Kitabı oxu: «Аукционист»

Joan Samson

THE AUCTIONEER

First Valancourt Edition 2018

This edition published by arrangement with Piergiorgio Nicolazzini Literary Agency (PNLA) and Valancourt Books, LLC

Copyright © 1975 by Joan Samson

© Елена Коваленко, перевод, 2026

© Сергей Неживясов, иллюстрация, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Автор выражает признательность Институту Рэдклиффа за предоставление гранта, благодаря которому стало возможным написать эту книгу

МОИМ РОДИТЕЛЯМ

1

Пламя костра взмывало к ясному весеннему небу, растворяясь в вышине тонкой нитью струящегося дыма. Джон и Мими доставали из груды хвороста у каменной стены сухие ветви и бросали их в огонь, отступая, когда пожухлая листва вспыхивала с характерным шипением.

Звук приближающейся машины первой услышала четырехлетняя Хильди. Малышка подбежала к обочине и замерла в ожидании. По дороге, то и дело проваливаясь в раскисшую колею и разбрасывая во все стороны брызги грязи, мчался пикап Гора. Джон и Мими подошли к дочери, недоумевая, что могло привести шефа полиции в их уединенное хозяйство на краю всеми забытой дороги.

Боб Гор выскочил из кабины, привычным жестом сунул большие пальцы в карманы джинсов и несколько раз переступил с ноги на ногу, будто ища равновесие для своего внушительного живота. Больше всего на свете шеф Гор обожал чужие проблемы и местные сплетни. И тем и другим он мог заниматься круглые сутки без перерыва на обед. Джон обеспокоенно взглянул на костер.

– Хорошо горит! – заметил Гор.

– В лесу еще полно снега, если ты об этом, – ответил Джон, прекрасно понимая, что шеф полиции приехал не из-за костра. – Хочу управиться до того, как начнется волокита с разрешениями.

– Да брось, – отмахнулся Гор. – Когда это я искал проблем?

Его губы растянулись в улыбке, но супруги Мур не разделяли веселья. Джон, чья фигура за тридцать лет монотонной работы на ферме округлилась, как речной валун, смотрел на полицейского слегка недоверчиво. Мими, которую годы замужества и тяжелого труда сделали только прямее и крепче, сверлила Гора пронзительно-голубыми глазами, такими же ясными и пытливыми, как у малышки Хильди, прильнувшей к ногам матери.

Гор прикурил, прикрывая ладонями спичку.

– Тут такое дело, – сказал он, затягиваясь. – Будем проводить аукцион. Благотворительный аукцион в пользу полиции.

Джон сунул руки в карманы комбинезона и пожал плечами.

– Ты у нас единственный полицейский, Бобби. У тебя уже есть шикарный патрульный автомобиль, и тебе нравится твоя форма. Зачем тебе аукцион?

– Нужны внештатные сотрудники, помощники шерифа, – ответил Гор.

– Помощники? – удивился Джон.

Гор пожал плечами.

– Люди волнуются. Сначала взлом на утесе, потом пожар в лесу Роуза, ограбление у Линденов…

Он посмотрел на пруд, где рябь разбивала отражение огня на тысячи осколков.

– Ну, и убийство в доме Фоуксов прошлой весной добило всех.

Хильди, заскучав, начала ерзать, тянуть мать за руку, и та машинально подхватила беспокойный ритм дочери.

– Единственное убийство в Харлоу за сто лет, – сказал Джон. – И это точно чужаки. Как и всё остальное, скорее всего.

– Времена меняются, – вздохнул Гор. – Убийство прямо в центре города, да еще и в таком приличном старом доме. Меня давно просили запретить Амелии сдавать комнаты. А потом ее задушили…

– Попробуй ей запрети, – успокоила его Мими. – Тем более что старая Аделина Файет уже лет двадцать как селит туристов.

– Даже Ник Фокс не смог образумить Амелию, так что другим точно не стоило лезть, – присоединился Джон.

– Может, ей нужны были деньги, – задумчиво произнесла Мими, приглаживая свои короткие кудрявые волосы. – Осталась одна, с двумя детьми…

– Кто знает, – отозвался Гор, переступая с ноги на ногу. – Полиция штата даже пальцем не пошевелила. Говорят, слишком много нераскрытых дел. А народ насмотрится телевизора и ждет от меня чудес, будто я Шерлок Холмс какой-то. Каждый бедолага считает себя суперсыщиком. А я так вам скажу…

– Даже если весь город запишется в полицию, проблем меньше не станет. – Джон оглянулся на свой аккуратный белый дом. – У нас тут в Харлоу и так спокойно.

– Совсем не так спокойно, как прежде, – покачал головой Гор. – Все катится под откос, и не только у нас. Знаешь Перли Дансмора, что купил дом Фоуксов? Он аукционист, поездил по миру. Говорит, везде одно и то же. Города растут, приезжают чужаки. Взять хотя бы Поултон – за пять лет вырос вдвое.

– Да ладно, – пренебрежительно фыркнул Джон. – Было четыреста жителей, а стало восемь сотен. И то лишь из-за трейлерного парка.

– Брось, Джонни, – улыбнулся Гор. – Пара помощников мне не помешает. Будет на кого положиться. А если соберем деньги с аукциона, не придется тратиться из городской казны.

Джон прищурился.

– Не похоже на тебя, Бобби, – затевать перемены. Это, скорее, в духе того нового…

– Аукцион в пользу полиции – хорошая идея, вот что важно, – оборвал его Гор, швыряя окурок в огонь. – Помнится, в прошлом году ты отдал пожарным свой старый плуг?

– Да он ломаного гроша не стоил, – усмехнулся Джон. – А какой-то приезжий отвалил за него целых двенадцать баксов. Видать, вообразил себя золотоискателем с Дикого Запада.

– Вот-вот, – кивнул Гор, сплевывая табак.

– Может, старые колеса подойдут? – предложила Мими.

Джон кивнул.

– Штук пять или шесть точно есть.

– Из них можно сделать светильники, – с улыбкой предположила Мими, – или выкрасить в синий цвет и поставить у ворот, чтобы снегоуборщик каждый раз их сбивал.

Лицо Гора разгладилось.

– Сгодится, – кивнул он.

Мужчины притащили из сарая по паре колес каждый. Пятое колесо неожиданно покатилось через двор, и Мими, хохоча, бросилась за ним вдогонку. Гор опустил задний борт и аккуратно сложил добычу в кузов.

– Спасибо, – сказал он, похлопывая по верхнему колесу. – Держу пари, новый аукционист выручит за них не меньше десятки.

В кузове пикапа уже стояли коробка с треснувшей посудой, старый сосновый верстак с расколотой крышкой и массивное кресло с вываливающейся из подлокотника набивкой.

– Зачем он забрал наши колеса? – спросила Хильди, когда Гор отъехал.

– Чтобы продать на аукционе, – ответил Джон.

– Зачем? – не унималась Хильди.

Джон нахмурился и пожал плечами.

– За деньги, милая, – сказала Мим. – Но это не для нас. Не для таких, как мы.

Стояла пора весенней распутицы. В лесу снег еще держался плотным покровом, но вокруг деревьев уже чернели проталины – стволы согревались под лучами весеннего солнца, день за днем задерживающегося на небосклоне все дольше. Южный склон пастбища Муров почти полностью освободился от снежного плена, лишь кое-где блестели остатки былых сугробов да внизу, у ручья, снег еще цеплялся за промерзшую землю. Размокшая почва, переплетенная жесткими корнями прошлогодней травы, пружинила под ногами, как губка. Солнечные лучи освобождали землю от зимних оков, насыщая влагой прозрачный воздух. Небо было высоким и чистым, каким бывает только ранней весной. В это время года зимние шапки и варежки кажутся лишним грузом, а в деревне просыпается особое оживление, будто сама земля торопит людей взяться за работу и дает им новые силы после зимнего оцепенения.

Гор снова приехал в четверг после полудня. Джон и Мими стояли посередине пастбища, там, где склон становился чуть более пологим, и обсуждали, где посадить кукурузу, где – бобы и картофель, а где лучше разместить тыкву сорта Хаббард, которую они планировали выращивать на продажу в этом году. Хильди, присев на корточки у края старой картофельной грядки, увлеченно засовывала руки в ледяную грязь и наблюдала, как вода медленно заполняет оставленные ею отпечатки. Лишь старая Ма, чьи суставы давно сковал артрит, оставалась в доме. Она коротала время в гостиной у потрескивающей дровяной печи, уставившись в мерцающий экран телевизора. Перемены погоды больше не трогали старуху, она могла разве что обронить пару слов, глядя в затянутое пленкой окно. Куда важнее было не пропустить любимый телесериал или изредка доходившие до нее обрывки сплетен.

Гор вышел из грузовика, Муры помахали ему в знак приветствия и начали спускаться с холма. Хильди и старенькая овчарка Лесси бежали впереди.

– Что еще ему нужно? – пробормотал Джон.

– Наверное, хочет рассказать, как прошел его благословенный аукцион, – рассмеялась Мими. – Ходячее радио, а не полицейский.

Ма тоже услышала шум подъехавшего грузовика и изо всех сил стучала в окно, привлекая внимание.

Дом Муров, казалось, был насквозь пропитан запахом дыма. За долгие годы сажа от печи осела темной вуалью на потолках, притаилась в щелях между отполированных половиц. В этом доме поколениями жила одна и та же семья, и на всех свободных поверхностях теснили друг друга реликвии разных эпох. Старинная керосиновая лампа с ажурным основанием и гравировкой на колбе соседствовала на телевизоре с восковыми цветами под запыленным стеклянным куполом¹, а фарфоровые ангелочки фирмы «Хаммель» – с фигуркой статуи Свободы из дешевого пластика. Часы – настенные с кукушкой, чопорные каминные с фарфоровыми розами и массивные напольные в коридоре – били вразнобой, отсчитывая свой собственный ритм. Обитатели дома давно уже не обращали внимания на эту странную какофонию, как не замечали пения птиц за окном.

Ма с прямой, как натянутая струна, спиной восседала в гостиной на диване с пестрой обивкой. Одежда казалась слишком просторной для иссохшего тела старушки. Воротник фланелевого халата торчал вокруг тонкой шеи как монашеский капюшон, а розовые мохнатые тапочки выглядели непомерно большими для ее миниатюрных ног. Она напоминала скорее ребенка, чем почтенную женщину.

Гор, огромный и ухмыляющийся, будто занимал собой все пространство комнаты. Ма властно протянула к нему руки, и шеф полиции, словно подчиняясь безмолвному приказу, вынул руки из карманов и наклонился, чтобы пожать ее крошечные ладони.

– Как поживаете, миссис Мур?

– Так себе, – вздохнула Ма. – Стара уже стала, не та, что раньше.

В ее голосе слышалась усталость, но карие глаза – зоркие, как у лесной кошки, – неотрывно и очень внимательно следили за Бобом Гором из-под непослушных седых прядей.

Хильди запрыгнула на диван и прижалась к Ма. Пожилая женщина, не отрывая пристального взгляда от гостя, протянула узловатую руку и несколькими похлопываниями утихомирила девочку. Мими устроилась на краешке стула у двери, Джон присел на табурет для пианино.

– Ну, Бобби, что расскажешь новенького? – спросила Ма. – Только если это не займет пару дней твоего красноречия.

– Перли Дансмор, миссис Мур, – ответил Гор, удобно устраиваясь в кресле-качалке. – Это самое интересное, что случилось с Харлоу за последние годы.

Гор лучился самодовольством, словно аукционист был его личной добычей – редким трофеем, вызывающим зависть соседей.

– Кто-кто? – переспросила Ма, приподняв брови. – Ты про того чудака, что в одиночку въехал в дом Фоуксов?

Гор закурил, отыскал взглядом цветочный горшок и стряхнул в него пепел. Слегка раздуваясь от собственной важности, он театрально вздохнул.

– Только давай покороче, Бобби, – сказала Ма, хотя усталость в ее голосе уже сменилась интересом.

– Народу много собралось? – спросил Джон.

– Еще как! – воскликнул Гор. – Аукцион получился что надо.

Он расхохотался, довольный собой.

– Вы не поверите, как этот Перли Дансмор выбивает максимум за каждую вещь. Прирожденный аукционист! Никогда такого не видел. Взбирается на помост – и будто другой человек. Остер на язык, быстр как молния. Болтает без остановки! Я на его фоне – тот еще молчун.

– Эти городские даже говорят по-другому, – отозвался Джон. – Будто им радио вставили прямо в рот.

– Но Перли – парень из Нью-Гэмпшира, – возразил Гор. – Из Элвира, что у канадской границы. Знает о жизни в деревне не меньше нашего.

– Я думал, он какой-то важный консультант, – заметил Джон. – Так рассказывал Артур Стинсон, а уж он-то немало времени провел в доме Перли, пока красил и чинил там все.

– Он однозначно необычный человек, – кивнул Гор. – И добивается всего, что задумал. Но вырос он на ферме в Нью-Гэмпшире, как и мы все, – правда, сбежал оттуда совсем мальчишкой. С тех пор где только не побывал: Мексика, Аляска, Вегас, Венесуэла. Да и всю Америку исколесил вдоль и поперек. Время от времени проводил аукционы, но чаще был как раз консультантом – учил людей обращаться с землей. Все не сидел на месте, наверное, искал себе место получше.

Ма фыркнула.

– Похоже, что не нашел, мэм, – заметил Гор. – И теперь готов осесть там, откуда начал. Он раньше уже бывал в доме Фоуксов, останавливался год назад в одной из комнат, что сдавала Амелия. И ему хватило мозгов понять, что Харлоу – место не хуже любого другого.

– Говорят, дом Фоуксов достался ему за бесценок, – сказал Джон.

– Какой-то странный он, на мой взгляд, – добавила Мими. – Переехал в этот большой дом один-одинешенек, только с собакой. Особенно после всего, что произошло, ведь даже траву там никто не косил.

– Видать, ночные убийства его не пугают, – сказала Ма.

Гор слегка покачал головой.

– Он знает, что одно дурное событие не делает Харлоу плохим местом.

– А почему Харлоу? – спросил Джон. – Не Поултон, скажем, или Питерборо, там ведь куда шикарнее.

– У Перли на этот счет свои соображения, – ответил Гор. – Тебе бы его послушать.

– Приводи его как-нибудь, – предложила Ма.

– Он вам понравится. Есть в нем что-то, что женщинам по душе. Да и такую ухоженную ферму, как у вас, он оценит.

– Оценивать легче, чем следить за хозяйством, – усмехнулся Джон. – Это его ты прочишь в помощники?

– Звал, он не пошел, – пожал плечами Гор. – Сказал, это ему не интересно.

– Конечно, он хочет только командовать, самому работать не интересно, – проворчал Джон.

Гор нахмурился.

– Рэд Маджетт объявился. Он искал работу, а парень он с головой, так что…

– Бобби! – воскликнула Ма. – Неужто ты нанял Реда Маджетта? Да у тебя мозгов не больше, чем у остальных твоих родственников!

– Перли решил, что он сгодится, – пробормотал Гор, шаря в кармане в поисках сигареты.

Хильди уже успела сползти с дивана. Она сидела на полу, обняв Лесси, и завороженно наблюдала, как Гор прикуривает новую сигарету от кончика старой.

– Да он же редкий мерзавец! Такого наш город не видел с тех пор, как я себя помню! – сказала Ма. – Мне ли не знать, я три года вела его в воскресной школе.

– Думаю, Маджетт исправился.

– Ты думаешь или этот твой Дансмор так думает? – спросил Джон.

– Ну, у Рэда теперь есть жена. – Гор достал платок и вытер лоб. – И какая!

Он бросил оценивающий взгляд на Мими. Та улыбнулась, и сквозь веснушки на ее щеках проступил легкий румянец.

– Знаешь, Джонни, если вам с Рэдом так повезло с женами, может, и мне еще обломится.

– Интересно. Никогда бы не подумал, что Рэд вообще женится. И уж точно он говорил, что никогда не вернется в Харлоу.

– Вот-вот, – вставила Ма. – А вам не кажется подозрительным, что этот новый аукционист приехал к нам, а не в свой родной город, где его все знают?

Гор на минуту задумался.

– Нью-Гэмпшир сейчас в упадке.

– А здесь, значит, у нас все расцветает? – хмыкнул Джон и кивнул в сторону сарая.

– Скоро здесь все изменится, – сказал Гор. – Вон сколько дачников, а теперь и на зиму многие остаются.

Гор откинулся на спинку кресла.

– Говорю же, Перли разбирается в земле. И Харлоу скоро ждут большие дела. Все изменится, говорю тебе. Знаешь эти городки ближе к Массачусетсу? Там уже не лучше, чем в Бостоне. Постоянно что-то громят, пробки, грязь… Перли хочет, чтобы Харлоу рос по уму – пока все это не докатилось сюда.

– А если Харлоу не хочет расти? – спросил Джон.

– Тогда иди и взорви шоссе. – Гор бросил виноватый взгляд на Ма. – Городские лезут, как саранча, из Бостона и откуда там еще.

Он наклонился вперед.

– Скажи честно, ты сам хотел бы жить в городе?

– Не дай бог, – ответил Джон.

– Вот и я говорю. – Гор снова откинулся в кресле. – Перли считает, что поэтому городские все и портят. У них нет того, что есть у нас. Они сюда за этим и едут – за нормальной жизнью, за тем, чтобы почувствовать себя среди своих. Хотят чего-то настоящего. А мы держим их на расстоянии, не принимаем в свой круг.

– Он только что переехал, – фыркнул Джон, – а уже собирается встречать приезжих хлебом-солью? Или тебя поставит на въезде, будешь раздавать ромашки из новой полицейской машины?

– Черт тебя побери, Джон, – рассердился Гор. – Тебе лишь бы позубоскалить. С таким потоком новых людей разве нам помешает кто-то, кто хоть немного смыслит в этом деле?

– Что же он сам с того поимеет? – заметил Джон.

– Сразу видно, что ты совсем не знаешь Перли. Он, можно сказать, из тех, кто спасает мир. Мне, например, все время твердит – брось пиво, брось сигареты. Будто какой проповедник, только черной шляпы и воротничка не хватает. Он собирается для начала вернуть аукционы, потом сельские танцы, посиделки с шитьем для женщин, ужины, на которые каждый приносит свою еду. Помнишь, какие у нас были соревнования по правописанию до того, как закрыли старую школу?

– Мы с тобой всегда вылетали одними из первых. Неужто скучаешь по тем временам? – спросил Джон.

– А еще у него куча идей насчет фермерства, колодезной воды, дров и чистого воздуха. По его разумению, все это часть христианских ценностей.

Мими нервно прикусила костяшку большого пальца.

Гор прикурил новую сигарету и затянулся так, что его грудь поднялась на добрых шесть дюймов. Он посмотрел на сидящую на полу Хильди, а потом немного смущенно уставился на пластиковые цветы между окнами.

– Вообще-то, он просил меня разузнать, кто отправит своих малышей, если он откроет воскресную школу.

– Я сама тридцать пять лет преподавала в воскресной школе, – сказала Ма.

– Да-да, я знаю, – кивнул Гор.

– Конечно, Хильди будет ходить в школу. Ей это точно пойдет на пользу. Уверена, малышка будет в восторге.

Хильди почувствовала на себе оценивающий взгляд бабушки, закусила губу и поспешила шмыгнуть к матери.

В печи что-то резко щелкнуло, огонь разгорелся с сухим треском. Этот звук никого не обрадовал, в комнате и так было слишком жарко для всех, кроме Ма.

– Так ты за этим приехал? – рассмеялся Джон. – Собираешь детей в воскресную школу?

– Ну, не совсем, – ответил Гор. – Мы хотим повторить аукцион в следующую субботу.

– Еще один аукцион? – удивился Джон, мгновенно вернув серьезный тон. – Ты ведь сказал, что первый прошел отлично?

Гор пожал плечами и поудобнее устроился в кресле.

– Один – хорошо, а два лучше. Думаем проводить их еще чаще.

– Опять для полиции? – спросил Джон.

Гор снова полез в задний карман за платком.

– Если ждать, пока преступность выйдет из-под контроля, может быть уже слишком поздно.

Ма энергично кивнула.

– Дженис Пулвер говорит, что фермерский кооператив поднял цены, потому что приходится много тратить на этих хиппи в палатках, что теперь повсюду. Не говоря уж о бедной Амелии, которую задушили.

– Да, жизнь становится сложнее, – сказал Гор, благодарно взглянув на женщину. – Это все, что я знаю наверняка.

– Мы можем отдать тот старый буфет, – предложила Ма. – Нам он все равно не нужен.

В дни, когда никто из домашних не ездил в город, Джон неизменно ходил за почтой. Так повелось еще с тех пор, как он сам был чуть старше Хильди, – почти целую жизнь назад. Чаще всего он проходил привычную четверть мили до почтового ящика, чтобы в очередной раз убедиться, что тот пуст. Однако в пятницу, на следующий день после визита Гора, когда Джон приподнял Хильди, чтобы она заглянула внутрь, та вытащила из ящика большой конверт.

Девочка тут же помчалась к дому, смеясь и размахивая письмом над головой, словно флагом. Угнаться за ней можно было только перейдя на бег, а Джон давно уже вышел из этого возраста. Так что он просто шел следом размеренным шагом. Сапоги его мягко шуршали по влажному песку дорожки, солнце освещало удаляющуюся фигурку девочки, и Джон невольно улыбнулся этой умиротворяющей картине.

Вбежав в дом, Хильди с торжественным видом бросила письмо на колени Ма, терпеливо дождалась, пока Джон усядется в кресло-качалку, и забралась к нему на колени. Мими стояла у пианино, вытирая руки о передник. Ма начала читать вслух:

«Дорогие Джон, Мириам, миссис Мур и Хильди!

Колеса, что вы любезно пожертвовали для аукциона в пользу полиции, принесли на удивление хорошую сумму. Позвольте в знак признательности за вашу щедрость отправить вам часть вырученных денег.

Боб считает, что аукцион прошел с большим успехом. Искренне надеюсь, это поможет обеспечить безопасность Харлоу в будущем.

Как вы, вероятно, уже слышали, я приобрел бывшее поместье Фоуксов на Центральной площади. Очень рассчитываю на скорую встречу по-соседски и наше дальнейшее знакомство.

С уважением,

Перли Дансмор».

К письму прилагался чек на три доллара.

– Пожарные никогда столько не давали. – Джон разглядывал чек со всех сторон.

– Похоже, Боб Гор у этого типа в кармане, – добавила Мими.

– А это тебе не шутки, – заметила Ма. – При всем своем трепе Бобби самый умный из девятнадцати детей Горов. И если бы он, как все остальные, сбежал из Харлоу, старик Тоби давно бы сидел на пособии.

– А как же коровы, мам? – улыбнулся Джон, одновременно подмигнув жене. – Пришлось бы и коровам оформлять пособие. Тоби проще сразу пристрелить, чем оставить его без коров.

– Чудо, что сарай на них до сих пор не рухнул, – отозвалась Мими.

– Все в Харлоу знают: пока Тоби жив, и сарай будет стоять, – сказала, как отрезала, Ма.

– Боб – далеко не самый худший полицейский, – сказал Джон. – Когда нужна помощь, он тут как тут.

– Боится, как бы не пропустить что-нибудь, – заметила Ма.

– Странно все-таки, да? – вздохнул Джон. – Семь лет он мечтал о настоящем, большом деле. И вот – убийство, удушение и вдобавок ограбление со взломом. А у бедняги Бобби даже нет подозреваемых.

– Фанни говорит, он так злится, что и говорить об этом не хочет, – сказала Мими. – Даже когда выпьет. И его можно понять! Такая ужасная история, да еще и в самом большом доме города.

Ма повернулась к Джону.

– А ты помнишь времена, когда старик Николас Фоукс устраивал аукционы в своем большом амбаре? Так что получается почти традиция. Может, этот Перли Дансмор не такой уж дурак. Надо тебе почаще заходить в магазин, может, разузнаешь что интересное.

Джон покачал головой и усмехнулся.

– Да я смотрю, ты серьезно взялась за этого типа, Ма.

– Никогда не думала об этом. А ты, Джон? – спросила Мими. – Может, они и вправду всего лишь хотят стать такими, как мы?

– Кто «они»? – переспросил Джон.

– Городские, что переезжают в деревню.

Джон и Мими поднимались по пастбищу к старой каменной ограде у леса – нужно было поправить ее, чтобы коровы не убегали в чащу. Хильди, необычно притихшая, крепко держала родителей за руки. Путь наверх всегда был непрост, но в то утро, окутанное туманом, он казался особенно долгим. Муры молча поднимались по крутому бурому склону, теряющемуся в белесой дымке. Где-то рядом монотонно, будто отсчитывая шаги людей, перекликались птички фиби. Время от времени издалека доносилось карканье ворон.

На полпути они, как обычно, обернулись, чтобы взглянуть на пруд, но тот полностью скрылся в густом тумане.

– Смотри, какой дом, – прошептала Хильди.

– Красивый, – кивнула Мими.

Прямо напротив них стоял белый дом, будто вросший в склон холма, с забором из старых резных столбиков. Туман скрывал все его недостатки – облезшую краску, ржавую крышу сарая для дров, обвалившиеся кирпичи трубы, потрескавшийся пластик на окнах и даже сухие плети прошлогоднего вьюнка, еще цепляющиеся за забор.

– Вроде как новенький стал, – хмыкнул Джон.

– Точно, будто дачники подсуетились, – рассмеялась Мими и двинулась дальше в гору.

Вскоре сквозь туман проступило небольшое, обнесенное оградкой кладбище под вишней.

– Стой! – вскрикнула Мими и подхватила Хильди, не дав ей наступить на бурые заросли ядовитого плюща. – Надо бы травануть эту дрянь, а то летом так разрастется – не продерешься.

– Хорошо, что мама не видит, – буркнул Джон. – Такой бы шум подняла!

– Твоему отцу, да и всем родичам, лежать в такой отраве тоже мало приятного.

Малышка обернулась к склону и закричала:

– Пропал! Дом исчез!

– Да его просто закрыл туман, милая, – хохотнул Джон и посадил дочку на плечи. – Ты лучше глянь на ивы. Видишь, на них желтые сережки? Скоро зазеленеют, и весна нагрянет раньше, чем мы успеем штаны подтянуть.

Они подошли к ограде и стали осматривать повреждения. Большинство каменных глыб стояли как вкопанные, оплетенные крепкой сеткой виноградных лоз.

– А знаешь, мне даже нравится, – вдруг сказала Мими.

– Что? – обернулся Джон.

– Быть такими, какие мы есть, – просто ответила она.