Kitabı oxu: «Месси против Роналду. Противостояние XXI века»

Name: Месси против Роналду. Противостояние XXI века
ISBN: 978-5-04-189990-5

Джонатан Клегг, Джошуа Робинсон

Şrift:

* * *

Примечание авторов

Cуществует бесчисленное множество способов поведать историю Лионеля Месси, Криштиану Роналду и эры футбола, связавшей их вместе. Каждый уик-энд, который они проводили на полях испанской лиги, превращался в собственную миниатюрную мыльную оперу. Каждое лето крупного международного турнира становилось грандиозной психологической драмой. А вдали от поля Месси и Роналду строили свои глобальные империи, возводившие их на уровень известности, обычно зарезервированный только для американских президентов и римских понтификов.

Если брать их по отдельности, то каждый из них предлагает свой собственный портрет непревзойденного во все времена спортивного величия – и о каждом из них уже написано немало строк. Но любая история, сосредоточенная только на одном из них, неизбежно будет иметь в повествовании дыру размером с другого. Нравится им это или нет, но Месси и Роналду неотделимы от нарративов друг о друге. К закату своих карьер они стали достаточно спокойны и уверены в своем наследии, чтобы суметь это признать. Почти два десятка лет они мотивировали и подталкивали друг друга. Быть величайшим в истории игры в их случае значило в первую очередь быть лучше того, второго парня.

Как выяснилось, они не были изолированы в этой битве. В своих неизменно пересекавшихся поисках возможностей переписать историю Роналду и Месси попутно превратились в два главных центра притяжения-близнеца самой популярной игры на планете, и сила их притяжения воздействовала на всё и всех, кто оказывался в их орбитах. Даже в эпоху, когда мир спорта менялся более стремительно и драматично, чем в любой 20-летний период с момента изобретения телевидения, самой удивительной особенностью этого времени было то, что игроки на вершине пирамиды оставались всё теми же.

Это была эпоха, в которой мы росли, будучи репортёрами Wall Street Journal. Мы взрослели, когда взрослели Месси и Роналду, и мы вели хронику их карьер – и резонансного влияния этих карьер на мир вокруг – с самого их начала. На протяжении почти 15 лет мы следили за их подвигами на четырёх континентах. Мы были на финалах Лиги Чемпионов, Чемпионатов Мира, Чемпионатов Европы. Мы видели, как они поднимали ставки и задирали друг для друга планки моментами своей вселенской славы, от четвёртого титула Месси в Лиге Чемпионов в Берлине до экзорцизма Роналду с Португалией на Евро-2016. Мы также были свидетелями того, как они переживали опустошающие разочарования. Ни одно из которых не было таким драматичным, как тот вечер в Рио-де-Жанейро, когда мы, обгоревшие и невыспавшиеся, брели к стадиону «Маракана», всерьез рассчитывая увидеть, как Лионель Месси выигрывает Чемпионат Мира на южноамериканской земле.

В тот день у Месси был шанс стать чемпионом мира и получить решающее преимущество в споре, захватившем весь футбольный мир: «Месси или Роналду?». Когда ему это не удалось, ведь Аргентина проиграла Германии, мы покидали стадион с полным осознанием: этот Спор никогда не закончится. Более того, сам Спор утратил смысл.

Вот почему это не просто двойная биография двух блистательных футболистов. Вся суть этой книги в том, что дело далеко не только в них одних. Да и не могло всё сводиться только к ним двоим.

Messi vs Ronaldo – это исследование того, как два футбольных гения возникли в одно время, чтобы изменить мир спорта и ускорить перемены, начавшиеся в нём. В этой работе они не только являются призмой для понимания всего современного футбола, через них также раскрываются такие темы, как власть, охват и влияние. Соперничество вышло так далеко за рамки футбольного поля – где они сходились всего лишь около трёх десятков раз, что разрушало целые экосистемы в бизнесе и культуре, пусть даже сами действующие лица мало что об этом знали и мало как могли контролировать последствия.

Уже выходили биографии этих ребят, но не было еще ни одного серьезного журналистского исследования их глобального влияния на игру, на спортивный бизнес и на природу общемировой известности.

Во всем этом подразумевается взаимопонимание между Месси и Роналду в том, что они – самые важные деловые партнеры друг для друга. Их соперничество генерирует столько энергетики и энтузиазма в людях, рационально мыслящих во всех остальных вещах, что спорт уже перестал быть его языком. Вместо него по мере того, как их карьеры сходят на нет, ходовым товаром для них становится – любите вы их или ненавидите – разговор, который сами Месси и Роналду уже давно перестали пытаться вести. И во многих случаях он упростил болельщикам выбор стороны, потому что эти двое выдающихся игроков выдающимся образом непохожи. Они – полные противоположности друг другу во всех значимых вещах: один большой, другой маленький. Один любит пробиваться сквозь защитников, другому нравится плести вокруг них кружева. Один завершитель, а другой плеймейкер. Один скромен и стеснителен, другой – напыщенный павлин. И вы уже знаете, кто из них кто.

На протяжении многих лет Месси играл так, что казалось – всё просто. Потрясающие голы давались ему безо всяких усилий. Роналду же играл так, что казалось – подобное невозможно. В момент, когда он заколачивал мячи в сетку, на его теле можно было разглядеть каждую тщательно выточенную мышцу и каждое сухожилие.

Творчество ни того, ни другого не требовало перевода. Дети от Пекина до Бруклина инстинктивно понимали, что глобальный мировой порядок таков: сначала эти двое, а потом все остальные. Они забивали практически в каждом матче, в котором играли, а играли они каждые три дня круглый год. И все же, чем глубже мы погружались в их историю и чем дольше развивались их карьеры, тем более похожими они начинали нам казаться.

Опираясь на фундамент из конфиденциальных документов и многочисленных интервью, взятых за многие годы у самых разных людей из мира футбола и спортивного бизнеса – руководителей клубов, партнеров по командам и тренеров, эта книга предлагает читателям оттиск той галактики, что они создали вокруг себя, в центре которой горят две яркие звезды. Во многих случаях близкие к Месси и Роналду люди соглашались говорить с нами только на условиях анонимности, поскольку их отношения с игроками (а временами и источник заработка) сильно зависят от соблюдения ими конфиденциальности. Там, где мы приводили беседы целиком, их содержание реконструировалось на основе сведений, полученных из первых уст от людей, находившихся в одном помещении, либо тех, кому передавали суть разговоров сразу по их окончании. И на протяжении всей этой истории, из раза в раз, мы делали самое важное из того, что мог делать человек в эпоху противостояния Месси против Роналду: мы смотрели их игру.

– Джошуа Робинсон и Джонатан Клегг, апрель 2022

Пролог

Цюрих, декабрь 2007-го

Два величайших футболиста из когда-либо живших смущенно сидели в швейцарском оперном театре, недоумевая, зачем вообще они сюда пришли. Это были Лионель Месси в темном костюме, висевшем на его узких плечах, и Криштиану Роналду с бриллиантовыми серьгами в ушах и смокинге, несмотря на то что мероприятие было подчеркнуто «без галстуков». Ни тот ни другой не хотели там быть. Ни тому ни другому не разрешалось уйти.

Причина, по которой они сутулились, как наказанные школьники, крылась в пустом кресле между ними.

На их первом совместном гала-вечере FIFA World Player – ежегодном чествовании поразительного футбольного мастерства, неугасимого драйва и неловкого хвастовства – Месси и Роналду не то чтобы претендовали на звание лучшего игрока 2007 года среди мужчин по итогам голосования. Вместо них этой чести удостоился бразильский плеймейкер по имени Рикардо Изексон дос Сантос Лейте или, для краткости, Какá, который теперь поднимался на сцену, чтобы забрать свою награду. Он был старше и Месси, и Роналду, а еще он, как они считали, хуже их играл в футбол.

Как минимум еще два человека, сидевших в бархатных креслах оперного театра, были согласны с ними в этом.

Одним из них был бывший португальский промоутер ночных клубов по имени Жорже Мендеш, который теперь заново изобретал себя в роли футбольного агента с зализанными назад волосами: он перемещал иберийских и южноамериканских игроков по Европе с такой же легкостью, с какой таскал свои многочисленные мобильные телефоны. Выход Роналду на эту сцену был ключевым элементом его глобального плана по превращению своего клиента в богатейшего спортсмена на планете.

Вторым из них, кто также находился в зале театра и чувствовал себя еще более оскорбленным, был Хорхе Месси, отец Лионеля, по-прежнему проводивший большую часть времени в своем родном городе Росарио, в Аргентине. Прошло едва ли семь лет с того дня, как он усадил своего рыдающего сына в самолет, летевший в Испанию, в надежде впечатлить кого-нибудь из тренеров ФК «Барселона». Теперь же бывший инспектор металлозавода тоже был агентом – чей единственный клиент по стечению обстоятельств носил одну с ним фамилию – и неловко пытался нащупать свою дорогу в самом беспощадном спортивном бизнесе.

В тот вечер все они усвоили жизненно важный урок. Церемонии награждения наподобие этой никогда прежде не играли в футболе такой значимой роли.

НАГРАДЫ, КОТОРЫЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ИМЕЛИ ЗНАЧЕНИЕ, РАЗДАВАЛИСЬ НА ПОЛЕ, ПО ИТОГАМ УПОРНОЙ БОРЬБЫ, И ТАМ ВСЕ БЫЛИ ОДЕТЫ В ФУТБОЛКИ И ШОРТЫ, А НЕ В КОСТЮМЫ ОТ ИМЕНИТЫХ ДИЗАЙНЕРОВ.

Но в скором времени это изменится. Игра, на которой они выросли, никогда прежде не знала такого соперничества между двумя солистами, которое определяло бы собой целую эпоху. Чего никто из находившихся в Цюрихе в тот вечер не мог предсказать, так это того, что парни, финишировавшие в голосовании на втором и третьем местах, вскоре трансформируют футбол в индивидуальный вид спорта. И церемонии награждения неожиданно станут их полем битвы – как только Месси и Роналду начнут на них побеждать.

И все же ни Месси с Роналду, ни пара Жорже – Хорхе не могли отделаться от того факта, что это мероприятие, потенциально способное оказать долгосрочный эффект на трансферные суммы и спонсорские контракты, выглядит как персональная коктейльная вечеринка Зеппа Блаттера. Задолго до того, как выяснилось, что бессменный президент ФИФА незаконно выплачивал самому себе десятки миллионов долларов бонусов и премиальных – которыми, к слову, продолжал в полной мере наслаждаться даже тогда, – он выдумывал церемонии награждений с той лишь целью, чтобы лишний раз окружить себя легендами футбола и супермоделями. А в тот год гала-вечер впервые целиком транслировался по телевидению в прямом эфире, и Блаттер исполнял свою излюбленную футбольную роль после роли центрфорварда: конферансье на центральной сцене. Рядом с ним находилась парочка швейцарских телеведущих, в чьи обязанности входило обеспечение плавности процесса и повторение за Блаттером его реплик на французском, английском и немецком. Но для того, чтобы вручить главную награду вечера, президент ФИФА нуждался в более авторитетном напарнике. И он пригласил не кого-нибудь, а самого плодовитого бомбардира и главного футбольного коммивояжера всех времен, трехкратного чемпиона мира Пеле. Для ФИФА это было равнозначно тому, как если бы премии Grammy раздавал со сцены Пол Маккартни.

На тот момент организация, которую Блаттер превратил из небольшой промоутерской компании, устраивавшей футбольные турниры, в глобального монстра маркетинга и телевизионных прав, обладала капиталом примерно в полмиллиарда долларов. То, как ФИФА вела свою повседневную деятельность, больше напоминало работу звукозаписывающего лейбла или страховой компании средних размеров, чем деятельность спортивной ассоциации. И, как всякий уважающий себя лейбл, она делала большую ставку на взращивание собственных суперзвезд.

Проблема заключалась в том, что в середине 2000-х футбольный небосклон выглядел тусклее, чем обычно. Четверо мужчин, деливших друг с другом награду лучшего на каждой из церемоний с 1996-го по 2005-й, были теперь на закате карьеры. Возраст и лишний вес настигли «Галактикос» мадридского «Реала»: Зинедина Зидана, Луиша Фигу и бразильца Роналду. А двухкратный обладатель приза Роналдиньо между тем едва находил время на матчи «Барселоны» в перерывах между пляжными вечеринками длиной в целую ночь. Положение дел на вершине футбольной пищевой цепи было таково, что в 2006-м звание лучшего в мире, ярчайшего футбольного таланта отошло к Фабио Каннаваро. А он был защитником.

Теперь настал черед Кака. Гладко выбритый парнишка, выходец из семьи среднего класса бразильского Сан-Паулу, дирижировал полузащитой «Милана» с легкостью и изяществом, не вязавшимися с тем, каким сущим кошмаром он был для своих соперников. Кака, ставший теперь чемпионом Европы, был золотым мальчиком футбола еще до того, как им стал Криштиану, и задолго до того, как Лео подрос до своих 170 сантиметров.

«Дамы и господа, настал решающий момент. У меня большой опыт вскрытия конвертов, – сказал Блаттер без намека на иронию. – Дамы и господа, победителем в номинации «Игрок года ФИФА – 2007», этого гала-вечера в Цюрихе, становится Кака-а-а-а-а».

Кака поднялся с места. Месси и Роналду остались сидеть «на скамейке».

ПЕЛЕ, ЧЕЛОВЕК, РЕКЛАМИРОВАВШИЙ ВСЕХ ПОДРЯД, ОТ AMERICAN EXPRESS ДО «ВИАГРЫ», С ГОРДОСТЬЮ ПОДДЕРЖАЛ СВОЕГО СООТЕЧЕСТВЕННИКА.

Хуже всего для Месси и Роналду было то, что двумя неделями ранее в Париже им уже пришлось отработать ту же последовательность действий на церемонии вручения «Золотого мяча», другой награды лучшему игроку года, которую впоследствии объединят с призом от ФИФА. Так что эффект неожиданности был несколько смазан. «Честно говоря, я ожидал этого в какой-то степени, – сказал Кака. – Я выиграл Лигу чемпионов и стал лучшим бомбардиром турнира… Это ключевой момент. Я должен играть за чемпионскую команду».

Не то чтобы Месси и Роналду играли за сборные пивнушек. Месси в свои 20 лет прорвался в стартовый состав «Барселоны» под руководством бывшей голландской легенды Франка Райкаарда, который прикладывал все силы к тому, чтобы выяснить, какая же позиция лучше всего подходит аргентинскому дриблеру. А Роналду в свои 22 был полноправной звездой в «Манчестер юнайтед», где менеджер клуба Алекс Фергюсон четыре года закалял его, превращая в самого разносторонне развитого игрока атаки на планете. Они уже были игроками мирового класса, с медалями победителей Лиги чемпионов и Премьер-лиги в послужном списке.

Однако Кака сумел набрать больше голосов, чем оба они, вместе взятые. В качестве последнего унижения проигравших Блаттер пригласил их на сцену попозировать для фотографов. Пеле вручил каждому из них по маленькой награде, меньшего размера, чем награда Кака, но оказалось, что он их перепутал.

Каким-то образом он умудрился выдать приз за второе место Роналду, а Месси дал награду за третье. Блаттеру пришлось вмешаться: он стал суетиться в окружении футбольных гениев, чтобы удостовериться, что каждому досталась та побрякушка, какая была положена. «Второй, второй приз Лионелю, – сказал один из двух других ведущих на сцене с тем характерным европейским акцентом, который так часто встречается в мировом футболе. – Можете, пожалуйста, поменять?»

Роналду оказался максимально близок к тому, чтобы ощутить себя опозоренным в этот момент. Он обнаружил, что есть нечто более нелепое, чем явиться на это мероприятие и проиграть: явиться на мероприятие и оказаться вынужденным передавать свою награду в руки Месси. Пока они обменивались призами за второе и третье место, Роналду наверняка мечтал о том, чтобы земля под оперным театром разверзлась и поглотила его целиком. Когда этого не произошло, ему пришлось выдержать еще один удар. «Ты пытался, ты пытался, – сказал один из ведущих, пока публика в зале хихикала. – Но не смог».

Не смог он и выдавить из себя улыбку. Роналду и Месси вынудили стоять на сцене до конца шоу, пока оркестр не отыграл The Impossible Dream, тему из мюзикла «Человек из Ла Манчи». Они пришли в оперу не для того, чтобы исполнять бродвейские номера. И уж точно не для того, чтобы проигрывать.

Как вскоре выяснится, эта проблема просуществует недолго. К тому времени, как кто-то другой, с именем не Роналду и не Месси, выиграет награду в следующий раз, пройдет 11 лет, это случится в 2018-м. Что бы там ни говорил Кака о чемпионских командах, этот приз был главным мерилом индивидуальных достижений в любимом командном виде спорта этого мира – и той наградой, которая заботила Месси и Роналду больше всего.

На этой арене их можно было сравнивать независимо от состава их партнеров и прочих обстоятельств. Здесь вживую оценивалось величие в масштабе истории. Тот или другой будут из года в год забирать себе главную индивидуальную награду на протяжении целой эпохи в истории игры, целого десятилетия, которое ознаменуется их дуэлями, умопомрачительными рекордами и разрушениями, которые они после себя оставят.

Часть I. Два гения

Глава 1

Был почти час ночи, и Криштиану Роналду отдыхал в прохладе раздевалки лиссабонского «Спортинга», как будто ничего необычного не произошло. Снаружи, в летнюю жару 2003-го, болельщики все еще пребывали в эйфории от увиденного: церемонии открытия нового стадиона клуба, победы 3:1 над «Манчестер юнайтед» и, больше всего, выступления самого молодого игрока своей команды.

Даже партнеры Роналду по команде были вне себя. Они срывали тейпы со своих лодыжек и пытались как-то осознать то, что произошло за последние два часа. Ты можешь поверить, Криштиану?

17-летний юноша с выкрашенными в блонд прядями в волосах и прыщами на лице уже много дней намекал на то, что вскоре случится нечто грандиозное – его партнеры видели это на тренировках. Роналду буквально сочился гелем для волос и невероятной энергичностью. Менеджер «Спортинга» Фернанду Сантуш сказал ему, что он выйдет в стартовом составе на важный выставочный матч против «Ман юнайтед», и с тех пор его не отпускало. «Криштиану не было нужды говорить о том, чего он хочет и о чем думает, – говорит Жоау Пинту, забивший два из трех голов «Спортинга» в тот вечер. – У него на лице было написано, что он чувствует и чего хочет».

А хотел он, чтобы «Манчестер юнайтед» взял его на карандаш.

Дальше по коридору была раздевалка гостей, и там творился сущий хаос. Игроки «Юнайтед» страдали от солнечных ожогов и джетлага и тоже пытались осмыслить произошедшее за последние два часа. Они едва понимали, который час и где находятся – в Португалию они прилетели в 4 утра предыдущего дня прямиком из Соединенных Штатов со своего предсезонного турне. Но в одном у них сомнений не было: их только что уделал некто, выглядевший так, как будто наутро ему предстояло показать домашку школьному учителю.

Всякий раз, когда мяч прилетал к Роналду, по его стопам словно проходил разряд электричества. Он рвал и метал на фланге, обыгрывая защитников на таких скоростях и с такой ловкостью, что менеджер «Юнайтед» Алекс Фергюсон сказал, что его крайний защитник Джон О’Ши уходил на перерыв с мигренью. Рой Кин, боевитый полузащитник, был менее милосерден. О’Ши, по его мнению, играл как «гребаный клоун».

«Дело было не только в том, что он проходил его, – говорит защитник Фил Невилл. – А еще в переступах, финтах, пробросах и уверенности этого парня в себе, поразившей меня сильнее всего… Он выпячивал грудь и словно говорил: «Это моя арена».

Игроки «Юнайтед» не хотели быть там еще до того, как их в товарняке унизил какой-то пацан, и уж точно не хотели быть там теперь. Они приехали в Португалию лишь для того, чтобы оказать услугу. «Юнайтед» и «Спортинг» подписали меморандум о взаимопонимании за несколько лет до этого, чтобы расширить сотрудничество между клубами, хотя на самом деле для того, чтобы у английского гранда была возможность следить за прогрессом всех талантов, проходивших через молодежную академию португальцев. Поэтому, когда «Спортинг» спросил, может ли «Юнайтед» почтить новый стадион клуба «Эстадиу Жозе Алваладе» своим присутствием и сыграть в матче-открытии, англичанам имело смысл угодить. Вся эта затея была во многом бенефисом «Спортинга» – в перерыве команда даже поменяла свою традиционную бело-зеленую домашнюю форму на выездную золотую. Игроки «Юнайтед» едва ли заметили разницу в облачении соперников, потому что все равно понятия не имели о том, что за парни им противостоят.

Сорок пять минут спустя они запомнили как минимум одного из них. Ветераны команды после матча стали изводить Фергюсона просьбами дать контракт тому парню, который превратил этот вечер в такой кошмар для них. «Нам нужно его подписать, босс». Однако они не осознавали, что план по его приобретению и так был в работе и что каждый человек на другом конце коридора был в курсе ближайшего будущего Роналду. «К концу матча, – говорит Пинту, – мы уже понимали, что он, скорее всего, отправится в Манчестер. Мы только об этом и говорили».

Помимо людей в раздевалке «Спортинга» еще трое человек из присутствовавших на стадионе в точности знали, что произойдет той ночью: Алекс Фергюсон, агент по имени Жорже Мендеш и Криштиану. Во всей остальной Европе любой, кто утруждался обращать внимание на подобные вещи, тоже подозревал такой исход. Ошеломленные игроки «Юнайтед», быть может, и были первыми за пределами Португалии, кто на себе прочувствовал то, на что он способен, но также они вполне могли быть последними, кто еще не выучил его имя.

К лету 2003-го Криштиану Роналду перестал быть для кого-то секретом.

* * *

ЛЕГЕНДА О ПРОИСХОЖДЕНИИ КРИШТИАНУ РОНАЛДУ – ЭТО ФУТБОЛЬНЫЙ АНАЛОГ ИСТОРИИ ПИТЕРА ПАРКЕРА, УКУШЕННОГО РАДИОАКТИВНЫМ ПАУКОМ.

По прошествии стольких лет уже каждый слышал историю о никому не известном мальчике, который вынес «Манчестер юнайтед» и заслужил переход в самый знаменитый клуб на планете.

Правда же сильно отличается от вымысла. Свои суперсилы Роналду аккумулировал много лет. В португальском футболе его уже сравнивали с некоторыми из величайших игроков, каких знала игра. Детишки из академии «Спортинга» прозвали его Клюйвертом за длинноногость и техническую одаренность, напоминавшие чем-то черты прославленного голландского бомбардира. Менеджер «Порту» упомянул другого голеадора из Нидерландов. «Когда я впервые его увидел, я сказал своему ассистенту: «Да это же сын Ван Бастена», – говорил Жозе Моуриньо. – Я даже не знал его настоящего имени».

Репутация Роналду росла столь стремительно, что вскоре достигла ушей бывшего клерка из видеосалона, занятого попытками проложить себе путь в футбол. Жорже Мендеш начинал свою карьеру футбольного агента. Спустя непродолжительное время Криштиану Роналду станет его самым главным клиентом.

На заре 2000-х Мендеш все еще был относительным новичком в этом бизнесе, но уже постиг главный секрет игры. Вместо того чтобы ждать, пока клубы-покупатели выйдут на него с предложением, он стал работать в сговоре с продавцами и создавать новые рынки. В конце 2002-го он проинформировал генерального менеджера лиссабонского «Спортинга» Карлуша Фрейташа, что Криштиану не будет продлевать свой контракт, до истечения которого оставалось 18 месяцев. Настало время дать клубам понять, что игрок вскоре будет доступен.

Мендеш идеально подгадал время. Он знал, что большинство европейских топ-клубов следит за Роналду, в том числе многие из богатых клубов Премьер-лиги во главе с «Манчестер юнайтед». Оседлав новую волну телевизионных доходов и прибылей от коммерции, английские команды встали на путь превращения в самых могущественных во всей Европе, положив тем самым конец десятилетию итальянского доминирования. «Арсенал» вывез его потренироваться с командой в северном Лондоне, а вице-президент клуба Дэвид Дин слетал в Португалию, чтобы сделать по нему предложение. «Ньюкасл юнайтед», успешно подписавший годом ранее игрока «Спортинга» по имени Угу Виана, тоже подбивал клинья. «Ливерпуль» внимательно следил за ним и тоже сделал свой ход, хотя в кулуарах и выражал беспокойство по поводу того, что болельщики могут плохо воспринять решение клуба подписать еще одного молодого талантливого игрока в ситуации, когда надо выигрывать трофеи. Даже «Эвертон», вторая самая известная команда Ливерпуля, знала, кто такой Роналду. У клуба была возможность купить его за 2 миллиона фунтов в 2002-м, но тогда они решили, что им хватит и другого нескладного юнца, уже выступавшего за них – речь о мальчишке по имени Уэйн Руни.

В какой-то момент Мендеш и «Спортинг» стали форсировать сделку по переходу Роналду в итальянский «Ювентус» в обмен на наличные и одного игрока, но трансфер так и не состоялся из-за того, что чилийский форвард Марсело Салас отказался переезжать в обратном направлении, говорит Фрейташ. Аналогичная проблема всплыла, когда «Спортинг» предложил Роналду лионскому «Олимпику» из Франции: французский форвард Тони Вайреллес, щеголявший стрижкой маллет, не захотел перебираться в Португалию. Мендеш также провел в Лиссабоне переговоры с директором мадридского «Реала» Рамоном Мартинесом, но они ни к чему не привели.

Самое щедрое предложение сделал итальянский клуб «Парма», предложивший «Спортингу» однозначную цифру в миллионах и приманивавший игрока подъемными: 4 миллиона евро лично Мендешу и еще 4 миллиона Криштиану.

Вот только дело было не в деньгах. Для всего этого будет еще много времени: для громадного дома, часов от Jacob & Co. с 400 бриллиантами, для Bugatti, потом для еще одной Bugatti и даже для персональной ледяной капсулы для криотерапии.

Мендеш понимал, что тогда Роналду нуждался в чем-то, что было гораздо сложнее заполучить, чем деньги. Он нуждался в игровой практике.

* * *

Проводить каждую возможную минуту за игрой в футбол было, по сути, единственным, чего Криштиану Роналду душ Сантуш Авейру хотел с тех пор, как научился ходить.

Роналду, росшему на острове Мадейра – скалистом куске вулканической породы посреди Атлантического океана, – было всего три года от роду, когда он получил свой первый футбольный мяч в качестве подарка на Рождество. На протяжении следующих девяти лет, которые он провел на острове, его почти никогда не видели без мяча. Он отправлялся за ним всюду. В большинстве случаев он следовал за ним по пути в школу и следовал за ним по пути точно не в школу в другие дни, когда он пропускал уроки, чтобы поиграть с другими детьми на узкой улице позади дома своей семьи. Он брал его с собой в церковь, на обеды и даже в кровать в крошечной комнате, которую делил со своим старшим братом и двумя сестрами.

Все это абсолютно стандартное поведение для одержимых футболом детей по всему миру – и абсолютно стандартный элемент в истории становления любого футболиста, которому удалось сделать карьеру – кроме той части про кусок вулканической породы посреди Атлантического океана. Мадейра, расположенная в 650 милях от континентальной Португалии, то есть ближе к Африке, чем к Европе, – это остров со многими положительными чертами, среди которых умеренный климат, экзотическая флора и очаровательная бухта, где Маргарет Тэтчер однажды проводила свой медовый месяц. Но ее дороги – это полное безумие: крутые, извилистые, неровные, они зачастую пролегают по краю утеса. Именно на этих петлистых коварных улицах Криштиану Роналду учился вести футбольный мяч, и если его раннее развитие и может чему-то нас научить, так это тому, что никакая другая сила не заставит тебя в совершенстве освоить близкий контроль мяча, как мысль о том, что любое неосторожное касание может отправить мяч кубарем вниз на две мили со склона холма. В шесть лет Роналду был способен маневрировать мячом настолько виртуозно, что взрослые по вечерам приходили посмотреть на то, как он исполняет с ним трюки позади своего дома. «Мяч никогда не касался земли, – говорил сосед, живший через улицу от него. – Словно он был приклеен к его ноге».

Когда он присоединился к местному футбольному клубу в возрасте семи лет, другие дети быстро пришли к тому же выводу. Но для того, чтобы устроить переполох в этом крошечном полупрофессиональном клубе под названием «Андоринья», многого и не требовалось. Гнездившаяся высоко на холмах Мадейры и глубоко в недрах пятого португальского дивизиона «Андоринья» не имела почти ничего, кроме задрипанной раздевалки, пары маленьких грунтовых полей, покрытых рытвинами, и палатки с кофе. Но отец Роналду, Диниш Авейру, работал там экипировщиком, что объясняет то, как самый знаменитый футболист в португальской истории начал свою карьеру в клубе столь непримечательном, что даже большинство жителей Мадейры о нем никогда не слышали.

Но с Криштиану Роналду на борту «Андоринье» было суждено недолго пробыть в тени. Слухи о его таланте дошли до других клубов, существовавших на острове. В 1993 году «Маритиму» сделал первую формальную попытку вступить в переговоры, предложив сумму в 50 тысяч эскудо, примерно 300 долларов, чтобы подписать Роналду в свою детскую команду. Это была абсурдная сумма за мальчика 8 лет от роду, превышавшая месячный заработок большинства обитателей Мадейры. Предложение было немедленно отвергнуто. Руководители «Андориньи» знали, что в их руках оказался редчайший талант. Они не собирались отпускать Роналду, пока не получат по-настоящему внушительное предложение, такое, которое лучше отразит его громадный потенциал. И такое предложение, как подобает, поступило на следующий год от заклятого соперника «Маритиму». Оно было гораздо более весомым для такого клуба, как «Андоринья» в целом, и для ее эпикировщика Диниша Авейру, пребывавшего в отчаянном финансовом положении, в частности. Летом 1994 года Роналду перешел в «Насьонал» в обмен на тренировочное оборудование и комплекты новенькой формы, рассчитанной на два сезона.

Переход в «Насьонал» был серьезным повышением в классе. Спортивный комплекс клуба был лучше, тренеры были лучше, игроки были лучше. Но результаты оставались примерно такими же. Матчи и тренировочные сессии команды представляли собой в основном беготню Роналду с мячом и неудачные попытки остальных игроков отобрать у него этот мяч. Отчасти причина тому была в его превосходящем техническом мастерстве, а отчасти в его новоприобретенной привычке опускаться глубоко на свою половину поля, подбирать там мяч и пытаться обыграть каждого игрока соперников, прежде чем ударить по воротам.

ЭТО БЫЛО БУДОРАЖАЩЕЕ ЗРЕЛИЩЕ, ПОЧТИ ТАК ЖЕ СВОДИВШЕЕ С УМА ПАРТНЕРОВ РОНАЛДУ, КАК И ЕГО ОППОНЕНТОВ.

Сколько бы игроков соперника ни окружало его, он никогда не делился мячом с партнерами. «Они просили меня пасовать, но я никогда не видел вариантов для паса, – говорил Роналду. – Я видел только мяч».

Отобрать у Роналду мяч не только было практически невозможно, но еще и крайне нежелательно. В тех редких случаях, когда он его терял или в еще более редких случаях, когда он проигрывал матчи, он неизменно заливался слезами и часто безутешно рыдал даже спустя несколько часов после окончания игры. «Даже если команда выигрывала матч, а он считал, что сыграл не лучшим образом, он начинал плакать, – говорит Педру Талиньяш, тренер молодежки «Насьонала». – Он не мог смириться с провалом».

К счастью, провалы нечасто случались с Криштиану Роналду. Спустя год после своего прихода в клуб он привел «Насьонал» к региональному чемпионству, что стало поводом для большого праздника для всех, кроме тренеров «Насьонала». Они уже примирились с тем фактом, что в скором времени Роналду от них уйдет. У мальчика, получившего свой первый футбольный мяч в подарок на Рождество, определенно был большой талант.

«Мы понимали, что он не может оставаться, – говорил Талиньяш. – Такие игроки на Мадейре долго не задерживаются».

* * *

Каждый португальский мальчик, мечтавший о карьере профессионального футболиста, неизбежно оказывается в одном из трех больших клубов страны: «Бенфике», «Порту» и «Спортинге». Эти клубы, известные как Os Tres Grandes, или Большая Тройка, разыграли между собой все чемпионства, кроме двух, за 87 лет существования в Португалии профессионального футбола.

Однако титулы не покажут вам всей картины. Ведь, как бы крепко Большая Тройка ни удерживала в своей хватке португальские титулы, хватка, с которой она удерживает ведущие молодые таланты страны, даже еще крепче. Почти каждый заметный португальский игрок последних 40 лет прошел через одну из их молодежных академий, а конкуренция в деле вербовки лучших молодых талантов здесь такая же ожесточенная, как и на всей остальной земле. А все потому, что поиск талантов не менее важен с экономической точки зрения, чем со спортивной. В Португалии, где доходы от телевидения и спонсоров существенно ниже, чем в других ведущих европейских лигах, даже клубы калибра «Порту» и «Бенфики» не могут позволить себе платить астрономические трансферные суммы и зарплаты, необходимые для того, чтобы переманивать лучших футболистов из-за рубежа. Составы складываются в основном из доморощенных игроков, которых вербуют уже с девяти лет, размещают в общежитиях и бережно пестуют из них профессиональных футболистов. К 17-летнему возрасту тех из них, кто оказывается достаточно хорош, ускоренно продвигают в первую команду, тогда как тех, кто до уровня не дотягивает, подталкивают к тому, чтобы подписать контракт с одним из оставшихся 15 клубов Примера-лиги. Что объясняет, почему кто-то из Os Tres Grandes каждый год неизменно забирает себе чемпионский титул.

Столь серьезный упор на развитие молодых игроков привел к тому, что футболисты стали самым популярным экспортным товаром Португалии после сардин. Когда богатейшие клубы Европы берутся за поиск новых восходящих звезд, они неизменно начинают с Португалии и изучения составов клубов Большой Тройки. Для молодых португальских игроков Большая Тройка – это не просто наилучший шанс заработать славу в Примера-лиге. Это также трамплин в ведущие лиги Европы, а все богатства и известность сосредоточены там.

Поэтому не было никаких сомнений в том, что Криштиану Роналду рано или поздно отправится в один из клубов Большой Тройки страны. Единственный вопрос был в том, который из них обнаружит его первым.

Его случай уже «разрабатывал» немало поездивший скаут-ветеран по имени Аурелиу Перейра. На протяжении большей части своей взрослой жизни его работой было слоняться по всей Португалии и подписывать самых перспективных мальчишек страны для «Спортинга». К весне 1997-го он добился значительных успехов в этой миссии. И если на поле «Спортинг» отставал от других грандов Большой Тройки и уже 15 лет не выигрывал чемпионства в лиге, то в деле развития молодых талантов клуб переживал настоящий золотой век.

И практически целиком это была заслуга Перейры, тихого, наблюдательного человека с густыми бровями, толстыми усами и стремительно истончающейся линией роста волос. Будучи тренером академии «Спортинга»,

Перейра лично завербовал некоторых из наиболее одаренных игроков, которых Португалия когда-либо рождала на свет.

Паулу Футре и Луиш Фигу перешли в клуб при нем и со временем развились в игроков мирового класса. Жорже Кадете, Луиш Боа Морте и Симау Саброза входили в десятки других детей, которых Перейра привел в клуб и которые потом стали завсегдатаями португальской национальной сборной. В 1991 году, когда Португалия второй раз подряд выиграла молодежный чемпионат мира, ее состав был собран по большей части из игроков «Спортинга», среди которых был Эмилиу Пейши, признанный лучшим игроком того турнира. Перейра впервые заметил его, когда ему было девять.

Этим даром Перейра обладал всегда, даже когда сам, будучи 14-летним игроком академии «Спортинга», подавал большие надежды. Первым человеком, осознавшим, что Аурелио Перейре никогда не стать игроком топ-уровня, был сам Аурелио Перейра. Однако даже по прошествии всех этих лет он до сих пор не может в точности объяснить, как ему удавалось, глядя на ораву худосочных подростков, гоняющих мяч туда-сюда по полю, мгновенно выявлять среди них подлинный бриллиант. Зачастую дело было в каком-нибудь микроскопическом нюансе, который не удавалось заметить другим скаутам, например, то, как ребенок изгибал свое тело, чтобы получить пас, или то, как передвигался по полю. Перейра говорил, что понял, что 12-летнему Фигу суждено стать звездой, по тому, как тот зашнуровывал свои бутсы.

Даже в стране, где зарегистрировано свыше 100 тысяч молодых футболистов, Перейра был уверен, что сможет выявить лучших из них. Единственной его проблемой было преодоление больших расстояний для того, чтобы рассмотреть их всех, в компании всего одного сотрудника, которого к нему приставили, когда в 1987 году он возглавил учрежденный «Спортингом» новый отдел – Департамент подбора и развития молодежи. Поэтому Перейра сделал то, что делает любой топ-менеджер, работающий в условиях нехватки ресурсов и немыслимых объемов работы. Он прибегнул к аутсорсингу.

Вскоре после того, как Перейра вступил в новую должность, он написал каждому из 90 тысяч членов «Спортинга», или сосьос, попросив их порекомендовать ему самых ярких молодых игроков из той местности, где они живут. Рассылка послания оказалась гениальным ходом. Он играл на глубоко сидящем в душе каждого футбольного фаната убеждении в том, что у них есть нюх на таланты. В течение нескольких дней его завалило потоком ответных писем. В течение нескольких недель Перейра и его чересчур загруженный работой ассистент начали собирать и каталогизировать наводки, сортируя их по возрасту и местонахождению игроков. А в течение нескольких месяцев Перейра собрал самую исчерпывающую базу данных молодых талантов, которые португальский футбол когда-либо знал.

То, что началось как экспромт, быстро превратилось в бесценный ресурс. В следующие 10 лет сеть скаутов-любителей Перейры наладила коммуникацию по вербовке игроков в масштабах всей страны. Сосьос приводили к Перейре лучших игроков из своих регионов, а он приводил лучших из этих игроков в «Спортинг». Ни одна из рекомендаций не считалась слишком сомнительной или отдаленной. Однажды он преодолел на машине 300 миль к горному городку Браганса на северо-восточном участке границе с Испанией, чтобы там просмотреть молодого игрока. Перейре потребовалось три минуты, чтобы решить, есть ли у этого мальчика будущее в футболе. Он увидел достаточно. Поэтому сел назад в машину и снова проехал 300 миль обратной дороги к дому.

РАДИ ПОТЕНЦИАЛЬНОЙ ЗВЕЗДЫ ОН БЫЛ ГОТОВ ПОКРЫТЬ ЛЮБЫЕ РАССТОЯНИЯ.

* * *

Поэтому Аурелио Перейре было совсем не трудно принять «холодный звонок» холодным февральским днем от кого-то, кто утверждал, что у него есть наводка – им был человек по имени Жоау Маркеш де Фрейташ, человек, всю жизнь яро болевший за «Спортинг», несмотря на то что сам проживал в 600 километрах от Лиссабона, на острове Мадейра.

«Местре Аурелио, у меня кое-кто для вас есть, – сказал де Фрейташ. – Есть парнишка, который, как говорят, неимоверно талантлив».

Перейра каждую неделю получал с десяток таких наводок, но все равно внимательно относился к каждой из них. Молодежная академия «Спортинга» стала очень успешной за последние 10 лет, но также она стала очень дорогой. Лучшие молодые игроки требовали лучших условий, а все улучшения полей и тренировочной базы привели к тому, что содержание академии теперь обходилось в сумму свыше 1 млн долларов за сезон. Перейра знал, что не может себе позволить проигнорировать наводку о потенциальном таланте. Кроме того, если слухи о мальчике дошли до него, несмотря на то что мальчик находился на далекой Мадейре, в скором времени о нем прознают и скауты «Бенфики» или «Порту».

«Сколько ему лет?» – спросил Перейра, уже предугадывая новое добавление в базу данных.

«Ему 11».

Перейра скривился: «Это очень юный возраст».

«Он маленький – очень худощавый и хрупкий», – добавил де Фрейташ.

Перейру не волновало то, насколько мал был мальчик. Более того, чем меньше, тем лучше. В таком возрасте дети покрупнее могли полагаться на свое физическое превосходство, чтобы выделяться на фоне остальных. Перейра же предпочитал вербовать тех, кто еще не развился физически. Как только они подтянут свою «физику», их техника сразу станет заметна. Гораздо больше его волновало то, где находился мальчик. Перейра недоверчиво относился к детям с Мадейры. Он слишком часто видел эту историю: переезд оказывался для них слишком тяжелым, расстояние сильно все усложняло. При первых же признаках трудностей они всегда сбегали обратно на просторы Атлантики.

«Он в «Насьонале», – продолжал де Фрейташ. – Тренеры говорят, что он очень хорош».

Перейра взял паузу. Упоминание «Насьонала» добавляло любопытный штрих. Этот клуб с Мадейры был должен «Спортингу» 20 тысяч евро за недавний переход защитника по имени Франко – Перейра завербовал его еще подростком почти десятью годами ранее. Это заставило его передумать. Быть может, им удастся прийти к какому-то соглашению, если этот мальчик и правда окажется так хорош, как о нем говорят.

Перейра нехотя согласился. Он сказал де Фрейташу, что попросит одного из скаутов армии Перейры заглянуть посмотреть. Если мальчик покажется многообещающим, его привезут в Лиссабон на короткий просмотр. А если все пойдет так, как он ожидает, Криштиану Роналду вернется на Мадейру в течение пары дней. Единственным, на что «Спортинг» потратит деньги, будет покупка для него авиабилета.

Аурелио Перейре не потребовалось много времени для того, чтобы понять, есть ли у Криштиану Роналду нужные задатки – и на этот раз дело было вовсе не в том, как он шнуровал свои бутсы.

На второй день просмотра Перейра вышел из своего кабинета и проследовал к тренировочному полю рядом со стадионом клуба «Алваладе», чтобы самолично понаблюдать за ребенком. Техника Роналду сразу же бросилась ему в глаза. Он был способен играть обеими ногами и был прирожденным атлетом. Перейра приметил, как быстро он передвигался с мячом, словно мяч был продолжением его тела. Но больше всего внимание Перейры привлекло не то, как он контролировал мяч, а то, как он контролировал других детей. Роналду уже указывал им, куда бежать и куда пасовать – как правило, обратно в ноги Криштиану Роналду. Он тренирует своих партнеров по ходу игры, подумал Перейра. Мальчик был бесстрашным, абсолютно невозмутимым. Ничего общего со скромными островными детьми-интровертами с Мадейры, которых он знал прежде.

Перейра всегда говорил, что есть хорошие игроки, великие игроки и чистые таланты. При правильном подходе и подходящих тренировках хорошего игрока можно трансформировать в великого игрока. Но никакое количество тренировок не сможет превратить великого игрока в чистый талант. Это требовало чего-то иного – определенной силы характера, внутренней уверенности в себе. Требовало харизмы. И, глядя на Роналду, Перейра думал, что созерцает будущую звезду экранов. Не в последний раз кучка ребят, которых Криштиану Роналду только что унизил, немедленно принялась настойчиво требовать от своего тренера подписать его в команду. «Дети постарше все как один считали, что он на уровне, – вспоминал Перейра, – что он другой, выдающийся».

Тем же вечером он набросал служебную записку для высшего руководства «Спортинга», убеждая их принять Роналду в ряды игроков клуба, даже если для этого придется списать долг, который имел перед клубом «Насьонал». Он знал, что это была необычная просьба. «Спортинг» не привык платить трансферные суммы за детей, только что выпустившихся из начальной школы, не говоря уже о том, чтобы отдавать за них десятки тысяч евро. Но Перейра был очень настойчив. «Может показаться абсурдом платить так много за 12-летнего мальчика, но у него громадный талант, – писал Перейра. – Это станет отличной инвестицией в будущее».

Двумя днями позже до Перейры дошла информация, что сделка одобрена руководством. Финансовый директор клуба сказал ему, что он сошел с ума.

* * *

В представлении Криштиану Роналду он уже был на пути к жизни профессионального футболиста. «Спортинг», впрочем, напомнил ему о том, что ему только 12.

От него, как от воспитанника академии, ожидали посещения уроков по утрам и сдачи в срок домашней работы. Всякий, кто будет отставать, должен оставаться на второй год и повторять ученическую программу. От молодежи ждали уважительного и учтивого отношения всегда и во всем.

К НЕСЧАСТЬЮ ДЛЯ «СПОРТИНГА», ОБРАЗОВЫВАТЬ КРИШТИАНУ РОНАЛДУ ОКАЗАЛОСЬ ДАЖЕ БОЛЕЕ ТРУДНОВЫПОЛНИМОЙ ЗАДАЧЕЙ, ЧЕМ ЗАЩИЩАТЬСЯ ПРОТИВ НЕГО ОДИН В ОДИН.

Переход к новой жизни в Лиссабоне был тяжелым. Он был всего в 600 милях от родного дома, но чувство было такое, будто он на другой планете. Другие мальчишки беспощадно дразнили его за сильный мадейрский акцент, так что он даже ввязался в несколько потасовок и стычек в школьном дворе. Когда Роналду показалось, что учительница высмеивает его за то, как он разговаривает в классе, он швырнул в нее стул.

Ему было одиноко, он сильно тосковал по дому. Месяцами он плакал каждый день. Плохие оценки и рождавшиеся экспромтом прогулы начали копиться, и директора «Спортинга» пригрозили ему отправкой домой, если его отношение к делу не изменится в лучшую сторону. Роналду задумался над тем, чтобы все бросить. Эта ситуация тянулась так почти год, пока не разрешилась сама собой – тем старым как мир способом, которым такие трудности обычно разрешались для одаренных спортсменов. Клуб и игрок достигли соглашения, и Роналду позволили по-тихому забросить учебу. «Я всегда чувствовал, что не создан для школы, – объяснял позже сам Роналду. – Так какой был смысл в этом?»

Теперь, когда учеба в школе перестала быть ему помехой, Роналду принялся тратить то время, которое прежде проводил, витая в облаках на уроках математики или химии, на работу над собой – то, к чему он питал подлинную страсть.

В свои 14 он по-прежнему оставался тонким, как штанга ворот, и понимал, что любой игрок крупнее его сможет легко оттереть его от мяча. Он также заметил, что крупнее его были почти все вокруг. Но Роналду усвоил достаточно знаний по биологии, чтобы понять, что решение его проблемы было довольно прозаичным.

«Я был тощим. У меня не было мышц. Поэтому я принял решение, – писал Роналду позднее. – Я собирался перестать вести себя как ребенок. Я собирался тренироваться так, чтобы стать лучшим в мире».

Если бы только «Спортинг» ему позволил. В академии клуба действовали строгие правила касательно количества времени, которое молодым игрокам дозволялось проводить в тренажерном зале. Это было одно из золотых правил, установленных лично Аурелио Перрейрой. «Мы никогда не водим детей в качалку, – говорил он. – Это один из секретов, благодаря которым у них складываются такие долгие карьеры. Важно дать им расти и развиваться естественным образом».

Вот только Роналду 14 лет развивался естественным образом, и это не дало должного эффекта. Он начал тайком выбираться из общежития по ночам, чтобы потренироваться в спортзале. Когда тренеры «Спортинга» застукали его, они наказали его «арестом». Когда он продолжил свои вылазки, они начали каждый вечер закрывать спортзал на замок. Но Роналду все равно не слушался. После тренировки он брал с собой в душ ведра, наполнял их водой и использовал в качестве отягощения при приседаниях и отжиманиях. Когда у него отняли ведра, он начал привязывать к лодыжкам грузы и бегать наперегонки с машинами от светофора на улице. А когда тренеры отобрали у него даже мяч после тренировки, чтобы он не перетруждался, он нашел в столовой миску с фруктами и стал чеканить апельсины, тренируя контроль мяча.

«Он всегда хотел больше, больше, больше, – говорит Карлуш Бруну, тренер «Спортинга» по физподготовке. – Когда тренировка длится слишком долго, большинство игроков говорит: «Эй, тренер, слишком обильный полив вредит растению, знаете?» Криштиану же был тем парнем, который хотел все больше и больше воды для растения».

В скором времени физическая форма Роналду превратилась в нечто близкое к тому, к чему он стремился. Никто больше не мог силой оттереть его от мяча на поле, а насмешки, которые он когда-то слышал от соперников по поводу своих габаритов, прекратились. «Теперь они смотрели на меня так, будто настал конец света», – писал Роналду. Обычно так и бывало. Прогресс Роналду привлек внимание национальной сборной, и в начале 2001-го он дебютировал за сборную Португалии до 16 лет, забив гол в победном матче против Южной Африки (2:1). В том году он сыграл за свою страну еще 11 матчей, забил девять голов и вернулся в «Спортинг», убежденным в том, что уверенно следует по нужному пути. Роналду сказал своим партнерам: «Однажды я стану лучшим в мире».

Тренеры академии пришли к тому же выводу на несколько месяцев раньше. Аурелиу Перейра был так в этом уверен, что даже сообщил об этом верхушке клуба. «Он сказал мне: «У нас в составе лучший 15-летний футболист мира», – говорит Карлуш Фрейташ, бывший спортивный директор «Спортинга». – Конечно, я подумал, что он, возможно, чересчур воодушевлен».

Летом 2001-го стремительный взлет Роналду остановило препятствие. Нашлась команда, которой удалось наконец его притормозить – ей оказалась группа физиологов с кафедры кинезиологии Технического университета Лиссабона. Они подвергли его серии испытаний, которые «Спортинг» требовал пройти всех своих игроков младше 18 лет, чтобы оценить их готовность к взрослому футболу. Замерив плотность его костей, динамику роста и физическую зрелость, они пришли к выводу, что, регулярно играя против взрослых мужчин, он рискует заглушить свое физическое развитие. Физиологи порекомендовали Роналду провести еще один сезон в молодежной команде, чтобы обеспечить более естественный прогресс.

Для того чтобы подстегнуть природу, «Спортинг» разработал специальную программу силовых и координационных тренировок, чтобы сделать Роналду более взрывным. Тренер первой команды Ласло Бёлёни хотел, чтобы он был как можно более сильным, универсальным и опасным, прежде чем ставить его в основной состав. «Он весьма скоро столкнулся бы с очень сильными защитниками, которые попытались бы выпнуть его с поля так, что он улетел бы в Бразилию, – говорил Бёлёни. – Он понимал, что важна не только техническая удаль, которую португальцы так любят и на которую порой делают слишком большой акцент».

Летом 2002-го ботаники из университета больше не могли его сдерживать. Его время в академии подошло к концу.

* * *

Однако Роналду еще не был полностью сформировавшимся материалом. Это стало очевидно, когда он присоединился к первой команде «Спортинга» на предсезонке летом 2002-го. Он так нервничал на своей первой тренировке, что, когда кто-то в первый раз сделал ему пас, Роналду сделал то, что было совершенно не в его духе: он вернул мяч обратным пасом. «Я сильно нервничал, потому что играл бок о бок со своими кумирами», – вспоминал позднее Роналду. Если одного этого опыта было недостаточно для нервотрепки, Роналду мог вспомнить и о другой причине, заставлявшей его чувствовать себя несколько робко в присутствии звездного нападающего клуба, Марио Жардела. Всего за несколько недель до того Роналду начал встречаться с его младшей сестрой.

Искра между Роналду и Ласло Бёлёни зажглась чуть позже. Бёлёни, грубоватый румын в очках с толстыми стеклами, возглавил «Спортинг» годом ранее и в первый свой сезон у руля привел команду к золотому дублю из чемпионского титула и победы в Кубке. Теперь он намеревался далеко пройти в Лиге чемпионов и совсем не был убежден, что очередной птенец из академии старины Аурелио поможет ему в этом.

Спустя несколько дней после начала предсезонки его настрой стал еще более скептическим. Роналду преодолел свою нервическую привычку пасовать мяч, как только получал его. Проблема была в другом: теперь он перестал пасовать вообще. «У него нет никакой тактической выучки ни на индивидуальном, ни на командном уровне», – писал Бёлёни о Роналду в одном из ранних тренерских отчетов, в котором сетовал на чрезмерную склонность молодого игрока к дриблингу и пристрастие к переступам. Бёлёни резюмировал отчет одним словом, подчеркнутым дважды: «Эгоист».

На этом этапе складывалось впечатление, что Криштиану Роналду ждет более долгий путь к регулярной игровой практике в первой команде, чем его партнеров по академии Угу Виану и Рикарду Куарежму, которые перешли из молодежной команды прямиком в стартовый состав команды Бёлёни годом ранее. Но два обстоятельства расчистили путь для Роналду тем летом. Сначала звездный нападающий «Спортинга» Жоау Пинту ударил арбитра во время проигранного Португалией матча чемпионата мира против Южной Кореи и получил четырехмесячную дисквалификацию от ФИФА. А затем, когда Бёлёни спросил у спортивного директора Карлуша Фрейташа, сколько денег он может потратить на приобретение замены, ему ясно дали понять, что денег нет вообще. Клуб был на мели.

Тогда Бёлёни взялся вводить в состав Роналду, своего сменщика для сменщика. Первое, что он сделал – передвинул его из центра на фланг, где его дриблинг и переступы были более эффективны. Второе, что он сделал – дал ему указание поменьше увлекаться дриблингом и переступами. Однако он понимал, что нельзя заставлять Роналду отказываться от них полностью. «Моей задачей было объяснить ему, что идти в обводку на одного-двоих игроков – это нормально, – говорил Бёлёни. – Но на пятерых это уже перебор».

В скором времени Роналду вернулся к тому, что делал лучше всего. Его первый гол за «Спортинг» на взрослом уровне случился в выставочном матче против «Бетиса», когда он был еще настолько малоизвестен, что телеканал, транслировавший матч, приписал забитый мяч некоему Куштодиу Роналду. К его первому выходу на поле в матче Примера-лиги 29 сентября 2002 года телевизионщики уже исправились. Восемь дней спустя Роналду впервые вышел в старте и забил дважды. Первый гол он забил великолепным ударом после пары переступов.

Его мать, находившаяся на трибуне, едва не упала в обморок.

* * *

Долореш Авейру была не единственным человеком на стадионе, опешившим от избытка чувств. Лес Кершо, ведущий скаут «Манчестер юнайтед», также присутствовал на стадионе в тот день в рамках своей очередной скаутской вылазки в Лиссабон, где он просматривал и Криштиану Роналду, и его партнера Рикарду Куарежму.

«Юнайтед» вел эту парочку уже два года, но в последнее время усилил свой интерес. Во многом по повелению Карлуша Кейруша, бывшего менеджера «Спортинга», родившегося в португальском Мозамбике и тем летом присоединившегося к «Манчестер юнайтед» в качестве ассистента менеджера Алекса Фергюсона. В одном из первых разговоров Кейруша с новым боссом всплыла тема лучших молодых талантов Португалии и была упомянута конкретно пара одаренных подростков из бывшего клуба португальца. Кейруш отреагировал громогласным одобрением кандидатур Роналду и Куарежмы. Когда от него стали добиваться ответа на вопрос, кого же из двоих «Юнайтед» следует подписать, он был бескомпромиссен: «Никаких сомнений, – сказал он. – Обоих».

Кершо был убежден, что обоим достанет таланта, чтобы добиться успеха на «Олд Траффорд». Но вот относительно их темперамента он так уверен не был. Куарежма был возмутительно техничен, но оказался недисциплинированным по части тактики и постоянно задирал оппонентов. В дерби против «Бенфики» в том сезоне он продержался на поле всего девять минут, пока не был удален за то, что наступил на защитника, а потом боднул его головой, чтобы еще раз доказать свою правоту.

РОНАЛДУ БЫЛ БОЛЕЕ ДИСЦИПЛИНИРОВАН НА ПОЛЕ, НО ИМЕЛ ПРИВЫЧКУ ВЫПАДАТЬ ИЗ ИГРЫ, КОГДА ОБСТОЯТЕЛЬСТВА СКЛАДЫВАЛИСЬ ПРОТИВ НЕГО.

По мере того как Кершо наблюдал за ним на протяжении сезона-2002/2003, его сомнения постепенно таяли. Роналду стал основным игроком «Спортинга», и тем летом Кершо лицезрел, как он зажигает на турнире в Тулоне и ведет Португалию к титулу, несмотря на свой статус самого молодого игрока на поле. (Однако Роналду совсем чуть-чуть уступил в споре за награду лучшему игроку турнира, миниатюрному полузащитнику из Аргентины, что впоследствии станет повторяющейся темой в его карьере. Этого звали Хавьер Маскерано.)

В своем заключительном скаутском отчете по Роналду Кершо рубил сплеча. «Юнайтед» пришло время действовать. Игроку теперь было 18, он входил в свой последний сезон по контракту, а опасное финансовое положение «Спортинга» означало, что клуб будет решительно настроен обналичить свой главный актив. Куарежму тем летом уже сплавили в «Барселону», и с того момента «Барса» вошла в длинный список клубов, разнюхивавших по поводу Роналду. Чики Бегиристайн, директор «Барселоны» по футбольным операциям, даже договорился о посещении одного из выставочных матчей «Спортинга» тем летом с целью лично просмотреть Роналду в деле – этим матчем стала предсезонная дуэль, приуроченная к красному дню календаря, дню открытия нового стадиона «Спортинга». Соперником должен был стать «Манчестер юнайтед».

* * *

Самолет «Манчестер юнайтед» приземлился в аэропорту Лиссабона после долгого ночного перелета из Филадельфии чуть позже 4 часов утра.

До матча со «Спортингом» оставалось 40 часов, хотя игроки «Юнайтед» едва ли осознавали, какой сейчас день недели, когда выгружались из самолета. Они находились в дороге уже почти три недели и готовились сыграть свой пятый матч в третьем часовом поясе. Алекс Фергюсон отправил своих игроков прямиком в отель и сказал им отдыхать. В тот день не планировалось никакой командной активности. Все были слишком измождены, чтобы тренироваться. А кроме того, у Фергюсона были свои планы.

Менеджер «Юнайтед», суровый шотландец с верфей Глазго, превратил себя в самого преуспевающего менеджера в английском футболе не потому, что был блестящим тактиком на бровке. Нет, он прошел путь от неуступчивого форварда и бывшего владельца паба до вершин Премьер-лиги благодаря двум фундаментальным качествам. Первым была его непреодолимая сила мотиватора, которую он порой дополнял ором-нагоняем, известным как The Hairdryer – Фен. Вторым была его необъяснимая способность точно знать, когда его составу требовалась встряска. Высадка в Португалии относилась как раз к таким моментам.

У Фергюсона было время только на то, чтобы переодеться, прежде чем выдвинуться в Кашкайш, маленький пляжный городок к западу от Лиссабона. И ехал он туда не за загаром.

На самом деле Фергюсон уже встречался однажды с Жорже Мендешем, хотя их предыдущая встреча оказалась более памятной для одного из них, чем для другого.

Годом ранее до Мендеша дошли слухи о том, что Карлуш Кейруш подыскивает запасного вратаря. У Мендеша на тот момент не было клиентов, которые соответствовали бы запросу, но в мире европейских футбольных агентов это было лишь мелким неудобством. Он не собирался упускать возможности подобраться поближе к Фергюсону. Поэтому Мендеш сделал несколько звонков и вскоре включился в процесс в качестве посредника в предполагаемом трансфере вратаря по имени Рикарду из «Реала Вальядолид» на «Олд Траффорд». Что более важно, Мендеш оказался в числе группы агентов и советников, которая должна была отправиться в Манчестер закрывать сделку.

По крайней мере, таким был план. Вечером накануне поездки в Англию Мендеш долго ехал за рулем из Порту в Мадрид со своей девушкой, как вдруг у ехавшего впереди них грузовика оторвался задний мост. Мендеш вывернул руль, чтобы избежать столкновения, и потерял управление над своим Porsche. Машина развернулась на 90 градусов и влетела в отбойник у края дороги. Подушки безопасности спасли им жизни, но лицо Мендеша было все в крови. Когда на место происшествия прибыли медики, они обнаружили, что кожа на его ухе полностью сошла.

Как только автомобиль «Скорой помощи» доставил его в реанимацию, Мендеш проинформировал сотрудников, что у него нет времени на врачебный осмотр. Вместо этого он побежал к ближайшей аптеке, схватил там четыре рулона марлевых бинтов и вызвал такси, чтобы добраться до аэропорта. Утром ему предстояло лететь в Манчестер, и Мендеш взошел на борт, предварительно засунув комок марли себе в ухо, чтобы не дать крови стекать на свой костюм.

Поездка получилась мучительной, но Мендешу удалось добраться до цели. Он даже сумел так расположиться за столом, чтобы Фергюсон не видел то безобразие, которое некогда было его ухом. Усилия были приложены героические, но все без толку. Мендеш, чье туго обвязанное ухо неприятно пульсировало, за всю встречу произнес не больше четырех слов. Год спустя Фергюсон не смог вспомнить, что он вообще был на той встрече.

На этот раз Жорже Мендешу было что сказать.

Он знал, что «Манчестер юнайтед» нуждался в звездном подписании. В клуб шел большой приток денег, и он вышел на рынок в поисках вариантов для усиления атаки. В отличие от американских видов спорта, где игроков обменивают, в футболе таланты продаются и покупаются – и продавцы периодически соглашаются расстаться со своими звездами за подходящую цену – в два обозначенных временных отрезка в календаре. И трансферное окно того лета должно было закрыться через три недели. Даже ветераны «Юнайтед» уже сгорали от нетерпения в ожидании хода Фергюсона.

Мендеш тоже испытывал давление. Он убедил Роналду – и мать Роналду, – что именно он тот человек, который сможет срежиссировать его карьеру. Теперь ему нужно было показать результат. В конце концов, именно благодаря этому обещанию он увел его у другого агента по имени Жозе Вейга, в чьем списке клиентов были все, кто носил футболку сборной Португалии. Когда у «Спортинга» появилось трио юнцов, которым сулили звездное будущее – Угу Виана, Рикарду Куарежма и Роналду, – Вейга урвал и их. Но Вейга был человеком слишком старой закалки, чтобы утруждаться заботой о подростках. У него суперзвезды перемещались между «Барселоной» и «Реалом», и это заботило его куда больше. Поэтому, когда Роналду жаловался на то, что «Спортинг» слишком долго не платит ему зарплату или не предоставляет дополнительных билетов для его мамы в качестве компенсации, Вейга отсылал его к своему ассистенту.

Мендеш почувствовал, что открывается окно возможностей. Он пригласил Роналду на ужин и весь вечер изображал из себя безумно влюбленного зятя для Долореш. Он понял, что произвел правильное впечатление, когда несколько недель спустя Роналду расстался с Вейгой, послав тому факс.

Проблема заключалась не в том, чтобы подогреть интерес к Роналду. А в том, чтобы добиться подходящего предложения. Мендеш знал, что неправильный переход может поставить под угрозу всю его карьеру – и, вероятно, навредит также и Криштиану. «Ман Юнайтед» был тем самым подходящим предложением.

Как и всякий хороший агент, Мендеш открыл переговоры с абсолютно абсурдного предложения. Роналду подпишет контракт с «Юнайтед», если Фергюсон даст гарантии, что он поучаствует в 50 % матчей первой команды в предстоящем сезоне. Некоторые клубы могли бы принять такое условие. Но «Манчестер юнайтед» совершенно точно не входил в их число. Когда дело касалось переговоров, Фергюсон не мог гарантировать даже то, что после вторника наступит среда. То, кто и как часто будет играть, решалось на тренировочном поле. За всю свою менеджерскую карьеру, которая, казалось, началась еще в меловом периоде, Фергюсон ни единого раза не обещал новичку команды игровое время. И уж точно не собирался начинать это делать с 18-летнего юнца, имевшего за плечами меньше одного полноценного сезона во взрослом футболе.

Будь там любой другой игрок, Фергюсон, скорее всего, тут же встал бы и вышел из переговорной. Но он видел, что времена меняются, что новая порода агентов вроде Жорже Мендеша держит в руках будущее игры. Поэтому он подыграл ему. Если Роналду подпишет контракт с «Юнайтед», Фергюсон гарантирует, что он проведет шесть матчей Премьер-лиги.

Шесть матчей. Мендеш задумался. Это несколько не дотягивало до 50 %. Более того, эта цифра не дотягивала даже до 20 %. Но ведь речь шла о «Манчестер юнайтед». Шесть матчей там стоили целого сезона где-нибудь еще. 61-летний шотландец и 37-летний португалец пожали руки. Задачу улаживать мелкие детали вроде согласования трансферной суммы, ставшей мировым рекордом для игрока-тинейджера, оставили Карлушу Фрейташу и Питеру Кеньону, управляющему директору «Юнайтед». Самые важные вопросы уже были решены.

Позже тем вечером Мендеш навестил Роналду в его лиссабонской квартире, чтобы сообщить новости.

КРИШТИАНУ ПРИШЕЛ В ЭКСТАЗ, УЗНАВ О ПЕРЕХОДЕ В КОМАНДУ, КОТОРОЙ ВОСХИЩАЛСЯ С ТЕХ ПОР, КАК В 1999-М ОНА ЗАВОЕВАЛА ТРИ ТРОФЕЯ ЗА СЕЗОН.

«Пошли праздновать!» – сказал он Мендешу.

Но Мендеш возразил. Мысленно он уже пошел дальше, шестеренки в его голове крутились по поводу следующей сделки. Кроме того, сказал он ему, завтра тебе предстоит матч, к которому нужно подготовиться. Криштиану Роналду нужно было показать своим новым партнерам, что он собой представляет.

Глава 2

Помимо болтовни агентов, лиссабонских начальников и его собственных игроков Алекса Фергюсона донимала еще одна вещь, не дававшая ему покоя в тот вечер, когда он подписал Криштиану Роналду. На самом деле она беспокоила его уже больше двух недель. Даже несмотря на то, что ему удалось провернуть один блестящий трансфер, Фергюсон все равно был расстроен, потому что упустил другой. Перед тем как улететь в свой предсезонный тур, «Юнайтед» получил отказ от другого португалоговорящего мастера, питавшего любовь к переступам и мужской ювелирке. Звали его Роналдиньо. Этот бразильский чемпион мира и звезда «Пари Сен-Жермен» возил по полю каждый футбольный клуб во Франции и, казалось, не пропускал ни одного ночного клуба в Париже.

Фергюсон хотел, чтобы он стал новой иконой «Юнайтед», кем-то, кто поможет «Олд Траффорду» забыть некрасивый уход Дэвида Бекхэма в 2003-м, последовавший за несуразным инцидентом в раздевалке команды, когда Фергюсон швырнул валявшуюся бутсу, попав ею Бекхэму чуть выше глаза. Но сага с переходом Роналдиньо все тянулась и тянулась. Фергюсон даже вылетел в Париж, чтобы лично закрыть сделку, когда почувствовал, что «ПСЖ» начал колебаться. В «ПСЖ» почувствовали другое – будто он прилетел запугивать их. И обе стороны были, пожалуй, правы. Но пока этот танец продолжался, испанский гранд «Барселона» увидел для себя возможность встрять в переговоры. «Считаю, что во многих отношениях игроку предпочтительнее перебраться в Барселону – из-за климата и других факторов, – заявлял тогда самодовольный представитель клуба. – Она ближе к бразильскому образу жизни».

«Барселона», как клуб, была также ближе и к бразильскому хаотичному подходу к управлению финансами. Она имела больше долгов, чем когда-либо прежде за всю свою 104-летнюю историю, и балансировала на грани банкротства. Для учреждения, видевшего в себе не только организацию, каждую субботу выставляющую на поле 11 футболистов в сине-гранатовых футболках – а заодно и команды по баскетболу, гандболу и хоккею на траве, – но и ни много ни мало одного из столпов Каталонии, это был не просто экономический кризис. «Барселона» столкнулась с экзистенциальным кризисом. Снова. (Кажется, что клуб попадает в него примерно каждые 20 лет.) Приход Роналдиньо должен был возвестить о перезагрузке, как раз когда клуб нуждался в ней острее всего.

«Барселона» провела четыре сезона подряд без единого выигранного трофея, но это было лишь верхушкой айсберга. Гораздо больше беспокойства вызывало ощущение, что клуб, один из основателей Ла Лиги, ведущей свой отсчет с 1928 года, и одна из всего лишь двух суперсил испанского футбола, утратил свежесть и новизну. Он мог похвастать самым большим стадионом в Европе, но члены клуба, известные как сосьос, вступавшие в фанатское сообщество с рождения и получавшие членские карточки с первым причастием, попросту перестали на него ходить. Девяносто пять тысяч мест, и никого, кто бы их заполнил.

У равнодушных сосьос были свои основания. И пусть ни один каталонец, честно зарабатывающий на свой pan amb tomaquet, никогда этого не признает, но финиш в таблице на втором месте позади «Реала» был все же приемлем. Такое случалось уже десятки раз в прошлом и случится не раз в будущем. Так хотя бы соблюдается общий порядок вещей во вселенной. В 72 сезонах со дня основания Ла Лиги в 1929-м один из двух грандов выигрывал чемпионский титул в 45 случаях: «Реал» собрал коллекцию из 29 чемпионств, а «Барса» из 16. Никому другому не удавалось побеждать больше восьми раз. Но с чем фанаты «Барселоны» не могли смириться, так это с удручающим скатыванием ниже таких команд, как «Мальорка», «Сельта Виго» и «Депортиво ЛаКорунья». С 2000-го по 2003-й «Барса» финишировала четвертой и шестой. Этот недавний позор стоил клубу участия в паневропейской Лиге чемпионов, где проход до поздних стадий плей-офф сулил прибыль свыше 30 миллионов евро.

Команда мечты «Барсы» начала 1990-х, позаимствовавшая свое имя у американской баскетбольной сборной, выигравшей золото Олимпиады-1992, которая проходила в городе, теперь казалась воспоминанием из далекого прошлого. Никто не ощущал этого острее, чем Йохан Кройфф, голландский маэстро – и архитектор той команды, – который формулировал каждый постулат о том, как клуб должен играть в футбол, и возвел его в ранг почти религиозного опыта в «Барселоне». Изящный плеймейкер, олицетворявший собой голландское хладнокровие – несмотря на свою способность разругаться почти с кем угодно, – перебрался в «Барселону» из «Аякса» в 1973-м после размолвки со своим клубом детства, который бережно пестовал его талант и превратил в звезду мирового класса. Причиной стал конфликт по поводу капитанской повязки. Партнеры Кройффа по команде, сытые по горло его эго и утомленные его постоянным нытьем, проголосовали за то, чтобы освободить его от этой роли.

В раздевалке «Барселоны» он нашел более восприимчивую аудиторию. Будучи с отрывом лучшим игроком из всех, кого они когда-либо видели, Кройфф часто вел себя так, как будто это он тренер команды. И к 1988 году он им действительно стал после того, как обменял свои короткие шортики на тренерский оверсайз-плащ и провел долгий отрезок карьеры за пределами Испании. За восемь лет пребывания на тренерской скамейке Кройфф привел клуб к четырем подряд чемпионским титулам Ла Лиги и первой победе в Кубке европейских чемпионов, проповедуя философию, которую «Барселона» сделала своим евангелием. Как позже скажет его подопечный Пеп Гвардиола, Кройфф «построил собор».

Теперь, в начале 2000-х годов, Кройфф проводил время за пределами собора, едко иронизируя над новым руководством клуба со страниц своей газетной колонки. Фаны эхом повторяли его жалобы по поводу невзрачных игроков и особо тяжкого по меркам «Барсы» преступления: игры без какого-либо узнаваемого стиля. Где же лоск? Почему они такие скучные на поле?

Однако болельщикам стоило беспокоиться о другом – в бухгалтерских книгах клуба зарождалась настоящая катастрофа. В 2003-м «Барселона» имела долгов на сумму в 186 млн евро, что соответствовало 151 % годового дохода клуба. «ФК «Барселона» являлся несостоятельным и серьезно рисковал не успеть на поезд глобализации, на который запрыгивали главные клубы мира, – писал Ферран Сориано, ставший финансовым директором «Барселоны» в 2003-м. – Клуб был почти банкротом. Команда, продукт, который мы продавали, не только не был привлекательным, он не давал никаких гарантий успеха».

Любая другая компания вышвырнула бы вон директоров и начала бы молить о пощаде со стороны кредиторов. Вот только «Барселона» устроена совсем не так, как любая другая компания. Клуб управляется как некоммерческая организация и принадлежит своим членам, сосьос, которые платят взносы. Решения принимаются советом из 20 или около того директоров, а президент избирается каждые шесть лет. Мужчины, претендующие на высшую должность – а это всегда мужчины, – ведут свои избирательные кампании так, словно баллотируются в Сенат от какого-нибудь из американских штатов средней величины. Они дружелюбно приветствуют публику по всему городу, соглашаются на любые интервью и используют их в качестве платформы, с которой можно раздавать чрезмерные обещания.

В случае говорливого адвоката по имени Жоан Лапорта безумной клятвой в 2003-м стала клятва вернуть «Барсу» на верный путь. Он собирался решить обе проблемы, довлевшие над «Барселоной» – нехватку стиля и денег, – тем же способом, каким в футболе решается большинство проблем: новой тратой денег.

По мере того как избирательная кампания Лапорты набирала ход, он стал заглядываться на английскую поп-икону, изредка поигрывавшую в футбол: речь о Дэвиде Бекхэме, вот только было уже поздно, так как одна из самых вожделенных трансферных целей того лета уже была на пути в «Реал Мадрид». Такое случается, когда по испанскому футбольному рынку распространяется волна потрясений – один клуб неизбежно путает карты другому. Лапорта не обратил на это внимания. Без всяких колебаний он поставил все свои фишки на Роналдиньо. Если кто-то и стоит того, чтобы глубже закопать клуб в долги, рассудил он, то именно этот бразилец, который, казалось, был способен контролировать мяч одной силой мысли.

Этот ход обеспечил «Барсе» возвращение дееспособности. Кройффа уже давно не было, как не было и состава блистательных солистов, которых он превратил в чемпионов Европы десятилетием ранее. Но теперь сосьос получили футболиста, способного перевернуть игру, того, ради кого не жалко было заплатить входную плату за билет. Он мог поставить «сельты» и «депоры» на их законное место и подсветить собой храмы футбольной Европы. «Барселона» наконец получила гения, будоражившего умы.

Глубоко внутри клуба люди, проповедовавшие евангелие от Кройффа в молодежной академии, соглашались.

Вот только они не знали, что нового гения «Барсы» зовут не Роналдиньо.

* * *

На тот момент мальчику, который спасет «Барселону», едва исполнилось 16 лет, он слишком медленно рос и по-прежнему бросал PlayStation в приступах бешенства, когда проигрывал. В его аргентинском паспорте было написано Лионель Андрес Месси Куччиттини, но в молодежной академии «Барселоны», известной как Ла Масия, он представлялся как Лео – когда вообще открывал рот. Дети, которые познакомились с ним тогда, вспоминали, как считали его немым, глядя, как он сидит в углу раздевалки и тейпирует свои лодыжки. Как только они узнали, что это не так, они принялись насмехаться над его аргентинским акцентом, который был сильнее, чем dulce de leche. Чаще всего они слышали все эти звуки «ш» и проглоченные согласные, когда он выходил из своей скорлупы во время затяжных видеоигровых баталий на выездах. После этого то время, которое они не тратили на общение с ним, они проводил за обсуждением его. «Как я могу забыть? Он был очень маленьким мальчиком, очень скромным, – говорит Сеск Фабрегас, игравший бок о бок с Месси в молодежке. – Чувствовалось, что он родом откуда-то, где все сильно отличается от того места, куда он приехал. Но уже на первой тренировке было видно, что он особенный».

Фабрегас, родившийся и выросший в Каталонии, был типичным ребенком из Ла Масии. Вся его футбольная карьера, начиная с первого его удара по мячу, была заточена под ФК «Барселона», ведь он вырос в семье сосьос. Он стал членом клуба с персональной карточкой еще ребенком и присоединился к его академии до своего 10-го дня рождения. «Камп Ноу», место действия всех его самых смелых фантазий, находился примерно в 35 милях от его дома. Если бы «Барселона» могла сажать семена в каталонскую почву и поливать их до тех пор, пока из них не вырастут футболисты, то эти футболисты выглядели бы как Сеск Фабрегас.

Когда Ла Масия распахнула свои двери в 1979 году, учрежденная президентом «Барсы», который однажды наймет Кройффа в качестве менеджера, а на следующий день распустит полкоманды, ее задачей было перемешать местные таланты с как можно большим числом мальчишек со всей Испании, каких ей только удастся завербовать. Само здание Ла Масии, построенное в XVIII столетии как фермерский дом, выступало одновременно как общежитие и школа-интернат, а со временем превратилась в Итон – только для футболистов и с каталонским уклоном. Философия, на которой она зиждется, с годами эволюционировала и развивалась. И, как и все прочее в клубе, была во многом сформирована Кройффом, который, будучи голландским футболистом, имел устойчивые представления обо всем и вся. Но в том, что касалось Ла Масии, он, как выяснилось, был прав. Вышедший из футбольной колыбели, каким был «Аякс» в Амстердаме, он понимал, что футбольная академия должна меньше напоминать собой учебку для новобранцев, как это было в Англии, и больше походить на музыкальную консерваторию. Игроки должны были развиваться внутри структуры, которая сначала формировала из них личностей, поэтому школьными занятиями здесь не пренебрегали. Ученики посещали уроки по утрам каждый будний день, а днем выполняли домашнюю работу под надзором. Также им требовалось привить общие принципы для понимания игры. Недостаточно было натаскивать их по физподготовке и индивидуальному техническому мастерству – они должны были развивать понимание того, на каком участке поля должен находиться каждый игрок. Из-за своего шахматного понимания пространства и последствий действий Кройфф стал известен как игрок, который перемещает своих партнеров по полю на расстояние в метр-два. Он хотел удостовериться, что детям это будет внушаться еще до того, как они осознают, чему их учат. Именно Кройфф настоял на том, чтобы каждая команда «Барселоны» во всех возрастных группах неизменно играла по схеме 4-3-3. И этот стиль игры, полный коротких резких передач, будет в дальнейшем зашиваться в футбольные мозги каждого ребенка, который проходил через эту систему. «Когда мячом владеете вы, вы должны увеличивать размеры поля, а когда вы его теряете, вы должны снова его уменьшать», – таким было самое простое объяснение, которое Кройфф смог придумать, чтобы описать ее. Более абстрактным термином была juego de posicion.

Но, как бы ни было велико искушение представить себе Ла Масию футбольным аналогом Общества мертвых поэтов, цель существования академии была не в том, чтобы преследовать некую эстетическую цель ради самой эстетики. Главная причина существования Ла Масии в том, чтобы экономить «Барселоне» деньги.

Доморощенный талант всегда будет дешевле уже готового игрока, подписанного на свободном рынке. Когда Гарвардская бизнес-школа опубликовала исследование о клубе в 2015 году, обнаружилось, что через программу подготовки Ла Масии прошли 530 мальчиков. Порядка 14 % из них провели как минимум одну игру за взрослую команду клуба, фантастическая отдача, учитывая то, как много всего может пойти не так в длительном процессе подготовки молодого спортсмена.

«Барселона» и сама провела схожий анализ, когда Ферран Сориано возглавил финансовый департамент клуба в 2003-м. Вопрос, которым он задавался, был прост: стоило ли того содержание академии? Бухгалтеры клуба подсчитали совокупные затраты на содержание Ла Масии за предыдущие десять лет – включив сюда все, от зарплат тренеров и коммунальных трат до стоимости хлопьев на завтрак, – и разделили их на количество игроков, добравшихся до первой команды. Они выяснили, что в среднем клуб инвестировал в каждого ребенка, прошедшего весь путь до конца, порядка 2 миллионов евро. (На сегодняшнем европейском трансферном рынке за 2 миллиона евро вы сможете приобрести разве что третьесортного вратаря.) И все это без необходимости превращать детей в футбольных роботов, скажет вам «Барса». «Среди всех ведущих европейских клубов у нас максимальный процент (50 %) 18- и 19-летних игроков, получающих образование на университетском уровне, – говорил Гарварду директор Ла Масии Карлес Фольгера. – В отличие от большинства других клубов, мы радуемся, когда игрок проводит больше времени за занятиями, чем в качалке».

Месси, который не был ни прирожденным атлетом, ни одаренным учеником, с радостью игнорировал и то и другое. Классная комната и спортзал не были теми местами, где он предпочитал проводить время.

* * *

То, что Месси вообще оказался в Испании, чтобы стать там футбольным виртуозом и посредственным студентом, было обусловлено исключительно фактором времени.

Во-первых, для этого требовалось, чтобы его скелет начал сильно отставать в развитии. В возрасте девяти лет его рост составлял всего 124 сантиметра. И везде, куда бы он ни отправлялся в свои ранние годы покорять сердца и разрывать детские футбольные команды родного Росарио, что в Аргентине, звучал один и тот же вопрос: будет ли он расти? Месси присоединился к местному клубу «Ньюэллс Олд Бойс» и делал там то, что любой игрок, обладавший даже половиной его таланта, делал бы в его возрасте. Благодаря сверхъестественному контролю мяча и врожденному чувству ритма, помогавших ему в его проходах, Месси играл так, что все остальные дети казались рядом с ним двухлетками.

Истории о детстве блистательных футболистов, добравшихся до вершин игры, во многом стереотипны на ранних этапах. Как и Роналду, он никогда не расставался с футбольным мячом. Как и Роналду, он обожал играть с друзьями на улице. Все, что нужно было делать его партнерам, – это пасовать ему мяч, и победа им обеспечена. Месси соответствовал всем критериям шаблона, довершали который декорации густонаселенного южноамериканского города, раскинувшегося в трех часах езды к северу от Буэнос-Айреса. Но расхождение со стереотипом в его истории касалось его тела – казалось, оно за ним не поспевает. Его прозвали El Enano. Гномом.

РОСТ – ИЛИ ЕГО НЕХВАТКА – НЕ ТАК УЖ КРИТИЧЕН ДЛЯ ФУТБОЛА, ОДНОГО ИЗ НЕМНОГИХ ВИДОВ СПОРТА НА ЗЕМЛЕ, КОТОРЫЙ ПРИНИМАЕТ В СВОИ ОБЪЯТИЯ ЛЮДЕЙ ВСЕХ ВОЗМОЖНЫХ ТЕЛОСЛОЖЕНИЙ

при условии, что они могут отбегать на поле 90 минут. Аргентина знала это лучше, чем кто бы то ни было: величайший игрок, которого она когда-либо видела, Диего Марадона, был ростом всего 165 см. Но недостаток роста Месси выглядел настолько аномальным, что его клуб посоветовал его семье проконсультироваться с профессиональным врачом, чтобы понять, все ли нормально с мальчиком в раздувавшейся футболке. Ответ дал эндокринолог из Росарио и фанат «Ньюэллс» по имени Диего Шварцштайн. Он предположил, что маленького Лео можно вылечить инъекциями гормона роста. И хотя годы регулярных инъекций казались весьма радикальным лечением для 11-летнего мальчика, семья была голова подписаться на это, лишь бы дать Месси шанс достичь нормального роста.

«Я не знаю, станешь ли лучше, чем Марадона, – сказал ему Шварцштайн. – Но ты точно будешь выше его».

Потребуются годы на то, чтобы получить доказательства правоты доктора Шварцштайна. Тем временем семье Месси нужно было изыскивать возможности для оплаты уколов на фоне крушения аргентинской системы здравоохранения. «Ньюэллс» делал все, что было в их силах, чтобы помочь. На протяжении всего 2000 года клуб отчислял семье Месси от 100 до 200 долларов в месяц на лечение, обходившееся почти в тысячу. Нагрузка на бюджет семьи росла, но вместе с тем крепла и репутация Месси. Распространялось видео, на котором он чеканил ногами апельсин, набив его 113 раз, так что тот даже не лопнул. С теннисным мячом он повторил этот трюк, но набил его уже 140 раз. В начале сентября местная газета La Capital из Росарио опубликовала блицопрос с ним, в котором он поведал, что его любимая книга – это Библия, второй любимый вид спорта – это гандбол и что, если бы он выбирал работу, он стал бы тренером по физкультуре. Теперь целая сеть агентов и искателей талантов начала проявлять к нему интерес и выписывать чеки на оплату гормональных инъекций. Они делали ставку на то, что Месси, каким бы юным и малорослым он ни был, заинтересует кого-нибудь в Европе и на него захотят посмотреть. Этим кем-нибудь оказалась «Барселона». В сентябре 2000 года клуб пригласил Месси, его отца и его неопытного агента в Испанию на просмотр. Лео никогда прежде не летал на самолете.

Эта троица за ночь перемахнула через океан в условиях жуткой турбулентности и приземлилась в Барселоне, но лишь для того, чтобы по прибытии выяснить: человек, ради встречи с которым они преодолели больше 6000 миль, в данный конкретный момент находится на другом конце земного шара. Спортивный директор клуба Чарли Решак, которому предстояло решать, подписывать ли мальчика или нет, просматривал игроков на летней Олимпиаде в Сиднее. «Чарли, он просто феномен, – сообщил ему аргентинский агент Орасио Гаджоли. – Ты должен его увидеть». Решак счел, что речь идет о каком-то перспективном 17-летнем юноше. Когда же он узнал, что Месси 13, он решил, что ему вовсе не обязательно смотреть на него лично – по крайней мере, не здесь и не сейчас. Решак знал, что логистика подписания 13-летнего игрока бесконечно более сложна по причине правил, запрещавших клубам приобретать права на игроков из-за пределов их непосредственной области, если только родители этих игроков не соглашались на переезд в город по работе. (Смысл был в том, чтобы тем самым как-то регулировать индустрию, которая порой слишком походила на торговлю людьми.)

Однако Месси все же совершил свое путешествие и прибыл на место. Поэтому тренеры, которые что-то слышали о мальчике, отправили его на тренировочное поле попрактиковаться в упражнениях на контроль мяча. Он с блеском выполнил каждое из них, как будто к лодыжкам у него были приделаны магниты. Тогда они подключили его к тренировкам с детьми из Ла Масии, и там Месси тоже творил такие поразительные вещи, что по всей академии мигом разлетелся слух о том, что его нужно непременно увидеть своими глазами. Все хотели взглянуть на коротышку-дриблера из Аргентины.

В общем и целом Месси пинал мяч на тренировочных сессиях «Барселоны» 11 дней, пока Решак не вернулся домой, чтобы увидеть его лично. Заключительным испытанием стала игра против детей из группы на два года старше Месси и настолько более крупных, что со стороны могло показаться, будто между ними десять лет разницы. Решак подошел, когда игра уже началась – он двигался от углового флажка к скамейке запасных. Он посмотрел на Месси всего пять минут и увидел «мальчика, который преображался на поле», как он писал потом. «Снаружи он был скромным, очень тихим. Но когда играл, он был совсем другим, прирожденным победителем, храбрым и никогда не бросающим играть».

«Вы должны подписать его», – сказал Решак своим боссам.

Да, Месси приехал, когда Решак находился на другом конце планеты, и застрял в городе почти на две недели, но более удачного момента для прибытия в Каталонию он вряд ли мог подобрать. Когда позже в тот год он перебрался туда уже окончательно – а его первый контракт, как известно, был набросан на салфетке, – сложился уникальный набор обстоятельств, хотя сам Месси этого даже не осознавал.

Оказалось, что начало 2000-х в Барселоне было идеальным временем и местом для молодого спортсмена и по совместительству гения. Редкое слияние благоприятной культуры, наставников и политических сил начинало бурлить в Каталонии, чтобы затем породить уникальный момент в истории, не уступающий Парижу 1860-х для художников или Кремниевой долине 1980-х для компьютерных гиков – только этот был для миниатюрных игроков в футбол.

Одним из главных катализаторов стало то, что Барселона опередила Париж и Брисбен за право проведения летних Олимпийских игр 1992 года, эффект от которых ощущался еще длительное время после церемонии их закрытия. Фабрегас не может толком описать, что такого особенного было в атмосфере лет, последовавших за Играми, но он это чувствовал. «Олимпиада задала спортивное настроение, – говорит он. – А также то, что Барселона – великолепный город рядом с пляжем, рядом с морем, это фантастическое место, если вы хотите заниматься спортом и развивать свой талант».

Организаторы Олимпиады сильно упростили дело. Барселонские Игры повсеместно признаются самыми успешными в истории по причине того, что они оставили после себя ценное наследие. Любой ребенок, даже минимально интересующийся спортом, имел возможность выбрать на свой вкус любой объект инфраструктуры из громадного множества. Одна из программ под названием Campus Olimpia открывала детям двери олимпийских объектов на время летних каникул. Другая, созданная Спортивным комитетом школ Барселоны, организовывала соревнования для почти 40 тысяч детей. А жилые кварталы по всему городу освежались с конкретным акцентом на спорт. Не использовавшаяся железнодорожная станция Эстасио дель Норд, пустовавшая 20 лет, превратилась в многофункциональный спортивный зал, который вышел далеко за рамки своего изначального предназначения на период Олимпиады – тогда там проходил лишь турнир по настольному теннису. Даже те виды спорта, которые никогда не заинтересовали бы ни одного каталонца, внесли свой вклад в трансформацию городской футбольной сцены. Главный стадион олимпийского бейсбольного турнира – на котором сборная Испания проиграла первые шесть своих игр с общим счетом 79-8 – был переделан в домашнюю арену для клуба «Оспиталет», одну из самых посещаемых команд Барселоны из низших дивизионов. Это привело к тому, что начиная с 1999 года вечный середняк «Оспи», перебравшийся на 7-тысячную чашу, мог похвастать, как утверждал один из членов местного совета, «без сомнений, лучшим футбольным полем во всей Сегунде Б».

Происходило и кое-что менее осязаемое. Город Барселона заново открывал себя. Каталанский язык и флаг Каталонии были официально запрещены в период диктатуры Франсиско Франко, вплоть до его смерти в 1975 году. Семнадцать лет спустя каталанский был одним из четырех официальных языков Игр наряду с испанским, английским и французским. Почти 35 тысяч каталонских флагов senyera – принятые в регионе красно-желтые полосы – появилось по всему городу, согласно данным местного правительства. Те Олимпийские игры были глобальным событием, которое каким-то образом приватизировал один северно-восточный регион Испании. «Игры приглашали людей лучше понимать каталонскую культуру и суть Барселоны», – говорит Фабрегас.

Для футбольной команды они стали долгожданным признанием.

ФК «БАРСЕЛОНА» БЫЛ ОДНИМ ИЗ САМЫХ СТОЙКИХ ЗАЩИТНИКОВ КАТАЛОНСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ В ГОДЫ ПРАВЛЕНИЯ ФРАНКО И ПОСТОЯННО НАХОДИЛСЯ В КОНТРАХ С МАДРИДСКИМ РЕЖИМОМ.

Теперь, на заре века глобализации и коммерциализации футбола, каталонские слоганы клуба Visҫa Barҫa и Mes que un club выходили на мировую аудиторию. И любой ребенок, игравший в ее цветах, не просто представлял команду. «Барселона» была целой нацией.

Помогло и то, что на той Олимпиаде испанская сборная, выигравшая свои первые медали в футболе со времен серебра 1920 года, говорила с сильным каталонским акцентом. Лучшим игроком Испании на пути к золоту «Камп Ноу» стал энергичный молодой полузащитник из местных по имени Хосеп Гвардиола. Он играл за «Барсу» и был известен под прозвищем Пеп. И, несмотря на нехватку очевидного технического дара, он воплощал собой кройффианский футбол своим метрономным пониманием простой, но вместе с тем разрушительной мантры: получил мяч, отдал мяч. «Пеп был дирижером на поле, все проходило через него, – позже говорил его партнер по «Барселоне» Альберт Феррер. – Он видел такие передачи, каких не видел никто».

Гвардиола, которого тренировал в «Барсе» сам Йохан Кройфф, был живой демонстрацией того, какими могут быть игроки, сформированные в Ла Масии по лекалам системы Кройффа. Ему был только 21 год, а за каких-то пару месяцев выиграл и Кубок чемпионов, и золото Олимпиады. Что же будет, если «Барселона» сможет собрать целую команду из выпускников Масии?

К 2000 году клуб уже начал узнавать ответ на этот вопрос. Мальчики, которые никогда не знали ничего другого, кроме метода Кройффа – он прививал эти уроки всей академии, – только начали входить в зрелый возраст. Взросление в тени Команды мечты означало, что их вскармливали на футбольной диете успешных барселонских команд, в клубе, игравшем красивый, амбициозный футбол, стиль которого был впечатан в их коллективное сознание. Парнишка вроде Фабрегаса слышал заветное «получил мяч, отдал мяч» с того момента, как научился бегать.

Однако не все постулаты учения Кройффа здесь применяли в полной мере. На взрослом уровне он оставил клубу странную одержимость голландскими игроками. Что было совсем не плохо тогда, когда этими игроками были звезды калибра Роналда Кумана, удалого опорного хавбека Команды мечты образца 1992 года, и вовсе не так здорово ближе к концу десятилетия, когда «Барса», казалось, бросалась на любого «сборника» в оранжевой футболке. Это тоже ухудшало ее недомогание. Команда застоялась, ее нужно было перетряхнуть, но громкие приобретения наподобие Роналдиньо неизбежно были краткосрочными решениями. Долгосрочный ответ должен был прийти изнутри.

Наступало время открыть кран трубопровода Масии.

* * *

Мы уже никогда не узнаем, что такого было в rioja лета 1986 года, но о поколении испанских игроков, родившихся в 1987 году и сошедшихся в «Барселоне» в конце 1990-х в то же время, когда там оказался Месси, будут потом говорить еще целое десятилетие. Эта команда была известна под прозвищем Поколение-87, что сильно напоминало прозвище безоговорочно доминировавшей команды Месси в «Ньюэллс» – Машина-87. Разница была в том, что в «Барселоне» Месси окружали не просто игроки, а тоже будущие звезды мирового класса. Трое других ребят из того состава уже выделялись на фоне остальных: будущий чемпион мира Сеск Фабрегас, будущий капитан «Барселоны» Жерар Пике и форвард, который был так же смертоносен у чужих ворот, как Месси, местный паренек по имени Виктор Васкес. Всем четверым прочили большое будущее. И только Васкес немного не оправдал ожиданий – его карьера пошла под откос из-за катастрофической травмы колена в возрасте 18 лет.

Столь удивительным эту группу игроков делало то, что они уже в предподростковом возрасте понимали то, чего многие не могли освоить даже после десяти лет выступлений на топ-уровне. Они знали, как перемещать мяч по замысловатым схемам, двигаться на открытые линии передач и создавать численное превосходство на поле, машинально, без обдумывания. Казалось, что они владели мячом целую вечность, быстро отбирали его в тех редких случаях, когда теряли, и словно даже не слышали об игре головой. Эти щуплые мальчишки были достаточно ловки с мячом, чтобы уметь справляться с ним в самом плотном окружении, однако парадоксальным образом использовали эту способность для того, чтобы сделать поле как можно больше. Не нужно было быть громадным, если твой соперник все равно не мог к тебе подобраться.

На первых же тренировочных занятиях мальчики из «Барсы» увидели, что Месси рос на совершенно иной версии футбола. Пам-пам-пам из коротких передач, или tiki-taka, как это еще называют, не был тем, благодаря чему в Аргентине становились кумирами. Дети из Буэнос-Айреса и родного для Месси Росарио росли, боготворя липкий контроль мяча и запутанный дриблинг. Если Бразилия могла утверждать, что ее футбол имел привкус самбы, то ответом Аргентины было танго, в котором защитника сначала соблазняли, а потом наступали ему на лодыжку. Второй гол Диего Марадоны в ворота сборной Англии в четвертьфинале чемпионата мира 1986 года стал его воплощением. Спустя четыре минуты после того, как он обманул арбитра, забив первый мяч Аргентины кулаком – та самая Рука Бога, – он, словно в танце, ускользнул от четверых англичан и обыграл голкипера. Годы своего взросления до переезда в Каталонию Месси потратил на попытки воспроизвести этот гол.

«В «Барселоне» мы больше командные игроки – пасуем мяч, перемещаем его по полю, играем друг за друга, – говорит Васкес. Но Месси мог справиться со всем в одиночку. – Когда ты видел это в первый раз, ты был, ну, шокирован».

Даже тренер юношеской команды в то время, ветеран по имели Родольфо Боррелль, не мог поверить в то, что видел. Поэтому на одной из тренировок он поручил Фабрегасу невыполнимую задачу: «Попытайся остановить его. Даже если придется [бить] по ногам». Следуя приказу, Сеск в конце концов сбил Месси с ног. Месси поднялся, не сказав ни слова, потому что уже донес свою точку зрения. «Мы считали себя потрясающими игроками, мы делали такие успехи, – говорит Васкес. – Но у этого парня было что-то такое, чего не было у нас».

Дети, игравшие за клуб в разных возрастных группах, всегда следили за прогрессом друг друга.

МЕССИ И ЕГО ДРУЗЬЯ ПРОВОДИЛИ ВСЕ СВОИ ВЫХОДНЫЕ ЗА ПРОСМОТРОМ МАТЧЕЙ ДРУГИХ КОМАНД «БАРСЫ», ОТ САМЫХ МЛАДШИХ ЮНИОРОВ ДО ПЕРВОЙ КОМАНДЫ, ИГРАВШЕЙ НА «КАМП НОУ».

И очень скоро их Поколение-87 тоже стало собирать толпы зрителей. В клубе и за его пределами быстро распространялись слухи о том, что тренерам, родителям и даже родителям их оппонентов обязательно стоит посмотреть на то, что они творят.

Cadetes Поколения-87 знали, что за ними наблюдают, ведь они стали ездить и на статусные турниры по всей Европе. Они и были Ла Масией. Никто не играл так, как они, – и никто не мог с ними сладить. Своими ложными выпадами и резкой сменой движения Месси превращал каждый забег в мимолетную демонстрацию волшебства искусного контроля мяча на таких скоростях, какие соперники не могли и надеяться осознать. Когда они бросали свои попытки, а это было неизбежно, они меняли свою тактику и начинали лупить Месси по ногам. Но даже тогда его низкий центр тяжести, как правило, позволял ему ускользать в сторону до того, как чья-нибудь неуклюжая нога в бутсе вступит в контакт с его лодыжкой. И, хотя это был футбол еще юношеский, соперники прибегали к тому же, что в последующие годы будут делать многие безнадежные команды на взрослом уровне в противостоянии с великими составами «Барселоны» в Ла Лиге и Лиге чемпионов. Они садились в оборону, заполняли все подступы к штрафной и молились хотя бы на проблеск надежды на контратаку. И все равно, говорит Васкес, «мы их просто уничтожали»: «Мы были суперхороши. Мы перемещали мяч так быстро… А в том возрасте это делало большую разницу». Ни у одной молодежной команды не было достаточной физической подготовки, чтобы гоняться за ними.

«Мы доминировали, – говорит Фабрегас. – Люди говорят, что мы были лучшей командой в истории Ла Масии. Я не знаю, правда это или нет. Я помню только, что в результате ты становился победителем. Был одержимым победами».

Поэтому, как только мальчики Поколения-87 выходили вперед в счете, они начинали стремиться забить еще и еще. Более того, это было обязательным условием. «Если можете забить 10, забивайте 10, – говорили им тренеры. – Но если можете довести счет до 12, забивайте 12. Никогда не останавливайтесь. Потому что, останавливаясь, вы выказываете им неуважение».

Если философские принципы-близнецы «получай удовольствие от игры с друзьями» и «стирай соперников в порошок» кажутся несовместимыми, то это потому, что так и есть. Месси и его партнеры не были так бессердечны, чтобы игнорировать наносимый ими урон. Васкес вспоминает один выездной матч, в котором игроки «Барселоны» вели к перерыву со счетом 15:0, а в раздевалке услышали от тренеров: «Забейте еще 15». Но, выбежав трусцой обратно на поле, они осознали, что не могут решиться на это. «Можно было видеть лица бедных ребят, стоявших напротив, – говорит Васкес. – Они словно говорили: «Мы больше не хотим играть». Мальчики договорились, что забьют еще несколько голов для вида, а потом сбавят обороты. Tranquilo.

Игра завершилась со счетом 20:0. Единственной наградой команды стал суровый разговор о преданности делу, чемпионском менталитете и том, почему иногда нормально заставлять других детей плакать.

Месси не нужно было объяснять это дважды. Любой из мальчиков Поколения-87, сходившийся с ним в баталиях за PlayStation, знал, что в его миниатюрном тельце скрывается не просто дух соперничества, а настоящий рычащий монстр с пеной у рта. Васкес вспоминает, как в одной из разгромных побед забил 10 голов команды. У Месси было девять. Минуты матча стремительно истекали, и после 20 забитых голов каждый игрок в футболке «Барселоны» знал, какой счет. Партнеры видели, что Месси закипает на поле. «Смотрите, смотрите, он сейчас забьет еще один».

Он забил дважды. Месси закончил матч с 11 голами.

* * *

Каким-то образом этот перфоманс с 11 голами в матче и близко не подошел к тому, чтобы считаться самым памятным матчем Месси в Ла Масии. Таковым стал финал Кубка Каталонии, который и по сей день жив в барселонских преданиях под названием, походящим на название фильма: El Partido de la Ma2scara. Игра в маске.

Разумеется, оппонентом был «Эспаньол», другой клуб из Барселоны, с несколько менее богатой историей. У команды было ощущение, что она играет против «Эспаньола» каждую неделю. И в этом случае так и было. За восемь дней до финала кубка «Барса» и «Эспаньол» встретились в заключительном матче сезона. «Барселона» легко победила, но победа досталась ей ценой травмированной скулы Месси. Он стал жертвой очередного мальчика, который не мог уследить за всеми его рывками и разворотами и решил, что будет проще просто врезаться в него, да так сильно, что Месси ненадолго потерял сознание. «Эспаньол» видел достаточно. «Нам было очень, очень, очень неудобно, потому что мы убивали их уже больше семи лет, – говорит Васкес. – Мы побеждали всегда, всегда, всегда». Когда один раз «Эспаньол» вымучил победу, добавляет он, они «праздновали так, как будто выиграли Лигу чемпионов».

Финал Кубка Каталонии мог дать им шанс повторить это чудо – особенно теперь, когда лучший игрок соперников был травмирован.

Предполагалось, что Месси пропустит как минимум 15 дней из-за перелома скулы. Он всю неделю пропускал тренировки и тихо копил раздражение. К пятнице, за день до игры, Месси решил, что больше не может терпеть. Он сказал тогдашнему тренеру команды, Алексу Гарсии, что хочет сыграть. Гарсия спросил у него, уверен ли он, потому что если он не боится снова испытать боль, то, возможно, тогда найдется вариант выпустить его на поле. Гарсия и так знал ответ: если есть шанс сыграть, Месси всегда соглашается.

По случайному совпадению другой выпускник Ла Масии, защитник Карлес Пуйоль, тоже получил травму лица в том сезоне. Он смог продолжить играть за взрослую команду клуба благодаря пластиковой маске, которая выглядела как некрашеный реквизит из фильма про Зорро. К счастью для Месси, ту маску еще не успели выкинуть. Единственная загвоздка была в том, что голова Пуйоля была огромной, а голова Месси, ну, головой Месси. В день игры он нацепил пластиковое приспособление на лицо и осознал, что с таким же успехом мог бы натянуть на глаза шоры.

С самого стартового свистка Месси постоянно ее теребил. Он жаловался партнерам, что ничего не видит – чертова штуковина постоянно соскальзывала. А еще заставляла его потеть. Не прошло и десяти минут, как Месси решил, что сыт по горло, и сорвал ее напрочь. Он швырнул ее к скамейке и тут же вернулся в нормальный режим работы. Когда его тренеры наконец осознали свою неправоту и заменили его в перерыве ради его же безопасности, «Барселона» вела 3:1. Месси забил два гола и ассистировал в эпизоде с третьим. И по сей день те, кто видел матч-коронацию Поколения-87, считают, что стали свидетелями чуда.

«Это игрок другого уровня, – говорит Васкес, который был на поле в тот день. – Это было ненормально».

* * *

Футбольно-промышленный комплекс тоже это понимал.

Один за другим скауты стали съезжаться в Барселону, чтобы разобрать звезд Поколения-87. Мальчики понимали, что за последние пару лет плавно перешли к игре с куда более высокими ставками. Они преодолели каждый этап отсева и приближались к совершеннолетию. Внезапно перспектива попасть в первую команду показалась реальной. И дети, которые были их друзьями детства, теперь стали их соперниками. Тренеры наращивали обороты. Некоторым игрокам сообщили, что их путь кончается здесь. «Может, тебе удастся пробиться, а может, и нет. Но они должны подготовить вас к этому, – говорит Васкес. – И когда ты получишь свой шанс, ты должен быть готов, потому что, как только ты попадаешь в первую команду, все, веселье заканчивается. Нужно побеждать, побеждать и побеждать».

Чем ближе они подбирались, тем очевиднее становилось то, что, несмотря на все великолепие Поколения-87, не всем из них суждено преуспеть. Фабрегас оглядывался по сторонам и видел, что игроки вроде Микеля Артеты и Андреса Иньесты опережают его на его позиции и к тому же они на несколько лет старше. «В Ла Масии занимаются сотни и сотни очень одаренных детей, а сколько из них пробиваются в команду? Очень, очень мало, – говорит Фабрегас. – Они получили свои шансы раньше меня».

Фабрегас был открыт к хорошему предложению. Тут-то на горизонте и появился «Арсенал» Арсена Венгера. Только что упустивший Роналду Венгер не собирался упускать еще и Фабрегаса. Поэтому спустя несколько недель после игры в маске Фабрегас с тяжелым сердцем принял решение покинуть единственный клуб, который когда-либо знал, и перебраться в Англию. Год спустя Пике сделает то же самое. Увидев серьезные препятствия на пути к месту центрального защитника в первой команде, он ухватился за шанс перейти в «Манчестер юнайтед» и поработать под началом Алекса Фергюсона. Удивительным стало не столько то, что эти игроки захотели уйти. А то, что «Барселона» позволила им это сделать.

Акулы сновали и вокруг Месси, но клубу хватило ума отогнать их от него. И в отличие от Пике и Фабрегаса, у него не было причин оглядываться по сторонам. Никого подобного Месси на подходе не намечалось. Его путь в первую команду был совершенно свободным от преград.

Спустя едва ли полгода после игры в маске «Барселона» проводила в Португалии выставочный матч посреди сезона – против команды «Порту», возглавляемой бывшим ассистентом тренера «Барсы» по имени Жозе Моуриньо. Сам матч выдался непримечательным. Единственный момент, достойный упоминания, случился на 71-й минуте, когда гости бросили на поле Месси, оформившего свой дебют в первой команде «Барселоны».

ЕМУ БЫЛО 16 ЛЕТ, 4 МЕСЯЦА И 23 ДНЯ ОТ РОДУ – «БАРСЕЛОНА» ПОДПИСАЛА ЕГО, ПО СУТИ, БЕСПЛАТНО, А ПОТОМ ВЫРАСТИЛА, КАК РОДНОГО.

Глава 3

Вряд ли можно было бы найти более непохожих людей, чем пара Жорже – Хорхе, выведших Роналду и Месси из их детских клубов и приведших их к соборам европейского футбола. И хотя ни тот ни другой не планировали становиться футбольными агентами или погружаться в переговоры, в которых на кону стояли сотни миллионов долларов, один из них всегда мечтал о славе и богатстве – и это был не Хорхе Месси.

Если Жорже Мендеш всегда был существом, сотканным из чистых амбиций, то Месси-старший провел первую половину своей жизни в стремлении к гораздо более скромным целям. Он был ничем не примечательным игроком, который зарабатывал на жизнь, работая инспектором на металлургическом заводе, чтобы иметь возможность прокормить свою семью из четырех детей. Он тренировал молодежку в местном клубе в Росарио, в команде под названием «Грандоли», и более-менее сводил концы с концами на этом пути. Жизнь его вращалась вокруг работы, футбола и семьи. Хорхе только начал задумываться о том, что́ может простираться за пределами Росарио, в громадном мире профессионального футбола, потому что лучшим игроком «Грандоли», так уж вышло, оказался его собственный отпрыск.

Поэтому, когда Хорхе Месси-отец стал Хорхе Месси – футбольным агентом-самоучкой, в его планы входило вести только одного-единственного клиента. Но то, что Месси-старший не был опытен в этом деле, не означало, что он не был акулой. Даже в то время, когда он молил «Ньюэллс» помочь с оплатой гормонального лечения для Лео – а интерес «Барселоны» все еще был в зачаточном состоянии, – Хорхе организовал для своего сына просмотр в «Ривер Плейте», одном из двух прославленных аргентинских клубов, базирующихся в Буэнос-Айресе. «Прослушивание» ни к чему толком не привело – хотя там присутствовал другой будущий игрок аргентинской национальной сборной, Гонсало Игуаин, – но этого хватило для того, чтобы дать понять «Барселоне», что интерес к мальчику из Росарио растет. Тактика давления Месси оказалась успешной.

И это был не последний раз. Как только вся семья Месси поселилась в Барселоне, чтобы Лео мог развиваться и расти в иерархии Ла Масии, складывалось впечатление, что мальчик был единственным счастливым членом семьи. Он целыми днями играл с друзьями в футбол на солнышке. Остальные, скучая и тоскуя по дому, сидели и смотрели телевизор в 6500 миль от Росарио. Вновь Хорхе хотел получить гарантии того, что все это было не напрасно. Когда он чувствовал, что «Барселона» обращается с его сыном не так, как подобает – а это, как правило, было вопросом улучшения условий его контракта, – его любимый прием сводился всего к двум простым словам: «Реал Мадрид». Заботьтесь о моем сыне, или это сделает другой клуб. Это был грубоватый инструмент, но в случае отца, усвоившего, что весь агентский бизнес строится на рычагах давления, он работал безотказно.

* * *

Тем временем в Португалии Жорже Мендеш убеждался, что в этом деле есть и более тонкие грани. Прирожденный продавец, он не видел разницы между контрактами футболистов или спонсорскими сделками. В его представлении и то и другое требовало одних и тех же навыков, которые он постигал, приторговывая соломенными шляпами и пляжными игрушками на португальском побережье еще ребенком. Мальчик по прозвищу Кабанаш, родом из небогатого квартала Лиссабона, лелеял мечты о карьере профессионального футболиста или хотя бы о том, чтобы быть как можно ближе к игре. Там, где Мендешу не хватало данного богом таланта, он компенсировал энергичностью и напористостью.

Вскоре после окончания старшей школы Мендеш в поисках работы перебрался в Виану, на севере страны, где на деньги, одолженные у своего брата, запустил другой бизнес, тоже предполагавший лавирование между активами и выявление суперзвезд. Но в отличие от деятельности футбольного агента эта деятельность предполагала также активное перематывание пленки: Мендеш открывал салон видеопроката. Названный в честь сказочного острова неподалеку от побережья Таиланда, Samui Video имел преимущество, которое Мендеш считал ключевым для успеха. В придачу к салону шла удобная парковка. И то, что клиентам не приходилось идти домой пешком, вспоминает его партнер по бизнесу, было очень кстати, потому что Мендеш всучивал клиентам больше VHS-кассет, чем они в принципе могли просмотреть. «Было что-то особенное в том, как он разговаривал с ними, – делится Антониу Алберту в мемуарах Мендеша. – Большинство людей приходило взять напрокат один фильм, а уходило с пятью! А вернуть их нужно было сутки спустя!»

В то же время Мендеш играл крайнего защитника в полупрофессиональном клубе под названием УД Ланешеш на третьем уровне португальской футбольной пирамиды. В то время как его партнеры зарабатывали от 150 до 200 евро в месяц, Мендеш выцыганил себе контракт, по которому делал больше 1000 евро. Дополнительная оплата начислялась ему не за способности на футбольном поле, а за умение продавать рекламные площади на бортиках, окружавших его. Естественно, в списке местных спонсоров был и Samui Video.

Мендеш только разогревался. Куда бы он ни смотрел, он всюду видел новых клиентов, которых нужно было заманить. В работе с видеосалоном он привлекал народ, которому было по душе проводить вечера, сидя дома. Свою следующую авантюру он нацеливал на тех, кто хотел выходить в свет. На сей раз Мендеш вложился в небольшой пляжный комплекс и открыл ночной клуб Alfandega. Там он познакомился со своим первым настоящим футбольным клиентом, молодым голкипером с квадратной челюстью по имени Нуну Эшпириту Санту.

Нуну надеялся оформить трансфер из «Гимараеша» в какой-нибудь клуб посолиднее и рассчитывал, что его новый друг, который часто дирижировал вечеринками из-за барной стойки Alfandega, поможет ему с этим. И вот летом 1996-го Жорже Мендеш, владелец видеосалона, менеджер ночного клуба и крайний защитник из третьего дивизиона, стал вдобавок еще и футбольным агентом. Ему не потребовалось много времени, чтобы осознать, что в этом бизнесе правила придумывались на ходу, а агент был хорош ровно настолько, насколько крепкими были его нервы и вместительным бензобак. Мендеш, казалось, всю свою жизнь проводил теперь на хайвеях Португалии и соседней Испании, мотаясь между командами, чтобы лично общаться с людьми. Но, когда он решил, что уже устроил сделку по Нуну с «Порту», вмешался «Гимараеш». Президент клуба стал настаивать, что Нуну никуда не уйдет.

Мендеш продолжил выискивать другое, более щедрое предложение и вскоре получил таковое от «Депортиво Ла Коруньи». Для этого ему потребовалось почти ежедневно совершать поездку из дома на север Испании и обратно длиной в 400 миль, подумаешь. Но «Гимараеш» все равно продолжал упираться. Настало время для крайних мер: Мендеш и Нуну договорились, что лучшим решением будет, если Нуну попросту исчезнет после Олимпиады-1996 в Атланте. Он не только не явился на предсезонные тренировки «Гимараеша», он вообще пропал отовсюду, где его можно было найти. Насколько мог судить клуб, их вратарь попросту пропал с лица земли.

На самом деле он затерялся где-то между домом родственников Мендеша в Лиссабоне и секретным местом в Ла Корунье. Три месяца Нуну поддерживал форму вдали от профессиональных клубов, ожидая, пока клубы заключат сделку. Он бегал ежедневно. Тренировался на пляже. Мендеш даже освоил роль тренера вратарей на полставки, чтобы гонять Нуну по упражнениям. Иберийская пресса продолжала задаваться вопросом: «Где же Нуну?» Но Мендеш был доволен тем, что все повисло в воздухе. Эта мыльная опера завершилась в октябре, когда новый сезон уже шел полным ходом: «Гимараеш» согласился продать игрока, лишь бы только избавиться от этих паразитов, Нуну и Жорже.

Потребовалось три месяца, сотни литров бензина и киднеппинг в легкой форме, но Мендеш наконец закрыл трансфер.

Для осуществления следующих сделок такие шпионские игры не потребовались. Разобравшись в изощренных финансовых нюансах европейского трансферного рынка и массово завлекая к себе местные таланты, он сумел создать собственную португальскую футбольную диаспору.

МЕНДЕШ ПОНЯЛ, ЧТО В ФУТБОЛЕ, ГДЕ ИГРОКОВ НЕ ОБМЕНИВАЮТ, КАК ЭТО ПРОИСХОДИТ В АМЕРИКАНСКОМ СПОРТЕ,

а тасуют между клубами в обмен на трансферные суммы,

НАСТОЯЩИЕ ДЕНЬГИ ЗАРАБАТЫВАЮТСЯ НЕ НА ОГРОМНЫХ ЗАРПЛАТАХ, ВЫБИВАЕМЫХ ДЛЯ КЛИЕНТОВ.

А на том, чтобы как можно чаще перемещать их между клубами и получать процент от каждого трансфера. Это была игра на доверии. Игроки должны были верить, что могут стать суперзвездами, а президенты клубов должны быть убеждены, что они не просто дырявят свои составы, а организовывают конвейерную ленту талантов на многие годы вперед. В годы, последовавшие за переходом Роналду в «Манчестер юнайтед», Мендеш переправит Алексу Фергюсону еще двоих игроков из португальской лиги: Нани, вингера, которого тоже воспитал лиссабонский «Спортинг», и Андерсона, бразильского полузащитника, которого его щедрый новый контракт привел в такой восторг, что он начал носить броские часы на обоих запястьях. Заполучив всех этих постоянных клиентов, Мендеш переосмыслил агентскую работу, превратившись из агента как посредника в агента как генерального менеджера. С того времени, как мобильные телефоны получили широкое распространение в конце 1990-х, Мендеш всегда носил с собой как минимум два. А когда технология Bluetooth сделала возможным постоянное присутствие каждого клиента и каждого клуба буквально у него в ушном канале, он ухватился и за нее.

«Вы представить себе не можете мою жизнь», – любил говорить людям Мендеш.

Но даже несмотря на то, что конюшня игроков и тренеров Мендеша росла как на дрожжах, в начале 2000-х, Роналду оставался его явным фаворитом. Мендеш обещал ему звездный статус и привел его в один из самых именитых клубов планеты. Следующим пунктом программы было теперь построение для него коммерческой империи. Единственной проблемой было то, что в вопросах сделок с крупными спонсорами у Мендеша было столько же ноу-хау, сколько и у Хорхе Месси. Они больше не работали в видеосалонах и на металлургических заводах, но не то чтобы это как-то мешало им в попытках разобраться. Тем не менее оба они хорошо знали, что все футбольные империи всегда строятся на одном и том же фундаменте: нужно было начать с того, чтобы выбить своим мальчикам хороший контракт с производителем бутс.

* * *

Насколько все помнили, рынок футбольных бутс всегда контролировался парой враждующих семей – которые на самом деле были одной большой семьей – родом из сонного баварского городка Херцогенаурах. На одном берегу реки, протекающей через центр городка, разместился клан, ведомый Адольфом (Ади) Дасслером, сапожником-революционером, назвавшим компанию Adidas в свою честь и закрепившим это имя за своими экспериментами со спортивной обувью, совершившими переворот в целой индустрии. На другом берегу закрепился выводок его племянников и племянниц, ведомый братом Ади Рудольфом, который назвал свою соперничающую фирму Puma, когда в 1948 году двое братьев пошли разными дорогами.

Эта парочка в 1920-е годы начала, и довольно мирно, с изготовления шипов для обуви и футбольных бутс, которые больше подходили для вспахивания полей, нежели чем для дриблинга. В своей пропитанной клеем мастерской одержимый Ади провел много лет, улучшая и дорабатывая свои проекты в стремлении сделать их всякий раз легче и крепче – и они сильно прибавили в качестве, как только он прошел настоящее обучение мастерству изготовления обуви. Среди спортсменов пошел слух, что шиповки братьев Дасслер – это почти что секретное оружие. Они не слишком активно рекламировали себя, и в 1936 году американский спринтер из Университета Огайо сделал так, что реклама им больше и не требовалась. Когда Джесси Оуэнс зажег на берлинской Олимпиаде и привел в бешенство Адольфа Гитлера, на его ногах была надета немецкая обувь ручной работы Дасслеров.

Они раньше многих поняли, что их обувь говорит сама за себя. Вопрос был лишь в том, как сделать так, чтобы достаточное количество спортсменов начало ее носить. Они пестовали дистрибьюторов по всему миру и заваливали их продукцией, сопровождая это распоряжениями делать все необходимое для того, чтобы протолкнуть ее. Олимпийские игры по-прежнему проводились в условиях верховенства любительского статуса, но в мире обувных спонсорских контрактов тогда действовало примерно столько же правил, сколько и сейчас, то есть почти нисколько. Кроссовки раздавались из спортивных сумок и багажников автомобилей, а оплата принималась пачками наличных денег. Когда спортивный мир был готов возобновить соревнования после окончания Второй мировой войны, братья оказались в наиболее выгодном положении для того, чтобы его покорить.

Лишь тогда они дерзнули всерьез взяться за футбол. После разрыва братьев в конце 1940-х Puma Рудольфа поначалу имела преимущество в компетенциях, но у переименованной компании Adidas были связи с национальной сборной Западной Германии, а еще чрезвычайно важное новое изобретение: регулируемые шипы. И если бы небеса над стадионом «Ванкдорф» в Берне не разверзлись в один из дней 1954 года, Ади, быть может, никогда бы и не представилось шанса похвастаться этим. Днем, изменившим ход истории футбольных бутс, стал день финала чемпионата мира между немцами, которых никто не считал фаворитами, и виртуозной командой венгров, известных как Могучие Мадьяры. Они были быстрее, проворнее, изобретательнее немцев – по крайней мере, до той поры, пока дождь, обрушившийся на поле, не промочил его насквозь. Вот тогда-то, согласно написанной Барбарой Смит истории компании, тренер Западной Германии Зепп Хербергер распорядился, чтобы Дасслер заменил шипы на бутсах команды на более длинные.

«Ади, вкручивай их!» – сказал им Хербергер.

К тому времени Ади также осознал, что его бутсы должны быть более приметными, чтобы бросаться в глаза на фотографиях спортивных триумфов, и именно по этой причине он решил выкрасить в другой цвет полоски кожи, вшитые в бутсы для придания структурной жесткости. Так что немцы, сохранив устойчивое положение своих ног, сумели расстроить Венгрию со счетом 3:2 и выиграть чемпионат мира, а их бутсы Adidas отличились не только новой подошвенной технологией, но и тремя четко очерченными белыми полосками на боку.

В скором времени большая часть футбольного мира разделилась на два лагеря. Братья, примыкающие к ним ветви семейного древа и легионы их представителей вступили в гонку вооружений, охватывавшую целые континенты и достигавшую крайней точки своего накала каждые четыре года – на чемпионатах мира. Они подписывали контракты с целыми командами лишь для того, чтобы обуть в свои бутсы одну-единственную суперзвезду. Они расширяли ассортимент, включая в него экипировку, мячи и футболки. Самый популярный вид спорта в мире также становился самым востребованным в мире рекламным билбордом. Когда Puma заманила Йохана Кройффа, Adidas подписал контракт с немцем Францем Беккенбауэром. И тот и другой стоили больших денег. В 1960-е цены таких контрактов настолько вышли из-под контроля, что Дасслеры даже договорились (кто-то скажет – сговорились) объявить одного конкретного игрока «запретным», потому что полномасштабный аукцион в борьбе за него будет слишком контрпродуктивным. Две семьи, ведомые теперь кузенами Хорстом и Армином Дасслерами, заключили перемирие, достигнув редкого для себя компромисса: они вообще не станут бороться за него. Их сделка получила известность под названием Пакта Пеле.

Но одно рукопожатие – это ничто по сравнению с враждой, длившейся десятилетия. В преддверии чемпионата мира – 1970 Puma, заручившись поддержкой немецкого журналиста, имевшего отношения с бразильской национальной сборной, решила рискнуть. Компания предложила Пеле, самому знаменитому игроку на планете, 25 тысяч долларов за то, чтобы он носил их бутсы на протяжении всего турнира, а потом еще 25 тысяч долларов в год в течение следующих четырех лет. Помимо этого, ему были обещаны 10 %-ные роялти с продаж фирменных бутс Пеле, изящных черных моделей с широкой кожаной полоской на боку в стиле Puma. Платеж был совершен наличными, которые Пеле тут же закинул в свой сейф.

Насколько рекламщики могли судить, в мире спорта тогда не было звезды значимее Пеле. Однако примерно в то же время к Adidas пришло осознание, которое вскоре обеспечило компании такое место в ткани мирового футбола, какое Puma никогда не смогла бы занять. Компания сообразила, что, помимо отдельно взятых игроков или команд, она нуждается в чем-то большем – целой организации. И в маленьком цюрихском офисе в 1970-е она обнаружила заинтересованного партнера: Adidas начал заключать сделки по продаже маркетинговых прав для ФИФА и чемпионата мира. Самым главным ее поборником в здании оказался лысеющий экс-директор Longines с приторным чувством юмора по имени Зепп Блаттер. Он шел по пути к вершинам мирового футбола и следил за тем, чтобы Adidas сопровождал его всю дорогу. По условиям одного из многих своих долгосрочных контрактов компания изготовила официальный мяч для чемпионата мира – 1970 и продолжает делать это до сих пор. Для игроков, росших в 1980-е и 1990-е, существовал лишь один бренд, чье название стало синонимом самого престижного турнира в футболе.

Братья Дасслер между тем так и не примирились. Рудольф умер в 1974-м, а Ади скончался четыре года спустя. Их похоронили в противоположных концах кладбища Херцогенаураха.

* * *

Однако ни тот ни другой не прожили достаточно долгую жизнь, чтобы застать серьезный взлет нового конкурента, базировавшегося в 5000 миль от Баварии. Основанная тренером по легкой атлетике Биллом Боуэрманом и его бывшим учеником Филом Найтом компания Nike, начинавшая торговать кроссовками из маленького фургончика, быстро превратилась в силу, с которой считались в беге, американском футболе, баскетболе и теннисе. Но прочие спортивные сферы по-прежнему оставались надежным источником дохода для потомков Дасслеров. Даже когда Nike стал доминирующей силой в профессиональных лигах Соединенных Штатов и произвел революцию в спортивном маркетинге благодаря запуску бренда Air Jordan в 1984 году, футбол оставался для компании слишком сложной и непонятной целью. И Nike не собирался стремиться к ней.

Но в 1994-м футбол сам стремится к Nike. Когда впервые в истории чемпионат мира приехал на североамериканские берега, захватив девять городов США, ведущий в стране производитель спортивной экипировки больше не мог себе позволить держать любимый вид спорта планеты на втором плане. Поскольку было уже слишком поздно пытаться договориться о пошиве футболок для команд, участвовавших в турнире, компания запланировала совершить громкий заход сразу по его окончании. Adidas одевал 10 из 24 команд-участниц, а Diadora, Lotto, Umbro и несколько национальных брендов одевали всех остальных. Nike мог только сидеть и ждать подходящего момента, чтобы вырваться с седьмого места на глобальном футбольном рынке. «Было ощущение, что люди не воспринимают нас всерьез как футбольный бренд», – вспоминает один из директоров Nike.

Тем летом в США были побиты рекорды посещаемости стадионов и доходов от продаж билетов. Теперь интерес к запуску новообразованной Major League Soccer был изрядно подогрет. Спустя два века после того, как правила игры были впервые записаны на бумаге в лондонском пабе, футбол, казалось, наконец обрел плацдарм в Америке. Задачей Nike было сделать так, чтобы на плацдарме красовался их фирменный Swoosh. Изменить представления публики, что Nike ничего не смыслит в самом популярном виде спорта на планете, и было той задачей, ради которой в конце 1995 года в одном из офисов компании в Орегоне собрались молодой рекламщик по имени Джелли Хелм и несколько его коллег. А ведь они действительно почти ничего не знали о футболе. Но зато многое знали о том, как продавать обувь. И поэтому они решили взломать футбольный рынок, обратившись к рекламщикам, которые за годы напродавали больше обуви, чем кто бы то ни было еще: командам Всех звезд. «Мы видели, как Dream Team’92 с Джорданом, Бёрдом и Мэджиком играла в Портленде, – говорит Хелм, – и понимали, что, если сможем собрать команду всех звезд футбола, европейские дети просто с ума сойдут».

Но была одна маленькая загвоздка: в европейском футболе не существует никаких команд Всех звезд. Но Nike это едва ли могло остановить.

Чтобы ее представления о футбольной команде Всех звезд стали реальностью, компания согласилась профинансировать самую дорогостоящую рекламу в своей истории. И очень скоро некоторые из самых именитых людей мирового футбола уже запрыгивали на частные джеты и примеряли шиповки от Nike: в их числе были португальский вингер Луиш Фигу, капитан итальянской сборной Паоло Мальдини, мексиканский голкипер Хорхе Кампос и, что странно, Томас Бролин, коренастый шведский хавбек, который завершит карьеру в течение двух лет после этого и впоследствии станет успешным продавцом пылесосов. За неимением команды-соперника, с которой могли бы сыграть суперзвезды, Nike решила нанять команду, отвечавшую за спецэффекты в фильме «Аполлон-13», чтобы они создали рисованную армию демонической футбольной нечисти с Сатаной в качестве играющего тренера. Рекламу решили назвать «Добро против Зла».

Реакция на блокбастер, выпущенный Nike, чем-то напоминала массовую истерию. Ролик осудила ФИФА, его запретили к показу в кинотеатрах Дании, а позже отметили наградой на Каннском кинофестивале. В течение шести месяцев с момента дебюта рекламного ролика Nike подписал контракт на 400 млн долларов с бразильской федерацией футбола, став спонсором национальной сборной Бразилии сроком на 10 лет. Компания стала подрывником футбольной индустрии еще до того, как такое понятие ввели в обиход.

Зато у нее было представление о том, что оно означает.

ЕСЛИ ADIDAS ВРАЩАЛСЯ ВОКРУГ ФУТБОЛЬНОГО НАСЛЕДИЯ, ТО NIKE СОБИРАЛСЯ ПОМЕЩАТЬ В ЦЕНТР СВОЕЙ ВСЕЛЕННОЙ САМЫХ ЯРКИХ И РАСКРУЧЕННЫХ ЗВЕЗД,

даже если некоторые из них потенциально могли устроить вспышку сверхновой. Первым громким именем стала сверхновая Эрик Кантона. Возмутительно одаренный и неправдоподобно галльский тип прибыл в Англию в 1992 году и показал всей стране, что воротники на футбольных формах нужны для того, чтобы их поднимать. Кантона носил бутсы от Nike еще до сделки компании с бразильцами. Он носил их на тренировочном поле «Ман Юнайтед», где вдохновлял молодое поколение мальчишек с фамилиями Невилл, Бекхэм и Скоулз тренироваться еще усерднее. Он продолжал их носить и после того, как выиграл четыре титула Премьер-лиги, два Кубка Англии и забил победный пенальти в рекламном ролике «Добро против Зла». А в январе 1995-го, когда Кантона ударом ноги в стиле кун-фу атаковал матерившего его фаната «Кристал Пэлас», последним, что увидел этот болельщик перед столкновением, была эмблема Swoosh, летящая ему в лицо.

Так что новость о том, что Кантона разлюбил футбол и внезапно решил завершить карьеру в 1997 году, стала для растущего футбольного подразделения Nike отнюдь не радостной, особенно если учесть, что в результате доля Nike на рынке всех видов спорта резко обвалилась и в том году компания рапортовала об убытках в размере 40 млн долларов. К счастью, на футбольном фронте в ростере компании нашлось достаточно ярких сменщиков для Кантона. Она хотела видеть у себя дерзких звезд, зажигавших на экране, а потому носилась по всем уголкам футбольного мира, стремясь подписать их как можно скорее. Аудитория компании, говорит один из директоров, эволюционировала: Nike переходил от того, что сам называл FCK, к FOT – от football-crazy kid (ребенок без ума от футбола) к football-obsessed teen (одержимый футболом подросток). А этому подростку было наплевать на все, что было прежде. Бутсы не должны были быть просто черными, а футболки не должны были висеть на теле, как мусорные мешки.

В Штатах у Nike была женская национальная сборная по футболу, игравшая в футболках, которые были скроены под женскую фигуру – команда выглядела изящнее и профессиональнее любой другой еще до того, как касалась мяча. В северном Лондоне у Nike был форвард Иан Райт, выделявшийся дерзкой крутостью, с которой он пачками забивал голы за «Арсенал». А в Бразилии компания сделала ставку на щербатого форварда, бегавшего с быстротой молнии и подписывавшего контракты именем Роналдо Луис Назарио де Лима. Это был «настоящий» Роналдо, тот, которого в Рио звали прозвищем O Fenomeno – Феномен. Покинув Южную Америку, бразильский Роналдо в промежуток с 1994-го по 1998-й разрывал лиги Нидерландов, Испании и Италии в темпе 34 гола за сезон. Кроме того, он был фигурой, вокруг которой они могли развиваться, пользуясь испытанной тактикой, которой Nike следовал, выстраивая свою спортивную империю в США, но которая еще никогда прежде не применялась в футболе: персональный обувной бренд. Кантона, несмотря на всю свою эксцентричность, носил по большей части классические черные бутсы с вышитым на боку логотипом. Роналдо выходил на поля чемпионата мира – 1998 в серебряно-голубых моделях, известных как R9 Mercurial. Они были его ключом в маленький клуб спортсменов Nike, открывшийся в 1984-м с появлением бренда Майкла Джордана Air Jordan и недавно пополнившийся ловким молодым гольфистом Тайгером Вудсом, чье имя было просто создано для рекламных кампаний. Фирменный бренд обуви не только подчеркнул статус Роналдо как мировой спортивной иконы, но также привел к финансовым последствиям. Игроки не отдавали свои имена задаром; они получали роялти с каждой проданной пары. В те времена, согласно информации от одного из директоров Nike, принятый процент отчислений составлял примерно 7 % – получавшаяся сумма выплат вкупе с зарплатой Роналдо в «Интернационале» делала его самым высокооплачиваемым футболистом на планете.

Тем временем стремительно набирал популярность и тогдашний символ Adidas Дэвид Бекхэм, чей маркетинговый потенциал сулил немецкой компании перелом ситуации в ее пользу – не только благодаря его нарастающей популярности, но и за счет его отношений/слияния с Викторией Адамс, более известной как Пош Спайс. «Бекхэм был тем, кто все это начал», – говорит тогдашний глава футбольного подразделения Adidas Тьерри Вейль.

Можно смело говорить, что вхождение Nike в футбол сопровождалось успехом. Но компании еще предстояло привыкнуть к необходимости рыскать по всему миру в поисках потенциальных рекламных лиц среди мужчин и женщин. Теперь было недостаточно следить за парой десятков баскетбольных и футбольных программ американских колледжей да раздавать бесплатные кроссовки на отборах к Олимпиаде. Следующая суперзвезда легко могла объявиться как в какой-нибудь деревушке в Бразилии, так и в муниципальном районе Ливерпуля. По аналогии с клубами, искавшими возможность расширить свои сети до невиданных прежде масштабов, Nike полагался на собственную сеть скаутов, дружественных тренеров, агентов и вообще всех, кто мог поделиться ценной информацией в обмен на несколько спортивных костюмов и вознаграждение.

Португалия была особенно удачным местом охоты для Nike. У компании были давние отношения с национальной командой и, что не менее важно, с футбольными наблюдателями по всей стране. Эти связи уже обеспечили ей подписи в контрактах полузащитников Мануэля Руя Кошты и Фигу. Теперь, когда пол-Европы претендовало на внимание Криштиану Роналду по ходу его заключительного сезона в «Спортинге», он вошел в состав команды, в которой пробудет дольше, чем в любом своем футбольном клубе. В 2003-м после короткого флирта и пары десятков пар бутс Роналду стал партнером Nike. К тому времени Месси тоже был в рядах Nike, поскольку его отец начал соображать, что их фамилия в скором времени может начать стоить очень немало.

Менее чем десятилетие спустя после того, как Nike решил обратить внимание на футбол, в его распоряжении оказалось два долгосрочных козыря, которые могли поставить его в доминирующее положение в футболе раз и навсегда. За счет проницательности в оценках, верного выбора момента и щепотки удачи компании удалось заприметить двух игроков, которые могли подсветить собой целую эпоху и привязать их к своему Swoosh еще на заре их звездных карьер. Точно так же, как впоследствии она поддержит Роджера Федерера и Рафаэля Надаля в теннисе или ЛеБрона Джеймса и Кевина Дюрэнта в NBA, компания заполучит и обе стороны намечающегося спора за первенство и здесь, в спорте № 1 в мире. Миллиарды глаз будут наблюдать за ними, а Месси и Роналду удивительным образом будут оба представлять Nike.

А потом Nike лишился одного из них.

* * *

Официального ответа из штаб-квартиры Nike в Бивертоне на вопрос о том, как вышло так, что Месси выскользнул из их сети, так и не последовало.

«У УСПЕХА МНОГО ОТЦОВ, – ВСПОМИНАЕТ ОБ ЭТОМ ИНЦИДЕНТЕ ОДИН БЫВШИЙ РУКОВОДИТЕЛЬ, – А НЕУДАЧА ВСЕГДА СИРОТА».

В этом случае проблемой стал один конкретный отец. Первые пару лет Хорхе Месси был вполне доволен тем, что его парнишка гоняет по полю в одной и той же форме от Nike, которой его всегда снабжала «Барса». Компания выстраивала целые рекламные компании вокруг Роналдиньо. А в преддверии чемпионата мира – 2006 Nike решил, что Лео тоже следует по этому вектору развития. В 2005-м они выпустили рекламный ролик, в котором дети исполняли разные трюки с мячом на улицах Барселоны – вот двое чеканят мяч на пляже, вот другой чинит хаос на рынке, а тут третий где-то в поле лихо закручивает мяч со штрафного точно в голову чучела. Некоторые из ребят были подающими надежды талантами из Ла Масии; другие так и не добрались до высот. За 60 секунд, пока шел ролик, каждый ребенок поворачивался к камере и произносил свое имя. Например, Джонатан дос Сантос, будущий игрок национальной сборной Мексики, появлялся на балконе и представлялся по имени, но большинство игроков было забыто публикой уже к моменту выхода рекламы в эфир.

Потом, когда реклама, казалось, уже почти кончилась, в кадре появился патлатый подросток на затемненном тренировочном поле: ударом со штрафного с 23 метров он перебросил мяч через манекены прямиком в сетку. Затем, глядя прямо в объектив, он заявлял о себе футбольному миру.

«Recuerda mi nombre, – говорит он. Запомните мое имя. – Лео Месси».

Он был одет в Nike с головы до пят.

В том году Месси исполнилось 18 лет. В то же году любой, кто имел хоть какой-нибудь вес в футболе, уже знал, что этого парня больше невозможно игнорировать. Летом 2005-го он сверкнул на молодежном чемпионате мира ФИФА, чемпионате мира U-20. Аргентина не просто завоевала трофей, но и Месси забивал в каждой игре плей-офф и дважды отличился с пенальти в победном финале против Нигерии (2:1). За блестящее выступление на турнире в Нидерландах он получил золотой башмак. А выиграв для Аргентины трофей, спровоцировал настоящую истерику у Диего Марадоны – хотя нельзя сказать, что для того, чтобы вызвать истерику у самого легко возбудимого человека в футболе, требовалось многое. «Лионель Месси будет моим наследником, – объявил он, хотя прежде он провозглашал таковым многих, от Ариэля Ортеги до Андреса д’Алессандро. – Он будет новым Золотым Мальчиком».

Разница с предшественниками заключалась в том, что на этот раз знающие люди соглашались с Эль Диего в его громком высказывании. Все – от Барселоны до Бивертона – знали, что следующим этапом для Месси должен стать взрослый чемпионат мира в Германии. И хотя там он будет играть в адидасовской футболке национальной сборной Аргентины, Nike сделал на турнир огромную ставку. Впервые со времени своего прорыва в футбол компания экипировала больше команд на чемпионате мира, чем ее немецкий конкурент. (Puma в то время тоже была крупным игроком на уровне национальных сборных, но никогда не предпринимала серьезных попыток заполучить Месси или Роналду.) Кампания, которую измыслил Nike, строилась вокруг слогана Joga Bonito, что по-португальски означает «Играй красиво». С таким подбором мастеров инопланетного дриблинга, какой имела компания, во главе с танцующим Роналдиньо с его походкой от бедра, такой ход выглядел абсолютно логичным. Трендом лета 2006-го должна была стать элегантность, а рекламные ролики в очередной раз должны были вызвать массовое помешательство. Для этой цели Nike начал подготавливать своих звезд со всей Европы более чем за год до старта турнира.

КОМПАНИЯ ОРГАНИЗОВАЛА ФОТОСЕССИЮ С МЕССИ В БАРСЕЛОНЕ И ЗАСТАВИЛА ЕГО ИСПОЛНЯТЬ ВСЕ ИМЕЮЩИЕСЯ В ЕГО РЕПЕРТУАРЕ ТРЮКИ СНОВА И СНОВА, ПОД КАЖДЫМ УГЛОМ.

Было не совсем понятно, что Nike собирается делать со всем этим, но команды креативщиков, получившие явное преимущество над Adidas благодаря череде ставших уже классическими роликов – от сборной Бразилии, резвившейся в аэропорту, до суперзвезд, рубившихся друг с другом в футбол в клетке, – знали, что смогут найти достойное применение всему этому контенту с Месси. Так было до тех пор, пока в начале 2006-го Nike не получил звонок с распоряжением свернуть работу.

Месси не появится ни в каких промоматериалах компании, потому что Nike больше не является спонсором Месси. Теперь он игрок Adidas.

В Nike никто не мог поверить своим ушам. Компания поставляла ему бутсы с 14-летнего возраста и являлась спонсором единственного профессионального клуба, за который он когда-либо выступал. Если и существовал на свете прирожденный кандидат на то, чтобы пожизненно ассоциироваться со значком Swoosh, то им был Месси.

Существуют альтернативные версии причин, спровоцировавших его переход. Правда состоит в том, что к нему привела комбинация факторов, через каждый из которых красной нитью проходило убеждение Хорхе Месси в том, что Nike обращается с его сыном не так, как подобает. Согласно рассказу одного из бывших директоров Nike, Adidas поднял ставки своими все возраставшими предложениями лагерю Месси, и люди, отвечавшие за денежные вопросы в Орегоне, приняли решение не вступать в войну за аргентинского тинейджера. Американская команда Nike всегда набирала номера своих коллег в Европе, как только им на глаза попадались проблески яркого таланта, увиденные где-нибудь по ТВ: «Мы должны заполучить этого парня». Но в те времена, когда игроки в положении Месси и Роналду ежегодно получали от компании не крупные, но уже шестизначные суммы, десятикратное увеличение трат, нужное для того, чтобы повторить многомиллионное в долларах предложение Adidas, не казалось оправданным. Кроме того, Хорхе Месси оказался не слишком благодушно настроен. Другой человек, знакомый с ситуацией вокруг Месси, вспоминает, что отец Лео пришел в бешенство из-за случая с внешне безобидным запросом прислать больше комплектов формы. Ни Nike Iberia, ни Nike South America не ответили на него вовремя, и этого хватило для того, чтобы расстроить отношения.

Как бы то ни было, решение в головах Месси, отца и сына, созрело. Но Nike не собирался отдавать игрока без боя. Годы инвестиций в Лео вот-вот должны были начать приносить дивиденды, так как он только что пробился в первую команду «Барселоны». Насколько компания знала, их соглашение действовало еще много лет. «Nike заключил с Лионелем Месси соглашение, связывающее их на долгий срок», – говорил в то время репортерам пресс-атташе компании. И для того, чтобы соблюсти его, компания была готова «принять любые необходимые меры».

По сути, ответом Хорхе Месси было «валяйте». Разногласия будут улажены «в любом месте, где их придется уладить», сказал он, имея в виду испанские суды, но, по-видимому, не исключая и варианта кулачной драки в темном переулке.

Самой большой проблемой Nike было то, что никакого контракта не было. Юридического соглашения, связывавшего стороны, никогда (или уже) не существовало. С лагерем Месси компания обговорила меморандум о намерениях, который, как постановили испанские судьи за несколько месяцев рассмотрения дела, не стоил даже той факсимильной бумаги, на которой он был напечатан. 1 февраля 2006-го Месси выбежал на поле «Камп Ноу» на матч Кубка короля против «Реала Сарагосы» в паре Adidas F50. И хотя он забил гол в тот день, Adidas пришлось еще немного подождать своего первого «брендированного» гола, так как в ворота «Сарагосы» он забил головой.

Директора в штаб-квартире Adidas в Херцогенаурахе были в экстазе – по крайней мере, большинство из них. Некоторые из людей в здании в частных разговорах выражали обеспокоенность: да, они заполучили права на одного из самых талантливых футболистов мира, но вдобавок они сделали выбор в пользу человека с харизмой звезды немого кино. Почти немой ребенок, которого партнеры знали по Ла Масии, теперь превратился в почти немого 18-летнего юношу, лишь отдаленно напоминавшего собой спортсмена. Предоставленный самому себе, он предпочитал питаться пиццей и Coca-Cola. Форма раздувалась на нем так, словно он у кого-то ее одолжил. Месси едва ли смог бы сам отыскать спортзал на базе «Барселоны».

Но на уровне высшего руководства в Херцо приобретение Месси расценивалось достаточно высоко, чтобы гендиректор Adidas Херберт Хайнер отдельно подчеркнул его важность по ходу телеконференции, посвященной финансовым итогам первого квартала того года, состоявшейся в мае. «Я бы хотел дополнительно упомянуть позитивные моменты, которых мы добились в футбольной деятельности», – сказал он. На вершине списка – выше умопомрачительных цифр продаж нового футбольного мяча (15 миллионов проданных штук) и последней модели футбольных бутс (750 тысяч пар проданных за один только первый год) – было «подписание первого футболиста планеты до 21 года родом из Аргентины… Имеющего, по утверждению многих, потенциал стать новым Марадоной».

* * *

Люди по всей Европе быстро это раструбили – и особенно в Испании, где возрождающаяся «Барса» была последним, что хотели видеть все остальные клубы. Самую отчаянную попытку остановить нового Марадону предпринял «Депортиво да Ла Корунья». В начале 2000-х, в годы спада «Барселоны», «Депор» выгрыз себе место на верхних строчках турнирной таблицы и завоевал свое первое испанское чемпионство за почти сто лет попыток. Теперь клуб придрался к тому, что на сезон-2005/2006 Месси зарегистрировали позднее трансферного дедлайна 31 августа, когда заявки клубов на сезон уже должны были быть окончательно утверждены. Неслучайно, что городские конкуренты «Барселоны» из «Эспаньола» присоединились к жалобе. Президент клуба Жоан Лапорта заподозрил, что кое-кто еще может дергать за ниточки – в частности, «Реал Мадрид». «Все теперь против «Барселоны», – негодовал он.

Все, кроме, стало быть, Королевской испанской федерации футбола, постановившей, что Месси был зарегистрирован по правилам, и отказавшейся его отстранять. К тому времени Лапорта уже успел привыкнуть отбиваться от неприятностей. В 2005-м, когда Ла Лига ввела строгие ограничения на количество игроков – неграждан Европейского союза, которых могли регистрировать клубы, он похлопотал, чтобы Месси и его отец получили испанские паспорта. Если бы ему не удалось этого добиться, «Эспаньол» был готов взять Месси в аренду на сезон, пока «Барселона» не перетряхнет свой состав, чтобы освободить под него место игрока не из ЕС. «ПСВ Эйндховен» из Нидерландов тоже пытался провернуть такой трюк, как и итальянский гранд «Ювентус». До туринского клуба дошел слух, что испанская бюрократия может открыть для него неожиданную возможность, которой он бы с радостью воспользовался после того, как Месси разорвал их команду в предсезонном товарняка. Понаблюдав за ним в деле всего 25 минут, менеджер «Юве» Фабио Капелло попытался взять его в аренду. Но самое серьезное предложение поступило от «Интернационале». Миланский клуб, управлявшийся итальянским нефтяным магнатом Массимо Моратти, никогда еще не встречавшим левоногого игрока, который ему бы не нравился, по уши влюбился в маленького гения. «Я бы потратил сумасшедшие деньги, если бы мог купить Месси», – говорил он итальянской прессе.

Все это стало источником большой головной боли для Лапорты, чей телефон разрывался от бесконечных звонков, поступавших от юристов по иммиграционному праву, потенциальных ухажеров Месси и, как и всегда, отца Месси. Предложения, поступавшие его сыну, были усладой для ушей Хорхе. Спустя всего три месяца после того, как он договорился о новом контракте для Лео летом 2005-го, он почувствовал, что открывается новая возможность улучшить его условия. Хорхе дал Лапорте понять: Лео готов паковать чемоданы и ехать в Милан.

Лапорте нужно было действовать быстро. За две спешно организованные встречи он сделал все, что было в его силах, чтобы удовлетворить Месси и его отца и убедить обоих, что дом игрока здесь, в Барселоне. Испанские паспорта, когда они наконец были готовы, очень кстати сыграли свою роль. Как и третье за полтора года улучшение условий контракта.

«Все случилось очень быстро, – сказал теперь гражданин Испании Месси, попутно отказавшийся от возможности выступать за испанскую национальную сборную. – Я расписался, принес присягу, и все было кончено».

Административных уловок Лапорты хватило для того, чтобы удержать Лео в составе команды. А вот решать, выпускать ли его на поле, предстояло кое-кому другому, чрезвычайно одаренному экс-хавбеку сборной Нидерландов по имени Франк Райкаард. Он был назначен менеджером клуба в 2003-м в рамках громадных усилий Лапорты по восстановлению связей «Барселоны» со славным кройффовским прошлым. Будучи игроком, Райкаард видел поле так же, как Кройфф, двигал мяч так же, как Кройфф, и даже спорил порой, как Кройфф, – временами с самим Кройффом. Райкаард играл под началом своего соотечественника в «Аяксе» на протяжении большей части 1980-х годов, пока однажды на тренировке в 1987 году не потерял самообладание. Райкаард, которого достали постоянные поддевки, в бешенстве покинул поле и поклялся никогда больше не играть за «Аякс» – и Кройфф с радостью ему в этом помог. Райкаарда отдали в аренду в «Спортинг» из Лиссабона и «Реал Сарагосу», после чего он оказался в «Милане».

Теперь задачей Райкаарда, для которого это была первая серьезная менеджерская работа, было продолжить с того места, где некогда остановился Кройфф. Постепенно он стал интегрировать в команду мальчишек из Ла Масии и начал процесс возвращения «Барселоне» ее идентичности. Полузащитники вроде Хави и Андреса Иньесты наряду с защитником Карлесом Пуйолем и голкипером Виктором Вальдесом были плоть от плоти «сине-гранатовыми». А начиная с сезона-2004/2005 Райкаард разбавлял их более опытными игроками калибра Роналдиньо, Самуэля Это’о и Деку, благодаря чему клуб впервые с 1999 года стал серьезно претендовать на титул Ла Лиги. В те времена Месси по-прежнему проводил свои недели, тренируясь с первой командой и играя в матчах за молодежку. Фактически за всю кампанию в чемпионате Месси находился на поле в составе первой «Барсы» в общей сложности 84 минуты. Большинство из них ничем не запомнились – это были короткие выходы в самом конце комфортно выигранных матчей. Но заключительное четырехминутное появление Месси в сезоне выделялось на фоне всех остальных. «Барселона» вела 1:0 на «Камп Ноу» в матче против «Альбасете» из подвала таблицы, и Месси, вышедший на замену вместо Это’о, быстро ушел в отрыв от защитников. Подбросив мяч левой ногой, он оформил свой первый официальный гол за взрослую команду «Барселоны» и стал самым молодым автором гола в истории клуба за пару месяцев до своего 18-го дня рождения. То, что этот гол был отменен из-за офсайда, означало, что ему нужно было забить снова, и несколько минут спустя он это сделал, элегантно перебросив вратаря, после чего запрыгнул в объятия Роналдиньо. Райкаард не увидел в этом ничего больше, чем подтверждение того, что в очередной раз принял верное решение. «Это был подходящий момент, чтобы выпустить на поле такого молодого парня как Месси», – сказал он репортерам.

Барселонская спортивная пресса была чуть менее сдержанна в своих оценках. Из десятков страниц, которые она посвящает каждому матчу, одна была отведена специально под разглагольствования о Месси, мальчике, о котором она писала уже не один год, но которого редко видела в деле с близкого расстояния. «Месси теперь почувствует, что титул Лиги, который, по всей вероятности, «Барса» выиграет, будет и его титулом тоже», – написала на следующий день Mundo Deportivo.

Однако Лео так не считал. Как и Хорхе, который, как обычно, жаловался, что его сын играет недостаточно регулярно. Райкаард увеличил количество игровых минут Месси в следующем сезоне, 2005/2006, задействовав его в более чем 20 матчах, поскольку выяснил наконец, где он оказывается наиболее полезен.

В НАПАДЕНИИ МОЛОДЕЖНЫХ КОМАНД, ГДЕ ТАКТИКА ЕДВА ЛИ ИГРАЛА ЗНАЧИМУЮ РОЛЬ, МЕССИ БЫЛ НАСТОЯЩИМ ШВЕЙЦАРСКИМ НОЖОМ, РАЗРЕЗАВШИМ ЗАЩИТУ СОПЕРНИКОВ ПОПОЛАМ.

Состав первой команды был несколько более многолюдным. Роль ведущего плеймейкер исполнял игравший по центру Роналдиньо, а Это’о был незаменимым центрфорвардом. Поэтому Райкаард главным образом задействовал Месси на правом фланге, где большую часть времени его лупили по ногам неуклюжие защитники. А когда дело доходило до важнейших матчей календаря, Райкаард считал, что лучшей позицией для Месси будет позиция на скамейке. Единственным исключением стал матч 1/8 финала Лиги чемпионов против «Челси» на «Стэмфорд Бридж» в Лондоне в феврале 2006-го, когда Месси охарактеризовали в скаутском отчете оппонентов как «очень левоногого» игрока. В тот вечер он «возил» крайнего защитника «Челси» и нарвался на гневную отповедь от менеджера Жозе Моуриньо, обвинившего Месси в том, что защитник был удален из-за его бесконечных «нырков».

«Как будет по-каталански «мошенничать»?» – спрашивал Моуриньо. (Моуриньо бегло изъяснялся на каталанском.)

Две недели спустя, в ответном матче в Барселоне, Месси начал так же опасно, а клуб в итоге пробил себе билет в четвертьфинал. Беда заключалась в том, что тем вечером он продержался на поле всего 25 минут: Месси обнаружил, что у него случился 5-сантиметровый надрыв сухожилия, и был вынужденно заменен шведским форвардом Хенриком Ларссоном. Вторая игра против «Челси», которую он заканчивал в слезах, оказалась для него последней в том сезоне.

В последующие недели «Барселона» без него выиграла Ла Лигу и вышла в финал Лиги чемпионов – 2006 против «Арсенала» в Париже, пока он тосковал и считал дни до того, как снова сможет сыграть. В представлении Месси все, что происходило на поле в его отсутствие, не имело к нему отношения. Даже находясь на «Стад де Франс» тем вечером, когда «Барселона» стала чемпионом Европы во второй раз в истории клуба – и впервые со времен Команды мечты, – Месси чувствовал себя лишь еще одним зрителем, не более.

ОН СИДЕЛ НА СКАМЕЙКЕ, НАБЛЮДАЯ ЗА ТЕМ, КАК ЛАРССОН ЗАНИМАЕТ ЕГО МЕСТО ВО ВТОРОМ ТАЙМЕ И ОРГАНИЗОВЫВАЕТ ОБА ГОЛА «БАРСЫ» В ПОБЕДЕ 2:1.

С финальным свистком Месси решил, что увидел достаточно и что вечер для него окончен. Он побрел в тоннель еще до того, как команде вручили трофей.

Пока его партнеры получали свои медали, он уже нацеливался на большее, на то, что мог контролировать, например, на чемпионат мира – 2006 и то, что лежало дальше. Месси чувствовал, что его момент скоро настанет – еще до того, как это понял Райкаард, пока это поняла Аргентина и уж точно раньше, чем это понял Nike. Он готовился взорвать. А когда он это сделал, у тех, кто слишком долго бездействовал в отношении его, осталось лишь одно утешение.

«Мы всегда говорили, – вспоминает один из директоров Nike, – представьте себе, сколько проблем бы у нас было, будь Месси яркой личностью».

Pulsuz fraqment bitdi.