Kitabı oxu: «Невыбирающее осознавание. Собрание выдержек из бесед»

Name: Невыбирающее осознавание. Собрание выдержек из бесед
Author: Jiddu Krişnamurti
ISBN: 978-5-906154-72-9

Jiddu Krişnamurti

Şrift:

Предисловие

Эта книга – собрание выдержек из бесед и книг Кришнамурти с 1933 по 1967 г. Составители начали с прочтения всех текстов того периода, касающихся невыбирающего осознавания, – темы данной книги. Это было бы невозможно без базы данных «Собрание текстов Кришнамурти», созданной Управлением Фонда Кришнамурти в Англии.¹ Были рассмотрены более 600 выдержек и отмечены аспекты невыбирающего осознавания, к которым наиболее часто обращался Кришнамурти. Они стали основой данной книги.

Отобранный материал оставлен без изменения, за исключением редких исправлений орфограмм, пунктуации и внесения пропущенных слов. Также добавлены многоточия. Знак многоточия в начале или в конце отрывка указывает на незаконченность предложения; внутри отрывка – на пропущенные слова или фразы.

Читатель, желающий увидеть, как то или иное высказывание вытекает из всего его дискурса, может найти полный контекст по ссылкам в конце каждого отрывка. Ссылки относятся главным образом к беседам, опубликованным в «Собрании трудов Дж. Кришнамурти». Это семнадцатитомное собрание охватывает весь период, к которому относятся выдержки, составляющие эту книгу. В конце ее приводится полная библиография.

Альбион У. Паттерсон, редактор

Введение

Обсуждая вместе, как двое друзей…

Через несколько дней нам предстоят обсуждения некоторых тем, но мы можем начать этим утром. Но если вы будете настаивать на своем, а я – на своем, если вы станете придерживаться своих мнения, догмы, опыта, знания, а я – своих, никакого настоящего обсуждения не получится, потому что ни один из нас не будет свободен выяснять. Обсуждение чего-либо – не значит делиться друг с другом нашим опытом. Никакого обмена вообще не существует; есть только красота истины, которой не можем обладать ни вы, ни я. Она просто есть.

Для разумного обсуждения чего-либо также должно быть качество не только расположенности, но и сомнения. Вы не можете вопрошать, если не сомневаетесь. Вопрошать означает сомневаться, выяснять это для самого себя, открывать шаг за шагом. И если вы это делаете, вам не нужно следовать никому, вам не нужно просить о корректировке или подтверждении вашего открытия. Но все это требует огромной разумности и восприимчивости.

Сказав это, я надеюсь, что не воспрепятствовал вам задавать вопросы! Знаете, это все равно что обсуждать что-то вместе, как двое друзей. Мы не настаиваем не своем и не стремимся преобладать друг над другом, но каждый говорит свободно, с уважением и дружелюбием, стремясь к ясности. И в таком состоянии ума мы действительно проясняем предмет обсуждения, но уверяю вас: выясняемое имеет очень малое значение. Важно выяснять, и выяснив, продолжать двигаться дальше. Пагубно останавливаться на выясненном, ибо тогда ваш ум закрывается, застопоривается. Но если к моменту выяснения вы умираете для выясненного, вы можете течь как полноводная река.

Саанен, 10-я публичная беседа, 1 августа 1965 г.
Собрание трудов, т. XV, стр. 245

I. общее представление

Это путешествие, которое я предлагаю совершить совместно, – не путешествие к Луне и даже не к звездам. Расстояние до звезд гораздо меньше, чем расстояние в нас самих. Открытие нас самих не имеет конца, оно требует постоянного исследования, восприятия, которое целостно, осознавания, в котором нет никакого выбирания. Это путешествие – действительно открытие двери к индивиду в его отношениях с миром.

Мадрас, 7-я публичная беседа, 13 декабря 1959 г.
Собрание трудов, т. XI, стр. 243

Фундаментальное преобразование ума…

Большинство из нас должно сознавать, что необходимо фундаментальное изменение. Мы сталкиваемся с множеством проблем, и должен быть иной – возможно, совершенно иной – способ подхода к этим проблемам. И мне представляется, что если мы не понимаем внутреннюю природу этого изменения, то просто усовершенствование, поверхностная революция будут иметь очень малое значение. Несомненно, необходимо не поверхностное изменение, не временное урегулирование или следование новому образцу, а фундаментальное преобразование ума – изменение, которое будет целостным, а не просто частичным.

Для понимания этой проблемы изменения необходимо прежде всего понимать процесс мышления и природу знания. В любом изменении будет очень мало проку если не заниматься ими достаточно глубоко, поскольку меняться на поверхности означает увековечивать то самое, которое мы пытаемся изменить. Все революции ставят себе целью изменение отношения человека к человеку, создание лучшего общества, другого образа жизни; но с течением времени те самые злоупотребления, которые, как предполагалось, устранит революция, возвращаются в иной форме, с другой группой людей, и продолжается тот же самый старый процесс. Мы затеваем перемены, создаваем бесклассовое общество, только чтобы обнаруживать, что со временем под давлением обстоятельств другая группа становится новым высшим классом. Революция никогда не бывает радикальной, фундаментальной.

Поэтому мне представляется, что в случае наших проблем поверхностная перестройка или подгонка бессмысленна, и чтобы осуществить долговременное и значимое изменение, мы должны видеть, что подразумевает изменение. Мы все же поверхностно меняемся под давлением обстоятельств: под влиянием пропаганды, в силу необходимости или желания соответствовать определенному образцу. Я думаю, это следует осознавать. Новое изобретение, политическая перестройка, война, социальная революция, система дисциплины – все это действительно меняет ум людей, но только на поверхности. И человек, искренне желающий выяснить, что подразумевает фундаментальное изменение, несомненно должен исследовать весь процесс мышления, то есть природу ума и знания.

Так что, если можно, мне бы хотелось обсуждать с вами, что такое ум, природа знания и что значит знать, поскольку если мы не понимаем этого, то я не думаю, что есть какая-то возможность нового подхода к нашим многочисленным проблемам, нового способа смотреть на жизнь.

Жизни большинства из нас довольно безобразны, жалки, несчастны, мелки. Наше существование представляет собой череду конфликтов, противоречий, процесс борьбы, боли, мимолетной радости, преходящего удовлетворения. Мы связаны множеством приспособлений, соглашений, образцов, и не знаем моментов свободы, чувства полноты бытия. Всегда есть разочарование, поскольку всегда есть стремление к осуществлению. У нас нет безмятежности ума, нас всегда мучают различные потребности. Поэтому, чтобы понимать все эти проблемы и выходить за их пределы, нам безусловно необходимо начинать с понимания природы знания и процесса ума.

Знание подразумевает чувство накопления, не так ли? Знание можно приобретать и, в силу его природы, знание всегда пристрастно, оно никогда не бывает целостным; поэтому действие, проистекающее из знания, также пристрастно, не целостно. Я думаю, мы должны видеть это совершенно ясно.

Я не решаюсь продолжать, поскольку, чтобы продвигаться, нам необходимо понимание, мы должны общаться друг с другом, а я не уверен, есть ли между нами какое-то общение. Общение подразумевает понимание не только значения слов, но также смысла за их пределами, не так ли? Если ваш ум и ум говорящего движутся вместе в понимании, с восприимчивостью, тогда есть возможность настоящего общения друг с другом. Но если вы просто слушаете, чтобы в конце беседы узнать, что имею в виду под знанием я, мы не находимся в общении; вы просто ждете определений, а определения – это, безусловно, не способ понимания.

Так что встает вопрос: что такое понимание? Каково состояние ума, который понимает? Говоря: «Я понимаю», что вы под этим подразумеваете? Понимание – это не умопредставление, не результат аргументации; оно не имеет никакого отношения к приятию, отрицанию или убеждению. Напротив, приятие, отрицание и убеждение препятствуют пониманию. Для понимания, безусловно, необходимо состояние внимания, в котором нет сравнения или осуждения, нет ожидания дальнейшего развития того, о чем мы говорим, чтобы соглашаться или не соглашаться с этим. Имеет место прекращение или приостановка всякого мнения, всякого чувства осуждения или сравнения; вы просто слушаете, чтобы выяснять. Ваш подход – подход исследования; это означает, что вы не начинаете с заключения; поэтому вы находитесь в состоянии внимания, которое действительно представляет собой слушание.

Но возможно ли в такой большой компании общаться друг с другом? Мне бы хотелось тщательно исследовать эту проблему знания, какой бы трудной она ни была, поскольку если мы можем понять проблему знания, тогда, я думаю, мы будем способны идти за пределы ума, и идя за пределы себя или превосходя себя, ум может не иметь ограничения, то есть быть свободным от напряжения, налагающего ограничение на сознание. Если только мы не выходим за пределы механистического процесса ума, настоящее творчество, очевидно, невозможно, а нам, несомненно, необходим творческий ум, способный иметь дело со всеми этими множащимися проблемами. Чтобы понимать, что такое знание, и идти дальше пристрастного, ограниченного, чтобы переживать то, что является творческим, требуется не просто момент восприятия, но непрерывное осознавание, непрерывное состояние исследования, в котором нет никакого заключения – и это, в конце концов, и есть разум.

Так что если вы слушаете не просто своими ушами, но умом, который действительно хочет понимать, умом, не имеющим авторитетного мнения, который не начинает с заключения или цитаты, не имеет желания доказать свою правоту, но осознает все эти бесчисленные проблемы и видит необходимость их непосредственного решения – если таково состояние вашего ума, тогда, я думаю, мы можем общаться друг с другом. В ином случае вы останетесь просто с набором слов.

Как я говорил, всякое знание пристрастно, и любое действие, рождающееся из такого знания, также пристрастно и потому противоречиво. Если вы вообще осознаете самих себя, свои действия, мотивации, мысли и желания, то будете знать, что вы живете в состоянии противоречия: «Я хочу» и в то же самое время «Я не хочу; я должен делать это, я не должен делать то», и так далее, и так далее. Ум все время находится в состоянии противоречия. И чем острее противоречие, тем больше путаницы создает ваше действие. То есть когда имеется вызов, на который следует отвечать, которого нельзя избежать или от которого вы не можете уйти, тогда, поскольку ваш ум находится в состоянии противоречия, напряженность, связанная с необходимостью принятия этого вызова, вынуждает совершение действия; и такое действие порождает дальнейшее противоречие, дальнейшее страдание.

Я не знаю, каждому ли ясно, что мы живем в состоянии противоречия. Мы говорим о мире и готовимся к войне. Мы говорим о ненасилии и фундаментально склонны к насилию. Мы говорим о том, чтобы быть добродетельными, и не являемся таковыми. Мы говорим о любви и полны честолюбия, соперничества, беспощадной эффективности. Так что имеет место противоречие. Действие, проистекающее из этого противоречия, вызывает лишь разочарование и усугубляет противоречие. Поскольку знание не целостно, любое действие, рождающееся из такого знания, обречено быть противоречивым. Тогда наша задача – находить источник действия, который не пристрастен, – открывать его сейчас, чтобы порождать немедленное действие, являющееся целостным, а не говорить: «Я найду его посредством некой системы в будущем».

Вы видите, господа, все мышление пристрастно; оно никогда не может быть целостным. Мысль – это реакция памяти, а память всегда пристрастна, поскольку она – результат опыта, так что мысль – это реакция ума, обусловленная опытом. Все мышление, весь опыт, все знание неизбежно пристрастны; поэтому мысль не способна решить множество имеющихся у нас проблем. Вы можете пытаться логически и здраво рассуждать об этих проблемах; но если будете наблюдать свой собственный ум, то увидите, что ваше мышление обусловливается вашими обстоятельствами, культурой, в которой вы родились, пищей, которую вы едите, климатом, в котором вы живете, газетами, которые вы читаете, воздействиями и влияниями вашей повседневной жизни. Вы воспитаны как коммунист или социалист, как индуист, католик или кто-то еще; вы приучены верить или не верить. И поскольку ум обусловливается своими верованиями или неверием, своими знанием, опытом, все мышление пристрастно. Не существует свободного мышления.

Так что мы должны совершенно ясно понимать, что наше мышление – это реакция памяти, а память механистична. Знание всегда не целостно, и все мышление, рождающееся из знания, ограниченно, пристрастно, никогда не свободно. Поэтому никакой свободы мысли не существует. Но мы можем начинать открывать свободу, не являющуюся процессом мысли, в которой ум просто осознает все свои конфликты и все оказываемые на него влияния.

Что мы подразумеваем под изучением? Происходит ли изучение, когда вы просто накапливаете знание, собирая информацию? Это один вид изучения, не так ли? Обучаясь профессии инженера, вы изучаете математику и тому подобное; вы учитесь, информируете себя о предмете; вы накапливаете знание, чтобы использовать его на практике. Ваше изучение носит накопительный, добавляющий характер. Но когда ум просто берет, прибавляет, приобретает, является ли это изучением? Или изучение – это нечто совсем иное? Я говорю, что процесс добавления, который мы сейчас называем изучением, это вовсе не изучение; это развитие памяти, становящейся механической; а ум, действующий механически, подобно машине, не способен изучать. Машина никогда не способна изучать, кроме как в смысле добавления. Как я буду стараться вам показать, изучение – это нечто совершенно иное.

Ум, который изучает, никогда не говорит «Я знаю», поскольку знание всегда пристрастно, тогда как изучение всегда целостно. Изучение не означает начинать с определенного количества знания и добавлять к нему дальнейшее знание. Это вовсе не изучение, это чисто механический процесс. На мой взгляд, изучение – это что-то полностью иное: я узнаю о себе от момента к моменту, и «я сам» необычайно насущен; это нечто живое, пребывающее в движении, не имеющее начала и конца. Когда я говорю «Я знаю самого себя», изучение закончилось в накопленном знании. Изучение никогда не бывает накопленным; оно представляет собой движение постижения, не имеющее ни начала, ни конца.

Господа, вопрос в следующем: возможно ли для ума освободиться от этого механического накопления, называемого знанием? И можно ли это обнаружить посредством процесса мышления? Вы понимаете? Вы и я понимаем, что мы обусловлены. Если вы скажете, подобно некоторым людям, что обусловленность неизбежна, тогда никакого вопроса нет; вы – раб, и делу конец. Но если вы начинаете вопрошать себя, возможно ли вообще разрушить это ограничение, эту обусловленность, тогда есть вопрос; поэтому вам придется исследовать весь процесс мышления, не так ли? Если вы просто говорите: «Я должен осознавать мою обусловленность; я должен думать о ней, анализировать ее, чтобы понять и уничтожить ее», тогда вы применяете силу. Ваше мышление, ваше анализирование по-прежнему результат вашего формирования, так что посредством своего мышления вы, очевидно, не можете разрушить обусловленность, часть которого оно составляет.

Сперва просто видьте проблему, не спрашивайте, каков ответ, решение. Суть в том, что мы обусловлены и что все мышление с целью понять эту обусловленность всегда будет пристрастным; поэтому никогда нет целостного постижения, а свобода есть только в целостном постижении всего процесса мышления. Трудность в том, что мы всегда функционируем в поле ума, представляющего собой инструмент мышления, рационального или нерационального; а, как мы увидели, мышление всегда пристрастно. Мне грустно повторять это, но мы полагаем, что мышление решит наши проблемы; и я сомневаюсь, решит ли?

Для меня ум – это нечто целостное. Это интеллект; это эмоции; это способность наблюдать, различать; это тот центр мышления, который говорит: «Я буду» и «Я не буду»; это желание; это осуществление. Это нечто целостное, не что-то интеллектуальное отдельно от эмоционального. Мы используем мышление как средство решения наших проблем. Но мышление – не средство решения какой бы то ни было из наших проблем, поскольку мысль – отклик памяти, а память представляет собой результат накопленного знания в качестве опыта. Осознавая это, что может делать ум? Вы понимаете проблему?

Я полон амбиций, желания власти, положения, престижа, и я также чувствую, что должен знать, что такое любовь; поэтому я нахожусь в состоянии противоречия. Человек, который гонится за властью, положением, престижем, вообще не имеет любви, хотя он может о ней говорить; и любое соединение того и другого невозможно, сколь сильно бы он этого ни желал. Любовь и власть не могут идти рука об руку. Итак, что делать уму? Мы видим, что мысль будет создавать лишь дальнейшие противоречия, дальнейшее страдание. Так может ли ум осознавать эту проблему, вообще не вводя в нее мысль? Вы понимаете?

Господа, позвольте мне изложить это еще одним способом. Случалось ли когда-либо с вами – я уверен, что случалось, – что вы вдруг что-то воспринимаете, и в тот момент восприятия у вас вообще нет никаких проблем? В тот самый момент, как вы восприняли проблему, она полностью прекратилась. Вы понимаете, господа? У вас есть проблема, и вы думаете о ней, рассуждаете, беспокоитесь; вы используете все средства в пределах своего мышления, чтобы ее понять. В конце концов вы говорите: «Я больше ничего не могу сделать». Нет никого, чтобы помочь вам понять, никакого учителя, никакой книги. Вы остаетесь с проблемой, и выхода нет. Исследовав проблему в полную меру своих способностей, вы оставляете ее в покое. Ваш ум больше не озабочен, больше не терзается проблемой, больше не говорит: «Я должен найти ответ», так что он замолкает, не так ли? И в том безмолвии вы находите решение. Разве с вами так порой не случалось? Это не что-то грандиозное; это случается с великими математиками, учеными, и иногда люди переживают это в повседневной жизни. Что это означает? Ум полностью исчерпал свои возможности и подошел к пределу всякого мышления, не найдя ответа; поэтому он замолкает – не от утомления, не от усталости, не говоря: «Я замолчу и тем самым найду ответ». Остается осознавание без выбирания, без какой бы то ни было потребности, осознавание, в котором нет никакой тревоги; и в таком состоянии ума имеет место восприятие. Одно лишь это восприятие решит наши проблемы.

Все мышление ограниченно, поскольку представляет собой отклик памяти – памяти как опыта, памяти как накопления знания, – и оно механистично. Будучи механистичным, мышление не решит наши проблемы. Это не значит, что мы должны перестать думать. Но необходим совершенно новый фактор. Мы испробовали разные методы и системы, различные пути… и все они потерпели неудачу. Человек по-прежнему страдает; он по-прежнему движется на ощупь в муках отчаяния, и этому несчастью, кажется, нет конца. Так что должен быть совершенно новый фактор, не распознаваемый умом. Вы согласны?

Безусловно, ум – это инструмент распознавания, и все, что распознает ум, уже известно; следовательно, не ново. Это по-прежнему находится в поле мышления, памяти, и потому механистично. Так что ум должен быть в таком состоянии, где он воспринимает без процесса распознавания.

Но что это за состояние? Оно не имеет никакого отношения к мысли; никакого отношения к распознаванию. Распознавание и мышление носят механический характер. Это – если мне позволено предложить такую формулировку – состояние восприятия и больше ничего, то есть состояние бытия.

Смотрите сами, большинство из нас – ограниченные люди с очень неглубокими умами, а мышление узкого и поверхностного ума может вести лишь к дальнейшему страданию. Поверхностный ум не может сделать себя глубоким; он всегда будет мелким, ограниченным, завистливым. Он может только осознавать тот факт, что он мелкий, и не делать попытки это изменить. Ум видит свою обусловленность и не испытывает побуждения изменить ее, поскольку понимает, что любое принуждение к изменению – результат знания, которое пристрастно; поэтому он находится в состоянии восприятия. Он воспринимает то, что есть. Но что происходит? Будучи завистливым, ум использует мысль, чтобы избавляться от зависти, тем самым создавая ее противоположность не-зависть, но он по-прежнему находится в поле мысли. Но если ум воспринимает состояние зависти, не осуждая и не одобряя его, не привнося желание изменения, тогда он находится в состоянии восприятия; и само это восприятие порождает новое движение, новый фактор, полностью иное качество бытия.

Видите, господа, слова, объяснения и символы – это одно, а бытие – нечто совершенно иное. Здесь нас интересуют не слова, нас интересует бытие – бытие тем, что мы есть на самом деле, не грезы о себе как духовных сущностях, атмане и всей той чепухе, которая по-прежнему находится в поле мысли и, следовательно, ограниченна. Важно быть такими, как вы есть, – завистливыми, – и целостно это воспринимать, а вы можете воспринимать это целостно, только когда нет вообще никакого движения мысли. Ум – это движение мысли, и он также является состоянием, в котором есть целостное восприятие без движения мысли. Только такое состояние восприятия может вызвать радикальное изменение в образе нашего мышления; и тогда мышление не будет механистичным.

Итак, то, что нас интересует, – это, безусловно, осознавание всего этого процесса ума, с его ограничениями, без попыток устранения этих ограничений – чтобы целостно видеть то, что есть. Невозможно целостно видеть то, что есть, без прекращения всего мышления. В таком состоянии осознавания нет никакого выбирания, и только это состояние может разрешать наши проблемы.

Нью-Дели, 2-я публичная беседа, 17 февраля 1960 г.
Собрание трудов, т. XI, стр. 335–341

II. Природа невыбирающего осознавания

Что такое осознавание?

Вопрошающий: В чем различие между осознаванием и восприимчивостью?

Кришнамурти: Мне интересно, есть ли вообще какое-то различие? Когда вы задаете вопрос, важно выяснить для себя суть дела, а не просто принимать то, что говорит кто-то другой. Так что давайте вместе выясним, что значит осознавать.

Вы видите красивое дерево с листьями, сверкающими после дождя; вы видите блеск солнца на воде и на серых перьях птиц; вы видите крестьян, идущих в город с тяжелой ношей, и слышите их смех; вы слышите лай собаки или мычание теленка, зовущего свою мать. Все это – часть осознавания, осознавания того, что есть вокруг вас, не так ли? Подходя немного ближе, вы замечаете свое отношение к людям, идеям и вещам; вы осознаете, как вы расцениваете дом, дорогу; вы наблюдаете свои реакции на то, что вам говорят люди, и то, как вы всегда оцениваете, судите, сравниваете или осуждаете. Все это – часть осознавания, начинающегося на поверхности, а потом идущего все глубже и глубже, но для большинства из нас осознавание останавливается на определенном этапе. Мы воспринимаем шумы, красивые и некрасивые виды, но не осознаем свои реакции на них. Мы говорим: «Это красиво» или «Это уродливо» и проходим мимо; но мы не задаемся вопросом, что такое красота, что такое уродство. Несомненно, видеть, каковы ваши реакции, быть все более и более внимательными к каждому моменту своего собственного мышления, наблюдать, что ваш ум обусловлен влиянием ваших родителей, учителей, культуры и расы, – все это часть осознавания, не так ли?

Подумайте об этом, стр. 202–203

Вы не можете целостно осознавать, если выбираете

Осознавание – не что-то загадочное, что вы должны практиковать; не что-то, чему можно научиться только у проводящего беседу, или у какого-то бородатого господина, или кого-то другого. Все это слишком абсурдно. Просто быть осознающим – что это значит? Осознавать, что вы сидите здесь и я сижу здесь; что я говорю с вами, а вы меня слушаете; осознавать этот зал, его форму, его освещение, его акустику; наблюдать различные цвета, которые носят люди, их позы, их старание слушать, их почесывание, зевание, скуку, их неудовлетворенность своей неспособностью получать из того, что они слышат, нечто для себя; их согласие или несогласие с тем, что говорится. Все это составляет часть осознавания – очень поверхностную часть.

Позади этого поверхностного наблюдения есть реакция нашей обусловленности: мне нравится и мне не нравится, я англичанин, а вы не англичанин, я католик, а вы – протестант. И наша обусловленность действительно очень глубока. Она требует глубокого изучения, понимания. Сознавать наши реакции, наши скрытые мотивы и условные рефлексы – это тоже часть осознавания.

Невозможно быть целостно осознающим, если вы выбираете. Если вы говорите: «Это правильно, а то неправильно», правильное и неправильное зависят от вашей обусловленности. То, что верно для вас, может быть неверно на Дальнем Востоке. Вы верите в спасителя, в Христа, а они не верят, и вы думаете, что они отправятся в ад, если только не верят так, как вы. У вас есть средства для постройки замечательных соборов, в то время как они могут поклоняться каменному идолу, дереву, птице или скале, и вы говорите: «Как глупо, какое язычество». Быть осознающим – значит сознавать все это, не выбирая, это значит быть целостно осознающим все ваши сознательные и бессознательные реакции. И вы не можете целостно осознавать, если осуждаете, оправдываете или говорите: «Я буду хранить свои убеждения, свой опыт, свое знание». Тогда вы лишь пристрастно осознаете, а пристрастное осознавание – это в действительности слепота.

Видение или понимание – это не вопрос времени, не вопрос градаций. Вы либо видите, либо не видите. И вы не можете видеть, если глубоко не осознаете свои собственные реакции, свою собственную обусловленность. Осознавая свою обусловленность, вы должны наблюдать ее без выбирания; вы должны видеть данность, а не предлагать мнение или суждение о ней. Иными словами, вы должны смотреть на данность, не думая. Тогда имеет место осознавание, состояние внимания без центра, без границ, где не вмешивается известное…

Лондон, 4-я публичная беседа, 12 июня 1962 г.
Собрание трудов, т. XIII, стр. 188

Полностью сознавать весь свой процесс мышления и быть способным идти за его пределы – это осознавание

В: Означает ли осознавание состояние свободы или просто процесс наблюдения?

Кришнамурти: На самом деле это весьма сложная проблема. Можем ли мы понимать все значение того, что значит быть осознающим? Не спешите с какими бы то ни было выводами. Что мы имеем в виду под обычным осознаванием? Я вижу вас и, наблюдая вас, глядя на вас, я формирую мнение. Вы меня обидели, вы меня обманули, вы были со мной грубы, или сказали нечто приятное и польстили мне и, сознательно или бессознательно, все это остается у меня в уме. Когда я вижу этот процесс, когда я его наблюдаю, это только начало осознавания, не так ли? Я также могу осознавать свои мотивы, свои привычки мышления. Ум может осознавать свои ограничения, свою собственную обусловленность, и есть вопрос, может ли ум вообще быть свободным от собственной обусловленности. Несомненно, все это – часть осознавания. Утверждать, что ум может или не может быть свободным от своей обусловленности, – это все равно часть его обусловленности, но наблюдать эту обусловленность, не утверждая ни того ни другого, – это продвижение осознавания, осознавания всего процесса мышления.

Итак, посредством осознавания я начинаю видеть себя таким, каков я на самом деле, целостность себя. Момент за моментом будучи внимательным ко всем своим мыслям, чувствам, реакциям, как сознательным, так и бессознательным, ум постоянно открывает значение своей деятельности, что является самопознанием. В то же время, если мое понимание носит просто накопительный характер, это накопление становится обусловливанием, препятствующем дальнейшему пониманию. Так может ли ум наблюдать сам себя без накопления?

Все это – по-прежнему только часть осознавания, не так ли? Дерево – не только лист, цветок или плод, это также ветка, ствол, это все, что образует дерево целиком. Точно так же осознавание – это осознавание целостного процесса ума, а не отдельного сегмента этого процесса. Но ум не может понимать весь процесс самого себя, если он осуждает или оправдывает любую часть или отождествляется с приятным и отвергает болезненное. Пока ум просто накапливает опыт, знание – что он делает постоянно, – он не способен идти дальше. Вот почему, чтобы открывать что-то новое, должно быть умирание к каждому опыту, а для этого должно быть осознавание от момента к моменту.

Все отношения – зеркало, в котором ум может открывать свои собственные действия. Отношение бывает между человеком и другими людьми, между человеком и вещами или имуществом, между человеком и идеями и между человеком и природой. И в этом зеркале отношения человек может видеть себя таким, каков он на самом деле, но только если способен смотреть без суждения, оценки, осуждения, оправдания. Когда у человека есть фиксированная точка, из которой он наблюдает, в его наблюдении нет понимания. Итак, осознавание означает полностью сознавать весь свой процесс мышления и быть способным идти за его пределы. Вы можете сказать, что постоянно быть осознающим очень трудно. Конечно, это очень трудно – это почти невозможно. Нельзя заставлять механизм все время работать на полной скорости; он может сломаться; он должен замедляться, отдыхать. Точно так же мы не можем все время поддерживать целостное осознавание. Как это возможно? Достаточно быть осознающими от момента к моменту. Если человек целостно осознает в течение минуты или двух, а затем расслабляется и в этом расслаблении спонтанно наблюдает работу собственного ума, то в этой спонтанности он откроет намного больше, чем в старании следить постоянно. Вы можете наблюдать себя без усилий, легко – когда вы ходите, говорите, читаете – в любой момент. Только тогда вы узнаете, что ум способен освобождаться от всего, что он пережил и узнал, и только в свободе он может открывать то, что истинно.

Брюссель, Бельгия, 4-я публичная беседа, 23 июня 1956 г.
Собрание трудов, т. X, стр. 53–54

Когда вы говорите: «Я должен осознавать все время», вы делаете из этого проблему…

В: Я нахожу невозможным все время быть осознающим.

Кришнамурти: Не будьте осознающим все время! Просто осознавайте понемногу. Пожалуйста, никакого бытия осознающим все время – это чудовищная идея! Это кошмар, это ужасное желание непрерывности. Просто будьте осознающим в течение одной минуты, одной секунды, и в эту одну секунду осознавания вы можете видеть всю Вселенную. Это не поэтическая фраза. Мы видим вещи в одно мгновение; но увидев что-либо, хотим это схватить, удержать, придать этому непрерывность. Это совсем не осознавание. Когда вы сказали: «Я должен осознавать все время», вы сделали из этого проблему, и теперь вам в действительности следует выяснить, почему вы хотите осознавать постоянно. Увидеть жадность, стоящую за этим, желание приобретать. А говорить: «Ладно, я все время осознаю» не означает ничего.

Лондон, 3-я публичная беседа, 10 июня 1962 г.
Собрание трудов, т. XIII, стр. 184

Из этого осознавания приходит невызванная ясность…

Если вы сидите на берегу реки после бури, то видите поток, несущий массу мусора. Точно так же вам следует наблюдать за собственным движением – следить за каждой мыслью, каждым чувством, каждым намерением, каждым мотивом – просто наблюдайте это. Такое наблюдение – также слушание; это осознавание вашими глазами и ушами, вашей интуицией всех ценностей, созданных людьми, которыми вы обусловлены, и только это состояние целостного осознавания положит конец поиску.

Пожалуйста, послушайте. Большинство из нас думает, что осознавание – это таинственное нечто, что следует практиковать, и что нам следует день за днем собираться, чтобы говорить об осознавании. Но так вы вообще не приходите к осознаванию. Однако если вы осознаете внешние вещи – изгиб дороги, форму дерева, цвет одежды другого человека, очертание гор на фоне голубого неба, нежность цветка, боль на лице прохожего, невежество, зависть, ревность других, красоту земли – тогда, видя все эти внешние вещи без осуждения, без выбирания, вы можете скользить на волне внутреннего осознавания. Тогда вы сможете осознавать свои собственные реакции, свою мелочность, свою зависть. От внешнего осознавания вы приходите к внутреннему. Но если не осознаете внешнее, к внутреннему прийти невозможно.

Когда есть внутреннее осознавание любой деятельности вашего ума и вашего тела, когда осознаете свои мысли, свои чувства, тайные и открытые, сознательные и бессознательные, тогда из этого осознавания приходит ясность, которая не вызывается, не скрепляется умом. И без этой ясности вы можете делать что угодно, вы можете искать в небесах, на земле и в глубинах, но никогда не узнаете того, что истинно.

Саанен, 10-я публичная беседа, 1 августа 1965 г.
Собрание трудов, т. XV, стр. 242–243

То, что есть, – это то, чем вы являетесь, а не то, чем вам хотелось бы быть

То, что есть, – это то, чем вы являетесь, а не то, чем вам хотелось бы быть; это не идеал, потому что идеал нереален, но это в действительности то, что вы делаете, думаете и чувствуете от момента к моменту. То, что есть, реально, а для понимания реального требуется осознавание, очень внимательный, быстрый ум.

Бангалор, 6-я публичная беседа, 8 августа 1948 г.
Собрание трудов, т. V, стр. 50

Осознавание, о котором я говорю, – это осознавание того, что есть, от момента к моменту…

Понимание приходит с осознаванием того, что есть. Не может быть никакого понимания, если имеется осуждение того, что есть, или отождествление с ним. Если вы осуждаете ребенка или отождествляетесь с ним, вы перестаете его понимать. Поэтому, осознавая возникающие мысль или чувство, не осуждая их и не отождествляясь с ними, вы будете обнаруживать, что они развертываются еще шире и глубже, и тем самым открывать все содержание того, что есть.

Чтобы понимать процесс того, что есть, должно быть невыбирающее осознавание, свобода от осуждения, оправдания и отождествления. Когда вы сильно заинтересованы в полном понимании чего-либо, вы отдаете свои ум и сердце, не утаивая ничего. Но, к сожалению, вы воспитаны, обучены и приучены религиозной и социальной средой осуждать или отождествляться, а не понимать. Осуждать глупо и легко, но понимание трудно, оно требует восприимчивости и гибкости. Осуждение, как и отождествление, – форма самозащиты. Осуждение и отождествление препятствуют пониманию. Чтобы понимать неразбериху и страдание, в которых находится человек, и значит, неразбериху и страдание в мире, следует наблюдать весь их процесс. Чтобы осознавать и отслеживать все его вовлеченности, требуется терпение, быстрое следование и безмолвие.

Понимание есть, только когда есть безмолвие, когда есть безмолвное наблюдение, пассивное осознавание. Только тогда проблема показывает все свое значение. Осознавание, о котором я говорю, это осознавание того, что есть, от момента к моменту, деятельности мысли и ее тонких обманов, страхов и надежд. Невыбирающее осознавание полностью растворяет наши конфликты и невзгоды.

Мадрас, 11-я публичная беседа, 28 декабря 1947 г.
Собрание трудов, т. IV, стр. 143–144

Красота слушания…

Красота слушания в том, чтобы быть чрезвычайно восприимчивым ко всему вокруг вас – к безобразию, грязи, убогости, нищете, – а также к грязи, беспорядку, нищете самого себя. Когда вы осознаете и то и другое, нет никакого напряжения – когда есть осознавание без выбора, нет никакого усилия.

Бомбей, 2-я публичная беседа, 14 февраля 1965 г.
Собрание трудов, т. XV, стр. 61

Осознавание – это не усилие

Разве усилие не означает борьбу, чтобы превращать то, что есть, в то, чем оно не является, или в то, чем ему следует быть, или в то, чем оно должно становиться? Мы постоянно бежим от того, что есть, чтобы преобразовывать или изменять его…

Только когда нет осознавания в точности того, что есть, имеет место попытка преобразовывать. Так что усилие – это не осознавание. Осознавание раскрывает значение того, что есть, а полное приятие значения приносит свободу. Значит, осознавание – это не усилие, осознавание – это восприятие того, что есть, без искажения. Искажение существует всегда, когда есть усилие.

Мадрас, 7-я публичная беседа, 30 ноября 1947 г.
Собрание трудов, т. IV, стр. 117–118

Делай это, и увидишь

В: Сэр, если нет усилия, если нет никакого метода, тогда любой переход в состояние осознавания, любой сдвиг в новое измерение должен быть полностью случайным и потому полностью не затрагиваемым всем, что бы вы об этом ни говорили.

Кришнамурти: О нет, сэр! Я этого не говорил. [Смех. ] Я говорил, человек должен быть осознающим. Если он осознающ, ему открывается его обусловленность. Будучи осознающим, я знаю, что я обусловлен – как индуист, как буддист, как христианин; я обусловлен как националист: англичанин, немец, русский, индиец, американец, китаец – я обусловлен. Мы никогда не пытаемся это преодолеть. Это мусор, каковым мы являемся, и мы надеемся, что из него вырастет что-то чудесное, но я боюсь, это невозможно. Осознавание не означает случайное событие, что-то безответственное и неясное. Если человек понимает следствия осознавания, то не только его тело становится чрезвычайно восприимчивым, но активируется вся сущность, ей дается новая энергия. Делайте это, и увидите. Не сидите на берегу, рассуждая о реке; прыгайте в нее и следуйте течению этого осознавания, и вы откроете для себя, как чрезвычайно ограничены наши мысли, наши чувства и идеи. Наши проекции богов, спасителей и учителей – все это становится таким очевидным, таким незрелым.

Лондон, 5-й публичный диалог, 6 мая 1965 г.
Собрание трудов, т. XV, стр. 138

Осознавание происходит, когда человек наблюдает…

Вы знаете, сосредоточение – это усилие: фокусирование на определенной странице, идее, образе, символе и так далее, и так далее. Сосредоточение – это процесс исключения. Вы говорите студенту: «Не смотрите в окно; уделяйте внимание книге». Он хочет смотреть наружу, но заставляет себя смотреть на страницу, так что налицо конфликт. Это постоянное усилие сосредоточиться представляет собой процесс исключения, не имеющий ничего общего с осознаванием. Осознавание имеет место, когда наблюдаешь – вы можете это делать, любой может это делать – наблюдаешь не только внешнее, дерево, то, что говорят люди, что человек думает и так далее, внешне, но при этом также и внутренне осознаешь без выбора, просто наблюдаешь, не выбирая. Ибо когда выбираешь, когда происходит выбор, только тогда есть путаница, а не когда есть ясность.

Оджаи, 5-я публичная беседа, 12 ноября 1966 г.
Собрание трудов, т. XVII, стр. 82–83

Осознавание – это не самосовершенствование

В: В чем различие между осознаванием и самоанализом? И кто осознает в осознавании?

Кришнамурти: Давайте сперва рассмотрим, что мы подразумеваем под самоанализом. Под самоанализом мы подразумеваем смотрение внутрь себя, исследование себя. Почему человек исследует себя? Для того, чтобы улучшать, изменять, преобразовывать себя. Вы занимаетесь самоанализом для того, чтобы чем-то становиться, иначе вы бы не предавались ему. Вы бы не исследовали себя, если бы не было желания изменяться, становиться чем-то иным, чем то, что вы есть. Это очевидная причина для самоанализа. Я сердит, и я занимаюсь самоисследованием, анализирую себя, чтобы избавиться от гнева, или преобразовать его, изменить. Там, где есть самоанализ, являющийся желанием преобразовывать или изменять реакции, реакции самости, всегда имеется в виду цель. Когда эта цель не достигается, налицо уныние, подавленность; поэтому самоанализ неизменно сопровождается депрессией. Не знаю, замечали ли вы, что когда занимаетесь самоанализом, когда смотрите внутрь себя, чтобы изменять себя, всегда бывает волна депрессии, волна уныния, против которой приходится бороться; вам приходится снова анализировать себя, чтобы преодолеть это настроение, и так далее. Самоанализ – это процесс, в котором нет освобождения, так как это процесс преобразования того, что есть, во что-то, чем оно не является. Очевидно, это именно то, что происходит, когда мы занимаемся самоанализом, когда мы предаемся этому специфическому действию. В этом действии всегда есть процесс накопления, «я», исследующее что-то, чтобы его изменять, так что всегда налицо конфликт двойственности и, следовательно, процесс разочарования. Никогда не бывает облегчения; и сознание разочарования ведет к депрессии.

Осознавание совершенно иное; осознавание – это наблюдение без осуждения. Осознавание приносит постижение, поскольку нет никакого осуждения или отождествления, но лишь безмолвное наблюдение. Если я хочу что-то понимать, я должен наблюдать, я не должен критиковать, не должен осуждать, я не должен стремиться к этому как удовольствию или избегать этого как неудовольствия. Должно быть только безмолвное наблюдение данности. Не предвидится никакая цель, но есть лишь осознавание всего, как оно возникает. Это наблюдение и постижение этого наблюдения прекращаются, когда есть осуждение, отождествление или оправдание. Самоанализ – это самосовершенствование, и потому он представляет собой «я»-центрированность. Осознавание не является «я»-совершенствованием. Напротив, это конец «я», со всеми его специфическими особенностями, воспоминаниями, потребностями и стремлениями. В самоанализе есть отождествление и осуждение. В осознавании нет никакого осуждения или отождествления; поэтому нет никакого «я»-совершенствования. Между ними огромная разница.

Человек, который хочет совершенствоваться, никогда не может быть осознающим, так как совершенствование подразумевает осуждение и достижение результата, в то время как в осознавании есть наблюдение без осуждения, без отрицания или приятия. Такое осознавание начинается с внешних вещей, с бытия осознающим, бытия в контакте с миром вокруг, с природой. Во-первых, есть осознавание окружающего, восприимчивость к объектам, к природе, затем к людям, что означает отношение; затем есть осознавание идей. Это осознавание – восприимчивость к вещам, природе, людям, идеям – не состоит из отдельных процессов, но представляет собой единый процесс. Это постоянное наблюдение всего, каждых мысли, чувства и действия, как они возникают в тебе. Так как осознавание не осуждает, нет никакого накопления. Вы осуждаете, только когда у вас есть эталон, и это означает, что имеет место накопление и потому улучшение самого себя. Осознавание – это постижение деятельности самости, «я», в его отношениях с людьми, с идеями и вещами. Такое осознавание происходит от момента к моменту, и потому его нельзя практиковать. Когда вы что-то практикуете, это становится привычкой, но осознавание – не привычка. Ум, привычный к чему-либо, невосприимчив, ум, функционирующий в русле отдельного действия, бывает притупленным, неподатливым; тогда как осознавание требует постоянной податливости, бдительности. Это не трудно. На самом деле это то, что вы делаете, когда вас что-то интересует, когда вам интересно наблюдать за своим ребенком, своей женой, своими растениями, деревьями, птицами. Вы наблюдаете без осуждения, без отождествления; поэтому в таком наблюдении имеется полный контакт; наблюдаемое и наблюдатель находятся в полном контакте. Это действительно происходит, когда вас что-то глубоко и основательно интересует.

Таким образом, существует огромная разница между осознаванием и «я»-расширя ющим совершенствованием самоанализа. Самоанализ ведет к разочарованию, к дальнейшему и большему конфликту; тогда как осознавание представляет собой процесс освобождения от действия самости; он означает осознавать свои повседневные движения, свои мысли, свои действия и осознавать другого человека, наблюдать его. Вы можете это делать, только когда кого-то любите, когда вас что-то глубоко интересует. Когда я хочу знать самого себя, все свое существо, все содержание себя, а не только один или два слоя, тогда, очевидно, не должно быть никакого осуждения; тогда я должен быть открытым к каждой мысли, каждому чувству, ко всем настроениям, ко всем подавлениям. И по мере того как имеется все более и более широкое осознавание, есть все большая и большая свобода от всех скрытых движений мыслей, мотивов и стремлений. Осознавание – это свобода, оно приносит свободу, оно дает свободу, в то время как самоанализ взращивает конфликт, процесс «я»-замыкания; поэтому в нем всегда есть разочарование и страх.

Спрашивающий также хочет знать, кто осознает. Что происходит, когда у вас случается любое глубокое переживание? Когда имеется такого рода переживание, осознаете ли вы, что вы переживаете? Когда вы сердиты, в долю секунды гнева, ревности или радости, осознаете ли вы, что ревнуете или гневаетесь? Только когда переживание заканчивается, есть переживающий и переживаемое. Тогда переживающий наблюдает переживаемое, объект опыта. В момент переживания нет ни наблюдателя, ни наблюдаемого: есть только переживание. Большинство из нас не находится в переживании; мы всегда вне состояния переживания и потому задаем этот вопрос о том, кто является наблюдателем, кто осознает. Несомненно, такого рода вопрос – это неправильный вопрос, не так ли? В момент переживания нет ни осознающей личности, ни осознаваемого ей объекта; нет ни наблюдателя, ни наблюдаемого, есть только состояние переживания. Большинству из нас оказывается крайне трудно жить в состоянии переживания, поскольку это требует чрезвычайной податливости, быстроты, высокой степени восприимчивости; а это невозможно, когда мы стремимся к результату, когда мы хотим достичь успеха, когда мы предвидим цель, когда мы рассчитываем, – все это приносит неудовлетворенность и разочарование. Человек, который ничего не требует, не стремится к цели, не ищет результат со всеми его следствиями, находится в состоянии постоянного переживания. Тогда все обладает движением, смыслом; ничто не старо, ничто не повторяется, поскольку то, что есть, никогда не бывает старым. Вызов всегда нов; стара только реакция на вызов. Старое создает дальнейший осадок, который является памятью, наблюдателем, отделяющим себя от наблюдаемого, от вызова, от переживания.

Вы можете сами очень легко и просто экспериментировать с этим. В следующий раз, когда вы будете сердиты, ревнивы, жадны, яростны или что бы это ни могло быть, наблюдайте за собой. В таком состоянии нет «вас»; есть только это состояние бытия. Через мгновение, через секунду вы обозначаете это, вы называете это ревностью, гневом, жадностью; так что вы немедленно создали наблюдателя и наблюдаемое, переживающего и переживание. Когда есть переживаемое и переживающий, тогда переживающий пытается преобразовывать переживание, изменять его, помнить что-то о нем и так далее и, следовательно, поддерживает деление на «себя» и «переживаемое». Если вы не называете то чувство – что означает, что вы не ищете результата, не осуждаете, но просто безмолвно осознаете чувство, – вы увидите, что в таком состоянии чувства, переживания нет никакого наблюдателя и никакого наблюдаемого, поскольку наблюдатель и наблюдаемое представляют собой совместный феномен, и потому есть только переживание.

Самоанализ, представляющий собой форму «я»– улучшения, «я»-расширения, никогда не может вести к истине, поскольку всегда является процессом «я»– замыкания; тогда как осознавание – это состояние, в котором может рождаться истина, истина того, что есть, простая истина повседневного существования. Только понимая истину повседневного существования, мы можем идти далеко. Вы должны начинать близко, чтобы идти далеко, но большинство из нас хочет прыгать, начинать далеко без понимания того, что близко. Понимая близкое, мы будем обнаруживать, что между близким и далеким нет расстояния. Никакого расстояния нет: начало и конец – это одно.

Первая и последняя свобода, стр. 172–176

Разделение между наблюдателем и наблюдаемым

Как может процесс наблюдать сам себя?

В: Я думаю, весьма важно знать, что мы подразумеваем под видением и наблюдением. Вы сказали, что нет никакого мотива или центра, а есть только процесс. Как может процесс наблюдать другой процесс?

Кришнамурти: Это похоже на перекрестный допрос! Конечно, вы не пытаетесь поймать меня в ловушку, а я не пытаюсь умело отвечать. Что мы пытаемся делать, так это понимать проблему, которая очень сложна, и один или два вопроса и ответа ее не решат. Но мы можем подходить к ней с разных сторон и смотреть на нее как можно более терпеливо.

Итак, вопрос таков: если есть только процесс, а не центр, наблюдающий его, то как может процесс наблюдать сам себя? Процесс активен, он движется, изменяется, все время пребывает в движении, и как такой процесс может наблюдать сам себя, если нет никакого центра? Я надеюсь, вопрос вам ясен, иначе то, что я намерен сказать, будет бессмысленным.

Если вся жизнь – это движение, поток, то как она может быть наблюдаемой, если только нет наблюдателя? Нас приучили верить, и нам кажется, мы знаем, что есть наблюдатель, равно как и движение, процесс, и потому мы считаем себя отдельными от процесса. Для большинства из нас есть мыслитель и мысль, переживающий и переживание. Для нас это так; мы принимаем это как факт. Но так ли это? Есть ли мыслитель, наблюдатель отдельно от мысли, отдельно от мышления, отдельно от переживания? Существует ли мыслитель, центр, без мысли? Если вы убираете мысль, то есть ли центр? Если у вас вообще нет мыслей, нет никакой борьбы, никакого побуждения приобретать, никакого стремления чем-то становиться, есть ли центр? Или, не создается ли центр мыслью, чувствующей себя неуверенной, недолговечной, в состоянии течения? Если вы понаблюдаете, вы обнаружите, что именно мыслительный процесс создал центр, который по-прежнему находится в поле мышления. И возможно ли – в этом суть – наблюдать, осознавать этот процесс, без наблюдателя? Может ли ум, представляющий собой процесс, осознавать сам себя?

Пожалуйста, это требует массы интуиции, размышления и проницательности, поскольку большинство из нас допускает, что есть мыслитель, отдельный от мышления. Но если вы посмотрите на это немного внимательнее – мыслителя создало мышление. Мыслитель, руководящий, являющийся центром, судьей – результат наших мыслей. Вы увидите, что это так, если действительно посмотрите на это. Большинство людей приучено считать, что мыслитель существует отдельно от мысли, и они приписывают мыслителю качество вечности, но то, что выходит за пределы времени, начинает обнаруживаться, только когда мы понимаем весь процесс мышления.

Может ли ум осознавать себя в действии, в движении, без центра? Я думаю, может. Это возможно, когда есть только осознавание мышления, а не мыслитель, который мыслит. Знаете, это действительно переживание – сознавать, что есть только мышление! И его очень трудно испытывать, поскольку привычно присутствует мыслитель, который оценивает, судит, осуждает, сравнивает, отождествляет. Если мыслитель перестает отождествляться, оценивать, судить, тогда есть только мышление, без центра.

Что такое центр? Центр – это «я», которое хочет быть большим человеком, у которого множество выводов, страхов, мотивов. Из этого центра мы думаем, но он был создан реакцией мышления. Так может ли ум осознавать мышление без центра – просто наблюдать его? Вы обнаружите, как чрезвычайно трудно просто смотреть на цветок, не называя его, не сравнивая с другими цветами, не оценивая как нравящийся или не нравящийся. Поэкспериментируйте с этим и вы увидите, насколько действительно трудно наблюдать что-либо, не привнося всех ваших предубеждений, всех ваших эмоций и оценок. Но, как бы это ни было трудно, вы обнаружите, что ум может осознавать сам себя без центра, наблюдающего движение ума.