Kitabı oxu: «Краткая история Индии»

Name: Краткая история Индии
Author: Джон Зубжицки
ISBN: 978-5-389-23481-9

Джон Зубжицки

Şrift:

The Shortest History of INDIA

John Zubrzycki

* * *

Автор виртуозно ориентируется в многовековой запутанной истории Индии, не упуская из виду ничего важного.

Джон Кей, автор книги «Индия: 5000 лет истории»

Великолепная книга, в которой представлен уникальный взгляд на создание и развитие самого густонаселенного демократического государства в мире.

Queensland Reviewers Collective

Доступное и увлекательное освещение истории Индийского субконтинента.

Sydney Morning Herald

Лучшая краткая история Индии.

Australian Book Review

Введение

Какое бы верное утверждение вы ни сделали об Индии, обратное тоже справедливо.
Джоан Робинсон, британский экономист

Ранним утром 9 августа 1942 года Джавахарлала Неру, председателя Индийского национального конгресса, вместе с девятью его коллегами затолкали в поезд на вокзале Виктория в Бомбее. Пунктом назначения поезда был форт Ахмаднагар в изнывающих от зноя горах современной Махараштры. В 1707 году в этом форте умер Аурангзеб, последний из Великих Моголов. Когда это произошло, пронесся смерч «такой силы, что разметал все палатки, стоявшие в лагере… разрушил деревни и повалил деревья». Во времена британского правления Ахмаднагар превратился в хорошо охраняемую тюрьму. Заключение Неру продлилось два года и девять месяцев – самый долгий из девяти его тюремных сроков во времена британского колониального правления. Его преступление заключалось в том, что он запустил движение «Прочь из Индии!» – отчаянную попытку Конгресса надавить на Британию и потребовать от нее немедленной реализации права на независимость, что было расценено – словно Индия попыталась объявить войну. Ко времени освобождения Неру эта война почти завершилась.

Будущий премьер-министр Индии описывает Ахмаднагар как своего рода «пещеру Платона» – тюрьму, узники которой могут видеть лишь тени того, что происходит вокруг. Всё же ему оставалось утешение видеть небо над тюремным двором, его «кудрявые красочные облака днем и… звездное сияние по ночам». Внутри тюремных стен возникла плеяда иного рода – маленькое содружество узников, товарищей Неру, представлявших срез индийской политики, науки и общества. Между собой заключенные общались как на четырех классических языках Индии: санскрите, пали, арабском и фарси, так и на полудюжине современных, таких как хинди, урду, бенгали, гуджарати, маратхи и телугу. «Все это богатство было к моим услугам, и пользование им было ограничено лишь моими собственными возможностями»¹, – размышлял Неру. У него оказалось вдоволь времени, чтобы возделывать сад, проводить импровизированные семинары и размышлять о происходящем в стране. Как и предыдущие свои тюремные сроки, Неру использовал эту возможность для утоления своей ненасытной страсти к чтению классических работ по истории и политике и для превращения их идей в собственные труды.

Самой знаменитой из его работ стало «Открытие Индии» (The Discovery of India, 1946), составленное в течение долгих жарких дней. Сам Неру отмахивался от нее, как от «мешанины идей», путешествия в прошлое, которое также «заглядывало и в будущее». Значительная часть этой работы действительно не более чем сплетение несвязанных мыслей. Зато начал он эту книгу с фундаментального вопроса: «Что такое Индия, помимо ее физических и географических аспектов?» В последней главе он, уже способный предложить уверенный ответ, пишет: «Индия представляет собой культурное единство в многообразии, груду противоречий, связанных воедино крепкими невидимыми нитями… Она – миф и идея, мечта и видение и в то же самое время нечто совершенно реальное, осязаемое, ощутимое».

Для увлеченно изучающих историю Индии умозаключения Неру могут показаться безнадежно расплывчатыми и противоречивыми. Но Индия как идея и Индия как географическая и культурная единица существует уже тысячи лет, объединяя такие разные религии, культуры, языки, народности и касты. «Индия располагала богатыми традициями синтеза, – отметил Неру в речи в 1953 году и добавил: – Потоки впадали в нее, реки человечества струились в нее, они смешивались в океане Индии, принося перемены, чтобы изменить ее и измениться самим».

Необходимость «открыть Индию» Неру принимал как должное, но для многих «путешествие в Индию» (если позаимствовать это понятие из заголовка Э. М. Форстера) представляется испытанием. Это культурно и лингвистически сложная страна с крайними проявлениями нищеты и богатства, с мозаикой из верований и обычаев. Ее запутанная и противоречивая история может отпугнуть кого угодно, но она же и притягивает. Кажется невозможным соединить все перепутанные культурные, политические и социальные события в единый стройный и последовательный рассказ. Как писал в 1950-х годах бенгальский писатель и ученый Нирад Чаудхури (1897–1999): «Индия такая огромная и такая многолюдная, что исключительные личности тут могут встречаться миллионами».

Какие бы преграды ни возникали на пути историков и студентов из-за сложности Индии, было бы глупо не извлечь уроков из ее прошлого и настоящего. Индия – древнейшая цивилизация мира и крупнейшая демократия. Это центр соединения восточной и западной Азии, а также уверенный страж Индийского океана. К тому же она быстро меняется, избавляясь от пережитков социалистического эксперимента, который несколько десятилетий определял ее экономику, и приспосабливаясь к новому миру, где она все меньше и меньше обращается к своей политике неприсоединения – отказу принимать сторону той или иной сверхдержавы.

Теперь Индия хочет собирать блестящие скоростные поезда, как в Китае, строить такие же сверкающие мегаполисы и, подобные китайским, громадные заводы, производящие ноутбуки и смартфоны, чтобы насытить мировой рынок, вечно жадный до высоких технологий. А вот лидеры, избранные демократическим путем, сослужили Индии дурную службу, у них никак не выходило использовать мощный потенциал этой страны. Богатая природными ресурсами, обладая колоссальным количеством хорошо обученных, подготовленных по мировым стандартам рабочих, Индия подает колоссальные надежды. К 2025 году пятую часть трудоспособного населения Земли будут составлять индийцы, а миллиард индийцев будет общаться друг с другом и с остальным миром при помощи смартфонов. Ожидается, что в 2027 году население Индии превысит количество жителей Китая, и обе страны перешагнут порог в 1,5 миллиарда человек. К тому времени пять крупнейших городов Индии разовьют экономику, сравнимую с экономикой страны со средними доходами наподобие сегодняшней Сербии или Болгарии. До пандемии COVID-19 аналитики рынка рассчитывали, что Индия уже в 2031 году займет третье место в мире по уровню экономического развития после Китая и США.

В отличие от истории Китая, которую можно четко разделить на периоды правления династий, таких как Юань, Мин или Цин, прошлое Индии пестрит множеством центров власти, отчаянно боровшихся между собой. Даже во времена высшего расцвета империи ни одна из трех великих индийских империй – Маурьев, Гуптов и Моголов – не контролировала весь субконтинент. И даже Британия не могла сделать подобное заявление до самого разгрома Маратхов в 1818 году. Но и тогда государства-княжества, на которые приходилась треть населения, сохраняли некоторую номинальную независимость.

Если зафиксировать здесь правление всех властителей субконтинента, судьбы всех его династий – больших и малых, – исход каждой битвы за землю и богатства, не говоря уже о мировом вкладе Индии в таких сферах, как наука, литература и искусство, получится бессмысленная мешанина имен, дат и утверждений, безо всякой глубины и структуры. Не так-то просто собрать 5000 лет индийской истории в пару сотен страниц, пытаясь отразить все тонкости, но я рискну это сделать.

Что в имени?

Когда торговцы и завоеватели проделывали долгий путь через Гиндукуш и спускались на равнину, где теперь находится пакистанская провинция Пенджаб, первой значительной географической преградой на их пути оказывалась река Синдху. Не умея произнести «с», персы называли эту реку Хинду. Когда в IV веке до н. э. на это место прибыли греки, «х» отвалилась и река стала называться Индус; сегодня мы знаем ее как Инд. Землю за этой рекой стали называть Ίνδία, откуда взялось современное слово «Индия». Как и названия «Америка» или «Австралия» не имеют никакого отношения к тому, как местное население называло свои земли в доколониальную эпоху, название «Индия» нигде не использовалось, пока в XVI и XVII веках до индийских берегов не добрались португальцы, Французская Ост-Индская компания, Голландская Ост-Индская компания и, наконец, Британская Ост-Индская компания. Более общим названием стало слово «Индостан», обозначавшее скорее «землю Инда», чем «землю индусов». А слово «индостанец» до самого начала ХХ века означало всякого выходца с территории Британской Индии.

Санскритское название Индии – Бхарат, определенное в «Вишну-пуране», тексте III века, так: «Страна, которая лежит к северу от океана и к югу от снеговых гор, называется Бхарат, потому что там жили потомки [царя] Бхараты. Она простирается на 9000 лиг. Это земля трудов, за которые люди попадают на небо либо получают освобождение». В первой статье Конституции Индии указано: «Индия, или, что то же самое, Бхарат, учреждается как Союз Штатов».

Географически довольно просто определить параметры Индии и индийской цивилизации на протяжении тысячелетий. Около 180 миллионов лет назад суперконтинент Гондвана начал разрушаться. Индостанская плита дрейфовала на северо-восток со скоростью 15 см в год, пока примерно 55 миллионов лет назад не столкнулась с Евразийской плитой, образовав Гималаи, высочайшие горы мира. Этот барьер длиной 2500 км отмечает северную границу того, что сейчас называется Индийским субконтинентом. Этот субконтинент имеет четырехугольные очертания. Его восточная оконечность окаймлена джунглями на границе с Мьянмой. На западе лежит Гиндукуш с его Хайберским и Боланским проходами, ставшими воротами для армий завоевателей. Южная часть субконтинента – массивный полуостров, который врезается в Индийский океан, словно наконечник копья.

Сегодня этот субконтинент делят между собой пять государств. Индия – самое большое из них, она занимает площадь почти 3,3 миллиона км², если считать всю территорию спорного Кашмира. Она тянется почти на 3200 км с севера на юг и 2900 км с запада на восток. Она также имеет самое многочисленное из них население – приблизительно 1,4 миллиарда человек. Индия граничит с остальными государствами субконтинента – Пакистаном, Непалом, Бутаном и Бангладеш, – а также с Китаем и Мьянмой. Индия также считается одной из самых густонаселенных стран мира. Плотность ее населения составляет около 400 человек на км² – вдвое больше, чем в Китае.

Подобно Египту и Междуречью, древнейшая цивилизация Индии сформировалась в плодородных долинах рек, Инда и Ганга. От истока в Ганготри на северо-востоке Ганг пробивает себе путь сквозь Гималаи, затем устремляется на восток и сливается с рекой Брахмапутрой, образуя одну из самых выгодных для земледелия долин в мире, которая охватывает современный индийский штат Западная Бенгалия и независимое государство Бангладеш. К югу от Виндхийских гор, которые делят субконтинент почти пополам, расположено Деканское плоскогорье, к которому по бокам примыкают Восточные и Западные Гаты. Среди главных рек Декана и южной Индии можно назвать Нармаду, Годавари, Кришну и Кавери.

Одно из самых ненадежных предсказаний в Индии – годовой прогноз тропических муссонов. Летний муссон, который начинается в июне и длится до сентября, приносит приблизительно 80 % годовых осадков. В северо-восточных районах Индии в год выпадает до 14 000 мм, в то время как на западе, в Раджастхане, пустыня Тар получает меньше 100 мм. Тропические ливни жизненно важны для земледелия, поскольку лишь половина сельскохозяйственных земель имеет систему орошения. Скудный на дожди муссон может свергнуть правительство из-за роста цен и снижения доходов от сельского хозяйства.

Реки субконтинента, его горы и линия берега определяют его сакральную географию. Варанаси, также известный как Каши, или «город света», расположен на реке Ганг. Посвященный Шиве, этот город так же священен для индусов, как Мекка для мусульман, Ватикан для латинян и Иерусалим для иудеев. Для индусов это место духовного освобождения. Умереть здесь – значит достигнутьмокши, свободы от бесконечного цикла перерождений. Выше слияния Ганга, Джамны и мифической Сарасвати стоит Праяградж, ранее известный как Аллахабад, – место, где раз в двенадцать лет проводится самое многолюдное празднество в мире – Кумбха Мела. Просветленные паломники разносят кувшины со священной водой из Ганга в десятки святых мест, разбросанных по горам, рекам и побережьям. Когда суфии – последователи наиболее мистической формы ислама – в начале прошлого тысячелетия начали прибывать в Индию, они тоже принялись обустраивать усыпальницы, или даргахи, такие как мавзолей Низамуддина Аулии в Дели и Муинуддина Чишти в Аджмере, ставшие одними из самых почитаемых святынь в исламе, не считая Мекки и Медины. Сеть паломнических маршрутов, пересекающих Индию, включает святые места сикхов, джайнов, буддистов и христиан.

Но важно, что географические границы субконтинента всегда оставались проницаемыми, позволяя пускать корни новым культурам, методам земледелия, языкам, религиям и даже приемам ведения войны. Вслед за кочевыми арийцами, расселившимися по Северной Индии из среднеазиатских степей, пришли войска Александра Македонского. Из западного Китая приходили кушаны, из степей Средней Азии – хунна, народность, относящаяся к гуннам². Китайские паломники, искавшие мудрости и просветления, прокладывали свой путь в такие центры обучения, как Наланда, считавшаяся первым в мире университетом, где изучались предметы от буддийского богословия до алхимии и астрономии. Расцвет ислама в VII веке проявился посредством подъема торговли, а затем завоеваний, достигших пика с образованием Делийского султаната и империи Великих Моголов. Но даже во времена господства Моголов в XVII веке такие европейские державы, как Португалия, Голландия, Франция и Британия, имели в Индии прочное положение.

За тысячелетие влияние индийской религии, философии и науки распространилось далеко за пределы субконтинента и дало миру многое – от десятеричной системы счисления до йоги, от фильмов Болливуда до вегетарианства. В результате британского колониального правления в мировые языки влилась масса индийских слов, среди которых можно назвать «бунгало», «поло», «могул», «джунгли» и многие другие. Установлению Раджа предшествовали два тысячелетия индийской «мягкой силы». Около 240 года до н. э. в Паталипутре, на севере страны, прошел Третий буддийский собор. На нем царь Ашока (прав. ок. 268 – ок. 232 до н. э.)³ постановил отправить в девять стран посланников, чтобы распространить учение Будды. Уже в начале I века н. э. индуизм укрепился на Яве и Бали – островах Индонезийского архипелага. К 1960–1970 годам в домашний обиход вошли имена таких гуру, как Махариши Махеш Йоги, который поведал «битлам» о пользе трансцендентальной медитации, и тысячи жителей Запада отправились на тропу хиппи ⁴.

Другие выдающиеся дары миру Индия преподнесла посредством своей диаспоры, самой крупной в мире, насчитывающей свыше 18 миллионов человек. Зубин Мета для нас олицетворяет дирижера классической европейской музыки. Фильмы М. Найта Шьямалана относятся к жанру мистического триллера. Потомки выходцев из Индии возглавили такие компании, как Google, Microsoft и Twitter. Достижения диаспоры отобразил январь 2021 года, когда Камала Харрис стала первым американским вице-президентом южноазиатского происхождения. Пока церемония приведения ее к присяге транслировалась в прямом эфире на смартфоны жителей Тхуласендрапурама – деревни ее предков, около 350 километров от Ченнаи, – ее небо освещали фейерверки, сласти и цветы раздавали как религиозное подношение, а в местном храме возносились молитвы за благополучие соплеменницы.

Однажды Неру сравнил способность Индии перенимать и усваивать зарубежные идеи с палимпсестом – древней рукописью, которую много раз переписывали, не удаляя предыдущий слой полностью. Страницы данной короткой истории призваны оживить эти слои.

1. Потерянные цивилизации

В 1856 году рабочий по имени Уильям Брантон, трудясь на железной дороге из Мултана в Лахор, обнаружил при устройстве насыпи превосходный материал для путевого балласта. Вблизи деревушки Хараппа он нашел тысячи одинаковых кирпичей из обожженной глины, скрытых в череде холмов, которые местные жители раскапывали, чтобы добыть строительный материал для своих домов. Об этом случайно узнал Александр Каннингем (1814–1893), основатель Индийского археологического надзора, и в 1873 году проинспектировал внушительные цепи руин длиной почти в километр вдоль берегов реки Рави. Он пришел к выводу, что это развалины греческого поселения, оставшегося после армии Александра Македонского в IV веке до н. э. Поскольку значительный объем кирпичной кладки уже оказался выбран, Каннингем заключил, что сохранять ее не имеет смысла, и все наиболее важные открытия оставил археологам будущего.

Но среди предметов, которые Каннингем все-таки собрал, оказалась маленькая – не больше почтовой марки – печать из черного стеатита. На ней изображался бык и шесть букв над ним. Поскольку у быка не было горба, а символы не походили на буквы ни одного из известных языков Индии, ученый решил, что печать происходит из других краев. Постепенно находились и другие печати с изображениями таких животных, как слоны, буйволы, носороги, и таинственными буквами.

Несколько таких печатей оказались в Британском музее, и одна из них, изображающая корову с рогом, как у единорога, описана в книге Нила Макгрегора «История мира в 100 предметах» (A History of the World in 100 Objects), вышедшей в 2010 году. Как отмечает бывший директор музея, из-за этого крошечного предмета пришлось переписать мировую историю, а индийскую цивилизацию – признать на тысячи лет старше, чем кто-либо мог подумать.

Только сэр Джо Маршалл (1876–1958) разгадал значение этих печатей. В 1920-х годах он организовал дальнейшие раскопки возле Хараппы, а также в месте, которое стало известно под названием Мохенджо-Даро («Холм мертвецов»), на сотни километров южнее, в бывшей Британской Индии, ныне пакистанской провинции Синдх. Маршалл сразу понял, что между двумя этими объектами существует связь. В обоих местах встречались многочисленные искусственные насыпи, укрывающие руины некогда процветавших городов. Когда десятки подобных мест, от реки Джамна на востоке до современного Афганистана на западе, явились свету благодаря раскопкам, стало понятно, что между 3300 и 1300 годами до н. э. эти места служили обителью масштабнейшей по площади цивилизации в мире.

Первоначально считалось, что жи вотное, изображенное на этой печати, – единорог, но теперь полагают, что это бык. Печати хараппской цивилизации содержат древнейшие образцы южно-азиатской письменности. Расшифровать их еще предстоит

До открытий Маршалла не существовало материальных свидетельств о какой-либо индийской цивилизации до эпохи Александра Македонского (356–323 до н. э.), захватническая армия которого дошла до берегов Инда в 326 году до н. э. Почти все археологические находки этого времени относились к буддистскому периоду, с многочисленными следами греческого влияния.

Карта, отображающая границы развитой хараппской цивилизации, также известной как цивилизация долины Инда. Первое название было дано по первому месту ее открытия и сейчас считается предпочтительным, поскольку эта цивилизация простиралась за пределы долины Инда

По мере того как Маршалл продолжал раскопки, его все больше поражала уникальность находок. Начать с того, что пресловутые кирпичи на всех объектах оказались поразительно идентичными. Поселения были спланированы сходным образом, дороги имели заданную ширину в зависимости от их значения. Непременно присутствовали общественные здания, которые оказались банями, и сложная система канализации – триумф городской планировки задолго до того, как в истории древнего мира стало известно о чем-то подобном. В истории Индии такие удобства воспроизвели только в Джайпуре в начале XVIII века, когда правил махараджа Джай Сингх I. Даже меры и веса в торговле были превосходно унифицированы.

Глиняные и бронзовые игрушки и статуэтки, драгоценные украшения, кухонная утварь, примитивные сельскохозяйственные инструменты, черепки расписной керамики, свистульки в виде птичек и даже терракотовые мышеловки находили в десятках мест. И те самые печати – их отыскали почти пять тысяч! На некоторых изображались антропоморфные фигуры, на других – животные, в том числе и загадочный единорогоподобный бык, такой же, как в Британском музее. Нечасто удается археологам, как это было у Шлимана в Тиринфе и Микенах и у Стейна в пустынях Туркестана, явить миру свидетельства давно забытой цивилизации. Однако тогда возникло ощущение, что в долине Инда произошло именно такое открытие. В сентябре 1924 года Маршалл торжественно объявил о нем.

Теперь нам известно, что расцвет этой культуры пришелся на 2500 год до н. э., примерно в то время, когда была завершена пирамида Хеопса, и примерно за сто лет до того, как на полях Уилтшира возник Стоунхендж. Хараппская цивилизация занимала площадь более миллиона квадратных километров – больше, чем площадь цивилизаций Египта и Междуречья, вместе взятых. Но наши знания об этой цивилизации скудны, в отличие от знаний об ее более знаменитых современницах. И не нашелся Розеттский камень⁵, который помог бы взломать код этих вездесущих пометок на печатях.

За последние полторы сотни лет тщетными оказались попытки распознать эту письменность, привязывая ее к алфавитам таких непохожих языков, как брахми (предок большинства современных языков и алфавитов Южной Азии), шумерский, египетский, старославянский и даже ронгоронго с острова Пасхи. Краткость большинства надписей (меньше чем каждый сотый объект содержит «слово», количество знаков в котором превышает десять) наводит некоторых археологов и лингвистов на мысли, будто на печатях вообще не надписи, а некие знаки принадлежности, этакая примитивная форма штрихкода.

Если считать это письменностью, то хараппскую цивилизацию можно воспринимать как самое крупное грамотное общество древнего мира, и, скорее всего, самое развитое. Вплоть до эпохи правления императора Ашоки в III веке до н. э. не встречается никаких упоминаний о распространении письменности на Индийском субконтиненте. Пока археологи не наткнутся на сохранившуюся библиотеку или архив, тайна этой письменности, если это все-таки письменность, останется тайной.

В попытках установить хронологию хараппской цивилизации археологи не слишком много узнали о том, как это общество управлялось и функционировало. Ни одна из построек не оказалась ни дворцом, ни местом для богослужения. Укрепления стали появляться только в самой последней фазе развития этой цивилизации, а оружия почти не обнаружили. Отсутствие богатых захоронений наводит на мысли об уникальном для того исторического периода социальном равенстве. До сих пор не нашлось никаких следов правящего класса с царями или царицами.

Судя по тому, что печати находили в таких отдаленных регионах, как Ирак, Оман и Средняя Азия, ясно, что исследуемая цивилизация была могущественной торговой империей. В Междуречье продавали медь, золото, олово, слоновую кость и, возможно, хлопок, а закупали бронзу, серебро и драгоценные камни, такие как ляпис-лазурь. И все же после сотни лет раскопок остается много неясного в том, как образовалась такая преуспевающая и сложно устроенная цивилизация и по каким причинам она исчезла.

Четких свидетельств не нашлось, и вакуум от их отсутствия заполнился многочисленными теориями. Гонки за расшифровкой письменности привели к появлению множества фальшивок, в том числе к искажению изображения на печати, чтобы сделать его похожим на фигуру коня – животного, имевшего огромное значение в ведических обрядах. Большинство из этих фальшивок было сфабриковано, чтобы отобразить прямую преемственность современного индийского государства. За последние десятилетия индусские историки-националисты постарались вписать хараппскую цивилизацию в основы индуизма, который, по их мнению, зародился в III или IV тысячелетии до н. э. и, следовательно, представляет собой древнейшую религию в Южной Азии.

Первые индийцы

Если археологические открытия начала 1920-х годов стали водоразделом, отодвинувшим истоки индийской цивилизации на несколько тысяч лет назад, то 2010-е годы запомнятся удивительным прогрессом в понимании происхождения древнейших индийцев. Возможность проводить анализ ДНК по скелетным останкам позволила ученым создать карту путей миграции в Индии, определить первых земледельцев и даже датировать общественное расслоение, известное как кастовая система.

На основе таких археологических находок, как прибрежные мусорные отвалы в Эритрее, мы уверенно датируем миграцию из Африки современных людей,Homo sapiens, временем приблизительно 70 000 лет назад. Их путь проходил через Аравийский полуостров, через места, где сейчас находятся Ирак и Иран, и примерно 65 000 лет назад люди добрались до Индийского субконтинента. Там им повстречались группы тех, кого сейчас называют «архаичными людьми». Из ископаемых останков найдены только череп на берегах Нармады, датированный периодом 250 000 лет назад. По нему мы не можем определить, что это были за люди. Орудия палеолита, найденные в южной Индии, отодвигают время обитания этих древнейших обитателей Индии на полтора миллиона лет назад, что делает их одной из самых древних человеческих популяций за пределами Африки. Когда современные люди заселили наиболее плодородные области субконтинента, численность их населения стала быстро расти, пока Индия не сделалась эпицентром мирового прироста населения в период приблизительно от 45 000 до 20 000 лет назад.

Данные ДНК указывают на вторую волну миграции людей, которая направилась на восток от южной и центральной частей региона Загрос (современный Иран) около 8000 года до н. э. Остатки того, что предшествовало хараппской цивилизации, можно найти в деревне, столь отдаленной и отсталой, что даже жители округи не знают об ее существовании. Мехргарх расположен в Белуджистане – провинции Пакистана, населенной мятежными племенами области на западном краю Индийского субконтинента. Археологи, которые раскапывали этот объект в конце 1970-х годов, обнаружили там древнейшую земледельческую культуру за пределами Плодородного полумесяца. Возделывались такие культуры, как ячмень, выращивались животные, в том числе рогатый скот, в котором преобладали зебу и, возможно, одомашненные козы. В постройках насчитывалось от четырех до десяти помещений, самые вместительные, вероятно, предназначались для хранения зерна. В захоронениях присутствовали украшения, изготовленные из ракушек, лазурита и других полудрагоценных камней. Археологи нашли древнейшие в мире образцы материала, сотканного из хлопка.

Со временем, где-то между 2600 и 2000 годами до н. э., поселение было заброшено ради более крупного города, построенного неподалеку. Мехргарх стал центром нововведений не только в земледелии, но и в гончарном ремесле, в изготовлении каменных инструментов, в использовании меди. Переворот в сельском хозяйстве, совершенный там, послужил основой для хараппской цивилизации.

Первое в мире светское государство?

Историки делят хараппскую цивилизацию на три периода. Ранний хараппский период, датируемый от 3300 до 2600 года до н. э., – протогородской. Керамика лепится на гончарном круге, выращиваются ячмень и овощи, приручены овцы, козы, буйволы, олени и свиньи. Эта цивилизация имеет широкий ареал – находки этого периода сделаны на большом пространстве, до самой Индо-Гангской равнины на западе и до Качского Ранна на юге, в современном штате Гуджарат. Однако очень многого об этом периоде мы еще не знаем. На таких объектах, как Мохенджо-Даро, культурный слой уходит на многие метры вглубь от уровня, разработанного на сегодня, но, учитывая все предосторожности, какие принимаются для сохранения находок, может потребоваться много лет, прежде чем сформируется более точная картина этого периода.

Фаза развитой хараппской цивилизации датируется 2600–1900 годами до н. э. Она характеризуется пиком урбанизации, хотя деревень по-прежнему насчитывается больше, чем городов. Расположение убежищ, зернохранилищ, общественных и частных зданий в разных поселениях различается, но все поселения, от мала до велика, в равной степени распланированы. Оросительная система достаточно обустроена, чтобы успешно выращивать урожай. При возделывании полей используется плуг. Костные останки собак говорят о том, что они были домашними. Население в этот период оценивается в диапазоне от 400 тысяч до миллиона человек.

В то же время нет никаких признаков больших царских гробниц, дворцов или храмов, постоянной армии или рабов, и это не стыкуется с представлением о централизованной империи – форме государственного управления, которая могла в то время существовать. Единообразие от деревни к деревне в таких отраслях, как керамика или изготовление кирпича, наводит на мысли о мастеровых династиях или гильдиях и о хорошо развитой системе внутренней торговли. Символы на найденных печатях, относящихся к развитой фазе цивилизации, становятся стандартизированными. Большой популярностью пользовались азартные игры, о чем свидетельствуют десятки терракотовых игральных кубиков, найденные в Мохенджо-Даро и на других объектах. Для производства одежды выращивали хлопок и, возможно, торговали им с Западной Азией.

Хотя ни одно строение не смогли с уверенностью идентифицировать как храм, какая-то религиозная идеология существовала почти наверняка – слишком многочисленны связи между тем, что известно о хараппской системе верований и индуизмом, чтобы проигнорировать их. И тут и там встречаются изображения тех, кого можно считать божествами в ветвях дерева бодхи и верующих, преклоненных перед ними. (Дерево бодхи считается священным в индуизме и в буддизме.) Омовение, важная составляющая хараппской цивилизации, – одно из ключевых индуистских ритуалов. Также напоминают об индуистских ритуалах и предметы, оказавшиеся огненными жертвенниками, и следы принесения в жертву животных, и использование символа свастики.

Представление о владыке зверей как о прототипе Шивы охотно поддержал Джавахарлал Неру, а за ним и индусские историки-националисты

Но самое веское доказательство этой связи – печать с изображением фигуры, сидящей в йогической позе, в рогатом головном уборе, окруженной тигром, слоном, буйволом и носорогом. Фигуру на печати дюймового размера назвали Пашупати, то есть «владыка зверей». Маршалл описал его как «прототип Шивы», главного божества индуистского пантеона, бога разрушения и созидания.

Но, как отмечает американский индолог Венди Донигер, привязка к Шиве – лишь одно из более чем дюжины объяснений этой фигуры, «навеянное или продиктованное определенными историческими обстоятельствами или задачами толкователя». Подобным же образом глиняные статуэтки полногрудой женщины могут быть прототипами индуистских богинь или просто выражением восхищения перед женскими телами. Нам известно, что кочевые племена из Центральной Азии опирались на уже существующую систему верований. И если эти предполагаемые прототипы богов не свидетельствуют о целостных религиозных системах, то они открывают манящую возможность того, что хараппская цивилизация была первым в мире светским государством, на четыре тысячи лет предвосхитив европейскую эпоху Просвещения.

Что же привело хараппскую цивилизацию к упадку и к полному исчезновению в 1300 году до н. э. – по-прежнему тема для обсуждения. Более поздние религиозные тексты предполагают, что города были опустошены нашествием воинственных пастухов, которые управляли колесницами, запряженными лошадьми. Сэр Мортимер Уилер, генеральный директор Индийского археологического надзора (1944–1948), был сторонником этой теории, заявив знаменитое: «По косвенным признакам, во всем виноват Индра!», имея в виду арийского бога войны.

Но археологические данные эту теорию не подтверждают. Данные археологии не показывают признаков нападения ни на один из крупных городов. Выдвигались версии про потоп, вызванный тектоническими сдвигами и поднявший уровень земли. Среди других причин исчезновения хараппской культуры называются изменение русла рек, исчезновение лесов, засаливание и болезни, принесенные новой волной переселенцев. Крупномасштабное исследование, опубликованное группой ученых из океанографического института Вудс-Хола в 2012 году, рассматривает в качестве главного подозреваемого продолжительную засуху, осушившую реки или сделавшую их сезонными. В этой теории есть доля истины: в 2018 году ученые классифицировали новый ярус геологической эпохи – мегхалайский, который начался около 2200 года до н. э. с продолжительной засухи, положившей конец цивилизации не только в Индии, но и в Египте, Междуречье и Китае.

Веды

Если наша неспособность расшифровать хараппские надписи лишает нас сюжетов, исторических персонажей и внятной хронологии событий, произошедших ранее 1300 года до н. э., то события последующих полутора тысяч лет неясны по другим причинам. Переселенцы следующей волны были скотоводами и оставили после себя мало археологического материала, если не считать орудий труда, оружия и фрагментов керамики. Однако скудность археологических находок с лихвой покрывается огромным массивом изящной сакральной поэзии, известным как Веды.

Составленные на санскрите, первоначально устно передававшиеся между священниками, известными как брахманы, Веды составляют основу индуизма. Мантры, которые читаются с утра, чтобы пробудить богов ото сна, и молитвы над телом умершего, которые возносятся перед погребальным огнем, прошли неизменными сквозь века. Они передавались столь точно, что когда Веды запечатлели в письменной форме, то версия из Кашмира на севере оказалась почти идентичной версии из Тамилнада на южной оконечности субконтинента. С XVI века их изучают европейцы, но до конца XVIII века авторство этих песнопений оставалось загадкой. И скорее лингвисты, а не археологи вложили недостающие фрагменты в мозаику истории Древней Индии.

Уильям Джонс был эрудитом. В возрасте 24 лет в 1770 году он издал первую книгу, перевод с персидского на французский истории персидского правителя Надир-шаха. Потом появилась «Грамматика персидского языка», которая на долгие десятилетия стала стандартной. Даже до того, как сойти с корабля на Чандпал-Гхат, берег реки Хугли в Калькутте, в сентябре 1783 года, Джонс заявлял, что знает Индию лучше, чем кто-либо из европейцев когда-либо знал ее. А затем он основал Азиатское общество.

В Индию Джонс приехал, чтобы занять должность судьи в верховном суде Бенгалии, куда он получил назначение. Он считал, что судьи, чтобы вершить дела справедливо, должны знать индуистские законы, а для этого им требуется понимать тексты на санскрите. И первой его трудностью стал поиск учителя. Представители высшей касты брахманов, к которым он обращался, отказывались учить священному языку чужеземца. Но, к счастью для нас, ему удалось найти сведущего в санскрите доктора, который согласился взять его в ученики. Осваивая грамматику, Джонс отметил поразительное сходство между санскритом и основными европейскими языками. Он изложил свои находки в статье: «Об орфографии азиатских слов» (On the orthography of Asiatik words), которую напечатали в первом томе Asiatik Researches. В этой работе Джонс выделил индоевропейскую семью языков. Исследователь санскрита Томас Траутманн назвал эту статью «главным вкладом в проект поиска того места, которое должна занять Индия».

Санскритский язык, какова бы ни была его древность, обладает удивительной структурой, более совершенной, чем греческий, более богатой, чем латинский, и более изысканной, чем каждый из них, но несет в себе столь сильное сходство с этими двумя языками, как в корнях глаголов, так и в формах грамматики, что оно не могло быть порождено случайностью; родство настолько сильное, что ни один филолог, который занялся бы исследованием этих трех языков, не сможет не поверить тому, что все они произошли из одного общего источника, который, быть может, уже более не существует; имеется аналогичное основание, хотя и не столь убедительное, предполагать, что и готский, и кельтский языки, хотя смешанные с совершенно различными наречиями, имели то же происхождение, что и санскрит; к этой же семье языков можно было бы отнести и древнеперсидский⁶.
Третий ежегодный доклад У. Джонса, президента Азиатского общества в Бенгалии

Джонс продолжил исследовать сходство между индуистскими и европейскими богами, и это привело его к заключению, что существует не только семья языков, но и семья религий. Римский бог Янус становится слоноглавым Ганешей, Юпитер соответствует Индре. Дионисийский Кришна приравнивается к Аполлону. Сатурн, Ной и Ману – персонажи одного и того же мифа о сотворении мира. Для Джонса индуизм выглядел живым представлением о древнем язычестве Греции и Рима.

Джонс полагал, что единственным объяснением этих удивительных языковых и религиозных совпадений было переселение: народы, говорящие на индоевропейских языках, когда-то делили общее пространство в необъятных степях, начинавшихся от Польши и уходящих за Урал. Историки проследили древнейшее использование этого индоевропейского языка до Северной Сирии. Мирный договор, заключенный приблизительно в 1380 году до н. э. между государством Митанни и царем хеттов, содержал призвание богов в свидетели. По крайней мере, четыре из их имен: Урувана, Мира, Индар и Насатьи – соответствуют индуистским Варуне, Митре, Индре и Насатьям. Из текста этого договора ясно, что, хотя народ Митанни говорил на местном, хурритском, языке, их правители носили индоарийские имена и призывали индоарийских богов.

Эти кочевники-скотоводы, которые оставили свои степи, называли себя «арья». Это название использовали древние персы, от него произошло слово «Иран». Арии, осевшие в Индии, приручили лошадей и использовали легкие колесницы, вмещавшие трех человек. Они выращивали скот, отливали из бронзы орудия труда и войны и, подобно их хараппским противникам, увлекались азартными играми.

Ведические тексты рассказывают о внезапном вторжении, которое опустошило хараппскую цивилизацию. Тучами запряженных конями боевых колесниц, ведомые такими богами-воителями, как Индра (описанный как Марс, Зевс или Тор арийского пантеона), арии разрушили остатки хараппской цивилизации и подчинили племена даса – потомков первой волны переселения в Индию 60 000 лет назад.

Теория вторжения пустила корни в период британского правления, когда ученые рассматривали ее как удобный способ оправдать британское завоевание Индии. По поводу этой теории есть две проблемы: нет никаких археологических свидетельств, подтверждающих гипотезу о вторжении, и эта гипотеза никак не объясняет промежуток в два столетия между упадком хараппской цивилизации и появлением ариев.

Теперь анализы ДНК из древних захоронений подтверждают то, что давно уже подозревали археологи: произошло не одно арийское вторжение, а скорее несколько миграционных волн, которые взаимодействовали с различными культурами, существовавшими в Индии, внося разные туземные реалии в арийскую почву.

Пожалуй, наиболее значимая книга, в которой разбирается данный вопрос, это «Древние индийцы. История наших предков и откуда мы пришли» (2018) Тони Джозефа (Early Indians: The Story of Our Ancestors and Where We Came From). Всеобъемлющая оценка последних исследований ДНК привела его к заключению, что «сегодняшние индийцы получили свои гены от нескольких вторжений в Индию. Нет такого явления, как чистая, существующая с незапамятных времен группа, раса или каста». Индусские историки-националисты считают это ересью. Джозеф поясняет:

Для многих правых радикалов неприемлема мысль о том, что они происходят из каких-то других мест, ибо она развенчивает санскрит и Веды как единственный и фундаментальный источник индийской культуры. Это значило бы, что прибытию их предков предшествовала могущественная хараппская цивилизация, которая оставила в истории Индии неизгладимый след.

Поскольку имеется недостаток исторических источников, даже анализ ДНК не может стать аргументом для тех, кому претит мысль, что ведической цивилизации предшествовала хараппская. Трудно сказать, когда закончится этот спор. Массив литературы, созданной в период между 1100 и 600 годами до н. э., огромен, но оставляет место для интерпретации. Здесь, как и почти везде в истории древней Индии, мало что можно сказать наверняка.

Ведическая Индия и начало эпохи раджей

Из четырех Вед самая древняя и самая важная – Ригведа. Историки пришли к единому мнению, что составлена она около 1100 года до н. э. или, может быть, столетием раньше. В нее входят 1028 гимнов, посвященных богам, собраны они в десять книг, или мандал. Продолжительность гимнов различна, а собирались они несколько сотен лет. Не существует никаких свидетельств того, чтобы арии изготавливали идолов своих богов. Общение с божественным миром происходило при помощи мантр, а не статуй. Мантры пели во время жертвоприношений, сопровождавшихся употреблением сомы – галлюциногенного напитка. Нобелевский лауреат бенгалец Рабиндранат Тагор (1861–1941) описывал эти гимны как «поэтическое свидетельство коллективной реакции людей на чудо и благоговения перед бытием».

Самаведа («учение о песнях») содержит стансы, большей частью взятые из Ригведы, предназначенные для пения. Яджурведу составляют поэмы в прозе или мантры для проведения обрядов. Четвертая Веда – Атхарваведа – связана с церемониями, суевериями и заклинаниями обитателей доарийской Индии. Некоторые из них восходят к автохтонному населению Индии времен каменного века. Другие принадлежали даса, племенам, прибывшим во время переселения из Африки. Основная часть из них предназначена для занятий магией и колдовством, для тех, кто верит, что чарами и заклинаниями люди могут достичь силы большей, чем у богов. Вместо того чтобы подавить эти верования, арии приняли их.

Брахманы как хранители Вед использовали эти знания, чтобы монополизировать проведение важнейших обрядов. Индра – бог войны и дождя – упоминается почти в четверти гимнов Ригведы, за ним следуют Агни (бог огня) и Сурья (бог солнца).

Топонимы, упомянутые в ведических текстах, раскрывают нам, что первые арийские переселенцы обосновались в местности, называемой Сапта-синдху, или Семиречье. Название «Синдху» обозначает реку Инд, еще пять были его притоками, а седьмая река, Сарасвати, с тех пор высохла. Ведическое общество основывалось на племенах и кланах, в текстах их упомянуто около тридцати. Описываются бесчисленные сражения, и отличить мифических врагов от реальных почти невозможно. И нигде это не показано так ясно, как в Битве десяти царей – своего рода древнеиндийской версии «Игры престолов». Эта битва состоялась на берегах реки Рави. Бились арийский царь Судас и смутно обозначенный союз десяти вождей, которые могли быть «падшими ариями» или дасами. Исход битвы решился не превосходством в силе оружия или тактике, а молитвами.

Как и всякое общество земледельцев, первые арии зависели от лошадей и коров. Пастбищные земли захватывались силой. Арии были известными скотокрадами – Карен Армстронг, историк, специалист по сравнительному религиоведению, даже сравнивает их с ковбоями американского Дикого Запада. Почитание коровы как священного животного – почти клише современной Индии, где в большинстве штатов запрещено употребление говядины в пищу, – в ведические времена соблюдалось не так строго. Хотя один стих из Ригведы и запрещает поедать говядину, другие разрешают это делать на свадебном пиру, при условии, что корова была забита гуманно, с соблюдением ритуала.

На ранней стадии ведической цивилизации общество основывалось на племенной структуре. На вершине социальной пирамиды находились военные вожди, которые в Ригведе называются раджами – словом, родственным латинскомуrex (вождь, царь, король). Раджа не был абсолютным монархом. Во многих племенах правил совет, называемый сабха или самити. Сабха были комитетами старейшин, возглавлявших советы и суды, организуя общество вроде конфедерации или республики. Самити состояли из всех свободных мужчин племени. Хотя должность раджи наследовалась, чтобы сесть на трон, он должен был получить одобрение обоих органов власти. Если раджа отправлялся на битву, его сопровождал царский священник, который читал молитвы и совершал обряды, необходимые для победы.

Хотя Веды составлены с акцентом на религию, из них, а также из более поздних тестов, таких как «Махабхарата», мы все-таки можем составить картину этого древнего общества, хотя ученые (например, историк А. Л. Бэшем) предупреждают: «Пытаться восстановить политическую и социальную историю Индии Х века до н. э. по “Махабхарате” так же неразумно, как писать историю Британии во времена после ухода римлян по “Смерти Артура” Мэлори». Бэшем допускает одно важное исключение: упоминание в «Махабхарате» о битве на Курукшетре. В этой битве воинство Пандавов, ведомое пятью братьями и при помощи их двоюродного брата и колесничего, бога Кришны, нанесли поражение своим двоюродным братьям Кауравам в месте, неподалеку от которого сейчас находится Нью-Дели. Археологические находки подтверждают, что битва была, но скорее в IX веке до н. э., чем в 3102 году до н. э., как указано в «Махабхарате». Была ли это великая битва, как указано в тексте, или мелкомасштабная заварушка превратилась на страницах поэмы в эпическое сражение – вряд ли мы когда-нибудь узнаем, особенно в той политически напряженной атмосфере, которая царит в Индии.

«Бхагавадгита» представляет собой диалог между Кришной (стоит) и Арджуной (на коленях) перед началом переломной битвы на Курукшетре из «Махабхараты»

«Махабхарата», сложенная в период с IV века до н. э. по III век н. э., считается самым известным индийским эпосом, но и самым длинным – она примерно в десять раз длиннее, чем «Илиада» и «Одиссея» вместе взятые. Сцены из «Махабхараты», посвященные битве конкурирующих кланов племени Куру, можно найти повсюду, где распространился индуизм: лепные рельефы Ангкор-Вата в Камбодже, кукольный театр ваянг на острове Ява – и это только два примера! В конце 1990-х на основе этого эпоса сняли сериал из 94 серий и показывали еженедельно по индийскому государственному телевизионному каналу «Дурдаршан». Во время показа жизнь в стране просто замирала.

Самой известной частью «Махабхараты» считается «Бхагавадгита», или «Божественная песнь», – беседа между богом Кришной и Арджуной, князем Пандавов, который спрашивает, почему он должен воевать со своим кузеном. Кришна объясняет Арджуне, что убить кузенов – его долг: «Лучше смерть при исполнении своего долга, чужой долг опасностью чреват»⁷. Обстоятельства, а не личные интересы и чувства должны руководить поступками, чего бы это ни стоило. Сегодня эта книга столь же хорошо знакома индусам, как Новый Завет христианам. Дж. Р. Оппенгеймер, отец атомной бомбы, обратился к стиху из «Бхагавадгиты», описывая свое состояние после испытания нового оружия в Нью-Мексико в 1945 году: «Я стал Смертью, уничтожителем миров».

Читая такие тексты, как «Шатапатха-брахмана», раскрывающие подробности ведических обрядов, мы узнаём, что в Х веке до н. э. средоточие арийской культуры и общественного строя сместилось на восток, в Доаб – землю между реками Ганг и Джамна. Земля, где сегодня среди пестрых клеток возделанных полей распространяется самый быстрый в Индии пожар урбанизации, была когда-то «влажными зелеными дебрями лесов и болот, этакой тропической тайгой почти сибирских масштабов»⁸, как отмечает английский историк Джон Кей.

Территория, занимаемая джунглями, хоть и более плодородная, чем засушливые земли западной Индии, тяжело поддавалась заселению, поскольку вставала проблема с расчисткой. Зато она могла поддерживать гораздо более высокую плотность населения, а это, в свою очередь, привело около 800 года до н. э. к появлению первых городов, таких как Каши (сегодняшний Варанаси) и Хастинапур. В широком смысле мы можем говорить о том, что благодаря развитию технологий стало возможно возникновение государств республиканского типа. Этим периодом датируется использование железа, но его качество было низким. Только в середине тысячелетия печи усовершенствовали настолько, что стало возможно изготавливать плуги с железным лемехом, а это, в свою очередь, способствовало распространению земледелия и появлению рабочей силы. Еще одной особенностью этой экспансии на восток стало появление более совершенной керамической посуды, известной как серая расписная керамика. По изучению ареала культуры серой расписной керамики мы можем проследить миграцию ариев до границ современного Бихара и на юг, до реки Нармады.

Хотя свидетельства о социальном расслоении в Индии прослеживаются вплоть до хараппского периода, они получают более глубокий смысл по мере того, как светлокожие санскритоязычные арии всё активнее смешиваются с темнокожими даса. Становится важна чистота крови. К середине первого тысячелетия до н. э. социальное разделение между ариями и даса разрослось в систему из пяти классов, называемых варнами. Ее основы, подобно многим другим аспектам сегодняшнего индуизма, запечатлены в стихах Ригведы.

Пуруша-сукта («Гимн первозданному человеку») утверждает, что социальное устройство создано в начале времен, раз и навсегда. Описано, как тело Первозданного человека разделили на четыре варны (цвета). Изо рта вышли брахманы, чья власть происходит из их монополии на проведение обрядов, таких как огненное жертвоприношение (яджна). Священные слова ведических гимнов, как древние заклинания, следует произносить с правильной интонацией, иначе они окажутся бесполезными. Столь сильны эти гимны, что они могут склонить божество на доброе или злое дело. Благодаря знанию этих гимнов и обрядов священники-брахманы, называемые пурохитами, обеспечивали молящимся богатый урожай, рождение сына или победу в войне.

Из рук вышли кшатрии – класс правителей и воинов. Вайшьи, которые включают в себя крестьян, торговцев, ремесленников и фермеров, вышли из торса, а шудры – рабы, неарии и дети от браков ариев и даса – вышли из ног. Ниже них находились «неприкасаемые», люди без касты, выполнявшие самую грязную и презренную работу, такую как уборка улиц или выгребных ям.

Три первые варны считалисьдвиджа – «дважды рожденными». Вторым рождением считалась ритуальная инициация. Это ставило шудр вне кастовой системы, навсегда закрывая им всякую возможность получить статус «дважды рожденного». Разделение на варны предшествовало кастовой системе, которая установилась с I века н. э. Несмотря на то что дискриминация по кастовому признаку запрещена конституцией страны, она остается определяющей особенностью индийского общества.

Основные контуры арийского общества поздневедического периода (1100–500 до н. э.) можно обрисовать так: использование санскрита, хотя всё еще в устной речи; система социального расслоения, которая помещала священника выше царя; экономика, основанная главным образом на скотоводстве; пантеон богов, большинство из которых имело сходство с западными божествами; и ритуалы, основанные на Ведах, для управления всеми аспектами жизни, от игры в кости до женитьбы и смерти.

Рост городского населения привел к подъему торговли, но преимущественно аграрная природа общества означала, что торговые связи оставались рудиментарными. Вплоть до VI века до н. э. нет никаких свидетельств о наличии денег или торгового сословия. А также в Ведах нет никакого упоминания о письменности, хотя ее могли скрывать осознанно, потому как священникам письменность могла казаться нежелательным нововведением. На смену похоронам пришла кремация, вероятно, из-за ассоциации огня с ритуальной чистотой. Идея о реинкарнации, согласно которой душа умершего перерождается в счастье или в горе в зависимости от поведения в предыдущем воплощении, утвердилась только после того, как был составлен основной корпус текстов, известный как Упанишады, в 800–300 годах до н. э.

Учитывая всё, что было по крупицам собрано из тысяч стихов в Ведах и из эпических текстов, таких как «Махабхарата», история Индии до середины первого тысячелетия до н. э. остается, как сетует Бэшем, «пазлом, из которого потеряно много деталей… без интересных случаев, без интересных персонажей, которые так оживляют изучение истории как для профессионалов, так и для любителей». Еще сильнее пятнают эту картину разногласия либо насчет разной интерпретации находок, либо по чисто идеологическим причинам.

Но поздневедический период рассматривается еще и как рубеж новой исторической эпохи. Впервые эра мифов и легенд преобразовывалась в век царств и мудрых вождей. Наиболее известен из них Гаутама Будда, которого Тагор позже назовет «величайшим из рожденных на земле людей».

2. Праведные революционеры

14 октября 1956 года Б. Р. Амбедкар (1891–1956) – автор индийской конституции и, что важно, лидер «неприкасаемых» Индии – стоял перед почти полумиллионной толпой города Нагпура, отрекался от индуизма, религии, в которой был рожден, и обращался в буддизм. Большинство присутствующих последовали примеру Амбедкара, сделав это религиозное обращение одним из самых массовых в истории. В последующие месяцы и годы более трех миллионов «неприкасаемых» приняли буддизм и вырвались из кастового плена, который помещал их на самое дно индуистского общества. В 1961 году, когда прошла перепись населения, число буддистов в Индии выросло на 1671 % по сравнению с предыдущим десятилетием.

В стране, которая дала миру Будду (ок. 566–483 до н. э.), его последователей к середине ХХ века почти не осталось, если не считать отдаленного буддистского царства Ладакх и разрозненных общин в северо-восточной части страны. Воскрешение Амбедкаром буддизма в Индии стало не только социальным явлением, но и религиозным, и этическим. Перед тем как обратиться, он разработал новое буддистское учение, наваяну, которое расходилось с классическим в вопросах самоотречения, перерождения и монашества, зато согласовалось в вопросах сострадания и равенства, которые Амбедкар облачил в форму общественного активизма.

Корректировки буддизма Амбедкаром оказались не такими грубыми, как это выглядит на первый взгляд. Когда буддизм впервые распространился в Индии, он стал реакцией на строгие порядки ведического брахманизма. Последовать за Буддой могли все – мужчины и женщины всех вероисповеданий и сословий.

Сиддхартха Гаутама, ставший известным как Будда, родился в царском семействе южного Непала между 566 и 563 годами до н. э. и умер спустя примерно 80 лет. Буддийская легенда описывает рождение Будды как божественное вмешательство: его мать, Махамайя, увидела во сне, как в ее лоно снизошел великолепный белый слон, символ царского величия и власти. Затем Сиддхартха безболезненно вышел из ее бока и был подхвачен золотой сетью, которую держали полубоги, называемые «дэва». Оглядевшись по сторонам, он произнес: «Я – глава мира». Мудрецы, которых попросили объяснить такое чудо, обнаружили изображения колес на руках и стопах ребенка и предсказали, что он вырастет могущественным царем или великим учителем.

В середине I тысячелетия до н. э. наступил период брожения не только в Индии, но и в других частях цивилизованного мира. В Китае составлял свои поучения Конфуций. Ранние философы Греции, такие как Сократ, исследовали понятие истины. На Ближнем Востоке иудейские пророки распространяли слово Ветхого Завета.

В Индии, в основном скотоводческой, культура полукочевых арийских племен уступила место аграрному обществу в городских центрах. Рождаемость стремительно рванулась вверх. В V веке до н. э. греческий историк Геродот описывал Индию как самое населенное государство в мире. Вокруг племенных союзов начали возникать республики и региональные царства. Самым крупным из них была Кошала, в восточной части современного штата Уттар-Прадеш, и Магадха, там, где сейчас находится Бихар. Облагая налогами покорное население, правители этих царств могли собрать громадные армии и создать эффективные государственные структуры. Теперь сила правителя зависела не от сверхъестественной помощи советника-брахмана, но от политических талантов правителя и от силы его армии.

Вскоре пустили корни новые формы иноверия, отвергавшие Веды и господствующую роль брахманов в обществе. Для небрахманов – а это большая часть населения Индии – индуизм был религией непостижимой. Ведические гимны сложны, их изучение плохо совмещается с обыденной жизнью. Ведические боги не выдерживали конкуренции с местными божествами природы и плодородия, которым давно поклонялись в отдаленных маленьких храмах. Лишались поддержки жителей священные обряды, особенно те, в ходе которых убивались животные, вместе с обрядами терялась основа авторитета брахманов. Роль касты в духовной жизни оказалась под вопросом, менее привилегированные вступали в новые секты, отрицавшие жесткую субординацию, сложившуюся в ведический период.

Упанишады – подборка ведических текстов, составленная в 800–300 годах до н. э., – определяли понятиесансары – цикла рождения, смерти и перерождения. Упанишады учат, что форма, которую примет перерожденная душа, зависит от дел, совершенных личностью. Благодетель вознаграждается, а зло наказывается. Спасение (нирвана) позволяет навсегда покинуть круг перерождений. Подобные идеи отвращали от поисков пути к спасению. Самоотречение стало основой для нового ряда религий, широко распространявшихся по Индии и по значительной части Азии.

Шаблонное изображение полуголого аскета на ложе с гвоздями, вероятно, берет начало в период 800–300 гг. до н. э., когда самоотречение стало рассматриваться как основной постулат Упанишад

В бескрайних лесах долины Ганга поиск спасения и сопротивление ритуализму и исключительности брахманов выразились в форме ухода в аскетизм и попрошайничество. Зачастую нагие, со свалявшимися волосами, отшельники старались превзойти друг друга, упражняясь в стойкости и дискутируя друг с другом о вопросах веры, в борьбе за новых последователей. Метафизическая культура протеста и сопротивления создавала среду для появления новых верований и отбирала хлеб у брахманов с их учением и претензиями на божественную волю.

Пути к просветлению

Отец Сиддхартхи Гаутамы был правителем племени шакья, которое было зависимо от царства Кошала. Сиддхартха вырос во дворце отца, в Капилавасту – сейчас это город Лумбини, расположенный в области низменных тераев⁹ Непала. До восемнадцатилетнего возраста Сиддхартха вел безбедную жизнь, «там мог он на каждом шагу пить негу, кругом разлитую в природе» ¹⁰. Однажды он захотел увидеть, что же происходит за стенами дворца, вышел в сад и впервые встретился с человеческими страданиями в лице старика, больного, мертвеца и странника-аскета. Первые три зрелища воплощали старение, болезни и смерть, и они привели Сиддхартху к мысли о неизбежных страданиях и бренности существования каждого, невзирая на знатность и богатство. Аскет олицетворял решение, открывая путь, уходящий за пределы всего бренного.

Стремясь последовать примеру аскета, Сиддхартха отринул своих жену и сына, свой дворец, богатства и царские одежды – и отказался от мирской суеты. Следующие шесть лет он провел с нищенствующими монахами долины Ганга, упражняясь в суровых ограничениях и экспериментируя с различными путями к спасению.

Наконец он нашел путь к просветлению не в лишениях, но в медитации. Еще будучи ребенком, Сиддхартха освобождался от чувственных желаний и дурных мыслей, сидя в тени дерева джамбоза. Вспоминая об этих детских прозрениях, он стал медитировать под священным деревом бодхи, дав обет оставаться под ним, пока не достигнет состояния полного покоя. После нескольких дней медитации он наконец постиг истинную природу страдания и эфемерности, построил план, как превозмочь их, и сделался Буддой – Пробужденным. Сегодня место, где Будда достиг просветления, известно как Бодх-Гая.

Затем Будда отправился в царский олений заповедник в Сарнатхе, возле священного города Каши. Перед тем как собрать пятерых своих прежних соратников, он прочитал проповедь, известную как «Поворот колеса Дхармы». Он начал с провозглашения «срединного пути», на котором следует избегать как жестокой аскезы, так и потворства мирским соблазнам, таким как ненависть, зависть и гнев. Затем он провозгласил четыре благородные истины природы, происхождения и прекращения страдания. Чтобы прекратить страдания, нужно следовать благородному восьмеричному пути, который включает в себя правильное воззрение, правильное намерение, правильную речь, правильное поведение, правильный образ жизни, правильное усилие, правильное памятование и правильное сосредоточение.

В легенде о четырех зрелищах говорится, что Будда во время одного из испытаний аскезой ел очень мало – всего шесть зернышек риса в день, что чрезвычайно истощило его тело. Прикасаясь к коже живота, он чувствовал позво ночник

Эта проповедь заложила основы буддистского мировоззрения, набор взаимосвязанных положений, несоблюдение которых ведет человека к страданию. Несоблюдение это порождается нашей неспособностью понять природу мира, а потому страдание неминуемо проникает в каждый аспект жизни, а мир наполнен суетой. Нам не хватает стойкости, и пренебрежение этим фактом ведет к страданию.

Наконец, учил Будда, вселенная не имеет души. Смысл переселения душ в том, что невозможно ничего перенести из одной жизни в другую. Если осуждать вседозволенность и управлять желанием, то человеческое существование может стать сносным. Если человек за свою жизнь накопит достаточно заслуг, то он или она может достигнуть состояния нирваны и освободиться от бесконечного цикла перерождений.

И никаких упоминаний о Творце или Спасителе. Будда не претендовал на духовную власть и запрещал поклоняться изображениям. Буддизм скорее дополнял существующие религии, а не вытеснял их. До сих пор продолжаются диспуты о том, что есть буддизм – религия или философия.

Ранние изображения Будды в виде символов: чакры (Великого колеса), листа дерева бодхи, ладони или отпечатка стопы

Учение Будды называют словом «дхарма». Это слово сочетает в себе множество значений: закон, долг, праведность, нравственность, милосердие и другие. В учении Будды под дхармой понимается набор принципов, которых следует придерживаться в жизни, все они относятся к философскому плану. До статуса божества Будду возвели уже его последователи.

Пятеро учеников сделались в Сарнатхе ядром сангхи – монашеской общины. Открытые для всех, невзирая на пол и социальное положение, монашеские ордена быстро распространились по всей Северной Индии. Поскольку духовные заслуги можно получать путем пожертвования денег и земных благ, монастыри богатели, и это позволяло им расширять миссионерскую деятельность.

Основные религии Индии по числу последователей согласно переписи 2011 года

Будда был не единственным духовным учителем, наследие которого порождало религиозную революцию. Джайнские принципыахимса (ненасилие) и сатья (правда) принял за основу Махатма Ганди во время борьбы за независимость Индии. Подобно Будде, основатель джайнизма Вардхамана (ок. 599–527 до н. э.) происходил родом из клана воинов-кшатриев. Нищим бродягой он сделался в возрасте тридцати лет, почти в то же время, что и Будда, но провел в этом статусе 12 лет или вдвое дольше. Его испытания, включавшие шестимесячный пост, тоже были более суровыми, и свое просветление он обрел не в приятной тени под деревом, а сидя на корточках два с половиной дня под палящим солнцем. Он стал обладателем абсолютного знания (кевалин) и победителем (джина). Второй титул – производное от названия религии джайнов.

Махавира, как он стал называться позже, провел три десятка лет, путешествуя по Северной Индии с группой последователей. Но джайнизм распространялся медленнее, чем буддизм, из-за суровых аскетических практик и меньшего акцента на миссионерстве. После смерти Махавиры (ок. 527 до н. э.) история джайнизма насчитывает несколько выдающихся учителей, которые пользовались покровительством императоров, например Чандрагупты Маурьи (прав. 321–297 до н. э.).

Подобно буддизму, джайнизм был протестом против господства брахманов. В основе джайнизма лежит вера в то, что все формы жизни, от человека до крошечных насекомых, имеют душу или жизненную силу. Эта жизненная сила, илиджива, – корень ахимсы, то есть ненасилия в отношении других живых существ. Джайнистская секта дигамбаров дошла в этом вопросе до крайности. Ее монахи ходят обнаженными, не имеют собственности, кроме фляги для воды, сделанной из тыквы, и связки павлиньих перьев, чтобы расчищать землю, а также легкой маски на лице, чтобы случайно не вдохнуть какое-нибудь насекомое. В ночи нельзя жечь свечи, чтобы в их пламени не погибли мотыльки. Согласно строжайшим джайнистским традициям, только такие «одетые в небо» монахи могут достичь просветления.

Вспахивание земли может губить насекомых, поэтому джайны не занимаются земледелием – только торговлей. Сегодня это одна из богатейших общин Индии, играющая ведущую роль в банковской сфере и в торговле драгоценностями. Одна крупная сеть джайнов из небольшого гуджаратского города Паланпур контролирует около 90 % мирового рынка резки и шлифовки алмазов.

По мере того как процветали буддизм и джайнизм, процветали и государства, где они возникли. К началу V века до н. э. Магадха под властью Аджаташатру (прав. 492–461 до н. э.) стала самым развитым царством на субконтиненте. Аджаташатру сел на трон после убийства его отца Бимбисары (прав. 544–492 до н. э.), просвещенного правителя и преданного последователя Будды. Он покорил своих соперников – царства Кошала и Видеха, подчинил себе широкую территорию от Непальских Гималаев до Бенгальского залива. Но еще важнее, что он перенес столицу в Паталипутру, на берега Ганга, в крупный речной торговый порт Северной Индии. Преемники Аджаташатру, большинство из которых попали на трон после убийства их отцов, основали в начале IV века до н. э. могущественную династию Нанда.

Индийский Юлий Цезарь

Хотя империя династии Нанда заняла небывалую в истории Индии территорию, ее превзошла стремительно растущая империя Александра Македонского (356–323 до н. э.). Начав свой путь из Афин, армия Александра взяла под контроль большую часть Западной Азии. В 331 году до н. э. она вошла в Персию, разгромила Дария III, последнего из Ахеменидов. Затем греческая армия перешла Гиндукуш, заняла территорию вокруг Кабула, а в 326 году до н. э. переправилась через Инд. Но к тому времени она перестала быть непобедимым войском. Долгие годы похода и тяжелые бытовые условия вместе со страхом перед неизведанным подорвали здоровье и дух солдат. Дойдя до реки Биас, Александр был вынужден повернуть назад, следуя совету своих полководцев, которые опасались мятежа в войсках.

Прежде чем вынужденно повернуть назад, армия Александра Македонского дошла до реки Биас, которая сегодня располагается в индийском штате Пенджаб

Значение завоеваний Александра Македонского – предмет споров. Британские колонизаторы XIX века прославляли Александра как первого «вестернизатора» Индии и своего предшественника, великого героя-имперца, открывшего Азии двери к западной цивилизации. Хотя его превосходная военная тактика, а порой и безудержная бравада вдохновляли впоследствии индийских правителей, Александру недоставало ни умения выстраивать стратегический план, ни эффективного управления. Как отметил ирландский индолог Винсент Смит: «Индия не была эллинизирована. Она продолжала жить своей жизнью в “блестящей изоляции” и вскоре позабыла о том, как над ней пронеслась македонская буря».

Когда Александр отступал вниз по Инду, проплывая мимо таинственных руин хараппских городов, он оставлял за собой россыпь гарнизонов и сатрапов, назначенных управлять покоренными территориями. Но, несмотря на всю величественность своего похода, он произвел столь мало впечатления, что в сохранившихся памятниках древней индийской литературы не осталось о нем никаких упоминаний. После смерти Александра в 323 году до н. э. в Вавилоне все его отдаленные владения были охвачены мятежами.

Среди тех, кто надеялся на продолжение похода Александра на восток, вглубь Индии, был индийский военачальник, известный по греческим текстам под именем Сандрокотт. Личность этого полумифического персонажа долго оставалась загадкой, пока Уильям Джонс, переводивший с санскрита пьесу I века н. э., не натолкнулся на упоминание об индийском правителе по имени Чандрагупта Маурья, отнявшем трон у соперника и устроившем столицу в Паталипутре, где он принимал послов из далеких стран. Джонс заключил, что Чандрагупта и Сандрокотт были одним и тем же лицом. Важность этого открытия состояла не только в установлении его личности. После корректировки дат правления Чандрагупты наконец стало возможно реконструировать большую часть истории Древней Индии.

Чандрагупте было за двадцать, когда его отправил в изгнание правитель Магадхи. Рассказы о силе армии Магадхи были одной из причин, по которым Александр прекратил поход в Индию. Однако Чандрагупта уговаривал императора перейти реку Биас и настаивал, что Магадху завоевать легко, потому что ее народ восстанет против своего царя, «ненавистного и презренного по причине его подлости и низкого происхождения».

Получив отказ Александра, Чандрагупта принялся собирать собственную армию преимущественно из солдат, набранных в разрозненных племенах на северо-западной границе Индии. Его войска быстро расправились с остатками греческих гарнизонов и нанесли поражение армии Нандов, правителей Магадхи. В 321 году до н. э. войска заняли столичную Паталипутру и взяли под контроль армию государства Нанда, составлявшую 80 000 коней, 200 000 пехоты и 6000 боевых слонов.

Продвигаясь на запад, Чандрагупта нанес позорное поражение армии одного из диадохов Александра Македонского – Селевка Никатора (ок. 358–281 до н. э.), который пытался вернуть утраченные владения своего царя. Греческий полководец был вынужден отдать изрядную долю того, что сейчас южная и восточная часть Афганистана, всего-то за 500 слонов. Затем оба лидера пришли к своего рода примирению, вероятно достигнутому благодаря династическому браку.

В качестве жеста доброй воли Селевк отправил в Паталипутру своего посланника Мегасфена (ок. 350–290 до н. э.). Проехав через Индию, Мегасфен составил первое подробное описание этой страны, записанное иноземцем. Оригинальный текст его «Индики» утерян, но фрагменты сохранились в работах Страбона, Плиния, Арриана и других историков. Его описания «этой таинственной и волшебной земли» не всегда точны. То, чего Мегасфен не увидел сам, он позаимствовал из древних легенд, упоминавших людей безо рта, питавшихся лишь запахом жареного мяса и ароматами цветов и плодов, гиперборейцев, живших по тысяче лет, или людей с такими большими ушами, что те могли заворачиваться в них, словно в одеяла.

Для историков гораздо ценнее его описание императорского двора «Сандрокотта», «устроенного варварски и с показной восточной роскошью». Но даже с учетом склонности автора к гиперболам из его описаний можно понять, что Паталипутра – один из величайших городов древнего мира. В нем пруды и сады, наполненные цветущими лотосами, жасмином и гибискусом, прохладные фонтаны, и как это не похоже на современный город Патну, переполненный и сумбурный, стоящий на руинах Паталипутры. Дворец Чандрагупты был полностью деревянным, украшенным «золотыми чашами и кубками, порой до шести футов шириной, с богатыми резными столами и тронами, с сосудами индийской меди, отделанными драгоценными камнями, с великолепно вышитыми одеждами, которые можно было увидеть в изобилии и которые придавали яркости публичным церемониям». Из развлечений отмечены поединки гладиаторов, гонки быков и царская охота.

Мегасфен описывает отлично организованные общественные службы, устроенные правителем, который столь занят вопросами управления государством и собственной безопасностью, что спит чуть больше четырех часов в сутки. Куда бы он ни пошел, всюду его сопровождала стража. Любимый транспорт царя – золотой паланкин на слонах, который прикрывают от солнца держательницы зонтиков. Хотя Чандрагупта правил всего 24 года, он вошел в историю как «индийский Юлий Цезарь» и «человек железа и крови». Выдворив греческие гарнизоны на северо-запад, он расширил свои владения, включив в них большую часть Северной Индии, от Аравийского моря до Бенгальского залива. Захватив такую обширную территорию, империя Маурьев стала первым многонациональным царством Индии. Во время правления Ашоки – внука Чандрагупты – империя охватывала уже почти весь субконтинент, приближаясь к современным границам Индии. Такого после него смог достичь только император Аурангзеб из династии Великих Моголов в конце XVII в.

Единственными письменными свидетельствами об империи Маурьев были греческие авторы вроде Мегасфена, да еще индийские пьесы. Такое положение дел сохранялось до самого начала ХХ века, когда ученый-брахман из Танджура приехал в дирекцию библиотеки Майсурского института исследования Востока и привез рукопись на высушенных пальмовых листьях. Эта рукопись оказалась «Артхашастрой», название которой можно перевести по-разному, к примеру «Наука о политике» или «Трактат о процветании». Это один из наиболее значительных источников информации об управлении, законах, торговле, войне и мире в Древней Индии, его авторство приписывают Каутилье¹¹ (375–282 до н. э.), брахману-советнику Чандрагупты. Имя автора может переводиться как «кривой», «сутулый» или «лукавый». Недавние исследования позволяют предположить, что во II–III веках н. э. произведение было существенно переработано многочисленными авторами.

Отчетливый посыл «Артхашастры», как утверждает индийский экономист, нобелевский лауреат Амартия Сен, – «кто сильнее, тот и прав». Некоторые считают, что по аналогии с «Искусством войны» Сунь-Цзы это руководство для обучения предпринимателя, стремящегося получить прибыль в условиях конкуренции и глобализации. Довериться другому князю – верная гибель. Мораль никогда не должна влиять на государственные интересы. Искусство плетения интриг гораздо важнее для властелина, чем сила или усердие. Интрига настолько важна для управления государством, что Каутилья советует в качестве шпионов и осведомителей использовать куртизанок. Шпионы также полезны для распространения ложной информации, для сеяния паники в рядах противника и для придания уверенности воинам своего государства. Они могут выдумывать истории о победах или говорить о всеведении царя, заявленном астрологами.

По мнению немецкого социолога Макса Вебера, «Государь» Макиавелли рядом с радикализмом «Артхашастры» выглядит безобидным. И нигде это не проявляется яснее, чем в советах Каутильи о борьбе за власть. Он называет царя «виджигишу», то есть «один из соперников». Но поскольку политика экспансии ключевая в глазах Каутильи, то перед царем всегда стоит проблема, как соединить свою власть с религиозным авторитетом, каким обладают брахманы. Как пишет политолог Сунил Кхилнани: «Чтобы обрести легитимность, правителю нужно показать, что ему неинтересна мирская власть ради его собственных нужд, нужно явить показную скромность – но не слишком сильно, чтобы не вылететь из гонки за власть. Бесконечная борьба за удержание этого баланса продолжается среди лидеров Индии и сегодня».

Подобно тому как нельзя распознать, пьют ли воду плавающие во глубине вод рыбы (или не пьют), так и невозможно узнать, присваивают ли (или же нет) богатство чиновники, приставленные к выполнению дел¹².
Каутилья о коррупции

Согласно джайнистской легенде, ок. 297 года до н. э. Чандрагупта отрекся от престола. Есть разные предположения, почему он сделал это в период самого расцвета своей власти. Джайны считают, что от своего духовного наставника Чандрагупта услыхал пророчество, будто за насилие, происходившее за время его царствования, страна будет наказана двенадцатилетним голодом. Согласно легенде, он принял джайнизм и вместе с группой монахов отправился на юг Индии. Они остановились в городе Шраванабелагола, где, говорят, Чандрагупта принял самые строгие обеты и истощил себя до смерти.

Ашока: «величайший из царей»

Следующая глава индийской истории известна нам главным образом благодаря экспертным исследованиям преемников Уильяма Джонса из Азиатского общества. В 1837 году при изучении надписей на каменных ограждениях буддийской ступы в Санчи исследователь Джеймс Принсеп (1799–1840) расшифровал две буквы алфавита. Этого хватило, чтобы определить, что надписи сделаны на языке пали. Тогда он принялся расшифровывать другие надписи, разбросанные по всему субконтиненту. Некоторые из них находились на валунах, другие на скальных стенах. Но самые впечатляющие были высечены на массивных цилиндрических колоннах. Имелось множество теорий о значении этих надписей – от дремучих ведических заклинаний до индийской версии десяти заповедей. Но Принсеп вскоре выяснил, что эти надписи были эдиктами, объявлениями о приказах конкретного правителя. Большинство из них начиналось со слов: «Так говорит Деванампия Пиядаси…» Буддийские хроники Цейлона упоминают о царе Шри-Ланки по имени Пиядаси, который взял это имя в честь индийского господина, поддерживавшего буддизм и управлявшего обширным царством. И только в начале ХХ века стало понятно, что Деванампия Пиядаси, «любимый богами и милосердный к людям», – это император Ашока (ок. 268–232 до н. э.).

Г. Дж. Уэллс в своей «Краткой истории мира» назвал Ашоку величайшим из царей за его отказ от войн, принятие буддизма и заявления, что все его завоевания – это завоевание веры. Согласно мнению историка А. Л. Бэшема, «Ашока возвышается над прочими царями древней Индии хотя бы потому, что только его личность мы смогли воссоздать с некой долей определенности». Описывая характер Ашоки, Бэшем изображает человека чуть наивного, часто самоуверенного и пафосного, но неутомимого, волевого и властного.

Примерно в 268 году до н. э., когда Ашока занял трон, он унаследовал империю с населением около 50 миллионов человек, многообразие народностей, вероисповеданий и социального положения. Местность вокруг Магадхи и западной части долины Ганга находилась под сильным влиянием арийской культуры. Далее области к западу и северу соприкасались с эллинизированной культурой Афганистана, а на юге находилась уникальная доарийская дравидийская цивилизация. Размер и разнородность империи требовали упора на механизмы управления и власть. Строились дороги, затененные деревьями, вдоль них на расстоянии дня пути копались колодцы и устраивались гостевые дома. А еще Ашока приказывал выращивать целебные травы. Чтобы управлять такой колоссальной империей, он назначал дхамма-махаматтов, блюстителей порядка, которые странствовали по царству и смотрели, как местные чиновники исполняют свои обязанности. Эдикты служили неотъемлемой частью его имперского проекта. Предполагалось, что, размещенные в важных общественных местах, эти послания «продержатся, пока правят мои дети и правнуки и пока светят солнце и луна».

Хотя Ашоку часто вспоминают в связи с тем, что убеждение он предпочитал принуждению, его царствование началось с насилия. Наскальный эдикт на Гирнаре, в западной Индии, повествует о том, что 100 000 человек были перебиты во время завоевания царства Калинги. Вероятно, еще больше умерло от голода и болезней. Эдикт рассказывает, что это несчастье вызывает у Ашоки «раскаяние, глубокое сожаление и огорчение».

Из 33 обнаруженных эдиктов большинство написано на пракрите – смеси просторечных диалектов, более распространенных, чем литературный санскрит или язык пали, использованный в цейлонских буддистских текстах. В западной Индии эдикты писались на греческом и арамейском, которые в Персидской империи служили в качестве lingua franca, то есть языка межнационального общения. Колонны Ашоки отличаются художественным исполнением, они увенчаны натуралистичными изображениями львов и быков, которые, вероятно, вырезали искусные каменщики, перебравшиеся в Индию из Персии после падения империи Ахеменидов. Некоторые колонны, высеченные из цельного камня, достигают 12 и даже 15 метров высотой. Изготовленные в Чунаре, возле Варанаси, эти колонны, весящие до 50 тонн, перевозились за сотни километров, в географически важные места.

Львиная капитель – самая известная колонна Ашоки, найденной в Сарнатхе. Она изображает глядящих в разных направлениях четырех львов, стоящих на колесе дхармы («дхарма чакра»). Это изображение станет официальной эмблемой независимой Индии, оно украсит монеты и банкноты, марки и штемпели. Кроме того, Ашока Чакра находится на флаге Индии

Скорее всего, эдикты, высеченные на скалах и колоннах, подражали монументальным надписям, которые оставил Дарий I Персидский: они не превозносят императора, не прославляют его величие, а скорее разъясняют его политику дхармы. Одним из наиболее важных принципов дхармы стала терпимость к людям, к их идеям и верованиям. Как пояснял Ашока, это означает «вежливость по отношению к рабам и слугам, повиновение матери и отцу, великодушие по отношению к окружающим, друзьям и родственникам и по отношению к священникам и монахам». Другим принципом стало ненасилие. Завоевания, насколько это возможно, следует проводить милосердно. Ашока считал, что, если государством будут править праведно, соседи оценят его заслуги и захотят присоединиться к его империи, образовав своего рода цивилизованную конфедерацию.

Переменился сам взгляд на государственную политику, которая до этого основывалась на расширении империи при помощи жестоких завоеваний. Под влиянием идей буддизма Ашока пришел к мысли, что завоевания должны основываться на законе милосердия. Он отменил принесение животных в жертву и ограничил потребление мяса. Прекратились царские охоты. Под защиту от истребления попали попугаи, голуби, летучие мыши, муравьи, черепахи, белки, коровы, носороги и козы. Благодаря следованиюахимсе многие из подданных Ашоки стали вегетарианцами.

«Надлежит почитать отца с матерью, а также старших, воздерживаться (от насилия) к живым существам, говорить правду, эти качества дхармы осуществлять. По указу наперсника богов вы приказывайте так. Ведь вы теперь должны заставить их слушаться, как (слонов) слоновщикам-каранакам, как учеников – достойным учителям-брахманам.
Это старинное правило, оно да соблюдается!
Почитающие учителя, все для меня словно (…) для учителя родичи. К родичам надлежит относиться должным образом, как (гласит) старинное правило. Должным образом – чтобы было благополучие.
Так вы приказывайте и заставляйте (их) слушаться (словно) учеников.
Так наперсник богов приказывает¹³».
Второй Малый Наскальный эдикт

Самым долгосрочным завещанием Ашоки стало желание превратить буддизм из местной индийской секты в мировую религию. Он приказал вскрыть в регионе Бихар восемь ступ, в которых был захоронен прах Будды. Оттуда его разнесли по всему царству, и многие части попали в Таксилу, соединенную с Паталипутрой царским трактом, построенным во время царствования Чандрагупты. Также Ашока повелел выкопать пещеры для монашеской медитации буддистов и джайнов в различных местах по всей империи. В их числе пещеры в горах Барабар, неподалеку от Бодх-Гайи, которые впоследствии обессмертил Э. М. Форстер в своем «Путешествии в Индию» (1924) под именем пещер Марабар. Около 250 года до н. э. Ашока созвал в Паталипутре большой конклав, на котором был записан Палийский канон. Участникам сангхи было приказано сеять семена буддизма по всей Индии и за ее пределами.

О распространении буддизма в этот период свидетельствует процветающая буддистская колония, основанная индийскими купцами в Александрии во II веке до н. э. Из-за этой колонии правитель города жаловался, что «греки заимствуют философию у варваров». Недавние исследования находят явные сходства между буддийскими джатаками¹⁴ и христианскими притчами. Одна джатака повествует, как благочестивый послушник идет по воде и тонет, только когда вера оставляет его. В другой рассказывается, что Будда накормил 500 его последователей одним кусочком хлеба из своей чаши для пожертвований. Еще одно буддийское произведение очень похоже на ветхозаветную историю о блудном сыне. Как пишет Винсент Смит: «Зарождающееся христианство встречало зрелый буддизм в учебных заведениях и на рынках Азии и Египта, и обе религии подвергались воздействию окружающего язычества во всевозможных формах, и бесчисленные произведения искусства выражали это в форме политеизма».

Период мира и процветания времен правления Ашоки был недолговечен. Несмотря на старания «поборников справедливости», глубоко укоренившееся устройство индийского общества постепенно сводило на нет их старания. К смерти Ашоки (ок. 232 до н. э.) империя Маурьев начала распадаться. Сыновья боролись за наследство. Отказ Ашоки от дальнейших завоеваний был позабыт, и война вновь сделалась нормой. «Вообще вся история Индии после Маурьев – это история борьбы между династиями за региональное господство, и в политическом, хотя и не в культурном, смысле единство Индии было утрачено на целых два тысячелетия», – мрачно замечает А. Л. Бэшем.

О причинах упадка империи Маурьев спорят до сих пор. Некоторые историки доказывают, что симпатии Ашоки к буддистам противостояла каста брахманов. Другие заявляют, что политика ненасилия ослабила военную мощь государства, сделав его уязвимым перед вторжениями с запада. Еще одной причиной называют сложность поддержания чувства национального единства государством таких больших размеров. Кроме того, причины могли оказаться чисто экономическими, поскольку истории отмечают снижение качества серебряных монет за последний период правления Маурьев. Это может доказывать, что государство с преимущественно аграрной экономикой оказалось неспособно содержать армию и мощную бюрократическую систему, доставшуюся в наследство от Чандрагупты.

Век вторжений

Период, который сменил цивилизацию Маурьев, часто называют темными веками Индии. Это сравнение довольно грубое. Хотя нашествия воинственных кочевников из Центральной Азии и греческих авантюристов наносили ущерб индийским городам, этот период не был лишен просвещенных правителей. Буддизм распространялся и в землях, где возник, и соседних странах, а греко-бактрийские цари несли с собой в Индию теории астрологии и медицины. Торговля Индии с западной Азией и Средиземноморьем расцвела до такой степени, что сенаторы Древнего Рима жаловались на своих женщин, которые тратили деньги на индийские шелка и украшения. Индия стала «всемирным поглотителем золота», как жаловался в 77 году н. э. Плиний Старший. Большая часть этого золота происходила из легендарных копей Колара в Южной Индии, где со времен хараппской цивилизации оно добывалось и начинало свой путь во многие города Азии, Европы и Африки.

События, происходившие за тысячи километров к северо-востоку, подготавливали вторжение в судьбу субконтинента. В Китае завершилась первая очередь строительства Великой стены, призванной защитить страну от набегов кочевых племен. Около 165 года до н. э. одно из таких племен под названием юэчжи было отброшено от Стены. Отступая на запад, оно сдвинуло с места другие народы, как костяшки домино, пока их движение не дошло до Бактрии, где племя саков изгнало остатки греческих поселенцев, оставшихся после отступления армии Александра Македонского.

Изгнанным из бактрийских крепостей греческим переселенцам не оставалось ничего иного, как переселиться на территорию с Гандхары – района с преимущественно буддистским населением, на территории современного Северного Пакистана вблизи города Таксила. Буддийские мудрецы назначались советниками греческих правителей. Этот превосходный симбиоз обеспечивал духовные, экономические, социальные и культурные нужды буддийского сообщества. Греческий язык начали использовать в официальных документах, появились монеты греческого типа. Развилась и стала процветать уникальная скульптурная школа, сочетавшая греко-римскую эстетику с аутентичным индийским сюжетом.

К концу I столетия один из кланов юэчжи под названием кушаны переселился в Гандхару, а затем на северо-запад Индии, взяв под контроль два важных торговых пути в Азию. Подобно ариям за полторы тысячи лет до этих событий, они тоже были превосходными наездниками. Исторических источников о них сохранилось немного, а потому неясно, пришли они как завоеватели, как союзники одного из правителей или же как беженцы.

Кушанские цари называли себя «сыновьями неба» по примеру китайских правителей этого периода. Самый выдающийся кушанский правитель Канишка правил империей, простиравшейся от Кашгара до долины Ганга. У этой империи были столицы-близнецы: Пурушапура, где сегодня находится город Пешавар, и Матхура на берегу Джамны в Северной Индии.

Подобно Ашоке, Канишка принял буддизм. Он созвал в Кашмире большой буддийский конклав, на нем присутствовали более пятисот монахов, которые тщательно пересмотрели буддийские каноны. Монастыри сделались крупными экономическими предприятиями, вовлеченными во все сферы деятельности от торговли до пивоварения и винокурения, что давало им средства на миссионерскую деятельность, а потому учение Будды распространялось по Средней Азии и Китаю. В последние годы правления Канишки стали появляться монеты с изображением Будды, с надписью на греческом и с изображениями божеств Персии, Рима, Греции и брахманской Индии.

В 1911 году археологи обнаружили статую Канишки, одетого в кушанский кафтан, с церемониальным жезлом, широким мечом и в обуви для верховой езды, но без головы. Почти такая же статуя в музее Кабула была уничтожена талибами в 2001 году

Другим вкладом Канишки в индийскую цивилизацию стало его покровительство гандхарскому искусству и буддийской архитектуре. Стоящие фигуры Будды в складчатых одеждах, напоминающих тогу, и отчетливо средиземноморскими чертами лица и прическами указывают на влияние греко-римского искусства. Возможно, они были выполнены римскими скульпторами, мигрировавшими по Великому шелковому пути, ведущему в северо-западную Индию. Местность вокруг Таксилы стала средоточием буддизма. Пейзаж пестрел сотнями ступ, от маленьких святилищ до высочайшего в древнем мире здания – башни около 170 метров высотой, увенчанной тринадцатью позолоченными и инкрустированными драгоценными камнями зонтиками, приветствовавшей гостей Пурушапуры.

Помимо покровительства буддизму, индийская цивилизация немногое сохранила от этих пришлых кочевников, разве что использование боевой конницы. О непосредственных наследниках Канишки неизвестно почти ничего, а империя, которую он основал, со временем распалась. Однако гандхарская школа искусства продолжала процветать в Афганистане и в Кашмире. На караванном пути между Бактрией и Таксилой расположился буддийский монастырский центр Бамиан, основанный во II столетии. Священные гроты, вырытые в скальных стенах узкой долины Бамиана, по сей день используются как убежища для монахов. Но три колоссальные статуи Будды, самая высокая из которых достигала высоты 53 метра, пали жертвой иконоборцев из Талибана¹⁵. Статуи взорвали в марте 2001 года, и это ознаменовало надир (упадок) еще более темного периода, чем тот, что пережила Индия в начале I тысячелетия.

3. Классический период

«Совершенство достигнуто», – читаем мы надпись V века, вырезанную на ограждении буддийской ступы в Санчи, центральная Индия. Эта надпись выполнена во время, которое сегодня часто ностальгически именуют золотым веком Индии, 320–550 годы н. э. Также его называют классическим периодом – это время беспрецедентного экономического расцвета. Развивалась наука, процветала торговля, преступность была минимальной. Просвещенные граждане устраивали бесплатные больницы для бедных. Обязанности человека, то есть его дхарма, были изложены в «Ману-смрити», или «Законах Ману». А когда обязанности выполнены, путь к удовольствию можно поискать, например, в «Камасутре». Духовные наставления можно отыскать в более доступных индусских текстах, например в Пуранах, а собрание легенд и взгляды на нравственность почерпнуть из эпических поэм, а именно из «Махабхараты» и «Рамаяны».

Основу этого утопического века заложил Чандрагупта I (прав. 319–350 н. э., не путать с Чандрагуптой из династии Маурьев), который сел на трон Магадхи в 319 году н. э. Происхождение династии Гуптов – правителей первой всеиндийской империи со времен Маурьев – неясно. Из немногих доступных источников можно предположить, что Чандрагупта происходит из семьи крупного землевладельца, женился на принцессе из дружественного племени Личчави и сделался правителем Магадхи, столицей которой все еще оставалась Паталипутра. Этот удачный брак был отмечен выпуском монет, изображающих царя с царицей – необычный пример в индийской нумизматике.

Их сын и наследник Самудрагупта (прав. 350–375) расширил империю и запустил государственную машину для управления ею. Большая часть сведений о его завоеваниях нам известна из пространной надписи, выбитой на каменной колонне, которую обнаружили в Аллахабаде В этом тексте перечислены завоевательные войны, распространившие власть правителя на север, до подножия Гималаев, и на юг, до Канчипурама, столицы Паллавов в Южной Индии. Демографы приблизительно оценивают численность населения субконтинента того времени в 75 миллионов человек. Суверенитет Самудрагупты признали правители Непала, Шри-Ланки и, возможно, Юго-Восточной Азии. По монетам, отчеканенным в период его правления, мы можем судить, что Самудрагупта считал себя живым воплощением бога Вишну. На других монетах он изображен убивающим льва, в виде воина, с луком и стрелами или играющим на лютне. Придворные летописцы, обычно избираемые на должность за свои таланты в агиографии, обычно превозносили поэтический дар правителя и его знание индусских писаний. Самудрагупта поддерживал индуизм и соблюдал дхарму, что сделало его популярной фигурой у современных индусских националистов, которые изображают его идеальным правителем. Достижения его империи приводятся в качестве доказательства того, что Индию могут покорить не только иноземцы.

Самудрагупте наследовал Чандрагупта II Викрамадитья (прав. 375–415). Как и его отец, он был покровителем искусства и науки. Во время его правления основан Буддийский университет в Наланде и поддерживалось творчество таких драматургов, как Калидаса. Чандрагупта II расширил границы своего царства на запад, до Синдха и побережья Конкана. Столицу он переместил в город Айодхья, легендарное место рождения индуистского бога Рамы.

Государственное управление при Чандрагупте II стало гораздо более децентрализованным, чем при Маурьях, значительной властью обладали чиновники на региональном и местном уровнях. Как только территория отходила под контроль династии Гуптов, ее прежний правитель, как правило, оставался на прежнем месте и лишь платил императору дань и присягал ему в верности. Бурно развивалась торговля пряностями, тканями, слоновой костью, драгоценными камнями, благовониями и целебными травами. Все это доставлялось морем в порты Юго-Восточной Азии, на восточное побережье Африки и в Персидский залив, а также перевозилось в другие страны по Великому шелковому пути.

Вместе с торговлей шел обмен и научными достижениями. Благодаря индийским математикам был принят счет от одного до девяти, а также понятие нуля – один из важнейших вкладов Индии в мировую научную мысль. Ариабхата (476–550) выдвинул теорию о том, что земля представляет собой сферу, которая вращается вокруг своей оси, рассчитал продолжительность дня с точностью почти до секунды и предположил, что затмения вызывает расположение Солнца, Луны и Земли, а не мифологический демон Раху. Он также справедливо предположил, что свечение Луны и планет вызвано отражением солнечного света, и рассчитал число π с точностью до четырех знаков после запятой. В 1975 году, когда Индия стала космической державой, запустив на околоземную орбиту спутник, его назвали в честь Ариабхаты. Брахмагупта (598–665); еще один математик эпохи Гуптов определил нуль как результат вычитания числа из самого себя, но строгости кастовой системы не позволили его знаниям распространиться за пределы тонкой прослойки общества.

Гуптский гамбит
Историки датируют изобретение шахмат периодом Гуптов. В первом приближении это была игра на четырех человек под названием чатуранга, что переводится с санскрита как «четырехсоставная», а битва на четверых впервые упоминается в «Махабхарате». К VII столетию чатуранга превратилась в игру на двоих, в которой легко узнаются сегодняшние шахматы. Фигуры различались по силе и положению в обществе, а победа достигалась, когда удавалось взять короля.

Влияние брахманов возрастало, и это отразилось в учащающемся использовании санскрита в надписях на монетах и в литературе. Прекрасным примером такого языкового возрождения служит творчество драматурга и поэта Калидасы, жившего предположительно в конце IV века. Его называют «индийским Шекспиром», его самая известная драма «Шакунтала» основана на части сюжета «Махабхараты». На английский с санскрита ее перевел Уильям Джонс в конце XVIII века, открыв всему миру богатство индийского литературного канона. Везде, где распространилось индийское влияние, санскрит становился языком науки. Как замечает индолог Шелдон Поллок: «В VII веке никого не удивил бы китайский путешественник, изучавший на Суматре санскритскую грамматику, в Х веке – интеллектуал со Шри-Ланки, описывающий санскритскую литературную теорию в Северном Декане, или в XII веке – кхмерские князья, сочиняющие на санскрите политические стихи для величественных колонн Мебона или Пре Рупа в Ангкоре».

Наиболее знаменитым текстом того времени считается «Камасутра», или «Трактат о любовном искусстве». Про его автора Ватсьяяну известно немного, лишь то, что в действительности его звали Малланага, а жил он в конце II или в начале III столетия, предположительно в Паталипутре. Во время написания этой книги он практиковал воздержание и глубокую медитацию. «Камасутра» описывает идеализированный мир, где право на поиск и обретение наслаждения законно для всех. Хотя лишь одна из семи книг «Камасутры» посвящена сексуальным позам, ее эротизм захватил воображение читателей, когда книга была представлена западному обществу. Английский перевод Ричарда Бёртона 1883 года стал самой массовой незаконно издаваемой книгой Викторианской эпохи.

Основной текст «Камасутры» посвящен поиску партнера, подготовке к свадьбе, жизни с куртизанкой и искусству тайной измены без разоблачения, хотя обман партнера при этом осуждается. Основой читателей этой книги стала богатая городская элита – люди, не жалевшие времени и денег на поиски удовольствий. В идеальном мире этой книги преуспевающий человек может позволить себе купить дом в приличном районе, желательно неподалеку от реки и в окружении зеленых садов. Его спальня должна быть ароматизирована, а кровать – убрана свежими цветами. Каждое утро он должен умащать лоб и виски сандаловым маслом, а на глаза класть целебные примочки. Свои дни он должен проводить, обучая речи попугаев, созерцая петушиные бои и посещая клубы и увеселительные дома, чтобы беседовать о поэзии и искусстве и слушать пение артистов. И наконец, приглашая в свой дом любимую, он должен возжигать благовония. Если в пути ее застигнет дождь и смоет с ее лица косметику, он должен восстановить макияж. Если юбка любимой намокнет, он должен высушить женщину полотенцем.

Хотя «Камасутра» поражает нежностью любовных отношений, их страстность отмечается следами укусов и царапинами на коже. Наряду с описаниями множества сексуальных поз трактат перечисляет не менее 26 разновидностей поцелуя.

Кама считалась лишь одной из форм поведения и знания, необходимых для удовольствия. Ватсьяяна подчеркивает, что поддержание благополучия,артха, представляет собой одну из трех основных задач, наряду с дхармой (религиозным долгом), и должна достигаться прежде удовольствия. Предполагалось также, что достойный гражданин или гражданка достигнет религиозных заслуг к старости.

ренессанс

Индийские историки называют эпоху Гуптов «Ренессансом». Буддизм в Индии достиг пика своей популярности, хотя в некоторых районах Кашмира и Афганистана еще продолжал наращивать темпы. Показательные жертвоприношения сменились новыми формами преданности богу, такими какбхакти, эмоциональной привязанности и любви к своему персональному божеству. Среди богов наиболее популярными сделались Брахма – бог созидания, Вишну в его десяти инкарнациях и Шива в его созидательном и разрушительном аспектах. Эти три бога известны как Тримурти (космическая триада), в индуизме они до сих пор занимают центральное место. Из всего огромного пантеона ведических божеств только один Сурья – бог солнца – нашел себе место в новой иконографии. Отточив свои навыки на изображениях фигуры Будды и на женских фигурах-якшах, каменотесы эпохи Гуптов принялись за изготовление, несомненно, самых величественных в истории изображений индуистских богов.

1.Здесь и далее цит. по:Неру Джавахарлал. Открытие Индии. Пер. В. В. Исакович, Д. Э. Кунина, И. С. Кливанская, В. Ч. Павлов.

2.В настоящее время не известно, связаны ли народы хунна и гунны, которых мы знаем. В российской историографии они обычно именуются эфталитами. –Здесь и далее, если не указано иное, прим. науч. ред.

3.Здесь и далее в этой книге сохраняется авторская датировка правлений, которая в ряде случаев может отличаться от принятой в российской историографии. –Прим. ред.

4.Сеть дорог для путешествий хиппи из Европы в Индию.

5.Черная плита II века до н. э., на которой была высечена надпись на древнегреческом и древнеегипетском языках. Благодаря ее обнаружению стала возможна дешифровка древнеегипетского письма.

6.Пер. А. В. Филипповой под ред. Ю. А. Клейнера.

7.«Бхагавадгита», стих 3.35, пер. В. Г. Эрмана.

8.Здесь и далее цит. в пер. И. О. Летберга. См.:Кей Дж. Индия: 5000 лет истории. М.: КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2021.

9.Тераи – заболоченные джунгли Индийского субконтинента.– Прим. перев.

10.Цит. по:Арнольд Эдвин. Свет Азии. Пер. А. М. Федорова.

11.Его отождествляют с брахманом Чанакья, сыгравшим ключевую роль в создании империи Маурьев.

12.Артхашастра, раздел 28, глава 10. Пер. под ред. В. И. Кальянова.

13.Цит. по: История Древнего Востока. Тексты и документы: Учеб. пособие/Под ред. В. И. Кузищина. – М.: Высш. шк., 2002; текст печатается по кн.: «Хрестоматия по истории Древнего Востока». М., 1997. Пер. и ком. Вигасина А. А.; в указанной хрестоматии текст подан как часть первого малого эдикта царя Ашоки.

14.Джатака – буддийская притча о земных воплощениях Будды. Известно более тысячи джатак. –Прим. перев.

15.Входит в Единый федеральный список организаций, в том числе иностранных и международных, признанных в соответствии с законодательством Российской Федерации террористическими. Деятельность Талибана на территории России запрещена. –Прим. ред.

Pulsuz fraqment bitdi.