Kitabı oxu: «Послания к фессалоникийцам. Подготовка к приходу Царя»

John R. W. Stott

The Message of Thessalonians

Перевод с английского

На английском языке книга впервые была издана в 1991 г. издательством Inter-Varsity Press, Leicester, United Kingdom, которое является подразделением Международного Сообщества студентов-христиан (IFES), объединяющего группы верующих студентов более чем из ста стран мира.

Main text © John R. W. Stott 1991

Study guide © Inter-Varsity Press 1991

© Издание на русском языке, МРОЕХ «ХЦ «Мирт», 1997

© Перевод на русский язык, оформление. МРОЕХ «ХЦ «Мирт», 2004

Общее предисловие

«Библия говорит сегодня» представляет нам серию книг, посвященных Ветхому и Новому Заветам. Авторы этих книг ставят перед собой три задачи: дать точное изложение и разъяснение библейского текста, связать его с современной жизнью и сделать это так, чтобы читателю было интересно.

Эти книги, следовательно, не являются комментариями, ибо цель комментариев – скорее прояснить текст, чем способствовать его применению. Они больше похожи на справочники, чем на литературные произведения. С другой стороны, нет здесь и чего-то вроде «проповедей», когда пытаются говорить интересно и в духе времени, но без достаточно серьезного отношения к Писанию.

Все, работавшие над серией, едины в убеждении, что Бог по-прежнему говорит с нами через Библию, и нет ничего более необходимого для жизни, здоровья и духовного роста христиан, чем умение чутко внимать тому, что говорит им Дух через Свое древнее – и вечно юное – Слово.

Дж. А. МОТИЕР

Дж. Р. У. СТОТТ

Редакторы серии

Предисловие автора

«В этом послании есть какая-то чистая услада», – писал в XVIII в. Бенгель о Первом послании к Фессалоникийцам¹.

Согласен с ним. Я нахожу истинную усладу в обоих посланиях, размышляя над их значением и содержанием в течение вот уже многих лет. Я думаю, что ценность их состоит в трех моментах, тесно связанных между собой.

Во-первых, эти послания открывают нам истинного Павла. Дело не в том, что в других посланиях он выглядит в ложном свете, но иногда личность Павла может быть скрыта от нас его апостольским положением и значимостью. В посланиях к фессалоникийцам он приказывает и требует повиновения. Но все-таки чаще он пишет так, как и должен писать пастор, словно он воистину и отец, и мать фессалоникийцам. Павел так и называет себя (1 Фес. 2:7,11). Он любит их, отдает им себя, заботится об их благополучии, учит и наставляет, умоляет твердо стоять в вере, страстно и неустанно молится за них. Мы слышим биение его сердца и видим его слезы. Трудно найти образец служения более совершенный, чем Павел.

Во-вторых, эти послания адресованы поместной церкви. А сегодня у многих людей растет интерес к жизни церкви. Когда мы принимаем (как и должно), что церковь является центром исторических планов Бога, мы имеем в виду не только Церковь в целом, но и ее конкретные и многоплановые проявления местного масштаба. Но какой мы должны видеть поместную церковь, и как должна развиваться ее жизнь? Послания Павла фессалоникской церкви проливают бесценный свет на такие стороны ее жизни, как продолжительное благовествование, пасторская забота, этические стандарты, взаимное общение, общее богослужение, повиновение апостольскому учению и надежда на будущее. Трудно представить, что член или руководитель церкви может не найти для себя в этих посланиях направляющей и вдохновляющей силы для жизни своей церкви.

В-третьих, эти послания дают представление о церкви в теологическом, даже в эсхатологическом контексте. Павел совершенно очевидно не является прагматиком. Он уповает прежде всего и более всего на веру, он позволяет своей вере определять действия. Снова и снова он возвращается к основным истинам христианской веры, напоминая, что Христос умер за наши грехи, что Он восстал из мертвых и что Он вновь вернется к нам. Сразу вспоминается то трехстишие, которым англиканская церковь сопровождает таинство причастия:

Христос умер!

Христос воскрес!

Христос вновь вернется!

Именно эти истины и вдохновляют наше благовествование, ведут к святости, наполняют смыслом наше общение, чувствами – богослужение и воодушевляют нас надеждой. Другими словами, Благая весть наполняет смыслом жизнь церкви, а церковь распространяет Благую весть. Мне кажется, именно это и является основой посланий к фессалоникийцам.

Я особенно признателен церковному братству церкви Всех Душ (All Souls Church, Langham Place, London), членом которой я имел честь быть в течение сорока пяти лет (пять лет в качестве священника, двадцать пять – как ректор и пятнадцать – как почетный ректор в отставке), за то, что они помогли мне увидеть и понять, какую цель предусмотрел Бог для поместной церкви. Я благодарен также Фрэнсис Уайтхед за машинописный набор еще одного манускрипта, который она произвела со свойственной ей неиссякаемой энергией и профессионализмом. Выражаю благодарность Джоу Брамвеллу за составление руководства по изучению. Тодду Шай – за его чрезвычайно трудоемкую работу: он прочитал книгу и сделал критические замечания, составил библиографию и список сокращений, а также проверил печатный текст и откорректировал.

Джон Стотт,

август 1990 г.

Введение

Когда Павел в 49-м или 50 г. н. э. со своими спутниками посетил Фессалонику, это был уже крупный город со сложившейся историей. Он был основан в IV в. до н. э. Кассандром, одним из военачальников Александра Великого. Кассандр назвал город в честь своей жены, Фессалоники, которая была сводной сестрой Александра. Город занимал выгодное стратегическое положение с удобной бухтой в устье Термейского залива, кроме того, он находился на Via Egnatia – главном пути между Римом и Востоком. Фессалоника стала столицей римской провинции Македонии. Лайтфут назвал ее «ключом ко всей Македонии» и добавил, что «она едва избежала превращения в столицу мира»². Теперь это второй по величине и значимости город Греции, и называется он Фессалоники.

Лука рассказывает в Книге Деяний, в гл. 17, как проходило благовествование среди фессалоникийцев. Это произошло во время второго миссионерского путешествия Павла, которое он совершил вскоре после совещания в Иерусалиме. С самого начала Сила был главным спутником Павла в его путешествиях (Деян. 15:40). В Листре Павел пригласил присоединиться к ним молодого человека по имени Тимофей (Деян. 16:1–3), а в Троаде в их команду вошел и Лука (Деян. 16:11, здесь Лука начинает использовать местоимение «мы»). Итак, Павел, Сила, Тимофей и Лука вчетвером направились в Европу по северному Эгейскому морю. После весьма успешной миссии в Филиппах, Павел, Сила и Тимофей отправились в юго-западном направлении, в Фессалонику (Деян. 17:1), а Лука остался в Филиппах.

Большую часть населения в Фессалонике составляли евреи, поэтому здесь была синагога, где Павел и проповедовал три субботы подряд. Лука так описывает его метод (Деян. 17:2,3): сначала он утверждал на основе писаний Ветхого Завета, что ожидаемый Христос (т. е. Мессия) должен был пострадать, а затем восстать из мертвых; далее он провозглашал им Иисуса из Назарета, смело рассказывая историю Его жизни, смерти и воскресения; и наконец, он соединял первый пункт со вторым и объявлял, что «Сей Христос есть Иисус». Другими словами, он открывал, что пророчества Ветхого Завета исполнились в Иисусе, так что исторический Иисус и Христос из Писаний являются одним и тем же лицом. Некоторые из иудеев находили это убедительным и присоединялись к миссионерам. Вместе с ними уверовали «из Еллинов, чтущих Бога, великое множество», из язычников, принявших иудейскую веру, и «из знатных женщин не мало» (Деян. 17:4). Это может означать (это следует из упоминания об идолопоклонстве в 1 Фес. 1:9), что за иудейской миссией последовала языческая миссия и что Павел оставался в Фессалонике в течение нескольких месяцев, а не всего лишь три недели.

Вскоре возникла оппозиция. Возревновав о влиянии Павла, иудеи наняли банду возмутителей спокойствия и подняли мятеж. Не обнаружив Павла или Силу в доме Иасона, где они остановились, мятежники поволокли Иасона и некоторых других верующих к городским властям (кого Лука с полным правом называет «политархами») и выдвинули против них серьезное обвинение: «…Эти всесветные возмутители пришли и сюда, а Иасон принял их; и все они поступают против повелений кесаря, почитая другого царем, Иисуса» (Деян. 17:6,7). Это ложное обвинение взбудоражило весь город. Иасон и его друзья были отпущены под залог, и в ту же ночь под покровом темноты Павел и Сила были вынуждены покинуть город (Деян. 17:5–10).

Они отправились на юг, в Верию, но пробыли там недолго. Иудеи последовали за ними. Павлу пришлось продолжить свое путешествие в южном направлении до тех пор, пока он не прибыл в Афины, где сопровождавшие спутники покинули его. Вскоре после этого Сила и Тимофей присоединились к Павлу по его просьбе. Но положение в Македонии настолько его беспокоило, что он вновь отправил их на север, чтобы они выяснили, как обстоят там дела. Его не остановила мысль о том, что он опять остается в Афинах один. Тимофей уехал в Фессалонику, а Сила, видимо, в Филиппы. Когда они были готовы возвратиться к нему с новостями, Павел опять был в пути. И вновь они воссоединились в Коринфе (Деян. 18:5, ср.: 2 Кор. 1:19), откуда Павел и написал свое первое послание фессалоникской церкви (1 Фес. 3:6). Это было одно из его первых посланий, вероятнее всего, второе, учитывая, что Послание к Галатам было написано как раз перед иерусалимским совещанием.

В этом послании апостол отвечает на полученную от Тимофея информацию. С одной стороны, Тимофей принес добрые новости об их «вере и любви», их верности и твердости во время гонений (1 Фес. 3:6–8). С другой стороны, он сообщил, что Павла критиковали за неискренность, «нечистые побуждения» (2:2–6) и за то, что ему не удалось вернуться в Фессалонику (2:17 – 3:5). Кроме того, фессалоникийцы нуждались в назидании и руководстве в вопросах сексуальной морали, отношения к труду и обеспечения себя, в подготовке ко второму пришествию (parousia) Иисуса и в разрешении трудностей в общении друг с другом.

Учитывая все вышесказанное, Первое послание к Фессалоникийцам можно разделить на две части, озаглавив первую половину «Повествование» (взгляд назад, на посещение Фессалоники миссионерами) и вторую – «Воодушевление» (обращение к проблемам фессалоникийцев):

I. Повествование (1 Фес. 1:1–3:13).

Павел напоминает фессалоникийцам:

1) об их обращении и последовавшем благовестии (1:1–10);

2) о своем поведении и поведении собратьев-миссионеров во время и после их посещения (2:1–3:13).

II. Воодушевление (1 Фес. 4:1–5:28).

Павел призывает фессалоникийцев:

1) к воздержанию от блуда (4:1–8);

2) к братской любви и каждодневному труду (4:9–12);

3) к упованию на воскресение при утрате близких (4:13–18);

4) к праведной жизни, имея в виду внезапность parousia (5:1–11);

5) к общению и восхвалению Господа в церкви (5:12–28).

Такой анализ выглядит вполне приемлемым, если наш интерес к посланиям проявляется как интерес к истории, и скорее даже к древней истории. Но серия «Библия говорит сегодня» более всего озабочена современным применением библейских документов. Поэтому в наших исследованиях Первого послания к Фессалоникийцам мы зададимся вопросом, какие уроки для поместных христианских церквей можно будет извлечь из этого послания.

Дело в том, что Первое послание к Фессалоникийцам позволяет нам увидеть только что возникшую церковь середины I столетия н. э. Оно рассказывает, как возникла эта церковь, чему учил ее апостол, в чем заключались ее сильные и слабые стороны, какие богословские и моральные проблемы она пыталась разрешить и как она распространяла Благую весть.

Особый интерес, поскольку это может быть применимо к христианским общинам любого происхождения и любого периода, представляет собой взаимодействие между церковью и благовестием, как об этом говорит апостол. Он показывает, как Евангелие создает церковь, а церковь распространяет Евангелие; как Евангелие формирует церковь, в то время как она сама хочет жить достойно Евангелия. Такая тема предполагает иного рода анализ.

Евангелие и Церковь:

1. Христианское благовестие, или как церковь распространяет Благую весть (1:1–10).

2. Христианское служение, или как пасторы служат Евангелию и церкви (2:1–3:13).

3. Христианское поведение, или как должна жить церковь в соответствии с Евангелием (4:1–12).

4. Христианская надежда, или как Евангелие должно вдохновлять церковь (4:13 – 5:11).

5. Христианская община, или как быть церковью благовестия (5:12–28).

По всей видимости, Павел, Сила и Тимофей все еще находились в Коринфе, когда пришел ответ фессалоникийцев на первое послание Павла. Ибо Павел пробыл в городе около двух лет (Деян. 18:11,18).

Новости были разными, что явствует из второго послания, которое явилось ответом Павла на письмо. С одной стороны, он и его собратья с радостью узнали о возрастающей любви и вере фес-салоникийцев, об их терпении в гонениях и скорбях (2 Фес. 1:3,4). С другой стороны, к радости примешивалась озабоченность, потому что церковь терзали с трех сторон. Прежде всего, гонения на церковь были настолько серьезными, что Павел почувствовал необходимость объяснить, почему Бог допускает такие страдания ради Царства Божьего и как Он воздаст неправедным по заслугам «в явление Иисуса» (2 Фес. 1:5–10).

Во-вторых, фессалоникийцы готовы были склониться к лжеучению, будто бы исходившему от самого Павла (2 Фес. 2:1–3а). В частности, им было сказано, что день Господень уже наступил. Поэтому Павлу пришлось напомнить им Божий эсхатологический календарь, особенно ту его часть, где пришествие Христа предваряется восстанием антихриста (2 Фес. 2:3б–12).

В-третьих, группа «бездельников», которые (по каким бы то ни было причинам) прекратили работать, не вняла увещеваниям Павла и не вернулась к труду. Поэтому он сурово высказывается и против этого непослушного меньшинства (2 Фес. 3:4–12). Здесь Павел наставляет фессалоникийцев так же, как и в других вопросах, следовать его учению (2:13–15). Он пользуется возможностью помолиться за них со всем усердием (1:11,12; 2:16,17; 3:16–18) и выразить свою нужду в их молитвах (3:1–3).

Все три главы второго послания упоминают второе пришествие Господа. Фактически, Павел рассматривает актуальные проблемы фессалоникской церкви в прямом контексте с историческим процессом и завершением его после пришествия Христа. Как и в первом послании, предметом его заботы является церковь и благовестие, но здесь он связывает их с разворачивающимися историческими событиями. Он последовательно пишет о явлении Христа (гл. 1), о восстании антихриста (гл. 2) и, в свете этих двух глав, об ответственности христиан в оставшееся время (гл. 3).

Первое послание к фессалоникийцам. Евангелие и Церковь

1:1–10
1. Христианское благовестие, или как Церковь распространяет Благую весть

Введение (1:1а)

Павел и Силуан и Тимофей…

В прежние времена было принято все письма начинать одинаково. Обычно отправитель называл свое имя, затем упоминалось имя (имена) адресата, потом шли приветствия и, наконец, (правда, не всегда) – либо благодарность, либо пожелание благополучия читателю. Павел следует этой традиции, но придает ей христианский оттенок.

Как мы уже видели, Павел, Сила (так он назван в Книге Деяний, хотя его греческое имя имеет латинскую форму «Силуан») и Тимофей представляли собой миссионерскую команду, которая благовествовала в Фессалонике. Поэтому вполне естественно, что Павел в обоих своих посланиях не отделяет от себя Силу и Тимофея. Это совершенно не значит, что они все участвовали в написании посланий; скорее это жест вежливости, поскольку Сила и Тимофей были хорошо известны в фессалоникской церкви, кроме того, это указание на то, что они были в полном согласии с содержанием посланий Павла. Обратите внимание на главу «Дополнительные замечания по использованию Павлом местоимения „мы“» (с. 61–65).

Обращаем также ваше внимание на то, что Павел не отделяет себя от Силы и Тимофея, называясь апостолом, тогда как они таковыми не являлись. Может быть, он не упоминает здесь своего апостольства, потому что в Фессалонике бросили вызов его поведению, а не власти учить. В других своих посланиях, однако, когда подвергалась сомнению его особая миссия, он и подтверждал, и защищал свое апостольство, и, делая так, отделял себя от тех, кому были адресованы его послания. Уже в Послании к Галатам, включая в свое приветствие «всех братьев», он называет себя апостолом, который был избран «не человеками и не чрез человека, но Иисусом Христом и Богом Отцем» (Гал. 1:1). Таким же образом, в обоих посланиях к коринфянам он намеренно противопоставляет «Апостола» «брату». В обоих случаях он говорит о себе: «Павел, волею Божиею призванный Апостол Иисуса Христа», а затем добавляет: «и Сосфен брат» (1 Кор. 1:1) или «и Тимофей брат» (2 Кор. 1:1). Нет причины предполагать, что в Фессалонике ситуация была иной; просто он не видел необходимости говорить о различиях.

В первой части Павел обращается к теме церкви и Евангелия. Он начинает с описания церкви Божьей, которой благовестие дало жизнь (1–4), затем описывает, как Благая весть Бога была принята церковью и получила дальнейшее распространение (5–10). Таким образом, благовестие создает церковь, а она, в свою очередь, распространяет благовествование, что приводит к созданию других церквей, которые также распространяют Благую весть ad infinitum (и так без конца). Таков Божий план в деле распространения Евангелия через поместные церкви.

1. Церковь Божья (1:1б–4)

Церкви Фессалоникской в Боге Отце и Господе Иисусе Христе: благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа. 2 Всегда благодарим Бога за всех вас, воспоминая о вас в молитвах наших, 3 Непрестанно памятуя ваше дело веры и труд любви и терпение упования на Господа нашего Иисуса Христа пред Богом и Отцем нашим, 4 Зная избрание ваше, возлюбленные Богом братия…

Очень приятно читать такой яркий портрет фессалоникской церкви, представленный здесь Павлом. Ей всего лишь несколько месяцев. Ее члены – это новоявленные христиане, недавно обратившиеся либо из иудаизма, либо из язычества. Они совсем недавно обрели свои христианские убеждения, приняли христианские нормы морали. И их вера претерпевает жестокие испытания и гонения. Можно предполагать, что в таких неблагоприятных условиях мы обнаружим весьма неустойчивую церковь. Но нет. Павел уверен в ней, он знает, что это Божья церковь, потому что он уверен в Самом Боге. Он описывает это тремя способами.

1) Церковь – это община, имеющая жизнь в Боге-Отце и Господе Иисусе Христе (1:1б).

Кстати заметим, что Павел смело говорит о «Боге Отце» и «Господе Иисусе Христе» как об одном источнике жизни для церкви. Позже (в ст. 10) он назовет Иисуса «Сыном» Божьим. За двадцать лет, прошедших со времени смерти и воскресения Иисуса, соединение Отца и Сына в одно как равных уже стало общепринятой истиной в церкви. Этого простого факта вполне достаточно, чтобы дискредитировать учение тех, кто утверждает, что в Новом Завете нигде не говорится о божественности Иисуса.

Греческим эквивалентом «церкви» является ekklEsia, что значит «собрание». В те времена это слово употреблялось во множестве контекстов, как религиозных, так и светских. Иоанн Златоуст писал: «Существовало много собраний, как иудейских, так и греческих»³. В чем же отличие той ekklEsia, к которой писал Павел? Именно в этом, «в» Отце и Сыне. Какую связь он имел в виду, когда использовал предлог «в»? Определенно не пространственную, словно церковь могла быть «внутри» Бога. Эта связь не подразумевает, что «церковь основана на» Боге (JBP), или что ее члены «принадлежат» Богу (REB), или что они «имеют Бога как Отца и Иисуса Христа как Господа»⁴, хотя все это верно. Также нет никаких оснований рассматривать «в» в качестве предлога творительного падежа, объясняя эту фразу как «сотворенный» Богом⁵.

Если бы эта фраза содержала только «в Господе Иисусе Христе» без упоминания Отца, комментаторы сошлись бы во мнениях, потому что быть «во Христе» – это знакомое выражение Павла, которое он любил употреблять, а также потому что во 2:14 церкви в Иудее названы церквами «во Христе Иисусе». Две новозаветные метафоры объясняют такое употребление, первая принята Иисусом, вторая – Павлом. Иисус говорил о своих учениках, что они находятся «в» Нем, сравнивая связь ветвей с виноградной лозой (Ин. 15), в то время как Павел видит нас пребывающими «во Христе», подобно тому как члены находятся «в составе тела» (1 Кор. 12). В обоих случаях такая связь через разум является жизненно необходимым, органическим союзом, который делает возможным соучастие в одной общей жизни. То, что Павел добавляет «в Боге Отце», не дает права утверждать, что здесь подразумевается нечто отличное от пребывания «во Христе Иисусе». В другом отрывке Павел говорит, что новая «жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге» (Кол. 3:3); разве это не созвучно утверждению, что церковь находится в Боге Отце и Господе Иисусе Христе? Возможно, нам следовало бы придать предлогу «в» значение «пребывая в», «имея корни в», «находя источник жизни в».

В более поздних посланиях Павел характеризует церковь с несколько иной стороны, а именно как «церковь Божью… в Коринфе» (1 Кор. 1:2; 2 Кор. 1:1). Он также мог бы написать о «церкви Божьей в Фессалонике», поскольку он обращался к «Божьим церквам» в Иудее (1 Фес. 2:14) и в других отрывках (2 Фес. 1:4). Однако он пишет к фессалоникской церкви в Боге (см. также 2 Фес. 1:1). Оба обращения к церкви оправданы. Ибо Божья церковь жила в Фессалонике, а фессалоникская церковь жила в Боге. Следует сказать, что в этих двух предложениях предлог «в» имеет различные оттенки значения, поскольку церковь находится «в» Боге как в источнике, из которого она черпает жизнь, в то время как пребывая «в» мире, она находится только лишь в определенной географической точке. Тем не менее вполне можно сказать, что каждая церковь имеет два дома, две среды, два местонахождения. Она живет в Боге и она живет в мире⁶.

Почему же Павел именно так описывает фессалоникскую церковь? Поскольку он сам этого не объясняет, нам остается лишь догадываться. Вероятнее всего, он знал о чувстве неуверенности, охватившем молодую и гонимую церковь, он хотел напомнить им, что среди всех преследований и гонений их защита и безопасность была в Боге. Именно оттуда, от Отца и Сына («через Духа Святого», могли бы мы добавить), каждая церковь черпает жизнь, силу и крепость.

Этой церкви Павел посылает свои пожелания благодати и мира. Это пожелание похоже на комбинацию еврейского приветствия shalom («Мир!») и греческого приветствия chairein («Радуйтесь!» или «Здравствуйте!»)⁷, измененное христианами в charis, «благодать». Словно бы Павел говорит: «Мы посылаем вам новое приветствие со старым»⁸. И до сего дня мы не можем пожелать церкви больших благословений, чем благодать и мир. Божий «мир» – это не простое отсутствие конфликтов, но полнота здоровья и гармонии через примирение с Ним и друг с другом. «Вся Благая весть заключена в одном этом слове», – пишет Эрнест Бест⁹. А Божья «благодать» является его свободным, незаслуженным даром, данным через Христа, Который дарит этот мир и поддерживает его.

2) Церковь – это община, которую отличает вера, надежда и любовь (1:3)

Назвав себя и имя адресата, древний корреспондент, как мы видели, обычно продолжал свое письмо выражением благодарности, пожеланиями или молитвой. Павел придает и этой традиции христианский смысл. Он сообщает фессалоникийцам, что он, Сила и Тимофей – вместе ли, отдельно ли – 1) всегда благодарят Бога за всех них, 2) вспоминают о них в своих молитвах и 3) постоянно вспоминают о них пред Богом (т. е. в Его присутствии). Таким образом, воспоминания, благодарение и молитвы продолжают письмо. Может быть, нам следует молиться и стараться иметь лучшую память. Ибо когда мы помним людей (их лица, имена и нужды), мы никогда не забываем благодарить за них Бога и молиться о них.

Павел и его спутники особо помнили, в связи с фессалоникийцами, о наиболее выдающихся аспектах христианской благодати (вере, надежде и любви), которые характеризовали их жизнь. Если не считать упоминание этой триады в узнаваемом единстве, а по отдельности – в Послании к Галатам (5:5,6), то этот стих (с 5:8) является первым упоминанием о них в посланиях Павла. Он вновь будет возвращаться к ним в разных степенях узнаваемости (Еф. 4:2–5; Кол. 1:4,5; Рим. 5:1–5) и даст развитие этой темы в гл. 13 Первого послания к Коринфянам. Эти дары также встречаются в Первом послании Петра и в Послании к Евреям (1 Пет. 1:3–8; Евр. 6:10–12 и 10:22–24). Следует отметить два аспекта этих христианских даров.

Во-первых, каждый из них имеет четкую направленность. Вера направлена к Богу, любовь направлена к ближним (обе внутри христианского общения и вне его), а надежда направлена на будущее, в частности, на славное пришествие Господа нашего Иисуса Христа. Также «вера покоится на прошлом; любовь работает в настоящем; надежда смотрит в будущее»¹⁰. Каждый христианин, без исключения, является верующим, полным любви и надежды (не обязательно оптимистом, поскольку «оптимизм» является чертой характера, а «надежда» – аспектом богословия). Таким образом, вера, надежда и любовь являются очевидными доказательствами возрождения Святого Духа в нас. Вместе они изменяют нашу жизнь, когда мы приближаемся к Богу в вере, тянемся к своим ближним в любви и вперед – к parousia Господа в надежде. Новое рождение значит очень мало или вовсе ничего не значит, если оно не отнимает у нас нашей падшей сосредоточенности на себе и не направляет нас к Богу, Христу и ко всем нашим ближним.

Во-вторых, каждый из них результативен. Именно это и подчеркивает Павел. Вера, надежда и любовь звучат как абстрактные понятия, но имеют конкретные и практические результаты. Вера действует, любовь трудится и надежда претерпевает. Истинная вера в Бога ведет к добрым делам, а без дел вера мертва. Здесь Павел и Иаков соглашаются друг с другом, даже когда Павел подчеркивает, что вера проявляется в делах, а Иаков на первое место ставит дела, которые происходят от веры¹¹. Истинная любовь к людям ведет к труду ради них; иначе любовь дегенерирует в простую сентиментальность. Более того, этот «труд» является kopos, что означает «либо утомительный характер того, что сделано, либо объем требуемых усилий»¹². И настоящая надежда, которая вглядывается в будущее в ожидании возвращения Господа, ведет к выносливости (hypomonE), проявляемой в терпеливой стойкости духа во времена тягот и гонений.

Настолько очевидной становится картина, выраженная фразой ваше дело веры и труд любви и терпение упования на Господа нашего Иисуса Христа, что Кальвин ничуть не преувеличил, когда назвал этот отрывок «кратким определением истинного христианства»¹³. Бенгель утверждает подобным же образом, что «в них (т. е. в вере, надежде и любви) заключено все христианство…»¹⁴

3) Церковь – это община, которую возлюбил и избрал Бог (1:4)

К какой бы деноминации или традиции мы ни относились, доктрина избранности вызывает у нас трудности и вопросы. Эта истина исходит из Писания, начиная с Божьего призвания Авраама (Быт. 12:1 и дал.) и позже – избрания Богом Израиля «из всех народов», чтобы стать Его ценным уделом, «царством священников и святым народом» (Исх. 19:5,6). Это определение совершенно сознательно было перенесено на христианскую общину в Новом Завете (напр.: 1 Пет. 2:5,9,10). Более того, тема избранности почти всегда применяется в практических целях, чтобы развить уверенность (а не предположение), святость (а не моральную апатию), смирение (а не гордыню) и свидетельство (а не ленивый эгоизм). И все же нет никаких других обоснований Божьей избранности, кроме Божьей любви. Это ясно из Второзакония: «Не потому, чтобы вы были многочисленнее всех народов, принял вас Господь и избрал вас; ибо вы малочисленнее всех народов; но потому, что любит вас Господь…» (Втор. 7:7,8; ср.: 4:37). Подобным же образом в Первом послании к Фессалоникийцам Павел объединяет любовь Бога и избрание Богом (как и во 2 Фес. 2:13 и Еф. 1:4). То есть Он избрал нас, потому что любит, а любит Он нас только потому, что Он есть любовь. И мы должны довольствоваться этой тайной.

Но, прежде чем мы закончим эту тему, нам следует вспомнить утверждение, высказанное Павлом, Силой и Тимофеем, о том, что их братьев и сестер в Фессалонике Бог любит и избирает. Однако наша избранность сокрыта от нас; эта тайна известна лишь Богу (2 Тим. 2:19). Как же миссионеры посмели утверждать подобное? Они основывают свое познание на двух убеждениях: первое касается их благовествования (5), а второе – святости фессалоникийцев (3). Оба основания явились свидетельством действия Духа Святого, сначала в миссионерах (дав им силу благовествовать), потом в обращенных (произведя в них веру, любовь и надежду), что, в свою очередь, стало доказательством избранности фессалоникийцев. Это показывает, что доктрина об избранности не исключает необходимости благовестия, ибо только через проповедь Евангелия и принятие его открывается и становится понятной секретная цель Бога.

Так вырисовывается трехмерная картина церкви, представленная Павлом. Эта община, которую возлюбил и избрал Бог в далеком прошлом, имеет корни и черпает жизнь из Его источников, проявляя свою жизнь в Боге верой, которая действует; любовью, которая трудится; надеждой, которая дает терпение. Взгляд Павла сконцентрирован на Боге. Он думает о церкви не как об институте человека, но как о божественном обществе. Неудивительно, что он так уверен в ее стойкости!

Но есть еще и четвертый аспект – это община, получающая и передающая благовестие. Об этом мы будем говорить в следующем разделе, когда перейдем от Божьей церкви к Божьей Благой вести.

2. Божья Благая весть (1:5–10)

Действительно, послания, которые Павел часто называл «благовествованием» (напр.: 2:4), он также иногда называл «нашим благовествованием», потому что провозглашали его Павел и его собратья (5; ср.: 2 Фес. 2:14; 2 Кор. 4:3), или даже «моим благовествованием» (Рим. 2:16; 16:25; 2 Тим. 2:8), потому что та особенная истина о том, что во Христе и иудеи, и язычники равны между собой, была открыта и доверена именно ему (Еф. 3:2–7). Но, тем не менее, он всегда знал, что прежде всего это было «благовестие Божие», потому что Бог открыл его (2:2,8,9; ср.: Рим. 1:1), и «благовествование Господа нашего Иисуса Христа», потому что Благая весть была сосредоточена на Нем (3:2; ср.: 2 Фес. 1:8; Гал. 1:7). Так, Бог был автором, Христос – сущностью, а апостолы – главными (в то время как мы являемся второстепенными) благовестниками.

Для склада ума Павла было естественно перейти от Божьей церкви к Божьему благовествованию, потому что он не мог думать о них по отдельности. Церковь живет благовествованием, и Благая весть распространяется церковью. Обе они зависят друг от друга и служат одна другой.

В ст. 5–10 апостол описывает распространение Благой вести в Фессалонике, выделяя три четких этапа. Во-первых, «наше благовествование у вас было» (5); во-вторых, «вы… приняли слово» (6); в-третьих, «от вас пронеслось слово Господне» (8). Другими словами: они узнали, приняли и передали дальше. Именно в такой последовательности, по Божьему замыслу, и должна распространяться Благая весть по всему миру.

Потому что наше благовествование у вас было не в слове только, но и в силе и во Святом Духе, и со многим удостоверением, как вы сами знаете, каковы были мы для вас между вами. 6 И вы сделались подражателями нам и Господу, принявши слово при многих скорбях с радостью Духа Святого, 7 Так что вы стали образцем для всех верующих в Македонии и Ахаии. 8 Ибо от вас пронеслось слово Господне не только в Македонии и Ахаии, но и во всяком месте прошла слава о вере вашей в Бога, так что нам ни о чем не нужно рассказывать. 9 Ибо сами они сказывают о нас, какой вход имели мы к вам, и как вы обратились к Богу от идолов, чтобы служить Богу живому и истинному 10 И ожидать с небес Сына Его, Которого Он воскресил из мертвых, Иисуса, избавляющего нас от грядущего гнева.

1) Наше благовествование у вас было (1:5)

Конечно, оно не пришло само по себе. Оно не спустилось с небес на парашюте. Его принесли Павел, Сила и Тимофей. До их прихода в Фессалонике не было церкви, а когда они ушли, церковь была основана и пустила корни. Как это произошло? Основание церкви явилось прямым результатом благовестия, что Павел и описывает в четырех выражениях.

а) …В слове

Да, благовествование было не в слове только, но пришло оно в виде слов. Ибо Благая весть – это само «слово» (6, RSV), «слово Господне» (8, RSV) или «Божье слово» (2:13, RSV). Поэтому мы не должны молча соглашаться с тем, что современные слова утратили свою красоту. Слова значат много. Они являются строительными кирпичиками предложений, при помощи которых мы общаемся друг с другом. А Благая весть имеет специфическое содержание. Вот почему она должна быть произнесена, выражена в словах. Конечно, она также должна иметь образное выражение, потому что образы иногда намного сильнее слов. И все же образы также должны быть выражены словами. Поэтому всегда, будь то публичная проповедь или частное свидетельство, мы должны очень тщательно выбирать слова.

б) …Но и в силе

Слова редко бывают достаточны сами по себе, даже в обычном общении. Они могут быть неправильно поняты или на них могут не обратить внимания, поэтому их следует как-то усилить. Тем более – в христианском общении, поскольку слепые глаза и ожесточенные сердца не услышат Благой вести. Слова, произнесенные в человеческой немощи, должны быть утверждены божественной силой. Здесь ссылка, возможно, не на внешние чудеса, которые обычно определяются множественным числом слова «силы» (dynameis), но на внутреннее воздействие Святого Духа. Только Его силой Слово может проникнуть в ум, сердце, совесть и волю человека. Павел о том же писал и коринфской церкви (1 Кор. 2:1–5), и именно из Коринфа он пишет в фессалоникскую церковь. Мы никогда не должны разлучать соединенные Богом Его Слово и Его Дух. Слово Божье есть меч духовный (Еф. 6:17). Дух без Слова безоружен; Слово без Духа бессильно.

в) …Со многим удостоверением

Я пропущу на минутку ссылку Павла на Святой Дух, которая следует в ст. 5, чтобы свести воедино слова «сила» и «удостоверение». «Сила» представляет собой объективный результат проповеди, «удостоверение» – субъективное состояние проповедника. Проповедь Павла была не только сильной по своей эффективности, но и звучала уверенно. Павел был убежден, что истинно и уместно все, о чем он проповедовал. Благодаря этому он смело провозглашал Благую весть. Именно этой уверенности и этой смелости часто недостает современным проповедникам.

г) …Во Святом Духе

Я намеренно решил обсудить это выражение последним, потому что оно, как мне кажется, характерно для всех трех предыдущих. Другими словами, истина Слова, убеждение, с которым мы несем Слово, и сила воздействия на людей – все это исходит от Святого Духа. Именно Он помогает нам сформулировать наше благовествование в истине и ясности. Именно Его внутреннее свидетельство придает нам уверенность в истинности Благой вести. Поэтому мы можем проповедовать ее с убеждением. Именно Он Своей силой доводит благовестие до слушателей так, что они отвечают покаянием, верой и повиновением. Как говорится в Лозаннском соглашении 1974 г., «без Его свидетельства наше было бы бесполезным»¹⁵.

Итак, вот три характеристики настоящей проповеди: истина, убеждение и сила. Все три происходят из служения Святого Духа. Павел затем добавляет, что вы сами знаете, каковы были мы для вас между вами. Он не утверждал ничего, что не нашло бы подтверждения. Его служение и служение его товарищей происходило на виду у всех, и тому были свидетели. Фессалоникийцы хорошо помнили это. Бог обещает, что наше благовестие может иметь такие явные характеристики истины, уверенности и силы, что, как и Павел, мы сможем обращаться к другим людям и свидетельствовать о Благой вести.

2) Вы приняли слово (1:6)

Поскольку Павел дал описание своей проповеди благовестия, теперь он дает такое же полное описание того, как фессалоникийцы приняли его. Его первой мыслью было провести связь между благовестием и их скорбями.

а) …При многих скорбях

В Фессалонике возникло сильное противодействие как благовестию и тем, кто проповедовал его, так и тем, кто отвечал на него. Истинное благовестие всегда возбуждает враждебность (потому что оно бросает вызов человеческой гордыне и самооправданию), хотя противодействие, вызванное этой враждой, может принимать самые различные формы. Но гонения не испугали фессалоникийцев. Они приняли слово, несмотря на многие скорби, которые последовали вслед за этим.

б) …С радостью Духа Святого

Нам не следует упускать вторую ссылку на Святой Дух в этих двух стихах. Тот же Дух, Который дает силу тем, кто проповедует Евангелие, дает радость тем, кто принимает его. Он действует, образно говоря, с обеих сторон – и на говорящих, и на слушающих. Неудивительно, что мы читаем о радости обращенных, ибо радость является плодом Духа (Гал. 5:22). Где бы ни проповедовалось Евангелие, где бы ни отвечали ему люди – там радость, радость на небесах среди ангелов о раскаявшихся грешниках, как сказал Иисус (Лк. 15:7,10), и радость на земле среди Божьих людей (Деян. 8:8,39; 13:52; 16:34). Это сочетание внешней оппозиции и внутренней радости часто повторяется в течение всей долгой истории Церкви (Ин. 16:33).

в) Вы сделались подражателями нам и Господу

Это выражение встречается в самом начале ст. 6. Оно указывает на глубокие перемены, которые произошли в жизни новообращенных. Они стали следовать примеру учения апостолов (нам) и Иисуса (Господу), чьими апостолами они являлись. Выражение «принявши слово» включает и подражание ему. Это не простое и пассивное соединение истины Евангелия с разумом, это полное изменение поведения в процессе следования за Христом и Его апостолами. Мы часто говорим о подражании Христу (напр.: Еф. 5:1,2; 1 Ин. 2:6; 3:3), но, наверное, не обращаем достойного внимания на повторяющиеся призывы Павла к церквам подражать ему так («Умоляю вас: подражайте мне», 1 Кор. 4:16; ср.: 2 Фес. 3:7; Гал. 4:12; Флп. 3:17; 4:9), как он подражал Христу (1 Кор. 11:1).

г) Так что вы стали образцем для всех верующих в Македонии и Ахаии

Как говорит об этом доктор Леон Моррис, «подражателям, в свою очередь, стали подражать»¹⁶. Тот, кто принимает Христа и Его апостолов за образец для подражания, сам неминуемо становится образцом для других. А употребление слова «образец» в единственном числе, возможно, означает «образцовую общину»¹⁷.

Чудесно наблюдать воздействие Благой вести на тех, кто принял ее. Это может повлечь за собой преследования и, как результат преследований, страдания. Но благовестие также несет внутреннюю радость, данную через Святого Духа, и желание подражать Христу и апостолам. Все это проявляется изменениями в жизни и возможностью стать образцом для других. Возникает четыре взаимосвязанных понятия – противодействие мира, радость Духа Святого, подражание Господу и Его апостолам и превращение в образец для других церквей. Если проповедники владеют истиной, убежденностью и силой, то новообращенные должны иметь радость, смелость и повиновение. И пусть никто не говорит, что благовестие не приносит никаких результатов!

3. От вас пронеслось слово Господне (1:8)

Греческое слово exEcheO, которое переведено на русский язык словом «пронеслось», больше нигде в Новом Завете не встречается. Оно происходит от Echos – «эхо, звук или шум». Согласно TDNT, оно может означать «звучать, звенеть, греметь или бить». В LXX оно использовалось в сочетании с позвонками (колокольчиками), цитрами, трубами и другими громкими звуками. В Новом Завете более слабая форма глагола EcheO соотносится со звуком меди звучащей (1 Кор. 13:1) и шумом морским (Лк. 21:25; ср.: Пс. 64:7). Иоанн Златоуст считал, что Павел уподобляет проповедь Благой вести «громкому трубному звуку»¹⁸. Этот глагол также означает «сильный гром»¹⁹, а Иероним характеризует послания Павла как non verba sed tonitrua, «не слова, а раскаты грома»²⁰. В любом случае, думал ли Павел о громе или трубе, его благовестие, провозглашенное фессалоникийцам, привело к большому шуму, который, казалось, эхом отдавался в горах и долинах Греции.

Но более того: во всяком месте прошла слава о вере вашей в Бога (8). Мы должны особенно отметить тройной контраст в ст. 8 между двумя значениями Евангелия, распространявшегося из Фессалоники. Первый контраст – между «словом Божьим» (прямое благовествование) и «вашей верой в Бога» (косвенное свидетельство). Второй контраст – между словом «пронеслось», сказанным о Евангелии, и выражением «прошла слава», сказанным о их вере. И третий – между местными провинциями Македонии и Ахаии, которых достигло благовествование, и «во всяком месте», до которых дошли вести об их вере (ср.: Рим. 1:8). Даже если слова Павла «во всяком месте» и являются преувеличением, он определенно говорит, что вера фессалоникийцев стала известна намного далее Греции, возможно, весть ушла на запад – сушей до Рима и на восток – морем до Эфеса.

Из сказанного можно извлечь очень важный урок. Мы являемся поколением, мыслящим в рамках средств массовой информации, понимая, какое влияние они оказывают на людей. Соответственно, мы хотим использовать их в деле распространения Благой вести. Распространяя информацию посредством аудио- и видеокассет, через радио и телевидение, мы бы хотели пропитать весь мир Благой вестью. И правильно. Никто не может противостоять таким желаниям. Мы должны подчинить делу служения Евангелию все современные средства коммуникации, которые только доступны нам.

Однако есть и другие возможности, которые могут быть еще более эффективными (если сравнивать их). Для этого не потребуется сложной электронной техники, они очень просты. Они не потребуют никакой организационной деятельности или компьютеризации, они спонтанны. Это совсем недорого, практически ничего не стоит. Этот способ можно назвать «святыми слухами». Это передача из уст в уста слухов о том воздействии, которое оказывает Благая весть на людей. «Вы слышали, что произошло с таким-то и таким-то? Вы знаете, что такой-то и такой уверовали в Бога и совершенно преобразились? В Фессалонике происходит что-то совершенно необычное: возникло новое общество с новыми ценностями и нормами, характеризующимися верой, любовью и надеждой».

Результаты такой бесплатной рекламы оказались потрясающими. Так что нам ни о чем не нужно рассказывать, ибо сами они сказывают о нас, какой вход имели мы к вам (8б, 9а). Более того, «нам не нужно рассказывать о вас другим, они сами говорят нам о вас…» (JB). Не только средства массовой информации оказались не нужны, сами миссионеры почувствовали себя в этом деле лишними! Ибо Благая весть распространялась без них, и все, казалось, знали о ней.

Я считаю, что апостолу Павлу можно простить его безобидное преувеличение. На самом деле он не имел в виду, что в нем больше нет нужды. По крайней мере, он не подал в отставку и не попросил бессрочного отпуска. Нет. Он продолжал проповедовать Евангелие, особенно там, где Христа не знали (Рим. 15:20). Мы принимаем его точку зрения: Благая весть распространялась спонтанно.

В чем же заключалась новость, которая пронеслась далеко и широко из Фессалоники? Согласно ст. 8, это была их вера в Бога. Но, согласно ст. 9, люди слышали и передавали друг другу о том, какой вход имели мы к вам и как фессалоникийцы обращались к Богу. Затем, в ст. 9б и 10, Павел дает трехплановый анализ христианского обращения, который, без сомнения, является самым полным описанием подобного рода в Новом Завете. Он указывает, что обращение включает в себя: 1) решительный разрыв с идолопоклонством, 2) активное служение Богу и 3) терпеливое ожидание прихода Христа. Эти три этапа суммируются в глаголах «обратились… служить… и ожидать». Действительно, это сжатое трехэтапное утверждение дало право предположить некоторым комментаторам, что Павел использовал уже существовавшую формулу.

1) Вы обратились к Богу от идолов (1:9а)

Глагол, переведенный как «обратились» (epistrephO), практически стал специальным термином, который означает отказ от греха и обращение к Христу, от тьмы – к свету (Деян. 26:18; Кол. 1:13; 1 Пет. 2:9), от идолов – к Богу. Лука, например, часто использует его в Деяниях (Деян. 3:19; 9:35; 11:21; 14:15; 15:19; 26:18,20; 28:27). Трудно переоценить, насколько радикальной является перемена, подразумевающая переход от идолов к живому и истинному Богу (ср.: Иер. 10:10). Ибо идолы мертвы; жив Господь! Идолы – это фальшь; Бог истинен. Идолов много; Бог «един есть». Идолы видимы и осязаемы; Бога не видел никто, никогда, Он неосязаем, недосягаем для глаза и прикосновения. Идолы – это творения, дело рук человеческих; Бог же есть Творец вселенной и всего человечества. Кроме того, Павел знал, о чем он говорит. Не только он сам яростно выступал против идолопоклонства, когда обращался к язычникам в Листре (Деян. 14) и философам в Афинах (Деян. 17), но и жители Фессалоники могли видеть гору Олимп, где, как предполагалось, жили греческие боги.

Современные миссионеры, особенно те, кто трудится в районах, где «анимизм»¹ теперь называется «традиционной религией», знают все о власти идолов и тех духов, которые, по верованию людей, скрывались за ними. Традиционные идолы имеют огромную власть над умами, сердцами и жизнью людей в этих племенах. В течение целых веков они жили в суеверном страхе перед идолами и в рабском подчинении им. Сама мысль о разрыве с ними наполняла их ужасом, поскольку они страшились мести духов.

Идолы, принимающие более изощренные формы (т. е. заменители Бога), в современных городах также могущественны. Некоторых людей разъедает эгоистическое стремление к богатству и деньгам, славе и власти. Другие одержимы работой, спортом или телевидением, либо до безумия влюблены в кого-нибудь. Кто-то маниакально пристрастился к еде, алкоголю, наркотикам или сексу. И аморальность, и жадность позже будут объявлены Павлом формами идолопоклонства (Еф. 5:5), потому что они требуют к себе той верности и преданности, которая должна принадлежать только Богу. Таким образом, каждый идолопоклонник является пленником, содержащимся в унизительных узах.

Потом – через Евангелие и благодать Божью, во многих случаях внезапно и полностью, – такой пленник приходит к Богу, отрекаясь от идолов (будь то суеверия или более изощренные формы), которые до сего времени полностью владели его жизнью. Эксперты называют это «встречей с Могуществом», ибо это и есть личная встреча с Иисусом Христом, где магия идолов разрушается и проявляется сверхъестественное могущество живого и истинного Бога. И люди, полные изумления и благоговения, начинают распространять Евангелие дальше.

История христианского миссионерства знает много примеров таких встреч с могущественным Богом. В каждом случае христианин бросает вызов идолам, которые до того держали его в своей власти. Иногда само обращение является вызовом порочному обществу, когда люди освобождаются Христом от власти злой силы, и она перестает владеть ими. В других случаях вызов бросают новообращенные, которые осмеливаются открыто не повиноваться своим прежним богам. И затем, когда не происходит ничего ужасного, признается могущественность Христа и появляются новые обращенные.

В качестве иллюстрации я хочу привести отрывок из письма молодого бирманца, который несколько лет назад отправился вместе со своими друзьями проповедовать Евангелие в деревне, населенной анимистами:

«Мы объяснили им чистое и простое Евангелие и власть Христа над дьяволом и всеми злыми силами, после чего предложили им покаяться и оставить злые дела, признать Иисуса Христа своим Спасителем и Господом. Они ответили на наш призыв, в слезах покаялись и открыли свои сокрушенные сердца. Тогда мы сожгли обереги и амулеты, взяли топор и разрушили дом духа, сделанный из бамбука и дерева, провозглашая господство Иисуса Христа, воспевая победоносные песни, отдаваясь под власть Крови Агнца Божьего и водительство Духа Святого и моля о Божьей защите».

Другие примеры встреч с могуществом Бога, которые имели место в Океании в начале прошлого столетия, были отмечены выдающимся австралийским миссионером и антропологом, доктором Аланом Р. Типпеттом. Он рассказал о том, как Помаре II, вождь-христианин на Таити, испек и съел священную черепаху без исполнения обязательных традиционных ритуалов; как Тауфаахау, вождь Тонга, ударил жрицу своего старого бога мягкой банановой палкой, приговаривая: «Этой палкой я бью дьявольского бога»; как Малиэтоа, верховный вождь Самоа, несмотря на предостережения, съел священную кефаль, которую было запрещено употреблять в пищу. Это были намеренно смелые и вызывающие поступки. Они совершались на публике, когда друзья и родственники молча ждали проявления мести богов. Эти действия были также глубоко символичны, каждое из них являлось «публичным отречением от власти, которая связывала их в течение веков». Но когда эти действия не приводили к фатальным последствиям и люди убеждались в истинности христианского учения, тогда происходило их обращение в веру и новая церковь начинала расти. Южные полинезийцы знали, как пишет доктор Типпетт, что «единственным реальным и эффективным способом доказательства силы их новой веры была демонстрация того, что старая религия потеряла свою силу и способность внушать страх». Как сказал один из миссионеров того времени, «идолопоклонство испускает последний вздох при имени Иисуса»¹.

Действительно, теперь, когда над могущественным человеком (дьяволом) одержал верх еще более могущественный (Иисус Христос), на его дворец можно совершить набег и выпустить пленников на свободу (Лк. 11:21,22).

2) …Чтобы служить Богу живому и истинному (1:9б)

Утверждение об обращении к Богу от идолов является демонстративно ложным, если оно в результате не приводит к служению Богу, к Которому мы обратились. Мы не должны думать об этом только как об отречении от старой жизни, но больше как о начале новой жизни в служении Господу. Мы могли бы сказать, что это замена одного вида рабства на другой, но нам следует добавить, что новое рабство фактически является настоящей свободой (Рим. 6:15–23). В этом смысле истинное обращение включает в себя двойное освобождение: от власти идолов, чьими рабами мы были, и освобождение в процессе служения Богу, чьими детьми мы стали.

3) …И ожидать с небес Сына Его (1:10)

С первого взгляда бросается в глаза, что понятия «служить» и «ожидать» взаимно дополняют друг друга в опыте верующих людей. Действительно, вначале это кажется удивительным, поскольку «служить» является активным компонентом, в то время как «ожидать» – пассивным. В христианской терминологии «служить» – значит творить дела на земле ради Христа, а «ожидать» – надеяться на пришествие Христа с небес. И все же эти слова не противоречат друг другу, а, напротив, одно дополняет другое. С другой стороны, как бы усердно мы ни работали, ни служили, наши возможности ограничены. Мы можем помочь обществу стать лучше, но мы не можем усовершенствовать его. Мы никогда не сможем построить царство утопии на земле. Для этого мы должны ждать Христа. Только тогда Он сможет обеспечить окончательный триумф Божьего Царства справедливости и мира (2 Пет. 3:13). С другой стороны, хотя мы и должны ожидать пришествие Христа, мы не вольны проводить время в праздности, равнодушно взирая на нужды мира. Мы призваны служить живому и истинному Богу.

Таким образом, служение и ожидание нерасторжимы. В своем сочетании они освобождают нас от мысли, что мы можем делать все, и от пессимизма, что мы ничего не можем сделать.

В этом первом упоминании о пришествии (о котором впоследствии говорится в каждой главе обоих посланий) Павел сообщает нам две истины о Том, Кого мы ожидаем.

Первое, Иисус является Тем, Которого Он [Бог] воскресил из мертвых. Воскресение не только публично объявило Иисуса Сыном Божьим (Рим. 1:4), но явилось также началом нового Божьего процесса творения, залогом того, что Он завершит начатую в нас работу. Воскресение из мертвых дает нам уверенность в возвращении Иисуса с небес.

Во-вторых, Иисус – это Тот, Кто избавляет нас от грядущего гнева. Это утверждение заключает в себе имя «Иисус», которое означает «Спаситель» (Мф. 1:21). Он уже избавил нас от наказания за грехи и от власти идолов. Но когда Он придет, завершится последний этап нашего спасения: Он избавит нас от гнева Божьего. Божий гнев не является безличным процессом причинно-следственного характера (как пытались утверждать некоторые ученые), он также не является результатом проявления Его характера, продиктованным страстным желанием осудить или отомстить, но гнев Божий – это святое и бескомпромиссное неприятие зла, с которым Он отказывается смиряться. И однажды Его гнев изольется (ср.: Рим. 2:5,16). Именно от этого ужасного происшествия избавит нас Спаситель Иисус.

Совершенно очевидно, что Павел имеет возвышенное видение той Личности, пришествия Которой мы ожидаем. В ст. 10 он называет Его «Иисусом» (Его человеческое имя) и Сыном Божьим (Его божественное достоинство), добавляя к этому, что Он является нашим Спасителем, Который избавляет нас, и Христом (1, 3), о Котором имеются пророчества в Писании. Соединив все четыре эпитета вместе, мы получаем «Иисуса Христа, Сына Божьего и Спасителя», или (в греческом акростихе) ICHTHUS, слово, обозначающее рыбу, выбранное первыми христианами в качестве своего секретного символа.

Теперь мы можем подытожить сказанное о фессалоникийцах, эти выводы получили широкое распространение и стали основой христианского обращения, а именно: отказ от идолов, служение Богу и ожидание Христа. Некоторые исследователи обнаружили здесь связь с верой, надеждой и любовью. Ибо обращение к Богу – это, определенно, вера, а служение Богу можно рассматривать как плод любви, в то время как ожидание Христа – это выражение надежды. Как бы то ни было, в послании к фессалоникийцам Павел показал нам неизменную модель обращения. Конечно же, будут самые различные идолы, от которых людям нужно будет отвернуться, и различные формы, в которых люди будут выражать свое служение Богу, но всегда разрыв с прошлым будет самым решающим моментом («вы обратились от идолов»), опыт настоящего будет освобождающим («служение живому и истинному Богу»), а взгляд в будущее будет преисполнен надеждой («и ожидать с небес Сына Его»). Без этого отречения, служения и ожидания вряд ли можно утверждать о своем обращении.

Заключение

Оглядываясь назад, отметим еще раз жизненно необходимую связь между церковью и благовестием. Здесь следует выделить два момента.

1) Церковь, принимающая благовестие, должна распространять его дальше

В гл. 1 Первого послания к Фессалоникийцам нет ничего более впечатляющего, чем последовательность: «наше благовествование у вас – вы… принявши слово – от вас пронеслось слово Господне». Бог хочет, чтобы каждая церковь была как источник звука, испускающий вибрации Евангелия, или как телевизионный спутник, который сначала принимает, а потом передает сообщения. Фактически, в этом и заключается простой Божий план евангелизации мира. Если бы каждая церковь была верной, весь мир давно бы услышал евангельскую весть.

2) Церковь, распространяющая Евангелие, должна воплощать его в жизнь

Мы должны отметить, что из Фессалоники пронеслось не только «слово Господне» (благовестие словом), но и вести об их обращении (благовестие с помощью слухов). Все слышали о возникновении новой общины в Фессалонике, о ее смелом отречении от идолопоклонства, о ее радости среди скорбей и гонений, о ее изменившихся ценностях, о вере и любви. Людей настолько впечатляло услышанное, что они, должно быть, приходили сами посмотреть на это. Тогда их убеждало не то, что они слышали (или из, или о фессалоникской церкви), но то, что они видели своими собственными глазами. Как писал Дуглас Уэбстер:

«Евангелие передается как через в€идение, так и через слышание. Это двойное переплетение проходит через всю Библию: образ и слово, видение и голос, возвращение зрения слепым и слуха глухим. Иисус является Словом Божьим и Образом Божьим. Слово стало видимым, Образ слышимым… Мы достаточно хорошо знакомы с вербальным элементом в благовестии. Где же зрительный элемент?»²¹

Ни одна церковь не может распространять Евангелие в полной мере, не говоря о достоверности, пока сама явным образом не изменится благодаря Благой вести, которую проповедует. Мы должны соответствовать тому, о чем говорим. Недостаточно лишь принять Евангелие и передать его дальше; мы должны воплотить его в нашей повседневной жизни через веру, любовь, радость, мир, праведность и надежду²².

2:1–3:13
2. Христианское служение, или как пасторы служат Евангелию и Церкви

Введение

Неизменной ценностью гл. 2 и 3 Первого послания к Фессалоникийцам является возможность заглянуть в пасторское сердце Павла. В этих главах, как, наверное, больше ни в одном из посланий, он открывает свой ум, выражает свои чувства и обнажает душу. Никого, вовлеченного в какую бы то ни было форму пасторского служения (будь он посвящен в духовный сан или нет), не может не тронуть и не воодушевить то, о чем пишет здесь Павел.

Да, он был апостолом, а мы не апостолы. То есть мы не видели воскресшего Господа, мы не были призваны стать свидетелями Его служения, мы не получали особого вдохновения от Духа Святого на учение или на написание книг Нового Завета – что и было отличительными привилегиями апостолов Христа, особенно Двенадцати и Павла среди них. Тем не менее другие аспекты апостольского служения не были предназначены только для них, например, их пасторская забота и усердие, в чем они подают нам отличный пример для подражания, и не только в этих двух главах первого послания.

Прежде чем мы станем размышлять о современном применении посланий Павла, нам следует вспомнить историческое прошлое. Короткий визит миссионеров в Фессалонику закончился унизительно. Выступление общественности и выдвинутые обвинения против миссионеров были настолько серьезны, что те были вынуждены прибегнуть к постыдному бегству из города под покровом ночи. Враги Павла не преминули воспользоваться всеми преимуществами, которые им предоставило такое внезапное исчезновение Павла, чтобы подорвать его авторитет, дискредитировать его Евангелие. Так, они начали против него кампанию злобной клеветы. Изучая то, как строил свою защиту Павел, мы можем реконструировать их обвинения. «Он убежал, – глумились они, – с тех пор его не видели и о нем не слышали. Очевидно, он лгал, движимый самыми низменными мотивами. Он один из тех многочисленных лжеучителей, которых не счесть на Via Egnatia. Одним словом, он шарлатан. Занимается своим делом только ради того, чтобы заполучить деньги, женщин, престиж и власть. Поэтому, встретив сопротивление и почувствовав опасность, он бежал! Его мало заботили вы, его фессалоникские ученики; он бросил вас! Он больше печется о собственной шкуре, чем о вашем благополучии».

Вполне возможно, что кого-то из фессалоникийцев и отнесло прочь этой бурей клеветы и поношений. Тот факт, что Павел действительно внезапно покинул город и не вернулся, вполне согласовывался с обвинениями, выдвинутыми против него. Иск его обвинителей звучал вполне правдоподобно. Поэтому Павел воспринял эти личностные нападки чрезвычайно болезненно. Может быть, он находил утешение, вспоминая, что Самого Иисуса обвиняли в обжорстве, пьянстве, нарушении законов, обольщении, пособничестве дьяволу и даже в сумасшествии. Павел также решился дать ответ на обвинения, возводимые на него, не из чувства тщеславия или желания поспорить. На карту были поставлены истина Евангелия и будущее церкви. Гл. 2 и 3 Первого послания к Фессалоникийцам являются, фактически, его apologia pro vita sua¹. Во-первых, он защищает свое поведение во время пребывания в Фессалонике (2:1–16). Во-вторых, он объясняет свой неожиданный отъезд из города, последовавшую невозможность вернуться и свою решимость приехать к ним, когда это только станет возможным (2:17 – 3:13).

Прежде чем мы будем готовы рассмотреть это, нам следует отметить два общих и первостепенных момента, о которых упоминает Павел: открытость его служения и готовность к страданиям.

Вы сами знаете, братия, о нашем входе к вам, что он был не бездейственный; 2 Но, прежде пострадавши и бывши поруганы в Филиппах, как вы знаете, мы дерзнули в Боге нашем проповедать вам благовестие Божие с великим подвигом.

Согласно греческому тексту, Павел проводит четкий контраст между ст. 1 и 2. В ст. 1 содержится отрицание «не», а ст. 2 начинается с сильного противительного союза alla, «но» (который опущен в NIV). Апостол утверждает, что его визит в Фессалонику был необходим. Он не был kenos, «пустым». Все это понятно. Но пустым от чего? Многие комментаторы переводят как «пустым от результатов» (как в 3:5), «неудачей» (NIV), «бесплодным» (REB), «неэффективным» (JB). Но такое понимание стиха не контрастирует со ст. 2. Сказать, что визит Павла не был неудачным, но что он осмелился проповедовать, не имеет никакого смысла, поскольку в ст. 2 не упоминаются результаты его проповеди. Альтернативой перевода kenos явится вариант «пустой от цели», а не «пустой от результатов», «бесцельный», а не «бесплодный». Лайтфут объясняет kenos так: «пустой, полый, нуждающийся в цели и серьезности»¹. Тогда ст. 1 и 2 обретают смысл. Придя в Фессалонику не с пустыми руками, зная, что сказать и дать, Павел посмел проповедовать Евангелие, рискуя стать преследуемым и гонимым.

1) Открытость Павла

Мы дерзнули в Боге нашем проповедать вам благовестие Божие (2). Глагол, переведенный как «дерзнули», parrEsiazomai, означает «говорить свободно, в открытую, бесстрашно» (BAGD), т. е. говорить с parrEsia, «открыто, искренне, просто» (BAGD), в сочетании со смелостью. Павел продолжает подчеркивать эту характеристику своего благовествования. Он уже написал: «…Как вы сами знаете, каковы были мы для вас между вами» (1:5). Теперь он пять раз повторяет, что они являются его свидетелями, и дважды, что и Бог – свидетель: «Вы сами знаете, братия, о нашем входе к вам, что он был не бездейственный» (1). «Но, прежде пострадавши и бывши поруганы… как вы знаете» (2). «Ибо никогда не было у нас (пред вами) ни слов ласкательства, как вы знаете, ни видов корысти: Бог свидетель!» (5). «Ибо вы помните…» (9). «Свидетели вы и Бог…» (10). Служение Павла в Фессалонике было открытым. Он открыто проповедовал пред Богом и людьми, ибо ему нечего было скрывать. Счастливы сегодня те христианские лидеры, которые ненавидят сочетание лицемерия и любви, которым нечего скрывать или стыдиться, которых все окружающие хорошо знают, которые без страха могут обратиться к Богу и людям как к своим свидетелям! Сегодня нам необходима именно такая искренность и открытость.

2) Страдания Павла

До приезда в Фессалонику Павел пережил и страдания, и поругание в Филиппах (2). С него и Силы сорвали одежды, велели бить палками, бросили в темницу, а ноги забили в колодки. Это было не только очень болезненное наказание, но и большое унижение, поскольку их, раздетых, подвергли публичному избиению без суда и следствия, несмотря на их римское гражданство. Также и в Фессалонике Павел благовествует с великим подвигом (2). Однако эти трудности не пугают его. Напротив, Бог дал ему смелость проповедовать Евангелие, несмотря ни на какие последствия. Это явилось вторым доказательством искренности Павла. Люди готовы страдать только ради того, во что верят сами. В доказательство своей искренности Павел ссылается на свою открытость и на свои страдания.

Рассмотрев эти два основных момента, мы сможем понять апологию²³ Павла, когда он, во-первых, ссылается на свой визит, а во-вторых, на свое отсутствие и желание вернуться. Он говорит о своей честности во время пребывания у них, о беспокойстве во время вынужденного отъезда и решимости вернуться к ним снова.

1. Павел защищает свой визит (2:3–16)

Ибо в учении нашем нет ни заблуждения, ни нечистых побуждений, ни лукавства; 4 Но, как Бог удостоил нас того, чтобы вверить нам благовестие, так мы и говорим, угождая не человекам, но Богу, испытующему сердца наши. 5 Ибо никогда не было у нас (пред вами) ни слов ласкательства, как вы знаете, ни видов корысти: Бог свидетель! 6 Не ищем славы человеческой ни от вас, ни от других: 7 Мы могли явиться с важностью, как Апостолы Христовы, но были тихи среди вас, подобно как кормилица нежно обходится с детьми своими. 8 Так мы, из усердия к вам, восхотели передать вам не только благовестие Божие, но и души наши, потому что вы стали нам любезны. 9 Ибо вы помните, братия, труд наш и изнурение: ночью и днем работая, чтобы не отяготить кого из вас, мы проповедывали у вас благовестие Божие. 1 °Cвидетели вы и Бог, как свято и праведно и безукоризненно поступали мы пред вами верующими; 11 Потому что вы знаете, как каждого из вас, как отец детей своих, 12 Мы просили и убеждали и умоляли поступать достойно Бога, призвавшего вас в Свое Царство и славу. 13 Посему и мы непрестанно благодарим Бога, что, принявши от нас слышанное слово Божие, вы приняли не как слово человеческое, но как слово Божие, – каково оно есть по истине, – которое и действует в вас верующих. 14 Ибо вы, братия, сделались подражателями церквам Божиим во Христе Иисусе, находящимся в Иудее, потому что и вы то же претерпели от своих единоплеменников, что и те от Иудеев…

Говоря о своем посещении Фессалоники, апостол описывает его при помощи четырех метафор, две из которых достаточно конкретны, а две другие ясно подразумеваются. Сначала он сравнивает себя с домоуправителем (3, 4), потом с кормилицей (5–8), затем с отцом (9–12) и с вестником (13–16).

1) Домостроитель (2:3,4)

В тексте само слово «домостроитель» не встречается. Но понятие человека, управляющего домом, ясно подразумевается во фразе вверить нам благовестие (4). Бог вверил благовестие Павлу так, как хозяин вверяет свое имущество управителю. Павел несколько раз возвращается к этому, либо когда хочет выразить высокую привилегию, каковой вверенное благовестие является для него (Гал. 2:7; 1 Тим. 1:11; Тит. 1:3), либо когда хочет подчеркнуть чувство ответственности, которое соответствует чину домостроителя (напр.: 1 Кор. 4:1,2; 9:17; 2 Тим. 2:2).

Однако, прежде чем начать развивать тему своего служения в качестве доверенного лица, а также говорить об ответственности перед Богом за дело благовествования, в ст. 3 ему приходится объяснить абсурдность выдвинутых против него обвинений. В его учении, как говорит он, нет заблуждения, поскольку его учение – Божье благовестие – является истинным. Нет в нем также нечистых побуждений. Соответствующее этому греческое слово употреблено в единственном числе – akatharsia, что значит «нечистота, нечистоплотность». Это слово обычно употреблялось в отношении сексуальной безнравственности (как в 4:7), и, возможно, преследователи Павла намекали именно на это, поскольку такие случаи были не редкостью в среде странствующих учителей. Не было ли в их намеках порочащего смысла? Многим казалось весьма подозрительным, что среди вновь обращенных было «из знатных женщин не мало» (Деян. 17:4). Но, возможно, авторы RSV правильно интерпретировали нечистые побуждения как «амбицию, гордыню, жадность, стремление к популярности»²⁴. Павел также утверждает, что учение миссионеров не было «сделано с вероломством» (RSV): в учении нашем нет лукавства. То есть в их учении не было хитрых методов. Они не пытались обратить людей в веру, например, сокрытием цены ученичества либо предложением мошеннических благословений.

Здесь, таким образом, Павел делает три веских заявления. Он настаивает на том, что его послание истинно, его побуждения чисты, а методы открыты и бескорыстны. По этим трем пунктам его совесть была абсолютно чиста. Он был чист в том, что говорил, зачем говорил и как говорил.

Теперь Павел развивает свою метафору о домостроительстве, противопоставляя ее обвинению в заблуждениях, нечистых помыслах и лукавстве: Но, как Бог удостоил нас того, чтобы вверить нам благовестие (4). Он обращает особое внимание на то, что именно перед Богом он несет ответственность. Во-первых, Бог удостоил его. DokimazO может означать как «проверить, испытать», так и, в особенности, результат проверки, «принять как проверенное, достойное» или «удостоить» (BAGD). В своем более простом значении это слово употреблялось как в отношении людей, так и монет – испытать, удостовериться в истинности, найти достойным. Миллиган ссылается на специальное значение этого слова, которое использовалось для описания «соответствия (кого-либо) для избрания на какой-либо общественный пост»²⁵. Именно так Бог испытал Павла и нашел его вполне подходящим для Своего служения.

Во-вторых, в результате удачного испытания, Бог вверил ему благовествование, сделав его домостроителем. В-третьих, Павел старался угодить именно Богу, а не людям (ср.: Гал. 1:10). В-четвертых, именно Бог испытывает наши сердца. Причем Бог, испытующий сердца наши, никогда не прекращает эту божественную работу в нас. Поэтому, как пишет Павел, мы и говорим как люди, испытанные Богом, удостоенные Им благовествования и старающиеся угодить лишь Ему. Не секрет, что в христианском служении нет ничего более важного, чем основополагающая концепция Бога. Домостроители благовествования ответственны, в первую очередь, не перед церковью, не перед синодом или руководителями, но перед Самим Богом. С одной стороны, это может привести в замешательство, потому что Бог испытывает наши сердца и знает все наши тайны, а Его стандарты весьма высоки. С другой стороны, это чудесным образом дает освобождение, поскольку Бог – намного более знающий, беспристрастный и милосердный судья, чем любой человек, священный суд или другая группа. Быть подотчетным Ему – значит быть избавленным от тирании человеческого критицизма.

2) Кормилица (2:5–8)

Апостол опять начинает с отрицания. Он предлагает фессалоникийцам свою заботу, подобную материнской любви, но прежде он напоминает об отсутствии у него недостойных побуждений. Ст. 5: не было у нас (пред вами) ни слов ласкательства (слово kolakia не встречается больше в Новом Завете и выражает «бесчестные, лживые методы, при помощи которых стараются оказать влияние на человека, особенно в эгоистических целях»)²⁶, ни видов корысти: Бог свидетель. Таким образом, мы видим, что их служение было искренним, они не стремились поработить кого-либо или заставить служить себе. Не ищем славы человеческой ни от вас, ни от других (6). То есть апостол говорит об отсутствии всех трех зол (лести, корысти, жажды славы), которые являются противоправными способами использования других людей в своих целях.

Теперь Павел упоминает еще об одной ловушке, которой ему и его спутникам удалось избежать и в которую они легко могли угодить как Апостолы Христовы. Поскольку Сила и Тимофей многократно упоминаются в Новом Завете, но не как апостолы, подобно Павлу или Двенадцати, Павел либо употребляет множественное число, указывая на свой авторитет, как королевское «мы» (произнося «мы», но подразумевая «я»), либо он употребляет слово «апостолы» в его более широком значении «посланников», «миссионеров» или «уполномоченных» (ср.: Деян. 14:4)²⁷. Лично я предпочитаю первое объяснение, которое, похоже, имеет параллель в 3:1 («мы восхотели остаться в Афинах одни», когда почти точно известно, что Павел там остался один). Как апостол он мог бы отяготить фессалоникийцев своим присутствием, заставляя чтить свое достоинство и издавая приказы или настаивая на том, чтобы ему оплачивали его служение (ср.: ст. 9 и 2 Фес. 3:8). Лайтфут считает не лишним включить «обе эти, так сказать, прерогативы апостольства: утверждение авторитета и взимание податей»²⁸.

Но вместо этого, мы… были тихи среди вас, подобно как кормилица нежно обходится с детьми своими (7). Здесь совершенно очевиден общий контраст между властью апостола и материнской нежностью. Но точное употребление метафоры «кормилица» становится более неопределенным, поскольку в некоторых манускриптах встречается слово «нежный» (Epioi), а в других это слово превращается в «дети» (nEpioi). Однако оба эти значения могут быть верны. Слово, стоящее перед интересующим нас, в греческом предложении заканчивается на «n». Если в оригинале Epioi, тогда nEpioi можно объяснить ошибкой переписчика, повторившего букву «n». А если в оригинале употреблено слово nEpioi, тогда можно объяснить Epioi ошибочным пропуском буквы «n». Какой из перечисленных вариантов является верным? Поскольку манускрипты с nEpioi старше, и имеющийся контекст подтверждает это слово, и поскольку такой смелый образ: «дети, похожие на мать», вряд ли можно посчитать за ошибку переписчика, некоторые ученые склоняются к правильности этого варианта. «У Павла достаточно часто встречаются смешанные метафоры, – утверждают эти ученые, – и получившийся образ в общем соответствует сказанному, и даже вполне корректен». «Мать, ласкающая своих детей, снисходит до их уровня, использует их язык и играет в их игры»²⁹. Она становится сама «как дитя со своими детьми»³⁰. С другой стороны, Epios может встретиться там, где речь идет о том, что христианским руководителям необходимо быть приветливыми (2 Тим. 2:24), а nEpios («ребенок»), хотя и употреблено несколько раз в посланиях Павла, всегда несет негативный смысл, когда речь заходит о незрелости обращенных; Павел никогда не применяет это слово по отношению к себе. Слова «приветливость, нежность» определенно представляют собой контраст с апостольской властью и являются более подходящими в этой метафоре.

Павел дополняет, что он был с ними не только нежен, как мать, но и привязан такой же жертвенной любовью: Так мы, из усердия к вам, восхотели передать вам не только благовестие Божие, но и души наши, потому что вы стали нам любезны (8). Павел не использует их в качестве слуг, а, напротив, – отдает себя на служение им. Очень трогательно, что такой сильный и мужественный человек, как апостол Павел, использует такую женственную метафору. Некоторые христианские лидеры сегодня стали слишком эгоцентричными и деспотичными. Чем сильнее вызов их авторитету, тем более они стараются его утвердить. Нам всем следует в нашем пасторском служении больше насаждать нежность, любовь и способность к материнскому самопожертвованию.

3) Отец (2:9–12)

Самым поразительным является то, что Павел уподобляет себя их отцу, так же как их матери. Он в третий раз начинает с отрицания и возвращается к факту, уже упомянутому в ст. 7, говоря, что они могли явиться с важностью, как Апостолы Христовы. Чтобы избежать финансовой зависимости от них, они пребывали в труде и изнурении: ночью и днем работая, чтобы не отяготить кого из вас. Возможно, они проповедовали днем, а ночью работали. Павел, наверняка (мы не знаем об остальных), делал палатки (Деян. 18:3; 20:34,35), чем зарабатывал себе на жизнь и, предположительно, платил Иасону за кров и стол (2 Фес. 3:8). Ибо вы помните, братия, труд наш и изнурение (9). Хотя мы знаем, что из филиппийской церкви ему посылались какие-то пожертвования, даже когда он находился в Фессалонике (Флп. 4:16), наверняка, этого было недостаточно для его нужд, возможно, потому что македонские церкви страдали от «глубокой нищеты» (2 Кор. 8:1,2). Таким образом, Павел мог бы сильно отяготить фессалоникских христиан, попросив у них денег. Поэтому он решил не делать этого.

Он не только не отягощал их, он был для них как отец, подавая им пример и уча их. Что касается его примера, то он пишет фессалоникийцам: «Свидетели вы и Бог, как свято и праведно и безукоризненно поступали мы пред вами верующими» (10). Может быть, не стоит проводить четкой границы между этими тремя словами, но все же следует сказать, что «свято» (hosios) относится к нашему стремлению «угодить Богу, предстоять пред Ним в благоговении и благочестии» (BAGD), быть «праведными» в наших отношениях с ближними и иметь «непорочную» общественную репутацию. Павел, очевидно, чувствовал свой отеческий долг, поэтому продолжал: Потому что вы знаете, как каждого из вас, как отец детей своих, мы просили и убеждали и умоляли поступать достойно Бога, призвавшего вас в Свое Царство и славу (11, 12).

Павел, похоже, особенно думает о своей воспитательской роли отца, который, в дополнение к тому, чтобы быть постоянным примером (10), должен также ободрять, утешать и назидать их. В этом случае апостол призывает фессалоникийцев жить достойно Бога и Его Царства и даже «настаивает»³¹ на этом. Поскольку он учил, что Царство Божье есть в настоящем проявлении (напр.: Кол. 1:13) и в проявлении будущей славы (напр.: 2 Фес. 1:5; 1 Кор. 6:9), мы можем предположить, что он обращается к фессалоникийцам с призывом жить достойно своего сегодняшнего сана и своей будущей судьбы.

Исходя из этих двух метафор, развитых в ст. 7 и 11, нам не следует думать, что Павел здесь дает пример ролевой ответственности в семье, т. е. кормящей матери и обучающего отца. Поскольку мать также играет неоценимую роль в умственном и нравственном воспитании своих детей, отцам нет причины (кроме культурных традиций) отказываться от кормления и купания детей. И действительно, Писание призывает разделить ответственность. Павел своей пасторской заботой о фессалоникийцах подтверждает, что он соединил в себе роли как матери, так и отца.

4) Вестник (2:13–16)

Хорошо известно, что самым распространенным словом в Новом Завете, обозначающим проповедование, является kEryssO, «действовать как вестник» (kEryx) и «провозглашать публично». Это слово встречается в ст. 9: «…Мы проповедывали [ekEruxamen] у вас благовестие Божие», а концепция его лежит в основе ст. 13: Посему и мы непрестанно благодарим Бога, что, принявши от нас слышанное слово Божие, вы приняли не как слово человеческое, но как слово Божие, – каково оно есть по истине, – которое и действует в вас верующих. В этом важном утверждении мы можем наблюдать намеренно скрытую игру между словами «Бог», «нами» и «вами». То, что вы приняли (специальный термин, обозначающий принятие традиции) услышанное от нас (апостолов), вы восприняли как слово Божье, что и действует в вас эффективным образом. Весть пришла от Бога через апостола к фессалоникийцам и стала изменять их.

Здесь мы видим недвусмысленное утверждение о том, что Павел проповедовал Евангелие, которое являлось словом Божьим. Мы знакомы с утверждением ветхозаветных пророков, что они были носителями слова Божьего, поскольку начинали свои пророчества такими формулами, как «слово Господне явилось мне», «слушайте слово Божие» и «так говорит Господь». Но здесь, в ст. 13, имеется похожее утверждение, сделанное новозаветным апостолом. Павел не укоряет фессалоникийцев за то, что они слишком высоко чтят его проповедь, напротив, он хвалит их за признание того, чем она является на самом деле (за слово Божье). Более того, он непрестанно благодарит Бога за это и добавляет, что благовестие доказывает свое божественное происхождение тем, что обладает силой изменять жизнь людей. Это является явным признаком того, что Павел вполне осознает свою апостольскую власть. Он знал, кем он был (апостолом Христовым), он знал, чем являлось его благовестие (словом Божьим). Фессалоникийцы тоже знали это.

Действие благовествования на верующих проявлялось в том факте, что они сделались подражателями церквам Божиим во Христе Иисусе, находящимся в Иудее (14а). Возможно, иудейские церкви потому выделены, что их следовало насадить первыми. И подражание им со стороны фессалоникийцев было скорее невольным, чем намеренным. Все истинные церкви, которые принадлежат Богу и живут во Христе, призваны, независимо от своих культурных различий, иметь определенное сходство между собой. Их похожесть должна проявляться не только в принятии слова, но и в страданиях за него: вы (фессалоникийцы, в основном состоящие из бывших язычников) то же претерпели от своих единоплеменников, что и те от Иудеев (14б).

Но какие страдания иудеев имеет в виду Павел? Он говорит об этом так:

…Которые убили и Господа Иисуса и Его пророков, и нас изгнали, и Богу не угождают, и всем человекам противятся, 16 Которые препятствуют нам говорить язычникам, чтобы спаслись, и чрез это всегда наполняют меру грехов своих; но приближается на них гнев до конца.

Эти два стиха, иногда называемые «полемикой Павла против иудеев», были определены как «яростные», «неистовые», «взыскивающие» (карающие), «страстные», «резкие», «горькие» и «жесткие». Некоторые комментаторы видят в них такое несоответствие общему тону посланий Павла, что приписывают их появление вмешательству кого-то другого, резко настроенного против иудеев. Но в манускриптах нет никаких явных следов более позднего их появления.

Мы должны начать наше исследование с того, что Павел действительно написал, и сравнить это с опытом его относительно недавних страданий, которые он претерпел от иудеев. Лука ясно пишет в Книге Деяний, в гл. 17 и 18, что именно иудейские противники Евангелия преследовали Павла на пути из Фессалоники в Верию, а из Верии в Афины. Затем, после его прибытия в Коринф (где он написал свое Первое послание к Фессалоникийцам), именно иудейская оппозиция заставила его предпринять столь решительный шаг – благовествовать язычникам. В предъявленном иудеям обвинении в ст. 15 он перечисляет пять пунктов. Это напоминает нам о речи Стефана перед синедрионом (Деян. 7). Во-первых, они убили Господа Иисуса. Подобное заявление сегодня явилось бы весьма предосудительным и антисемитским. Римляне тоже были замешаны в смерти Иисуса. Так же и мы все, за грехи которых Он умер. Верно и то, что Павел не исключал и себя лично (Гал. 2:20), он никогда не забывал о том, что он «прежде был хулитель и гонитель» (1 Тим. 1:13). Тем не менее иудейский народ в целом принял это обвинение и заявил об этом (Мф. 27:25). Подразумевая наше участие, мы не можем снять с них обвинение. Во-вторых, они убили… Его пророков, в чем Сам Иисус их обвинял (Мф. 23:29–31; Лк. 13:34). В-третьих, и нас изгнали, что ставит апостолов в один ряд с пророками (ср.: 1 Кор. 4:9). В-четвертых, они Богу не угождают, особенно тем, что отвергли Его Мессию; и, в последнюю очередь, всем человекам противятся. Эта фраза напомнила многим комментаторам знаменитое описание иудеев, принадлежащее Тациту: «Ко всем другим людям (т. е. кроме своих соотечественников-евреев) они чувствуют лишь ненависть и враждебность»³². Далее, Павел объясняет их враждебность ко всему человечеству попыткой остановить проповедь Евангелия апостолами и, таким образом, лишить язычников возможности спастись (ср.: Мф. 23:13). Павел оценивал такую политику как нечто ужасное, чем она и была на самом деле. Иудеи не только убили Мессию и преследовали Его пророков и апостолов. Они также препятствовали распространению Евангелия и, таким образом, работе спасения.

В результате своего антагонизма, они чрез это всегда наполняют меру грехов своих. Точно так же как суд Божий излился на аморреев, когда их «мера беззаконий… наполнилась» (Быт. 15:16), он постигнет и иудейский народ, когда они наполнят меру грехов своих и грехов отцов своих (Мф. 23:32). Тогда можно будет сказать, что приближается на них гнев до конца (16). Согласно 1:10, грядущий гнев Божий приближается. Эрнест Бест объясняет, что phthanO означает прибытие и может выражать прибытие с или без «участия в том опыте, который имеется в пункте назначения». Так, утверждение Иисуса в Евангелии от Матфея (12:28) о том, что «достигло до вас Царствие Божие» (ephthasen – тот же глагол, в том же времени), подтверждает прибытие, оставляя открытым вопрос, получили его люди или нет. Таким же образом, утверждение Павла о гневе Божьем может означать, что «он пал на них, и они сейчас его испытывают» или что «он висит над ними и готов на них пасть»³³. Если правильно первое утверждение, тогда (как предполагают комментаторы) Павел видел явление Божьего суда в таких событиях, как беспрецедентный голод в Иудее в 45–47 гг. н. э., жестокое уничтожение иудеев в храме на Пасху в 49 г. н. э. (описанное Иосифом Флавием) и изгнание евреев из Рима императором Клавдием в том же году (Деян. 18:2). Поскольку Первое послание к Фессалоникийцам было написано, по всей видимости, в 50 г. н. э., все это воспринималось в то время как яркие события недавнего прошлого.

Однако другой перевод кажется более приемлемым: «гнев Божий навис над ними» (JBP), хотя и не излился на них. До разрушения Иерусалима в 70 г. оставалось еще 20 лет. Но ссылка во Втором послании к Фессалоникийцам (2:4) на антихриста, воцарившегося в Божьем храме, дает твердое основание предположить, что Павел был знаком хотя бы с некоторыми апокалиптическими пророчествами Иисуса (напр.: Мк. 13:14). Так, афористичные высказывания Иисуса о приближающемся суде Божьем над народом наверняка стали актуальными, такие, как «отнимется от вас Царство Божие» (Мф. 21:43), «оставляется вам дом ваш пуст» (Мф. 23:38) и «дщери Иерусалимские! не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших» (Лк. 23:28). Если традиции таких предсказаний были частью прошлого представления Павла, тогда продолжавшееся противление Евангелию со стороны иудеев наверняка заставляло его предполагать, что этот суд неизбежен, каковым он и являлся. В этом случае последние слова eis telos вряд ли значат «решительно, полностью, до конца» и не «навсегда», но «наконец», т. е. «наконец над их головами навис гнев Божий».