диван, всё погрузилось во тьму. На мгновение её парализовало. Разум кричал телу двигаться, но оно не слушалось. Тошнотворный металлический запах затмевал все остальные ощущения. Неподалеку потрескивал огонь, который, казалось, совсем не согревал. Вивиан не чувствовала ничего, кроме глубокого, неземного холода и этого запаха. Вскоре её окутала бесконечная тьма, стремительно поглощая свет вокруг.
Глава вторая
Вивиан накрыла чернота.
– Что случилось? – донёсся до неё сквозь вату голос отца.
Задаваясь тем же вопросом, она попыталась открыть глаза, однако веки будто свинцом налились и не желали подниматься.
– Думаю, на неё слишком много всего навалилось. Она просто переутомилась. Подай вон ту подушку, пожалуйста.
«Верно, – подумала Вивиан. – Я потеряла сознание, просто потому что устала! – Но что насчёт жуткого запаха? Он казался знакомым, однако она не могла вспомнить откуда. – И почему в доме холоднее, чем на улице?»
Чьи-то руки приподняли голову Вивиан, под основание шеи скользнула подушка. С лица убрали пряди волос.
Наконец ей удалось приоткрыть глаза, которые тут же закрылись, ослеплённые тусклым светом от камина.
– Видишь, она приходит в себя. Вивиан, милая, ты как?
Медленно, но верно глаза открылись вновь. Рядом с ней с искренне обеспокоенным видом сидела на коленях мачеха.
Странный запах пропал. Пропал и холод, от которого всего несколько мгновений назад у Вивиан кровь стыла в жилах, сменившись теплом, вполне естественным для жилого помещения. Должно быть, дело в стрессе из-за переезда и бессонницы последних дней. Вивиан заключила, что под впечатлением от усталости и горя разум сыграл с ней злую шутку.
– Простите, – пробормотала она. – Не знаю, что произошло. Голова резко закружилась.
Она села, и комната вновь начала вращаться. Алые занавески слились со стенами, обитыми панелями из красного дерева; пламя в беломраморном камине задрожало. Вивиан откинула голову на подушки.
Она терпеть не могла беспомощности. Хотелось сесть, упрямо дойти до своей спальни, где бы та ни находилась, закрыться и не выходить до завтра или даже послезавтра. Пожалуй, она продержится в добровольном заточении по крайней мере пару дней благодаря пакетику арахиса, который выдали ей в самолёте и который она припрятала в кармане. Вот только мышцы отказывались повиноваться.
– Не извиняйся. Ты через многое прошла. – Руки отца продолжали нежно гладить её по волосам. – Ребекка, давай подложим ей под спину ещё одну подушку, чтобы она могла ещё немного приподняться. Вивиан, просто глубоко дыши и попытайся расслабиться.
Она взглянула на него снизу вверх, желая закричать: «Поздно изображать из себя хорошего папочку»! Вместо этого она услышала, как изо рта вырвалось простое:
– Ладно.
Мачеха добавила ещё одну подушку, тем временем Вивиан закрыла глаза и сделала несколько глубоких расслабляющих вдохов, какие делала мама, занимаясь йогой в гостиной. Всего две недели как Вивиан не жила в их тесной двухкомнатной квартирке, а казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как она собрала вещи и перебралась к подруге матери, пока отец подготавливал её переезд сюда.
Переезд в глушь. Где единственным звуком являлся шелест первых осенних листьев, подхваченных прохладным октябрьским ветерком. Никакой транспорт не гудел, не сигналил. Не было слышно криков. Даже совы не ухали.
В глушь, где красивая молодая мачеха пыталась окутать её лаской, а отец притворялся, будто ему есть до неё дело, после того как столько лет плевать на неё хотел.
Глубоко вдохнув ещё несколько раз, она открыла глаза.
– Принести тебе что-нибудь попить, Вивиан? Я приготовила горячий шоколад. Или могу принести воды. – В голосе Ребекки слышалось неподдельное беспокойство.
Она улыбалась мягко, не фальшиво и не чересчур широко. На лице не было макияжа, если не считать прозрачного блеска, переливающегося на естественно розовых губах, и слоя туши, затемняющего длинные ресницы. Безупречно уложенные волосы, опускающиеся чуть ниже подбородка, открывали тонкую изящную шею. Вполне понятно, почему отец на ней женился. Она обладала естественной красотой, которой завидовали большинство женщин и от которой мужчины теряли голову.
– Нет, спасибо, – пробормотала Вивиан. – Мне бы просто лечь спать.
– Мы приготовили для тебя комнату наверху. – Ребекка помогла ей подняться одной рукой, при этом придерживая другой.
– Всё в порядке. – Вивиан нервно перебросила длинные волосы через плечо, накручивая концы на пальцы. – Спасибо.
Она оставалась вежливой, но избегала зрительного контакта. Боялась, что взгляни она кому-нибудь в глаза, разрыдается и упадет обратно на мягкие подушки дивана, причитая о том, как она несчастна. Вивиан последовала за мачехой в вестибюль, сосредоточившись на золотистых и кремовых оттенках, беспорядочно переливающихся на мраморном полу под словно одеревеневшими ногами.
Вивиан и Ребекка поднялись по лестнице. Отец следовал за ними, неся большой розовый чемодан, некогда принадлежавший маме Вивиан, и чёрную спортивную сумку, собственность Тейна. В этих двух сумках находилось всё, что ей удалось спасти из развалин прошлой жизни. Она проглотила застрявший в горле комок, сдерживая поднимающуюся по пищеводу желчь и чувствуя себя заключённой, которую ведут в камеру.
– Я подумала, что эта комната тебе понравится. – Ребекка указала на открытую дверь слева от верхней ступеньки. – Я принесла с чердака пару занятных вещиц, но ты можешь переделать всё, что пожелаешь. Теперь эта комната твоя.
Широкая лестница заканчивалась просторной площадкой, видимой из вестибюля. Под потолком висела вычурная люстра, бледный свет отражался от завитков золота и бусин хрусталя. Разум Вивиан продирался сквозь волны усталости, едва замечая что-либо, кроме скрипа полированного дерева под ногами.
Каждый шаг приближал её к комнате. Она с нетерпением ждала, когда сможет отгородиться ото всех дверью, уткнуться лицом в незнакомую подушку и зарыдать до боли в груди. Она просто хотела остаться одна. Но с каждым шагом волосы на загривке вставали дыбом, а на руках появлялись мурашки. Воздух был свежим, словно неподалёку находилось открытое окно.
«Наверное, спальню проветривают», – рассудила она.
Лёгкий порыв откинул прядки волос с лица, как будто мимо промчалось невидимое существо. Вивиан поёжилась.
– Не ходи туда! – воскликнул Тейн.
Вивиан пришлось схватиться за перила, чтобы не упасть: от внезапно раздавшегося голоса брата она чуть не подпрыгнула.
– Почему? – спросила она мысленно.
– Там теневой призрак. Он злой. По другую сторону лестницы есть пустая комната, она ближе к спальне отца в конце коридора. Скажи им, что хочешь жить там. – Тейн стоял наверху лестницы, нервно поглядывая на дверь, указанную Ребеккой.
Вивиан замерла, не дойдя две ступеньки до площадки, отчего отец резко остановился, чтобы не врезаться ей в спину. Ребекка продолжала путь к комнате.
– Я всегда считала, что розовая комната идеально подойдёт для девочки.
– Держись подальше от двери, Вивиан. Эта тень злая. Нельзя показывать, что ты её видишь! – Тейн исчез прежде, чем тёмный дух увидел, как он разговаривает с Вивиан.
– Где ваша спальня? – Вивиан повернулась к отцу, делая вид, будто не знает.
– В конце коридора, – ответил он, указывая в сторону от открытого проёма, у которого уже стояла Ребекка. Та включила свет. Позади неё показались бледно-розовые обои с крошечными белыми и малиновыми цветочками.
Поперёк тускло освещённой комнаты метнулась тень, подобно гигантскому чёрному псу, спешащему проверить незнакомого гостя, и остановилась всего в шаге от Ребекки. Она была по меньшей мере на голову выше её, даже несмотря на то, что стояла, неуклюже сгорбившись, частично скрытая от взгляда Вивиан стеной. Её голова резко склонилась набок, и она зашипела.
Подавив желание крикнуть Ребекке, чтобы она убегала, Вивиан глубоко вздохнула и спокойно сказала:
– Если не возражаете, я лучше займу комнату поближе к вашей.
Ребекка с Джеймсом переглянулись. Вивиан затаила дыхание, когда призрачная тень протянула костлявый палец к лицу Ребекки и погладила по щеке; её фигура всё ещё была частично скрыта стеной, отделявшей комнату от коридора. Ребекка перевела взгляд на Вивиан, не подозревая о прикосновении.
Большинство людей не догадываются о присутствии духов: не слышат их, не чувствуют и не видят, в отличие от Вивиан. Иногда ей хотелось быть одной из них. Жизнь была бы куда проще.
– Разумеется, не возражаем. – Ребекка выключила свет и отступила от дверного проёма. Дух отпрянул обратно в полумрак комнаты. Когда дверь захлопнулась, барабанные перепонки Вивиан пронзил неземной крик.
– Мы просто думали, что тебе захочется побольше уединения. Но рядом с нашей спальней есть другая свободная комната. – Ребекка улыбнулась Джеймсу, проходя мимо лестницы, на которой застыла Вивиан. Та закрыла глаза, будто, перестав видеть, она также перестанет слышать пронзительный визг.
– Вивиан, всё в порядке? Ты же не упадешь опять в обморок, нет? – Ребекка приостановилась.
– Нет, всё хорошо. Я просто устала.
– Ну, сейчас отведём тебя в комнату, и ты сможешь наконец отдохнуть. Наверняка у тебя выдался ужасно долгий день.
Вивиан сосредоточила взгляд на Ребекке, затем наконец преодолела последние ступени и оказалась в коридоре. Потребовалась вся выдержка, чтобы не оглянуться на ту комнату.
Вивиан послышалось, будто где-то за скрипом половиц слышится дыхание. Казалось, стены вокруг живые: они пульсировали, как грудь астматика, жадно хватающего ртом воздух. Волосы на загривке вновь встали дыбом, когда до неё донёсся слабый звук царапающих розовые обои когтей: будто запертая внутри тень пыталась вырваться наружу.
Тейн был прав: этот дух злой. Вивиан определенно не будет к нему приближаться. Пока. Она достаточно повидала, чтобы понять: печаль делает человека уязвимым. И, возможно, если дух узнает, что она может видеть за пределами живого мира, ей будет грозить опасность.
Ребекка щебетала что-то о постельном белье и рисунках на обоях. Упомянула о большом комоде, который нужно перенести. Вивиан попыталась сосредоточиться на болтовне мачехи, время от времени кивая и молясь, чтобы никто не услышал, как у неё колотится сердце.
Едва она вошла в спальню в дальнем углу коридора, ужас, преследовавший её всё это время, рассеялся. Расслабились напряжённые мышцы, исчезли покалывающие шею мурашки.
Отец положил сумки на кушетку в эркере с окном. Вивиан закрыла глаза и прислушалась. Ветерок шевелил листья на дереве прямо за стеклом. Тишина и покой. Ни визга. Ни царапанья. Ни теней.
Тем не менее то, что обитало всего в нескольких метрах по коридору от того места, где ей предстояло спать, сильно её растревожило, и она вновь принялась нервно накручивать волосы на пальцы.
– Не думаю, что дух может покинуть свою комнату, – успокоил её Тейн, напугав внезапным вмешательством в её мысли. – Эй, ты взяла мою сумку! – Он улыбался. – Мистера Мишку ты тоже забрала?
– Конечно! И твою кепку «Янкиз». – Вивиан плюхнулась на кровать, накрытую пуховым одеялом, слишком измученная, чтобы стоять.
– Спасибо, папа, Ребекка, – тихо сказала она, надеясь, что небольшая любезность ускорит их уход.
– Не за что, милая, – улыбнулась мачеха.
Вивиан была не в восторге от такого обращения, но сочла, что Ребекка могла назвать её и похуже.
– Принести тебе чего-нибудь? На кухне есть свежее печенье. Забирайся в кровать, а я принесу его тебе на подносе.
Вивиан от всей души хотелось возненавидеть мачеху, однако, похоже, для этого придётся приложить больше усилий, чем она изначально полагала.
– Печенье! Ням-ням! И пока она такая добренькая, попроси её сварганить нам парочку молочных коктейлей! – Тейн растянулся рядом с Вивиан на кровати, закинув руки за голову. Джеймс, казалось, всматривался в то место, где он лежал.
– Нет, спасибо. – Вивиан покосилась на отца: и чего он уставился именно туда? Его взгляд перепрыгнул на неё.
– Мы будем прямо в конце коридора. – Сбитый с толку, он вновь взглянул на то место, где лежал Тейн; между бровями пролегла глубокая складка. – Если тебе что-то понадобится, не стесняйся, обращайся. – Он посмотрел на Вивиан и шагнул к ней.
Она отползала всё ближе к изголовью кровати, в то время как он к ней приближался. «Прошу, только никаких объятий, поцелуев и прочих телячьих нежностей», – мысленно взмолилась Вивиан, когда он наклонился к ней.
Увидев её реакцию, отец выпрямился и убрал прядь волос со лба.
– Спокойной ночи, – только и сказал он, после чего развернулся к выходу.
И только тогда Вивиан заметила маленький чёрный комочек на спине отца, похожий на тощего чёрного кота, вцепившегося когтями ему в плечо. От этого клубка, подобно воздуху из проколотого шарика, вылетели едва различимые три слова:
– Она тебя ненавидит.
Обычно тёмные нашёптывали своим хозяевам ложь, но этот говорил правду. От этого кровь стыла в жилах даже больше, чем при виде крошечного демона, сидящего на плече отца. Он усиливал не только чувство вины отца, но также и тьму, что окутывала сердце самой Вивиан.
– Спокойной ночи, Вивиан. – Ребекка без колебаний крепко обняла падчерицу. Вивиан с удивлением обнаружила, что обнимает мачеху в ответ. Та поцеловала её в лоб. – Завтрашний день будет лучше.
Дверь мягко захлопнулась за ней.
Вивиан хотелось верить в слова мачехи, но чем завтрашний день может быть лучше сегодняшнего? Мать по-прежнему будет мертва. Отец будет козлом, которому плевать на собственных детей, а брат останется духом, который то появляется, то исчезает. Ничего не будет лучше. День будет таким же отстойным, как и сегодня.
Тейн похлопал по подушке рядом с собой.
– Постарайся на этом не зацикливаться. – На его лице появилась та самая широкая улыбка с ямочками на щеках, которая не покидала его губы бо́льшую часть его короткой жизни. – У нас будет пижамная вечеринка, прямо как в старые добрые времена! Только теперь не получится пукнуть под одеялом и натянуть его тебе на голову.
Вивиан позволила себе тихо посмеяться при воспоминании – ощущения были приятные. Она стянула с себя джинсы, надела серые спортивные штаны, которые достала из сумки Тейна, сняла толстовку через голову и осталась в футболке, затем направилась к кровати.
У окна она остановилась и всмотрелась во тьму позади своего нового дома. От стекла исходил осенний холодок. Между размытыми переплетениями ветвей и теней показалось какое-то движение. Приблизившись к окну, Вивиан пристальнее вгляделась в густые заросли дубов и сосен, простиравшиеся до самого горизонта, покрытого ночной пеленой. «Наверное, просто кролик или енот рыскают в поисках еды», – рассудила она.
Порыв ветра всколыхнул ветки дерева у стены, и они застучали по окну, подобно пальцам, тихонько барабанящим в такт мелодии. Среди чертополоха и коры закружились листья. Вивиан последний раз вгляделась во тьму. Удостоверившись, что там лишь резкие порывы осеннего ветерка и ночные зверьки, она подошла к прикроватной тумбочке и включила лампу. Прежде чем забраться под теплое одеяло, выключила верхний свет.
– Что это было за существо в другой комнате? – спросила она Тейна, слишком уставшая, чтобы об этом думать, но слишком встревоженная его присутствием в доме, чтобы расслабиться.
– Не знаю точно. Я проверил дом заранее и увидел его, когда заглянул в ту комнату. Он погнался за мной, крича и пытаясь схватить, но остановился в дверном проёме, размахивая лапами. Должно быть, он как-то связан с комнатой.
– Наверное, в ней произошло нечто ужасное.
– Просто держись от неё подальше, – твёрдо сказал Тейн.
Обеспокоенная мыслью о столь злом духе, запертом в спальне неподалёку, Вивиан тем не менее знала то, чего не знали почти все остальные: поблизости всегда есть какие-то духи. Она начала называть тёмных тенями ещё в детстве. И хотя Вивиан предпочла бы видеть духов тех, кто невинно присматривает за своими близкими, тёмные обычно пугали её не больше, чем те, кого она называла хранителями.
Тени, казалось, преследовали только того человека, к которому были привязаны. Но Вивиан также заметила, что их привлекает слабость. Скорбь делала её уязвимой. Поэтому ей лучше держаться подальше от той комнаты, по крайней мере первое время.
Что касается тени на спине отца, то он сам в этом виноват. В глубине души она понимала, что её гнев будет подпитывать и укреплять власть, которую сущность имеет над его душой. Однако её собственная душа была в таком раздрае, что она и думать не могла о том, насколько сама наделяет силой демона, что гложет отца.
Вивиан опустила голову на мягкую пуховую подушку; на плечо в защитном жесте легла рука брата: он осматривал тускло освещённую комнату. Возможно, у неё разыгралось воображение, но для неё он был человеком из плоти и крови. Он выглядел и ощущался таким же настоящим, как кто-либо живой. Так легко представить, что он вовсе не мёртв. Тишина комнаты и спокойствие от присутствия брата помогли Вивиан погрузиться в глубокий сон без сновидений.
* * *
Под подошвой ботинка хрустнула веточка. Нужно соблюдать тишину, иначе его заметят. Живущие в доме могли выглянуть в окно и увидеть, как он прячется за стволом дуба и наблюдает за тем, как девочка прижимается лицом к стеклу. Почему она в этой комнате? Ей полагалось остановиться в другой! Ей предназначалась розовая комната.
Когда девочка выключила свет, он постоял в своём укрытии ещё некоторое время. Наблюдая. Ожидая. Дыша вместе с ветром.
Глава третья
Сквозь белый тюль на окне лился солнечный свет. Щель между половинками ткани создавала луч прожектора, направленный прямо в лицо Вивиан. Щурясь, она заслонила глаза руками. Затем осмелилась взглянуть на комнату сквозь растопыренные пальцы: в луче мерцали пылинки.
«Забавно, как нечто, по сути являющееся грязью, может быть таким красивым», – подумала она, пока глаза привыкали к яркому свету.
Когда она села, кровать протестующе заскрипела. И только тут Вивиан вспомнила, где находится.
В последнее время она каждое утро просыпалась с надеждой вновь оказаться в их с Тейном тесной спаленке, где прямо рядом с кроватью лежат его вонючие ботинки, с запаха которых начинался каждый новый день. Она лежала в кровати с закрытыми глазами, не шевелясь и силясь услышать, как он переворачивается на верхней полке двухъярусной кровати. Однако в комнате висела глухая тишина.
Возможно, когда-нибудь она забудет, как он копошится наверху по утрам – скрип пружин, его ворчание на будильник, посмевший прервать его сновидение. Казалось, ему всегда снились хорошие сны: то он забивает победный гол, то целуется с самой красивой девочкой в школе. Как будто Бог знал, что его жизнь будет недолгой, поэтому наполнял скудные ночи только самыми лучшими сюжетами.
И сколько бы Вивиан ни говорила ему, что не обязательно рассказывать ей всё до малейшей детали его подсознательных фантазий, он всё равно рассказывал. Теперь она променяла бы свой самый лучший сон на возможность послушать о его лучшем сне.
Интересно, забудет ли она когда-нибудь и голос собственной матери? Уже прошло столько времени с тех пор, как Вивиан его слышала, что она не могла точно представить ни его интонацию, ни высоту. Впрочем, она обязательно узнала бы его, если бы услышала вновь. Однако, в отличие от Тейна, мама, казалось, была довольна в том месте, куда отправляются умиротворённые души, готовые отойти в мир иной. Однажды голос мамы затеряется в вихре новых воспоминаний. От этой мысли у Вивиан разрывалось сердце.
Каждое утро в одиночестве встречало её новой болью – ни слабее, ни сильнее боли предыдущего утра. Девушку ждал ещё один день без семьи. Осознание этого было столь же мучительным, как её утрата.
Вивиан уронила голову обратно на подушку и уставилась в потолок. В уголках глаз выступили слёзы, скатились по щекам и собрались в лужицу в ушах.
«Хочу домой», – подумала она, потирая шрам, который начал пульсировать; за ним начинала зарождаться головная боль.
Вивиан заставила себя сесть. Её окружали серовато-бежевые стены, покрытые бархатными жаккардовыми обоями в цветочек.
– Моя новая спальня цвета поганки, – заметила она вслух. – Миленько.
Прошлой ночью она была слишком измучена, чтобы обратить внимание на дизайн комнаты. Теперь же она решила спросить Ребекку, можно ли развесить на стенах несколько постеров. В своём нынешнем состоянии помещение больше походило на гостиничный номер, чем на комнату шестнадцатилетней девушки.
Натянув джинсы, которые носила вчера, Вивиан взяла свежую рубашку и бейсболку «Янкиз», принадлежавшую некогда брату. Она глубоко вдохнула через нос – исходивший от кепки мальчишеский запах успокаивал её. Скоро и он исчезнет. Вивиан вытерла слезинку, скатившуюся по щеке.
– Перестань распускать нюни, – отругала она себя, обеими руками поправляя козырёк кепки и мельком глядя на своё отражение в большом зеркале, стоящем возле окна.
Внимание сместилось на интерьер. Бо́льшую часть пространства в задней части комнаты закрывал золотисто-оранжевый балдахин с красными вкраплениями. Сочетание разноцветных листьев поверх ярко-зелёной травы напомнило Вивиан коробку цветных мелков, которую Тейн оставил в машине одним жарким летним днём, когда они были маленькими. Цветные кляксы выглядели настолько впечатляюще, что даже мама отметила их красоту, соскребая восковые пятна с обивки сиденья.
– Как бы мне хотелось, чтобы ты это увидел, Тейн, – сказала она в надежде, что он выйдет из угла комнаты и объявит о своём присутствии.
Но это так не работает. Духи не приходят по вызову. Они приходят, когда им заблагорассудится, без всякого предупреждения.
То же самое и с тёмными. Вивиан никогда не встречала никого, над кем тень нависала постоянно. Они то есть, то их нет. Кажется, будто они чувствуют отчаяние и, скорее всего, подпитываются безнадёгой и печалью. Она не вполне их понимала, но на протяжении многих лет пыталась осмыслить увиденное.
От размышлений её отвлек стук.
– Вивиан? – Скрипнула дверь, и в образовавшуюся щель просунулась голова Ребекки. – Прости за беспокойство, милая… – «Пф-ф, хватит уже любезничать!» – но я подумала, что ты, возможно, проголодалась. Я испекла блинчики с шоколадной крошкой. Твой папа сказал, твои любимые.
«Ага, были, лет так в десять».
Вивиан прикусила губу изнутри, напомнив себе, что Ребекка по крайней мере пытается быть любезной и радушной. А отец где был? Впрочем, какая разница? Пусть лучше вовсе к ней не подходит.
– Хорошо. Спасибо, – ответила Вивиан с меньшим энтузиазмом, чем намеревалась.
– Если ты готова, можем спуститься на кухню вместе, – радостно предложила Ребекка, пытаясь сделать вид, что вялый ответ Вивиан её вовсе не задел.
– Действительно, лучше пойти вместе, – ответила Вивиан, стараясь звучать дружелюбнее. – А то ещё заблужусь.
– Пожалуй, после завтрака мне стоит устроить тебе экскурсию по этому старому особняку, – предложила Ребекка, ведя Вивиан по коридору. – Он почти как лабиринт.
Утром дом казался гораздо менее зловещим. Может статься, Вивиан даже привиделся тот злой дух. Возможно, сочетание горя, истощения и волнения по поводу переезда каким-то образом вызвало галлюцинации.
Коридор заканчивался площадкой, от которой спускалась парадная лестница. Через огромные окна двухэтажного вестибюля лился солнечный свет, окутывая всё пространство теплым сиянием. Какая восхитительно умиротворяющая красота!
Всего в нескольких шагах от Вивиан находилась розовая спальня, где царила тишина. Дверь по-прежнему была закрыта, и никаких неземных криков. Никаких невидимых звериных когтей, царапающих стены.
Когда они приблизились к лестничной площадке и к двери в спальню, Вивиан в лицо ударил тот же неестественный холод, который она почувствовала вчера. Нечто таилось за пределами её восприятия – нечто угрожающее и неземное, от чего всё внутри напрягалось. Она прижала палец к шраму над глазом, пытаясь прогнать пульсирующую боль за ним.
«Что такого могло здесь произойти, из-за чего в комнате поселился столь сильный дух?» – задавалась вопросом Вивиан, спускаясь по лестнице следом за Ребеккой. Когда она повернулась к комнате спиной, волосы на загривке встали дыбом, а по позвоночнику пробежала дрожь.
Вивиан окинула взглядом роскошный вестибюль внизу – мраморный пол, богато украшенная люстра: прямо картинка из журнала по дизайну интерьеров.
«Как в таком красивом месте может скрываться нечто столь омерзительное?»
Они прошли через вестибюль и двинулись по длинному коридору без окон, миновав несколько дверей по обе стороны. В углах, подобно чёрной паутине, вилась тьма. Когда они вошли в кухню, в животе Вивиан заурчало от аромата бекона и жареного масла.
У плиты стоял отец, на сковороде шкворчали яйца, тёплый свет падал на тарелку с оладьями. Длинный деревянный стол был аккуратно сервирован на три персоны, у каждой тарелки стояло два стакана – с молоком и апельсиновым соком – и чашка.
– Ты пьёшь кофе? – спросила Ребекка, поднимая белый графин без ручки.
– Да, спасибо, – солгала Вивиан.
Она не любила кофе, но если добавить в него побольше сливок и сахара, возможно, он станет сносным. Наблюдая за паром, поднимающимся над её свеженаполненной чашкой, Вивиан пожалела, что не догадалась захватить кружку, из которой всегда по утрам пила кофе мама: положив большой палец на побитую ручку, она неспешно потягивала горячий напиток, расспрашивая Вивиан и Тейна об их планах на день.
Яна, мамина лучшая подруга, собрала бо́льшую часть вещей в квартире, чтобы отдать их на благотворительность. Она пообещала подождать несколько месяцев на случай, если Вивиан захочет что-то забрать, однако девушка сказала не переживать об этом: она забрала всё самое важное. Забавно, что такая ерунда, как кофейная кружка, вдруг оказывается столь важной, когда вспоминаешь о людях, которых потерял. Нужно будет позвонить Яне и попросить прислать ей старую, выцветшую кружку.
Вивиан всегда раздражало, что мама не может позволить себе всякие красивые вещи, в то время как отец утопает в роскоши. Даже его новая жена походила на одну из тех идеальных куколок с керамическими головками, о которых грезила Вивиан в детстве и которые мама купить не могла. Фарфоровое личико с нарисованными губами и ресницами. Идеальные черты подчёркнуты румянцем на щеках.
Ребекка поставила в центр стола поднос с разнообразными ароматными добавками.
– Не могу не заправить свой кофе чем-нибудь сладеньким. – Улыбнувшись, она взяла бутылочку с надписью «Французская ваниль». – Не стесняйся, бери.
Вивиан налила себе в кружку щедрую порцию карамельного латте. Взяв миниатюрную ложечку, лежавшую рядом с блюдцем, вмешала сливочное облачко в чёрный кофе, образовав крошечную воронку в центре чашки.
Подошёл отец с двумя тарелками – с яичницей и оладьями. Ребекка присоединилась к нему с тарелкой бекона и, ставя её на стол, задела руку Джеймса, отчего тарелка с оладьями закачалась у него на ладони.
Вивиан с тенью веселья наблюдала, как она накренилась и соскользнула с руки. Одним быстрым движением Ребекка подхватила тарелку прежде, чем куча оладьев успела плюхнуться в бекон. Ей каким-то образом удалось протиснуться под рукой Джеймса, и теперь она оказалась зажатой между его телом и столом.
Ребекка рассмеялась:
– Поймала, представляете? А ведь могла случиться беда! – Она подмигнула Вивиан. – Хорошо, что при всей моей неуклюжести у меня кошачьи рефлексы! Прости, что ударила тебя, дорогой. – Склонив голову, она поцеловала Джеймса в щёку.
– Ничего страшного, всё обошлось. – Он покраснел, встретившись взглядом с Ребеккой.
Они распутались и уселись за стол. Ребекка – рядом с Вивиан, а отец – напротив них. Казалось, он держится от неё на расстоянии, чему Вивиан была только рада. На неё столько всего навалилось, и внезапный приступ заботы от многие годы безразличного отца только усугубил бы ситуацию. Но каким-то образом – хотя ей и не хотелось это признавать – было нечто утешительное в том ощущении счастья, которое витало между ним и Ребеккой.
«На её месте должна была быть мама», – с горечью подумала Вивиан. Однако она тут же осознала: это больше не имеет значения. Мамы больше нет. И эта симпатичная хрупкая женщина, которая упорно называла Вивиан милой, стала кем-то, кто способен взять на себя роль её матери. И как бы ей ни была ненавистна эта мысль, она хотела положить голову на плечо мачехи и разрыдаться в её тёплых объятиях.
Доедая вторую порцию оладьев и бекона, Вивиан осознала, что ничего не ела со вчерашнего утра. К тому времени, как она последним кусочком подтёрла оставшийся на тарелке сироп, пульсация над глазом почти прошла. Вивиан также осознала, что оладьи с шоколадной крошкой по-прежнему были её любимым блюдом на завтрак.
Отец принялся убирать со стола. Вивиан заметила отсутствие тени, висевшей над ним прошлым вечером. Возможно, приятный семейный завтрак временно отвлёк его от мыслей о том, что его единственный выживший ребёнок не желает иметь с ним ничего общего.
Ребекка встала за стулом Вивиан и положила руку ей на плечо.
– Ну что, готова к экскурсии?
– Вполне, – ответила она, улыбнувшись мачехе. – Я могу сперва убрать со стола.
– У меня всё под контролем, – возразил отец. – Вы, девочки, можете идти.
Ребекка провела падчерицу по первому этажу. Вивиан поразило величие старины и огромные размеры её нового дома. Да, он и снаружи выглядел большим, тем не менее… Казалось, комнаты сплетались между собой в бесконечном лабиринте. Кухню с парадной столовой соединяла большая буфетная. Приёмная переходила в музыкальную комнату с блестящим чёрным роялем перед стеной из окон, которые открывали вид на густые заросли кустарников и деревьев.
– Столько комнат, – заметила Вивиан почти про себя, когда они шли по библиотеке, настолько забитой книгами, что до верхних полок можно было дотянуться только с помощью лестницы, которая передвигалась по металлической перекладине.
– Мы здесь чуть больше полугода, а я до сих пор не привыкла к тому, что у нас так много места. Но мне грех жаловаться, особенно если учесть, что несколько раз в неделю мне на помощь с уборкой приходит Мэрибет. Можешь себе представить, сколько намывать все эти комнаты в одиночку? У меня бы ни на что больше времени не оставалось. – Они пересекли коридор, и Ребекка открыла французские двери. – Это кабинет твоего отца.
В центре комнаты стоял блестящий письменный стол из вишнёвого дерева. В углу приютился кожаный диванчик с подлокотниками, украшенными коваными латунными заклёпками. Вивиан с удивлением обнаружила на книжном шкафу позади стола ряды фотографий, изображающих их с Тейном.
– Бо́льшую часть времени он работает из дома, – сказала Ребекка, бесшумно ступая по персидскому ковру – тёмно-красные цветы обрамлялись золотыми арками. – Иногда это хорошо, а иногда и нет. Особенно когда у него онлайн-конференция или сроки горят. К счастью, у нас достаточно места, чтобы при необходимости рассредоточиться.
Голос Ребекки отошёл на второй план, когда внимание Вивиан переключилось на полки с фотографиями. Аккуратной линией стояли рамки с их с Тейном школьными портретами. Между ними тут и там располагались снимки счастливых времён. Один из трёх был сделан на ярмарке как-то летом. Другой – перед стадионом «Янкиз», на голове Тейна та же кепка, что и на Вивиан, рассматривающей полки с воспоминаниями.
Она погладила пальцем его лицо, будто могла почувствовать тепло кожи. От холода стекла её пробила дрожь.
К горлу подкатил ком, а глаза заволокла пелена слёз. Не отрывая пальца от застеклённого изображения Тейна, Вивиан продолжила изучать книжную полку. На спину легла рука Ребекки. Она ничего не сказала, словно понимала: никакие слова не помогут горю. Она просто стояла рядом, любуясь вереницей фотографий.
– Я помню этот день, – тихо проговорила Вивиан, рука потянулась к снимку, на котором они с Тейном стоят на огромном валуне перед водопадом, низвергающимся со склона крутого утеса. – У нас мокрые волосы, потому что мы зашли за водопад. Папа сказал, что за ним пещера, поэтому мы все пошли посмотреть.
Они добирались до водопада, спотыкаясь и падая, по каменистому берегу реки: зелёному и скользкому от мха. Папа подвернул лодыжку, потеряв равновесие под напором падающей воды. Вивиан с Тейном пришлось его придерживать, когда они спускались с горы. Он пошутил, что это тренировка перед будущим, когда двое его детей будут вести едва передвигающего ногами старика-папашу по коридорам дома престарелых.
Вот только теперь этого не будет: у него осталась только дочь, да и та будет последней, кто бросится ему на помощь в случае необходимости.
– Твой отец обожает эти фотографии, – тихо проговорила Ребекка. – Я так часто на них смотрела и слушала их истории, что мне начало казаться, будто я прекрасно знаю вас обоих, пусть мы никогда и не встречались.
Вивиан взглянула на Ребекку, потеряв дар речи. Почему отец вздыхал над кучкой старых фотографий, если мог просто им позвонить? Она бы посмеялась над историями вместе с ним. Они с Тейном могли приехать в гости и сделать новые фотографии. Создать больше счастливых воспоминаний.
Тейн умер с мыслью, что отцу больше нет до них дела, и от этого Вивиан хотелось кричать. Пульсация над глазом вернулась из-за того, что она изо всех сил старалась не разразиться горячими злыми слезами. Сняв бейсболку, она прижала ладонь к шраму и крепко зажмурилась.
– Может, выйдем на свежий воздух? – предложила Ребекка.
Вивиан кивнула, всё ещё пытаясь подавить боль. Молча они прошли по незнакомому коридору мимо комнаты отдыха, ванной и нескольких закрытых дверей, предположительно ведущих в чуланы или на лестничные клетки. Ребекка сказала, что две лестницы ведут на верхний уровень, а одна – в подвал.
Оказавшись на улице, Вивиан вскинула голову к небу. Порыв прохладного ветерка растрепал её волосы. Она глубоко дышала, любуясь проплывающими мимо всполохами облаков.
– У вас тут столько деревьев, – заметила она, восхищённая густым лесом.
– Они простираются на многие километры вокруг, – ответила Ребекка. – Наш участок находится напротив природного заповедника примерно в четырёх километрах к югу от этого места. Тебе нравятся походы?
– Раньше нравились. – Головная боль Вивиан начала отступать.
Вдруг за кустом всего в нескольких шагах от того места, где они стояли, что-то зашуршало. Слегка подавшись вперёд, Вивиан прищурилась. На поляну выскочил кролик и метнулся к укрытию в виде кустарника, расположенного у крыльца. Казалось, ветви проглотили его: белое облачко хвоста было последним, что вобрала в себя зелень.
– Неподалёку есть отличная местность для пеших прогулок. Очень спокойная.
Вивиан оглядела густые заросли. Слева над зелёными верхушками деревьев виднелась коричневая черепица крыши.
– Что это? – спросила она, указав на строение.
– Дом смотрителя. Сейчас там живёт Рэймонд Лаури со своей дочерью Анной. Она примерно твоего возраста.
Из-за верхушек деревьев, растущих между двумя домами, едва проглядывала ещё одна крыша.
– А это что за здание поменьше? – спросила Вивиан.
– Старый сарай для хранения угля. Я прошу твоего отца его снести с тех самых пор, как мы переехали: всё равно он разваливается, и что-то мне подсказывает, что топка углем больше не вернётся в моду.
– Ребекка! – На веранде появился Джеймс, размахивая беспроводным телефоном. – Это Пола.
– Прости, Вивиан. Мне лучше ответить. Как-то так вышло, что я оказалась главой церковного совета по сбору средств, и если звонит Пола, это может означать только одно: раздор в наших рядах. – Она подмигнула и поспешила к телефону. – Привет, Пола! – Она прижала трубку к уху и скрылась в недрах дома.
Отец спустился с крыльца.
– Я могу прогуляться с тобой и закончить экскурсию, – предложил он с нерешительной, но полной надежды улыбкой. Его глаза почти умоляли её согласиться.
Однако Вивиан не желала доставлять ему это удовольствие.
– Думаю, я лучше прогуляюсь сама, – ответила она, отворачиваясь.
Не успели слова слететь с губ, как она заметила тонкую полоску тьмы, ползущую по траве. Казалось, она пряталась в её тени, прежде чем отделиться от неё и заползти на ногу отца. Демон вины поднялся ему на спину и устроился там маленькой чёрной массой.
Вивиан пересекла двор и нырнула за деревья, не желая оглядываться. Переплетения веток и коры спрятали её от печального взгляда отца. Когда она наконец обернулась, двор опустел.
«Вот и славно, – с горечью подумала она. – Лучше останусь у чёрта на куличках совсем одна, чем рядом с ним».
Глава четвёртая
Вивиан стояла в окружении деревьев, в тиши неподвижных ветвей. Беспокоящий их прошлой ночью ветер затих, и теперь воздух застыл. Прогулка среди красоты осенних красок, залитых солнечным светом, должна действовать умиротворяюще, вот только в этом безмолвии Вивиан потревожило смутное ощущение, будто она не одна.
Осторожно перебираясь через слои опавших листьев и сухих веток, Вивиан заглядывала за стволы деревьев, почти ожидая кого-нибудь встретить: возможно, смотрителя или его дочь, которые расчищают подлесок или совершают утренний моцион.
Однако поблизости никого не было ни видно, ни слышно. Тем не менее ощущение, будто за ней наблюдают, не покидало её и заставляло нервный комок в груди сжиматься ещё сильнее. Может, за ней присматривал отец, опасаясь, как бы она не заблудилась?
Вивиан обернулась и взглянула сквозь свисающие ветви на дом. Двор пустовал.
Осматривая крутые скаты крыши вдоль задней части дома и ползущие по кирпичному фасаду ветви английского плюща, Вивиан заметила в одном из окон верхнего этажа движение. Взгляд так быстро скользнул по дому, что она не поняла, в какой именно комнате, поэтому внимательнее оглядела окна. К горлу подлетел и застрял вскрик: в её комнате, наполовину скрытая складками прозрачного тюля, стояла фигура человека, взиравшего на неё сверху вниз.
– Должно быть, Ребекка или папа, – рассудила она, прерывисто выдохнув. Она неловко улыбнулась, гадая, зачем они зашли к ней в комнату, и помахала рукой.
Фигура в окне не двигалась. Она стояла до жути неподвижно, уставившись на Вивиан. Та прищурилась, чтобы лучше разглядеть человека, но обзор закрывали ветви, а прозрачная ткань не позволяла различить детали лица.
И тут она услышала голоса отца и Ребекки. Опустив взгляд, она увидела их обоих меж деревьев. Вивиан вновь посмотрела на окно и застыла. Сердце бешено заколотилось в груди: за ней по-прежнему наблюдала фигура.
Из-за прозрачной ткани поднялась рука, палец указал на неё, затем переместился к тёмному лицу и остановился перед ртом, скрытым тонкой занавеской. Вивиан почти услышала «тс-с». В горле застыл ком, вытесняя застрявший там крик.
– Папа! Ребекка! – Она рванула им навстречу. – В моей спальне кто-то есть!
Ноги не поспевали за телом, когда Вивиан лихорадочно пробиралась сквозь заросли. Она упала, споткнувшись о лежащую ветку, и подвернула лодыжку. Икру пронзила боль, словно она коснулась раскалённого лезвия. Отец бросился через кусты и опустился рядом с ней на колени.
– Ты как? – спросил, задыхаясь.
– Ох, милая! Всё хорошо? – Ребекка вскоре присоединилась к мужу.
Морщась от боли, Вивиан попыталась встать и перенести вес тела на повреждённую лодыжку, но тут же рухнула на лесную подстилку.
Положив руку ей на плечо, отец спокойно сказал:
– Не двигайся. Возможно, нога сломана. Позволь мне взглянуть.
– Но в моей комнате кто-то есть! – Голос Вивиан сорвался. – Они за мной следили!
Ребекка встала и взглянула на окно её спальни.
– Никого не вижу. – Она отбежала на несколько метров назад к дому и, сложив ладони рупором, крикнула: – Рэймонд!
Из-за угла дома вышел мужчина.
– Да, миссис Беннетт? – отозвался он, переводя дыхание. Вскоре позади него появилась девушка с граблями в руке.
– Вивиан показалось, что в её комнате кто-то есть. Кто-нибудь из вас заходил в дом?
– Нет, мэм! Мы были перед домом, сгребали листья.
– Там кто-то был, стоял за занавеской, – настаивала Вивиан. К щекам прилила кровь. Она поморщилась от жгучей боли, пронзившей лодыжку.
– Вивиан, на территории больше никого нет. Ты точно кого-то видела? – спросила Ребекка, вглядываясь в окно спальни. Занавески висели неподвижно. В углу у окна стояло зеркало в полный рост, перед которым Вивиан одевалась утром. – Может, ты просто увидела отражение в зеркале?
– Он указал на меня! – Вивиан посмотрела в глаза отцу, умоляя его поверить.
– Рэймонд, можешь зайти в дом и убедиться, что там никого нет? – спросил тот, не сводя глаз с Вивиан.
– Папа, там кто-то был. Ты обязан мне поверить!
– Я верю тебе, Вивиан. Но сейчас нужно отнести тебя домой и осмотреть лодыжку. Мы со всем разберёмся. – Он взял её на руки и прижал к груди, затем плавными уверенными шагами направился к дому. Тёмный комочек, вскарабкавшийся на него ранее, исчез. Вивиан обвила его шею руками, чтобы не упасть.
На мгновение она вновь почувствовала себя маленькой девочкой на руках любимого папы. Она зажмурилась от боли – физической, вызванной вывихнутой лодыжкой, и духовной – этой щемящей нужды любить человека, которого она, казалось, будет ненавидеть вечно.
Джеймс уложил Вивиан на тот же диван, на котором она пришла в себя после обморока прошлым вечером. Тем временем Ребекка кинулась к ней с пакетом льда и осторожно приложила к пульсирующей лодыжке. Дочка смотрителя, Анна, застыла в дверном проёме между вестибюлем и гостиной, словно она может вспыхнуть, если переступит порог.
– Я помогу Рэймонду обыскать дом, – твёрдо сказал отец, пересекая комнату. Подцепив висевший на крючке внутри книжного шкафа ключик, он открыл деревянную шкатулку. Вивиан поняла, зачем он туда полез, когда услышала звон свинца о металл – пули встали в пистолет.
«Он в самом деле мне верит», – подумала она, когда отец начал подниматься по лестнице, минуя две ступени зараз.
– Анна, не подержишь пакет со льдом? Я пока поищу, чем перевязать лодыжку. – Ребекка вышла из комнаты, не дожидаясь ответа.
Девочка поспешила к Вивиан и улыбнулась, прикладывая лёд к её ноге.
– Я Анна. – Её голос был чуть громче шёпота.
– Я Вивиан.
– Знаю. – Её улыбка погасла. – Сожалею о твоих родных.
Вивиан показалось, что Анна сейчас заплачет. Её тон говорил о том, что Анна в самом деле понимала, каково ей. После аварии многие выражали ей соболезнования, но большинство из них звучали неловко, сказанные лишь из вежливости.
– Спасибо, – тихо ответила она.
В гостиную быстрым шагом вошёл Джеймс, Рэймонд следовал за ним по пятам.
– Кроме нас, в доме никого, – сказал он Ребекке, которая появилась в проёме боковой двери, ведущей, насколько помнила Вивиан, в парадную столовую. – Мы осмотрели всё, даже чердак с подвалом.
Вивиан испытала облегчение от того, что по дому не шныряют чужаки. Однако радость смешалась с беспокойством, как этим утром сливки – с кофе. Она видела в спальне человека, точно видела! Или то был вовсе не человек? Может, тень из розовой комнаты всё же способна свободно перемещаться по дому?
Голова пошла кругом от всех возможных объяснений: дух-хранитель, теневой дух, которого она видела прошлой ночью, или, может, другая тень. Но точно не Тейн. Он никогда не стал бы её пугать. Было нечто жуткое в том, как смотрела на неё та фигура. От этой мысли по спине пробежала дрожь.
Ребекка присела на краешек дивана.
– Дорогая, у тебя выдались утомительные два дня. Должно быть, ты ужасно устала. Как думаешь, тот человек мог тебе показаться? – спросила она, осторожно перевязывая лодыжку Вивиан.
– Наверное, мог, – солгала та. Она не знала, что именно видела, но не сомневалась, что ей ничего не померещилось. Если в доме не было человека, значит, то был дух. И пусть лучше остальные сочтут её немного того, чем она признается, что способна видеть то, чего не видят другие.
– Я плохо сплю с тех пор, как… – Недосказанное окончание тяжело повисло в воздухе.
– Понимаю, – ответила Ребекка, закончив перевязывать травмированную конечность.
Вивиан осторожно встала; тупая пульсация в лодыжке уравновешивала боль, стучавшую по лбу изнутри. Она сняла бейсболку и прижала ладонь к ноющему шраму.
– Мне хочется подышать свежим воздухом. – Прихрамывая, она направилась в сторону вестибюля.
– Я пойду с ней, – предложила Анна, заметив обеспокоенные взгляды, которыми обменялись взрослые. – Если ты не против компании, – добавила она, тепло улыбнувшись Вивиан.
– Нет, вообще-то. Гид бы пришёлся весьма кстати. – Она приободрилась от перспективы поболтать со сверстницей.
Пока девочки вместе исследовали территорию, тупая боль в лодыжке Вивиан начала проходить. Она сразу почувствовала расположение к Анне, со смехом наблюдая, как та гоняется за котятами по тюкам сена в сарае, пытаясь поймать одного для Вивиан. Она нырнула за стену из сушёной люцерны и вскоре вынырнула с широкой улыбкой на губах и с рыже-белым котенком, крепко прижатым к груди.
– Дом построили более ста двадцати лет назад, – сказала Анна, поглаживая полосатого четвероногого на коленях Вивиан. Мама-кошка тихо мурлыкала, кружа вокруг Вивиан и потираясь боками о перевязанную лодыжку. Та наклонилась и погладила кошку за ухом. – Лаури работают здесь смотрителями с самого начала. Мой прапрапрадедушка даже помогал закладывать фундамент.
– Ого! – ответила Вивиан. – В самом деле здорово!
– Папа любит рассказывать о том, как в детстве прятался в туннеле между угольным сараем и главным домом.
– Хочешь сказать, что здесь есть подземный ход? – недоверчиво спросила Вивиан.
– Ага, но твой отец заложил вход кирпичами, когда переехал сюда, и велел моему папе затопить туннель и полностью снести сарай. Он довольно шаткий.
– Ах, какая жалость. – Вивиан улыбнулась, затем пожала плечами. – Хотя даже хорошо, что его заложили. Мысль о подземном туннеле немного… пугает.
– Я никогда об этом особенно не задумывалась. Он всегда здесь был, как и я. Четыре поколения моей семьи родились в нашем доме. Я могла быть пятым, но мама хотела непременно рожать в больнице.
Анна замолчала и наклонилась, чтобы погладить маму-кошку.
– Папа надеется, что однажды я выйду замуж за какого-нибудь крепкого молодого работягу и продолжу традицию, – сказала Анна, её голос затих под конец. Она рассеянно оглядела сарай.
– А на что надеешься ты?
Анна некоторое время продолжала смотреть поверх тюков сена. Вивиан решила, что она не расслышала вопрос. Наконец Анна перевела взгляд на неё.
– Поступить в колледж. Может, даже в другом штате. – Она пожала плечами и погладила кошку, свернувшуюся у неё на коленях. – Иногда я думаю, что было бы здорово отсюда уехать.
– Ага, – засмеялась Вивиан. – Я здесь всего день, а уже умираю от желания сбежать!
– Полагаю, тут совсем не то, что в городе.
– У меня такое чувство, словно я попала на другую планету! – Вивиан наклонилась, чтобы погладить кошку. Та поднялась и прижалась головой к её подбородку, мокрый нос защекотал шею. Вивиан хихикнула. – Полагаю, планета не такая уж и плохая. Хотя я немного переживаю из-за школы. Я завтра начинаю. Она маленькая?
– В прошлом году для экскурсии десятиклассников нам понадобился всего один автобус, и тот был не полностью заполнен.
– Серьёно? – Глаза Вивиан округлились, она недоверчиво покачала головой.
– Полагаю, здорово знать всех на потоке. Плюс маленьких городов в том, что если ты вдруг растеряешься, кто-нибудь обязательно подскажет, что делать. В общем, в этом вся суть нашей школы.
– Классно. Жду не дождусь, – ответила Вивиан с напускным энтузиазмом. – Моя мама выросла в маленьком городке и частенько говорила: «У нас нельзя пёрнуть так, чтобы все об этом не узнали».
– Твоя мама так говорила? – Анна сдавленно усмехнулась.
– У мамы в запасе всегда были занятные и неловкие фразочки. – Вивиан провела рукой по мягкой шерсти кошки, когда та перешла с её коленей на колени Анны, нежная трель мурлыканья заполнила тишину, последовавшую за последними словами.
– Ну, по крайней мере завтра мы сможем друг друга найти. Ты точно не затеряешься в толпе!
Вивиан была рада, что в первый день в школе у неё будет хотя бы одна знакомая. Как бы ей ни не хотелось это признавать, она нервничала из-за нового окружения. Теперь же она не будет чувствовать себя совершенно одинокой.
* * *
Он наблюдал за тем, как она смеётся в сарае. По телу пробегали мурашки возбуждения. Она была такой хорошенькой, когда улыбалась, – просто прелесть! Он не думал, что она заметит, как за ней наблюдают из окна. Он не хотел её пугать. Во всяком случае, пока. Но скоро…
Она отличалась от девочек, за которыми он наблюдал раньше. Казалось, она чувствовала его присутствие, даже когда он хорошенько прятался.
Дыхание стало вырываться короткими рывками. Нужно быть более осторожным, чтобы не сорвать план.
Глава пятая
– Придётся тебе сесть в последнем ряду, – сказал мистер Уэсли, учитель истории, указывая на единственный свободный стул.
– Хорошо.
Вивиан прошла в конец класса и протиснулась за парту, зажатую между двумя другими учениками. Справа на неё пустым взглядом пялился худой мальчишка, его выпученные глаза казались ещё больше за толстыми линзами очков в пластиковой оправе. Она неловко поёрзала и улыбнулась ему, он поморщился, будто учуяв запах протухшего мяса, затем переключил внимание на засохшую ранку на тыльной стороне ладони и принялся её ковырять.
«Даже думать боюсь, что он сделает с тем, что отковыряет», – подумала Вивиан, сдерживая рвотные позывы.
Решив забыть о мерзком типе, она повернулась к девушке справа. Её крашеные чёрные волосы обрамляли лицо, словно занавески. Она покосилась на Вивиан из-под голубых кончиков чёлки, которые слегка касались ресниц. Помада у неё была почти такой же тёмной, как волосы.
– Он их ест, – сказала она, вытаскивая из-за волос спрятанные наушники.
– Что?
– Ну да, отковыривает и сразу в рот – ам.
– Фу, мерзость!
– Как-то он попытался дотронуться до меня этой гадостью, но я заехала ему промеж ног. Больше он не пытался.
Вивиан оглянулась на поедателя струпьев. Настала её очередь морщиться. Он оторвался от работы и зловеще улыбнулся. Она отпрянула.
– Если будешь к ней приставать, Гарри, я опять врежу тебе по яйцам. – Черноволосая девушка уставилась на парня, сурово сощурив глаза, густо подведённые чёрной подводкой. – Его зовут Гарри Дермец, без шуток! Его родители как будто мечтали, чтобы ему каждый день надирали задницу!
– Да ладно! – Вивиан подвинулась на краешек стула, как можно дальше от мальчика, судя по всему, соответствующего имени, которое ему не повезло получить при рождении. Её плечо прижалось к чёрной толстовке девушки рядом. – Эй, спасибо. – Она улыбнулась. – Я Вивиан.
– Джен. Без проблем. – Она пожала плечами, затем вновь надела наушники, завеса волос опять упала ей на лицо.
Пусть Джен была не первой, с кем Вивиан пыталась подружиться, но она была единственной за весь день, кто заговорил с ней первой, если не считать зазывал местного кафе со специальным предложением. Оттого, что её заметила сверстница, Вивиан почувствовала себя не пустым местом.
Она слегка расслабилась, когда мистер Уэсли велел всем открыть тетради и приготовить ручки. Вивиан делала заметки, пока учитель рассказывал о первых английских поселенцах в Новом Свете.
Однако даже воодушевление учителя не сумело удержать её внимание. Вскоре взгляд принялся блуждать по классу и новым одноклассникам – одни делали конспекты, другие глазели по сторонам, пребывая на разных стадиях скуки.
Она не сразу заметила тень Джен. Как и фигуру девушки, её почти полностью скрывали тёмные волосы и одежда. Возможно, Вивиан и вовсе её не заметила бы, если бы не расслышала шёпот.
– Ты никудышная, – проскрежетала тень лёгким, как дуновение ветерка, голосом. – Никчёмная. Страшная. Жирная. Даже мать тебя ненавидит.
Вивиан хотелось заступиться за девушку, которая защитила её от возможного нападения мерзкого типа, велеть призраку убраться обратно к чертям собачьим и оставить Джен в покое! Но она сдержалась: нельзя сообщать теням, что она их видит.
До аварии её это особенно не волновало, но тогда она была по большей части счастлива. Конечно, бросивший их отец повлиял на её психическое состояние, но она довольно неплохо справлялась со злостью.
Вивиан была общительной. Она была девушкой, которую приглашают на свидания, и у неё даже какое-то время был парень. Но той девушки не стало. Теперь Вивиан была печальной, злой, потерянной и отчаянно одинокой. Она боялась, что тени почувствуют её боль и одна из них прилипнет к ней.
Джен отняла голову от рисунка, над которым трудилась на протяжении всего урока, затем подняла тетрадку и гордо продемонстрировала Вивиан набросок мистера Уэсли в набедренной повязке, который раскачивался на лиане подобно Тарзану – престарелому, с пивным животом и учебником истории в руке. Вивиан подавила смешок и восторженно подняла вверх большой палец.
Вернув тетрадь на место, Джен продолжила рисовать. Упёршись локтями в парту, Вивиан подпёрла подбородок ладонями и оглядела класс.
Один мальчик, спортсмен, если судить по красной майке с номером восемнадцать, положил голову на стол. Над его левым плечом в воздухе неподвижно парила чёрная дымка. Казалось, она дремлет вместе с ним.
Всегда, сколько она себя помнила, Вивиан видела теневых духов, приставших к её одноклассникам. Первый принадлежал Мэгги Фрейзер, девочке из её группы в детском садике. Она всегда ходила в кофтах с длинными рукавами, даже когда из-за жары другие дети стаскивали с себя толстовки. В конце сентября, во втором классе, Мэгги переехала. Её отправили жить к родственникам. Много лет спустя мама рассказала, что Мэгги забрали из дома, потому что она подвергалась жестокому обращению.
К средней школе Вивиан заметила, что тени витают над одноклассниками, которые ведут отвратительный образ жизни. Других одолевали тени депрессии. К старшим классам соотношение теней к ученикам стало весьма высоким.
Способность видеть тёмных духов, гложущих людей, позволила Вивиан ещё в детстве понять, что у многих жизнь трудная и грустная. Даже ребят, у которых, на первых взгляд, всё в порядке, часто мучают невидимые существа, отравляющие их жизнь обидными словами и печальными мыслями.
Вивиан задумалась, какие проблемы могут быть у Номера Восемнадцать. Она заметила его ещё утром во дворе Ричфилдской средней школы, он сидел между двумя симпатичными чирлидершами, в компании шумных спортсменов, одетых в красное: все вместе они представляли собой море красных футболок и коротких плиссированных юбочек. Когда он рассмеялся, его губы обнажили идеально ровные зубы, а на правой щеке появилась ямочка. Прямо сцена из подросткового ромкома, если не считать тёмного духа, выглядывающего из-за широкого плеча парня.
Голос мистера Уэсли стал ещё громче и пронзительнее, когда он принялся рассказывать о плачевных условиях, в которых содержались рабы на кораблях, пересекавших Атлантический океан.
– Рабы умирали от болезней из-за человеческих испражнений на борту. Многие бросались в ледяные воды, обрекая себя на верную смерть, поскольку тяжёлые цепи и кандалы, сковывавшие ноги, тянули их под воду, на самое дно океана.
Его слова вернули Вивиан в настоящее. В голове не укладывалось, как можно существовать в подобных условиях. Как вообще люди могут так ужасно относиться к себе подобным? Грудь сжало в тиски, когда она представила силу отчаяния, которое могло сподвигнуть кого-то броситься в водяную могилу.
Она испугалась, что расплачется, если мистер Уэсли продолжит, однако его страстный рассказ прервал комок бумаги, прилетевший из конца класса прямо в голову Номеру Восемнадцать.
Мальчик резко выпрямился и вытер слюну, выступившую в уголке рта, пока он дремал прямо посреди занятия.
– С возвращением, Грант! Я и не подозревал, что бедственное положение западноафриканских рабов способно навеять на человека столь мирный сон, – проговорил мистер Уэсли спокойно, но с явной насмешкой.
– Извините, сэр, – почтительно ответил парень. – Я сегодня плохо спал.
– Он вечно стрессует перед важной игрой, мистер У., – вставил парень в красной майке с номером двадцать три.
– Спасибо за бесценную проницательность, Джейсон, – ухмыльнулся мистер Уэсли. – Полагаю, позиция квотербека в основном составе может вызывать некоторое беспокойство.
– Да, сэр. Мне очень жаль, – ответил Грант, затем оглянулся, взгляд пробежался по лицам одноклассников в поисках виновника. Когда он встретился глазами с Вивиан, парень улыбнулся. Она улыбнулась в ответ, стараясь сосредоточиться на белых зубах или на глубокой ямочке парня – на чём угодно, лишь бы не на чёрном облачке, парящем рядом с ним.
Когда прозвенел звонок, Грант всё ещё улыбался Вивиан и глазел на неё с глупой улыбкой. Одна из чирлидерш, стоявших рядом с ним ранее утром, ткнула его карандашом под рёбра.
– Осторожнее, Хейли, – поддразнил Джейсон. – Наш парень должен дойти до поля целым и невредимым.
Девушка бросила на Вивиан злобный взгляд. Длинный чёрный хвост, перевязанный красно-чёрно-серебристой лентой, раскачивался из стороны в сторону. Блестящие губы изогнулись в слащавой улыбочке.
– Время обеда, – прощебетала она, пытаясь – тщетно – скрыть ревность, явно сквозившую в напряжённом голосе. Натянутая улыбка и чрезмерный восторг не могли скрыть тёмное туманное существо, которое материализовалось рядом с ней, подобно дуновению ветерка в холодный день, и принялось что-то лихорадочно нашёптывать ей на ухо.
Грант переключил внимание на миловидную чирлидершу и последовал за ней к двери. Вивиан заметила, как перед поворотом он оглянулся на неё.
Перекинув лямку рюкзака через плечо, Вивиан последовала за потоком учеников в сторону столовой. Запахи еды смешивались воедино, из-за чего невозможно было точно определить блюда. Какая-то смесь пересоленной пищи, щедро сдобренной маслом, – однако это довольно неаппетитное сочетание каким-то образом вызвало у Вивиан урчание в животе. Она не позавтракала перед школой, слишком взволнованная, чтобы есть, хотя Ребекка встретила её на кухне с новой порцией блинчиков с шоколадной крошкой.
– Поешь! Тебе понадобится энергия для первого дня в школе, – наставляла мачеха.
Несколько кусочков, которые Вивиан удалось проглотить, встали у неё поперёк горла. Она залила их кофе, в котором было больше сливок, чем самого кофе. Видя, как вяло она клюёт блинчики, перекатывая кусочки по тарелке, Ребекка прищурилась.
– Меня подташнивает от нервов, – призналась Вивиан.
– Ты отлично впишешься, – заверила её Ребекка с таким энтузиазмом и столь тёплой улыбкой, что Вивиан почти поверила её словам.
Напутствия мачехи казались Вивиан нелепыми теперь, когда она оглядывала толпящихся вокруг школьников. «Впишется», как же! Она скорее «плавала какашкой в миске для пунша», как любила выражаться мама. Метафора была хоть и не самой красочной, тем не менее прекрасно описывала нынешнюю ситуацию.
Вивиан пристроилась за цепочкой учеников, проходивших мимо раздаточных столов с протянутыми подносами. Пожилые женщины в белых жакетах и сетках для волос раскладывали по квадратным и прямоугольным выемкам на подносах порции комплексного обеда – горку картофельного пюре быстрого приготовления, лужу подливки из индейки, ложку вялого зелёного горошка и фруктовый коктейль с кубиками персиков, груш и винограда, возможно недозревших. Ставя пачку молока в последний свободный квадратик на подносе, Вивиан оглядела столы за линией раздачи.
На лбу выступили капельки пота. Где ей сесть? Вчера Анна пообещала занять ей место за своим столиком, если их обеденные перерывы совпадут. Но если нет, проявит ли кто-нибудь любезность, пригласив её за свой столик? Единственные, с кем она общалась за весь день, были учителя, указывающие ей на свободную парту, да Джен, коротко и неловко проявившая к ней немного доброты, поэтому вряд ли за обедом её встретят фанфарами.
Пока Вивиан пробиралась сквозь толпу к свободному столику у дальней стены, в груди начал образовываться тот же тугой ком, из-за которого она не смогла поесть утром. Не успела она до него дойти, как за него уселась компания буйных парней, втискивая длинные ноги и растущие тела в небольшое пространство между скамейкой и столом. Они выглядели неловко, почти как взрослые мужчины, пытающиеся усесться в детские стульчики.
У входа продавала билеты на школьные танцы группа восторженных чирлидерш. Вивиан оглядела мешанину тонких фигурок и незнакомых лиц, раздумывая, не плюнуть ли на столовую, спрятавшись в женской раздевалке.
Хейли что-то тараторила на ухо стоявшей рядом с ней девушке, пока они обе таращились на Вивиан. С короткими юбками, одинаковыми ветровками школьной футбольной команды и волосами, стянутыми высоко на головах одинаковыми лентами, они походили на сестёр. Обе девушки ей улыбнулись, но вовсе не той тёплой улыбкой, как бы говорящей «давай будем друзьями».
К ним вскоре подсел Номер Восемнадцать. Он оглянулся на Вивиан, затем вновь перевёл взгляд на Хейли, кивнул и что-то сказал – Вивиан оставалось только гадать, что именно.
Она вернулась к своей главной миссии – отыскать место для обеда – и пришла к несколько тревожащему осознанию, что на неё смотрят многие ребята. Даже группка учителей, столпившихся у витрины с трофеями, казалось, с интересом ждала её следующего шага.
– …Наверняка волосы наращенные…
– …Да к тому же пластика носа!
Серьёзно? Это они про неё? Наращивание волос ей совсем не по карману, а если нос – заслуга хирурга, то ей должны вернуть деньги!
– …Только потому, что у неё богатый папочка…
– …Считает себя крутой, только потому что приехала из большого города…
Тонкий поднос в руках казался наполненным кирпичами. Руки начали дрожать, а ноги словно приросли к грязно-бежевой плитке. Как раз когда она обдумывала, что лучше всего выбросить поднос в мусорное ведро и сбежать из столовой, она увидела машущую ей рукой Анну.
Pulsuz fraqment bitdi.
