Kitabı oxu: «Другой мир. Скорбная песнь»

Предисловие

Сидеть в тюрьме в ожидании смерти было очень обидно. И обидно вдвойне было от того, что казнить меня собирался мой же сюзерен, которого я так отважно и беззаветно защищал. Думать мне расхотелось, когда головная боль вернулась ко мне с новой силой.

Я попытался рассмотреть камеру, но поскольку камера смертников находилась ниже уровня земли, сюда не проникали лучи солнечного света. Не попадали сюда также лучи отражавшиеся с поверхности Месяца, как называли местные аборигены единственный спутник своей планеты. В темноте едва угадывались стены, пол и потолок. Я тяжело вздохнул. Едва я стал ощущать себя настоящим патриотом, как я думал, своей второй Родины, стал чувствовать себя важным человеком с претензией на благородную богатую жизнь, как жизнь подала мне урок – никогда не расслабляйся, а особенно не расслабляйся тогда, когда вокруг тебя существует огромное число завистников и просто негодяев. Стоило ли попадать в такую даль от Земли, чтобы вот так бесславно закончить свои дни?!

Вы спросите, как я угодил на другую планету? Я не смог бы вам ответить, даже если бы сильно захотел. А вот мой товарищ по несчастью, молодой учёный Василий, вместе с которым я сюда попал, пожалуй, мог бы это сделать. Предполагаю, лучше будет, если я сам попытаюсь объяснить всё вместо него, ведь Василий не будет столь милостив, чтобы объяснить всё своими словами, он непременно будет использовать массу непонятных и необычных научных терминов, отчего у слушателей не прибавится понимания, разве что они и сами были бы учёными людьми.

Итак, более года назад я спас Ваську, перехватив его у весьма агрессивно настроенных короткостриженых мужиков, пожелавших воспользоваться плодами Васькиного труда. Ну, не совсем его, а скорее даже плодами работы профессора, помощником которого работал мой товарищ. А создавали они прототип телепортера, из-за которого собственно всё и началось.

Телепортер переместил меня и Ваську сквозь пространство и время, выдернув нас со старушки Земли прямо в полёте, причём вместе с самолётом. А затем мы попытались стать успешными в этом средневековом мире. Мы создали производственные цеха, которые производили в Другом мире товары, о которых местные жители могли ещё только мечтать и не одно столетие. Благодаря Васькиным знаниям, а также моим скромным лидерским качествам, мы основали поселение Игва, которое вот-вот должно было бы стать городом с населением более двух тысяч человек.

Но всегда есть какое-то «но»! Этим но, стала война с кочевниками. Орда напала на страну, в которой мы жили-не тужили. В этой войне мы чуть не потеряли наше поселение и всех людей, которые нам поверили. К счастью, этих людей удалось укрыть за стенами построенной нами бетонной крепости. Однако это не уберегло нас от зависти и жажды власти моего тестя. Пока я восстанавливался от ран, мой тесть Светозар, взял власть в посёлке в свои руки. Это привело к самой большой трагедии в моей жизни. Когда стало очевидно, что Светозар не справляется с управлением Игвой, а кочевники к тому времени уже вторглись в Междуречье, мой тесть сбежал, прихватив с собой мою беременную невесту. Надо сказать, что к тому моменту у нас с ним были весьма сильные разногласия по поводу того, кто должен управлять Игвой. И я с помощью своих верных друзей в этом противостоянии вёл в счёте с большим отрывом, даже несмотря на то, что у Светозара в руках была сконцентрирована вся власть, а его люди были надёжно подкуплены и прикормлены.

Так вот, бегство Светозара привело к гибели моей невесты. Я обозлился на кочевников до такой степени, что решил лично участвовать в боевых действиях против них. Но прежде я устроил им жаркую ночь, сбросив на все три лагеря врага бочки с зажигательной смесью. К сожалению, всех врагов уничтожить не удалось, зато теперь у степняков не было такого подавляющего перевеса в количестве. Мы разбили врагов по частям, а когда воинов у них почти не осталось, я как человек гуманный и цивилизованный решил пощадить оставшихся кочевников, ведь там были только старики, женщины и дети.

За это я и поплатился! В этом мире нельзя было проявлять слабость и гуманизм. Тут это было не принято, как оказалось, герцог Малех, мой сюзерен посчитал это изменой и приказал бросить меня в тюрьму. Ну, это пока бросить в тюрьму, поскольку тут не принято кормить узников, тратить на это дело свои сбережения. Герцог также дал понять, что он на меня больше не рассчитывает. Совсем! Поэтому меня собирались казнить, как предателя.

Вот ведь ирония судьбы! Меня, геройски защищавшего его жо… Ой, то есть я хотел сказать, защищал зад уважаемого правителя Междуречья, но это не помешало ему зачислить меня в предатели, и за что?! За то, что я собирался пощадить остатки орды, которые не представляли никакой угрозы для Междуречья!? Вот она человеческая благодарность во всей своей красе – палкой по башке, в сырую темницу и потом на виселицу!

Мои глаза уже понемногу привыкли к темноте, поэтому того света, который пробивался сквозь металлическую решётку двери камеры, хватило чтобы увидеть кое-какую обстановку в этом клоповнике! Деревянная кровать, каменные влажные стены, пол и потолок, старое гнилое деревянное ведро для естественных нужд – вот и вся мебель. К низкой кровати прилагался тюфяк, сшитый из старых мешков и такое же одеяло набитое соломой. На полу обнаружилась деревянная миска. Я взял её в руки, внутри неё что-то застучало. Ложка оказалась, к сожалению, не металлическая, а деревянная. Эти инструменты могут пригодиться, только если принесут поесть. На роль графа Монтекристо я не претендовал. Тот персонаж любимой книги имел целую жизнь для того, чтобы побороться за свою свободу. А у меня осталось только то время, что будет у меня до казни. Обидно, что заступиться за меня некому. Мстислав не в состоянии, Васька и Всеволод отправились в Игву. Кроме того, я думаю, что никого герцог не стал бы слушать.

Оставались мои телохранители и воительница Евфросиния, приехавшие вместе со мной в Тур. Три человека против набитой войсками крепости ничего не смогут сделать.

Я вздохнул и поморщился. В камере стоял запах плесени, гнили и крысиного помёта. Тут было холодно, а сырость подвала добавляла этому холоду особую остроту. Я попытался согреться, для этого я поприседал и сделал несколько махов руками, затем залез под убогое одеяло и попытался не дрожать от холода, который шёл отовсюду понемногу. До казни я, вероятно, продержусь, в худшем случае подхватив небольшой насморк. Я попытался натянуть одеяло на голову, но в таком случае открывались ноги. Я выругался, прикрыл ноги и попытался уснуть. Хотелось бы выглядеть прилично на собственной казни. Однако, уснуть не получалось, мозг требовал борьбы за жизнь, а не безвольного ожидания. Тогда я взял в руки ложку таким образом, чтобы острый её конец смотрел наружу. Это будет моим оружием завтра, когда придут стражники, я брошусь на них и либо умру как воин, либо вследствие каких-то своих невероятных действий и нереального везения с мизерными шансами на успех я окажусь на свободе. С этой мыслью мне, наконец, удалось уснуть.

Глава 1

Старика лекаря выдернули из постели ещё вчера и с тех пор он не спал. Да и как прикажете спать, если герцогу стало плохо. И это плохо, по крайней мере, в этот раз, означало слишком плохо. В этот раз старик знал, что его сил уже не хватит, чтобы спасти герцога Малеха от болезни. А ведь кое-кто может подумать, что старик оплошал, подвёл своего сюзерена. Но себе-то старый маг уже давно врать перестал. Он знал, что герцогу его магическое лечение уже не помогает. Волшебных сил придворного мага стало недоставать для того, чтобы удерживать болезнь от распространения в дряхлом теле хозяина Междуречья. А ведь герцог мог бы помочь самому себе, а заодно и лекарю тем, что согласился бы соблюдать постельный режим. Зря герцог считает себя незаменимым и совершенно не замечает, что его умница дочь, вполне в состоянии заменить Малеха. Ну, может быть не навсегда, но хотя бы на время.

Понтиус, как звали старика, оглядел уютные покои, обустроенные на самом верху башни. Тут находилась его химическая лаборатория, у балок на потолке были развешены лекарственные травы, у стен стояли шкафы со свитками и книгами. Рядом стоял рабочий стол с лампой и стулом, что соседствовали с широкой деревянной кроватью, а скромный обычный деревянный сундук стоял в самом дальнем и тёмном углу. В комнате было сухо и чисто, поскольку недавно к лекарю заглядывала присланная ученицей служанка. В комнате лекаря всегда пахло травами, деревом, бумагой и палёным жиром из лампы.

Кряхтя и жалуясь на больные суставы и кости, старик отправился в путь. «Где справедливость?» Спрашивал он себя. Маг был значительно старше старого герцога. Однако вынужден был тратить собственные силы на лечение Малеха. От комнаты Понтиуса в угловой башне до покоев герцога было рукой подать, но хоть Понтиус и спешил, переход занял несколько минут. Возле покоев герцога у входной двери стояли два гвардейца. Они беспрепятственно пропустили лекаря, которого тут все знали. Старик вошёл и плотно прикрыл за собой дверь. Герцог уже уснул, поэтому лекарь предпочёл не будить его. Здоровый сон, правителю Междуречья не помешает.

Старик вздохнул и подошёл к стеклянному предмету эльфийской работы. В комнате герцога эта баснословно дорогая причуда была совсем маленькой. Зеркало было размером с тарелку. А вот старик со своим смехотворным жалованьем не смог бы себе позволить даже зеркало размером с блюдце. Хорошо, что кроме герцога в комнате никого нет.

Старый маг посмотрел на себя в зеркало. Седые неопрятные засаленные желтоватые волосы и борода добавляли старику солидности. Так, во всяком случае, он думал. Лицо было испещрено морщинами, особенно глубокие морщины были на высоком лбу, много длинных морщин обосновалось в уголках глаз и на переносице, а маленькие морщинки, казалось, были повсюду. Нос был длинным, а кожа на нём была светло-серой и пористой. Под густыми усами спрятались губы, а из-под левой брови проросла старая некрасивая огромная с фиолетовым отливом родинка. Единственным живым местом на лице казались карие глаза старика. В них ещё не погас огонь, хотя уже не огонь, а так – огонёк. Другой бы уже расклеился и принялся смиренно ждать смерти, но не маг-лекарь, который прожил на этом свете уже сто пять лет и, конечно же, стремился к тому, чтобы прожить ещё несколько десятков. Понтиус уже давно похоронил отца нынешнего правителя герцогства, переживёт и его сына.

Старый маг отошёл в сторону и сел на стул, стоять было утомительно, это вызывало боль в ногах и спине. Понтиус, конечно, мог бы побороть её с помощью своего дара, но лишь временно и ценой большой головной боли. А голова ему нужна была свежей и светлой. Старик называл себя магом-лекарем, но заработать себе на жизнь этим талантом он бы не смог, поскольку дар этот был слишком слабым. Главной же гранью его талантов, как говорил сам Понтиус, был дар предсказателя, провидца. Но зарабатывать себе на жизнь при помощи этого дара герцог запретил после смерти жены. В прошлом у придворного лекаря возникли определённые трудности, связанные с тем, что он делился своими предсказаниями с предками нынешнего герцога Малеха. Никто не любит того, кто предсказывает беду.

Вот и сейчас старик пророчил беду, которая надвигалась на весь мир. Однако герцог не обращал на это никакого внимания. А беда надвигалась неумолимо и грозила уже в следующем году превратиться в полномасштабную проблему, как для Междуречья, так и для всего Кварта. А ведь колдуны не остановятся, пока не разрушат Кварт. И если всё пойдёт не так как надо, Понтиусу придётся бежать и скрываться, бросив уютную комнату и свои исследования. Старик вздохнул, главная часть плана спасения предусматривала ключевой фактор, при котором Междуречье сможет выжить и устоять в самый трудный момент. И этим фактором было наличие паладина в Междуреченском войске. Но все попытки и усилия Понтиуса по поиску паладина так ни к чему и не привели. Сложно искать в своих видениях паладина, когда все силы уходят на то, чтобы поддерживать жизнь в теле герцога. А отправленные на поиски паладина воины до сих пор мечутся по Междуречью, пытаясь отыскать нужного человека.

Маг-лекарь посмотрел на Малеха. Тот лежал в большой кровати, укрытый с головы до ног одеялами, подушка уже намокла от пота. Это был такой же старик, как и сам маг, только менее крепкий здоровьем и моложе своего лекаря на четыре с лишним десятка лет. Такое же испещрённое морщинами лицо, жёсткие редкие коротенькие волосы на бороде, зато курчавые и седые на голове. По всем предсказаниям он должен был умереть от жара и лихорадки, но лекарь продлил этот период на целых полгода. И через несколько недель, а может и раньше, болезнь отнимет у герцога последние капли его здоровья. До победы над кочевниками, Понтиус старался удержать Малеха в мире живых, но теперь, после того, как с этой угрозой покончено, а стабильности Междуречья ничего не угрожает, уже следовало бы отпустить душу герцога в иной мир.

Скрипнула дверь, маг повернул голову на звук и услышал:

– Понтиус! Как он?

Лекарь узнал Ингрид, свою ученицу, дочь Малеха, которая изящной походкой вбежала в комнату. Очевидно, девушка интересовалась здоровьем больного отца. Почему она никогда не интересуется здоровьем своего учителя?

Она села с противоположной стороны от мага и поправила колпак на голове Малеха. Запах лекарств и пота был разбавлен свежим запахом жасмина, который принесло в комнату вместе с молодой красавицей.

– Кхм, кхм! – Старик не спешил отвечать. Как сказать дочери, что следует ожидать самого худшего? М-да, об этом следовало подумать заранее. – У него снова начался жар, его лихорадка в этот раз очень сильна.

– Но ведь ты сможешь его вылечить, как раньше? – Спросила девушка, глядя на Понтиуса своими большими красивыми серыми глазами.

Маг невольно залюбовался её красотой. Девушка была высокой, но хрупкой и изящной телом. Ингрид была умна, но была готова учиться, чтобы стать ещё умнее. Это была самая прилежная его ученица, даже более прилежная, нежели его собственная внучка. Как жаль, что магические способности Ингрид пока так и не проснулись. Он уже и не надеялся, что это когда-нибудь случится. Вырождение магических способностей – обычное дело. Понтиус грустно улыбнулся.

– Я могу лишь поддерживать его, основную же работу против болезни должно проделать его тело.

– Ты и раньше так говорил. – Заметила она, задумчиво глядя магу в глаза.

– Не в этот раз, Ингрид! – Старик покачал головой, он любил эту молодую девушку как будто это его собственная дочь. Едва уловив на её лице перемену в настроении, Понтиус попытался смягчить сказанное. – Но всё ещё может обойтись, если тело твоего отца станет активнее бороться с болезнью!

– Значит ли это, что ты уже ничем не можешь ему помочь?

Она дождалась, когда он кивнёт, и, сдержав слёзы, глубоко и прерывисто вдохнула, посмотрела на потное лицо своего отца, затем взяла в свою ладонь пальцы Малеха. В тишине комнаты было слышно, как он тяжело дышит, с хрипом выпуская из груди воздух.

Так они просидели несколько минут, Понтиус деликатно молчал, пока, наконец, из её глаз не выскользнула одинокая слезинка, побежала по щеке, оставляя мокрую прозрачную дорожку и исчезла, так и не добравшись до подбородка. Ингрид отпустила пальцы своего отца и вытерла тыльной стороной руки своё лицо.

– Что за повод заставил Малеха покинуть постель?

Магу по большому счёту было всё равно, зачем Малех это сделал, Понтиус лишь хотел отвлечь девушку от мрачных мыслей, но дочь герцога с удивлением посмотрела на него и не стала отвечать. Он увидел непонимание на её лице.

– Это всё из-за того доноса из Каменца. – Девушка, к счастью, решила ответить. – Того, что попал к отцу вчера.

– А! Кажется, я припоминаю! – Понтиус немного улыбнулся. – Что-то насчёт измены!

– Да. Так сказал отец и Торсон! – От последнего слова девушка скривилась. – Но на самом деле тот молодой и высокий мужчина оказался просвещённым человеком. Воевода Мстислав ему доверил командование своими войсками, и он не подвёл, победил кочевников.

– Просвещённый человек, командовал войсками. – Маг-лекарь перебирал эти слова у себя в уме, по привычке примеряя их на любого, кто мог бы оказаться паладином.

– Я хотела предложить отцу, чтобы он позвал тебя к столу. Думаю, тебе тоже следовало бы взглянуть на этого воина. – Что-то в её словах насторожило Понтиуса.

– Почему ты так подумала?

– Возможно, у него могли бы оказаться магические способности, тут бы ты и пригодился. – Пояснила девушка.

Внутри у Понтиуса закричало и забилось пойманной в клетке птицей его предчувствие. Он заёрзал на стуле. Это было не пророческое предчувствие, а обычное человеческое. Всё ещё сомневаясь, но и надеясь на успех тоже, провидец поинтересовался.

– А при чём здесь магические способности какого-то воина?

– Ну, а как иначе объяснить необъяснимое?! Он использовал мечущие огонь механизмы, применил колокол для командования войсками, строил хитрые ловушки для врага и, говорят, даже убедил дракона выступить на его стороне против кочевников!

– Где он? – Голос у Понтиуса дрожал.

– Отец посчитал его изменником и велел казнить. Вероятно, сейчас он где-нибудь в темнице!

– Пойдём! Мне следует немедленно поговорить с ним!

– Но ЗАЧЕМ? – Её удивление и непонимание в другое время могло бы даже насмешить Понтиуса. – Его же итак завтра казнят!

– Тогда не будем терять время! Пойдём!

Старик встал и направился к двери. Если она не пойдёт, то он отправится в темницу самостоятельно. Когда Понтиус схватился за ручку двери, то услышал недовольное бормотание и шум отодвигаемого стула. Значит, она всё-таки увязалась за ним. Ничего, пускай ученица немного развеется, он улыбнулся в свои усы.

* * *

До тех пор, пока дверь моей камеры никто не трогал, я спал беспробудным сном. Может быть, виной всему был стресс, или холод в темнице был такой, что моё тело невольно пыталось экономить силы. Не знаю. Вначале я даже не понял где нахожусь, а затем, после того как ощутил в своей руке деревянное подобие оружия, я вспомнил все последние печальные события, и когда отворилась дверь, я уже мысленно прощался с камерой и заодно с жизнью. Я вспомнил, что меня собирались казнить, а я собирался драться за свою жизнь и умереть в битве, как настоящий воин. Смерть через повешенье казалась мне слишком оскорбительной, приличествующей больше преступнику.

В камеру вошли два стражника с факелами, ещё один остался снаружи, в коридоре.

– Встать! – Скомандовал один из них. Я нехотя поднялся с кровати, дрянное одеяло я предпочёл оставить на своих плечах, а ложку спрятал в рукаве. В свете факелов было заметно, что стражники нервничают. – Отойди к дальней стене!

Едва я подчинился, надеясь усыпить их бдительность, как в камеру вошёл старик в чёрной сутане подвязанной обычной верёвкой и женщина с накинутым на голову капюшоном.

Вот это меня удивило. А ведь я ожидал, что меня примутся вязать, чтобы увести на казнь. Интересный поворот. Женщина сбросила капюшон, и я увидел Ингрид. Дочь герцога соизволила посетить это вонючее и убогое место!? Моя бровь поползла вверх без моего разрешения. Девушка в этот раз была смущена, кривила носик, но держалась стойко. В целом я никак не мог представить эту милую красавицу в этом жутком месте. Ингрид держала обе свои руки вместе, я понял, она сомневается в том, что сейчас делает.

А вот дряхлый седобородый старец был уверен в себе настолько, что неожиданно заявил, обращаясь к стражникам:

– Оставьте нас и подождите в конце коридора!

Его строгий голос не допускал возражений и я почувствовал в нём силу, которую я не чувствовал даже в герцоге. Глаза старика блеснули в свете факелов, стражники строго и предупреждающе посмотрели на меня, а затем отправились к выходу. Старик выхватил у одного из них факел и, дождавшись, когда за стражниками закроется дверь, подошёл ко мне, посветил себе факелом, чтобы рассмотреть моё лицо и сказал:

– Я знаю тебя паладин!

– Мы не встречались раньше старик. – Холодно ответил я, уверенный в том, что раньше никогда не видел этого странного дедушку.

А вот коптящий факел у моего лица меня раздражал, поэтому я собирался в довольно грубой форме спросить его, что он делает в моей камере. Но меня опередила Ингрид.

– Понтиус, ты знаешь старосту Игоря? – Она была удивлена.

– Игоря?! Старосту?! – Старик говорил медленно, казалось, он старается переварить и запомнить эти два до сих пор неведомых ему слова. Затем он ещё раз приблизил к моему лицу факел и сказал. – Я искал тебя среди благородных людей, среди воинов и среди магов, а ты оказался… – он провёл рукой над моей головой, закрыв при этом глаза, и продолжил, – … обычным человеком!

Понтиус выглядел сбитым с толку. Опустил глаза и задумался.

– О чём ты говоришь, я не понимаю тебя старик?!

Какой-то он чудной этот Понтиус. «Корчит из себя какого-то медиума» – подумал я.

– Я посылал тебе видения, ты их помнишь?!

Старик уткнулся в меня своим колючим взглядом, его светлые в свете факела карие глаза смотрели внимательно, отслеживая каждую мою реакцию. Этот человек был очень проницательным и мудрым. Увидев, что я не понял его, он добавил.

– Видел ли ты себя сражающимся с армией колдунов?

Вот теперь и меня проняло от его слов. Теперь мне уже было не до иронии и скептицизма. Я ответил односложно:

– Да. Видел и себя, и девять колдунов, которые метали в наше войско молнии.

Глаза старика блеснули, он приосанился, расправил плечи и улыбнулся.

– О, чём вы говорите? – Вмешалась дочь герцога.

Оказывается, старик не сообщил ей о колдунах. Понтиус проигнорировал её вопрос, он продолжал победно улыбаться, но всё же решил спросить:

– А главный колдун в их войске, ты рассмотрел его? – Он выжидающе уставился на меня, как учитель, который подвёл своего ученика вплотную к развязке задачи, и теперь ждёт, когда ученик завершит решение задачки, чтобы учитель мог гордиться и учеником, и своей работой.

– Главный колдун носил костяной шлем из лосиного черепа. У него был слепой конь и посох с белым полированным черепом младенца на конце. Его ужасная костлявая рука, способна выпить жизнь из любого создания, что окажется достаточно близко от колдуна. – Я остановился, посчитав, что этого описания для Понтиуса будет достаточно.

– Ты видел его или кто-нибудь рассказал тебе о нём? – Спросил старик.

– Я видел его многие ночи в своих снах! – Сообщил я своему собеседнику. – Так это твоя работа старик?

– Понтиус! Зови меня так паладин! – Сказал он торжественно. – Или, если пожелаешь, можешь звать магом, лекарем или провидцем.

– Хорошо маг Понтиус, пусть будет по-твоему! – Согласился я.

Меня и удивило, и обрадовало то, что эти видения не были плодом моего больного воображения, я даже не обижался на старика за то, что он испортил мне десятки ночей, посылая мне раз за разом своё ужасно реалистичное видение. Девушка не выдержала и, сделав несколько шагов, оказалась внутри круга света, который шёл от факела.

– Объяснит мне, наконец, хоть кто-нибудь что тут происходит? – Она поочерёдно посмотрела на меня и на мага.

Я пожал плечами, и дочь герцога, хмуря красивые брови, уставилась своими большими серыми глазами на старика мага.

– Я слабый лекарь, Ингрид. – Сообщил он девушке. – Но хороший провидец.

– Ты никогда не говорил мне об этом! – Возразила девушка.

– Мой дар не в почёте, а после того как твой отец запретил мне заниматься предсказаниями, он запретил мне упоминать об этом в разговорах с тобой! – Мне показалось, что глаза старика гневно блеснули. – Поэтому я стараюсь не раскрывать эту грань своего таланта без острой нужды. – Пояснил Понтиус с улыбкой. – Если ты подумаешь, то сможешь вспомнить многие из моих советов, которые привели к хорошим последствиям, а также многие мои советы, которые проигнорировал твой отец, что привело к скорбным результатам.

– Мой брат? – Спросила Ингрид.

– Да. Я предупреждал и его, и твоего отца, что ему нельзя отправляться в конные дозоры. Отца я убедил, да и твой брат сказал, что не поедет в дозор, но… – Понтиус развёл руками.

– …не послушался и погиб! – Договорила за него девушка, прикрыв свой рот рукой, её глаза предательски заблестели, она закрыла лицо руками.

– Провидец, ты назвал меня паладином. – Я попытался узнать, хоть что-то из того, на что намекал старик. – Как такое может быть, ведь я не чувствую в себе никакой магической силы!?

– Ты ведь не из этих мест?! – Ухмыльнулся маг. Я кивнул. – А откуда?

– Издалека. – Уклончиво ответил я.

Старик лишь хитро улыбнулся, шевельнув своими длинными усами.

– Все мы, маги пришли сюда издалека! – С намёком сообщил мне Понтиус. – И чем дальше это «далеко» находится, тем сильнее магический дар.

– Но раньше у меня не было никакого магического дара! – Продолжал я упираться.

– Так бывает, но не часто. Бывает, что он раскрывается, но не сразу, а постепенно. – Старик поднял палец, дав понять, что это важное знание следует запомнить.

– Так ты тоже попал сюда из… – Я хотел сказать «Другого мира», но старик прервал мой вопрос.

– Я же сказал, все маги «издалека»! – Понтиус предупреждающе посмотрел на меня.

Мол, не усердствуй, некоторые вещи должны оставаться секретом, который местные аборигены не должны узнать.

– Мой отец однажды говорил мне, что наши предки когда-то тоже пришли издалека, тот Другой мир моих предков звался Валгаллой. – Заявила девушка с вызовом.

– У твоего отца так и не проснулся магический дар, а вот твой дед был магом. – Сообщил старик. – С каждым поколением шансы на то, чтобы стать магом падают. Способности постепенно вырождаются, но даже у тебя они есть, моя милая ученица, я это чувствую! – Старый маг с нежностью посмотрел на девушку.

– Так ты говоришь мне суждено стать паладином? – Поинтересовался я, шкурка моя вот-вот должна была сильно испортиться, а я только сейчас узнаю о том, что у меня, оказывается, может прорезаться магический дар.

– Ты им точно станешь, а иначе тебе не удастся сберечь Междуречье.

– От кого? – Переспросила Ингрид.

– От колдуна, который выпивает жизнь других существ. – Пояснил старый маг. – Но нам следует подумать о том, как спасти нашего паладина от виселицы.

– Мы должны всё объяснить отцу! – С жаром сообщила девушка.

– Конечно. – Согласился старик, но я услышал в его голосе сомнение и сожаление.

Кажется, провидец кое-что знал, и это было нечто ужасное, что-то такое, чего ему бы ни за что не хотелось делать. Он вздохнул и повернулся к двери, сделал несколько шагов и крикнул через зарешёченное окошко в двери:

– Эй, стражники!

Девушка повернулась ко мне и в темноте её глаза оказались очень близко к моим глазам. От неё шёл лёгкий аромат жасмина смешанный с чем-то приятным и волнующим. Серые, большие и выразительные глаза посмотрели на меня с заботой, зрачки в темноте были больше обычного. На них я подсознательно надеялся, ища в них спасение и что-то ещё, что-то тёплое и ласковое.

– Мы попытаемся вытащить тебя отсюда, Игорь! – Она говорила уверенно и твёрдо.

– Я буду ждать этого мига с нетерпением и надеждой. – Прокомментировал я её «декларацию о моей независимости».

В знак покорности и преданности я проявил немного уважения, и кивнул головой. Ингрид улыбнулась и пошла к двери.

Когда они ушли, я отбросил в сторону бесполезную деревяшку, которую прятал в своём рукаве, и вдруг осознал, что от красноречия моих гостей теперь будет зависеть продолжительность моей жизни. Для этого я готов был стать хоть паладином, хоть канатоходцем-акробатом.

Глава 2

Светозар оправился от ран быстро. Это уже стало особенностью его тела. Раны заживали на глазах, жар держался всего пару дней, остальное время бывший староста Игвы провалялся в кровати, страдая от воспоминаний и скрипя зубами от бессильной злости.

Несмотря на приличную заботу о его теле, никто особо с ним не пытался разговаривать. Лекарь, на попечение которого оставили Светозара, отрабатывал оставленные для лечения раненого деньги, но в друзья набиваться не собирался. Правда его помощница, дочка лекаря оказалась более разговорчивой. От неё-то Светозар и узнал всё самое главное. Оказалось, что после того злосчастного нападения на обоз, когда он потерял последнюю родню, единственную дочь Олесю, его отыскали Игорь и его телохранитель, которого все звали Дедом. Бородатый и неразговорчивый воин по приказу Игоря доставил Светозара, находившегося в бессознательном состоянии, в Тур к лекарю, а затем оплатил его лечение.

Вот за это и любила Олеся этого парня, Игоря, за доброту и умение прощать. Несмотря на все разногласия, которые возникли у Светозара со своим несостоявшимся зятем, он уважал его как руководителя, как человека, как личность и даже как своего оппонента. Он мог бы полюбить Игоря как своего зятя. Только какое это теперь имеет значение, когда Светозар умудрился профукать всё, к чему он стремился: должность и связанную с ней власть, имущество и деньги, ну и главное сокровище всей своей жизни – красавицу дочь. А ведь если бы не то злополучное ранение, которое получил Игорь, возможно, всё было бы по-другому. Светозар так бы и оставался комендантом растущего и перспективного поселения Игва, был бы третьим человеком в будущем городе после Игоря и Василия. Имущества у него было бы предостаточно, и главное дочь была бы и жива, и счастлива. Олесенька родила бы ему внуков… Эх, да что теперь мечтать! Всё потеряно в одночасье, по глупости.

В страданиях телесных и душевных пролетели дни, и за это время Светозар вначале даже ненавидел Игоря, но потом, когда понял, что задолжал своему зятю не только собственную жизнь, осознал, что виноват во всём сам.

Как-то незаметно и быстро закончились деньги, которые были оставлены лекарю за заботу о раненом, и тогда Светозару пришлось уйти.

Чтобы как-то прожить ему следовало наняться на работу, желательно по своим способностям. А поскольку ничего другого, кроме как служить и воевать он не умел, то решил сразу же направиться туда, где по слухам набирали стражников и воинов.

Несколько лет назад Светозар побывал в крепости у герцога Малеха, тогда он, ещё, будучи сержантом, был отправлен в Тур с сообщением. И вот жизнь повернулась для него таким образом, что он снова оказался здесь. Во дворе крепости было полно народу. В основном это были бывшие горожане и крестьяне, нанятые на службу герцогом, который явно беспокоился за свою жизнь. Тут уже была собрана почти тысяча воинов, а ведь есть ещё и городские казармы, которые несли службу на стенах города и патрулировали улицы города.

Вначале Светозар опасался, что набор рекрутов уже окончен, но к счастью, его легко приняли на службу. В войске герцога не хватало опытных воинов, поэтому Светозара сразу же приняли в личную гвардию герцога на должность сержанта, правда, для этого Светозару пришлось скрыть тот факт, что его раны пока не до конца зажили.

Новоявленному гвардии сержанту выдали оружие и доспехи. Не такие хорошие, как те, что были произведены в Игве. Зато красивых побрякушек на них было предостаточно. Затем Светозару выделили место в одной из башен крепости. Тут же жили его товарищи по службе – гвардейцы герцога. Командовал ими и гарнизоном крепости барон Торсон. Жёсткий и прямолинейный мужик с лысой головой и аккуратной бородой. Впрочем, когда капитан Торсон кушал, то сильно пачкал свою бороду, она быстро становилась жирной, отчего блестела и противно воняла. Ещё больше воняло у барона изо рта, но барон почему-то этого не замечал, и очень любил ругать подчинённых, приблизив к их лицу свою лысую голову. Пытка вонью могла продолжаться несколько минут, и всё это время капитан думал, что внушает своим подчинённым страх и ужас. Его никто не спешил разочаровывать, несмотря на свои огромные габариты, Торсона не боялись, а презирали за тупость и чревоугодие.

К счастью, у Торсона было слишком много неотложных дел, вроде того чтобы жрать, пить и лазить под юбки бедным служанкам и поварихам, поэтому на самом деле личной гвардией негласно управлял гвардии сотник Олаф. Проницательный рыжебородый командир чётко контролировал гвардию, устраивая неожиданные проверки постов, организовывая тренировки для повышения мастерства боя с оружием. Этого мужика уважали все гвардейцы. И боялись тоже, поскольку Олаф никогда не повышал голос без надобности, а его изощрённые наказания для провинившихся гвардейцев уже стали легендарными байками, которые рассказывали далеко за пределами гвардии в назидание нерасторопным и ленивым рекрутам.

Светозар легко влился в ряды себе подобных вояк. Всё шло размеренно, как это было тогда, когда Светозар служил на заставе у реки. Гвардия заботилась лишь о безопасности герцога и его дочери. Светозар заступал на пост в основном по ночам, а днём отсыпался и играл в кости с товарищами по службе. Поскольку первое жалованье ему пока ещё не выплатили, то играть приходилось в долг. Только Светозар почти не рисковал и не проигрывал, хотя и особого везения он тоже не испытывал.

Тяжело Светозару приходилось лишь тогда, когда он вспоминал, что остался один на всём белом свете. Особенно сильно щемило сердце от воспоминаний о смерти беременной дочери. Однако Светозар уже однажды прошёл через это, когда кочевники убили его жену и сыновей, значит и в этот раз он выдержит и станет сильнее. Так он надеялся, успокаивая свою совесть.

Потом пришло известие о том, что война окончена. Со дня на день гвардия ожидала известия о том, что войска начнут распускать по домам. Старожилам гвардейцам давно надоело тесниться в переполненных башнях крепости.

А ещё через несколько дней всё изменилось. Тем вечером Светозару особенно везло в кости. Эта игра помогала ему не думать о прошлом, занимала часть свободного времени. На крепость уже медленно опускались сумерки, а значит, вскоре наступит его черёд дежурить возле покоев герцога и его дочери. Сержант Светозар с сожалением встал из-за стола, сгребая выигранные сегодня медяки. Товарищи запротестовали, но вынуждены были признать, что стоять всю ночь на голодный желудок не самое приятное из возможных занятий. Поэтому, сержант поправил пояс и отправился на кухню. Следовало подкрепиться перед ночной сменой. Он прошёл по лестнице на стену, миновал несколько постов с обычными рекрутами, которым доверили караулить внешние стены крепости, затем прошёл мимо поста гвардейцев из третьей смены и, наконец, оказался в цитадели, возле кухни. Тут вкусно пахло луком, свежим хлебом и кашей с мясом. За последним ингредиентом гвардейцы и особенно сотник Олаф следили с тщательностью, достойной особой, пока не сочинённой, оды. Это обычным рекрутам могли дать кашу с овощами, но гвардейцам полагалось мясо! И эту привилегию гвардейцы отстаивали с особым рвением.

– Эй, сержант! – Приветствовал его веснушчатый напарник Зиновий. – Много ли ты сегодня проиграл в кости?

– Зина! Ты что разорения моего дожидаешься? – Деланно возмутился Светозар.

– Что ты, сержант! Я просто беспокоюсь о своих денежках! – Напарник улыбнулся, обнажив верхние и нижние зубы, в частоколе которых отсутствовал один из резцов.

– Вот, держи свои десять медяков! – Светозар торжественно вернул долг довольному парню.

Всё-таки позитивный у него напарник, хоть и молодой. Есть у него правда дурацкая привычка лезть ко всем встречным девкам с пошлыми предложениями, но это сержанта не касалось до тех пор, пока напарник выполнял приказы Светозара и свои непосредственные обязанности.

– Ух, ты! Я уже боялся, что не увижу своих денег до следующей выплаты жалованья! – Подчинённый отхлебнул из кувшина с кислым молоком и спросил. – Слыхал, сержант, кто сегодня к нам прибыл?

– Кто? – Спросил тот, не переставая работать ложкой.

Похлёбка поварихам удалась на славу.

– Твой зять! – Зина захихикал, растянув губы от уха до уха.

– Говори. – Когда сержант переходил на короткую речь, следовало слушаться и отвечать по существу.

– Я и говорю. Сам временный воевода Игорь приехал, а с ним ещё трое из Каменца. Потом его сразу же к герцогу повели, а оттуда прямиком в темницу отволокли.

– Что? – Светозар удивился.

Эта череда невероятных событий совершенно не укладывалась в его голове. Ещё пару дней назад по крепости ходили слухи, что Мстислава тяжело ранили, и войска возглавил Игорь из Игвы. Затем Светозар слышал, что он в несколько дней расправился со всей армией кочевников. И вот зять оказался тут у герцога, после чего его бросают в темницу.

– Я говорю, казнить его велели. Завтра повесят твоего зятя! – Напарник чиркнул себя по горлу собственной ладонью.

Светозар машинально отреагировал на жест конопатого товарища:

– Не делай так, плохая примета!

– Ты мне лучше скажи, – отмахнулся напарник, – будешь ли ты завтра спать после смены или всё-таки пойдёшь смотреть на казнь?

Зиновий допил кислое молоко и вытер рот рукавом. А Светозар уже лихорадочно размышлял. Повесить человека тут дело быстрое и особого повода для этого никому не требуется. Повесят тихо и без стечения народа, зачитав короткий приговор осуждённому и редкой публике. В последнее время массово вешали мародёров, дезертиров, воров, разбойников и насильников, которых особо много развелось именно сейчас, когда разразилась война, а люди, оставшиеся без работы и без дома, массово слетали с катушек. Светозар чувствовал, что его долг перед Игорем может остаться неоплаченным, а он любил все свои долги возвращать.

Зиновий потянул своего напарника к Олафу. Когда все пары гвардейцев собрались у комнаты сотника, тот вышел и развёл каждую пару гвардейцев к местам несения службы. В прошлые разы Олаф оставлял пару Светозара и Зиновия для охраны ключевых коридоров, лишь однажды им довелось сторожить у дверей дочери герцога. Сотник сегодня ночью выглядел необычно задумчивым, наверное, поэтому их относительно неопытную пару случайно разводили в последнюю очередь и им достался, как говорили среди гвардейцев, главный пост.

Олаф оставил их у двери герцога и молча удалился. Ни тебе инструктажа, ни пожеланий, ни требований. Ну и чёрт с ним. Светозар прислушался, за дверью было тихо. Обычно на посту разговаривать не полагалось, а полагалось наблюдать и охранять. Светозару достался весьма любопытный напарник, который понимал это по-своему. Он считал, что стражникам позволено подслушивать, но исключительно в целях безопасности, конечно. Может поэтому их и не ставили раньше на важные посты, в том числе на главный пост, поскольку Олаф прекрасно знал, что Зиновий любит совать свой нос туда, куда не просят. Не помогло даже то, что в своё время барон Торсон застукал Зину за подслушиванием у дверей зала совещаний. Гвардии капитан долго отчитывал конопатого гвардейца, а Олаф, имеющий на этот счёт своё мнение, попросту заставил теперешнего напарника Светозара чистить отхожие места во всей крепости. Это надолго отвадило Зину от желания подслушивать, но натура напарника всё же взяла своё.

Какое-то время он стоял спокойно, но едва по коридору прошелестело платье дочери герцога, красотки Ингрид, как вся наука из его головы выветрилась. Девушка даже не кивнула стражникам и не поздоровалась с ними, поскольку её и так знали абсолютно все гвардейцы. Она вошла в комнату к отцу и закрыла за собой дверь. Зина тут же сделал знак Светозару, мол, постой на страже. Сержант, естественно, на главном посту итак спать не собирался. А в это время, веснушчатый напарник прильнул ухом к двери. Гвардии сержант слышал, как за дверью закашлялся герцог, а потом послышались приглушённые расстоянием и дверью голоса. Очевидно, внутри спорили. Но слушать вдвоём было нельзя, поэтому Светозар следил и слушал до тех пор, пока не услышал шум шагов на каменной лестнице. Вот чёрт! Он потянул своего товарища за ремень и тот вытянулся по стойке смирно рядом с дверным проёмом. На лестнице появился Понтиус, старый лекарь. Но Светозар точно знал, что никакой он не лекарь. Опытный сержант, который видел настоящую работу лекарей в больнице Игвы, понимал, что Понтиус на самом деле является магом. Ну, какой, извините, лекарь из этого старого пройдохи?! Ни инструментов, ни лекарств у него с собой не было.

Не успел Понтиус подойти, как дверь распахнулась и в коридор вышла взволнованная дочь герцога. Затворив за собой дверь, она сообщила:

– Он не желает меня слушать, говорит, что дело это уже решённое и казнь состоится завтра!

– Что же, девочка моя. – Старый маг грустно вздохнул. – Иди, отдыхай. Возможно, мне удастся переубедить его.

– Я надеюсь, мой упрямый отец тебя послушает. – Согласилась девушка. – Я так устала, меня измотали эти долгие походы вверх-вниз, из темницы в светлицу.

Понтиус кивнул и погладил её по плечу, успокаивая. Ингрид ушла, а старый лекарь внимательно взглянул в глаза обоим гвардейцам, но так ничего и не сказал. Наверное, потому, что Светозар старался не смотреть ему в глаза. Едва Понтиус скрылся за дверями, как Зина приблизился к сержанту и зашептал.

– Я подслушал, как она просила герцога, чтобы он отменил казнь твоего зятя. Она говорила, что твой зять и не изменник вовсе, а самый настоящий светлый паладин. – Напарник хихикнул и продолжил. – Но наш Малех кремень, а не мужик! Дочке своей единственной отказал, сказал, что уже всё решил и что зять твой никакой не паладин, а слабовольный изменник.

– Хм.

Светозар задумался, а Зина снова прижался к двери ухом, опять стал подслушивать. В другой раз сержант бы за ухо оттащил напарника от двери, но сегодня он сам был готов приложить к ней ухо. Сегодня ночью решалась судьба Игоря, несостоявшегося зятя, почти родственника. И тогда он, теряя терпение, поинтересовался:

– Ну, что там?

Через некоторое время конопатый гвардеец соизволил ответить:

– Старый хрен просит герцога, чтобы тот прислушался к его совету. Говорит всякую чушь про то, что твой зять паладин, и вообще единственный человек на свете, способный спасти весь мир от порабощения. Рассказывает про ужасы, что нам грозят! О том, что какие-то злобные колдуны во главе с каким-то Фриксом нападут на Кварт.

Со слов парня получалось, что он на стороне герцога. Возможно, напарнику показалось, что Светозар будет рад казни своего несостоявшегося зятя.

– Иди, слушай дальше! – Приказал Светозар.

Глава 3

Малех закашлялся, на губах опять появилась кровь. Он с надеждой посмотрел на своего мага-лекаря. Этот упрямый глупец решил испортить герцогу настроение своими россказнями о надвигающейся беде. Вот кочевники это беда, а где те колдуны, которых никто и не видел!?

– Я учил тебя смирять гордыню и слышать голос разума! – Говорил Понтиус, своим твёрдым голосом. Малех еле сдержал рвущийся наружу кашель.

– Времена, когда я был твоим учеником, давно прошли! – Перебил герцог своего придворного мага. – Вместо того чтобы рассказывать мне всякие небылицы, лучше бы ты подлечил меня!

– Ты забыл, тот совет, что я дал твоему сыну?! Он решил проигнорировать его, и ты знаешь, к чему это привело! – Грозно выпалил Понтиус. Его седые брови сдвинулись, нависли, словно грозовые тучи над переносицей. – Но на этот раз речь идёт не только о твоём сыне, речь идёт обо всём Междуречье…

– Погоди, старый ты хрыч! – Возмутился Малех. – Ты, что же это забыл, кто тебя кормит и поит?! Тебя не за красивые речи держат в замке!

Два седых старика упёрлись друг в друга гневными взглядами и устроили недолгую дуэль. Наконец, герцог закашлялся и откинулся обратно на свою подушку.

– Сделай, как я прошу, ради себя, ради своей дочери, ради всего Междуречья! – сказал Понтиус.

– Если ты откажешься лечить меня, я велю казнить тебя сразу после изменника Игоря! – Угроза оказалась неожиданной для старого мага, она поразила его настолько, что он не смог скрыть своего удивления.

– Значит, моё видение оказалось правдивым! – С грустью признал Понтиус.

– Какое видение, о чём ты говоришь! Тебе было сказано лечить ме… – Малех опять закашлялся, розовая жидкость с прозрачными воздушными пузырями потекла из уголка его губ.

Маг выпрямился во весь рост и опёрся о свой посох. Он покачал головой и произнёс:

– Когда мне надлежит выбирать между гибелью Междуречья и гибелью одного человека…

– Что ты мелешь безумец! Позови стражников! – Закричал герцог сиплым булькающим голосом.

– … я выбираю гибель одного глупца! – Медленно закончил Понтиус, прикрыл свои морщинистые веки и протянул руку к Малеху.

С его рук сорвался жёлтый свет и потянулся к лежащему в кровати старику. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ввалился молодой веснушчатый стражник с копьём наперевес. Но жёлтый свет уже сорвался с пальцев мага и маленьким сияющим шаром величиной с голову больного поплыл по воздуху над кроватью.

Герцог в ужасе закричал:

– Стража, убейте его!

Дряблая рука больного старика указала дрожащим пальцем на Понтиуса, и в этот же момент жёлтый шар мягко опустился на голову Малеха. Шар распался на отдельные кусочки клубящегося пара, проникая сквозь кожу, глаза, рот и ноздри, он растворился в теле больного. Кожа герцога замерцала и осветилась изнутри жёлтым светом.

– Эй, ты! Стой, где стоишь! – Крикнул молодой стражник.

Рядом с ним уже стоял второй гвардеец. Этот человек был старше и опытнее своего напарника, но он пока не вмешивался, только наблюдал из-под насупленных косматых бровей.

А тем временем под ставшей прозрачной кожей герцога проявились серые нити разной толщины и длины. Они слабо блестели, медленно распадались и истончались, самые маленькие уже совсем исчезли.

– Стражники… я приказываю…убить этого… предателя Понтиуса… и изменника… Игоря, что… сидит в темнице! – На последнем слове он безвольно обмяк и из его горла вырвался стон.

– Я позову Олафа и остальных! – Крикнул младший гвардеец.

– Погоди! – Остановил его старший гвардеец. – Что ты сделал с ним маг?

– Я лишь распустил нити своих лечебных заклинаний. – Спокойно ответил Понтиус.

Ему было жаль этого выжившего из ума и больного старика, но тот не оставил Понтиусу другого выхода. Маг повернулся к стражникам. Эти бедовые парни стояли, держась за оружие. Кажется, их появление Понтиус не учёл, но зато предсказание, которое маг увидел несколько лет назад, сбылось полностью. Именно Понтиусу суждено было укоротить жизнь Малеха. Всего на несколько дней, но это тоже считалось убийством. И теперь уже неважно то, что маг делал раньше, продлевая герцогу Малеху своим лечением жизнь. Важно только то, что его жизнь оборвал именно маг. Это можно было посчитать предательством своего сюзерена, но другого выхода у Понтиуса не осталось.

А тем временем, Малех прерывисто задышал, волшебные нити полностью растворились и исчезли, мягкое жёлтое свечение его кожи сменилось серо-зелёным цветом тусклой дряблой кожи, герцог застыл и обмяк, он был мёртв.

– Ты убил его! – У младшего охранника начиналась истерика.

– Зачем ты это сделал!? – Задал самый важный вопрос старший гвардеец. Взгляд его внимательных и строгих глаз искал причину, от которой зависела жизнь Понтиуса.

– Моё лечение уже не могло остановить болезнь Малеха, зато я мог бы спасти жизнь другого человека.

– Какого человека, что ты мелешь? – Испуганно заскулил младший гвардеец.

– Паладина, победителя степной орды! Его жизнь сейчас важнее, чем жизнь этого глупца. – Сказал лекарь.

Спокойный, уверенный и адекватный ответ человека, который знает, что делает и чего хочет. Так воспринял его слова Светозар.

– Сержант, я позову Торсона и Олафа! Пускай они решают судьбу этого сумасшедшего! – Младший гвардеец посмотрел на своего напарника.

Понтиус приготовил сонное заклинание на случай, если гвардейцы решат его убить или попытаются схватить.

– Погоди, – сказал Светозар, – кажется, я слышу какой-то шум за окном! Ну-ка, Зина проверь!

– Я сейчас! – Конопатый гвардеец подбежал к окну, распахнул ставни и посмотрел в окно. – Тут никого нет!

– Посмотри внизу и сбоку! – Посоветовал ему напарник.

– Сейчас! – Младший охранник перегнулся через подоконник и выглянул в окно.

В этот момент рядом оказался Светозар и подхватив своего товарища за ноги выбросил того из окна. Вдалеке послышался отчаянный крик, удар, а затем всё стихло.

«Ничего себе!» – подумал Понтиус и поднял руку для того, чтобы атаковать старшего гвардейца сонным заклятием.

– Постой! – Светозар выставил перед собой пустые руки. – Я хочу помочь тебе спасти того человека, которого ты зовёшь паладином!

– Зачем? – Задал свой самый важный вопрос Понтиус.

Его собеседник ненадолго задумался, скривившись от боли. На его бедре проступила кровь, хотя маг ничего ему не сделал.

– Он единственный из всех, кого я знаю, этот парень был добр ко мне!

– И это всё? – Разочарованно произнёс старик.

– Он был добр к моей дочери, они ждали ребёнка и собирались пожениться!

– И?! – Понтиус чувствовал, что Светозар что-то недоговаривает.

– А ещё он спас меня от кочевников, когда они готовы были добить меня. Это случилось недавно. Меня ранили во время нападения на обоз и собирались добить, а он вмешался, оплатил моё лечение.

– Хм! – Теперь всё встало на свои места, и Понтиус выпустил заклятье со своей руки.

Луч света ударил Светозара в бедро, он даже не успел отшатнуться, боль пронзила его ногу, и луч тут же исчез, а гвардии сержант оказался на полу, хватаясь руками за место, куда угодил луч света.

– Ах, ты ж! – Светозар еле сдержался, чтобы не вскрикнуть, боль быстро проходила. Он посмотрел на старика, тот добродушно ухмылялся. – Ты…

– … долечил то, что вылечилось бы само, будь для этого немного больше времени. – Пояснил Понтиус. – А болело, поскольку у нас нет времени на то, чтобы провести всю процедуру как следует!

– Хм. – Светозар встал. Он чувствовал, что его нога в полном порядке. А лекарь, который его лечил в городе, утверждал, что до полного выздоровления пройдёт ещё несколько месяцев.

– У нас общие интересы сержант. Я благодарен тебе, за то, что ты помог мне! – Произнёс маг и оглянулся на мёртвое тело в постели.

– Мы оба сделали то, что и следовало сделать. И хоть у нас на то были разные причины, спасибо тебе. – Гвардии сержант улыбнулся. – Что дальше лекарь?

– Дальше!? – Старик похлопал Светозара по плечу. – Ты отправишься вначале к миледи Ингрид. Скажешь ей, что я просил её немедленно прийти сюда. И ты ни одной душе не должен сообщать, что Малех уже мёртв. Молчи и о том, что произошло с ним перед тем, как он покинул нас!

– Хорошо! Но могут возникнуть вопросы по поводу того, куда подевался мой напарник.

– Действительно! Тогда, – маг хитро подмигнул, – я поддержу тебя, сказав, что видел, как он спускался вниз по лестнице, в то время как герцог был ещё жив.

– Да, – Светозар выдохнул, неуклюже подмигнул Понтиусу и сказал, – я тоже ничего подозрительного не слышал, а герцог всё это время вёл себя тихо. Видимо бедняга умер во сне!

– Во сне, да! Так и было! – Согласился Понтиус, блеснув глазами.

– А что потом?

– А потом мы должны поддержать Ингрид в её законном наследственном праве. – Понтиус пошёл к кровати и преспокойно уселся на стул рядом с остывающим трупом своего сюзерена.

– Зачем?

– Затем, мой дорогой друг, что больше никто не вправе спасти твоего зятя от смерти! Ведь казнить его должны сегодня утром, а вопросы наследования обычно решаются гораздо дольше.

– А если Ингрид не признают законной наследницей Малеха? – продолжал допытываться Светозар.

– А! Я всё время забываю, эти ваши обычаи! – С досадой сообщил маг.

– Тебя удивляет, что в Кварте женщина не может править от своего имени?

– Раньше я об этом не задумывался. Поясни-ка, мне этот обычай. – Понтиус улыбнулся, удобно устроился на своём стуле.

– Это древний обычай. Он не прописан в законах, но все владыки на наших землях обязаны соблюдать его, поскольку иного пути, чтобы люди признали наследницу своим сюзереном, нет. Обычай говорит, что женщина не может быть главой семьи, феода или страны! Она может править только от имени мужчины: при отце, во время его болезни, при сыне, в то время, когда он ещё не достиг зрелости, при муже, во время его временного отсутствия.

– А! Теперь мне понятно желание барона Торсона постоянно находиться на виду у Ингрид. – Согласился старый маг. – Хорошо, я всё понял! Зови её сюда и смотри не проговорись, что герцог уже мёртв!

Глава 4

Ингрид разбудили среди ночи. Она чувствовала себя уставшей, разбитой, у неё разболелась голова, отчего уснуть ей удалось после того, как бессонница окончательно опустошила её сознание. И стоило ей уснуть, как в дверь кто-то настойчиво постучал. Пока сонная хозяйка собиралась с силами и мыслями, чтобы прогнать наглеца, служанка, спавшая в соседней коморке, поговорила с непрошеным гостем сквозь дверь, а затем сообщила:

– Госпожа, Ингрид! – Заспанный голос девушки еле ворочал губами и языком. – Маг Понтиус просит миледи присоединиться к нему в покоях герцога.

Эти слова встревожили Ингрид.

– Скажи, что я уже иду. – Её заспанный голос был полон разочарования, усталости и даже самой Ингрид показался слишком хриплым и слабым.

Сонная хозяйка спустила ноги с кровати и с трудом села, потирая красные от слёз и недосыпа глаза. Голова по-прежнему болела. Ужасное состояние тяготило Ингрид, но надо было идти, поскольку Понтиус, старый лекарь отца, не стал бы звать её по пустякам.

Всё то время, что заспанная дочь Малеха одевалась, её тревога нарастала, словно снежный ком. А пока она шла от своих покоев к покоям отца, её настроение только ухудшилось. У двери дежурил только один стражник. Опасения девушки достигли предела, она с дрожью в коленях открыла дверь и вошла.

Понтиус был тут, он сидел у кровати на том же самом стуле, что и всегда. А отец, казалось, спал с открытым ртом…

– Нет! Отец! – Ингрид бросилась к постели и схватила его за руку. Она была холодной, а лицо у отца имело нездоровый цвет.

Надежда окончательно оставила её, когда дочь Малеха посмотрела на своего учителя. Тот лишь покачал головой. Девушка хотела расплакаться, но усталое тело еле выдавило из глаз несколько капель солёной влаги.

– Как это случилось?

– Вероятно, он умер во сне. – Упавшим тоном ответил Понтиус.

– Как же так? – Ингрид заламывала руки. – Ты же говорил, что он ещё в состоянии побороться за свою жизнь!

– Всё имеет своё начало и свой конец! И срок, отведённый твоему отцу, должен был вскоре закончиться. Так почему не сегодня? – С грустью сказал он. А затем совершенно искренне добавил. – Я, надеялся, что он протянет ещё несколько недель.

– Что же теперь делать? – Убитая горем, она растерялась.

– Следует достойно похоронить отца, а затем тебе придётся выйти замуж. – Сказал старик, который привык всё планировать заранее. – Ты разве никогда не задумывалась над этим, дитя моё?

– Нет. То есть немного, да. – Она смутилась и покраснела. – Чтобы вступить во владение мне следует выйти замуж за этого… старика! – Она скривилась от ужаса и отвращения.

– Ты забываешь, что я тоже старый. – Попытался было возмутиться Понтиус.

– Ты это другое дело. Ты мне почти как отец, и… – она опять смутилась, – мне не нужно делить с тобой ложе и рожать тебе детей.

– Ах, вот в чём дело! – Он ласково улыбнулся и встал.

Старческой походкой он направился в обход большой кровати. Маг приблизился к ней и обнял её за плечи, как когда-то в детстве. Так он успокаивал её после того, как она разбивала в кровь свои нежные коленки:

– Чего же ты сама хочешь?

– Понтиус! – Девушка говорила, не скрывая своего раздражения. – Я только что узнала о смерти своего отца! Я ещё не готова к чему-либо, в моей голове едва начали появляться мысли о надлежащих похоронах!

– Ты права, милая Ингрид. – Старик покорно склонил голову. – Я могу подождать, пока решатся все эти вопросы наследования титула и всех земель.

– Вот именно! – Девушка вздёрнула свой симпатичный носик.

– Но… – Старик замер.

– Но!? – Девушка проявляла нетерпение.

– Но другие ждать не станут. Герцогство не может оставаться без сюзерена. Тебе придётся родить наследника Междуречья. – Понтиус старался проявить терпение.

– Оставь меня, немедленно! – В голосе Ингрид послышались те самые повелительные нотки, которые нельзя было игнорировать, поэтому старый маг поклонился и с достоинством направился на выход из комнаты.

Молодая госпожа с грустью посмотрела на неподвижное тело своего отца, от которого уже начал исходить неприятный трупный запах. Она сморщила свой чувствительный носик.

– Ах, да! – Понтиус остановился у дверей и повернулся к наследнице герцога Малеха. – Перед смертью, твой отец пообещал мне, что помилует паладина. Но, к сожалению, он не успел подписать приказ о его освобождении.

– Я позабочусь об этом! – Девушка попыталась отмахнуться от Понтиуса, но тот продолжал стоять у выхода, всё ещё чего-то ожидая. Заметив это, Ингрид с раздражением выпалила. – Что ещё, Понтиус?!

– Я хотел бы получить письменное распоряжение прямо сейчас, ведь до утра, осталось совсем немного! – Маг наклонил голову, опустил глаза и неподвижно застыл.

Девушка тяжело вздохнула, вспоминая свой поход в темницу и красавца воеводу Игоря с умным взглядом карих глаз. Понтиус всё ещё ждал, поэтому Ингрид, смирившись с его упрямой решимостью, приказала:

– Ну, хорошо. Подай мне перо и бумагу!

* * *

Светозара мучили сомнения, ему казалось, что его неустойчивое соглашение с Понтиусом может дать обратный эффект, перевернув все ожидания с ног на голову. Всё должно решиться ещё до смены караула, когда появится Олаф с новой парой гвардейцев. Скрипнула дверь и из покоев герцога появился старый маг.

– Как нога? – Непринуждённо спросил он.

– Хорошо! – Сообщил Светозар, с подозрением всматриваясь в морщинистое лицо своего собеседника.

– Вот! – Понтиус протянул гвардейцу грамоту. – Приказ Ингрид освободить из-под стражи твоего зятя.

– Бывшего зятя!

– Неважно! – Старик показал рукой, как будто он отметает эту неточность как несущественную. – Тебе известно, где находится гостевое крыло?

– Да. – Светозар нахмурился.

– Отведи его туда и посели в одной из комнат, в соседнюю комнату посели его телохранителей! – Понтиус внимательно смотрел на Светозара до тех пор, пока тот не кивнул. – Когда он будет в безопасности, навести меня в моей башне! Я хочу поговорить с ним.

– А как же мой пост? Я не имею права оставлять его до тех пор, пока не придёт моя смена.

– Тебе больше некого сторожить! Но я бы на твоём месте привёл сюда двух гвардейцев, которые охраняют покои миледи Ингрид. – Светозар кивнул.

Понтиус дал хороший совет. Они разошлись в разные стороны, через несколько мгновений заговорщик оказался перед парой гвардейцев, которые караулили покои дочери герцога.

– Эй, парни! – Сообщил он им. – Герцог Малех умер!

Гвардейцы переглянулись и пока они соображали, Светозар предложил:

– Теперь миледи Ингрид главная, а вы охраняете пустую комнату! – Он дал им переварить сказанное. – Согласно уставу, гвардейцам полагается охранять главу Междуречья, сопровождая повсюду. Идите к покоям герцога и занимайте главный пост!

– А ты? – Спросил один из сомневающихся гвардейцев.

– А я сообщу Олафу о смерти Малеха. – Светозар развернулся и пошёл не оглядываясь.

Позади сержанта послышался шум доспехов, звуки шагов. Светозар улыбнулся. Гвардейцы клюнули, заглотив наживку. Они, переговариваясь, двинулись в сторону покоев герцога. Всё шло просто замечательно! Но по собственному опыту Светозар знал, что это лишь последние капли удачи, перед наступлением настоящей беды.

У дверей сотника никого не оказалось, лишь в конце коридора маячил патруль. Гвардейцы с подозрением посмотрели на Светозара, когда тот постучал в дверь начальника.

– Кто там?! – Из-за двери послышался сонный и недовольный голос сотника.

– Сержант Светозар по срочному делу!

За дверью послышалось недовольное ворчание. Наконец, послышались шаги и звук отодвигающегося засова. Дверь открылась, и Светозар увидел заспанное лицо Олафа. Голубые колючие глаза смотрели осуждающе, но не без любопытства.

– Что случилось сержант?

– Герцог Малех умер.

– А в руке что? – Нахмурился Олаф.

Заметил-таки, подумалось Светозару, но вместо этого он протянул грамоту сотнику. Тот развернул, перечитал дважды и спросил.

– На посту кто?

– Пара, что охраняла миледи Ингрид.

– А напарник твой где?

– Понтиуса пошёл звать. – Сержант соврал, и ему показалось, что сотник ему не поверил.

Однако сам Олаф ничего не сказал, только небрежно вернул грамоту и скрылся за дверью. Теперь рыжему начальнику уже не до сна. Справившись со своими прямыми обязанностями, Светозар направился к тюремной башне.

По дороге он слегка заблудился, видимо свернул не туда, но всё же отыскал вход в темницу и разбудил караульного, тот пропустил гостя вниз. Затем Светозар потребовал разбудить главного тюремщика. Заспанного толстяка с красными глазами и жутким запахом чеснока изо рта не было довольно долго, а появился он лишь к тому времени, когда уже прилично рассвело. Узнав в чём дело, главный тюремщик отобрал у Светозара грамоту и, дав ему провожатого, велел обоим самостоятельно спускаться в темницу, чтобы освободить узника из камеры смертников.

* * *

Я спал спокойно, ведь теперь у меня появились заступники, которые обещали вытащить меня из этого сырого подвала. Тут не ощущалось течение времени, поскольку не было окон, а значит, не было и смены дня и ночи.

Я проснулся от шума, это были шаги, были слышны разговоры за дверью. За мной пришли двое: одним из них оказался тюремщик, а вот голос второго был для меня каким-то до боли знакомым, но я никак не мог вспомнить, кому же он принадлежит.

Когда открылась дверь, я уже сидел на кровати. В комнату вошёл только один человек в вычурной форме. Не обычный стражник, а гвардеец из личной стражи герцога. В его руках оказался факел, освещавший камеру и его лицо, обрамлённое краями открытого блестящего и остроконечного шлема. Из-под шлема выбивались русые немного вьющиеся волосы. Я узнал его. Всё та же неопрятная торчащая во все стороны борода и такие же хмурые брови, высокий лоб, испещрённый глубокими морщинами. Карие, как и у меня, глаза смотрели не мигая.

– Ну, здравствуй Игорь! – Сказал мой несостоявшийся тесть.

– И тебе не хворать. – Сказал я ему как можно более спокойно, сдерживая неприязнь.

– Пришло время для твоего освобождения. – Светозар улыбнулся своей жуткой улыбкой.

– «Казнить нельзя, помиловать!» – Ухмыльнулся я, вспомнив детский мультфильм, в котором главному герою Вовочке предлагалось поставить запятую в предложении, которое определяло его судьбу.

– Что? – Удивился русобородый крепыш в гвардейской форме. Затем, тряхнув головой, опомнившись, сказал. – А, не важно! Герцог Малех умер. Его дочь, Ингрид, подписала приказ о твоём освобождении! Собирайся и пошли наверх, а то меня уже тошнит от этого затхлого запаха.

Мне не хотелось идти с ним. С тем человеком, по вине которого случилось столько неприятных событий в моей жизни. Моя беременная невеста погибла по вине этого мужлана, решившего, что ему виднее, куда править телегу, убегая от врага и тех проблем, которые Светозар сам заварил в Игве.

Однако мне жутко хотелось покинуть это холодное подземелье, и я пошёл за человеком, к которому испытывал наибольшую на свете неприязнь. Тюремщик проводил нас только до дверей своего подвала. Дальше мы пошли одни. У выхода Светозар кивнул какому-то солидному пузатому мужику, тот подал знак караульному и нас выпустили во двор крепости.

Тут творилось что-то невероятное. Туда-сюда бегали рекруты. В противовес неопытным бойцам, гвардейцы, как и следовало элитному подразделению, действовали более степенно, организованно и в полном боевом вооружении направлялись в гвардейскую башню. Рекрутов пытались построить то тут, то там. Некоторые из них бестолково метались в поисках своего места в строю.

– Сюда, скорее! – Скомандовал Светозар и по его тону, я понял, что моё положение не настолько твёрдое, как мне бы того хотелось.

Мы повернули к стене и оказались у конюшен, затем проследовали дальше и направились к воротам. Наше движение не совпадало с движением воинов внутри крепости. Со всех сторон на нас смотрели с подозрением, хмуря брови, но останавливать никто не стал. Мы вышли за стены крепости, и, оказавшись на главной площади, направились к дверям местной гостиницы. Светозар, не оглядываясь, вошёл внутрь и только тогда остановился и сказал. – Спроси у хозяев, не тут ли остановились твои люди!

По его лицу я понял, что время играет против нас. Искать моих телохранителей не пришлось.

Дед и Витька нашлись тут же в общем зале. Они с удивлением уставились на меня, словно я был призраком. Я осмотрел стол, за которым они сидели, и, обнаружив приятно пахнущую еду, сел рядом с Дедом и подвинул к себе тарелку с варёными овощами и хлебом. Телохранители выглядели удивлёнными, особенно когда я пригласил за стол Светозара и предложил ему:

– Рассказывай!

– Сперва разреши мне поблагодарить тебя за то, что не бросил меня там, у обоза! – Сказал мой несостоявшийся тесть.

– Я никогда, слышишь! Никогда не прощу тебе смерть Олеси! – Сказал я, бросая каждое слово сквозь зубы.

– Я и сам себе не могу этого простить! Я думал, что мы успеем проскочить и укроемся в Туре. – Сказал Светозар с сожалением и грустью в голосе. – Я виноват перед тобой, и задолжал тебе за своё спасение, поэтому выслушай меня, Игорь!

– Хм. – Я посмотрел на него, приступ неприязни к этому человеку уже миновал, но я ещё не успел до конца успокоиться.

Дед положил руку мне на плечо и сказал:

– Пусть говорит!

Светозар кивнул Деду, выразив, таким образом, свою благодарность за поддержку и сказал:

– Ты можешь обвинять меня в том, что я сделал по отношению к тебе, Игорь! Но ты не можешь обвинять меня в том, что касается моей дочери! Я никогда бы не посмел причинить ей вред. Да, я и бежал из Игвы лишь потому, что хотел спасти её от кочевников. Не я убил её!

– Этого не случилось бы, если бы ты не увёз её! – Возразил я.

– Может быть. Однако я помню добро. Ты помог нам, был добр к моей дочери, спас меня от смерти и сегодня я вернул тебе одну из частей своего долга.

– Как это? – Удивился я.

– А ты выгляни в окно, Игорь! – Посоветовал мне Светозар. – Ты увидишь на площади виселицу! Сегодня одна из верёвок должна была бы обвиться вокруг твоей шеи!

– Ты хочешь сказать, что спас меня от виселицы!? – Я чуть было не рассмеялся.

Уж я-то знал, кто на самом деле приложил к этому руку.

– Именно это я и говорю тебе. Без меня, тебя бы уже повесили вместе с Понтиусом. – Он посмотрел на меня со значением, да так, что я вздрогнул. – Герцог не собирался отменять свой приказ, тебя должны были казнить. Если бы не вмешался Понтиус, у тебя бы не появился шанс на спасение, а если бы не вмешался я, у мага не получилось бы довести твоё освобождение до конца. И ты висел бы там, – Светозар ткнул пальцем в ту сторону, где находилась крепость, – ещё до полудня, а до вечера вороны выклевали бы твои глаза!

– Ты, наверное, гордишься собой и тем, что помог убедить герцога в моей невиновности! – Съязвил я, всё ещё не веря этому человеку.

– Сегодня ночью погибли два человека, и это ради того, чтобы жил ты! Один из них герцог Малех. – Сказал Светозар, и то, как он это сказал, убедило меня в том, что он не лжёт.

– Ты убил герцога? – Не удержался от вопроса Витька.

– Тише, парень! – Осадил его мой несостоявшийся тесть. – Не я. Но и я должен был отнять одну жизнь, ради него!

Светозар кивнул в мою сторону головой.

– Я не просил тебя убивать других людей! – Возразил я.

– Теперь это не так уж и важно. Главное, чтобы больше об этом никто так и не узнал.

Светозар напоминал мне одного знакомого мента из моей далёкой земной жизни. Тот тоже дошёл в своей жизни до такой стадии, что уже не чувствовал никаких угрызений совести, убивая людей. Слишком много смертей притупили его чувство сострадания, и его совесть уже не могла реагировать так, как это было бы у нормального человека. Светозар оглядел нас внимательным взглядом и сказал:

– А сейчас нам всем следует очень осторожно вернуться в крепость. Я чувствую, что там что-то затевается. И мне это не по нраву.

– Я свободный человек или нет?! – Высказал я тревожившую меня мысль.

Почему-то идти со своим старым знакомым в осиное гнездо мне не хотелось.

– Ты свободен, но я получил чёткое указание от Понтиуса насчёт тебя. – Светозар почесал за ухом и продолжил. – Тебе и твоим людям следует на время поселиться в крепости. Маг сегодня же желает встретиться с тобой.

– Хорошо. – Нехотя произнёс я.

С одной стороны предчувствия были не самые хорошие, но с другой стороны дочь герцога и маг не самые последние люди в крепости. Уйти сейчас, значило обмануть их ожидания и поставить себя в оппозицию к местной власти. Кроме того, мне и самому хотелось поблагодарить Понтиуса за своё спасение, а ещё мне хотелось узнать что-нибудь новое о том, что старому магу известно о Фриксе. Я посмотрел на гвардии сержанта:

– Дай мне закончить завтрак, и мы вернёмся в крепость.

Пока я работал челюстями, продолжив поедание всего того, что оставалось на столе, а это в основном были варёная морковь, репа, хлеб с маслом, а также пирожки со сливовой начинкой, Витька рассказал о том, что произошло с моими телохранителями.

Как только меня арестовали, гвардейцы Олафа выпроводили моих товарищей со двора крепости, позволив забрать лошадей. Все трое моих спутников, включая Евфросинию, направились в ближайшую гостиницу. Тут они поужинали и поняли, что самим им с герцогом не справиться. Поэтому пришли к коллективному решению – договорились отправить за подмогой гонца в Каменец. Но поскольку никто не желал ехать добровольно, пришлось бросать жребий. Жеребьёвку проиграла черноволосая женщина. При этом Витька хитро улыбнулся, а я понял, что без жульничества со стороны моего младшего охранника тут не обошлось. Воительница Евфросиния отправилась в путь ещё затемно, взяв с собой в качестве заводной лошади мою Травку. Тем временем, я доел свой нехитрый завтрак, и мы вышли на площадь.

Глава 5

Ингрид устала от переживаний. А их накопилось довольно-таки большое количество. Хотя за отца теперь переживать уже поздно, однако от этого ей не становилось легче. Ведь единственный защитник и по совместительству ближайший родственник умер уж слишком неожиданно. Теперь осталась одна забота об отце, достойно его похоронить. Глядя на старое тело, искажённое лицо с почти серой кожей, испещрённое глубокими морщинами, наследница Малеха едва узнавала знакомые черты на лице покойника. Смерть изменила и обезобразила лицо её родителя.

Ингрид вздохнула. Скоро должны были прийти служанки, которые обмоют тело, натрут его благовониями и зажгут свечи в его опочивальне. Раньше переживания об отце заставляли девушку отложить всё остальное в долгий ящик. И вот теперь, вместе со смертью последнего родного человека все остальные переживания прорвались наружу, захлестнув все другие мысли дочери герцога.

Главным переживанием становился вопрос её замужества. Да-да, до тех пор она не может считаться хозяйкой в собственном замке, в собственном городе, в Междуречье, пока не выйдет замуж. Только тогда, когда она родит сына, а точнее, если она родит законного сына и наследника, которому будет суждено стать правителем Междуречья, вот тогда она сможет стать хозяйкой в собственном доме. Но и это будет ненадолго, лишь до тех пор, пока её сын не найдёт себе жену. И тогда уже хозяйкой станет не она, а её невестка. Какая же всё-таки несправедливая жизнь ей уготована, глупые обычаи годились лишь для тех женщин, которым повезло выйти замуж по любви. К сожалению, эта роскошь была Ингрид недоступна. Да и выйдет ли ей зачать детей со стариком бароном, которому была обещана её рука.

Итак, вторым и ещё более сильным источником её переживаний становился обет, который дал её отец королю Сигурду. Согласно этому обещанию отца, Ингрид должна была выйти замуж за барона Вальгарда. И всё бы ничего, только барону было около шести десятков лет и у него уже есть дети от первого брака. Да что там дети! У Вальгарда были даже внуки. Сигурд не мог бы придумать для девушки её положения более изощрённого наказания, чем это. Как отец мог допустить такое унижение для своей единственной дочери. Выдать дочь герцога за барона!? Да ниже него только безземельные баронеты!

Впрочем, когда отец согласился на этот брак, его сын всё ещё был жив и здоров. «Ах, милый братец! Если бы ты был жив, то стал бы наследником и полноправным герцогом Междуречья!» Тогда Ингрид могла бы попытаться убедить брата не отдавать её замуж за старого барона Вальгарда. Ведь это отец давал обещание королю, и в то время ни брат, ни сама Ингрид не считались теми людьми, которые могли бы принимать решения такого рода. Другое дело теперь, когда отец ушёл в мир иной!

Внезапно дверь открылась, и на пороге появился капитан Торсон. Ингрид не любила этого прямолинейного и неприятного мужлана. Он был хорошим воином, но при этом не отличался ни умом, ни деликатностью. В крепости ходили слухи, что барон Торсон частенько задирает служанкам подол. Некоторые из них даже пробовали жаловаться отцу, но тот лишь брезгливо отсылал их прочь. Похоже, он и сам в былое время не гнушался приударить за простолюдинками. Девушка скривилась от одной мысли об этом.

– Моя дорогая, Ингрид! – Заявил барон, оказавшись возле девушки.

– Я сотню раз просила не называть меня так!

Ингрид злили его попытки приударить и за ней тоже. Неужели ему мало служанок!?

– Я хотел выразить Вам свои соболезнования.

Он взял её ладонь в свои лапищи размером с лопату, и попытался притянуть её к своим пухлым губам, она не позволила ему этого сделать и вырвала руку из его захвата, что совершенно не смутило его. Она всегда так делала, а он всё равно не оставлял попыток, облобызать её руку. Торсон криво улыбнулся и добавил.

– А ещё я хотел предложить Вам свои услуги!

– Услуги? – Она удивилась этому заявлению.

Барон был небогатым землевладельцем, основной доход он получал за военную службу. Присягнув её отцу, Торсон занимался обучением рекрутов и сержантов. Он готовил воинов и стражников к службе, после чего подготовленных людей переводили к месту несения службы, а затем капитан начинал набирать новых рекрутов, которых ему следовало обучать и готовить ко всему, что требуется воину либо стражнику.

Однако Ингрид знала, что на самом деле главную работу выполнял незаметный рыжий сотник Олаф. Торсон лишь пожинал её плоды, представляя собой нечто вроде карающей длани самого герцога. Также он являлся неким компаньоном отца, скрашивая своими нехитрыми байками его досуг.

– Да. – Незваный гость улыбнулся приторно-сладкой улыбочкой, которая годилась для того, чтобы пугать служанок, опасающихся его пристального внимания к их прелестям. – Я подумал, что мы могли бы составить весьма перспективный дуэт.

– Что? – Ингрид была поражена его наглостью.

– Я бы даже сказал пару!

Он улыбнулся ещё шире, его хищная улыбка пугала её. Его руки обхватили её за плечи, она попыталась вырваться из его громадных лап, но лишь плотнее увязла в них.

– Что ты несёшь, Торсон!? Ты обращаешься к главе рода и наследнице герцога Малеха!

В этих клещах она почувствовала опасность, её уверенность, как тонкий волосок, с треском порвалась, испортив безупречные интонации в голосе Ингрид. Последние слова она произнесла совсем позорно, пустив в голос петуха, проявив, таким образом, свой страх. Не так учил её Понтиус. Она должна была совладать со своим страхом и голосом.

– Всё так!

Лысый мужик сжал её и притянул к своему телу. Он демонстративно приблизил свои ноздри к её волосам и с шумом вдохнул. Его глаза загорелись дикими огоньками, и он поправил себя.

– Но всё же, чуточку не так!

Ингрид опешила на миг, а когда опомнилась, то закричала:

– Отпусти меня, Торсон! Ты не в себе!

Её голос был требовательным и жёстким. Таким голосом разговаривают со слугами, а он был именно слугой, вассалом, который обязан был служить их семье.

– Погоди, моя девочка!

Эта фамильярность взбесила её, она открыла рот, чтобы вдохнуть побольше воздуха, она собиралась закричать от возмущения, но он неожиданно схватил её за волосы и притянул к себе.

Его губы тут же накрыли её уста, второй рукой он схватил её пониже спины. Ингрид одновременно испытала ужас и такое отвращение от запаха, которым её обдало, когда он открыл свой немытый рот, что она чуть не задохнулась. Хозяйка попыталась вырваться, но всё оказалось тщетно, если не считать того, что ей удалось повернуть голову в сторону и прокричать:

– Отпусти меня, грязное ты животное!

– Обожаю, когда меня так называют! – Прокомментировал барон её попытки оскорбить его.

Ингрид изловчилась и со всей силы ударила каблуком по его пальцам на ноге. Послышался жалобный звон металла. Проклятое животное носило железные сапоги, поэтому девушка не смогла причинить ему никакого ущерба.

– Меня заводит, когда моя избранница сопротивляется!

– Ты хочешь попасть на виселицу, Торсон!? Или ты забыл, какие законы действуют в Междуречье? – Ещё один аргумент в попытке образумить насильника.

Торсон лишь захохотал, продолжая гулять своей рукой по её телу. Это действие вызывало у дочери Малеха отвращение и бессильную злость.

– Я скажу тебе, моя дорогая Ингрид, что я собираюсь сделать! – Он, удерживая её за волосы, развернул её голову к себе таким образом, чтобы её глаза смотрели на него снизу вверх. – Я собираюсь заделать тебе ребёнка, сынишку, наследника. – Торсон нагло ухмылялся, пока Ингрид барахталась, бессильно трепыхаясь, прижатая к его железным доспехам. – Ты узнаешь настоящего мужчину, почувствуешь себя женщиной! Это избавит тебя от необходимости выходить замуж за того старикана, барона Вальгарда! И это сделает тебя настоящей хозяйкой Междуречья. Я тоже барон, миледи! И я моложе и красивее старого Вальгарда. Уж я-то смогу позаботиться о твоём женском счастье!

Она плюнула ему в лицо, но барон лишь громко рассмеялся.

– Я сделаю это в любом случае, дорогая. Захочешь ты этого или нет, и я собираюсь обрюхатить тебя, вот на этой самой кровати! – Барон кивнул в сторону ещё не остывшего трупа и мерзко улыбнулся.

Ингрид попыталась плюнуть ему в лицо снова, но он потянул её за волосы и тут же ударил наотмашь тыльной стороной ладони. От удара голова девушки повернулась в сторону, из глаз потекли слёзы, а во рту появился противный привкус крови. Ингрид закричала от боли и обиды. Её никто и никогда не бил! Она находилась на недостижимой высоте для всех, и очень гордилась этим. И вот сейчас она поняла, что эта высота была совершенно не её заслугой, высота была достигнута предками и до сих пор высокая планка её положения удерживалась лишь её отцом.

Торсон заметил перелом в её настроении и добавил:

– Я приду сегодняшней ночью, постарайся подготовиться к моему приходу, ведь ты сможешь выйти из этой комнаты только тогда, когда представишь мне доказательства своей беременности!

В этот момент дверь открылась, и в комнату вбежал сотник Олаф с двумя гвардейцами. Все трое неуверенно держали в своих руках оружие.

– Вас не учили стучать, когда входите в покои к благородным господам? – нагло заявил Торсон, словно именно он и был уже хозяином этих самых покоев.

Ингрид задрожала, из её горла вырвалось клокотание, рыдания сотрясали её тело, но она всё же смогла выговорить одно слово:

– Помогите!

– Олаф! – В голосе барона прорезалось разочарование. – Миледи нуждается в утешении. Выметайся вон, и закрой за собой дверь! С тобой я поговорю позже!

– Помогите! – Снова прошептала Ингрид, поскольку Торсон по-прежнему держал её за волосы.

Все трое шагнули в сторону капитана.

– Гвардейцы, я приказываю вам убрать оружие! – Заявил Торсон, выхватывая свой меч из ножен. – Иначе, я посчитаю ваше поведение, как попытку ослушаться приказа старшего по званию!

Вместо ответа рыжий сотник лишь покрепче сжал меч в правой руке, а левой рукой дал знак гвардейцам обходить Торсона с двух сторон. Ситуация сразу изменилась, барон потянул девушку за волосы и выставил её перед собой, как щит.

– Сотник! Я запомню это. Ты мне за это ещё ответишь! – Сказал он, просовывая руку с кинжалом под горло своей заложнице. Вторую руку с мечом барон направил в сторону сотника Олафа. – Ну-ка, посторонись! Я выхожу отсюда!

Гвардейцы не послушались, они стали окружать Торсона со всех сторон. Барон не мог обороняться и одновременно удерживать свою заложницу, поэтому, когда расстояние между гвардейцами и бароном сократилось до критического, барон внезапно бросил свой кинжал влево, отбил удар гвардейца, который атаковал его справа и толкнул Ингрид вперёд на сотника. Девушке впервые дали коленом под зад, но ей было не до ущемлённой гордости, она лишь пыталась выжить, едва разминувшись с мечом рыжего Олафа. Сотник отвёл меч и поймал Ингрид одной рукой.

Гвардеец слева уже хрипел, кинжал засел в его горле, а Торсон обрушился на гвардейца, который оказался справа. Своим мечом барон отбил оружие гвардейца и врезался в него плечом. Через мгновение барон уже оказался позади двух оставшихся гвардейцев, на пути к выходу из покоев герцога. Барон попятился назад, не зря он не показывал своей спины, Олаф осторожно отодвинул от себя Ингрид и тут же метнул нож. Торсон качнулся в сторону и, когда нож бессильно звякнул о стену, заулыбался:

– Олаф! Я ведь вернусь не один! – Он перевёл взгляд на дочь Малеха и сообщил. – Дорогая, помни, что я сказал тебе про сегодняшнюю ночь! Тебе следует приготовиться, я непременно приду и утешу тебя!

* * *

После завтрака на свободе я почувствовал себя значительно лучше. Мы вышли на улицу и направились к крепости. Когда мы проходили ворота, я услышал разговор между солдатами, стоявшими на страже у входа в крепость. Первый стражник только что остановился перед своим товарищем:

– А знаешь чего такой переполох в крепости?! Герцог умер! – Сказал он.

– Кто же теперь будет управлять Междуречьем? – С любопытством спросил второй стражник.

– Понятно кто – наш Торсон сейчас главный! – Сказано было не без гордости.

– Как Торсон!? – Удивление второго стражника было искренним, однако особой заинтересованности в исходе стражник не проявлял.

– Разве герцог руководил стражей, когда ещё был жив? Для нас ничего не изменилось, – пояснил первый стражник, – ведь наш капитан Торсон никуда не делся!

– Но Торсону тоже нужны приказы! Кто станет наследником Междуречья? – Вяло поинтересовался второй стражник.

– Ну, прямых наследников больше не осталось. Для этого дочь Малеха должна родить сына. – Первый стражник, проявляя терпение, говорил со своим товарищем, словно учитель с необразованным учеником.

– А что Торсон? – Второго стражника, похоже, беспокоила перспектива получить в руководители лысого капитана стражи.

– А до тех пор Торсон будет при ней руководить. Не будем же мы женщину слушать?! – Первому стражнику было весело.

– Ты не любишь женщин, дружище?! – Решил прояснить второй стражник.

– Одно дело любить женщину, – улыбнулся первый стражник, показывая характерное движение с использованием своих бёдер и обеих рук, и добавил, – и совсем другое дело слушать её!

Оба стражника противно заржали. Мужланы в броне не заметили, как посмеялись над благородной дамой, дочерью их правителя. Я скривился, но вразумлять их не стал. А во дворе крепости уже строились шеренги рекрутов. Неумелых солдат было видно издалека. Большинство даже доспехи одели вкривь и вкось.

Мы направились не к входу в главное здание, а прямиком к одной из башен. Тут у входа стражников не оказалось. Едва мой тесть, который шёл впереди, открыл дверь, и мы вошли внутрь, как в нас уткнулись копья и мечи. Не слишком вежливый приём.

– Кто это с тобой, брат!? – Поинтересовался старый гвардеец у Светозара.

– Эти все свои, они со мной! – Светозар опустил своими руками несколько копий, остальные убрали своё оружие самостоятельно.

Нас впустили внутрь башни, тут в большой комнате собралось почти полсотни гвардейцев. Все были в доспехах и при оружии.

– Что происходит, сержант!? – Это молодой гвардеец влез со своим вопросом. – Это же ты сегодня стоял у двери герцога Малеха?

– Я. – Светозар кивнул и добавил. – Герцог умер сегодня ночью.

– Умер?!

Многие слышали об этом, но отказывались в это верить. Ведь многие годы смысл существования личной гвардии герцога заключался в том, чтобы оберегать хозяина.

– Братья! – Громко сказал Светозар. – Кому мы служим? Кого мы охраняем?

– Мы личная охрана хозяев этой крепости!

– Мы охраняли герцога и его семью!

– Кто сейчас хозяин крепости? – Спросил Светозар.

– У крепости пока нет хозяина! – Было очевидно, что гвардейцы находятся в полном замешательстве от того, в какую они попали ситуацию. – Барон Торсон велел нам сидеть в башне и ждать его приказа.

– А как же Ингрид, дочь Малеха? Разве она не его семья?! – Спросил Светозар.

– А верно сержант говорит!

– Да, надо охранять Ингрид! – Гвардейцы понемногу приходили в себя, у них появилась цель.

– Торсон так не думает! – Один из молодых гвардейцев явно симпатизировал барону. – Он сказал, что теперь он будет управлять крепостью!

Но старый сержант имел на этот счёт другое мнение:

– А разве наш начальник эта лысая вонючая морда?!

– Н-е-е-т! – Дружный хор голосов заглушил все другие звуки.

– Тогда нам надо скорее найти Олафа! – Сказал один из ветеранов.

– Через двор идти нельзя! Там Торсон строит рекрутов, абсолютно всех рекрутов! – Заявил кто-то из наблюдателей со второго этажа башни. – Чёрт! Они идут сюда!

Я начинал понимать, что к чему, но всё ещё не мог разобраться с тем, что мне самому делать. Однако выбирать чью-либо сторону мне не пришлось. В дверь громко постучали.

– Ей! Гвардия! Выходи строиться! – Проревели за дверью, и я узнал голос барона Торсона.

– Он там не один, с ним три сотни рекрутов с оружием в руках! – Прошептал наблюдатель со второго этажа. – Других пока ещё пытаются построить.

– Дайте я ему отвечу! – Вперёд выбрался один из старых сержантов. Он подошёл к двери и сказал. – Капитан, мы только что вернулись из караула. У нас было тяжёлое ночное дежурство, поэтому уходите и дайте нашим ребятам поспать!

– Пускай они спят! Я же не против крепкого сна моих людей! – Заревел Торсон. – Но только что в башню вошёл человек, который не является гвардейцем. Я бы хотел посмотреть на него!

Все гвардейцы с подозрением уставились на нас.

– А разве не этого парня мы посадили в темницу вчера вечером!? – Спросил шёпотом один из гвардейцев. Светозар решил прояснить ситуацию:

– Да, его! Но ещё до своей смерти герцог велел отпустить его! Ингрид подписала приказ о его освобождении, я сам это видел и Олаф тоже приказ читал! – Упоминание уважаемого среди гвардейцев сотника решило дело в мою пользу.

– А зачем он тебе, Торсон? – Спросил старый сержант.

– Я собираюсь его повесить, как приказал мне покойный герцог Малех! – Проревел Торсон. – А вы, сдаётся мне, укрываете этого предателя у себя в башне!

– Похоже, капитан ищет повод, чтобы добраться до нас, ребята! – Вмешался какой-то ветеран.

– У меня тут сержант утверждает, что герцог велел его отпустить!

– Герцог мёртв! – Торсон заржал. – Он не мог этого приказать!

– Но приказ всё же был! Его подписала дочь герцога!

– Ах, дочь! – Торсон обрадовался. – Тогда можете подтереть этим приказом себе задницу! Её приказы не действительны, пока она не является регентшей при наследнике.

– Олаф был другого мнения! – Вмешался Светозар. – Он не стал запрещать выполнение этого приказа!

– Твой Олаф такой же изменник, как и самозванец-воевода, которого вы укрываете! – Завопил Торсон от ярости. – Запомни, ещё до вечера я вытяну Олафа из покоев герцога на площадь и посажу на кол! Открывайте двери, а не то с вами я поступлю точно так же!

– Всё ясно! Олаф в крепости, охраняет тело Малеха и его дочь, а мы тут сидим и говорим с этим грязным бычарой! – Сообщил старый сержант.

– Не оскорбляй рогатую скотину сравнением с Торсоном! – Пошутил кто-то из молодых гвардейцев.

– Они собираются ломать дверь, Торсон отправил рекрутов за тараном! – Сообщили наблюдатели со второго этажа.

– Так что вы решили, парни!? – Проревел послышавшийся снаружи требовательный и грозный голос барона.

– Надо найти Олафа! – Подвёл итог совещанию старый сержант. Никто не возразил ему, поскольку другой альтернативы никто не видел. – Все наверх, пойдём по стене к крепости, а затем направимся к покоям герцога! Берите щиты, и оружие не забудьте! Оно нам ещё может понадобиться!

– Если вы сейчас же не выйдете, я прикажу ломать дверь! – Крикнул снаружи Торсон.

Гвардейцы зашевелились, собираясь так, будто идут на войну. Затем все вместе потопали вверх по лестнице, увлекая нас за собой. Хотя после слов капитана Торсона я и сам хотел пойти с гвардейцами хоть куда-нибудь, лишь бы быть как можно дальше от агрессивно настроенного барона. Едва я оказался на втором этаже башни, как послышался громкий удар и треск деревянной двери. Ноги передо мной замелькали ещё быстрее, мы выбежали на стену как раз в тот момент, когда деревянная дверь в башне с грохотом и треском разлетелась. Нас уже заметили и что-то закричали снизу.

– Щиты в правую руку! – Скомандовал старый сержант.

Гвардейцы поспешно переложили щиты. Снизу ревел Торсон, но в сплошном топоте ног и звоне доспехов нельзя было расслышать ни слова. Через мгновение в нашу сторону полетел жидкий поток стрел, а затем его размер начал расти. Старый сержант, руководивший сейчас толпой гвардейцев, только засмеялся и сказал:

– Зелень криворукая! Да они в ворота с десяти шагов не смогут попасть!

Гвардейцы засмеялись, шутка прибавила всем настроения. Впереди ненадолго образовался затор. Не столько из-за четырёх обычных стражников, которые попытались остановить полсотни гвардейцев, сколько из-за того, что в главное здание со стены вела лишь маленькая узкая дверь, протиснуться в которую можно было только по одному человеку за раз. Сзади от гвардейской башни за нами увязалась погоня из особо прытких рекрутов. Сержант тоже заметил эту группу преследователей:

– Кто там сзади!? Парни, щитами прикрывайте, а то эти олухи ещё случайно кого-нибудь проткнут! – Старый гвардии сержант и тут оказался на высоте.

А мы тем временем влились тонким ручейком в крепость, закрыв после себя двери на засов. Протопав сапогами по лестнице, мы поднялись на последний этаж главного здания и после того, как повернули с лестницы в коридор, налетели на два десятка стражников, которые едва завидев гвардейцев, тут же завопили и попытались скрыться, но не успели. Толпа гвардейцев смяла кучку рекрутов, отобрала оружие и часть доспехов, почти не заметив сопротивления. Достойно сражался лишь их командир, у которого оказался хоть какой-то боевой опыт, но и того, сбив с ног, быстро успокоили.

Когда полусотня повернула за угол, то чуть не напоролась на ощетинившуюся копьями тройную шеренгу братьев гвардейцев. Командовал ими сам Олаф. Полусотня убрала оружие, но щиты на всякий случай убирать не стала. Старый сержант кивнул Олафу, смотревшему на нас с недоверием.

– Сотник! Гвардейцы прибыли под твоё командование! – Отрапортовал по всей форме старый сержант и лишь тогда Олаф улыбнулся.

– Пропустить! – Скомандовал он.

Глава 6

Ингрид пыталась собраться с мыслями. Инстинкты подсказывали дочери герцога, что ей следует бежать из своего собственного замка, а иначе ей придётся стать пленницей Торсона, женой этого чудовища с ужасным запахом изо рта. При мысли о том, что ей придётся лечь под это животное, девушку мутило. Что было бы с ней, если бы не своевременное вмешательство сотника Олафа и двух гвардейцев она и вовсе не хотела думать. Она печально вздохнула, борьба за её честь дорого стоила одному из них. Появившийся в покоях отца Понтиус даже не пытался его спасти. Маг лишь покачал головой и сказал, что будет лучше, если парень умрёт сразу, лишние мучения ему ни к чему. Поэтому он попросту вытянул из его тела кинжал и гвардеец через несколько мгновений испустил дух. Его тело вынесли в соседнюю комнату, а потом туда же пришлось вынести тело отца. От него распространялся ужасный трупный запах, поэтому тело обернули в ткань и унесли, не позволив Ингрид проводить его до другой комнаты.

– Понтиус! – Сказала она, дотрагиваясь рукой до своей припухшей губы. – Больше ничего нельзя сделать?

– Боюсь, что это будет лишним. Твоё молодое тело с лёгкостью справится с подобным повреждением!

– А до тех пор ты прикажешь мне прятать лицо? – Возмутилась она.

– Нет, наоборот! – Он усмехнулся. – Тебе следует показывать, что сделал с тобой этот мерзавец Торсон. Гвардейцы должны знать против кого они будут сражаться!

Маг покачал головой, видимо, ему сложно было поверить в то, что позволил себе барон, служивший Малеху полтора десятка лет.

Девушка встрепенулась, когда открылась дверь, и в комнату вошёл сотник. Она с тревогой посмотрела на него, но заметив, что он в хорошем расположении духа, попыталась расслабиться:

– Миледи! Прибыло подкрепление! – Олаф улыбнулся. – Пять десятков гвардейцев пробились к нам с боем.

– Только пять десятков? – Ингрид не была дурой, она понимала, что её положение было незавидным. Даже сотня гвардейцев не смогла бы удержать тысячу воинов, которые подчинялись Торсону.

– Кроме того, к нам присоединились воевода Игорь и его два телохранителя. – Нехотя добавил Олаф.

– Паладин уже здесь?! – Обрадовался Понтиус.

– Хм. – Ингрид задумалась. – Выходит их успели освободить?

– Да, миледи. – Олаф казался смущённым, но внимательно следил за её реакцией. – Они утверждают, что их звал Понтиус.

– Ах, вот как! – Она была разочарована. – Что ж, пусть войдут.

* * *

Нас пригласили войти. Рыжий сотник был любезен и вызвался проводить нас внутрь. За мной увязались оба телохранителя и Светозар. В главных покоях чувствовалось напряжение, а на полу возилась служанка, которая пыталась оттереть с него большое пятно крови.

– Иди в мои покои!

– Да, миледи. – Служанка подхватила с пола грязные тряпки и таз с красной водой.

Дочь Малеха сидела у столика с небольшим зеркалом, она повернулась к нам боком и приняла гордый вид. Оказавшись в пол оборота ко мне, девушка откинулась назад на большом кресле с высокой спинкой. Я нахмурился, когда заметил на её лице следы насилия: распухшая нижняя губа, кровоподтёк уже смыли, но слабо замаскированная трещина на нижней губе и красные от слёз глаза подсказали мне, что конфликт с бароном уже не замять. Гордая осанка, высоко поднятый подбородок, всё говорило о том, что девушка не сдалась. Я проникся к ней уважением.

– Здравствуй, Ингрид! – Я кивнул ей, затем кивнул магу. – Понтиус.

– Похоже, тебя не учили тому, как следует обращаться к благородной особе моего положения!?

Дочь герцога была недовольна, а мне не хотелось бы стать тем человеком, на котором она сорвётся.

– Нет. – Просто ответил я.

– Миледи. – Шепнул мне Олаф.

– Нет, миледи. – Попробовал я снова. – К сожалению, я вырос в других краях, где не обучают тому, как следует обращаться к благородным дамам.

– Так ты простолюдин?!

– Я свободный человек и в прошлом, и сейчас. В моём… прошлом у меня были такие же права, как и других людей. В Междуречье я имею статус полноправного члена гильдии купцов.

– Только купца? – Удивилась девушка. – Я слышала, что ты являешься также землевладельцем.

– Мне принадлежат некоторые земли, а со временем, когда я куплю титул барона, мне будет принадлежать город Игва.

– Не когда, а если! – Вмешался в разговор Понтиус. – И запомни, теперь ты паладин! Твоё присутствие это гарантия нашего успеха. Ты не можешь погибнуть, по крайней мере, пока не схлестнёшься с армией колдунов.

– Я хотел бы поговорить об этом! – Сказал я. – Ведь вы, поэтому вытащили меня из тюрьмы.

– Благодарности потом! – Небрежно заметила Ингрид. Я промолчал, поскольку не особо стремился рассыпаться в поклонах. Девушка тем временем повернулась к магу. – Я тоже хочу услышать полную версию этой истории!

– На это у нас нет времени! Надо подумать о том, как избавиться от Торсона! – Парировал Понтиус.

– Олаф? – Поинтересовалась наследница Междуречья.

Сотник пригладил непослушную прядь волос и сообщил:

– Гвардейцы выполнят свой долг, миледи! Мы перекрыли выход с лестницы. Это единственный вход на этот этаж, поэтому численное преимущество Торсона не будет иметь в этом месте такого большого значения. Мы готовы к бою!

– Замечательно! – Потёр руки Понтиус. – Это уже неплохо.

– А долго ли вы продержитесь без еды и воды? – Решил я подгадить их позитивному настроению.

На этот вопрос никто не захотел отвечать. В комнате повисло напряжённое молчание, и тогда я добавил ещё одну ложку дёгтя:

– Через сутки без еды и воды ваши воины дезертируют, а через двое суток самых стойких можно будет брать голыми руками!

– Он прав! – С вызовом сказал Олаф. – Мои люди готовы сражаться за честь семьи, но никто не хочет умереть от жажды или от голода. Поэтому я пойду и брошу вызов капитану Торсону.

– Сотник, ты, конечно, хорош в бою, но Торсон – зверь, которого не победить в бою один на один. – Вмешался в разговор Светозар. – Да, ты и сам об этом знаешь! Твоя смерть ничего не изменит!

Олаф набрал в грудь воздух, видимо, собирался высказать свои возражения. Однако возражений не последовало, сотник медленно выпустил воздух и даже немного приуныл.

– А ты маг, чем можешь помочь? – Спросил я у Понтиуса.

Тот пожал плечами и ответил:

– Я не боевой маг, мои таланты находятся в другой плоскости: предвиденье и лечение. – Он тоже опустил голову и уставился в пол.

Ингрид закусила губу, она тоже перестала верить в успех. Мне было жаль эту симпатичную девушку, но с другой стороны, чем я мог ей помочь? Хотя…

– Фроська! – Прошептал Дед, как будто прочитав мои мысли.

– Миледи, магистр, сотник! – Я попытался привлечь их внимание. – Возможно, нам не придётся держаться сутками. Есть шанс, что армия, которая стоит в Каменце сможет нам помочь.

– Каким образом? – Удивился Понтиус, но глаза его радостно заблестели.

– Вчера вечером мои люди отправили гонца в Каменец.

– Гонца, вчера? – В глазах Ингрид читалось непонимание. – Зачем?

– Мы хотели вызволить нашего командующего! – Просто сообщил Витька.

– Вы что, собирались атаковать Тур ради того, чтобы освободить… – девушка веселилась, она указала на меня пальцем, – его!?

– Почти. – Ответил за него Дед. – Нам бы не хотелось проливать кровь из-за недоразумения.

Понтиус хохотнул. Олаф в ужасе расширил глаза.

– Да, вы с ума сошли, что ли?! – Ингрид вскочила с кресла. – Это измена против своего государя!

– Теперь уже не столь важно, что именно стало причиной, – попытался я уладить возникшую проблему, – главное то, что помощь законной наследнице герцога может прибыть в Тур уже сегодня вечером.

– Я пойду готовить людей, – Олаф ухватил главную мысль, – до вечера мы продержимся!

Перед уходом сотник позвал с собой Светозара. Ингрид уже успокоилась настолько, что села обратно в кресло. Я заметил, что она всё ещё смотрит на меня с недоверием. Оно и понятно, мои соратники только что признались, что были готовы силой вызволять меня из темницы.

– Кому-то из нас следует встретить их. – Очевидно, Дед говорил про помощь из Каменца.

– Я пойду! – Заявил Витька.

– Хорошо. – Согласился я. – Тебе придётся пробраться к Каменецкому тракту, а затем объяснить им, что следует предпринять. Скорее всего, городские ворота уже закрыты либо находятся под контролем людей Торсона.

Мы провозились около получаса, прежде чем смогли спустить молодого охранника на три этажа ниже, где он успешно раскрыл ставни и ввалился внутрь.

– Он справится! – Сообщил Дед, глядя в моё взволнованное лицо.

– Я очень надеюсь на это!

* * *

Пока гвардейцы героически удерживали ступеньки, ведущие на последний этаж, я пытался не думать о плохом исходе нашего плана, переключая своё внимание и мысли на второстепенные вещи. Я задумался над тем, как хорошо было бы сейчас оказаться в родном городке! Возможно, мне ещё удастся вернуться туда в добром здравии, увидеть смеющегося Ваську, потрясающего своей кучерявой шевелюрой, а также других моих товарищей.

К моменту, когда мои размышления о Игве вытеснил самый обыкновенный голод, наступил вечер.

К тому времени гвардейцы вынужденно оставили лестницу устланную телами нападавших рекрутов. В узком проходе лестницы гвардейцам удалось убить, ранить и вывести из строя более пяти сотен новобранцев, при этом люди Олафа потеряли лишь двадцать два своих товарища. Зато в два раза большее число гвардейцев были ранены и теперь находились на попечении Понтиуса.

Капитан Торсон был в бешенстве. Рекруты не могли использовать своё численное преимущество на узких винтовых ступеньках. Однако решение у барона всё же созрело.

Обученный вести осаду Торсон, использовал старую военную хитрость и приказал разложить у подножия лестницы костёр. В него подбросили листья и добились сильного задымления на ступеньках, ведущих на последний этаж. Когда там стало невозможно дышать, гвардейцам пришлось отступить в коридор, ведущий к опочивальне герцога.

Все оставшиеся в строю защитники засели за баррикадой из наваленной поперёк коридора мебели. Я посмотрел в окно, до вечера ещё надо было продержаться, а перед баррикадой уже выстраивались ряды стражников и рекрутов. Ощетинившаяся копьями, мечами и другими острыми предметами толпа готовилась ринуться в атаку по приказу барона Торсона. Коридор, перегороженный баррикадой, имел большую ширину, чем лестница, он позволял выстроить в ряд три человека. По коридору пронёсся грозный рык барона. Он подобрался к первому ряду стражников и закричал:

– Эй, Олаф! Олаф, рыжая твоя харя, покажись!

– Кажется, я слышу вонь прогнившей навозной кучи?! – Ответил ему сотник в том же ключе. – Неужели это открыл свою грязную пасть пёс Торсон!?

– Я тот самый пёс, что перегрызёт твою глотку, Олаф! А затем вся твоя тушка окажется в псарне, где я скормлю твои жалкие останки моим верным сукам! – Рёв Торсона был подобен раскатистому грому.

– Что-то я не вижу твою жирную задницу перед собой, Торсон! Ты прячешься за ряды необстрелянных рекрутов, трусливый зайчишка?! – Олаф уже смеялся вместе с оставшимися гвардейцами.

Громче всех смеялся Дед, он понимал, что затеял сотник и старался ему помочь.

– Кто это прячется? Ты взгляни на себя сам и тогда ты увидишь, прячущуюся за жалкими досками кудахтающую курицу, которая готовится снести яйцо!

– У меня в отличие от твоей лысой морды, яйца на месте! – Весело отвечал Олаф. – Покажись Торсон, чтобы я мог от души врезать тебе по шее!

– Сперва покажись из-за этой хлипкой загородки, а уж за мной дело не встанет! – Барон ревел как дикий медведь. – Я готов снова показать тебе твоё место, только в этот раз оно будет на кладбище!

– Ну, хватит Торсон! – Олаф ловко перемахнул через баррикаду и оказался перед ней на ногах со щитом и мечом в руках. – Либо выходи на бой, либо убирайся обратно в свою собачью конуру!

– Сейчас, погоди немного! – Проревел с неподдельной радостью барон, его лысая голова возвышалась над головами первого ряда дрожащих рекрутов. Торсон напялил себе на голову закрытый шлем с узкими прорезями для глаз, и сквозь него послышался приглушённый голос капитана. – Я уже иду к тебе, мой маленький сотник!

В этот момент скрипнула дверь и к баррикаде приблизилась испуганная Ингрид.

– Пригнитесь миледи! – Сказал старый сержант. – Эти новобранцы совершенно не умеют стрелять, они могут случайно ранить свою госпожу!

Олаф не торопился, он дал Торсону приблизиться, а когда тот оказался в пяти шагах вдруг громко заговорил:

– Когда это ты стал предателем, Торсон!? Отчего поднял людей против законной наследницы, дочери герцога Малеха?!

– Что?! Я?! – Барон рассмеялся и поднял забрало. – Что ты такое говоришь, Олаф!? Я всего лишь намерен восстановить справедливость! Перед смертью герцог обещал сделать меня своим зятем, он пообещал мне руку своей красавицы дочери!

– Ты врёшь, грязное животное! – Ингрид чуть не выскочила из своего укрытия, чтобы бросить эти обвинения ему в лицо.

– А! Вот и ты моя дорогая! Не бойся, я скоро освобожу тебя из лап этих негодяев! – Барон изобразил праведный гнев, но актёр из него бы не получился, подумал я. – Потерпи немного, вскоре ты окажешься в моих объятьях, а я умею утешать!

Торсон захлопнул обратно своё забрало и глухо рассмеялся. Ингрид, позабыв о том, что является благородной дамой, поливала барона ругательствами, достойными благопристойной монашки. Думаю, такой мужлан как Торсон, мог бы счесть их скорее лёгким флиртом, чем настоящими оскорблениями.

А тем временем оба поединщика скрестили свои мечи. Торсон орудовал своим огромным полуторным мечом с лёгкостью опытной белошвейки, орудующей своей иголкой. Олаф благоразумно избегал столкновений с мелькающей в воздухе смертоносной железякой. И всё же совсем избежать соударений одноручного меча с аналогом вертолётной лопасти не удавалось, тогда многоопытный сотник старался лишь по касательной отбивать оружие своего врага.

Олаф уворачивался, подставлял свой круглый щит и постоянно перемещался, чтобы усложнить врагу задачу. Сотник мастерски контратаковал, его несколько ударов достигли цели, но тяжёлая броня барона не поддалась скользящим и рубящим ударам одноручного меча. Барон ревел как медведь, топал железными сапогами, демонстрируя неутомимую мощь в сочетании со скоростью и ловкостью. Олаф метался в узком коридоре, и я понял, что так не может продолжаться вечно. В определённый момент Торсон смог подловить Олафа.

С ужасным грохотом он врубился своим огромным мечом в щит сотника, тот жалобно треснул. Олаф отчаянно контратаковал, его неустрашимый противник принял удар сотника на свой железный наплечник, а затем внезапно подскочил к сотнику и ударил его своим щитом. Олаф отлетел к стене, но устоял на ногах, тут же прилетел новый удар меча, заставив сотник присесть, меч скользнул по каменной стене, высекая искры, Олаф опять контратаковал, выбросив свою руку на уровне бедра Торсона, в этот момент барон ударил краем своего щита сверху вниз. Послышался жёсткий звонкий удар и хруст.

Олаф закричал от боли и выронил меч. Его рука бессильно повисла вдоль тела, словно плеть. Сотник поспешно отступил, прикрываясь разваливающимся щитом. Новый удар мечом сотник вынужден был принять на свой щит, а на следующий удар у Олафа уже не оставалось времени. Снова прилетело щитом в корпус, сотник с криком отлетел назад и упал, щит почти слетел с руки, лопнула завязка, удерживающая щит на руке, а огромный кусок щита и вовсе валялся в стороне. Наш лидер поплыл и нового удара даже не заметит. Я вскочил со своего места и перебросил тело через баррикаду.

Выигрывая время для рыжего командира гвардейцев, я влетел в бой сразу с двух рук. В одной было пехотное копьё, в другой моя лёгкая и длинная сабля. Саблю мой противник сразу же принял на щит, а копьё попытался отбить мечом. Мой удар оказался быстрее, копьё сильно ткнуло Торсона в плечо и даже немного пролезло под наплечник, после этого по нему скользнул меч. Копьё чуть не вырвало у меня из руки, а барон заревел как раненый зверь. На кончике копья показалась кровь, всё же я умудрился пробить его кольчугу, но рану я нанёс неглубокую. Облачённый в доспехи бронированный монстр сделал два шага назад, и тут до меня дошло, что я вылез драться, что называется с голой пятой точкой против танка. Ни доспехов, ни кольчуги, ни щита. Всё на рефлексах, очередной необдуманный поступок.

Я оглянулся, раненого сотника уже втащили на баррикаду, только пятки сверкнули. Я вернул голову в обычное положение и еле успел краем глаза отметить какое-то движение, реакция не подвела меня, я присел, и над головой прогудела острая «лопасть от мясорубки» под названием меч Торсона. Обратным движением меча капитан попытался попасть по моей ноге, но я увернулся, а потом снова ударил противника двойкой, но на этот раз тот был начеку.

Пора сматываться, пока меня не прикончили, я отступил на два шага и метнул копьё во врага. Снаряд с дребезжанием засел в щите у гиганта, а я уже карабкался по баррикаде.

– Стой, трус! – Завопил разочарованный барон из под своего полного шлема. – Вернись, я сделаю из тебя отбивную!

Видимо столь аппетитное гастрономическое сравнение должно было внушить мне желание продолжить бой. Но такого желания у меня даже в мыслях больше не было. Оказавшись перед этой машиной смерти, я вдруг вспомнил, что моё везение не безгранично. И я уже однажды испытал на своём горле сжимающиеся костлявые пальцы старушки с косой, подосланной Злым Роком. В доказательство этого суждения в нашу сторону полетели стрелы. Я еле успел пригнуть голову. Олафа уже потащили в покои герцога, опытные гвардейцы прикрывали щитами и его, и тех своих товарищей, которые тащили сотника. Я проводил их взглядом. На моих глазах в ростовые щиты воткнулось несколько стрел.

– Торсон ему руку сломал. – Сообщил Дед.

Рядом сидела перепуганная виновница побоища. Ингрид раскраснелась, часто дышала, а её глаза расширились от страха. Моё лицо оказалось рядом с её лицом. Я секунду смотрел в эти больше выразительные серые глаза, она тоже, не отрываясь, смотрела на меня, а затем потупила взгляд. Я не без удовольствия заглянул в её декольте. Два красивых полушария, идеальной формы вздымались прямо перед моими глазами. Чёрт! Наверное, это неприлично, смотреть в декольте своему сюзерену. Я поднял взгляд и увидел, что она заметила, куда я только что смотрел. Ингрид робко улыбнулась мне, показав свои безупречные белоснежно-коралловые зубки.

– Что дальше? – Спросила она, наклонив голову. От неё пахло жасмином и ещё чем-то цветочным, приятно нежным. Изысканное сочетание ароматов образовывало уникальный восхитительный букет. Я втянул воздух, ароматерапия отлично тонизировала моё сознание и немного успокаивала после жуткой схватки с чудовищем в железных доспехах.

– Тебе следует укрыться в покоях герцога! – Подсказал я ей очевидную мысль.

– Миледи! – Поправила она меня, но я нисколько не смутился.

– Да, именно так. – Согласился я, отворачиваясь от её прелестей, выглянул из-за баррикады.

Торсон уже скрылся за рядами своих стражников, я улыбнулся, видимо барон побежал искать «зелёнку», а такая задержка была нам на руку. Стражники в это время готовились к атаке, хотя по их лицам нельзя было сказать, что они этого так уж сильно желают. Затем я перевёл взгляд на защитников. На их лицах была написана решимость, они были готовы сражаться до конца, но присутствовала и некоторая растерянность тоже. Я осмотрелся, тут ещё оставалось два сержанта. Светозар готовился к бою, а старый гвардии сержант снова принял на себя командование:

– Как только они приблизятся – не бросайте копья! Нам они потребуются для обороны баррикады. Не дайте им растащить её, держитесь, помощь скоро должна подойти!

Толковые советы старого воина были уместны, поэтому я не вмешивался.

– Дед, спрячь миледи в укрытие! – Скомандовал я своему единственному подчинённому, и дождавшись кивка, я отвернулся.

Когда мой старший телохранитель вернулся, в его руках оказались откуда-то добытые части брони. Он протянул мне кольчугу, наплечники, нарукавники, пластинчатый нагрудник и пластинчатую юбку, шлем и копьё.

Я благодарно улыбнулся и принялся разбираться с принесённым добром, полностью сосредоточившись на повышении своей живучести путём облачения в любезно предоставленные мне гвардейцами доспехи.

Глава 7

Ингрид снова оказалась в покоях своего отца. Бедный отец, знал бы он, что сейчас творят его подданные! Она не находила себе места. За дверью послышался шум битвы. Ну, вот! Временное затишье закончилось, и враги снова пошли в атаку. Рядом застонал Олаф.

– Тише сотник, тише! – Успокаивал его Понтиус.

У мага было много работы. В комнате повсюду лежали раненые гвардейцы. Соседние комнаты тоже были заняты этими несчастными. Старик лекарь снова напрягся и выдавил из своей руки немного света, маленькое, не больше яблока зеленовато-жёлтое облачко света опустилось Олафу на руку, впиталось в кожу, засветилось изнутри. Сотник задрожал, задёргал ногами, сжав зубы, вначале застонал, а потом не выдержал и, тихо вскрикнув, совершенно обмяк. Понтиус извиняющимся тоном пояснил Ингрид свои действия. – Мне не хватает сил, чтобы оказать надлежащую помощь всем. Поэтому, ради лечения, приходиться жертвовать частью волшебства, которая призвана убирать боль.

– Солнце уже зашло, – Ингрид с тревогой смотрела, как вдалеке за горизонтом исчезают остатки розового заката, – а помощи всё нет!

– Помощь придёт! Надо только продержаться!

В комнату ввалились потные гвардейцы. Снова появились раненые! А ведь бой шёл какие-то жалкие несколько минут! Такими темпами они не продержатся до прихода подкрепления.

На протяжении следующего получаса девушка старалась помогать тем, кого доставляли в покои. Она перевязывала, помогала снимать кольчуги и доспехи, носила питьё и вытирала пот со лба каждого гвардейца, который предпочёл рискнуть своей жизнью, чтобы встать на её защиту. Что могло бы случиться в противном случае, она старалась не думать, поскольку эта перспектива ещё могла стать реальностью.

В последующие десять минут шум лишь усиливался, а раненых носить уже было некому. Последний из них сообщил, что гвардейцев осталось лишь пятеро, с ними ещё двое чужаков. Наконец, дверь открылась и внутрь ввалилась последняя группа мокрых от пота защитников. Чужаки и один из сержантов, кажется, его звали Светозар. Позади них кто-то закричал, видимо, храбрец пожертвовал собой, чтобы дать своим товарищам время укрыться за дверью. Последние защитники напряглись, но всё же захлопнули дверь и задвинули оба засова на ней.

– Её нужно чем-нибудь подпереть! – Сказал молодой красавец.

Ингрид с сожалением подумала, что могла бы полюбить этого кареглазого высокого умного и смелого мужчину, если бы была простой женщиной без такого грозного и могущественного титула. Она смотрела, как он со своими товарищами придвигает к двери шкаф, столик, а затем и другую мебель. Снаружи всё на время затихло. Сейчас они принесут таран и тогда дубовая толстая тяжёлая дверь не устоит.

Ингрид понимала, чем ей грозит то, что будет потом. Вначале разъярённая толпа перережет всех гвардейцев, затем они выбросят в окно мёртвые тела всех защитников и, наверное, Понтиуса тоже. А потом сюда придёт барон Торсон и возьмёт её силой. И будет брать её силой до тех пор, пока не обрюхатит её. После того, как она родит барону наследника, Торсон получит статус регента при маленьком герцоге, а затем Торсон избавится от Ингрид, как от ненужной и бесполезной вещи.

Девушка потянулась за кинжалом, который она прятала в рукаве. Рукоятка кинжала придала ей уверенности, но хватит ли её на то, чтобы убить себя, перерезав себе вены, дочь Малеха не знала. Такой уверенности у неё не было. В дверь врезался таран, от удара вокруг дверного проёма поднялась пыль. Через мгновение послышался новый удар.

– Эй, наверху! – Голос казался нереальным, как будто она слышала его где-то вдалеке, сквозь стоны раненых и шум за дверью. Новый удар тарана, очередной треск досок.

– Мы будем биться до самого конца! – Услышала она голос Игоря.

– Миледи. – Машинально поправила она его.

– Да, точно! – Согласился он и пошёл к двери. Новый удар тарана сопровождался треском. Дверь начала поддаваться, скоро они ворвутся сюда.

Ингрид встала. Она поняла, что не сможет поранить себя этим острым кинжалом. Девушка направилась к окну, лучше броситься вниз и покончить с жизнью раз и навсегда.

– Держите сильнее! – Закричал Игорь, подпирая мебель у дверей.

– Эй, наверху!

Снова этот голос, она попыталась понять, откуда она его слышит. Ага, вот опять. Оказавшись у окна, она посмотрела вниз, туда, где плескались волны реки, разбиваясь о прибрежные камни.

– Эй, эй!

Ага! Она заметила того парня, который отправился встречать помощь из Каменца.

– Я привёл помощь! – Крикнул он. – Но барон преградил нам путь наверх. На лестнице бой будет длиться слишком долго, вам надо спускаться сюда, тут безопасно. Мы уже захватили этот этаж!

* * *

Витька не подвёл. Я всегда мог положиться на него, когда дело касалось моей жизни. А вот если дело касалось жизни самого Витьки, то положиться на него я не мог. Сейчас мы сражались со временем, поскольку помощь не могла добраться до нас из-за той же тактики, которую применили гвардейцы Олафа, сдерживая наступление. Люди барона удерживали лестницу, в то же время они пытались взломать дверь и захватить Ингрид.

Девушка уже была в безопасности. Мы спустили её вниз в первую очередь. Затем настал черёд Понтиуса, потом мы стали спускать раненых. Первым отправили вниз Олафа, потом старого сержанта и тут дверь треснула окончательно. Я почувствовал, что времени у нас не осталось вовсе, поэтому крикнул:

– Дед! Теперь ты!

– Нет, вначале ты! – Заупрямился мой телохранитель.

– Ну, ты и выбрал время, чтобы спорить со мной! – Разочарованно воскликнул я, сбрасывая с себя пластинчатый доспех.

– Если вы не возражаете, я мог бы пойти первым, а пока вы будете меня спускать, сможете определиться, кому из вас оставаться последним. – Светозар шутил, и в то же время чувствовалось, как сильно он хочет спастись.

– Спасайтесь! Мы прикроем. – Несколько раненых гвардейцев, шатаясь, направились к двери.

– Полезай Светозар!

Он вылез на подоконник, и мы опустили его вниз. У дверей уже возились, пытаясь разобрать завалы.

– Дед, полезай вниз! – Я не глядя метнулся к кровати.

Мой телохранитель чертыхнулся и полез вниз. А я тем временем сорвал с кровати покрывала и стал связывать их вместе, затем подобрался поближе к окну и заглянул вниз. Дед всё ещё находился на полдороги к спасению. Я привязал один конец своего импровизированного каната к ножке кровати и вылез на подоконник.

Шум у входа в покои герцога увеличился, там ревела обозлённая толпа штурмующих покои герцога рекрутов. У двери появился сам Торсон, облачённый с ног до головы в толстые доспехи. Лидер штурмующей группы, разбрасывая в стороны мебель и последнее прикрытие в лице двух раненых гвардейцев, рычал как разбуженный после зимней спячки медведь. Я посмотрел вниз, больше тянуть было нельзя, и я прыгнул, как раз в тот момент, когда барон заметил меня.

Я полетел вниз, и уже через секунду после начала моего падения канат из покрывал натянулся, а меня ощутимо тряхнуло, руки заскользили, но я всё же удержался, ухватившись за ткань обеими руками. В этот момент вверху, увлекаемая моим весом и падением, сдвинулась с места кровать. Я услышал, как её со скрежетом потащило к окну, а сам я опять поехал вниз, на этот раз уже не так быстро. И тут случилось то, чего я опасался, вверху послышался стук железа по каменному подоконнику, треск разрывающейся ткани и я падаю вниз со скоростью свободного падения.

Не успел я испугаться, как мой импровизированный канат опять натянулся, меня тряхнуло, и ткань с отдачей подкинула меня немного вверх. Я со всего маху врезался в каменную стену, шлем со звоном сорвало с моей головы. Из меня вышибло весь дух, в глазах потемнело, я сжался, думая лишь о том, чтобы удержаться. Несколько секунд я болтался в воздухе с закрытыми глазами, мои доспехи в это время скрежетали по стене, а сверху я слышал грязные ругательства Торсона. А потом меня схватили руки моих телохранителей и втащили в окно. Я с трудом разжал руки, отбрасывая в сторону ткань, и открыл глаза.

– Что с ним!? – Спросил Светозар.

– Ничего! – Понтиус улыбнулся сквозь свои белые усы. – Жить будет, идём!

Показалась довольное ухмыляющееся бородатое лицо Деда, вдвоём со Светозаром они подхватили меня под руки, поставили на ноги и поволокли за собой. Мы выбрались в коридор, меня подтолкнули в спину и я оказался перед хмурящимся виконтом Сореном.

– А! Вот и спаситель моей сестры! – Довольным голосом констатировал он.

Рядом с ним улыбалась Евфросиния, она отлично справилась со своей задачей. Вдалеке, под охраной прибывших воинов, уводили в укрытие будущую герцогиню Междуречья. Я посмотрел на коменданта своей бетонной крепости, одного из командиров армии Междуречья, виконта Сорена.

В окружении сержантов и охранников он выглядел солидно. Сорен окинул меня внимательным взглядом, отметив множество порезов и несколько кровавых пятен на моей одежде, а затем резюмировал своё наблюдение едким замечанием:

– Ты как всегда в самой гуще событий!

– Здравствуй, Сорен! – С удовольствием приветствовал я его. – Как же я рад тебя видеть!

– И я тоже, друг мой!

Я крепко обнял его, как родного и подмигнул воительнице за его спиной. Фрося улыбалась и светилась от счастья, я тоже был рад её видеть.

За несколько дней со мной случилось слишком много всего необычного и странного, но я по-прежнему был жив и здоров. Поэтому Витька повёл нас в гостиницу, где мы поели, отмыли с себя пот, грязь и в основном чужую кровь, а потом тут же отправились спать.

* * *

Утром во время завтрака, мы слушали Витькины новости. Когда мой младший охранник привирал, Евфросиния морщила носик и качала головой. Так мы узнали о том, что произошло, пока мы отбивались от атак барона Торсона.

Сорен привёл с собой почти всё войско, что было в его распоряжении, буквально всех, кого удалось посадить на коней. Мстислав наделил его полномочиями временного воеводы, как и меня в своё время. Родство виконта с герцогом Малехом сыграло большую роль в деле нашего спасения. Особенно в тот момент, когда войско прибыло под стены города, его беспрепятственно пропустили, поскольку благородного виконта Сорена, который провёл в Туре всё своё детство и юношество, тут знали старые солдаты и сержанты. Пока Торсон увлечённо пытался добраться до нас, войско без особых проблем вошло в крепость. Дозорные с опаской поглядывали на новое действующее лицо, но препятствовать ему не стали.

После того, как войско оказалось в цитадели, Сорен тут же потребовал, чтобы барон предстал перед ним, а когда тот не явился, в дело вступила главная ударная сила нашей армии – арбалетчики. Всё шло замечательно – армия разоружала рекрутов Торсона, особо буйных старались ранить в ногу. Так и добрались до последней узкой лестницы, где арбалетчики уже не могли использовать свои преимущества.

Вот тут и пригодился Витькин опыт лазанья по окнам и стенам. А тем временем наша армия взяла рекрутов в осаду, но, к сожалению, барон Торсон, обозлённый своей неудачей, убил всех раненых гвардейцев, а затем, воспользовавшись неразберихой, скрылся и бесследно исчез. Его рекруты, оставшись без предводителя, тут же сдались. Сорен, проведя воспитательную работу, немедленно выслал всех участвовавших в перевороте рекрутов по дальним глухим крепостям и заставам. В качестве воспитательной работы он избрал то, что я знал под децимацией в римской армии. Римляне при помощи жребия определяли каждого десятого воина, заставляя других девятерых воинов участвовавших в жеребьёвке, изощрённо казнить своего товарища.

Только вместо смертоубийства Сорен приказал каждого десятого рекрута высечь плетьми до полубессознательного состояния. Его товарищи должны были собственноручно сечь несчастных товарищей, а затем высь десяток был расформирован и разослан в разные места несения службы. Однако эти события длились целый день, и я слишком сильно забегаю вперёд.

Так вот, тем же утром, во время завтрака нас посетил Светозар. Он рассказал, что солдаты нашей армии заняли место бывших рекрутов. Гвардейцев осталось всего трое – Олаф, Светозар и старый сержант. Где-то ещё были гвардейцы, которых отпустили на побывку, но до их возвращения в строю у гвардейцев остался только Светозар. Олафу и старому сержанту ещё следовало подлечиться.

– Ингрид приказывает вам всем явиться сегодня в крепость.

– Я уже надеялся, что мы сможем, наконец, вернуться домой! – Сообщил я с досадой.

– Тебе лучше прислушаться к тому, что требует миледи. – Влез со своими советами Дед.

– Я уже сыт по горло этими войнами и битвами. После вчерашнего боя у меня до сих пор трясутся руки и ноги! – Пожаловался я, но мои охранники лишь переглянулись и захихикали.

Я расстроился и до конца завтрака молчал. Вместо меня допрос посланцу от Ингрид устроили Витька и Евфросиния.

– И чего ей надо-то!? – Недовольно пробурчала черноволосая воительница.

– Она приказала поселить вас в гостевых комнатах. – Сообщил Светозар, потом задумался и добавил, глядя на недоверчивые лица моих товарищей. – Миледи желает пригласить вас всех на ужин в качестве спасителей её чести.

– Ей бы отца похоронить! – Загудел Дед.

– Так ведь тело герцога не нашли! – Поведал всем сержант.

– Как так, не нашли!? – Удивился Дед. Я ж помню, как его заворачивали в ткань и унесли в другую комнату на том же этаже.

– Говорят, Торсон, взбешённый тем, что Сорен зажал его в ловушке, приказал выбросить все тела в реку.

– В реку… герцога?! – Опешил Дед. – До какой степени опустился этот жалкий барончик!

– Ага. – Светозар поскрёб свою немытую бороду и с завистью посмотрел на чистенькие лица присутствующих. – Вы ещё долго кочевряжиться будете? Мне бы тоже не помешало отдохнуть и помыться!

– Пускай Игорь решает, он у нас главный! – Витька и все другие посмотрели на меня. Я, не спеша, допил своё пиво и сказал:

– Ну, пошли, посмотрим на их хвалёное гостеприимство.

Глава 8

Ингрид, окружив себя служанками, скрылась в своей комнате. Дочь Малеха собиралась выйти к столу лишь к обеду. Всё остальное время у неё ушло на то, чтобы выспаться, привести себя в порядок, вымыться, позавтракать в одиночестве, выслушать все слухи и новости, и одеться к столу. Сегодня она впервые выйдет в свет в качестве хотя бы временной хозяйки Междуречья и это она собиралась сделать максимально эффектно. Не в последнюю очередь её интересовал красавец Игорь. Но и по отношению к другим людям дочь герцога чувствовала себя обязанной, ведь они оказались в нужное время рядом с ней, спасли её не только от смерти, но и от бесчестья.

После произошедших событий она поняла, что её будущее не должно зависеть от прихоти других людей, его следует ковать собственной железной волей, используя для достижения успеха лишь свой ум. Ингрид взглянула на себя в зеркало, припухлость на губе почти прошла, но рана, покрытая запёкшейся коркой, пока никуда не делась. Значит, для успеха ей понадобятся воля, ум и толика красоты.

Следующий час она нещадно эксплуатировала служанок, примеряла платья и материнские драгоценности, подаренные отцом. Ингрид пока никто не дарил драгоценности, а сама она не могла себе позволить те невероятно красивые украшения из сияющих на солнце и прозрачных как слеза маленьких камней. А ещё она часто примеряла ожерелье и диадему с большими, идеально ровными морскими молочными камнями в золотой оправе с подвесками из больших и плоских тёмных капель. Каждая из капель обладала десятком маленьких плоских граней на своей поверхности. Отец запрещал брать украшения матери, но Ингрид всё равно тайком открывала заветную коробку с мамиными драгоценностями, потом примеряла на себя ожерелья, бусы и кулоны, и подолгу смотрела на себя в зеркало, мечтая однажды предстать перед восторженными взглядами в одном из украшений. Сегодня настал тот самый момент, которого она так долго ждала!

К обеду Ингрид намеренно опоздала. Это был её тактически выверенный грамотный ход, призванный собрать за столом всех и каждого, а всё для того, чтобы она могла поразить их всех одновременно, одним своим ослепительным впечатляющим появлением. Для этого она приказала зажечь в трапезной зале свечи и открыть окна. Молодая особа благородной крови остановилась перед последней дверью в зал с приглашёнными к обеду гостями. Девушка глубоко вдохнула и выдохнула. Служанка, которая была внебрачной дочерью одного из баронетов её отца, с восхищением посмотрела на свою госпожу и сказала:

– Миледи, ты ослепительно прекрасна!

Если бы не зависть в её глазах, Ингрид даже могла бы её поблагодарить за такой своевременный комплимент.

Девушка толкнула дверь и вошла в зал. В памяти Ингрид всплыло событие трёхлетней давности, когда в этом же самом зале горело столько же свечей, как и сегодня. Тогда за столом сидели благородные господа, прибывшие из столицы. Они привезли известие, которое привело её в неописуемый восторг. Тогда ей всё это показалось волшебной сказкой. Девушку звали ко двору в качестве фрейлины матери королевы. Шептали, что у неё есть все шансы стать королевой, женой Сигурда. Как она была счастлива в тот день! И чем это всё закончилось? Её намереваются выдать замуж за дряхлого старика, за какого-то барона!

Ингрид стряхнула неприятные воспоминания о короле и вошла в трапезную.

Сегодня за столом собрались люди, которым она была обязана своей жизнью. Те, кто не предал. И с высоты этого нового для неё опыта, она считала, что преданность есть важнейшее качество для её подданных. А лучше подданных могут быть только преданные друзья. А деньги и власть – вещи, которые оказывается можно легко потерять.

Ингрид смотрела на приглашённых людей с гордостью за то, что это её подданные. А они смотрели на неё так, будто впервые увидели её. Она искренне, не скрывая своего счастья, улыбнулась.

* * *

Понтиус внимательно наблюдал за присутствующими за столом людьми. Вот простые люди, жестокие и прямолинейные как острая стрела. Это воины, причём верные не Ингрид, а паладину Игорю. Не из-за наследницы герцога и не ради награды они рисковали своей жизнью. Гвардеец Светозар, молодой охранник Витька, воительница Евфросиния и опытный воин, которого все называли Дедом. Даже виконт Сорен, мальчик, которого помнил старый маг, вырос и теперь смотрел на Игоря с уважением. Паладин собрал разных людей, но всех их объединял он сам. Понтиус посмотрел на Игоря с интересом.

Этот мужчина входил в свою зрелость с таким опытом, который можно было бы сравнить с опытом мудреца. Не по местным привычкам чисто выбритое лицо, мягкие и длинные развевающиеся каштановые волосы до плеч выделяли его среди других присутствующих. Но больше всего Понтиуса удивляли проницательные, кажущиеся бездонными, карие глаза паладина. Он мог легко поддержать беседу на любую тему.

Вот Витьку интересовали подробности битвы, поэтому Игорь легко и непринуждённо с подробностями, но без бахвальства рассказал, как они выстояли, дождались армии и выжили. Хотя молодой охранник хотел на самом деле услышать сагу о великом подвиге.

Светозар искал одобрения Игоря, и тот нехотя признал его полезным человеком. Не без заминки, но благосклонно, как поступил бы великодушный и добрый человек.

Евфросиния смотрела на него с блеском и грустью в глазах. Эта женщина познала всё, и радость, и горе. Паладин дал ей новый смысл жизни и новое общество, готовое принять женщину в несвойственной роли.

Благородный виконт Сорен проявлял уважение и выказывал Игорю своё дружеское расположение. Несмотря на своё благородное происхождение и высокое положение в роли временного воеводы Каменца, виконт принимал лидерство паладина как данность, даже не пытаясь поставить себя выше.

Рыжий сотник Олаф, бледный и с упрятанной в лубок рукой, смотрел на паладина с благодарностью. Этот благородный воин, настоящий рыцарь и мастер своего дела за короткое время стал должником Игоря. Тот спас его дважды: сперва закрыл собой от Торсона, а затем помог выбраться из западни. Поэтому Олаф проявлял интерес ко всему, что было связано с Игорем.

Но вдруг всё переменилось. В зал вошла его ученица, остановилась и улыбнулась. Понтиус даже крякнул от удовольствия. Ингрид выглядела ослепительно, блестяще! Её феерическое появление вызвало настоящий фурор среди присутствующих за столом людей, а у Витьки даже челюсть отвисла. Старик поднялся из-за стола, как того требовал этикет в случае появления хозяина. За ним из-за стола с трудом поднялся сотник Олаф, а виконт Сорен и паладин Игорь встали из-за стола одновременно. Евфросиния легко поднялась со своего стула, за ней повторили подобную процедуру опытные воины – Светозар и Дед, заодно они подхватили под руки пребывающего в шоке Витьку.

Понтиус невольно залюбовался своей ученицей. Нескладная девочка с длинными тонкими ножками и ручками выросла в красивейшую женщину, умную и образованную, благодаря стараниям мага. Ингрид была готова править Междуречьем, в отличие от повесы и драчуна её покойного братца. Платье она выбрала подходящее под цвет своих серых глаз. В меру блестящее, украшенное красивыми аккуратными лентами и бантами оно было оторочено по краям вышивкой и кружевами. Сверху на шёлковое платье были нашиты драгоценные камни. Её голову украшала великолепная диадема её покойной матери, на шее висело ожерелье, которое подчёркивало идеальное сочетание линий её длинной шеи, глубокого декольте и гладкой кожи. Огромные серёжки в её ушах дополняли ожерелье из таких же драгоценных камней. Всё это и перстень на пальце сияло и блестело в свете сотни свечей.

«Вот же проказница!» – подумал старик, наконец, осознав расточительное стремление осветить весь зал таким количеством огней! Она изначально задумала произвести впечатление на них. Нет, скорее не на них, а на паладина! Понтиус перевёл взгляд на Игоря, тот, как и все остальные, был поражён великолепием её наряда, подчёркивающего красоту юного тела хозяйки Междуречья. К удивлению мага, Игорь быстрее других оправился от первого впечатления и произнёс:

– Ты затмила своим сиянием само солнце! – Он говорил спокойно, но старик услышал в его голосе, скорее удивление, чем восторг. – Ты выглядишь, сегодня блестяще, Ингрид, я поражён и впечатлён твоей ослепительной красотой!

Ингрид подошла к своему месту у стола, всё так же обворожительно улыбаясь. Она протянула свою руку со сверкающим перстнем в сторону паладина, чем вызвала неловкую паузу. Какое-то время Игорь лишь нелепо моргал глядя на протянутую руку, а когда она перестала улыбаться, наконец, сообразил и, подхватив её руку, поцеловал тонкие изящные пальчики хозяйки. Затем все сели на свои места и обед начался. Слуги носили еду, наливали вино и раскладывали по тарелкам закуски.

– Сестрица, я вынужден признать, что ты превратилась в шикарную женщину! – Тут же сообщил Сорен. – Если бы не близкое родство, я бы на тебе женился!

– Ты всё такой же легкомысленный болтун, как и в те времена, когда ты и мой брат прятались от меня по всему замку! – С укоризной сообщила она Сорену.

– Больше мне не хочется прятаться от тебя сестричка! – Рассмеявшись, сказал виконт.

Обед прошёл в непринуждённой атмосфере. Центром всеобщего внимания была хозяйка, которая ловко держала нити беседы за столом в своих руках, направляя беседу таким образом, чтобы каждому гостю было уделено хотя бы немного её внимания.

– Мастер Игорь, расскажи мне о своих планах! – Попросила она.

– Ну, мои дела идут прекрасно, поэтому вскоре я собирался купить себе титул барона.

– Вот, как!? – Удивилась Ингрид. – Стремишься стать истинным господином?

– Я не вижу особой разницы между теми людьми, которые родились в благородной семье и теми людьми, которым не так повезло. И те, и другие должны стремиться к тому, чтобы стать лучше. И вся разница между ними заключается в начальных позициях. Тогда как простолюдин обязан в первую очередь позаботиться о насущных проблемах, благородные же господа от рождения обеспечены всем необходимым для выживания, поэтому могут сразу же развиваться интеллектуально и духовно в лучшую сторону.

– Это лучшее объяснение различия между простолюдином и господином, что я слышал! – Похвалил Понтиус. Игорь кивнул магу и продолжил:

– Моё стремление стать бароном связано лишь с теми ограничениями, которые накладывает законодательство Кварта! Я вынужден стать бароном, чтобы вступить во владение землями, которые в состоянии купить и без всякого титула. – Игорь грустно улыбнулся.

– Ты настолько богат, что можешь позволить себе взнос размером в тысячу золотых монет!? – Удивилась Ингрид.

– Деньги для меня не главное. Знание вот ключ ко всем тайнам и благосостоянию. – Паладин улыбнулся, видимо осознав, что его речь звучит слишком пафосно. – Я стремлюсь к тому, чтобы сделать своё поселение городом, где люди будут иметь возможность расти и развиваться, постигая всю глубину знаний, открывая для всех остальных двери в будущее благополучие страны!

– А ты весьма целеустремлённый человек, староста Игорь! – Задумчиво произнесла хозяйка.

А потом Ингрид поинтересовалась у Сорена, как себя чувствует его матушка, у Олафа узнала о том, как проходит лечение его руки. Потом спросила, не утомился ли Понтиус, и много ли раненых довелось ему сегодня вылечить. Потом спросила у Витьки, как ему удалось выбраться из крепости после того, как тот вылез из окна покоев герцога. Витька выдал настолько героический рассказ, что в решающий момент замечание Деда насчёт его порванных штанов в интересном месте вызвало всеобщий смех. Самого Деда, хозяйка спросила о том, где он приобрёл свои умения сражаться. Оказалось, что долгое время он служил на заставе, затем уже стал охранником у одного из купцов. Потом она поинтересовалась у Светозара его мнением о том, что следует предпринять для восстановления гвардии.

А вот когда дело дошло до воительницы Евфросинии, ученица Понтиуса вдруг неприятно удивила своего учителя. Расспросив женщину про её происхождение, Ингрид вдруг спросила:

– Доводилось ли тебе пасти коров, коз и прочий скот?

– Да, приходилось. – Спокойно ответила та.

– А убирать за ними, доить? – При этих словах Ингрид снисходительно с некоторой долей высокомерия улыбнулась.

– Да, конечно. Как же без этого?! – Смутилась женщина.

Понтиус заметил, что при этом паладин нахмурился. Ему не понравилось то, куда зашёл разговор.

– Неприятное должно быть занятие!? – Продолжала хозяйка, наморщив свой благородный носик.

Евфросиния немного покраснела, но ответила более чем достойно:

– Не неприятнее, чем выпускать врагам кишки!

В этот момент возникла неловкая пауза, воительница с вызовом посмотрела на хозяйку. Понтиус решил вмешаться, пока дело не зашло слишком далеко.

– А мне хотелось бы услышать о том, как поживает Мстислав!

Сорен с радостью подхватил эту тему и напряжение между воительницей и хозяйкой временно притихло.

– Мстиславу пришлось отнять руку. Рана загноилась, зараза распространялась, воеводу охватил жар.

– Какой ужас! – Воскликнула Ингрид.

– С ним всё будет хорошо, сестрица! – Успокоил её Сорен.

– В связи с этим следует ли мне пересмотреть его должность? – Спросила хозяйка, обращаясь к Сорену.

– Каменцу давно требуется опытный и умелый градоначальник. – Ответил Сорен. – Мстислав идеально подходит на эту должность, а вот что касается его военной должности, тут следует хорошенько подумать.

– Воины ценят и видят в первую очередь силу и ловкость командира! – Заявил Олаф, немного подавшись вперёд. – А уже затем они замечают другие качества воеводы. Его незыблемый авторитет зиждется на уважении и уверенности, но на самом деле результаты его работы зависят от ума, опыта и знаний, присущих полководцу.

Воцарилось молчание.

– Нам требуется новый воевода, новый капитан и новый сотник. – Резюмировал сказанное маг.

– Ты прав, Понтиус! – Сказала Ингрид, внимательно осматривая собравшихся. Её взгляд остановился на Светозаре. – Сержант, ты заслужил повышение! Я назначаю тебя сотником своей гвардии!

– Благодарю, миледи! – Светозар вскочил и низко поклонился.

– А тебя Олаф, за верную службу я назначаю капитаном своей стражи! – Торжественно заявила хозяйка.

– Благодарю тебя, миледи! – Рыжебородый воин со сломанной рукой изящно поклонился.

Ингрид перевела свой взгляд на Сорена и улыбнулась.

– На меня даже не смотри, сестрица! – Закачал головой виконт. – Я обещал служить Игорю! И слово своё я намерен сдержать.

– Ты собираешь ослушаться моего приказа!? – Со смехом спросила Ингрид.

– Ты, конечно, вольна считать меня страшным изменником! – Сорен улыбнулся сестре. – Но пока ты не вышла замуж, твоё положение является слишком шатким, а каждый твой приказ может быть оспорен твоим сюзереном!

Ингрид нахмурилась, ей явно не понравились эти слова. Но виконт, будто бы не заметив этого, продолжил:

– После смерти отца есть только один человек, который будет решать твою судьбу и этот человек – король! Сейчас только он может повести тебя к алтарю и дать тебе мужа и господина, с которым ты станешь полноправной хозяйкой своих земель!

– Я не корова, которую подкладывают под бычка, на которого укажет хозяин! – Отреагировала на его слова девушка.

В её словах Понтиус почувствовал и обиду, и злость, но они не были направлены на виконта.

– Сестрица, я никоим образом не пытаюсь тебя к чему-либо принудить! – Начал оправдываться Сорен. – Я лишь пытаюсь напомнить тебе о последствиях! Нельзя злить Сигурда и надеяться, что тебе всё сойдёт с рук. Пока был жив твой отец, лишь он решал за кого ты выйдешь замуж, но сейчас выше отца только твой король!

– Даже тогда, когда мой отец был жив, всё решал, – она кривлялась, когда произносила эти слова, – король Сигурд! Это ведь он выбрал мне в мужья старика Вальгарда!

– Такова судьба женщины, Ингрид. – С сочувствием произнёс виконт. Все молчали, неловкий момент затянулся. – Мне очень жаль сестричка.

– В моей стране никто не может заставить женщину выйти замуж! – Паладин произнёс это в полной тишине, в его торжественном голосе был слышен праведный гнев. – Лишь она сама принимает окончательное решение, и никто не вправе принудить её к этому. Ни закон, ни сюзерен, ни отец!

– Мне бы хотелось жить в такой стране, Игорь! – Сказала Ингрид, с её реснички сорвалась одинокая слеза. Игорь протянул свою ладонь и, накрыв ею её пальцы, слегка сжал их и осторожно погладил.

– Всё меняется! Ещё придёт время, когда этот закон отменят! – Сказал он мягко, но уверенно.

– Это не закон, – возразил Олаф, – а традиция!

– Игорь, я хочу, чтобы ты стал воеводой Междуречья! – Сказал Ингрид, в этот момент паладин вздрогнул, посмотрел в её лицо и покачал головой.

– Но я не могу! У меня другие планы.

– Ты не можешь отказаться! – Констатировал Олаф. – Простолюдин обязан слушаться своего сюзерена!

– Но я собираюсь купить… – попытался возразить Игорь и осёкся, когда Ингрид высвободила свою руку и встала из-за стола.

– Спасибо за приятную компанию, надеюсь увидеться с вами всеми завтра за обедом! – Хозяйка развернулась и быстро вышла.

* * *

После обеда мы, не сговариваясь, собрались в предоставленной мне комнате. Тут собрались мои люди: телохранители, воительница и Сорен.

– Что прикажете делать с этой благородной задницей? – Спросил я, как только мы расселись. – Вот как только я спасаю чью-то жизнь, так меня сразу же берут в оборот, скручивают в бараний рог и заставляют делать то, чего мне совершенно делать не хочется!

– Ха-ха! – Рассмеялся Сорен. – Поверь мне, Игорь! Они тут все такие, каждый стремится заполучить для себя идеального или хотя бы хорошего исполнителя.

– Толковых людей у них не хватает, что ли? – Удивилась Евфросиния.

– Толковых людей везде мало! – Пояснил Дед, который считал воительницу своей ученицей. – А таких людей, как наш мастер Игорь, так вообще нигде нет!

– Я предлагаю не суетиться, до баронского титула мы как-нибудь дотянем, – сказал виконт, – а потом тебе, Игорь, можно будет приказывать только в военное время!

– А ты не мог бы поговорить со своей сестричкой, Сорен!? – Спросила воительница.

– Она всегда была упрямой девчонкой, – покачал головой тот, – и власть скорее усугубит это её качество. Ну, и сами посудите, ведь больше некого назначить воеводой!

– Ты мог бы принять её предложение! – С упрёком заметил Витька.

– Нет, извините парни, и дама, но я не потяну! – Виконт замахал руками, отмахиваясь от подобных предложений. – И зачем нам придумывать что-то новое, если мы все прекрасно видели, что Игорь уже сейчас является лучшим воеводой Междуречья.

– И это у него за плечами только малая толика боевого опыта! – Согласился с ним Витька.

Я молчал, предоставив моим товарищам прорабатывать тему. Я был зол на высокородную красавицу, которая вдруг возомнила, что может мной командовать. И почему это я, интересно, так разобиделся?! Когда Мстислав ткнул в меня пальцем и назвал своим заместителем, я не вёл себя, как сопливая девица, не раскисал и не пытался возражать, а просто взял и сделал то, что требовалось.

Наверное, я сделал это, поскольку другого выхода не видел. Но ведь сейчас, когда война с кочевниками была закончена, а ситуация в Междуречье не выглядела так критично, как раньше, надобности в толковом воеводе не было! Или была? Пока мои товарищи ещё только пытались найти выход из сложившейся ситуации, я уже подсознательно всё решил, поэтому не было смысла толочь воду в ступе, и я сказал:

– Мы принимаемся за работу с завтрашнего дня! – Сообщил я. – Нам предстоит многое сделать. Надо укрепить границу, переправы, организовать патрули, выслать разведчиков за реку, обучить войска новой тактике ведения боя, и укомплектовать войска новым вооружением, сделанным в Игве!

– Так ты подчинишься её приказу? – В голосе воительницы звучало разочарование. Видимо Ингрид задела Евфросинию своими высокомерными замечаниями.

– Лишь до тех пор, пока не накоплю достаточно денег, чтобы стать бароном Игвы! – Пояснил я свою позицию и озадачил каждого из них. – Завтра каждый из вас получит новое задание и свою часть ответственности за границу! Подумайте об этом, прежде чем мы продолжим наш разговор завтра!

Мои товарищи нехотя встали и начали расходиться по своим комнатам. А я вытянул блокнот и карандаш, а затем принялся записывать свои мысли на бумаге. Потребуются десятки разведчиков, которых следовало подготовить надлежащим образом. Шпионы среди купцов и торговцев, а также их охранников тоже будут полезны. Оборону следует укреплять не деревом, как тут принято, а бетоном. Я улыбнулся, теперь я сам смогу формировать заказы для армии Междуречья, а значит, моя Игва будет процветать ещё больше! Таким образом, я ещё быстрее стану бароном и крупным землевладельцем.

В дверь постучали. Я открыл её и посмотрел на старика, который стоял передо мной. Понтиус приветливо улыбался и ждал. Я посторонился, пропуская его внутрь. Маг прошёл в комнату, остановился и осмотрелся. Я заметил, что его внимательный взгляд отметил примятые места на кровати, где сидели мои товарищи, блокнот и карандаш он тоже заметил и улыбнулся мне ещё шире. От этого его седые усы ещё больше раздвинулись в стороны, а на щеках и в уголках глаз углубились морщинки.

– Присаживайся Понтиус. – Предложил я ему удобное кресло со спинкой. Такое в комнате было в одном экземпляре, но меня научили уважать старость, поэтому я перебрался на мягкий пуфик без спинки и выжидающе уставился на мага.

– Ты уже готовишься вступить в должность воеводы! – Старик удовлетворённо крякнул.

– Зачем ты пришёл, маг? – У меня сейчас не было никакого желания играть в политику и придворные интриги меня мало интересовали.

– Я пришёл, чтобы поговорить с тобой о твоём СТАРОМ мире! – Внезапно заявил он.

Вот это поворот, он крепко удивил меня, этот седой старик. Никто кроме меня и Васьки не знал о том, что мы попали сюда из своего собственного мира.

– О чём ты говоришь, Понтиус!? – Я попытался сделать вид, что не понимаю, о чём он говорит. Напрасно, это лишь вызвало у него улыбку.

– Видишь ли, Игорь. – Он вдруг заговорил шёпотом. – Я ведь тоже родился НЕ В ЭТОМ мире!

– Что?

– Я родился в мире магии и стихии. Там, где каждый десятый обладал магическим талантом. Там же меня и обучили всему, что я знаю. Например, как понимать видения, как влиять на будущее. Ну, и заодно как исцелять при помощи магии, а также обучили прочим магическим мелочам. – Понтиус замолчал, он внимательно следил за мной и улыбался.

– Как назывался твой мир? – Не удержался я от вопроса.

– Какое это теперь имеет значение!? – Отмахнулся он от моего вопроса. – Главное, что я тут, в ДРУГОМ мире! Не в том, где я родился, а в том, куда попадают другие избранные маги, такие как ты, например.

Я решил не спорить с ним по поводу его заблуждений на свой счёт.

– Так ты говоришь, что есть и другие маги?

– Все, кто попадает в ДРУГОЙ мир – маги! И их детям тоже могут передаться магические способности, но, как правило, эти способности слабеют с каждым последующим поколением.

– Как правило?

– Ну, некоторые способности передаются через поколение, или даже через несколько поколений. Они как бы консервируются до поры, и проявляются многим позже у некоторых потомков, которым они достались. Так вышло, что дед Ингрид был магом, Малех вовсе не имел таланта к магии, а Ингрид… Мы надеялись, что она станет магом со временем. Обычно к моменту, когда ребёнок взрослеет, магические способности у него проявляют себя в полной мере.

– Выходит, что в этом мире много потомков тех, кто когда-то попал сюда из своего мира?

– Не из мира, а из миров! Сюда попадают из РАЗНЫХ миров, и главной отличительной чертой каждого чужака является наличие магических способностей.

– Но у меня нет магических способностей! – Возразил я и тут же закусил губу.

Понтиус победно улыбнулся.

– Опиши мне СВОЙ мир, Игорь! Много ли в нём магов, насколько сильный у них талант? – Попросил старик, откидываясь на спинку кресла и сложив руки на своём посохе.

– Лично я ни одного мага в своём мире не встречал. – Смутился я. – Может они и есть, только умело прячутся.

– Обучают ли в вашем мире магов?

– Нет, но про магов и колдунов написано немало книг, сказок и картин. – Я подумал, что рассказывать старику о фильмах было бы слишком сложно. Старик скривился, его расстроили мои слова.

– Печально слышать, что ты пришёл из столь отсталого мира!

– Мой мир вовсе не отсталый. В моём мире есть много такого… – Я пытался придумать, как описать ему самолёты, поезда, подводные лодки и небоскрёбы.

– В твоём мире много такого, что любой человек из ЭТОГО мира счёл бы магией!? – Усмехнулся Понтиус.

– Да. В моём мире мы создаём машины и механизмы, которые могут летать в небе, плавать под водой, ездить по земле без лошадей.

– В твоём мире живут очень могущественные маги! – Старик удовлетворённо кивнул, обдумывая сказанное мной. – Меня учили, что это особый вид магии, присущий тем людям, которые способны видеть саму суть вещей. Эти могущественные маги могут соединять воедино то, что немыслимо для других. Эти волшебники созидают и разрушают при помощи своих же творений – големов. Они умеют вдохнуть в них саму жизнь, тогда как другие маги на такое не способны. Просто у вас магов называют как-нибудь по-другому.

Я почему-то подумал про химиков, про архитекторов, про учёных и про конструкторов. Являются ли инженеры с точки зрения Понтиуса магами? Тот будто прочитал мои мысли:

– Суть их магии – знания, не так ли?

Я кивнул.

– А в чём суть твоей магии?

– Суть моей магии интуиция и гармония с окружающей реальностью. Но и знания тоже важны, особенно для лекаря. Чтобы помочь человеку, маг-лекарь должен знать строение человеческого тела!

Он замолчал, давая мне переварить сказанное. Я по-другому оценил наши сказки и былины. Выходит волшебство не такая уж редкая вещь в пространстве и времени. Я вспомнил малышку Настю, которая при помощи своей магии смогла потушить пожар, заморозив деревянные стены, пол и потолок. Получается, что она тоже попала сюда из СВОЕГО мира.

– Зачем ты пришёл? Чего ты хочешь Понтиус?

Старик рассмеялся, затем хмыкнул и сказал:

– Вопрос не в том, чего хочу я, а в том чего хочешь ты!

– Ты решил говорить загадками!?

– Нет, я и не пытаюсь тебя запутать. Наоборот, я тут для того, чтобы помочь тебе понять себя и своё место в этом ДРУГОМ для тебя мире.

– Я знаю своё место! – Возразил я.

– Да, да! Я помню. – Старик лукаво ухмыльнулся. – Ты хочешь строить и развивать своё поселение.

– Что же в этом плохого? – Я разозлился на этого старого бородатого мага.

– Ничего! Наоборот, я счастлив, что ты хочешь творить свою магию, Игорь! Ведь твоя магия – самая сильная из всех видов магии!

– Что?

– Да, да! Самая сильная! Посмотри, к примеру, на мою магию! – Старик с грустью вздохнул. – Моя магия провидца видна только мне, волшебный огненный шар мага овладевшего огненной стихией виден всем, но стоит ему удариться о преграду, как он тут же распадается и гибнет. Молния исчезает ещё быстрее, тогда как твоя магия беспрецедентна, она живёт долго, и её могут видеть все!

– О какой магии ты говоришь, Понтиус!?

– О твоих творениях! Я знаю, что в твоём посёлке делают волшебные вещи! Волшебные доспехи, которые не может пробить стрела. Повозки, которые не ломаются годами, а ехать в них гораздо удобнее, чем в обычной телеге! Даже вот это перо, – старик взял в руки карандаш, – которое не нужно макать в чернильницу, чтобы оно могло писать. Да, мало ли ещё всяких разных чудес вы делаете у себя в Игве?!

– Ну, и что!? Разве же это магия!? Такие вещи может сделать каждый, кто овладеет соответствующим знанием и приложит для этого достаточно усилий!

– Вот тебе и ещё одно доказательство! Твоя магия доступна даже тем, кто не имеет вообще никаких магических способностей! И ты можешь научить других людей изготавливать такие же волшебные вещи! – Старик победно улыбнулся. Его аргументация была неопровержимой. – Магия алхимиков, архитекторов и вообще создателей самая стойкая, самая долговечная и самая сильная. А всё потому, что она является наиболее Богоугодной! Ведь не зря же первого Бога называют – Творец и Создатель!

«Мне ещё теологических диспутов не хватало!» подумал я.

– Ну, допустим, что ты прав! И что с того!?

– Я просто хочу, чтобы ты кое-что понял. Вот ты построишь своё поселение, превратишь его в город, а что потом!?

– А потом, я могу построить ещё одно!

– И…

– И потом ещё одно! – Добавил я.

– И потом ещё одно, и ещё, и ещё, – продолжил за меня Понтиус, – а потом окажется, что ты самый могущественный человек во всём этом мире. Думаешь, такое понравится другим магам?

– Я не враг другим магам! – Возразил я, мотая головой.

– Я знаю! – Легко согласился он. – Просто твой способ жизни может не понравиться тем, кто привык жить по-другому. А ведь есть ещё те, кто видит этот мир у себя под пятой!

– Другие маги?

– Да. Люди не всегда стремятся к процветанию, чаще они рвутся к власти, а маги в особенности. – Понтиус перевёл дух, поправил усы и продолжил. – Известна ли тебе история семьи герцога Малеха и короля Сигурда?

– Нет. – Удивился я внезапной смене темы.

– Когда-то в ЭТОТ мир пришли сильные маги. Это были три брата со своей свитой. Впервые в истории произошёл такой редкий случай массового перемещения между мирами, сильные это были волшебники или произошло это случайно, сейчас никто уже и не скажет. Слишком много времени прошло с тех пор. Однако ясно одно – они обладали большими магическими способностями. Поэтому то ли забавы ради, то ли для поднятия собственной значимости, то ли просто, потому что могли, они захватили первый же попавшийся на их пути богатый город. Этим городом был Кварт. На этом могущественные маги и воины не остановились и пошли дальше, подчиняя себе всё новые и новые города, и покорили всю богатую долину, которая простиралась от гор на севере до моря на юге, от западной пустыни на западе, до бескрайней степи на востоке. Захватив все города и сёла на реке, братья отправили младшего брата в Междуречье, чтобы завершить завоевания. Там городов не оказалось, зато было много лесных посёлков и хуторов. Старший брат и средний брат тем временем вернулись в Кварт и решили обзавестись семьями. Младшему брату удалось найти себе невесту на новом месте, и он основал свою династию, заложил город Тур, где построил крепость и стал правителем Междуречья, при этом он не противился старшинству своих братьев, признав за ними право первородства. Пока младший брат наслаждался жизнью в объятьях своей молодой жены, старшие братья поссорились. Оба пожелали одну и ту же женщину, оба хотели править всем Квартом. Помешал междоусобице их учитель, предложив разрешить спор при помощи турнирной дуэли. В состязании победил средний брат, это и был Сигурд первый, основатель династии Сигурдов. Ему достался трон и красавица невеста. А старший брат, после поражения в состязании вынужден был покинуть Кварт, и отправился со своими вассалами на юг, завоёвывать новые земли. С тех пор его никто не видел, но говорят, что и там он добился немалых успехов, покорив Чёрные острова.

– Это, конечно, интересная история, но я не пойму к чему ты клонишь, старик!?

– В этот мир попадают разные люди. Одни по своей воле, другие по воле богов. И почти все они – маги и чародеи. А ведь сюда попадают не только люди!

Я нахмурился, история оказалась весьма тревожной.

– Чего мы должны опасаться?

– На востоке, за степью появились новые завоеватели, которые идут тем же путём, что и братья, завладевшие Квартом и Междуречьем.

Понтиус замолчал и посмотрел мне в глаза. Внимательный взгляд его тёплых карих глаз подталкивал меня к следующему вопросу.

– Это те девять колдунов с Фриксом во главе?

– Да.

– Что им может понадобиться в Междуречье!? – Спросил я у старика.

– Мой дар провидца помог мне увидеть неприглядное будущее. – Понтиус нахмурился, напрягся и быстро выдал целый рассказ. – Фрикс одержимый некромант. В детстве Фрикс обгорел, кожа на его теле представляет собой огромную сплошную обожжённую рану, которая никогда не заживёт. Для того чтобы не сойти с ума от боли, Фрикс должен постоянно использовать свою магическую силу, которую он пополняет, выпивая жизненную энергию из тел своих жертв. Но хуже всего то, что у этого колдуна есть цель, которая может освободить его от боли навсегда. Он жаждет получить полное излечение! Но чтобы выздороветь полностью, ему потребуется многочисленная жертва, Фрикс собирается убить сотни тысяч жизней одновременно.

Маг-провидец замолчал.

– И всё это ты увидел в своих видениях?

– Да, Игорь! Включая последний самый ужасный ритуал, который он проведёт в западной пустыне. Сто тысяч рабов, а также его собственные воины и колдуны будут участвовать в этом ритуале, даже не осознавая, что все они станут жертвами колдуна Фрикса.

– Ты говоришь так, будто это уже произошло! – Обвинил я его.

– Так и должно было бы произойти, но в последний год в моих видениях появилась вариативность.

– Что?

– Я говорю, что в моих видениях появился ты. Новый фактор, который способен изменить предначертанный ход событий.

– Как же моя гибель, которую ты мне показывал, а также гибель всего моего войска может изменить будущее? Судя по тому, что ты внушал мне во сне, из меня Фрикс попросту выпьет всю жизненную энергию.

– Да, так и будет, если ты не станешь действовать прямо сейчас. – Понтиус наклонился вперёд и, насупив брови, сказал. – Загляни в свой разум, найди решение до того, как встретишься с армией колдунов!

– Хорошо сказано, Понтиус! Но каким образом я должен победить могучего колдуна со свитой и войском!? Возможно ты подскажешь мне что-нибудь, что могло бы мне помочь!?

Понтиус печально помотал головой. Я понял, что мой собеседник даже не уверен в том, что я смогу победить в этой битве.

– Не знаю. Тебе следует придумать способ избежать этой участи. – Понтиус ухмыльнулся. – Однако ты должен знать, что у других магов и людей шансов на успех вообще нет. Ты лучший из всех тех, кто может попытаться остановить некроманта.

Я выругался, витиевато и длинно склоняя свою судьбу и Фрикса на всякие разные лады. Старик невозмутимо наблюдал за моим словоблудием. Наконец, я полностью опустошённый предстоящей массакрой с последующим глобальным жертвоприношением, включающим гибель множества жителей Игвы, Междуречья и Кварта, бессильно упал на кровать, закрыв лицо своими ладонями.

– Что станет с людьми, которых принесут в жертву? – Поинтересовался я у провидца.

– Хочешь убежать куда-нибудь подальше? – Вопросом на вопрос ответил Понтиус.

Я лишь поразился его проницательности и тому, с какой лёгкостью он раскрыл мою тайну:

– Не выйдет! После того, как Фрикс закончит ритуал, все жертвы превратятся в нежить. Сам же Фрикс, скорее всего тоже изменится до неузнаваемости.

– Что ты хочешь этим сказать? – Удивился я.

– Это уже будет не человек! – Сообщил провидец.

– Почему я не могу просто уйти куда-нибудь далеко-далеко и жить там преспокойно и долго-долго!? – Поинтересовался я.

Все эти противостояния с могущественными противниками, меня вдруг сильно утомили.

– Потому, что после окончания ритуала Фриксу потребуется ещё больше новых жертв.

– Зачем? – Удивился я.

– Ты лучше просто поверь моему опыту!

Мне требовались подсказки и ответы, поэтому я решил надавить на мага:

– Ты, что просто не можешь сказать мне, всё как есть?

– Так далеко во время и пространство я заглянуть не смог! – С грустью ответил старик. – Но я видел сам ритуал, и его окончание. Фрикса не удовлетворит та жертва, которая ему достанется, он не добьётся того, чего хотел в полной мере, однако его могущество возрастёт в разы. Он возненавидит всё живое, а поскольку он и сам станет нежитью, то будет существовать вечно! Некромант будет повсеместно преследовать жизнь в любых её проявлениях и никогда не успокоится, пока не уничтожит всё живое в этом мире.

Глава 9

Ингрид, прогнала служанок и проплакала несколько часов подряд. Она жалела себя, свою судьбу и кляла Сигурда за его жалкий бесчестный поступок. Как она могла довериться королю, который так её подвёл. И главное братец Сорен оказался прав, и прав был учитель, когда предлагал обсудить её будущее замужество. А она только злилась на них, не вникая в важность замечаний, откладывая решение на потом. И вот теперь пришло понимание, что это «потом» настанет очень скоро. Это случится, как только король Сигурд узнает, что отец уже мёртв.

И как расстроили её сегодня оба красавца, которых она считала своей надёжной опорой!? Братец особенно хорош, отказался от должности воеводы! И всё почему? Он верен этому простолюдину, выскочке с такими красивыми мягкими каштановыми волосами до плеч, к которым ей втайне хотелось прикоснуться и погладить. Неужели Сорен может служить какому-то простому мужику! Он должен был служить своей могущественной сестре!

Девушка всхлипнула. Кого она пытается обмануть?! Себя? И зачем?! Последние события показали, что эти упрямые мужланы всеми силами держатся за старые бесполезные традиции. Но ещё больше они опасаются гнева Сигурда. И они правы! Ингрид и сама боялась того, как отреагирует на её самодурство король. Как ей сделать то, чего хочется и при этом не разозлить Сигурда?

Ингрид сняла с себя серьги и с сожалением сложила их в старую маменькину шкатулку. Она задумалась над тем, чего ей на самом деле хочется? Непризнанная хозяйка Междуречья с лёгкостью определила, что ей хочется и дальше жить в Туре, в своей крепости, в своём доме, а также хочется насладиться свободой и вообще делать то, чего она пожелает, а не то, что прикажет муж. И чем это отличается от того, что разрешалось ей при отце? Почти ничем, кроме того, что теперь ей необходимо как следует позаботиться о своей безопасности.

А ещё она хотела бы сама выбирать себе мужчин. Вот так, во множественном числе? Именно мужчин? Нет, вряд ли. Скорее она хотела бы нравиться всем мужчинам, а выбрать себе самого лучшего и самого достойного. И кто бы это мог быть?

Когда-то она ошибочно считала, что самый достойный её руки мужчина, может быть только тот, кто выше её по положению. О, как горько она ошибалась! Сигурд использовал её желание по своему, а затем выбросил на обочину, как ненужную тряпку, да ещё и опозорил её на весь Кварт. Тогда отец, пытаясь замять конфликт с королём, забрал дочь домой. Теперь никто из настоящих благородных мужчин не желал иметь с ней дела. Ну, разве что неофициально, как с женщиной, и то тайком, да и ненадолго. Таких желающих поразвлечься было множество, но пойти наперекор королю, женившись на его бывшей любовнице, не хотел никто.

Ингрид уже устала лить слёзы. После того, как её с позором отозвали из столицы, Понтиус, пытаясь утешить её, как-то сказал, что благородному сословию давно требуется свежая кровь. Тогда она с возмущением восприняла эти его слова. Но вот пришёл день, когда благородная дама поняла, что на самом деле ей требуется надёжный и преданный супруг. Ну, и он должен быть умным, и красивым, конечно, а ещё успешным в своём деле.

И благородство обрело для Ингрид совершенно другой смысл. Не в крови оно обитает, а в душе человека! Вот взять того же старосту Игоря и сравнить с бароном Торсоном. Почти одинакового роста, но разного поведения мужчины. Поступки каждого из них говорили красноречивее, чем их происхождение.

Если бы её сейчас спросили, кто из них благородный человек, она бы не раздумывая указала на Игоря. И он однозначно красивее, изящнее Торсона. Девушка опять вздохнула. В последний раз она чувствовала себя любимой три года назад, перед тем, как оказаться в постели с Сигурдом. Она скривилась от неприятных воспоминаний и метнулась к кровати, запрыгнула в неё и положила голову на мягкую и нежную подушку.

Сегодня она снова почувствовала себя женщиной. Красивой, умной, обаятельной и слабой. Ингрид погладила свои пальцы, вот тут Игорь целовал их, а вот тут гладил своей горячей ладонью. Какое-то время тому назад, она представляла себе мужчину своей мечты, и одним из главных условий был его титул. «Не ниже герцога!» думала она тогда. Но на поверку оказалось, что во всём королевстве лишь один герцог – её отец! И один король – Сигурд! Теперь, когда она отбросила это условие, количество претендентов возросло в тысячи, хотя нет, в сотни раз! Но на роль мужа никого более привлекательного, чем староста Игорь, она пока не встречала.

Ингрид нахмурилась, когда вспомнила, как он попытался отказать ей, когда она предложила ему должность воеводы Междуречья. Ингрид села на кровати, всё ещё сомневаясь в своём решении. В её руках оказалась нежная мягкая подушка. Девушка решительно отбросила её в сторону и встала. Прошла к зеркалу и посмотрела на себя. Без великолепных украшений и шёлкового платья она выглядела вполне обычно. В зеркале на неё смотрела молодая и симпатичная женщина с большими выразительными серыми глазами. А если так? Она улыбнулась. Улыбка преобразила её, как луч света преображает драгоценный камень.

Женщина привела себя в порядок, подхватила фонарь со свежей свечой, зажгла его от другой свечи и решительно направилась в коридор. У её двери дежурили два солдата из армии Междуречья. Она небрежным жестом велела не следовать за ней, а сторожить её покои. Она заметила, с каким восхищением смотрели на неё солдаты. Ещё бы, прогуляться-то она решила в одной лишь ночной рубашке. Коротенькая рубашка едва прикрывала её округлости, оставляя открытыми для посторонних взглядов и ноги, и верхнюю часть груди, и часть спины. Нечего было стесняться посторонних восторженных взглядов, если она для того и оделась, чтобы их вызывать. Хотя, по правде говоря, так она оделась лишь для того, чтобы её увидел он. Всё-таки она слишком молода, поэтому действует слишком импульсивно и глупо. О её легкомысленном поведении могут пойти слухи!

Да, накидка или плащ не помешали бы. И в коридорах было прохладно. Ингрид спустилась на гостевой этаж, удивив своим появлением ещё одну пару солдат. Тут она проследовала по коридору до дверей комнаты, в которой, как она приказывала, должен был спать он, её избранник.

Хотя, она уже обожглась однажды с Сигурдом и лучше бы ей не надеяться заранее на полный успех. Ингрид вдохнула и выдохнула, набираясь решимости. К чему сомнения?! Ведь с её точки зрения, он именно тот, кто ей нужен! Она была в этом уверена. Непризнанная хозяйка крепости тихо постучала в дверь его комнаты и замерла в ожидании вопроса: «Кто там?»

Однако вместо этого за дверью послышался шум, затем шаги, затем звук отодвигаемого засова и, наконец, она увидела Игоря. Он показался перед ней одетый лишь в одни короткие подштанники. Она немного смутилась при виде его великолепного рельефного обнажённого торса и мускулистых рук. Её избранник удивился появлению Ингрид, затем тоже немного смутился и робко сказал:

– Миледи!?

Ингрид решительно втянула носом воздух. Попутно она уловила пьянящий мужской запах его кожи и тела. От него приятно пахло травяным мылом, но его собственный запах пробивался наружу, такой острый и, в то же время, возбуждающий. Доверившись собственному порыву, она потянулась к нему своими устами, её тело трепетало от предвкушения, от желания познать вкус его губ, почувствовать, как он сжимает её в своих объятьях.

Губы Ингрид соприкоснулись с его губами, он неловко попытался отступить назад, но она не желала разрывать этот сладкий миг, схватила его за шею, прижалась всем телом и снова поцеловала его, страстно впившись в нижнюю губу. Он был высоким, её избранник, второй мужчина в её жизни. Подсвечник чуть не вывалился из её руки, когда он ответил на её поцелуй. Ингрид застонала от удовольствия, её тело переживало настоящий ренессанс, но этот волшебный миг нарушил какой-то посторонний звук.

– Кхм, кхм.

Она испугалась и отстранилась, выставив между собой и темнотой, почти погасший фонарь. Спустя одно мгновение она с тревогой спросила, обращаясь в темноту:

– Кто здесь!?

Разгорающийся тусклый свет фонаря подсветил в темноте знакомое лицо. Ингрид, в ужасе прикрыла свои губы рукой. Это была другая женщина, укрывшаяся в постели её избранника. Та нахмурила брови и сказала.

– Миледи, это я! Евфросиния!

Её избранник выглядел растерянным. А черноволосая обнажённая женщина в его кровати тем временем, абсолютно не стесняясь своего тела, встала, быстро подобрала свои вещи и с достоинством вышла. Ингрид считала, что с таким телом, как у этой хуторянки, можно ничего не стесняться. Определённым её формам хозяйка замка даже позавидовала бы. Едва она скрылась, покачивая бёдрами, как Ингрид повернулась к Игорю и влепила ему звонкую пощёчину.

Тогда он прошёл мимо неё, встал у двери и шутливым излишне вежливым тоном произнёс:

– Миледи! – При этом он указал ей на дверь.

Каков наглец! В её собственном доме, в её крепости! Она сделала два шага и снова попыталась влепить ему пощёчину, но на этот раз он ловко перехватил её руку в воздухе и с лёгкостью остановил.

– У тебя такая нежная кожа, Ингрид. – Сказал он своим невозмутимым ровным и немного хриплым голосом, от которого у неё чуть не подогнулись колени. – Я безумно благодарен тебе за спасение из темницы, но мне кажется, что я успел расквитаться с тобой. Защищая твою жизнь, я рисковал своей собственной шкурой!

Всё это время он держал её руку в своей горячей ладони. Хозяйка попыталась вырвать свою руку, и ей это легко удалось, потому что он не пытался удержать её силой.

– Защищать своего сюзерена – это долг каждого благородного человека! – Возразила она.

– Но я же пока не благородный человек, а простолюдин! – Наглец ухмыльнулся и спросил. – Не так ли?

Она кивнула на смятую кровать и гневно прокомментировала:

– Да, я заметила!

Ингрид энергично зашагала прочь. Ей хотелось бы иметь такую же плавную походку, как у этой хуторянки. Такую походку, чтобы этот болван сейчас пускал слюни, глядя на её стройную фигурку.

– У тебя чудесные ножки! – Бросил он ей вдогонку.

Женщина не оборачиваясь, улыбнулась, потом спохватилась. Чёрт, он опять забыл кое-что добавить!

– Миледи! – Поправила она его в очередной раз.

– Да, именно!

* * *

Я проснулся свежим и выспавшимся. Вчерашнее театрально-комедийное выступление меня повеселило. Всё было бы замечательно, если бы Евфросиния не захотела развлечься со мной. Это случилось во второй раз, и снова воительница вела себя как хищная дикая кошка, которая приходит и уходит по собственному желанию. Возможно, она чувствовала, что у меня к ней никогда не возникало особых чувств. Конечно, она была мне симпатична, даже можно сказать, что нравилась, а в постели так вообще была страстной женщиной, но я так и воспринимал её, как дикую кошку, которая иногда хотела, чтобы её погладили по загривку. Можно ли любить дикую кошку? Можно попробовать, но лучше не надеяться на постоянство, взаимность, верность и любовь. Кошка знает, чего хочет, но не делает ничего просто так. Чтобы кошка была рядом, достаточно быть ей полезным, ну или иметь с ней общие цели.

А вот у хозяйки крепости ко мне имелся другой интерес, что само собой тешило моё самолюбие. И всё же я не надеялся, что этот интерес будет постоянным, а после этой ночи, возможно, он исчезнет навсегда. Была ли хозяйка крепости дикой кошкой? Мне бы этого не хотелось.

На кухне я позавтракал в компании наших воинов. Среди них были многие знакомые мне мужики из Игвы. Предметом разговоров стали предположения о том, что им прикажут делать дальше. Воины предвкушали окончание воинской службы и скорое возвращение в Игву. Я отмалчивался и в разговоры не встревал, не хотелось бы испортить им настроение.