Kitabı oxu: «Психотерапия – это не то, что вы думаете»

Name: Психотерапия – это не то, что вы думаете
Author: Джеймс Бьюдженталь
ISBN: 978-5-4461-4362-7

Şrift:

* * *

Отзывы

Это подлинная вершина клинической мудрости! Джим Бьюдженталь мастерски демонстрирует, что психотерапия – как и сама жизнь – требует экзистенциального мужества. И терапевт, и клиент должны быть готовы к чему-то большему, нежели просто мышление… Я не знаю никого, кто воплощал бы или взращивал это мужество столь же искусно, как Джеймс Бьюдженталь.
Майкл Махоуни, доктор философии (Ph. D.)

В этом ясном и впечатляющем труде искусство и мудрость мастера психотерапии становятся доступными терапевтам любых теоретических взглядов и любого уровня подготовки. Экзистенциально-гуманистический подход доктора Бьюдженталя иллюстрируется клиническими примерами, которые поучительны, глубоки и чрезвычайно убедительны. Настоятельно рекомендую.
Артур Дж. Дейкман, доктор медицины (M. D.)

Джеймс Бьюдженталь – один из ведущих терапевтов нашего времени, и эта книга представляет собой столь необходимое утверждение того, что поистине важно и эффективно в психотерапии.
Роджер Уолш, доктор медицины, доктор философии (M. D., Ph. D.)

Джеймс Бьюдженталь – один из великих мастеров экзистенциально-гуманистической теории и практики. С этой своей новой книгой он продолжает просвещать нынешнее поколение терапевтов – и закладывать важнейшую основу для будущих поколений – своей ясностью, конкретностью и живым присутствием.
Джорджия Джонсон Мэй, дипломированный специалист по трудотерапии (O. T. R.)

Эта захватывающая книга – о жизни до смерти, о таинственной сфере, которую Бьюдженталь мастерски помогает исследовать и нам, и своим клиентам. Продолжая традицию великого Теодора Райка, Бьюдженталь пробуждает наше «третье ухо», чтобы уловить настоящий, реальный, субъективно переживаемый момент, часто скрытый за прошлым, притворством и будущим. Чтение этой книги даст вам нечто схожее с психотерапией автора. Это переживание, а не объяснение.
Томас Грининг, доктор философии (Ph. D.)

Становясь старше, я понимаю, насколько многочисленны и разнообразны были мои учителя. В предисловии я отметил некоторых; но сейчас хочу пополнить список теми, кому я обязан.
Поскольку это книга об удивительном занятии – жить собственной жизнью, я в первую очередь думаю о своей семье. Особенно хочу отметить то вдохновение и поддержку, которые дарили мне Элизабет, Карен, Джей О., Джейн и Мэри Эдит Бьюдженталь. Наши мнения не всегда совпадали, но на более глубоком уровне я получал от этих близких мне людей поддержку всякий раз, когда в ней нуждался.
Четыре учителя сыграли особенно важную роль в формировании моей точки зрения: Ролло Мэй, Джордж Келли, Карл Роджерс и Абрахам Маслоу. Я испытываю огромное удовольствие от того, что был лично знаком с каждым из них и получал пользу от нашего общения, а также от их книг и лекций.
Другими моими учителями были клиенты, коллеги, студенты и стажеры. Мне несказанно повезло, что их было так много, что нет возможности назвать здесь каждого из них поименно.

Благодарности

Чем больше поваров, тем наваристее бульон

Я хочу выразить свою благодарность всем, кто внес свой вклад в создание этой книги. Я воодушевлен числом этих людей и огорчен тем, насколько неполным является представленный здесь список. В нем не упомянуты многие из тех, кто щедро делился своим опытом, чтобы научить меня тому, о чем я рассказываю в этой книге. Я надеюсь, все они поймут, что я искренне благодарен им за это.

Мне особенно повезло получить помощь от моей жены, друга, партнера и коллеги, доктора Элизабет Кебер Бьюдженталь. Именно она настолько точно поняла мой основной замысел, что предложила очень меткое название для книги. Поскольку Лиз прекрасно знает меня, ее комментарии после прочтения рукописи часто помогали мне лучше выразить то, что я хотел сказать.

Доктор Миртл Хири внимательно прочла рукопись, обращая особое внимание на отрывки, потерявшие свою актуальность. Богатая лекционная практика позволила ей также определить те моменты, которые могут вызвать у новичков сложности с пониманием.

Доктор Артур Дейкман – писатель, психиатр. Его вопросы, порой непростые, всегда звучали в ободряющей атмосфере искреннего интереса и поддержки.

Среди тех, кто внес значительный и уникальный вклад, – доктор Молли Меррилл Стерлинг и доктор Дэвид Дж. В. Янг – мои прежние коллеги по работе в профессиональной корпорации (до момента моего выхода из нее). Многолетняя практика преподавания предложенного психотерапевтического метода сделала их обладателями ценных знаний и опыта.

Список участников моих консультационных групп и обучающих программ слишком велик, чтобы я мог упомянуть каждого из них по отдельности, но они всегда способствовали поддержанию созидательного духа и демонстрировали стремление немедленно опробовать все, что я им предлагал.

Предисловие

Чему меня научили мои клиенты

Живое – это то, что есть прямо сейчас

Я должен стремиться практиковать то, что проповедую, и хочу донести до вас важность максимы. «Живое – это то, что есть прямо сейчас». Я пишу эти строки ранней весной 1998 года в своем офисе в Новато, небольшом городке на севере Калифорнии, и знаю, что вы, возможно, читаете эти слова уже в XXI веке в Атланте, Нью-Йорке или Каньоне, штат Техас, или в библиотеке маленького английского городка, названия которого я не знаю, или в одном из десятков тысяч других мест и времен.

Я могу протянуть вам руку через пространство и время только благодаря собственному опыту и осознанию того, что вы, читая эти слова, тоже протягиваете свою руку в мое время.

В большей степени, чем нам хотелось бы признать, примерно так же устроена и психотерапия. Мы должны стремиться к тому, чтобы слышать клиента через разделяющую нас пропасть, – слышать его слова, намерения, эмоции, потребности, усилия и все остальное, что составляет уникальный опыт его бытия.

Основополагающее для этой книги различие

Важно четко различать переживания и информацию о переживаниях. Переживание – это то, что происходит прямо сейчас, то, что выражается в форме глагола. Информация – это существительное. Она инертна. Информация может давать представление о жизни, но сама по себе не является живой. То, что живо, – движется, выбирает, меняется, дышит – активно по самой своей сути. Следовательно, живое субъективно и всегда в какой-то мере непредсказуемо, не до конца постижимо и находится за рамками определенности. Все, что говорится о субъективном, всегда вторично: будучи извлеченным из жизненного потока и выраженным словами, оно неизбежно отдалено от реальности.

О чем эта книга

Написание книги, в которой предполагается бросить вызов устоявшимся взглядам в той сфере, где я работаю, само по себе является вызовом. Я испытываю глубокое и благоговейное уважение к моим учителям, ставшим для меня образцами для подражания, а также благодарность за мудрость, которой они так щедро со мной делились. Точно так же меня постоянно вдохновляют и мои соратники. Еще одним источником побуждения к преодолению границ собственных возможностей служат студенты, стажеры и практикующие терапевты, которые делают мне честь тем, что обращаются за руководством и наставлениями. Я бы не смог написать эту книгу так, как она написана, не получив все эти дары. Лучшее, чем я могу ответить, чтобы воздать должное всем, кто внес вклад в формирование моего видения, – это изложить здесь то, чему меня научили все эти люди.

Благодаря этому щедрому источнику знаний я более полувека обучался, практиковал, консультировал, преподавал и писал о том, что мы называем психотерапией. И теперь, если говорить кратко, я, как мне кажется, понял, что нам пора двигаться дальше. Это движение должно быть не просто новым применением всем давно известных принципов. Напротив, я намерен переосмыслить некоторые из них.

Вот несколько ключевых постулатов, которыми в целом руководствовалась наша теория и практика в последнее время и которые я предлагаю пересмотреть.

• Личная история человека обусловливает его нынешний способ существования (то есть постулат об исторической причинно-следственной связи).
• Понимание таящихся в личной истории клиента истоков, вызывающих дистресс жизненных паттернов, приводит к изменению или отказу от этих паттернов.
• Разработанные и преподнесенные терапевтом (интерпретированные) взгляды на жизненные паттерны клиента необходимы для глубоких и устойчивых изменений.

Кроме этого, я намерен предложить и некоторые новые концепции психологических феноменов, которые пытаются систематизировать сделанные здесь предположения. Их следует рассматривать как гипотезы нового поколения, выросшие из трендов, доминировавших в течение последних 25–50 лет.

Я также уверен, что даже если эти концепции будут приняты и внедрены в практику, со временем их придется пересмотреть, изменить или заменить. Такова природа жизни и человеческих усилий, направленных на то, чтобы понять эту вечно окружающую нас тайну и справиться с теми вызовами, которые она нам бросает.

Об экзистенциально-гуманистической перспективе

Среди прочего книга «Психотерапия – это не то, что вы думаете» представляет собой дальнейшее развитие перспективы, изложенной в более ранней книге. «Искусство психотерапевта»¹. Понимание того, о чем говорится в настоящем издании, не зависит от знакомства с содержанием предыдущей книги, но оно может быть облегчено или расширено, если читатель знаком с более ранней работой автора.

По сути, на примере названных книг может быть прослежена эволюция моего понимания экзистенциально-гуманистического подхода к изменяющей жизнь психотерапии. То же самое можно сказать и о более ранних работах автора (опубликованных в 1976, 1980 годах).

Дополнительные описания данного подхода содержатся также в ряде других публикаций².

Введение

Краткий обзор
Этот краткий обзор призван помочь читателю понять то, что представлено на последующих страницах. Обзор с высоты птичьего полета облегчает общение между автором и читателем. По мере того как мы переходим к основным процессам, мы, образно говоря, подходим ближе к базовому уровню, на котором находится описание примеров и особенностей метода.
На протяжении всей книги будут представлены дополнительные вспомогательные элементы нашей с вами коммуникации. Каждая глава открывается кратким обзором, который позволяет вписать представленный в ней материал в общий контекст всей книги. Конечные примечания отсылают читателя к другим источникам либо разъясняют моменты или термины, которые могут оказаться ему незнакомы.

Главный тезис, который я выдвигаю в этой книге, состоит в следующем. Разница между психотерапией, которая в основном фокусируется на информации, и психотерапией, которая сосредоточена на реальных переживаниях клиента в настоящий (живой) момент, имеет огромное значение для психотерапии, изменяющей жизнь.

Конечно, многие терапевтические направления уделяют внимание и тому и другому аспекту, но в этой книге я делаю акцент на различиях в указанных подходах. Соответственно, здесь я подробно описываю ценности, требования и процессы, связанные с концентрацией основного внимания терапевта на непосредственных переживаниях клиента.

Первая глава данной книги представляет перспективный взгляд на указанные различия. В главе 2 они рассматриваются концептуально, а пока, в нескольких следующих параграфах, я предлагаю краткое описание дополнительных аргументов, позволяющих получить более четкое представление о том, в чем именно состоит различие психотерапевтических подходов.

Подходы, ориентированные на информацию, скорее всего, будут в значительной степени полагаться на тщательно подготовленные анамнезы, подробные описания причинно-следственных связей и детально проработанные интерпретации опыта клиента (жалобы, причинность, сопротивление и т. д.). Такие подходы уделяют гораздо больше внимания прошлому и часто склонны рассматривать роль терапевта как главного (или, по крайней мере, основного) агента изменений.

Терапия, ориентированная на переживание, отводит центральное место тому, что фактически происходит в субъективном мире клиента в настоящий момент его жизни. Ее волнует намеренность, качество, неявный эмоциональный тон, интенсивность и продуктивность самопрезентации клиента (то есть то, насколько хорошо она помогает дальнейшему внутреннему раскрытию и выражению). Она охватывает преимущественно то, что происходит в настоящем времени (то есть непосредственно в текущем моменте). Важно, что при таком подходе клиент признается единственным влиятельным фактором (агентом изменений), а терапевт – главным образом фасилитатором работы клиента.

Конечно, в рамках других подходов – например, новейших психоаналитических – переживаниям клиента также отводится важное место в контексте терапевтических изменений. Однако эти подходы часто интерпретируют текущую мотивацию клиента в терминах его или ее личной истории. Я придерживаюсь той точки зрения, что такой подход снижает эффективность воздействия и в конечном итоге снижает продуктивность погружений в воспоминания клиента. В основе предлагаемой здесь концепции лежит вызов широко распространенной вере в личную историю как в причинное ядро психопатологии. Эта тема обсуждается в главе 3.

Сознание человека, независимо от его направленности на происходящее в объективной или субъективной среде, всегда находится в движении. Будь то внимание к внешнему объекту (например, цветку, человеку, уличной сцене) или внутреннему объекту (эмоции, идее, намерению), оно всегда является развивающимся процессом. Сохранять неизменность невозможно. Наши глаза, эмоции и мысли находятся в постоянном движении. Это движение принимает форму поиска или исследования того, что нам удается обнаружить, его границ и содержания.

В более широком контексте можно считать, что сознание человека имеет множество уровней, начиная с того, который мы осознаем наиболее отчетливо, и заканчивая тем, который находится в глубинах нашего бессознательного. Черпая из этого богатого резервуара, процесс поиска будет постоянно приносить нам новое и зачастую более глубокое осознание. В этом кроется потенциал, позволяющий через открытие и расширение осознания изменить свое восприятие жизни, в том числе противостоять возникающим дистрессам (глава 4).

Для того чтобы терапевт мог наиболее эффективно содействовать описанному выше поиску, ему необходимо иметь четкое представление о своей роли и обязанностях, а также о правах и обязанностях клиента. Такая основа допускает широкую свободу в применении различных стилей работы и прикладываемых усилий, но при этом сохраняет конечную направленность на потребности и благополучие клиента (глава 5).

Терапевтическое интервью требует структурного подхода, чтобы обеспечить непрерывность и целенаправленность работы, но оно не должно быть излишне жестким или допускать преобладание формы над содержанием. Такая структурность возлагает на клиента значительную долю ответственности за его или ее участие в терапевтической работе. Кроме того, она обеспечивает постоянную точку отсчета для отслеживания динамики в работе (глава 6).

Мы учимся определять себя и природу наших индивидуальных и коллективных миров в терминах, которые становятся нашими идентичностями для себя и для других. Таким образом, эти определения себя и мира одновременно делают нашу жизнь возможной, но и ограничивают, а иногда и искажают ее (глава 7).

Определения себя и мира также обеспечивают нам непрерывность и чувство идентичности или сущности; однако, поскольку они играют столь важную роль в нашей жизни, они также лежат в основе сопротивления изменениям. Сопротивление изменениям является центральной особенностью глубинной психотерапии, и работа с ним требует смелости от клиента и мастерства от терапевта (глава 8).

Многое в нашем привычном повседневном мире подчеркивает его очевидность, явность, объективность. Бесчисленным множеством способов мы вынуждены относиться к себе и друг к другу как к объектам. Когда такой акцент на объектности становится чрезмерным, он наносит вред психотерапевтической теории и практике. Выдвигаемая здесь точка зрения подчеркивает внимание к субъективной сфере клиента. В свою очередь, данный подход требует внимания к сопутствующему субъективному опыту терапевта. Этот тезис настолько важен, что его развитию посвящена эта и две последующие главы (глава 9).

Работа психотерапевтов, которые работают только с тем, что представлено им в явной форме, является критически неполноценной. Конечно, редко кто из терапевтов сознательно ограничивает себя в очевидном, но невольно к этому склоняются многие профессионалы. Явное значение слов заманивает нас в процесс решения проблем, сбора подсказок и объяснительных интерпретаций, отвлекая при этом внимание и усилия от того, что может передаваться в неявной форме. Наши клиенты многое рассказывают о своей внутренней жизни через свои бессознательные речевые привычки и особенно через скрытые внутренние установки (глава 10).

В нынешних условиях жизни богатство, сила и значимость человеческой субъективной сферы, как правило, остаются за кадром. Когда мы находим время, чтобы подумать о ее месте и роли, мы можем прийти к осознанию того, что субъективное – это, по сути, и есть та сфера, в которой мы живем по-настоящему. Психотерапия, способствующая серьезному обновлению жизни, не может игнорировать этот важнейший факт (глава 11).

Вымышленная и обобщенная история полного курса психотерапии некоего человека позволяет довольно подробно проиллюстрировать применение рассматриваемого метода психотерапии. Она охватывает временной промежуток в несколько месяцев и приводит читателя к успешному завершению, обеспечивая тем самым более глубокое и фактурное понимание предлагаемых концепций (глава 12).

Комментарий, который следует за описанием работы клиента и терапевта в ходе приведенного в предыдущей главе терапевтического курса, раскрывает тонкости взаимодействия участников процесса и его возможные последствия. Здесь более подробно рассматриваются ключевые моменты в их совместной работе, которые часто становятся источником трудностей для терапевтов (глава 13).

Описание эффективных составляющих психотерапевтических изменений позволяет понять, что их назначением является не столько исцеление, сколько обучение более совершенным навыкам жизни и более полной самореализации (глава 14).

Подводя итог, можно сказать, что суть предлагаемой мной концепции состоит в смещении фокуса усилий психотерапевта с целительства на содействие самопознанию клиента. При этом в мои намерения не входит ниспровержение более привычной психотерапевтической доктрины, скорее я надеюсь придать ей большую силу, направив основное внимание на актуальные, происходящие в данный момент переживания клиента и на то, как терапевт может содействовать уже имеющимся у клиента намерениям, способствующим его личностному росту.

Пролог

Психотерапия – это не то, что вы думаете. Это не исцеление от болезни. Это не наставления мудрого консультанта. Это не совместное общение хороших друзей. Это не изучение эзотерических знаний. Это не помощь в осознании ошибочности жизненного пути. Это не поиск новой религии…

Психотерапия – это не то, что вы думаете. Многих людей удивляет, когда они узнают, что на самом деле речь в первую очередь не идет об их детстве, или о том, что когда-то причинило им боль или травмировало их, или о бактериях в организме, или о деструктивных привычках, которые они приобрели, или о негативных установках, которые в себе носят.

Психотерапия – это не то, что вы думаете. Она о том, как вы думаете. Она обращает внимание на неосознанные допущения в вашем мышлении. Она проводит различие между тем, о чем вы думаете, и тем, как вы это делаете. Она меньше озабочена поиском причин, объясняющих ваши действия, и больше – обнаружением смыслов, которые вы вкладываете в свои поступки.

Психотерапия – это то, как вы думаете. О том, как вы уживаетесь со своими эмоциями. О том, как вы воспринимаете людей, которые для вас важны. О том, к чему вы стремитесь в своей жизни и как можете невольно усложнять себе достижение поставленных целей. Она помогает вам увидеть, что изменения, к которым вы стремитесь, уже внутри вас. Вы начинаете осознавать и ценить искру чего-то вечного, которая является вашей сутью.

Психотерапия – это не то, что вы думаете, это то, как вы уживаетесь с самим собой прямо сейчас.

Несколько слов о словах

Как мужчине не понравится, если применить к нему местоимение «она», так и женщины все чаще бывают возмущены тем, что в их отношении без разбора применяются слова, относящиеся к мужскому роду.

Тот факт, что мы осознали неуместность использования слов мужского рода для совместного обозначения обоих полов, является показателем социального прогресса. То, что мы до сих пор не нашли по-настоящему удовлетворительного способа исправить это упущение, является показателем культурного отставания.

При подготовке этой книги я попытался по возможности обойти данную проблему за счет употребления слов в форме множественного числа, но этот способ хорошо работает лишь в тех случаях, когда мы делаем широкие обобщения.

Однако эта книга посвящена одной из самых интенсивных форм отношений «один на один», и, соответственно, все представленные здесь иллюстративные выдержки и сопутствующие им объяснения теряют свою адекватность при внезапном переходе на использование слов во множественном числе.

Поэтому общими усилиями мы остановились на импровизированном варианте чередования пола клиентов и терапевтов, задействованных в тематических иллюстрациях в каждой главе.

Глава 1. Что такое «живой момент»?

Два примера психотерапевтической работы
Существует множество возможных измерений, которые можно использовать для описания и сравнения психотерапевтических методов. Одним из наиболее фундаментальных является сравнение выбранного фокуса заинтересованного внимания терапевта.
Вероятно, наиболее часто используемой опорной точкой является информация: информация, полученная от клиента и о клиенте; информация, субъективно обработанная терапевтом; и информация, возвращенная клиенту в форме интерпретации.
В противоположность этому я предлагаю переключить внимание на переживания клиента, которые он испытывает в настоящий момент, и тем самым открыть новые горизонты для нашей работы, улучшив ее способность стимулировать значительные изменения в жизни.

В этой главе я предлагаю вашему вниманию два вымышленных протокола терапевтических интервью с клиентом, которого мы будем называть «Дэйв Стерн». Под этим псевдонимом не скрывается ни один реальный человек. Интервью представляют собой компоненты, которые были составлены исключительно для того, чтобы обеспечить более реалистичное сравнение двух терапевтических подходов.

В первом протоколе описана работа, которую можно считать в целом типичной для эклектичных консультантов и психотерапевтов, придерживающихся гуманистического направления в терапии и предпочитающих фокусироваться на информации. Второй пример представляет работу психотерапевта, который фокусируется на реальных переживаниях клиента, происходящих в настоящий, живой, момент.

Интервью, ориентированное на информацию (A)

Клиент (КЛ) – Дэйв Стерн; терапевт (TР) – Марк Гиллеспи.

Клиент проходит психотерапию два раза в неделю в течение пяти месяцев. Изначально его проблема заключалась в постоянных приступах беспокойства и упадке сил. Со временем эти приступы стали настолько частыми и интенсивными, что его профессиональная карьера архитектора оказалась под угрозой. В последнее время частота эпизодов несколько снизилась, но когда они случаются, то кажутся такими же интенсивными, как и раньше.

Сегодняшнее интервью, 39-е по счету, довольно типично для их совместной работы на данном этапе. Между клиентом и терапевтом образовался достаточно прочный рабочий альянс, хотя Дэйв не всегда проявляет желание полностью вкладываться в работу. Марк, терапевт, держится относительно сдержанно, в основном поощряя Дэйва исследовать собственные чувства и свое представление о себе.

КЛ-1А. Я не знаю, о чем сегодня говорить. В последнее время мне, кажется, стало лучше, да и в остальном в моей жизни происходит не так уж много событий, так что… (делает паузу, взгляд неопределенно рассеян).

ТР-1A. Помните ли вы, что мы обсуждали в прошлый раз, – как вам трудно сосредоточиться на своих чувствах?

КЛ-2А. Да. (Пауза, глубокий вдох.) Да, ну, я просто хотел спросить, как вы думаете, стоит ли мне… то есть можно ли мне теперь сократить число наших сеансов до одного в неделю.

ТР-2A. Есть ли какая-то причина, по которой эта идея возникла у вас именно сейчас?

КЛ-ЗА. Ну, просто это дорого стоит, а мой офис приносит не так много прибыли, как раньше. И… и я думаю, что спады – периоды беспокойства – в последнее время случаются уже не так часто.

ТР-ЗА. Как вы думаете, почему?

КЛ-4А. О, я не знаю. Наверное, это связано с тем, что я рассказал вам о том, как мой отец постоянно говорил, что нужно ответственно относиться к работе, а потом я был таким разгильдяем в колледже и… Знаете, мы говорили о том, что мне кажется, будто я… Я будто постоянно оглядывался на него, пытаясь получить одобрение, понимаете?

ТР-4A. Так. А теперь вам нужно мое одобрение?

КЛ-5А. Ну, я не думаю, что уже готов остановиться или что-то в этом роде. Но я подумал, что мог бы просто немного сократить время. Вы тоже так считаете?

ТР-5A. Ну, я думаю, что вы могли бы приходить раз в неделю, если это покажется вам необходимым, но я не уверен, что сейчас самое подходящее время для принятия такого решения. Вы понимаете, мы еще многого не знаем о том, что значит для вас ваша работа и как она может быть связана с вашими отношениями за пределами офиса.

КЛ-6А. Да, именно так. Ну, это была просто идея.

ТР-6A. Я понимаю, но мне интересно, говорит ли ваш порыв сократить терапию о том, как вы относитесь к нашей работе или лично ко мне?

КЛ-7A. Ха! О, я так не думаю. Я просто в восторге от того, что мы здесь делаем.

ТР-7A. Угу. (Выжидательная пауза.)

КЛ-8А. Да, э… (нерешительно, не понимая, чего от него хотят). Ну, я не знаю, что еще сказать. (Пауза, быстрый взгляд на лицо терапевта. Затем клиент закрывает глаза, и его лицо становится сосредоточенным. Когда он вновь открывает глаза, в его взгляде заметно раздражение.) Ну, я не знаю, с чего начать. Так много всего, знаете ли, и ничто из этого не кажется особенно важным.

ТР-8A. Почему бы вам не вернуться к тому, что вы рассказывали мне в прошлый раз – о том, как вы сейчас общаетесь со своей подругой?

КЛ-9А. Хорошо, конечно. В воскресенье мы пошли на пляж, и это был действительно хороший день. Там было много народу, знаете ли. Все хотели побыть на солнце, пока не наступила осень.

ТР-9A. Так…

КЛ-10A. И я сказал Нелл, что она действительно отлично выглядит в бикини, но готов поспорить, что без него она выглядела бы еще лучше. (Короткий смешок.)

ТР-10A. Как она это восприняла?

КЛ-11А. О, она смеялась и говорила что-то о том, что не стоит торопить события. Она не зациклена на сексе и всем таком, знаете ли. Я уже говорил, что иногда у нас бывают довольно серьезные любовные отношения.

ТР-11A. Это то, чего вы хотите?

КЛ-12A. Что вы имеете в виду?

ТР-12A. Чего вы хотите от нее… романтических или сексуальных отношений?

КЛ-13A. О, я очень хотел бы лечь с ней в постель, знаете ли. Но я не тороплю события. То есть я думаю, что это произойдет еще нескоро. Она уже намекала на это. На прошлой неделе, когда мы ходили в кино, мне показалось, что она, как и я, не прочь поучаствовать в большой сексуальной сцене. И я подумал, может, мы вернемся к ней домой и… займемся любовью, но… Но она сказала, что не готова, так что… Это будет нескоро.

ТР-13A. И…?

КЛ-14А. Так что я могу подождать. В любом случае это не то, о чем я хочу поговорить. Я просто вспомнил, что хотел вам сказать. На прошлой неделе у меня был еще один ужасный приступ.

ТР-14A. Я удивлен, что вы вспомнили об этом только сейчас.

КЛ-15А. Ну, знаете, я… Я думал о Нелл и обо всем остальном. (Пауза.) В общем, в прошлую среду… нет, в четверг, я реально завязался в узел на пару часов.

ТР-15A. Где вы были в то время?

КЛ-16А. В своей квартире. Понимаете, я только что пришел из офиса и думал о том, чем бы мне заняться вечером, и никак не мог решить, а потом я покрылся потом, и затем… О, я не знаю, я просто… просто чувствовал, что мне страшно, или что я заболею, или… Я не знаю… (Прерывается, откидывается в кресле, не глядя на терапевта.)

ТР-16A. Продолжайте.

КЛ-17А (приходит в себя, снова садится ровно). Я не хочу сейчас снова в это ввязываться. Я имею в виду, что это просто вытягивает из меня все силы, и в такие моменты я хочу просто свернуться калачиком и заснуть. (Делает паузу.) Что мне делать, как вы думаете? Я просто ненавижу, когда это происходит.

ТР-17A. Что ж, передохните минутку. (Пауза.) Теперь давайте посмотрим, что, по вашему мнению, привело к этому приступу.

КЛ-18A. Я не знаю (почти в отчаянии). Я много раз пытался выяснить, в чем причина этих проклятых приступов, но у меня ничего не выходит. А вы что думаете?

ТР-18A. Ну, я заметил, что вы вспомнили об этом, когда говорили о сексуальных отношениях с Нелл.

КЛ-19A. Да. Верно. (Делает паузу, задумавшись.) Но здесь нет никакой связи. Я давно избавился от неприязни к сексу. Я уже рассказывал вам о том, что случилось, когда я учился в колледже. А потом у меня был потрясающий роман с Мелани. Нет, я не думаю, что проблема в сексе. Вы это имели в виду?

ТР-19A. Нет, но вы ведь вспомнили о своем приступе именно тогда, когда заговорили на эту тему.

КЛ-20A. Да, я знаю. Но… но… Как мы можем узнать, правы вы или нет?

ТР-20A. Когда вы думаете о сексе с Нелл в ближайшем будущем, что приходит вам на ум?

КЛ-21A. Мм, дайте подумать. Ну, я думаю о том, как она выглядела на пляже. У нее действительно отличные ноги и милая попка. Ее сиськи… хм, ее грудь в порядке, ничего особенного. Я… э-э… Я представляю, что это будет здорово, и…

ТР-21A. Что-то еще?

КЛ-22A. Ух, ну, мне интересно, мы пойдем к ней или ко мне и есть ли у нее… Я имею в виду, я не знаю, принимает ли она таблетки, и… и я думаю, что у меня еще остались презервативы в комоде, и….

ТР-22A. Кого вам напоминает Нелл?

КЛ-23A. Я не… Я не знаю… Вы имеете в виду мою мать, сестру или кого-то еще, с кем я не должен иметь сексуальных отношений, но у меня в голове нет ничего похожего на подобные мысли.

ТР-23A. Так.

КЛ-24 A. Да, как-то я… Я помню, как пытался подглядывать за своими сестрами, когда они принимали ванну. Я рассказывал вам об этом.

ТР-24A. Да.

КЛ-25A. И… ну, я не могу вспомнить ничего другого.

ТР-25A. Расскажите мне о том, что, по вашему мнению, могли бы сделать ваши мать или отец, если бы они обнаружили, что вы подглядываете за своими сестрами, когда они раздеты.

КЛ-26А. О, думаю, они бы реально разозлились. Я знаю, мама всегда была такой скромной… чрезмерно скромной. Я даже никогда не видел ее груди.

ТР-26A. А вы хотели? Я имею в виду, вы пытались?

КЛ-27A. Э-э… Да, кажется, да. Я не очень хорошо помню.

ТР-27A. А как бы поступил ваш отец?

КЛ-28A. О, он бы точно меня выпорол. Но не более того. Он был не настолько злым, как отцы некоторых моих друзей.

ТР-28A. Испытываете ли вы те же чувства, когда видите Нелл в бикини?

КЛ-29А. Да, наверное. И я думаю о том, как одиноко мне иногда бывает и как приятно, когда мы обнимаемся, и о том, как мне не хватает кого-то дома… и в моей постели… В смысле – не только для секса. Я имею в виду, чтобы просто быть там ночью со мной… И… (Делает паузу, шмыгает носом.) И… Знаете, я чувствую, что почти готов расплакаться. Это глупо, я знаю, но…

ТР-29A (быстро перебивая). Дайте волю своим чувствам, Дэйв.

КЛ-30A. Да, ну… Мне грустно и как-то одиноко. Наверное, я всегда буду скучать по Джесси [бывшая жена клиента]. В любом случае, может быть, Нелл захочет приехать ко мне, и я… (Умолкает, погружаясь в себя.)

ТР-30A. Оставайтесь на этой волне. Когда вы думаете о том, что Нелл придет к вам домой, какие мысли у вас возникают?

КЛ-31А. Уххх. (Глубокий вздох.) Кажется, во мне сейчас не так уж много всего. Наверное, это из-за моего одиночества, да? То есть обычно я не позволяю себе зацикливаться на нем, но… Ну вот. Думаю, мне нужно быть более настойчивым с Нелл. Вы так не считаете? То есть никакого насилия, конечно. Просто дать ей понять, как сильно я хочу ее… или кого-то. Конечно, я бы не сказал ей этого, но это действительно так. И нет смысла просто сидеть и жалеть себя, я просто должен оторваться свою задницу и найти кого-то, с кем можно быть. Верно?

ТР-31A. По-моему, все правильно.

КЛ-32A. Как вы думаете, это именно то, что скрывается за моими приступами? Знаете, одиночество, желание, чтобы в моей жизни кто-то был?

ТР-32A. Заметили ли вы, что эта идея пришла к вам сразу после разговора об отношении вашей семьи к сексу?

КЛ-33A. Да, возможно. (Пауза.) То есть я не уверен, но кажется, что это может быть связано. Только это не совсем новая идея. Я знаю, что, как вы сказали на прошлой неделе, я получал неоднозначные послания о сексе от своих родителей… С тех пор как я развелся, я хочу, чтобы в моей жизни кто-то был… О, черт, я не знаю.

ТР-33A. Я думаю, что ваши чувства к Нелл каким-то образом переплелись с вашими чувствами к семье, особенно к сестрам… и к матери.

КЛ-34A. Ха! (Пауза.) Я не знаю… Да, я понимаю, что вы имеете в виду, и все же… Вы подразумеваете, что я хотел бы заняться сексом с кем-то из них?

ТР-34A. Когда вы думаете об одиночестве, что приходит вам на ум? Каково это, когда вы один в своей постели и у вас возникает это чувство?

КЛ-35A. Это просто жалкое зрелище, скажу я вам. Я имею в виду, что совершенно несчастен! (Снова замолкает.)

ТР-35A. Вам знакомо это чувство в других ситуациях? Потратьте минуту и попробуйте вспомнить несколько предыдущих случаев, когда вы чувствовали себя настолько же несчастным.

Интервью, ориентированное на переживания (B)

Клиент (КЛ) – Дэйв Стерн; терапевт (TР) – Марк Гиллеспи.

КЛ-1В (тяжело вздыхает.) Фух! Наконец-то я здесь. (Пауза. Несколько нерешительно подходит к креслу.) Я подумал, что, может быть, сегодня мне стоит воспользоваться кушеткой, но по крайней мере начну я в кресле.

ТР-1B. Мм…

КЛ-2В (устраивается поудобнее в большом кресле). Хорошо… (Вздыхает.) Хорошо… (Закрывает глаза, явно расслабляясь физически.) Я удивлен. Сегодня во мне все еще много напряжения. Дайте мне еще минуту или две.

ТР-2B. Не торопитесь. Вы делаете важную вещь. [Учит клиента уделять первостепенное внимание тому, чтобы по-настоящему сконцентрироваться на себе, прежде чем начать говорить.]

КЛ-ЗВ. Я чувствую напряжение в спине… спине и плечах… (Затихает, внутренне настраиваясь.)

ТР-ЗВ. Прислушайтесь к себе.

КЛ-4B (спустя несколько минут начинает шевелиться). Просто какое-то беспокойное чувство. Желание начать действовать, сделать что-то… Теперь я знаю, что это сигнал – напоминание мне…

ТР-4B. Вы прислушиваетесь к тому, что происходит внутри вас. Не торопитесь.

КЛ-5B. Подождите, я хочу опуститься немного ниже. (Сползает в кресле и сидит неподвижно.)

ТР-5B (очень тихо). Это ваше время… ваша жизнь.

КЛ-6B. (После минутного молчания.) Мне сейчас грустно, очень грустно. Я хочу, чтобы у меня был кто-то… кто-то, кого можно любить… и кто любил бы меня. (Говорит тихо, дыхание становится глубже.) С тех пор как мы с Джесси расстались… Боже! Я так одинок. Так одинок. (Снова замолкает.)

ТР-6B (тихим голосом). Так одиноки.

КЛ-7B (резко встрепенувшись, садится прямо). Черт! Не думал, что вернусь к этому снова. Когда это, наконец, закончится? Хватит уже!

ТР-7B. Вы хотели бы это просто выключить, верно?

КЛ-8B. О да, я хочу! Я уже целый год думаю о ней и о нашем браке. Я действительно не вижу…

ТР-8B (быстро). Вы твердо решили не видеть.

КЛ-9B. Да ладно, Марк, вы должны признать, что я уже сполна расплатился за этот… этот развод.

ТР-9B. Я мог бы согласиться с вами, если бы вы не демонстрировали так часто, что вам еще есть над чем работать.

КЛ-10B. Что значит «я демонстрирую»?

ТР-10B. Вы делали это минуту назад и сейчас делаете это снова, просто иначе. Можете ли вы позволить себе признать это?

КЛ-11В (успокаиваясь). Да, да. Когда же я закончу с этим? Что я должен делать? Проходить через все это снова и снова?

ТР-11B. На этот вопрос можете ответить только вы.

КЛ-12B. Выходит, от вас мало проку (полунасмешливо, полусерьезно).

ТР-12B. Зависит от того, какая помощь вам требуется.

КЛ-13B (с горечью). Пережить все эти страдания. Избавиться от этих бесконечных сожалений. Снова почувствовать себя хорошо!

ТР-13B (тихим голосом). Уйти от того, что на самом деле происходит внутри вас.

КЛ-14B (эмоционально). Я все испортил. Я все испортил! (Делает паузу, размышляет; его лицо меняется.) И она тоже не была чертовым ангелом. Не я один! Она никогда не признает этого, но она тоже виновата. (Он замолкает, явно переживая внутреннюю борьбу.)

ТР-14B. Не останавливайтесь! Вы делаете свою работу.

КЛ-15B (напряжение в лице и в голосе). Я ненавижу эту «работу». Ненавижу чувствовать себя так, когда внутри все сжимается. Метаться из угла в угол, чувствовать себя виноватым и винить ее. Это когда-нибудь закончится?

ТР-15B (эхом). Это закончится?

КЛ-16B. Возможно, я теперь всегда буду испытывать сожаление, и мне следует просто принять это и продолжать жить дальше, не возвращаясь к своему проклятому разводу каждые пять минут. Неужели это действительно то, что я должен делать? Давайте начистоту (настойчиво), признайтесь, каковы мои шансы выбраться когда-либо из всего этого дерьма?

ТР-16B. Кажется, вы пытаетесь превратить наш разговор в некий теоретический спор.

КЛ-17B (успокаиваясь, серьезным тоном). Нет, конечно, нет.

ТР-17B. Вы, должно быть, очень напуганы теми чувствами, которые испытываете в связи с разводом.

КЛ-18B. Да, в каком-то смысле, наверное. Но скажите по правде, Марк, как вы думаете, я когда-нибудь избавлюсь от всех этих страданий? Я имею в виду, что наверняка же есть какой-то способ покончить с этим и жить дальше, не повторяя раз за разом всю эту дурацкую историю.

ТР-18B (говорит очень ровным тоном, глядя прямо в лицо клиенту). Я слышу, как вы пытаетесь быть благоразумным, но я также слышу, как сильно вы хотите уйти от той боли и грусти, которые живут внутри вас. Я не виню вас, но и не собираюсь присоединяться к вам в попытках обмануть себя.

КЛ-19B. Я знал, что вы скажете нечто подобное.

ТР-19B. Это моя работа.

КЛ-20B. Да, я знаю. (Долгая пауза.) Ладно, я знаю, но я ненавижу это. Итак, давайте посмотрим, на чем я остановился?

ТР-20B. Более важный вопрос – где вы сейчас?

КЛ-21B (после нескольких минут молчания). Джесси, Джесси, когда же я отпущу тебя? Я знаю, что испортил все, что было между нами, но… Мы могли бы все уладить. Я знаю, мы могли бы… Но ты сказала, что не хочешь больше пытаться. Ты отказалась от нас… от меня. (Умолкает и едва не плачет.)

ТР-21B. Это так больно.

КЛ-22B (прерывает молчание; безжизненным голосом). Ты отказалась от меня, Джесси.

ТР-22B. (Выжидающее сосредоточенное молчание.)

КЛ-23B. Да, Джесси отказалась от меня, от нас обоих. Мне так трудно признать это. Почему-то я всегда говорил себе, что в конце концов мы все уладим. В конце концов мы будем вместе, но… но мы не вместе… и никогда больше не будем. Проклятье, проклятье, проклятье!

ТР-23B. (Выжидающее молчание.)

КЛ-24B. Это то, что так трудно… так трудно принять… принять по-настоящему. Все кончено… со мной и Джесси. Все кончено. Никогда уже не будет всего того, о чем мы… я… мы оба мечтали. Никогда.

ТР-24B. Никогда.

КЛ-25B (с глубоким вздохом). Никогда.

ТР-25B. (Молчит, выжидая.)

КЛ-26B. (Молчит несколько минут, лицо ничего не выражает, тело обмякло, взгляд направлен в пустоту… Наконец приходит в себя и начинает говорить.) Я не понимал, насколько сильно я лелеял тайную надежду, что когда-нибудь мы снова встретимся, что однажды возродим наши мечты, однажды… (голос срывается).

ТР-26B. Однажды…

КЛ-27B. Я не хочу отказываться от этой надежды, но теперь уже слишком поздно. Ее больше нет. Она мертва.

ТР-27B (эхом). Слишком поздно.

КЛ-28B. Да. (Молчит. Из глаз вытекают несколько слезинок, которые он даже не пытается вытереть… Наконец тяжело вздыхает.) Да. Уже слишком поздно. Да. Если я откажусь от этой надежды… Я цеплялся за нее. Вы знали об этом? (Не дожидаясь ответа.) Вы знали, что я цеплялся за эту надежду? Я не знал. Но это так! Я держался за нее так, как будто, если делать это с достаточной силой, она должна сбыться!

ТР-28B (мягко, но твердо). Вы держались за эту надежду.

КЛ-29B. Да. Я держался за нее. Я и сейчас держусь за нее, но знаю, что должен отпустить… Это действительно пугает меня!

ТР-29B. Действительно пугает вас.

КЛ-30В. (Молчит, внутренне очень сосредоточен.) Хм-м-м… (Делает долгий медленный глубокий вдох.) Да, это пугает меня, но… но я также чувствую за этим страхом что-то еще. (Снова молчит, выпрямляется в кресле, но затем снова откидывается на спинку с очередным вздохом.) Страх, но… но там есть что-то еще… что-то еще… Это как волнение, или… предвкушение, или…

ТР-30В (мягко, но настойчиво). Не торопитесь… Двигайтесь медленно… Вы делаете свою часть работы. (Пауза.) Вы сейчас смотрите на то, что так долго отказывались видеть.

Глава 2. Прояснение значения живого момента

Психотерапия должна быть сосредоточена на переживаниях клиента
Психотерапия по своей природе является работой с человеческим восприятием. Таким образом, она предполагает некоторую степень изменчивости и явно или неявно отражает представления о природе психологического благополучия и психологического дистресса.
Представленный здесь взгляд на человеческие возможности в целом оптимистичен, но в то же время он подчеркивает, что работа по самопознанию и самоизбавлению (от психического дистресса или патологии) требует приложения усилий, времени и в конечном счете должна быть выполнена только самим человеком, являющимся клиентом.
Это не должно восприниматься как недооценка вклада терапевта. Это означает лишь то, что мы оцениваем его работу в перспективе.

На протяжении многих поколений человеческий опыт осмысливался преимущественно в одной или обеих парадигмах, религиозной и моральной. Эти две парадигмы часто существовали параллельно, хотя одна из них, как правило, доминировала. Религиозный подход акцентировал внимание на духовных и иных мирских влияниях; моральный настаивал на врожденном статусе или принадлежности к определенному сословию, формируя тем самым кодекс этики и поведения, без которого человек считался не более чем животным.

Фрейд олицетворяет собой наиболее известных выразителей измененного взгляда на природу человека. Следуя модели зародившихся в XVIII и XIX веках и ставших весьма продуктивными естественных наук, он предложил строго историческую причинность в качестве способа сделать субъективное объективным и, таким образом, доступным для беспристрастного «научного» подхода. На протяжении большей части нынешнего столетия (которое сейчас подходит к концу) данная точка зрения являлась доминирующей, особенно в отношении применяемых подходов к облегчению психологического дистресса.

Однако после Второй мировой войны все чаще стали звучать предположения, согласно которым механистический подход к человеку является чрезмерно ограниченным и искажающим суть. Два взаимосвязанных элемента в этом развитии проистекают из экзистенциальной философии и гуманистической психологии. Настоящая работа является вкладом в этот обновляющий существующие представления переход.

Экзистенциальная философия изначально подчеркивала изолированность каждого человека в индифферентной вселенной, рассматривая человеческий опыт как необъяснимый и делая акцент на свободе выбора и ответственности за последствия своих поступков³. Отчасти такое представление уходит корнями в общеевропейское разочарование, наступившее после Второй мировой войны.

Когда экзистенциальное мировоззрение пришло в Америку, оно наложилось на гуманистические представления, которые являлись более традиционными для этой части света. Особую роль в этом слиянии сыграл Ролло Мэй⁴, который постарался снизить степень пессимизма исходной экзистенциальной концепции. Будучи психоаналитиком и психотерапевтом, Мэй предложил более оптимистичный и полезный для укрепления психического здоровья человека взгляд, который в итоге и сформировал экзистенциально-гуманистическую ориентацию, лежащую в основе этой книги.

Кто такой клиент или пациент?

Очевидно, что это человек. Человек, который в чем-то нуждается. Человек, обращающийся за помощью. Пока все хорошо. Но…

Что представляет собой человек, обращающийся за помощью?

Это физическое тело, которое приходит в мой кабинет. Комплекс, состоящий из перцептивной, когнитивной, слуховой и речевой систем, которые привели человека ко мне и теперь заставляют его или ее пройти через ритуалы представления и рассаживания по местам.

Только ли перцептивная, когнитивная, слуховая и речевая системы?

Нет. Активное субъективное восприятие, обработка и реагирование на то, что происходит в комнате, – тоже в деле.

Теперь это полный набор?

Нет, есть еще мысли, чувства и намерения по поводу того, что происходило в прошлом и что может произойти в будущем.

Вот теперь точно все, да?

Нет, скорее всего, нет, но этого достаточно, и даже более чем достаточно, чтобы мы могли приступить к работе.

«Чтобы приступить к работе». Но о какой именно «работе» здесь идет речь?⁵ Какие элементы из приведенного выше набора должны быть в ней задействованы? Ответ «все перечисленные» – одновременно и слишком поспешный, и слишком неполный. Он игнорирует сложность и протяженность любой человеческой жизни, что делает его малополезным. Соответственно, то, что мы должны сделать, – это выбрать некоторые элементы, имеющие первостепенное значение, уделяя при этом разборчивое, хотя и меньшее внимание другим.

Предложение изменить точку зрения терапевта

Наиболее известное обоснование психотерапии можно кратко – или даже слишком упрощенно – изложить примерно следующим образом.

Тщательно выстроенные отношения дают возможность клиенту и терапевту пересмотреть историю жизни первого, включая его жизненные установки, чтобы обнаружить, в чем они не соответствуют реальной ситуации. Затем эта информация деликатно преподносится клиенту с намерением добиться изменения уровня его удовлетворенности жизнью.

Этот процесс заключается главным образом в том, что терапевт собирает информацию об истории и настоящей жизни клиента и одновременно наблюдает за тем, как клиент во время сеанса непроизвольно воплощает в жизнь свой способ существования в мире.

Обладая большим опытом, образованием и профессиональной подготовкой, а также будучи отстраненным от повседневных трудностей жизни клиента, терапевт может распознать те паттерны, которые мешают или наносят вред, чтобы затем в деликатной манере обратить на них внимание клиента. Таким образом, эффект исцеления усиливается благодаря тщательному отбору информации и чуткому выбору наиболее подходящего момента донесения ее до клиента.

Еще более упрощая, мы можем представить это как процесс, в ходе которого терапевт накапливает, обрабатывает и выборочно передает клиенту информацию о нем самом. Конечно, клиент – активный участник и партнер в этом процессе, но ключевые ингредиенты – это мудрость и мастерство терапевта в работе с информацией о клиенте, включая распознавание сигналов о том, как клиент переносит свои созданные в других ситуациях предубеждения в терапевтическое взаимодействие.

При сборе, обработке и передаче информации чуткий и опытный терапевт обращает внимание как на содержание, так и на сам процесс. Это можно представить в простой графической форме.

Наблюдения из моей собственной практики⁶ и многолетний опыт обучения, супервизии и работы в качестве консультанта с различными психотерапевтами убедили меня в том, что существует еще одно измерение, обладающее богатым терапевтическим потенциалом, но до сих пор не ставшее предметом нашего пристального внимания. Это переживания клиента в текущий момент.

Конечно, многие опытные и эффективные психотерапевты обращают внимание своих клиентов и дают им обратную связь по поводу их переживаний. Это делает доступным еще один аспект, относительно независимый от непосредственного содержания разговора (который может вестись о прошлом, настоящем или будущем).

Такие действия терапевта часто являются одной из составляющих обратной связи по ходу процесса (то есть обращают внимание клиента не только на содержание, но и на способ его участия), что, по мнению многих терапевтов, способствует самоисследованию и раскрытию клиента.

Отличием предлагаемого здесь подхода является перенос основного внимания терапевта с информации о клиенте на его актуальное переживание, происходящее в текущий момент.

Цель этого переноса – интенсифицировать и расширить субъективную активность клиента и, как следствие, степень его осознанности. Когда происходящее в субъективной сфере выдвигается таким образом в сознании клиента на первый план, диапазон и значимость внутренних переживаний для их обработки существенно увеличиваются. Это, в свою очередь, помогает клиенту обнаружить способы саморазрушения и, таким образом, высвобождает его творческий (или самоисцеляющий) потенциал.

Такое смещение фокуса внимания требует серьезной перестройки профессиональной деятельности терапевта и добавляет, как мне кажется, мощный аспект к предыдущей схеме.

Живой момент как объект внимания терапевта

То, что реально присутствует в терапевтическом кабинете, то, что максимально непосредственно (почти осязаемо) доступно для работы, – это настоящий (то есть живой) момент, когда клиент и терапевт оба находятся в этом самом настоящем моменте. Их работа должна быть сосредоточена на том, что происходит сейчас, а не на том, что было ранее или, возможно, произойдет в будущем. Конечно, мысли и чувства о прошлом и будущем имеют место, но – и это очень важно – хотя они и связаны с прошлым, на самом деле они происходят в настоящем.

Пример.

Клиент. Когда я училась в старших классах, я была настоящей идеалисткой.
Терапевт A. В какой форме выражался этот идеализм?
Терапевт B. А сейчас?
Иногда терапевты отвечают так, как это сделал терапевт B, в попытке придерживаться настоящего времени, и конечно, это выглядит очень содержательно. Однако содержание в настоящем времени может быть не совсем актуальным, и кроме того, ответ терапевта B все же не относится к живому моменту. В отличие от ответа терапевта С.

Терапевт C. Вы относите это к периоду обучения в «старшей школе».
И ответа терапевта D.
Терапевт D. Вы говорите об этом очень отстраненно.

Если исходить из того, что действительностью является то, что происходит в кабинете прямо сейчас, то становится очевидным, что действительность в данном случае заключается в отстранении и удержании содержания на измеряемом во времени расстоянии от момента высказывания. То, что из сказанного клиенткой действительно актуально, – а вовсе не ее идеалы и воспоминания о школьных годах.

Это ключевой момент акцента на живом моменте, который часто понимают неправильно: мы склонны слушать то, что говорится, а не то, как и когда это говорится.

Терапевты должны прислушиваться к «музыке» в гораздо большей степени, чем к словам. На самом деле это наставление относится не только к тому, что происходит в стенах терапевтического кабинета. Большинство из нас с разной степенью проницательности учатся обращать внимание на выступающего, а не только на его речь. Все усилия бойкого продавца могут пойти прахом, если он будет слишком напорист или беспристрастен; расплывчатые ответы и неуместные реакции – все это знакомые читателю примеры взаимного несоответствия музыки и слов.

Мы осознаем – как правило, в негативном ключе, – что «законсервированная» или не слишком мотивированная речь в большей степени обусловлена потребностями говорящего, нежели учетом проблем, актуальных для слушателя.

По большому счету традиции психотерапии сосредоточены на прошлом, на причинности или симптомах, которые рассматриваются как значимые аспекты истории клиента. В результате может случиться так, что терапевт будет уделять основное внимание прошлому, а клиент в это же время сосредоточится на будущем, выражая надежды на то, что оно окажется для него более светлым. В этой ситуации настоящее будет рассматриваться ими обоими как нечто несущественное.

Моя цель состоит в том, чтобы привлечь внимание к часто игнорируемой или недооцениваемой стороне психотерапевтической работы – к тому, что на самом деле происходит в этом человеке, живущем здесь, в этой комнате, в это самое время. Слишком часто этот вопрос если и поднимается, то рассматривается как тривиальный, как попытка выжать многое из малого. Обычно фактическое настоящее принимается как должное и ему уделяется лишь мимолетное внимание.

Вместе с тем, когда слушаешь клиентов, сосредоточившись на живом моменте, поражаешься, как часто все мы, даже при большом старании, блуждаем в разговорных дебрях и не замечаем того, что присутствует при этом и живет, хотя и в неявной форме.

Клиент. Я все еще чувствую сильную грусть. Я знаю, это безумие продолжать носить все это с собой после того, как Джесси ушла. Ради всего святого, я уже достаточно скорбел, почему я не могу забыть об этом?
Терапевт А. Вы все еще скучаете по ней.
Терапевт B (сочувственно). Это так грустно.
Терапевт C. Как долго ее уже нет?
Терапевт D. Ваши чувства находятся в состоянии войны, раздражение атакует грусть.

Терапевт А обращается к эмоции, передающей состояние несчастья; часто именно она привлекает внимание терапевта. Терапевт В делает то же самое, но с меньшим количеством слов, поощряя углубление чувств. Возможно, это объясняется амбивалентностью клиента. Терапевт С находится в поиске информации с возможным намерением оценить уместность беспокойства клиента.

Терапевт D осознает то, что в наибольшей степени присутствует в кабинете: склонность клиента к скорби и раздражение по поводу того, что грусть все еще так сильна.

Я полагаю, что именно отказ от сиюминутного часто затрудняет психотерапевтическую работу и ограничивает ее эффективность. Предлагаемое здесь смещение фокуса внимания на то, что происходит прямо сейчас, во многих случаях может обеспечить обновленную и мощную основу для более эффективной терапии. Можно достичь очень многого, если внимание и усилия терапевта будут направлены на облегчение и подчеркивание полного осознания клиентом своего непосредственного опыта в момент терапии.

Речь идет о перефокусировке внимания терапевта и, соответственно, осознания клиента. К какому бы содержанию ни обращались мои коллеги-терапевты: к личной истории, долгосрочным надеждам, личным ценностям, эмоциональным расстройствам или текущим жизненным проблемам, – их внимание к живым, происходящим в этот самый момент переживаниям клиента будет способствовать углублению их внутреннего исследования и созданию потенциала для желаемых изменений.

Ремарка

Рекомендуя данный подход, я не призываю отказываться от содержания, пренебрегать личной историей клиентов или уходить от привычных методов. Вместо этого я предлагаю вариант, который может придать работе терапевта свежесть и дополнительную силу.

Со всей откровенностью могу заявить, что, согласно моему опыту, как только клиент и терапевт начинают искренне осознавать то, что присутствует в настоящем моменте, происходят следующие изменения.

• Начинается более оперативное взаимодействие.
• Повышается внимание к настоящему жизненному опыту.
• Возрастает осознание того, что все не являющееся реальностью находится на некотором психологическом отдалении.
• Вмешательство терапевта становится менее навязчивым, и он выступает скорее в роли свидетеля того, как клиент выполняет большую часть работы, проводя собственное исследование.
• Происходят неожиданные изменения в представлении клиента о себе и окружающем мире, а также в его эмоциях с распространением этого влияния на жизнь за пределами терапевтического кабинета.

Короче говоря, чуткое внимание к тому, что актуально в настоящий момент, вероятно, приобретает большую значимость в работе в целом.

Конечно, привлечение внимания к актуальным, сиюминутным переживаниям клиента не является уникальным или революционным предложением. Эффективные терапевты часто обращают внимание на смену позы и аффекты клиента, происходящие непосредственно во время сеанса. Гораздо менее привычным здесь является убежденность в том, что терапевтический курс окажется более действенным, а терапевтические достижения будут иметь более продолжительный эффект, если непосредственное переживание клиента – фактическое имплицитное, а не эксплицитное содержательное переживание – станет главной сферой интересов и действий терапевта.

Профессиональное развитие и следование такому подходу придает свежий акцент психотерапевтической работе и в целом укрепляет жизненную позицию клиента.

Рациональное обоснование акцента на актуальном

Очевидно, что главной целью данного подхода является повышение уровня непосредственного и субъективного осознания клиента. Это контрастирует с более привычным стремлением собрать и выборочно обработать информацию о клиенте и его личной истории.

Большинство клиентов (да и вообще большинство людей⁷) осознают себя в качестве объектов, требующих наблюдения, направления, анализа, планирования или запоминания. В некоторых случаях это действительно может быть необходимым и полезным. Однако если мы стремимся к тому, чтобы с помощью психотерапии повысить удовлетворенность своей жизнью и сократить количество разочарований, то осознание себя как объекта не является адекватным для решения этой задачи.

Мы очень слабо осознаем себя в настоящем моменте и в качестве субъектов собственной жизни. Поэтому мы склонны думать о себе как об объектах, которыми нужно управлять, чтобы они были такими, какими мы хотим их видеть (то есть не такими, какими они являются на самом деле). В результате мы становимся субъектами, работающими над собой как над объектами. Такое расщепление нашего существа является абсолютно контртерапевтичным.

Опыт работы в качестве психотерапевта, а также супервизора и консультанта других психотерапевтов открыл мне важную истину о человеческой деятельности: повышенное внимание к осознанию себя в живой момент усиливает эффективность самонаправления и уровень удовлетворенности жизнью⁸.

Психотерапия, по крайней мере неявно, ставит своей целью вызвать и укрепить самопознание и самонаправление клиента. Наши клиенты очень часто ведут себя так, как будто они всего лишь объекты, на которые действуют силы, находящиеся за пределами их понимания или контроля. Актуальная психотерапия направлена на то, чтобы пробудить дремлющую субъективность клиента и способствовать росту чувства осознанного выбора.

Когда клиент и терапевт говорят о клиенте и особенно о клиенте как пребывающем в другом времени и в другом месте, они работают на утверждение клиента в статусе объекта. Когда клиент учится осознавать свое существование в настоящем моменте, а терапевт помогает и поддерживает эту перспективу, это способствует пробуждению клиента в статусе субъекта. Иногда это называют «расширением полномочий». Я считаю такую формулировку неподходящей. В своем деле мы не можем наделять кого-либо дополнительными властными полномочиями. На самом деле происходит следующее: клиент как субъект осознает или становится осведомленным о непосредственности своего бытия и, таким образом, обретает свою собственную власть, которая все это время существовала, но оставалась латентной.

Власть, как мы ее понимаем в психологическом контексте⁹, обычно означает способность добиваться изменений, соответствующих собственным намерениям. Очевидно, что эффективное использование власти требует самопознания и непосредственного его применения в жизни. Психотерапия, которая подтверждает соответствие намерений клиента и его переживаний (явных или неявных), способствует обретению клиентом целостности и, следовательно, ощущению им собственной власти.

Вклад терапевта

Главный смысл предлагаемого взгляда на терапевтический процесс заключается в том, что клиент получает помощь в осознании своей субъективной сферы, когда терапевт точно идентифицирует то, что имплицитно присутствует, но не учитывается в данный момент в сознании клиента. Конечно, нежелательно и невозможно предоставлять исключительно эту идентификацию, но когда она предлагается должным образом с учетом готовности клиента к ее принятию, можно добиться гораздо лучших результатов.

Ключевое слово в вышеприведенном высказывании – «идентифицирует». Оно противопоставляется здесь таким глаголам, как «подсказывает» или «инструктирует». Идентифицировать в данном контексте означает пролить свет на то, что уже присутствует и ожидает признания. Очевидно, что для этого необходимы интуиция, чуткость и готовность отложить на время другие запланированные действия. Большинству из нас требуется потратить немалое количество времени, много и усердно практиковаться, чтобы добиться такого смещения фокуса внимания. Еще больше терпения и усилий требуется для достижения настоящего мастерства в применении такого способа терапевтического вмешательства.

Выше я упоминал о том, что «неявно присутствует, но не учитывается». Донесение до клиента такого рода наблюдений требует от терапевта внимательного и взвешенного участия. Парадигматически речь идет о переходе от распознавания («Вы говорите это очень отстраненно») через рефлексию («Как часто вы обнаруживаете это в своих мыслях!») к интерпретации, основанной на часто демонстрируемых паттернах («Каждый раз, когда вы сталкиваетесь с трудным выбором в своей нынешней жизни, вы обнаруживаете, что ваши мысли возвращаются к вашей матери»).

Эта трехступенчатая последовательность эффективна только в том случае, если на каждой ступени проводятся адекватные и повторяющиеся конфронтации, прежде чем акцент перемещается на следующий уровень. Таким образом, терапевтическая работа в течение некоторого времени может быть сосредоточена на простом распознавании и идентификации, пока клиент не начнет делать такие наблюдения самостоятельно¹⁰.

Когда это происходит, работа продолжается в том же направлении, но при этом происходит ее расширение до размышлений над повторяющимися паттернами – желательно сосредоточиться на одном или двух, пока они не станут очевидными для клиента. На этом этапе часто появляется возможность перехода к другим паттернам; кроме того, если первая попытка оказывается эффективной, для дальнейшего продвижения потребуется уже гораздо меньше времени и усилий. Теперь обе формы идентификации – распознавание и рефлексия – продолжают применяться, но на этом этапе терапевт начинает выявлять устойчивые паттерны и их последствия.

Эта важная последовательность действий терапевта будет эффективной только в том случае, если она производится в достаточно терпеливом темпе, когда все вмешательства аккуратно расставлены таким образом, что они распознаются клиентом почти сразу, и когда клиент усвоил, что такие действия терапевта не ведут к поискам виноватых или формированию жестких указаний¹¹.

Два контрастирующих интервью

Чтобы проиллюстрировать разницу между привычными методами психотерапевтической работы и подходом, который фокусируется на живом моменте, далее приводятся два вымышленных интервью. Первое из них – достаточно типичная ознакомительная беседа с клиентом, пришедшим на психотерапию.

Интервью, ориентированное на информацию (2)

Клиент (КЛ) – Бетти Блэк; терапевт (ТР) – Джейн Норман.

За десять дней до этого разговора Бетти позвонила, чтобы записаться на прием, сказав, что уже давно подумывает о терапии и теперь готова заняться этим. Она приехала на прием к назначенному времени, вошла в комнату для консультаций и решительно заняла кресло для клиентов. Теперь она сидит в несколько чопорной позе, отложив в сторону сумочку и сложив руки на коленях. Ее выжидательный взгляд направлен на терапевта.

ТР-1A. Вы сказали по телефону, что некоторое время размышляли о терапии, прежде чем наконец решили, что настало подходящее время. Не хотели бы вы рассказать мне, что именно вас беспокоит? [Терапевт направляет внимание клиентки на прошлое, хотя вопрос сформулирован в настоящем времени.]

КЛ-1А. Ну, видите ли, у меня есть привычка беспокоиться обо всем на свете, по крайней мере, так говорит мой муж. И я… Думаю, он прав. Мне кажется, что мне трудно относиться ко всему спокойно и просто двигаться дальше. Моя подруга Барбара кажется такой легкомысленной, и иногда я думаю, что ей с этим повезло, а иногда… [Даже описывая себя с объектной точки зрения, клиентка цитирует кого-то другого – своего мужа. Ее самообъективация еще больше подчеркивается тем, что ей приходится прибегнуть к использованию сравнения себя с другим человеком, чтобы описать собственный способ существования.]

ТР-2A. Иногда вам хочется быть более похожей на Барбару, да? Когда такие моменты случаются чаще всего? [Применение слов «иногда» и (случающиеся) «моменты» переносит весь предмет разговора на абстрактный уровень.]

КЛ-2A. Я не уверена… Я думаю, что обычно, когда я пытаюсь иметь дело с людьми, которых не очень хорошо знаю… По крайней мере, именно это приходит мне сейчас на ум в первую очередь. [Бетти делает первую ссылку на действительность, но не придает этому особого значения.]

ТР-ЗА. Вы говорите о каких-то конкретных людях?..

КЛ-ЗА. Например, в магазине или… О, я знаю хороший пример. Мне было очень трудно придумать, что сказать человеку в гараже, когда он не позаботился о моей машине так, как должен был. [Бетти довольна найденным конкретным примером, но удерживает его в прошедшем времени. Ее сиюминутное удовлетворение от того, что она нашла пример, игнорируется.]

Далее я буду комментировать только особо примечательные моменты или подчеркивать наиболее актуальные способы реагирования на происходящее в настоящий момент.

ТР-4A. И что же вы сделали?

КЛ-4А (смущенно). В конце концов я попросила мужа поговорить с ним вместо меня. (Ее лицо выражает недовольство собой.)

ТР-5А. Часто ли вы просите его делать за вас подобные вещи? [Смущение Бетти проявляется явно, и здесь было бы полезно это отметить. Фразы типа «Вам неловко говорить об этом» или «Вы выглядите смущенно, когда говорите об этом» привнесли бы в работу актуальность.]

КЛ-5А. Ну нет… (Останавливается, раздумывая.) Ну да, по крайней мере иногда. (Пауза.) Вы думаете, я слишком от него завишу? О, это не очень хороший вопрос, верно? Вы же меня еще совсем не знаете.

ТР-6A. Нет, но я начинаю вас узнавать. Что еще вы хотели бы, чтобы я знал о вас?

КЛ-6А. О… например, что я… Я очень добросовестная. Если уж на то пошло, это одна из моих положительных черт. Почти все, кто меня знает, скажут вам это.

ТР-7А. Так. [Если бы терапевт был более сфокусирован на настоящем моменте, вероятно, он сказал бы: «Вы чувствуете удовлетворение от наличия у вас этого качества, не так ли?» или «У вас сейчас совсем иное ощущение своей надежности, чем когда мы говорили о ваших обращениях за помощью к мужу».]

КЛ-7A. В этом я похожа на своего отца. Он часто говорил, что его слово – кремень.

ТР-8A. Он еще жив?

КЛ-8А. Нет, он умер два года назад.

ТР-9A. Вы были близки с ним?

КЛ-9А. Ну да. Я имею в виду, что он был своего рода интровертом, и с ним было трудно сблизиться… но я думаю, что, несмотря на это, мы были близки… Но я не уверена. [ «Даже сейчас вы не уверены в этом». Здесь будет правильным уловить колебания, но не связывать их слишком тесно с отцом, поскольку терапевт обладает лишь малой толикой знаний о том, что остается невысказанным.]

ТР-10A. С вашей матерью все было по-другому?

КЛ-10A. О да! Мы были… очень близки. Она все еще жива, и она чувствует себя очень хорошо… для человека, которому за семьдесят. [Терапевт вполне мог бы заметить: «Сейчас вы не чувствуете никакой неуверенности, не так ли?»]

ТР-11A. Есть ли у вас братья или сестры?

КЛ-11A. Одна сестра. Она на десять лет старше…

ТР-12A. Какие у вас с ней отношения?

КЛ-12А. О, мы прекрасно ладим. (Пауза.) Она была намного старше, понимаете, так что это просто не… [ «Вы не закончили».]

ТР-13A. Так вы росли только вдвоем? Вам когда-нибудь хотелось, чтобы вас было больше?

КЛ-13A. Больше сестер и братьев? [Терапевт занят сбором исходной информации и, похоже, в основном игнорирует субъективные ответы клиента.]

ТР-14A. Да.

КЛ-14А. Не знаю. Никогда не задумывалась об этом.

ТР-15A. Когда вы росли, рядом с вами были другие родственники, например двоюродные братья и сестры, тети и дяди, бабушки и дедушки?

КЛ-15А. О, конечно. Родители моей матери жили недалеко от нас, и пока я не уехала в колледж, мы виделись с ними почти каждую неделю.

ТР-16A. Вам это нравилось? Вы были близки с ними? [Пока это напоминает рыбалку. К этому моменту в протоколе беседы нет очевидной нити к беспокойствам клиентки, которой терапевт мог бы следовать.]

КЛ-16А. О да. Я считала их просто замечательными, особенно когда была маленькой. Они всегда приносили мне маленькие подарки или водили меня куда-нибудь… например, в цирк или на детские представления. (В ее голосе звучит тоска.)

ТР-17A. Кто-нибудь из них еще жив?

КЛ-17А. Нет, уже нет. Моя бабушка умерла всего три года назад. Я скучаю по ней. [Терапевту необходимо распознать, проявляется ли это чувство или просто сообщается. Вполне вероятно, что в этот момент еще рано что-либо сообщать клиентке.]

ТР-18A. Вы часто виделись с ней в последние годы перед смертью?

КЛ-18А. Не очень. Она была так стара, а я была слишком занята учебой, а потом работой… Вы знаете, как это бывает. [ «Как это отзывается в вас сейчас, когда мы говорим об этом?»]

ТР-19A. Конечно. А как насчет других родственников?

КЛ-19А. О, есть несколько дальних кузенов в Монтане, насколько я знаю. Но я видела их только один раз, и это было много лет назад, когда мне было всего десять или одиннадцать.

ТР-20A. Много ли у вас было друзей в детстве?

КЛ-20A. О да. Их было много. Я была немного сорванцом, знаете ли. Поэтому среди моих друзей были и девочки, и мальчики. Потом, в старших классах, я была очень близка с двумя девочками, а потом…

ТР-21A. Что было потом?.. [ «Вы довольно резко замолчали, когда вспомнили о тех девочках».]

КЛ-21А. Потом я начала встречаться с Роджем, и, конечно, после этого в моей жизни было уже не так много других людей.

Ниже приводится пример того, как могло бы проходить то же самое интервью, если бы в нем больше внимания уделялось реальным переживаниям клиентки в ходе беседы.

Интервью, ориентированное на переживания (2)

Клиент (КЛ) – Бетти Блэк; терапевт (ТТ) – Джейн Норман.

За десять дней до этого разговора Бетти позвонила, чтобы записаться на прием, сказав, что уже давно подумывает о терапии и теперь готова заняться этим. Она приехала на прием к назначенному времени, вошла в комнату для консультаций и с решительно заняла кресло для клиентов. Теперь она сидит в несколько чопорной позе, отложив в сторону сумочку и сложив руки на коленях. Ее выжидательный взгляд направлен на терапевта.

ТР-1B. Вы сказали по телефону, что некоторое время размышляли о терапии, прежде чем наконец решили, что настало подходящее время. Не хотели бы вы рассказать мне, как вам здесь сейчас?

КЛ-1B. Отлично. (Колебание.) Я имею в виду… Все в порядке. (Более продолжительное колебание.) Полагаю, вы хотите знать, почему я здесь, да? (Она бросает быстрый взгляд на терапевта, но затем торопливо продолжает явно подготовленную речь.) Ну, видите ли, у меня есть привычка беспокоиться обо всем на свете… по крайней мере, так говорит мой муж… И я думаю, он прав. Мне кажется, что мне трудно относиться ко всему спокойно и просто двигаться дальше. Моя подруга Барбара кажется такой легкомысленной, и иногда я думаю, что ей с этим повезло, а иногда… [Она игнорирует вопрос о «сейчас»; вместо этого клиентка торопится запланированно перейти к «проблеме», описание которой, скорее всего, подготовила перед приходом.]

ТР-2B. Иногда?..

КЛ-2B. Иногда… О, я не знаю. (Останавливается, ненадолго задумываясь.) Наверное, мне кажется, что иногда она слишком легкомысленна, но…

ТР-ЗВ. Кажется, вы спорите сами с собой.

КЛ-ЗВ. Да. Да. Просто я бываю такой… слишком часто. Я не знаю точно, о чем я думаю… Ну, почти обо всем. (Пауза.) Это что-то, что вы можете… что-то, что вы можете… Ну, я знаю, что вы не можете сделать это за меня, но вы можете помочь мне с этим?

ТР-4B. Это тот вопрос, над которым мы будем работать вместе.

КЛ-4B. (Кивает, опускает голову, размышляет.) Угу. То есть да. Мне нравится, как вы это сказали, что мы будем делать это вместе.

ТР-5B. Ну да.

КЛ-5B. В общем, то, что я хочу, – это быть более спонтанной, если можно так сказать.

ТР-6B. Понятно (выжидательно).

КЛ-6B. Да… Ну, я бы хотела… то есть мне нравится, что вы мне поможете.

ТР-7B. Для вас важно то, что вы не остаетесь с этим наедине.

КЛ-7B. Нет. Ну да… Думаю, да… В некотором смысле, я имею в виду… (Неуверенно, с явным беспокойством.) [Она слышит, что терапевт отвечает не так, как она ожидала, – то есть говорит о ее непосредственном опыте, а не о ее «проблеме» или ее истории. Терапевт должен признать, что в этот момент Бетти, вероятно, чувствует себя одинокой, поскольку ее неявные попытки добиться понимания не вызвали явного отклика со стороны терапевта.]

ТР-8B. Это новый опыт, не так ли, Бетти, когда приходится говорить все эти вещи? Кажется, трудно найти то, что вы хотите сказать прямо сейчас. (Пауза.) Не давите на себя; просто говорите все, что можете, из того, что приходит вам в голову.

КЛ-8B. О (с благодарностью). Да. Да, я просто… (Останавливается, делает быстрый вдох.) Ну, я подумала, может быть, вы хотите задать мне несколько вопросов или что-то в этом роде…

ТР-9B. Хм-м (рассудительно). Нет, сейчас ничего. С вами все в порядке. Вы только что сказали мне об одной вещи, которая происходит в вас, – о том, что вам интересно, есть ли у меня вопросы. Можете ли вы рассказать мне больше о том, что происходит внутри вас кроме этого?

КЛ-9B. (Делает минутную паузу, размышляя.) Я никогда не думала об этом, знаете ли. Я имею в виду, это просто такие мелочи, которые… Мы начинаем думать, не осознавая этого.

ТР-10B. Я понимаю (выжидательно). Итак?..

КЛ-10B. Ну, я не знаю… Я имею в виду, я просто пыталась понять, что должна сказать, чтобы это могло помочь вам… Ну, не в смысле «помочь», а…

ТР-11B. Я слышу, как сильно вы хотите делать то, что, по вашему мнению, должны делать. Но, Бетти, мы здесь делаем все немного по-другому, и то, как у вас это уже получается, просто прекрасно. Большинству из нас трудно войти в контакт со своими внутренними процессами, а затем поделиться ими с тем, кого мы еще толком не знаем. У вас уже начинает получаться, но поначалу это дается нелегко.

КЛ-11B. (Молчит, погрузившись в размышления. Затем, встрепенувшись, словно вспоминает, где находится.) О! Простите. Кажется, я немного сбилась. Что ж, давайте посмотрим, на чем я остановилась? (Она сосредоточенно хмурится, прищурив глаза.) [Как и многие другие клиенты, Бетти не очень понимает, о чем ее спрашивают. Она погрузилась в свое внутреннее смятение, но ей не приходит в голову, что само это смятение может быть уместным и полезным для раскрытия. Потребуется несколько обучающих вмешательств со стороны терапевта, прежде чем она сможет отпустить себя и поделиться такими спонтанными процессами.]

ТР-12В (прерывая). Подождите, Бетти, это подходящий момент объяснить для вас кое-что важное. Вы только что сказали, что сбились с пути, но на самом деле вы, напротив, вышли на главную дорогу. То, что возникло внутри вас и оказалось таким неожиданным, – это пример того важного, что есть внутри вас, но обычно оно не осознается и потому остается недоступным для использования в нашей совместной работе. Когда вы в следующий раз заметите, что это происходит, прислушайтесь к себе, а затем расскажите мне как можно больше.

КЛ-12B. О, я этого не знала. (Ненадолго замолкает.) В любом случае я не думаю, что это было что-то очень важное. На самом деле сейчас я с трудом могу вспомнить, что это было. Кажется, что-то о моей сестре, но я не уверена. Может, мне попытаться вернуться назад и понять, что это было? [Бетти, как и большинство новичков, не очень понимает, как можно следовать спонтанным внутренним процессам, и поэтому пытается понять, чего от нее хотят.]

ТР-13B. Нет. То, что вы поняли бы в таком случае, не совпало бы с тем, что произошло на самом деле. Все в порядке. Важное никуда не теряется. Просто придется подождать, когда оно снова появится.

КЛ-13B. (Явно сбита с толку и пытается понять, чему ее учат.) Хорошо… Мне кажется, я понимаю, что вы имеете в виду. Мне просто интересно. Я имею в виду, интересно, на что я отвлеклась, но по какой-то причине не могу сейчас этого вспомнить.

ТР-14B. Трудно просто отпустить это, не так ли?

КЛ-14B (размышляя). Да… Я имею в виду, что я могу представить, что это могло быть… Кажется, это могло быть важным. (Внезапно оживляется и бросает нетерпеливый взгляд на терапевта.) Может быть, это было связано с моей сестрой и с тем, что она всегда меня поправляла. Мы говорили о ней. Я помню.

ТР-15B. Угу. [Терапевт предпочитает не замечать очевидной параллели между сестрой, которая «постоянно поправляла» Бетти, и самим терапевтом, который, вполне вероятно, поступает сейчас аналогичным образом. В данный момент важно помочь Бетти научиться ценить свои спонтанные внутренние переживания и делиться ими.]

КЛ-15B. Точно! Вот оно. Я почти уверена.

ТР-16B. Вы довольны, что разобрались с этим.

КЛ-16B. Да! Мне не нравится, когда я становлюсь бестолковой и теряю ход мыслей.

ТР-17B. Бестолковой?

КЛ-17B. Да. Так меня иногда называла сестра. Она не хотела меня этим обидеть, просто дразнила, понимаете. Ей нравилось дразнить меня, и я…

ТР-18B. И вы?..

КЛ-18B. Я… ну, иногда… Иногда мне было трудно смириться с тем, что она так просто «играет». Так бы сказала моя мама, если бы я пожаловалась на то, что Элли меня дразнит. (Пауза.) Мне не казалось, что это игра, но, наверное, я была слишком чувствительна. Вот что я каждый раз слышала в ответ: «Не будь такой чувствительной… Не принимай все близко к сердцу… Не будь плаксой».

ТР-19B. (Кивает, слушает внимательно, но молча.)

КЛ-19B. О, я не знаю.

ТР-20B. Иногда вы чувствовали… (Оставляет вопрос открытым.)

КЛ-20B. Ну, я ничего не могла с собой поделать (протестующе).

ТР-21B. Я услышал, насколько это казалось вам несправедливым.

КЛ-21B. Да… это было несправедливо!

ТР-22B. Вам не нравилось, когда вас так дразнили.

КЛ-22B. Нет, не нравилось (раздраженно). Ну я… О, я запуталась. Просто я не хочу тратить здесь время даром, и я все еще не очень понимаю, чего вы хотите.

ТР-23B (сочувственно). И это заставляет вас чувствовать себя не в своей тарелке, не так ли?

КЛ-23B. Да… да, это так.

ТР-24B. Возможно, мы сейчас помогаем вам узнать больше о том, что происходит внутри вас. Больше, чем вы уже знаете.

КЛ-24B. Да… То есть, я думаю, да.

ТР-25B. Конечно, это вас удивляет.

КЛ-25B. Думаю, да. Это кажется простой вещью, но…

ТР-26B. Мм?

КЛ-26B. Наверное, я просто небрежно отношусь к своим словам. Мне действительно следует больше думать, прежде чем говорить.

ТР-27B. По какой-то причине вы сейчас находите недостатки в себе.

КЛ-27B (слегка вздрогнув). Да, я не знаю, почему я это делаю. Наверное, мне просто неловко, знаете ли. (Ее взгляд выражает немой призыв к терапевту.)

ТР-28B. Я понимаю, Бетти. Это новый опыт – разговаривать таким образом с человеком, с которым вы только что познакомились.

КЛ-28B (с благодарностью). Да. (Она замолкает, ненадолго задумывается.) То есть я не знаю, что сейчас сказать. Как вы думаете, о чем мне стоит рассказать?

ТР-29B. Когда вы замолкаете, как минуту или около того назад, вы, скорее всего, продолжаете выполнять свою часть работы, Бетти. (Пауза.) Сейчас вы находите – так бывает со всеми, – что поначалу трудно рассказать кому-то о мыслях, которые у вас внутри.

КЛ-29B. О, я не знаю… Я не думала ни о чем важном. Я имею в виду… Я просто размышляла, я думаю, вы бы назвали это так. [То, что сейчас преподают Бетти, – сложный урок для большинства людей. Происходящее в нашем внутреннем мире очень важно, и особенно это касается психотерапии. Но она по-прежнему пренебрежительно относится к таким внутренним моментам.]

ТР-30В. Я знаю, что такими мыслями мы обычно не делимся ни с кем – отчасти потому, что это просто «размышления», как вы говорите. Но если можете, попробуйте проговорить некоторые из них. Понимаете, Бетти, это самые важные мысли из тех, которыми вы можете поделиться со мной.

КЛ-30В. Это выглядит как-то неловко.

ТР-31B. Да, я понимаю это, Бетти. В каком-то смысле это похоже на раздевание в кабинете врача. Только здесь нужно снять не одежду, а социальное давление, которое заставляет нас замыкаться в процессе некоторых из самых важных наших размышлений.

КЛ-31B. Я никогда не думала об этом в таком ключе, но… Когда вы так говорите, это приобретает смысл. Но… Но я не знаю, смогу ли я это сделать.

ТР-32B. Так это обычно и происходит. Вы не знаете, как это – делиться своими сокровенными мыслями. Но после того как вы попробуете это сделать, вам станет легче.

КЛ-32B. Да, наверное (несколько отстраненно).

ТР-33B. Трудно уловить смысл всего этого, не так ли?

КЛ-33B. (Глаза опущены, выражение лица недовольное.) Да, наверное. (Делает паузу и поднимает взгляд.) Не понимаю, почему вы придаете такое значение тому, что я думаю про себя. В основном это пустая трата времени. (Она выглядит несчастной.)

ТР-34B. Нет, Бетти, это не пустая трата времени. (Сочувственный тон, короткая пауза.) Не могли бы вы рассказать мне подробнее о том, что вы сейчас чувствуете?

КЛ-34B. Я чувствую себя растерянной, и…

ТР-35B. И?..

КЛ-35B. Ну… Я знаю, что вы пытаетесь мне помочь, но… Но я не вижу, как это поможет мне понять, чего я хочу. (Ее взгляд затуманивается.) Черт! Я не хочу плакать и терять время.

ТР-36B. Как мало вы цените свои эмоции! Позвольте себе проявлять чувства, Бетти. Они важны для той работы, которую мы будем делать вместе. Только что вы пришли к чему-то, что имеет для вас эмоциональное значение. Сейчас мы не знаем, что это за значение, но мы примем это к сведению, и, возможно, оно снова проявится позже, когда мы сможем исследовать его немного глубже. [Терапевт постоянно подбадривает клиентку заверениями о будущей совместной работе. Очевидно, что Бетти и так уже испытывает эмоциональный стресс, поэтому сейчас, возможно, не самое подходящее время для продолжения работы.]

Разумеется, эти сокращенные интервью были подготовлены для того, чтобы подчеркнуть различия между двумя подходами к терапевтической работе. Ни одно из них не претендует на то, чтобы представить, как должен проходить идеальный сеанс. Важным здесь является контраст во временных рамках, на которых сосредоточено внимание второго терапевта. Если первый терапевт собирал информацию о Бетти, ее жизни и биографии, то второй выявлял и обращал внимание на ее переживания, происходящие в настоящий момент. На последующих страницах я проиллюстрирую другие аспекты этого важного различия.

Психотерапия как исследование тайны

Психотерапия – это исследование тайны, которая является сущностью каждого человека. Эта тайна может проявляться во многих жизненных измерениях: времени, отношениях, событиях, стремлениях, разочарованиях и многом другом. Диапазон и разнообразие аспектов, которые потенциально возможно встретить в ходе любого из таких исследований, полностью исключают возможность того, что один человек досконально узнает другого. Партнеры по терапии, и в первую очередь терапевт, всегда осознанно должны делать выбор в отношении того, что именно подлежит рассмотрению и изучению, откладывая в сторону то гораздо большее, что не имеет непосредственного отношения к их совместной работе.

Моя цель заключается в том, чтобы обратить ваше внимание на ценность приоритетного рассмотрения той стороны жизни клиента, которая имеет место и выражается непосредственно во время терапевтического сеанса, того, что актуально в текущий момент.

Повторение актуального

Конечно, партнеры по терапии могут говорить о прошлом, настоящем или гипотетическом будущем, но основной вопрос заключается в том, отражает ли этот разговор то, что субъективно живо в настоящем. Если многие терапевтические методы не придают этому аспекту особого значения, то в представленном здесь подходе он имеет первостепенную важность.

В большинстве случаев, как в психотерапии, так и вне ее, мы ориентируемся на внешние, объективные процессы. Например, как это делаю я прямо сейчас, обдумывая идеи, которые хочу выразить, и, скорее всего, как вы, читатель, думая о том, что именно передают мои слова и как содержащееся в них сообщение соотносится с вашим опытом. Переключить внимание на собственные внутренние процессы часто бывает сложно как для клиентов, так и для терапевтов. Поэтому в тот самый момент, когда я подбираю слова, а вы их читаете, от каждого из нас требуется сознательное усилие, чтобы сделать паузу, обратиться внутрь себя и соприкоснуться с тем, что происходит в нас прямо сейчас. Вполне возможно, что в результате такого обращения внутрь себя мы распознаем чувство кратковременного раздражения, вызванного предложением прервать плавное течение процесса написания или чтения, и скорее всего, оно будет сопровождаться нетерпеливым желанием вернуться к привычной позиции писателя или читателя.

Это раздражение, каким бы кратковременным оно ни было, показывает, насколько усилие, направленное на то, чтобы получить немедленное осознание, вырывает нас из привычной – и обычно более комфортной – отрешенности привычного сознания. Но этот кратковременный «всплеск» раздражения сигнализирует о скрытой утрате связи с нашими внутренними процессами, что на самом деле является результатом объективации. К такой утрате ведет целый ряд факторов из нашей повседневной жизни. Нас призывают быть объективными, что означает превращение себя в объект. Из этого вытекает множество последствий, главным из которых является искажение нашего самопознания, необходимого для руководства собственной жизнью.

Хочу быть понятым правильно: это не совет, призывающий к слепому эгоцентризму. Абсолютно эгоцентричный человек так же неполноценен, как и полностью направленный вовне.

Говоря другими словами, мы можем достичь гораздо большего, если будем дисциплинированно обращать внимание на происходящее в субъективной сфере в текущий момент, а не полагаться только на воспоминания об этом или представления о том, что там могло бы происходить (сейчас или в будущем). Когда мы действительно находимся в контакте с нашими внутренними процессами в живом моменте, мы получаем возможность управлять своей жизнью таким образом, чтобы она в большей степени соответствовала нашим намерениям и в меньшей – привычкам или социальным ожиданиям¹².

Заключение

Таким образом, мы должны помогать нашим клиентам понять, что недостаточно просто быть точным в наблюдениях и достоверным в своих отчетах. Подлинное изменение жизни требует реального, как можно более полного участия клиента в управлении своей жизнью.

Глава 3. Жить можно только сейчас

Ориентация психотерапии на то, что актуально в настоящем времени
В некоторых общих чертах в этой главе разбирается дальнейшее различие между концепцией, которая направлена на понимание и работу с людьми как с объектами, и более субъективно ориентированным пониманием того, что человеческий опыт в основе своей – вне зависимости от того, признается это или нет, – является непрерывно продолжающимся субъективным процессом.
Применение последнего подхода на самом деле имеет далекоидущие последствия. Например, субъективный подход ставит под сомнение обоснованность привычного для психотерапевтической практики пристального внимания к личной истории клиента. За этим вызовом стоит более фундаментальное сомнение в расхожем представлении о психологической причинности, присутствующей в личной истории.
Настоящее исследование ведет к пересмотру хорошо знакомой и важной концепции «переноса». Три дополнительных результата сосредоточения внимания на том, что является внутренним переживанием клиента в текущий момент, – это (1) повышение содержательности исследуемого материала, (2) снижение отвлекающего воздействия когнитивных процессов и (3) более стойкие результаты терапевтического воздействия.

Большая часть нашего мышления в области теории личности и психотерапевтической практики имплицитно предполагает наличие вневременного пространства, в котором жизнь клиентов и наша терапевтическая работа лишь время от времени и, как правило, к сожалению осложняется происходящими изменениями. Однако если немного поразмыслить, становится очевидной нереалистичность такой статичной концепции. На самом деле, если обратиться к фундаментальной реальности, мы должны будем признать, что единственной истинной константой человеческого опыта являются именно изменения – постоянные изменения: совершенствование, преобразование, эволюция, смерть, распад. Время и его течение должны быть более осмысленно включены в нашу метапсихологию и ее применение.

Мы с женой любим посещать удаленные от цивилизации места, любоваться пейзажами, фотографировать, обсуждать, исследовать… Стараемся делать интересные фотосессии… Пытаемся запечатлеть и сохранить все… или хотя бы некоторые особенные моменты и особенные места. Это частицы сокровищ, которыми можно дорожить, к которым можно вернуться позже, чтобы они всколыхнули наши воспоминания. Снег в Тетонах. Дикая природа Йеллоустоуна. Та замечательная молодая семья, которую мы встретили в Сионе…
Почему ты продолжаешь настаивать, что это было в Брайсе?
Такие замечательные сцены: красота гор, а вот здесь нам удалось заснять редкий момент кормления лося, горный поток, пробирающийся сквозь поваленные стволы деревьев, солнце, отражающееся в озере. Горы настолько высоки, что камера не способна передать все их величие. Посмотрите на это… это в Больших Тетонах?
Нет, это Йеллоустоун… или, постойте, разве это не Глейшер?

Иногда с готовностью, иногда с неохотой мы приходим к признанию того, что любой жизненный опыт уникален. Ваш момент восторга не похож на мой, даже если мы переживали его вместе и сейчас вспоминаем о нем, сидя рядом и рассматривая фотографии, сделанные в тот момент. Но ни одиночная фотография, ни панорамная съемка, ни видео, ни рассказ, даже если они сделаны профессионально, – ничто из этого, равно как и любое другое умение или технология, не в состоянии воспроизвести постфактум реальный опыт или сделать его идентичным для нас обоих.

Правда, иногда фотографии могут подарить новые счастливые впечатления. Но это уже новый опыт, а не тот, что мы получили ранее.

Психологическая реальность – концепция, учитывающая фактор времени

То же самое происходит и с нашими воспоминаниями, информацией, с отчетами и фактами о нас самих. Они могут быть информативными, но при этом датированными, привязанными ко времени, которое пытаются отобразить. Наша память играет с тем, что она выдает за реальные события.

Все это знакомо нам во многих контекстах, но в кабинете психотерапевта мы зачастую уделяем этому феномену лишь мимолетное внимание. Притом что мы признаем, что описание женщиной ее детских, связанных с отцом переживаний не может быть фактически точным, под давлением необходимости установления связи между ее историческим и нынешним эмоциональным опытом мы все же неявно предполагаем, что это описание соответствует действительности, когда выслушиваем рассказ клиентки о ее нынешних ожиданиях по поводу отношений с мужчинами.

Психологическая реальность существует только в настоящем времени

«Сейчас» – это постоянно движущееся, никогда не повторяющееся настоящее. Знания, почерпнутые из личной истории человека, независимо от того, каким образом они получены, – это информация, собранная постфактум. Это всего лишь неподвижный снимок того, что когда-то являлось жизнью, находившейся в движении. Но эти моменты жизни ушли в прошлое, а то, что осталось от них в настоящем, – это в лучшем случае симулякр ушедшей жизни.

Алгоритм традиционной психотерапии

Во многих учебных заведениях, где обучают клинической работе, центральное место отводится истории болезни пациента. При этом используется следующий алгоритм работы.

• История болезни описывает симптомы и жалобы.
• На основе этого описания составляется план лечения.
• Этот план порождает интерпретации для пациента.
• Интерпретации приводят к переменам в его жизни.

Действительно ли последовательность должна быть именно такой? Является ли она точным отображением того, как меняются люди, основанным на бесчисленных часах психотерапии и неявной глубинной природе человека? Читатели должны ответить на этот вопрос сами. Я же, как автор, ставлю этот традиционный алгоритм под сомнение.

Терапия, основанная на описанной выше схеме, легко превращается в настоящую детективную историю¹³. Подсказки изобретательно собираются и ловко компонуются в объяснительные сценарии, чтобы в конечном счете быть представлены клиентам, которые могут их как принять, так и не принять. Если принятия не происходит, очевидно, что имеет место «сопротивление», которое необходимо преодолеть, чтобы предоставленное терапевтом исцеляющее понимание смогло выполнить свою работу.

Живо только то, что есть сейчас

Текущие, эволюционирующие субъективные влияния присутствуют только в момент непосредственно происходящего события. Наше понимание того, что происходит (или происходило) в любой момент, зависит от того, кто и когда сообщает об этом событии. Поэтому наше представление о происходящем необратимо предвзято и неполно.

Тот факт, что люди живут наиболее осмысленно в своей субъективной среде, проявляется, когда вы слышите рассказы об одном и том же происшествии, увиденном глазами разных очевидцев¹⁴. Этот момент часто становится понятен клиентам, участвующим в групповой терапии, когда они пытаются вспомнить и обсудить событие, свидетелями которого все были неделю назад.

Мэйбл. Мне показалось, что в прошлый раз ты была слишком груба с Биллом, когда он всего лишь попытался тебя успокоить.

Бетти. Я просто сказала ему, что думаю. Если ему показалось, что я его критикую, то я ничего не могу с этим поделать. Я пыталась ему помочь.

Билл. О, это такая ерунда. Я даже не могу точно вспомнить, что она сказала. И к тому же я вовсе не собирался ее успокаивать.

Умудренные опытом групповые терапевты быстро приходят к тому, чтобы пресекать подобные дебаты о содержании или эмоциях, относящихся к предыдущим рабочим сессиям. В противном случае участники группы могут быть втянуты в бесконечные споры о предполагаемых фактах, очевидцами которых все они были. Такие случаи предоставляют прекрасную возможность научить необходимости фокусироваться на сиюминутном, а не заниматься археологическими раскопками в поисках канувшей в Лету истины.

Можно сказать, что объективные события – это просто отправные точки для индивидуальных интерпретаций различных наблюдателей.

И действительно, одной из характерных особенностей человека является всепроникающее влияние его субъективности. Эта мощная «поисковая система» работает почти всегда, осознанно или нет, наяву или во сне, в одиночестве или в компании других людей. Наша субъективность – это не фотоаппарат, снимающий неподвижные, неизменные объекты. Это даже не кинокамера, бесстрастно наблюдающая за разворачивающейся внешней сценой.

Наша субъективность – это активный агент, постоянно взаимодействующий с тем, что мы наблюдаем, влияющий на это путем использования значительной части уже накопленного опыта и сохраняющий это в той среде, в которой оно может постоянно подвергаться влиянию будущего опыта. Субъективность составляет ядро нашей жизни. Она изменчива и находится в постоянном развитии, как и сама жизнь, главной частью которой она является.

Насколько же все это верно, когда речь идет о давно прошедших событиях, носивших субъективный и эмоциональный характер!

С течением времени возрастает неуверенность в том, насколько точно мы можем вспомнить или реконструировать то, что было так живо тогда. То, что в свое время являлось очевидным фактом, становится размытым из-за широко раскрывающегося диапазона, в рамках которого всевозможные субъективные влияния могут привести и приводят к различным искажениям¹⁵. Психотерапия, ориентированная на прошлое, рискует впустую потратить огромное количество ресурсов на то, что в лучшем случае будет являться частичной правдой или, в некоторых случаях, почти полной выдумкой сегодняшнего дня¹⁶. Признание этой искаженной реальности не равнозначно признанию сознательного намерения обмануть.

Полное признание всепроникающего и мощного влияния субъективного требует от нас как терапевтов пересмотреть некоторые из наших ключевых предположений. Следующий пример, относящийся к другой области, хорошо иллюстрирует этот момент.

Когда я только начинал преподавать психологию в колледже, регулярно тратил значительную часть времени на тщательное планирование своих лекций, вплоть до последнего абзаца и иллюстрации. Я формировал «пакеты идей», которые должны были быть донесены до студентов в объективной и убедительной форме¹⁷. При этом в своем изложении я старался постоянно ссылаться на авторитетные источники, не загрязняя их собственными мыслями.

Согласно моему ни на чем не основанному мнению, эти пакеты идей должны были быть переданы в целости и сохранности, поскольку я (как и кто-либо другой) не считал себя достаточно квалифицированным специалистом для формулирования и распространения собственных взглядов. Таким образом, я создавал «пакеты» из чужих идей и заранее продумывал способы их представления, которые затем реализовывал, допуская лишь незначительные вариации. Это было возможно, потому что – по крайней мере теоретически – то, что я должен был преподавать, существовало независимо от преподавателя, состава обучающихся и момента передачи учебного материала. Впоследствии студенты должны были сдать тесты, чтобы продемонстрировать свою способность в точности воспроизвести все те же самые «пакеты идей».

Конечно, такое описание выглядит карикатурным¹⁸ и лишь в ограниченной степени соответствует моему нынешнему опыту; но, к сожалению, в то время оно было для меня довольно типичным и все еще остается таковым для некоторых преподавателей.

Мои лекции, согласно признанию некоторых студентов, с которыми у меня позже сложились более неформальные отношения, в то время были насыщены информацией, вызывающей нестерпимую зевоту.

Пережив первые несколько семестров, я стал чувствовать себя гораздо увереннее и начал уделять больше внимания тому, что именно я планировал преподавать, нежели тому, чтобы мои лекции были подкреплены авторитетными ссылками и подчинены интеллектуальной строгости. Вскоре я мог обходится уже лишь несколькими конспектами, и мои лекции стали куда более интересными для меня самого и, судя по живому участию студентов, очевидно, более стимулирующими для моих слушателей.

В более поздние годы моя подготовка заключалась в том, что я прикидывал в общих чертах то, что собираюсь обсудить, накапливал идеи, придумывал поучительные примеры и так далее. Затем, когда я оказывался перед студенческой аудиторией, я позволял всему, что мне удалось собрать, отступить, так сказать, на второй план и находил нужные слова уже по ходу своего выступления.

Когда я по-настоящему включался и хорошо выполнял свою работу в аудитории, материал становился живым – я сам был живым, а не просто подменял собой магнитофон. Более того, я мог быстрее и эффективнее реагировать на потребности аудитории. И еще иногда я обнаруживал в своем материале («пакетах идей») – и это меня каждый раз удивляло – такие выводы и нюансы, которые обогащали мое понимание, как и понимание учебной группы, и становились стимулом для последующего накопления багажа знаний.

Живое терапевтическое интервью

Когда клиент и терапевт встречаются впервые, происходит уникальное событие. Не только сознательно, но и неявно каждый из них начинает делать набросок будущих отношений и схемы совместной работы. Я использую слово «набросок», чтобы подчеркнуть предварительный и неполный характер их раннего взаимодействия. Этот термин также подчеркивает, что то, что они делают, на самом деле происходит не вербально или даже не поддается вербализации.

«Наброски», сделанные клиентом и терапевтом, не будут одинаковыми, но будут совпадать в достаточной степени для того, чтобы их совместная терапевтическая работа могла продолжаться¹⁹. Причем первоначально сделанные эскизы будут подвергаться постоянным изменениям на всем протяжении совместной работы.

Важно понимать, что психотерапия – это всегда череда разворачивающихся уникальных событий, возникающее взаимодействие между живыми людьми, которые сами находятся внутри постоянно развивающегося процесса. Дискуссии о психотерапии, лекции и книги, подобные той, которую я сейчас пишу и которую вы сейчас читаете, – это не терапия. Они статичны, и их ценность зависит от того, кто их преподносит и кто является потребителем этих знаний.

По-настоящему важная и часто упускаемая из виду истина состоит в том, что реальная и эффективная психотерапия, как и сама жизнь, всегда имеет место только в настоящем.

Сформулирую основную идею несколько иначе: полезно представлять собственный опыт – в психотерапии или любой другой сфере – как состоящий из бесконечной серии отдельных «кадров», подобно раскадровке кинофильма. Каждый кадр имеет различные характеристики – эксплицитные, аффективные, временные (то есть основанные на воспоминаниях и предвосхищении) и многие другие. Мы можем представить себе всю свою жизнь как такую серию кадров. Важное, решающее отличие заключается в том, что каждый кадр реальной жизни исчезает навсегда спустя всего лишь микросекунду после своего появления.

Большая часть психологической и психотерапевтической доктрины неявно игнорирует эту быстротечность. На самом деле такое игнорирование слишком часто является самообманом. Поскольку любая жизнь находится в постоянном развитии, все, что проявляется в любой момент (делается, говорится, понимается, чувствуется или происходит каким-то иным образом), является уникальным «фреймом» этого самого момента. Каждый последующий кадр находится под влиянием предыдущих и, в свою очередь, влияет на последующие.

Но осознание наличия этого непрерывного потока не означает его обесценивания или отрицания его доступности для входящего опыта.

Люди, как привычные к самоанализу, так и далекие от него, при внимательном отношении к своему внутреннему опыту осознают непрекращающийся поток образов, телесных ощущений, мыслей и чувств²⁰. Знакома вам эта практика или нет, но внутреннее открытие без предопределенных ограничений делает очевидной постоянную изменчивость переживаний.

Когда вы начинаете распознавать этот непрекращающийся поток, к вам приходит и ясное понимание того, что идентичность переживаний разных моментов или разными людьми одного и того же момента просто недостижима.

Религиозные и военные порядки («тотальные институты» Гофмана²¹) обычно пытаются превратить людей в надежные и неизменные объекты, чтобы более полно их контролировать. Однако всем, кто знаком с такими организациями, очевидно, насколько живучими и всепроникающими являются индивидуальные различия. Несмотря на якобы идентичную униформу и подготовку, рядового Джонса все равно невозможно спутать с рядовым Смитом, а сестру Люсиль – с сестрой Дороти.

Конечно, паттерны становятся привычками и могут проявляться на протяжении всей жизни. И все же люди, хорошо знакомые с неким человеком, иногда с течением времени могут оказаться удивлены произошедшими изменениям того, что казалось им таким привычным. Эти паттерны указывают, что клиент неявно пришел к осознанию собственной природы и особенностей своего внутреннего мира. Определенное постоянство необходимо и ценно; оно делает возможными терапевтические беседы. Однако в ходе терапевтического взаимодействия выявляются и другие паттерны, которые могут становиться помехами и нарушать жизнь клиента. Разумеется, опытный терапевт всегда обращает внимание на такие моменты во время консультаций.

В этом проявляется контраст между терапией, ориентированной на информацию, и терапией, которая сосредоточена на актуальном моменте жизни. В первом случае выявленные злокачественные паттерны могут быть отслежены до более ранних событий в жизни клиента и затем показаны ему для объяснения и, возможно, облегчения текущего дистресса. Во втором случае, при ориентации на текущие переживания, внимание терапевта направлено на устойчивость паттерна, его влияние на текущую жизнь и благополучие клиента, а также на то, что его поддерживает.

Очевидно, что в этой фазе терапевтической работы имеется сходство между традиционными способами и ориентацией на настоящее. Решающее различие заключается в намерениях терапевта: состоит ли оно в том, чтобы указать клиенту на источник дистресса, или в том, чтобы привнести большую непосредственность и полноту осознания в переживание клиентом выявленного паттерна. Второй путь предполагает, что исцеляющая сила содержится в живой и актуальной осознанности, а не только в достижении понимания и катарсиса.

Традиционная точка зрения

Нижеследующее, несомненно, является чрезмерным упрощением, но его цель – представить основной «скелет» большей части психотерапевтической работы.

Описанный ранее алгоритм работы, ориентированный на информацию, характеризует наиболее часто встречающееся психотерапевтическое мышление и практику. Сбор информации о клиенте, переработка этой информации в концепции, которые, как ожидается, окажутся действенными, и последующая передача их клиенту – так выглядит известная схема. Если сформулированные таким образом «инсайты» достаточно точны и приняты пациентом, это в теории должно привести к исцелению или позитивным изменениям. При этом акцент делается на информации, полученной от клиента и о клиенте, информации, обработанной и уточненной терапевтом, а затем переданной обратно клиенту.

В некоторых случаях позитивные изменения действительно происходят. Однако я убежден, что исцеляющим или изменяющим фактором являются отношения с терапевтом (так называемый перенос²², а не фундаментальный сдвиг в способе клиента определять себя и/или свой мир). Мое убеждение подтверждается тем, насколько часто «успешно исцеленные» клиенты сопротивляются прекращению терапии и возвращаются к ней (часто с теми же жалобами, что и при первом посещении терапевта).

Конечно, отношения клиента и терапевта важны, потому что обеспечивают двусторонний поток информации. В остальном эти отношения могут и не иметь решающего значения в жизни каждого из участников. Действительно, если бы они приобрели особую важность для одного или обоих участников терапевтического процесса, некоторые сочли бы это поводом заподозрить, что произошла ошибка – «неконтролируемый перенос и/или контрперенос»²³.

Понимание концепции акцента на живом моменте

Чтобы прояснить, почему терапевтический фокус на актуальном переживании настолько важен, необходимо сделать краткое описание концепции того, как функционирует наше сознание/осознание. Это описание будет построено на следующих постулатах.

A. Жизнь – это постоянно развивающийся или изменяющийся процесс. Его движение непрерывно и необратимо. Осознанность – это первичный аспект жизни, и по этой причине он также постоянно развивается и является необратимым.

В. «Осознание» – это диапазон субъективных переживаний. От минимального, главным образом телесного, осознания, которое может быть не вполне сознательным, до высокосфокусированного, интенсивного восприятия. Осознание в той или иной степени присутствует везде, где есть жизнь. Данное представление соответствует тому, что физиологи называют «раздражимостью». Это понятие относится к очень широкому диапазону явлений (от рефлекторного отдергивания руки при возникновении боли до высших достижений в области искусства).

C. Сознание – это характеристика ограниченного участка более широкого диапазона «осознания». Таким образом, сознание – это выражение, хотя и ограниченное, самой жизни. То, что влияет на сознание, влияет на осознание и, таким образом, на жизнь сознательного существа. Из этого следует, что сознание – это постоянно развивающийся и необратимый процесс переживания. Это ключевой момент: сознание никогда не остается «зафиксированным» на каком-то одном содержании. Напротив, сознание пребывает в непрерывном движении.²⁴

Восприятие зависит от границ

Полезно признать, что, когда мы говорим о видении чего бы то ни было – будь то обычное или внутреннее зрение, – мы неявным образом определяем увиденное. Определения такого рода имеют два аспекта: тот, который относится к содержанию или субстанции, и тот, который очерчивает границы, различая то, что определяется в бесконечном пространстве возможностей.

Я вижу книгу на столе передо мной.

Увидев книгу, я отличаю ее от стола, на котором она лежит, от стоящего рядом с ней календаря, и от конверта, который лежит на ее обложке. Другими словами, я использую осознание видимых границ объекта как основное средство для его идентификации или определения.

Я вижу (понимаю) суть аргумента, который выдвигает мой друг.

Слушая его выступление, я замечаю высказывания, схожие с теми, что слышал раньше, но в то же время определяю, в чем заключается отличие позиции моего друга, высказываемой им в данный момент. Он ссылается на прецеденты и противоположные взгляды, но при этом дает понять, что не просто повторяет ранее высказанные концепции.

Более того, мой друг не только подчеркивает различия взглядов, он также описывает характеристики, которые являются частью его точки зрения. При этом каждый выдвинутый им пункт подкрепляется связью с другими пунктами нашего общего знания или общих ценностей. Словно вставляя недостающий кусочек в пазл, он обозначает границы концептуального целого, в которое стремится привнести что-то свое, и показывает, каким образом то, что он предлагает, соответствует этим границам и расширяет их.

В этом процессе мой друг может иметь дело с полноценным тезисом или выделить для себя какую-то второстепенную его часть. В любом случае он уделяет внимание как ограниченному периметру, так и сути.

Мой друг настаивает на том, что он не просто повторяет догмы политической партии, а вносит важный дополнительный смысл, который, по его мнению, подлежит признанию.

Центральным моментом здесь является то, что для определения точки зрения или некоторого качества требуется связать его с другими точками зрения или качествами, но при этом различая их между собой. И в этом случае для понимания (или видения) снова необходимы пределы или границы. Необходимы, но недостаточны.

Когда я предлагаю перейти от работы, сфокусированной на информации, к работе, ставящей в центр внимания текущие переживания клиентов, я опираюсь на указанное базовое динамическое качество осознания и сознания. Способность к терапевтическому изменению – это открытие границ восприятия, то есть новое видение важных аспектов нашей жизни²⁵.

Обобщающий вывод: все, что ограничивает или разграничивает наше восприятие, помогает определить то, что воспринимается. Так, глаза младенца очень скоро обретают способность видеть почти все, что видит его годовалый брат или сестра, но младенцу еще только предстоит научиться отличать стул от собаки и узнать, где находится край кроватки, когда он начнет ползать²⁶.

Идентичность человека и его образ жизни можно рассматривать в терминах таких же ограничений и дополняющего их содержания. Таким образом создаются формирующие нашу жизнь системы конструктов «я и мир»²⁷. Они необходимы для нашей способности к существованию, но одновременно выступают в роли ее ограничителей.

Важно понимать: то, что позволяет, одновременно и ограничивает.

Каждое такое ограничение стремится удержать свою форму, в противном случае любая модель жизни была бы невозможна. В конечном счете форма ограничений по большей части произвольна – вещи таковы, какими мы их видим (имея в виду не только их физические свойства, но и прагматические и импликативные аспекты). Именно это сочетание благоприятствующих и ограничивающих факторов системы конструктов «я и мир» формирует наши индивидуальные характеры и определяет, как мы реагируем на жизненные обстоятельства.

Развивая эту точку зрения, мы можем представить, что проблема, или симптом, или конфликт, которые приводят человека на психотерапию, по своей сути являются ограничителями. Дистресс клиента возникает потому, что он чувствует себя в чем-то ограниченным. Восприятие себя как ограниченного в чем-то человека может не только привести к выбору, который углубляет ощущение собственной идентичности, но и невольно усилить эту ограниченность.

Эта парадоксальная картина хорошо знакома психотерапевтам, которые часто сталкиваются с тем, что клиенты бессознательно укрепляют те самые представления о себе, на которые они жалуются.

1.Бьюдженталь, Дж. Искусство психотерапевта. – Санкт-Петербург: Питер, 2022.

2.Кроме того, относящиеся к делу материалы содержатся еще в двух книгах автора: «Psychotherapy and Process» (1987) и «The Search for Authenticity» (1965). New York: Holt, Rinchart & Winston.

3.См.: American Heritage Dictionary of the English Language. 3rd ed. / A. H. Soukhanov (ed.). Boston, 1992.

4.См. прежде всего: May R. Existence: A New Dimension in Psychiatry and Psychology / R. May, E. Angel, H. F. Ellenberger (eds.). – New York: Basic Books, 1958.

5.Я часто использую в этой книге и в реальном общении с клиентами слово «работа». Оно отражает мой основополагающий взгляд на психотерапию. Называя то, что происходит во время наших сеансов, «работой», я тем самым со всем уважением указываю на то, что партнерство между клиентом и терапевтом должно быть надлежащим, взыскательным и продуктивным. – Примеч. авт.

6.Не ведущейся в настоящее время.

7.См. главу 5.

8.Что подтверждается целым рядом свидетельств: Chaudhuri, H. The Meeting of East and West in Sri Aurobindo's Philosophy / Haridas Chaudhuri. – Pondicherry: Sri Aurobindo Ashram Press, 1956; Хиллман, Дж. Виды власти: Руководство по ее разумному использованию. – М., 2018; Smith, H. Beyond the Post-Modern Mind / Huston Smith. – New York: The Crossroad Publishing Company, 1982; Walsh, R. N. Reflections on Psychotherapy // Journal of Transpersonal Psychology. – 1976.

9.См.: Хиллман, Дж. Виды власти: руководство по ее разумному использованию. – М., 2018.

10.Понятие «некоторое время» в этом контексте может охватывать как шесть или восемь сеансов, так и два или три года. – Примеч. авт.

11.В главе 8 более подробно рассматриваются методы и описываются способы работы с клиентами, которые продолжают контрпродуктивно воспринимать помощь терапевта.

12.Важность непосредственного осознания для нашего благополучия в обычной жизни и в психотерапии описывается в третьей главе книги Бьюдженталь, Дж. Искусство психотерапевта. – СПб.: Питер, 2022.

13.Р. Р. Копп в своей книге (Kopp, R. R. Metaphor Therapy: Using Client-Generated Metaphors in Psychotherapy / Richard R. Kopp. – New York: Brunner; Mazel Publishers, 1995) использует именно такую метафору.

14.Такого рода свидетельства часто ложатся в основу крупных судебных баталий.

15.Другие научные традиции давно признали изменчивую природу переживаний. Примеры см. в: Jaynes, J. The Origin of Consciousness in the Breakdown of the Bicameral Mind / Julian Jaynes. – Boston: Houghton Mifflin, 1976; Smith, H. Beyond the Post-Modern Mind / Huston Smith. – New York: The Crossroad Publishing Company, 1982.

16.Это та самая головоломка, которую наши правовые системы никак не могут полностью решить и которая слишком часто становится причиной ошибочных решений.

17.Многим из тех, кто преподавал, знаком представленный здесь в несколько карикатурном виде аналогичный этап в профессиональной карьере. Все добросовестно делали примерно то же самое, пока со временем не обрели уверенность, позволяющую быть более спонтанными, но, конечно же, не в ущерб достоверности.

18.Возможно, что в отношении точных наук: физики, химии, геологии и подобных – эта картинка выглядит менее карикатурно, но даже в этих областях, как мне кажется, заметные индивидуальные различия в стилях обучения делают подобное изображение актуальным.

19.См.: Ялом, И. Д., Элкин, Г. Хроники исцеления. – М., 2019.) Это, без сомнения, одна из самых смелых книг по психотерапии из всех когда-либо написанных.

20.Возможно, кому-то будет трудно подтвердить это утверждение. Многие из нас настолько привыкли концентрироваться на внешних проявлениях, что внимание к внутреннему может показаться бессмысленным и, конечно, непривычным. В этом случае решение взяться практиковать предлагаемый здесь новый навык будет ценным начинанием, которое почти наверняка откроет перед вами новые актуальные перспективы.

21.См.: Гоффман, И. Убежища: очерки о социальной ситуации психиатрических пациентов и других постояльцев закрытых учреждений. – М., 2022.

22.Я рассматриваю отношения как более широкий термин, обозначающий любую связь между людьми (или, иногда, между человеком и животным, объектом или причиной). Перенос, по моему мнению, следует отнести к подмножеству отношений, суть которых заключается в том, что один человек проецирует на другого ожидания, которые произрастают из предыдущих отношений с совершенно другим человеком.

23.В соответствии с определениями, контрперенос целесообразно ограничить случаями, когда терапевт переносит на клиента ожидания из какого-то другого аспекта своей жизни.

24.Восточная философия давно изучает процессы, относящиеся к осознанию, и предлагает продуманные идеи в этом направлении. См.: Jaynes, J. The Origin of Consciousness in the Breakdown of the Bicameral Mind / Julian Jaynes. – Boston: Houghton Mifflin, 1976.

25.См.: Jaynes, J. The Origin of Consciousness in the Breakdown of the Bicameral Mind / Julian Jaynes. – Boston: Houghton Mifflin, 1976.

26.См.: Pearce, J. C. The Magical Child Matures / Joseph Chilton Pearce. – New York: E. P. Dutton, 1985. Наблюдение Пиаже, согласно которому ребенок воспринимает себя и других как единое целое, может быть в целом справедливым до достижения ребенком семилетнего возраста.

27.См. главу 7.

Pulsuz fraqment bitdi.