Kitabı oxu: «Самый богатый человек в Вавилоне»

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Переводчик: Иван Богданов

Редактор: Роман Трушечкин

Главный редактор: Сергей Турко

Руководитель проекта: Кристина Ятковская

Арт-директор: Юрий Буга

Дизайн обложки: Денис Изотов

Корректоры: Мария Стимбирис, Татьяна Редькина

Компьютерная верстка: Максим Поташкин

© George S. Clason, 1926, 1930, 1931, 1932, 1936, 1937, 1940, 1946, 1947, 1954, 1955

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2026

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Деньги – мерило земного успеха.

Деньги открывают путь к лучшему из того, что может предложить этот мир.

Деньги приходят в изобилии к тем, кто постиг простые законы их приумножения.

Деньгами и сегодня управляют те же законы, что управляли ими шесть тысяч лет назад, когда по улицам Вавилона сновали его зажиточные граждане.

«Что может рассказать современным инвесторам книга, написанная в 1920-х гг.? Очень многое, если это замечательный сборник притч Джорджа Клейсона, в которых просто и увлекательно изложены основы обращения с деньгами. Прекрасный подарок выпускнику или любому, кого ставит в тупик мир финансов, и освежающее чтение даже для самого искушенного инвестора». – Los Angeles Times

Впереди простирается ваше будущее – словно дорога, уходящая вдаль. На этом пути вас ждут цели, которых вы стремитесь достичь… и желания, которые хотите исполнить.

Чтобы воплотить их в жизнь, необходимо научиться обращаться с деньгами. Возьмите на вооружение финансовые принципы, ясно изложенные на страницах этой книги. Пусть они уведут вас прочь от тягот пустого кошелька – к той состоятельной и счастливой жизни, которую способен подарить кошелек полный.

Законы денег универсальны и неизменны, как закон всемирного тяготения. Пусть же они станут и для вас – как стали для великого множества людей – верным ключом к толстому кошельку, растущим счетам и тому благополучию, что приносит финансовый успех.

Предисловие

Процветание нашей нации зависит от финансового благополучия каждого из нас.

Эта книга посвящена личному успеху каждого человека. Успех – это результат наших усилий и применения наших способностей. Правильная подготовка – ключ к успеху. Наши поступки не могут быть мудрее наших мыслей, а мысли – мудрее нашего понимания.

Эта книга задумывалась как лекарство от пустых кошельков. Теперь ее называют путеводителем по миру финансовой грамотности. И это верно, ведь ее цель – дать тем, кто стремится к финансовому успеху, знания, которые помогут накопить деньги, сохранить их и заставить приносить прибыль.

Мы с вами вернемся в Вавилон – колыбель, из которой выросли основополагающие принципы финансов, ныне признанные и применяемые во всем мире.

Новым читателям автор от души желает найти на этих страницах то же вдохновение – для роста банковских счетов, финансовых побед и решения непростых денежных задач, – о котором с таким воодушевлением отзывались читатели по всей стране.

Пользуясь случаем, автор хочет выразить свою признательность руководителям компаний, которые так щедро дарили эти притчи друзьям, родственникам, сотрудникам и коллегам. Нет похвалы выше, чем похвала предпринимателей, которые ценят уроки этой книги, ибо сами добились немалых успехов, применяя именно те принципы, которые она проповедует.

Вавилон стал богатейшим городом Древнего мира, потому что его жители были самыми состоятельными людьми своего времени. Они понимали ценность денег. Они следовали разумным финансовым принципам при накоплении, сохранении и приумножении денег. Они обеспечили себе то, к чему стремимся все мы, – стабильный доход на будущее.

Джордж Клейсон

Человек, который хотел стать богатым

Бансир, вавилонский мастер по изготовлению колесниц, пребывал в полном унынии. Сидя на низкой ограде, опоясывавшей его двор, он тоскливо глядел на свое скромное жилище и открытую мастерскую, где стояла недостроенная колесница.

Жена его то и дело появлялась на пороге. По ее тревожным, украдкой брошенным взглядам он и без слов понимал: мешок с мукой почти пуст, пора бы вернуться к работе – постучать молотком и потесать дерево, отполировать и покрасить, обтянуть обода тугой кожей – одним словом, достроить колесницу и получить наконец плату от богатого заказчика.

И все же его грузное, мускулистое тело продолжало недвижно восседать на ограде. Неповоротливый ум его терпеливо бился над вопросом, ответа на который он найти не мог. Жаркое тропическое солнце – извечный властелин Евфратской долины – палило нещадно. Поглощенный думой, Бансир не замечал, как капли пота проступали на лбу и скатывались вниз, теряясь в густых зарослях на его груди.

За домом уступами вздымались высокие стены, окружавшие царский дворец. Рядом, вонзаясь в голубые небеса, высилась расписная башня храма Мардука. В тени этого великолепного сооружения ютилось его скромное жилище – и множество других, куда менее опрятных и ухоженных. Таков уж был Вавилон: смешение великолепия и убожества, ослепительного богатства и крайней нищеты, сбитых вместе без всякого плана и порядка в пределах городских стен.

Позади, если бы Бансир удосужился обернуться, громыхали колесницы богачей, теснившие и обутых в сандалии ремесленников, и босоногих попрошаек. Но даже богачам приходилось сворачивать к сточным канавам, уступая дорогу длинным вереницам царских рабов-водоносов, каждый из которых нес тяжелый козий бурдюк с водой для орошения висячих садов.

Бансир был слишком погружен в свои мысли, чтобы услышать беспорядочный гул оживленного города. Лишь неожиданный перезвон струн знакомой лиры вырвал его из задумчивости. Он обернулся – и встретился взглядом с чутким, улыбающимся лицом лучшего друга, Кобби-музыканта.

– Да одарят тебя боги великой щедростью, добрый мой друг, – начал Кобби с замысловатым поклоном. – Впрочем, я вижу, они уже были так щедры к тебе, что и трудиться незачем. Рад за тебя. Более того – готов разделить с тобой твою удачу. Твой кошель, верно, распирает от монет, ведь иначе ты бы трудился в мастерской. Так будь милостив, достань из кошеля своего всего два несчастных шекеля и одолжи мне до сегодняшнего пира у вельмож. Ты и не заметишь, как они вернутся к тебе.

– Будь у меня два шекеля, – мрачно ответил Бансир, – никому бы я их не одолжил – даже тебе, лучшему из моих друзей, ибо они были бы всем моим состоянием. Негоже одалживать все свое состояние. Даже лучшему другу.

– Как! – воскликнул Кобби с неподдельным удивлением. – В кошеле ни единого шекеля, а ты сидишь на ограде, точно истукан! Отчего же не закончишь колесницу? Как иначе насытишь свое великое чрево? Непохоже на тебя, друг мой. Куда подевалась твоя неиссякаемая сила? Уж не гнетет ли тебя что-то? Не боги ли наслали беду?

– Верно, кара богов, не иначе, – согласился Бансир. – Началось все со сна – бессмысленного сна, в котором я словно бы стал человеком состоятельным. На поясе моем висел увесистый кошель, полный монет. Были там шекели, которые я с беспечной щедростью бросал нищим; были серебряные монеты, на которые я покупал жене наряды и всё, чего желал себе сам; были золотые монеты, дававшие мне уверенность в завтрашнем дне и позволявшие без страха тратить серебро. Дивное чувство довольства наполняло меня! Ты бы не узнал во мне своего друга-трудягу. Да и жену мою не узнал бы – так было гладко ее лицо, без единой морщинки, и так сияло счастьем. Она вновь стала той улыбчивой девушкой, какой была в первые годы нашего супружества.

– Хороший сон, нечего сказать, – заметил Кобби. – Но отчего же приятные чувства, им пробужденные, обратили тебя в мрачного истукана на ограде?

– Вот то-то и оно! Когда я проснулся и вспомнил, как пуст мой кошель, меня охватила горечь. Давай потолкуем вместе, ибо, как говорят моряки, мы с тобой в одной лодке. Мальчишками мы вместе ходили к жрецам – учиться мудрости. Юношами делили радости друг друга. Возмужав, всегда оставались верными друзьями. Мы ни в чем не чувствовали нужды. Мы готовы были работать от зари до зари и тратить заработанное не скупясь. Немало монет мы заработали за минувшие годы, и все же радость, что дает богатство, мы можем видеть лишь во снах. Тьфу! Разве мы лучше безмозглых овец? Мы живем в богатейшем городе на свете. Путешественники говорят, что ни один город не сравнится с ним в богатстве. Повсюду вокруг нас – показная роскошь, а у нас самих нет ничего. Полжизни ты отдал тяжкому труду – и вот, лучший из друзей моих, ты стоишь передо мной с пустым кошелем и просишь: «Одолжи жалких два шекеля до сегодняшнего пира у вельмож». И что я отвечаю? Говорю ли: «Вот мой кошель, бери, я рад поделиться»? Нет. Я признаю, что мой кошель пуст точно так же, как и твой. Что же с нами не так? Отчего мы не можем добыть серебра и золота – столько, чтобы хватило не только на еду и одежду?

– Подумай и о сыновьях наших, – продолжал Бансир. – Разве не идут они по стопам отцов? Неужели им, и семьям их, и сыновьям их, и семьям их сыновей суждено всю жизнь прожить посреди золотых сокровищ – и при этом, подобно нам, довольствоваться кислым козьим молоком да кашей?

– Мы с тобой уже столько дружим, а ты ни разу такого мне не говорил, Бансир, – Кобби был в замешательстве.

– Никогда за все те годы я так и не думал. С первых лучей рассвета и до тех пор, пока темнота не вынуждала меня остановиться, я трудился, строя лучшие колесницы, какие только способен построить человек, – и все простодушно надеялся, что когда-нибудь боги оценят мои достойные труды и ниспошлют мне великое благоденствие. Но они так этого и не сделали. И лишь теперь я понимаю: не сделают никогда. Оттого и печально мое сердце. Я хочу стать человеком состоятельным. Хочу владеть землями и стадами, носить прекрасные одежды и слышать звон монет в своем кошеле. Я готов работать ради этого, не жалея сил, используя все мастерство своих рук и сноровку своего ума, но я хочу, чтобы труд мой был вознагражден по справедливости. Так что же с нами не так? Снова я спрашиваю тебя! Почему мы не можем получить свою справедливую долю тех благ, что в изобилии достаются тем, у кого есть золото, чтобы их купить?

– Если б я знал! – отозвался Кобби. – Я доволен своей участью ничуть не больше твоего. Заработанные лирой деньги тают мигом. То и дело приходится изворачиваться и хитрить, чтобы семья не сидела голодной. А еще в груди моей живет неотступная тоска по лире – большой, настоящей, способной пропеть те мелодии, что бурлят в моей голове. С таким инструментом я творил бы музыку прекраснее той, что когда-либо слышал сам царь.

– И ты заслуживаешь такую лиру. Ни один человек во всем Вавилоне не заставил бы ее петь слаще; ты заставил бы ее петь так красиво, что не только царь, но и сами боги пришли бы в восторг. Да только как тебе раздобыть ее, когда мы оба бедны, как царские рабы? Слышишь колокол? Вот они идут.

Он указал на длинную вереницу полуобнаженных, мокрых от пота водоносов, что тяжело брели вверх по узкой улочке от реки. По пятеро в ряд они шагали, каждый – согнувшись под тяжелым бурдюком из козьей шкуры.

– Хорош собой тот, что ведет их, – Кобби кивнул на человека с колоколом, шагавшего впереди налегке. – Сразу видно – у себя на родине он был не последним человеком.

– В колонне немало крепких людей, – согласился Бансир, – таких же славных мужей, как мы с тобой. Рослые белокурые северяне, смешливые чернокожие южане, невысокие смуглые жители ближних земель. И все шагают вместе от реки к садам – туда и обратно, день за днем, год за годом. Ничего хорошего их не ждет. Соломенная подстилка вместо постели, грубая каша вместо доброй еды. Жаль этих несчастных, Кобби!

– Мне тоже. Да только ты сам заставил меня увидеть, что нам жить немногим легче, хоть и зовем себя свободными.

– Это правда, Кобби, как бы горька она ни была. Мы ведь не хотим и дальше год за годом влачить рабское существование. Работать, работать, работать – и ни на шаг не сдвинуться с места.

– А что, если разузнать, как другие наживают золото, и поступить так же? – спросил Кобби.

– Быть может, и впрямь есть некий секрет, который мы могли бы постичь, – если бы поспрашивали у тех, кто знает, – задумчиво ответил Бансир.

– Вот что скажу, – подхватил Кобби. – Сегодня я повстречал нашего старого друга Аркада – он проезжал мимо в своей золотой колеснице. И заметь: он не стал глядеть поверх моей скромной головы, как многие на его месте сочли бы своим правом. Напротив – он махнул рукой, да так, чтобы все вокруг видели, как он приветствует и одаривает дружеской улыбкой Кобби-музыканта.

– Его называют богатейшим человеком во всем Вавилоне, – задумчиво произнес Бансир.

– Настолько богатым, что, говорят, сам царь обращается к нему за помощью в делах казны, – ответил Кобби.

– Настолько богатым, – перебил Бансир, – что, боюсь, встреть я его темной ночью, я бы не устоял и запустил руку в его тугой кошелек.

– Вздор, – осадил его Кобби. – Богатство человека не в кошельке, который он носит при себе. Тугой кошелек быстро опустеет, если нет золотого ручья, чтобы вновь наполнять его. У Аркада есть доход, неизменно поддерживающий его кошелек полным, как бы расточительно тот ни тратил.

– Доход – вот что нужно! – воскликнул Бансир. – Вот бы мне такой доход, чтобы кошелек мой наполнялся сам – вне зависимости от того, сижу я на этой ограде или скитаюсь в дальних краях. Аркад наверняка знает, как человек может обеспечить себе такой доход. Как думаешь, сумел бы он втолковать это такому тугодуму, как я?

– Думается мне, он передал свои знания сыну своему, Номасиру, – ответил Кобби. – Разве тот не уехал в Ниневию и, как рассказывают в трактире, не стал без всякой помощи от отца одним из богатейших людей того города?

– Кобби, ты навел меня на отличную мысль! – Новый огонек вспыхнул в глазах Бансира. – Попросить мудрого совета у доброго друга ничего не стоит, а Аркад всегда был нам добрым другом. И пусть не смущает нас, что кошельки наши пусты, как прошлогоднее соколиное гнездо. Это нас не остановит. Мы устали быть бедными в богатой стране. Мы хотим стать людьми состоятельными. Идем же к Аркаду и спросим, как и нам обеспечить себе доход.

– Ты говоришь с истинным вдохновением, Бансир. Ты пробуждаешь в моем разуме новое понимание. Ты заставляешь меня осознать, почему мы так и не обрели никакого богатства. Мы никогда его не искали. Ты трудился терпеливо, дабы строить самые прочные колесницы во всем Вавилоне. Этому делу ты отдавал все свои лучшие силы – и потому в нем преуспел. Я стремился стать искусным лирником – и в том преуспел.

– В делах, которым мы отдавали лучшие свои силы, мы добивались успеха. Боги же довольствовались тем, что мы продолжаем жить по-прежнему. И вот наконец мы видим свет – яркий, как свет восходящего солнца. Он призывает нас узнать больше, дабы достичь большего. С этим новым пониманием мы найдем достойные пути к исполнению наших желаний. Пойдем к Аркаду сегодня же! – горячо сказал Бансир. – И давай позовем с собой других друзей нашего детства, которым повезло не больше нашего, – пусть и они приобщатся к его мудрости.

– Ты никогда не забывал про друзей, Бансир. Оттого-то у тебя их и много. Будь по-твоему. Пойдем сегодня же – и возьмем с собой друзей.

Самый богатый человек в Вавилоне

Давным-давно в древнем Вавилоне жил весьма богатый человек по имени Аркад. Далеко разнеслась молва о его великом богатстве. Не менее славился он и своей щедростью. Он был великодушен в благотворениях. Он был великодушен к семье. Он не скупился и на собственные траты. Однако, несмотря на все это, богатство его с каждым годом росло быстрее, чем он успевал его тратить.

И вот пришли к нему друзья юных лет и сказали:

– Ты, Аркад, удачливее нас. Ты стал богатейшим человеком во всем Вавилоне, пока мы бьемся за кусок хлеба. Ты можешь облачаться в тончайшие одеяния и вкушать редчайшие яства, тогда как мы рады, если удается одеть домочадцев в платье, которое не стыдно показать, и раздобыть для них хоть какие-то крохи. А ведь когда-то мы были равны. Мы учились у одного наставника. Мы играли в одни и те же игры. И ни в учении, ни в играх ты нас не превосходил. Да и в годы, минувшие с тех пор, ты был ничуть не более достойным гражданином, чем мы. И трудился ты не усерднее и не прилежнее – насколько мы можем судить. Отчего же тогда переменчивая судьба избрала именно тебя и осыпала всеми благами жизни, а нас обошла стороной, хотя мы этого заслуживаем ничуть не меньше?

На это Аркад возразил им:

– Если за все годы, минувшие с нашей юности, вы не приобрели ничего сверх скудного существования, то лишь потому, что либо не постигли законов, управляющих созиданием богатства, либо не следуете им. «Переменчивая Судьба» – злая богиня, не приносящая постоянного счастья никому. Напротив – она несет разорение почти каждому, кого осыпает незаработанным золотом. Она превращает их в безудержных мотов, которые вскоре растрачивают все полученное, а после остаются терзаемы непомерными желаниями и страстями, утолить которые уже не в силах. Иных же, кого она одаривает, превращает в скупцов: те копят свое богатство, страшась потратить хоть монету, ибо знают, что не способны восполнить утраченное. Их вдобавок терзает страх перед грабителями, и они сами обрекают себя на жизнь в пустоте и тайных муках. Быть может, найдутся и такие, кто способен взять незаработанное золото, приумножить его и при этом оставаться счастливым и довольным. Но их так мало, что я знаю о них лишь понаслышке. Вспомните людей, к которым внезапно приходило наследство, – и вы увидите, что все обстоит именно так.

Друзья признали, что для их знакомых, унаследовавших богатство, слова эти были справедливы, и стали просить Аркада объяснить, каким образом он достиг столь великого благосостояния. И он продолжил:

– В юности я огляделся вокруг и увидел все те блага, что способны принести человеку счастье и довольство. И я понял, что богатство придает этому еще большую силу.

Богатство – это могущество. С богатством многое становится возможным.

Можно украсить дом роскошнейшим убранством.

Можно пуститься в плавание по далеким морям.

Можно пировать, вкушая заморские яства.

Можно покупать украшения у золотых дел мастера и камнереза.

Можно даже возводить величественные храмы богам.

Можно делать все это и многое другое – все, в чем есть услада для чувств и отрада для души.

И когда я осознал все это, я твердо решил: я потребую свою долю от благ жизни. Я не буду стоять в стороне, с завистью наблюдая, как наслаждаются другие. Я не стану довольствоваться дешевым платьем, которое лишь выглядит прилично. Я не смирюсь с уделом бедняка. Нет, я сам стану гостем на этом пиру изобилия.

Будучи, как вам известно, сыном скромного торговца, одним из многих детей в семье, не имея надежды на наследство и не будучи наделен – как вы столь откровенно заметили – ни выдающимися способностями, ни особой мудростью, я решил: если мне суждено достичь желаемого, потребуются время и учение.

Что до времени – оно у каждого в изобилии. Вы, все до единого, упустили достаточно времени, которое можно было потратить с толком, чтобы разбогатеть. Однако, по вашему же признанию, вам нечего предъявить, кроме славных семейств, которыми вы вправе гордиться.

Что до учения – разве мудрый наставник наш не говорил, что знание существует в двух ипостасях? Первая – это то, что мы выучили и знаем. Вторая же – умение находить то, чего мы не знаем.

И потому я решил выяснить, как можно накопить богатство, а выяснив – сделать это своей задачей и исполнить ее как можно лучше. Ибо не мудро ли наслаждаться жизнью, пока мы пребываем в сиянии солнечного света? Ведь довольно печалей обрушится на нас, когда мы отойдем во тьму мира духов.

Я устроился писцом в палату записей и долгие часы напролет трудился каждый день над глиняными табличками. Неделя за неделей, месяц за месяцем я работал, но от заработков моих ничего не оставалось. Еда и одежда, подношения богам и прочие траты, которых я уже и припомнить не могу, поглощали все до последнего. Но решимость моя не покидала меня.

И вот однажды Алгамиш, ростовщик, явился в дом городского управителя и заказал копию Девятого Закона. И сказал мне: «Она мне нужна через два дня. Если работа будет исполнена в срок, я дам тебе два медяка за старания».

Я трудился усердно, но закон оказался длинен, и, когда Алгамиш вернулся, работа была еще не окончена. Он разгневался, и, будь я его рабом, он бы меня побил. Но я знал, что городской управитель не позволит ему тронуть меня, а потому не испугался и сказал ему: «Алгамиш, ты очень богатый человек. Расскажи мне, как и я могу стать богатым, – и я всю ночь буду резать по глине; к восходу солнца работа будет готова».

Он улыбнулся и ответил: «Ты дерзкий малый, но я согласен: по рукам».

Всю ночь я резал по глине, хоть спина моя ныла, а от запаха фитиля так разболелась голова, что глаза едва видели. Но когда на рассвете он вернулся, таблички были готовы.

«Теперь, – сказал я, – расскажи то, что обещал».

«Ты выполнил свою часть сделки, сын мой, – ласково ответил он, – и я готов выполнить свою. Я расскажу тебе то, что ты желаешь знать, ибо я старею, а старый язык любит поболтать. Когда юность приходит к старости за советом, она получает мудрость прожитых лет. Но слишком часто юность полагает, будто старость хранит лишь мудрость минувших дней, – и потому не извлекает из нее пользы. Запомни же: солнце, что светит сегодня, – то самое солнце, что светило в день рождения твоего отца, и оно будет светить, когда последний внук твой отойдет во тьму.

Мысли юности, – продолжал он, – подобны ярким огням, что вспыхивают, как метеоры, нередко озаряющие небосвод. Но мудрость старости подобна неподвижным звездам – они светят столь неизменно, что мореход смело вверяет им свою судьбу.

Хорошо запомни мои слова, ибо, если не запомнишь, ты не сумеешь постичь ту истину, которую я тебе открою, и решишь, что ночной труд твой был напрасен».

Затем он пристально посмотрел на меня из-под кустистых бровей и произнес негромко, но веско: «Я нашел дорогу к богатству в тот день, когда решил: часть всего, что я зарабатываю, принадлежит мне и только мне. И ты найдешь ее тем же путем».

Промолвив это, он продолжил смотреть на меня пронизывающим взглядом, но больше не проронил ни слова.

«И это все?» – спросил я.

«Этого хватило, чтобы превратить сердце пастуха в сердце ростовщика», – ответил он.

«Но ведь все, что я зарабатываю, и так принадлежит мне, разве нет?» – возразил я.

«Как бы не так, – ответил он. – Разве ты не платишь портному? Разве не платишь сандальщику? Разве не платишь за то, что ешь? Разве можно жить в Вавилоне, ничего не тратя? И что у тебя осталось с прошлого месяца? А с прошлого года? Глупец! Ты платишь всем, кроме себя самого. Ты работаешь на других, болван. С тем же успехом можно быть рабом и работать за еду и одежду, что дает хозяин. А вот скажи: если бы ты откладывал десятую часть всего заработанного, сколько накопилось бы за десять лет?»

Знание чисел меня не подвело, и я ответил: «Столько, сколько я зарабатываю за целый год».

«И это лишь доля правды, – возразил он. – Каждая сбереженная золотая монета – это раб, трудящийся на тебя. Каждый медяк, что она приносит, – ее дитя, которое тоже трудится на тебя. Если хочешь стать богатым, сбережения твои должны приносить доход и дети этого дохода тоже должны приносить доход – дабы все они сообща давали тебе то изобилие, которого ты так жаждешь.

Ты думаешь, я обманул тебя и нарушил нашу сделку, – продолжал он, – но на деле я отплатил тебе тысячекратно – если у тебя достанет ума постичь истину, которую я открыл.

Часть всего, что ты зарабатываешь, принадлежит тебе и только тебе. Она должна составлять не менее десятой доли, как бы мало ты ни получал. Может быть и больше – насколько позволяют средства. Плати прежде всего себе. Не покупай у портного и сандальщика сверх того, что можешь оплатить из остатка, и следи, чтобы его хватило еще и на еду, милостыню и подношения богам.

Богатство, подобно дереву, вырастает из крохотного семени. Первый сбереженный тобой медяк и есть то семя, из которого поднимется твое древо богатства. Чем раньше ты посадишь его, тем скорее поднимется дерево. И чем усерднее ты будешь питать и поливать его постоянными сбережениями, тем скорее отдохнешь в довольстве под его сенью».

Сказав это, он забрал свои таблички и ушел.

Я много думал над его словами, и они показались мне разумными. И я решил попробовать. Каждый раз, получая плату, я откладывал одну монету из каждых десяти и прятал ее. И, как ни странно, я не стал нуждаться больше прежнего. Я почти не заметил разницы – мне удавалось обходиться и без этих денег. Правда, когда запас мой начинал расти, меня нередко одолевало искушение потратить его на какую-нибудь из тех чудесных вещей, которые торговцы привозили на верблюдах и кораблях из финикийских земель. Но я благоразумно сдерживал этот порыв.

Через двенадцать месяцев Алгамиш явился снова и спросил: «Сын мой, платил ли ты себе не менее десятой части всего, что заработал за этот год?»

Я ответил с гордостью: «Да, учитель, платил».

«Это хорошо, – ответил он, просияв. – А что ты сделал с этими деньгами?»

«Я отдал их Азмуру, кирпичнику. Он сказал, что отправляется за далекие моря и в Тире купит для меня редкие финикийские самоцветы. Когда он вернется, мы продадим их по высокой цене и разделим прибыль».

«Всякий глупец должен учиться на ошибках, – проворчал он, – но к чему доверять кирпичнику в деле о самоцветах? Разве пошел бы ты к пекарю справляться о звездах? Нет, клянусь туникой, ты пошел бы к звездочету – будь у тебя хоть крупица ума. Сбережения твои пропали, юноша. Ты выдернул свое древо богатства с корнем. Но посади новое. Попробуй снова. И в следующий раз, если понадобится совет о самоцветах, ступай к торговцу самоцветами. Хочешь узнать правду об овцах – ступай к пастуху. Совет – единственное, что раздают даром, но бери лишь тот, что чего-то стоит. Кто принимает советы о своих сбережениях от человека, несведущего в таких делах, тот заплатит этими сбережениями за доказательство ложности чужих суждений».

Сказав это, он ушел.

И вышло так, как он говорил. Финикийцы оказались мошенниками и подсунули Азмуру ничего не стоящие стекляшки, похожие на самоцветы. Но, как велел мне Алгамиш, я снова принялся откладывать каждый десятый медяк – привычка уже укоренилась, и давалось мне это без труда.

Двенадцать месяцев спустя Алгамиш вновь зашел в комнату писцов и обратился ко мне: «Каких успехов ты достиг с нашей последней встречи?»

«Я исправно платил себе, – ответил я, – а сбережения доверил оружейнику Аггару, чтобы тот закупал бронзу. Каждые четыре месяца он выплачивает мне за пользование моими деньгами».

«Это хорошо. А что ты делаешь с этой платой?»

«Устраиваю себе знатный пир – с медом, хорошим вином и пряными лепешками. Еще я купил себе алую тунику. А со временем думаю купить молодого осла, чтобы ездить верхом».

Алгамиш расхохотался: «Ты поедаешь детей своих сбережений! Как же ты хочешь, чтобы они работали на тебя? И откуда у них возьмутся собственные дети, которые тоже будут на тебя работать? Сперва собери армию золотых рабов – и тогда сколько угодно пышных пиров сможешь вкушать без всякого сожаления». С этими словами он снова ушел.

И не видел я его еще два года, покуда он не явился вновь. Лицо его было изрезано глубокими морщинами, глаза запали – он сильно состарился. И он сказал мне: «Аркад, достиг ли ты наконец того богатства, о котором мечтал?»

И я ответил: «Еще не всего, чего желаю, но кое-что уже есть, и оно приносит доход, и доход этот тоже приносит доход».

«И ты по-прежнему слушаешь советы кирпичников?»

«О кирпичном деле они дают отменные советы», – парировал я.

«Аркад, – продолжал он, – ты хорошо усвоил свои уроки. Сперва ты научился жить на меньшее, чем способен заработать. Затем научился искать совета у тех, кто может давать его по праву собственного опыта. И наконец научился заставлять золото работать на себя.

Ты сам постиг, как приобретать деньги, как сохранять их и как пускать в дело. А потому ты достоин ответственного поста. Я старею. Сыновья мои думают лишь о тратах и не помышляют о заработках. Дела мои обширны, и, боюсь, мне одному с ними уже не справиться. Если ты поедешь в Ниппур и возьмешь на себя заботу о моих тамошних землях, то получишь долю в моем состоянии».

И я отправился в Ниппур и принял под свое управление его владения, а были они обширны. И поскольку я был полон честолюбия и поскольку овладел тремя законами успешного обращения с богатством, мне удалось значительно приумножить его достояние. Дела мои пошли в гору, а когда дух Алгамиша отошел в царство тьмы, я унаследовал свою долю его состояния – так, как он и распорядился по закону.

Так говорил Аркад. И когда он закончил свой рассказ, один из друзей его сказал:

– Тебе повезло, что Алгамиш сделал тебя наследником.

– Повезло мне лишь в том, что я возжелал преуспеть еще до встречи с ним. Разве четыре года я не доказывал твердость своего намерения, откладывая десятую часть всего заработанного? Назвали бы вы удачливым рыбака, который годами изучал повадки рыб и при каждой перемене ветра умеет забросить сети именно туда, где они? Удача – надменная богиня, не тратящая времени на тех, кто не готов ее принять.

– У тебя недюжинная сила воли – ты не сдался после того, как потерял сбережения первого года. В этом ты и впрямь необычен, – вступил другой.

– Сила воли! – воскликнул Аркад. – Что за вздор! Неужели вы думаете, будто сила воли дает человеку мощь поднять ношу, непосильную верблюду, или сдвинуть груз, который не стронут и волы? Сила воли – не более чем непоколебимая решимость довести до конца дело, за которое ты взялся. Если я ставлю перед собой задачу, пусть самую ничтожную, я дойду до конца. Иначе откуда мне взять уверенность в себе для свершения дел по-настоящему важных? Скажи я себе: «Сто дней подряд, переходя мост по пути в город, я буду подбирать с дороги камешек и бросать в реку» – я так бы и делал. Если бы на седьмой день я прошел мимо, позабыв об этом, я не сказал бы себе: «Завтра брошу два камешка – и довольно». Нет – я вернулся бы назад и бросил камешек. И на двадцатый день я не сказал бы себе: «Аркад, это пустая затея. Какой прок каждый день бросать по камешку? Швырни целую горсть – и покончи с этим». Нет, я бы так не сказал и так не поступил. Если я ставлю перед собой задачу, я ее выполняю. Потому-то я и стараюсь не браться за задачи непомерно трудные и невыполнимые, ибо я люблю досуг.

И тут заговорил еще один друг:

– Если то, что ты рассказываешь, правда – а звучит это, надо признать, правдоподобно, – то раз все так просто и если бы каждый поступал так же, разве хватило бы богатства на всех?

– Богатство растет повсюду, где люди прилагают усилия, – ответил Аркад. – Если богач строит себе новый дворец, разве золото, которое он платит, пропадает? Нет – кирпичник получает свою часть, работник получает свою, художник – свою. Каждый, кто трудится над этим домом, получает свою долю. А когда дворец завершен – разве не сто́ит он всего, что на него потрачено? Разве земля, на которой он стои́т, не становится дороже оттого, что он на ней? И разве соседняя земля не дорожает оттого, что он рядом? Богатство растет чудесным образом. Никому не дано предсказать его пределов. Разве финикийцы не возвели великие города на пустынных берегах – на богатства, доставленные их торговыми кораблями из-за морей?

– Что же тогда ты посоветуешь нам, чтобы и мы разбогатели? – спросил еще один из его друзей. – Годы ушли, мы уже не молоды, а за душой у нас ничего.

– Я советую вам принять мудрость Алгамиша и сказать себе: «Часть всего, что я зарабатываю, принадлежит мне и только мне». Говорите это утром, едва поднявшись с постели. Говорите в полдень. Говорите на ночь. Говорите каждый час каждого дня. Твердите до тех пор, пока слова эти не засияют перед вами огненными буквами на небе.

Внушите себе эту мысль. Проникнитесь ею до самого нутра. А затем откладывайте ту долю, какую сочтете разумной. Пусть она будет не менее десятой части. Если нужно, подгоните под это все прочие расходы. Но откладывайте эту долю прежде всего остального. И скоро вы познаете, какое это упоительное чувство – владеть сокровищем, на которое никто, кроме вас, не вправе посягнуть. По мере того как оно будет расти, оно станет подстегивать вас. Новая радость жизни охватит вас. Вы начнете прилагать больше усилий, чтобы зарабатывать больше. Ибо когда возрастает заработок, вместе с ним вырастает и размер накоплений, ведь откладывать вы будете ту же часть заработанного.

Затем научитесь заставлять ваше сокровище работать на вас. Сделайте его своим рабом. Пусть дети его и дети детей его тоже трудятся на вас.

Обеспечьте себе доход на грядущие дни. Взгляните на стариков и не забывайте, что придет час – и вы состаритесь. А потому вкладывайте свое сокровище с величайшей осторожностью, дабы оно не пропало. Ростовщические ставки – коварные сирены: они поют лишь затем, чтобы заманить неосторожного на скалы потерь и раскаяния.

Позаботьтесь и о том, чтобы семья ваша не терпела нужды, если боги призовут вас в свои чертоги. Для такой защиты всегда можно сделать приготовления – малыми платежами через равные сроки. Потому предусмотрительный человек не медлит, дожидаясь, пока скопится крупная сумма для столь мудрой цели.

Советуйтесь с мудрыми людьми. Ищите совета у тех, чье повседневное ремесло – обращение с деньгами. Пусть они уберегут вас от той ошибки, какую совершил я сам, доверив свои деньги суждению кирпичника Азмура. Малый, но надежный доход куда желаннее, нежели риск.

Наслаждайтесь жизнью, покуда вы живете. Не надрывайтесь и не старайтесь копить сверх меры. Если десятая часть заработанного – это все, что вы можете без труда откладывать, довольствуйтесь этой долей. В остальном живите по средствам и не позволяйте себе стать скрягами, которые боятся потратить лишний медяк. Жизнь прекрасна, и она богата вещами, ради которых стоит жить, и радостями, которыми стоит наслаждаться.

Друзья поблагодарили его и разошлись. Одни молчали – им недоставало воображения, и они не смогли понять услышанного. Другие язвили, полагая, что столь богатый человек обязан делиться со старыми друзьями, которым повезло меньше. Но у некоторых в глазах засиял новый свет. Они поняли: Алгамиш возвращался в комнату писцов раз за разом потому, что наблюдал за человеком, прокладывающим путь из тьмы к свету. И когда тот человек обрел свет – место уже ждало его. Никто не мог занять это место, покуда сам не выработал собственного понимания, покуда не оказался готов к открывшейся возможности.

Именно эти последние в дальнейшие годы часто навещали Аркада, и он неизменно принимал их с радостью. Он наставлял их и щедро делился мудростью, как всегда рады делать люди большого опыта. И он помогал им вкладывать сбережения так, чтобы те приносили хороший доход без лишнего риска и не пропадали в предприятиях, не сулящих прибыли.

Перелом в жизни этих людей наступил в тот самый день, когда они постигли истину, перешедшую от Алгамиша к Аркаду и от Аркада – к ним.

Часть всего, что вы зарабатываете, принадлежит вам и только вам.

Семь лекарств от тощего кошелька

Слава Вавилона не меркнет. Сквозь века доходит до нас молва о нем как о богатейшем из городов, а о его сокровищах – как о баснословных. Однако так было не всегда. Богатства Вавилона – плод мудрости его народа. Сначала людям пришлось научиться тому, как стать богатыми.

Когда добрый царь Саргон вернулся в Вавилон, одержав победу над своими врагами – эламитами, он столкнулся с серьезной проблемой. Верховный советник царя изложил ее так:

– После многих лет великого процветания, которое Ваше Величество принесли нашему народу, проложив могучие оросительные каналы и воздвигнув величественные храмы богов, – ныне, когда эти работы завершены, народ, похоже, не в состоянии прокормить себя. Работники сидят без дела. У торговцев почти нет покупателей. Земледельцы не могут сбыть свой урожай. У людей не хватает золота даже на еду.

– Но куда же девалось все то золото, что мы потратили на эти великие свершения? – потребовал ответа царь.

– Боюсь, оно перетекло, – ответил верховный советник, – в руки нескольких весьма богатых людей нашего города. Сквозь пальцы большинства наших подданных оно просочилось так же быстро, как козье молоко просачивается сквозь сито. Ныне, когда поток золота иссяк, большинству нечем утешиться за все свои труды.

Царь некоторое время хранил задумчивое молчание. Затем спросил:

– Отчего же лишь горстка людей сумела завладеть всем золотом?

– Оттого, что они знают, как это делается, – ответил верховный советник. – Нельзя осуждать человека за успех, если он знает путь к нему. Равно как нельзя отнять у человека честно заработанное и отдать тем, кто менее даровит.

– Но почему, – настаивал царь, – не могут все люди научиться копить золото и стать богатыми и благоденствующими?

– Это вполне возможно, Ваше Величество. Но кто их научит? Уж верно, не жрецы – ибо они ничего не смыслят в стяжании богатства.

– Кто лучше всех в нашем городе знает, как разбогатеть, советник? – спросил царь.

– Ваш вопрос, государь, сам содержит ответ. Кто скопил наибольшее богатство в Вавилоне?

– Верно подмечено, мой достойный советник. Это Аркад. Он богатейший человек в Вавилоне. Пусть явится ко мне завтра.

На следующий день, как царь и повелел, Аркад предстал пред ним – подтянутый и бодрый, невзирая на свои семьдесят лет.

– Аркад, – молвил царь, – правда ли, что ты богатейший человек в Вавилоне?

– Так говорят, Ваше Величество, и никто этого не оспаривает.

– Как же ты разбогател?

– Я лишь пользовался возможностями, доступными любому жителю нашего славного города.

– И у тебя ничего не было вначале?

– Ничего, кроме великого желания разбогатеть. Более – ничего.

– Аркад, – продолжил царь, – город наш пребывает в весьма плачевном состоянии, ибо лишь немногие знают, как стяжать богатство, и потому забирают его себе, тогда как большинство горожан не ведают, как удержать хоть малую часть золота, проходящего через их руки. Я желаю, чтобы Вавилон стал богатейшим городом в мире. А значит, он должен быть городом, где богатых людей великое множество. А значит, мы должны научить всех и каждого, как обретать богатство. Скажи мне, Аркад, есть ли некий секрет в обретении богатства? Можно ли ему научить?

– Это дело вполне посильное, Ваше Величество. То, что ведомо одному человеку, можно передать и другим.

Глаза царя загорелись:

– Аркад, ты говоришь именно то, что я желал услышать. Согласен ли ты послужить этому великому делу? Передашь ли ты свое знание школе наставников, каждый из которых обучит других, – и так до тех пор, пока не наберется достаточно людей, чтобы донести эти истины до каждого достойного подданного в моих владениях?

Аркад поклонился и сказал:

– Я ваш покорный слуга, государь, и готов исполнить повеление. Все знания, какими владею, я охотно передам на благо моих сограждан и во славу моего царя. Пусть достойный верховный советник соберет для меня сотню учеников, и я им поведаю о тех семи снадобьях, что наполнили мой кошель, – а ведь некогда не было во всем Вавилоне кошеля тощее моего.

Две недели спустя, во исполнение царского повеления, избранная сотня собралась в большом зале Храма учености. Они расселись полукругом на пестрых подушках. Аркад сидел подле небольшого столика, на котором курилась священная лампада, источавшая необычный и приятный аромат.

– Глядите – богатейший человек в Вавилоне, – прошептал один из учеников, толкнув локтем соседа, когда Аркад поднялся. – А ведь он такой же человек, как и все мы.

– Как верный подданный нашего великого царя, – начал Аркад, – я предстою перед вами, исполняя его волю. Некогда я был бедным юношей, страстно жаждавшим золота, – и обрел знание, которое помогло мне его добыть. Ныне царь повелевает мне передать это знание вам.

Свое состояние я начал строить самым что ни на есть скромным образом. Не было у меня ни единого преимущества, которым не обладали бы в равной мере вы и любой другой житель Вавилона.

Первым хранилищем моего сокровища стал потертый кошель. Я ненавидел его бесполезную пустоту. Я мечтал, чтобы он стал тугим и увесистым, чтобы в нем позвякивало золото. И потому я принялся искать средство от тощего кошеля. И нашел – целых семь.

Вам, собравшимся предо мною, я поведаю о семи снадобьях от тощего кошеля, которые я от всей души советую всем, кто жаждет золота. Каждый день на протяжении недели я буду открывать вам одно из семи снадобий.

Внимайте знанию, которое я вам передам. Рассуждайте о нем вместе со мной. Обсуждайте его меж собой. Усвойте эти уроки твердо – дабы и вы посеяли в своем кошеле семя богатства. Но прежде каждый из вас должен мудро взяться за строительство собственного состояния. Лишь тогда – и не ранее – вы будете готовы обучать этим истинам других.

Я научу вас простым способам наполнить ваши кошели. Это первая ступень на пути к храму богатства – и ни один человек не поднимется выше, если не ступит твердо на первую ступень.

А теперь перейдем к первому снадобью.

Первое лекарство.

Начни подкармливать свой кошель

Аркад обратился к задумчивому человеку во втором ряду:

– Добрый мой друг, каким ремеслом ты занимаешься?

– Я писец, – ответил тот. – Вырезаю записи на глиняных табличках.

– Именно таким трудом и я заработал свои первые медяки. Стало быть, и тебе открыт тот же путь к состоянию.

Он обратился к краснолицему человеку, сидевшему подальше:

– А ты, прошу, поведай, чем зарабатываешь свой хлеб?

– Я мясник, – ответил тот. – Покупаю коз у земледельцев, забиваю их и продаю мясо хозяйкам, а шкуры – башмачникам.

– Коль скоро ты тоже трудишься и зарабатываешь, у тебя есть все те же преимущества, какими обладал и я.

Так Аркад расспросил каждого, чем тот зарабатывает себе на жизнь. Закончив расспросы, он сказал:

– Итак, ученики мои, вы убедились: множество ремесел и занятий приносят людям монеты. Каждый из способов заработка – это золотой поток, от которого работник своим трудом отводит часть в собственный кошель. Так в кошель каждого из вас втекает ручеек монет – полноводный или скудный, в зависимости от ваших способностей. Разве не так?

И все согласились, что так оно и есть.

– Тогда, – продолжил Аркад, – если каждый из вас желает построить состояние, не разумно ли начать с того источника богатства, который у него уже есть?

С этим все согласились.

Тогда Аркад обратился к скромному человеку, назвавшемуся торговцем яйцами:

– Если ты возьмешь одну из своих корзин и станешь каждое утро класть в нее десять яиц, а каждый вечер вынимать девять – что со временем произойдет?

– Со временем она переполнится.

– Почему?

– Потому что каждый день я кладу на одно яйцо больше, чем вынимаю.

Аркад обернулся к слушателям с улыбкой:

– Есть ли среди вас кто-нибудь с тощим кошелем?

Сперва на лицах мелькнуло веселье. Затем раздался смех. А под конец все принялись в шутку размахивать своими кошелями.

– Хорошо, – продолжил он. – Теперь я открою вам первое снадобье, найденное мною от тощего кошеля. Поступайте в точности так, как я предложил торговцу яйцами. Из каждых десяти монет, что вы кладете в кошель, вынимайте на расходы лишь девять. Кошели ваши тотчас начнут полнеть, и растущая их тяжесть будет приятна руке и принесет отраду душе.

Не насмехайтесь над моими словами из-за их простоты. Истина всегда проста. Я обещал рассказать, как построил свое состояние. Так вот с чего я начал. Я тоже носил тощий кошель и проклинал его, ибо не было в нем ничего, что утолило бы мои желания. Но стоило мне начать вынимать из кошеля лишь девять монет из каждых десяти положенных – и он стал полнеть. То же будет и с вашим.

А теперь я поведаю вам странную истину, причины которой мне самому неведомы. Когда я перестал тратить более девяти десятых заработанного, жить хуже я не стал. Нужды я не испытывал ни малейшей. Более того – вскоре монеты стали приходить ко мне легче прежнего. Воистину, таков закон богов: к тому, кто сберегает и не тратит определенную часть заработка, золото приходит охотнее. И столь же верно оно избегает того, чей кошель пуст.

Чего же вы желаете более? Ежедневного ублажения прихотей – украшений, лучших нарядов, обильной еды, – всего того, что быстро исчезает и забывается? Или прочного достояния – золота, земель, стад, товаров, вложений, приносящих доход? Монеты, что вы вынимаете из кошеля, приносят первое. Монеты, что вы оставляете в нем, принесут второе.

Вот, ученики мои, первое снадобье, открытое мною для моего тощего кошеля: «Из каждых десяти монет, положенных в кошель, тратить лишь девять». Обсудите это меж собой. Если кто-нибудь докажет, что это неверно, – скажите мне завтра, когда мы соберемся вновь.

Второе лекарство.

Следи за своими расходами

– Некоторые из вас, ученики мои, спрашивали меня: «Как может человек сберегать десятую часть заработанного, когда всех его монет не хватает даже на самое необходимое?» – так обратился Аркад к ученикам на второй день.

– У скольких из вас вчера были тощие кошели?

– У всех, – ответили слушатели.

– Однако же зарабатываете вы не одинаково. Одни получают куда больше других. У кого-то куда больше домочадцев, которых надо кормить. И все же кошели у всех были одинаково тощими. Сейчас я поведаю вам необычную истину о людях и сыновьях людских. Вот она: то, что каждый из нас именует «необходимыми расходами», неизбежно растет, покуда не сравняется с доходами, – если мы не воспротивимся этому.

Не путайте необходимые расходы со своими желаниями. У каждого из вас и ваших добрых семейств желаний больше, чем способен утолить любой заработок. Оттого заработки ваши и уходят на утоление этих желаний – покуда хватает монет. И все же неутоленных желаний у вас остается превеликое множество.

Все люди обременены желаниями сверх того, что могут удовлетворить. Думаете, мое богатство позволяет мне утолить любую прихоть? Это заблуждение. Есть пределы моему времени. Есть пределы моим силам. Есть пределы расстояниям, которые я могу преодолеть. Есть пределы тому, что я способен съесть. Есть пределы тому пылу, с которым я способен наслаждаться.

Говорю вам: как сорняки заполняют поле повсюду, где пахарь оставил место для их корней, – так же вольно множатся желания в людях, стоит лишь забрезжить возможности их утолить. Желаний у вас великое множество, а тех, что вам по силам исполнить, – ничтожная горстка.

Вдумчиво присмотритесь к привычному укладу своей жизни. Именно в нем чаще всего обнаруживаются устоявшиеся траты, которые можно с умом сократить или вовсе устранить. Возьмите себе за правило: каждая истраченная монета должна сполна оправдать себя.

А потому начертайте на глиняной табличке все, на что вы желаете тратить деньги. Отберите необходимое и то, что вам по средствам при расходовании девяти десятых дохода. Остальное вычеркните – и считайте это лишь частью великого множества желаний, коим суждено остаться неутоленными. И не сожалейте о них.

Затем составьте план необходимых расходов. Не трогайте ту десятую часть, что наполняет ваш кошель. Пусть это и будет тем великим желанием, что ныне исполняется. Работайте с планом расходов неустанно, подправляйте его, дабы он служил вам подмогой. Сделайте его первым своим помощником в защите полнеющего кошеля.

Тут один из учеников в красно-золотом одеянии поднялся и сказал:

– Я свободный человек. Я верю, что имею право наслаждаться благами жизни. А потому я восстаю против рабства расчета, которое указывает мне, сколько тратить и на что. Мне думается, оно отнимет у жизни многие радости и обратит меня чуть ли не во вьючного осла, несущего поклажу.

Ему Аркад ответил:

– А кто, друг мой, будет составлять твой план расходов?

– Я сам его и составлю, – ответил несогласный.

– В таком случае скажи: если бы вьючный осел составлял список своей поклажи, включил бы он туда драгоценные камни, ковры и тяжелые золотые слитки? Нет. Он включил бы сено, зерно и бурдюк воды.

Назначение плана расходов – помогать твоему кошелю полнеть. Он призван обеспечить тебя необходимым и, насколько это достижимо, помочь исполнить прочие желания. Он призван помочь тебе осуществить самые заветные мечты, ограждая их от случайных прихотей. Подобно яркому костру в темной пещере, план расходов высвечивает прорехи в твоем кошеле, позволяя залатать их и направить расходы на определенные и достойные цели.