Kitabı oxu: «Травма-фокусированная когнитивно-поведенческая терапия у детей и подростков»

Şrift:

© ООО Издательство "Питер", 2026

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Предисловие научного редактора русскоязычного издания

Уважаемые коллеги: психологи, психотерапевты, психиатры, специалисты по социальной работе – все, чья профессиональная судьба связана с помощью детям и подросткам, пережившим травму. Перед вами долгожданная и крайне важная книга – русскоязычное издание фундаментального труда Джудит А. Коэн, Энтони П. Маннарино и Эстер Деблингер «Травма-фокусированная когнитивно-поведенческая терапия детей и подростков» – это очередной совместный проект Ассоциации когнитивно-поведенческой психотерапии и издательского дома «Питер», значимое событие для российской практической психологии и психотерапии.

За последние десятилетия мы как профессиональное сообщество убедились в масштабах и глубине последствий психологической травмы у детей и подростков. Мы сталкиваемся с ними в кабинетах, школах, центрах помощи, а также при работе с последствиями насилия, утраты близких, несчастных случаев, социальных потрясений. Однако между проблемой и наличием эффективных, структурированных, научно и клинически обоснованных инструментов помощи часто остается болезненный разрыв. Эту брешь и призвана заполнить данная книга.

Травма-фокусированная когнитивно-поведенческая терапия – не просто еще один метод в длинном списке терапевтических подходов. На сегодня это ведущий способ помощи детям и подросткам, эффективность которого подтверждена сотнями мировых исследований. Его сила – в уникальном синтезе четырех элементов:

1. Научная доказательность: каждый компонент терапии проверен и обоснован;

2. Структурированность: метод предлагает четкую поэтапную дорожную карту, которая становится опорой как для терапевта, так и для растерянного ребенка и его семьи;

3. Гибкость: предложенная структура не является догмой. Авторы блестяще демонстрируют, как адаптировать алгоритмы терапии под уникальные обстоятельства каждого случая, будь то сексуализированное насилие, травма потери, пренебрежение нуждами или комплексные травмы;

4. Системность: работа ведется не только с ребенком, но и с его окружением, прежде всего с родителями или опекунами; так, опекуны вместо позиции беспомощных наблюдателей обретают позицию активных участников исцеления.

Особую ценность этому изданию придает его выраженный практический характер. Это не абстрактный учебник по теории, а подробное руководство к действию. В книге представлены протоколы, живые примеры диалогов, разборы клинических кейсов и понятные упражнения. Авторы не обходят стороной сложности, встречающиеся в процессе терапии: обсуждаются основные препятствия и стратегии их преодоления, приводятся примеры работы с особыми группами и способы адаптации для других стран и культур.

Мы хорошо понимаем, что любая культурная адаптация метода – задача тонкая, сложная и ответственная. Публикуя это издание, мы стремимся наглядно ознакомить русскоязычных специалистов с оригинальной выверенной методологией. Эта книга станет фундаментом для освоения данной школы КПТ наряду с профильными семинарами и обучающими программами. Следующий шаг остается за вами – творческая и бережная работа по адаптации этих техник к культурному и социальному контексту, в котором живут наши дети и их семьи. Эта книга станет надежной основой для такой работы.

Хочу выразить глубокую благодарность основателям метода и авторам данного руководства – пионерам и лидерам в области когнитивно-поведенческой терапии детской травмы, чья многолетняя преданность делу помогла тысячам детей по всему миру. Я также благодарю всех, кто приложил усилия при подготовке этого издания на русском языке – замечательный коллектив психологической редакции издательства «Питер» и Ассоциации когнитивно-поведенческой психотерапии. Мы убеждены, что оно станет настольной книгой для многих, очень многих специалистов.

Пусть знания, содержащиеся в этой книге, помогут детям, пережившим боль и потери, чья психологическая, физическая и сексуальная безопасность нарушена, вернуть контроль над своей жизнью, веру в себя и свое будущее.

Дмитрий Викторович Ковпак, врач-психиатр и психотерапевт, кандидат медицинских наук, доцент кафедры психотерапии, медицинской психологии и сексологии Северо-Западного государственного медицинского университета им. И. И. Мечникова, президент Ассоциации когнитивно-поведенческой психотерапии, вице-президент Российской психотерапевтической ассоциации, член Координационного совета санкт-петербургского отделения Российского психологического общества, член Исполнительного совета Международной ассоциации когнитивной-поведенческой терапии, член Международного консультативного комитета Института когнитивно-поведенческой терапии Бека, официальный амбассадор Санкт-Петербурга

Об авторах

Джудит А. Коэн – доктор медицины, сертифицированный детский и подростковый психиатр, директор Центра травматического стресса у детей и подростков в Больнице общего профиля Аллегейни, г. Питтсбург, и профессор психиатрии в Медицинском колледже Дрексельского университета. С 1983 года д-р Коэн исследует методы оценки и лечения детей с психологической травмой. В сотрудничестве с Энтони П. Маннарино и Эстер Деблингер она разработала и внедрила травма-фокусированную терапию детей и их непричастных к жестокому обращению родителей. Джудит А. Коэн входила в состав совета директоров Американского профессионального общества по борьбе с насилием в отношении детей (APSAC) и Международного общества по изучению травматического стресса (ISTSS), является лауреатом Премии имени Сары Хейли за клинические достижения и Премии Ригера Американской академии психиатрии детей и подростков (AACAP) за научные достижения. Джудит А. Коэн – соавтор рекомендаций по лечению посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), опубликованных ISTSS, и ведущий автор практических руководств по лечению ПТСР у детей и подростков, опубликованных AACAP. Д-р Коэн проводит консультации по лечению травматического горя у детей для проекта «Улица Сезам» и для Программы поддержки семей погибших военнослужащих (TAPS). В соавторстве с Энтони П. Маннарино и Эстер Деблингер написала книгу «Дети, столкнувшиеся со смертью и насилием»1.

Энтони П. Маннарино – доктор наук, директор Центра травматического стресса у детей и подростков и вице-председатель отделения психиатрии в Больнице общего профиля Аллегейни, г. Питтсбург, профессор психиатрии в Медицинском колледже Дрексельского университета. Является ведущим специалистом в области детского травматического стресса с 1980-х годов. Проводил обширные исследования, посвященные изучению клинического течения симптомов травматического стресса у детей, занимался разработкой эффективных стратегий лечения детей с травмами и их семей. Лауреат ряда наград, в том числе премии за Статью года «Жестокое обращение с детьми» APSAC и премии «Наследие» Ассоциации психологов Грейтер Питсбург. Экс-президент APSAC и отдела борьбы с последствиями жестокого обращения с детьми Общества политики и практики по вопросам детей и семьи (Отделение 37) Американской психологической ассоциации. Ведет активную клиническую практику.

Эстер Деблингер – доктор наук, профессор психиатрии в Медицинской школе остеопатии Университета Роуэна в Нью-Джерси, где также является сооснователем и содиректором Института исследований, образования и оказания помощи в области проблем жестокого обращения с детьми (CARES). Д-р Деблингер провела масштабное исследование, посвященное влиянию насилия на психическое здоровье детей, лечению посттравматического стрессового расстройства и другим проблемам, связанным с насилием. Автор многочисленных научных статей и книг для специалистов, а также обучающих книг для детей. Часто выступает на местных, национальных и международных конференциях. Входила в состав совета директоров APSAC. Лауреат ряда наград, в том числе Премии за выдающиеся карьерные достижения в исследовательской сфере и Премии Розенберри Детской больницы Денвера. Помимо административной, исследовательской и преподавательской деятельности активно занимается клинической работой и научным руководством.

Авторы

Долорес Субиа Бигфут, доктор наук, Центр по борьбе с последствиями насилия и неглекта в отношении детей, Центр медицинских наук Университета Оклахомы, Оклахома-Сити, Оклахома.

Анджела М. Каветт, доктор наук, зарегистрированный супервизор по игровой терапии, Ноултон, О’Нил энд Эссошиэйтс, Уэст-Фарго, Северная Дакота.

Джудит А. Коэн, доктор медицины, Центр травматического стресса у детей и подростков, Больница общего профиля Аллегейни, Питтсбург, Пенсильвания.

Стивен Дж. Козза, доктор медицины, Центр изучения травматического стресса, Военно-медицинский университет, Бетесда, Мэриленд.

Карла Кметт Дэниельсон, доктор наук, кафедра психиатрии и поведенческих наук Медицинского университета Южной Каролины, Чарльстон, Южная Каролина.

Майкл Эндрю де Арельяно, доктор наук, Национальный лечебно-исследовательский центр для жертв преступлений, кафедра психиатрии и поведенческих наук Медицинского университета Южной Каролины, Чарльстон, Южная Каролина.

Эстер Деблингер, доктор наук, Институт CARES, Университет медицины и стоматологии Нью-Джерси, Медицинская школа остеопатии, Стратфорд, Нью-Джерси.

Шеннон Дорси, доктор наук, кафедра психиатрии и поведенческих наук, Вашингтонский университет, факультет медицины, Сиэтл, Вашингтон.

Атина А. Дрюс, доктор психологии, зарегистрированный супервизор по игровой терапии, Служба помощи детям и семьям «Астор», Райнбек, Нью-Йорк.

Джулия В. Фелтон, доктор наук, кафедра психиатрии и поведенческих наук Медицинского университета Южной Каролины, Чарльстон, Южная Каролина.

Кристина А. Гроссо, лицензированный специалист креативной арт-терапии, сертифицированный арт-терапевт, сертифицированный специалист по травматическому стрессу, Центр инноваций программ по работе с травмой, Еврейский совет по делам семьи и детей, Нью-Йорк, Нью-Йорк.

Мэтью Клитермес, доктор наук, Служба защиты детей Грейтер Сент-Луис, Университет Миссури – Сент-Луис, Сент-Луис, Миссури.

Энтони П. Маннарино, доктор наук, Центр травматического стресса у детей и подростков, Больница общего профиля Аллегейни, Питтсбург, Пенсильвания.

Лора К. Мюррей, доктор наук, кафедра международного здравоохранения, Школа общественного здравоохранения Блумберга Университета Джона Хопкинса, Балтимор, Мэриленд.

Даниэла Наварро, магистр гуманитарных наук, лицензированный профессиональный консультант, лицензированный консультант по химической зависимости, Служба помощи нуждающимся детям и подросткам, Ларедо, Техас.

Сузана Ривера, доктор наук, лицензированный профессиональный консультант, Служба помощи нуждающимся детям и подросткам, Ларедо, Техас.

Сьюзен Р. Шмидт, доктор наук, Центр по борьбе с последствиями насилия и неглекта в отношении детей, Центр медицинских наук Университета Оклахомы, Оклахома-Сити, Оклахома.

Стефани А. Скавенски, магистр в области социальной работы, магистр общественного здравоохранения, кафедра международного здравоохранения, Школа общественного здравоохранения Блумберга Университета Джона Хопкинса, Балтимор, Мэриленд.

Рэйчел Вомсер, магистр гуманитарных наук, Служба защиты детей Грейтер Сент-Луис, Университет Миссури – Сент-Луис, Сент-Луис, Миссури.

Благодарности

Развитие и распространение травма-сфокусированной когнитивно-поведенческой терапии (ТФ-КПТ), описанной в настоящей книге, стало возможным благодаря огромной поддержке друзей и коллег, которых настолько много, что всех невозможно упомянуть. Среди них и коллеги, кто подсказал дорогу в начале пути, и те, кто поддержал нас в дальнейшей работе, а также те, кто присоединился совсем недавно. Мы особенно признательны нашим институтам – Институту CARES в Медицинской школе остеопатии Университета медицины и стоматологии Нью-Джерси и Больнице общего профиля Аллегейни/Исследовательскому институту Аллегейни-Сингер, а также их руководству за создание поддерживающей атмосферы, благодаря которой мы смогли успешно участвовать в клинической, исследовательской и образовательной работе, что сделало возможным разработку, оценку и широкое распространение ТФ-КПТ.

Мы бы хотели выразить благодарность многим коллегам-клиницистам из учреждений Соединенных Штатов и других государств. Их креативные клинические идеи и знания внесли огромный вклад в развитие привлекательности и гибкости данной модели. Кроме того, мы очень благодарны коллегам-исследователям за их приверженность и труд, так как именно их вклад позволил нам разработать доказательную базу, которая дает специалистам и клиентам уверенность в том, что их дети могут преодолеть разрушительные последствия травмы. Нас также очень воодушевляет работа исследователей за пределами наших учреждений, которые подтверждают выводы и расширяют знания о том, какая поддержка будет оптимальной для лечения детей и их семей.

Мы хотели бы поблагодарить те организации, которые на протяжении более 25 лет оказывали финансовую поддержку нашей работе. Среди таких организаций – Центр по борьбе с последствиями насилия и неглекта в отношении детей, Национальный институт психического здоровья, Национальная сеть помощи детям с посттравматическим стрессом, Управление по борьбе с наркотической зависимостью и охране психического здоровья, Фонд Университета медицины и стоматологии Нью-Джерси и Фонд Энни Э. Кейси. Нам также хотелось бы выразить свою признательность коллегам из Медицинского университета Южной Каролины за крайне плодотворное сотрудничество при разработке обучающих интернет-платформ ТФ-КПТ, которые в значительной степени способствовали распространению метода. Благодарим всех авторов глав за их неоценимый вклад: написание этой книги было бы невозможным без их впечатляющих знаний и опыта применения ТФ-КПТ в работе с особыми группами населения и в самых разных условиях.

Мы искренне благодарим тех многочисленных родителей и детей, от которых получили столь ценные знания о том, как проходит процесс восстановления в семьях, несмотря на невероятные трудности, с которыми им пришлось столкнуться.

Выражаем величайшую признательность своим семьям и любимым. В период редактирования этой книги в жизни одного из нас произошло два значимых события: рождение внучки и смерть одного из родителей. Это еще раз напомнило нам, что нет ничего важнее, чем любовь родителей и поддержка семьи и друзей.

Мы посвящаем эту книгу всем родителям, с которыми имели честь работать и у которых учились, а также нашим собственным родителям, чьи рекомендации, поддержка, терпение и любовь так помогали нам: покойным Бернарду и Анне Фонер Коэн, покойным Энтони и Мари Маннарино, а также Джеку и Шарлотте Деблингер, Генри и Джуди Сосланд.

А также Сэму и Молли – пусть в жизни вам сопутствуют здоровье, счастье и любовь.

Введение

Эстер Деблингер

Джудит А. Коэн

Энтони П. Маннарино

В детстве многие подвергаются серьезному воздействию стрессовых факторов. При этом полученный опыт отличается по критериям качества, частоты, интенсивности и степени воздействия. Некоторые из стрессоров встречаются достаточно часто (например, конфликты со сверстниками, смерть старших членов семьи), и детям удается справиться с такими трудностями без вмешательства специалиста. Травматические события в детстве, хотя и происходят реже, также распространены и с большей вероятностью оказывают разрушительное воздействие на психику, подрывая чувство безопасности, защищенности ребенка и вызывая у него сильные чувства ужаса, страха, стыда, гнева, беспомощности и (или) никчемности. К потенциально травмирующим событиям детства относятся сексуальное или физическое насилие над ребенком, домашнее или общественное насилие, утрата близкого человека, природные или антропогенные катастрофы, войны или опыт беженства, тяжелые автокатастрофы, пожары и (или) медицинские травмы (Cohen, Mannarino & Deblinger, 2006).

Многие дети – вероятно, отличающиеся стрессоустойчивостью или генетическими особенностями, от природы обладающие эффективным стилем копинга и (или) сильными системами поддержки, – проявляют резильентность даже в условиях крайне тяжелых травматических событий. Однако полученные результаты исследований подтверждают, что у значительной доли лиц, переживших детскую травму, возникают дезадаптивные эмоциональные и поведенческие реакции, нарушающие их психологическое развитие. Изучение негативных последствий детской травмы началось много десятилетий назад. Исследователи из Национального института психического здоровья провели, вероятно, первое крупномасштабное исследование влияния травмы на детей, изучив психосоциальные реакции школьников на торнадо, обрушившееся на кинотеатр, где они собрались на дневной сеанс (Bloch, Silber & Perry, 1956). Второе основополагающее исследование проводилось в 1970-е годы после похищения детей из школьного автобуса в городе Чоучилла, штат Калифорния. Терр (1985) провел проспективное исследование разворачивающихся реакций на травму у похищенных детей в сравнении с контрольной группой, подобранной по возрасту и полу. С тех пор исследователи изучают посттравматические реакции детей, и результаты продолжают демонстрировать тесную связь между травмой детства и повышенным риском развития симптомов посттравматического стресса, депрессии, проблем с поведением, психотических симптомов, проблем с употреблением психоактивных веществ, а также других эмоциональных и поведенческих проблем (Arseneault et al., 2011; Briere & Elliott, 2003; Kendall-Tackett, Williams & Finkelhor, 1993; Khoury, Tang, Bradley, Cubells & Ressler, 2010; Maercker, Michael, Fehm, Becker & Margraf, 2004; McKay, Lynn & Bannon, 2005; Putnam, 2003).

Кроме того, недавние исследования показывают, что дети, пережившие одно травмирующее событие, с высокой вероятностью пережили травмы и другого характера (Turner, Finkelhor & Ormrod, 2010). Более того, и ретроспективными, и проспективными эмпирическими исследованиями достоверно установлено, что многочисленный травматический опыт в детстве тесно связан с прогрессирующим ухудшением состояния (Felitti et al., 1998; Finkelhor, Ormrod & Turner, 2009).

Клинические описания интервенций, разработанных с целью устранения последствий детской травмы, появились несколько десятилетий назад. Однако эмпирическое исследование эффективности этих методов лечения началось относительно недавно. Когда мы начали разработку и оценку интервенций, направленных на лечение ПТСР у детей, в научной литературе практически отсутствовали публикации, подтверждающие их эффективность. По сути, разработка и оценка ТФ-КПТ у детей и подростков стала ответом на этот очевидный пробел в научной литературе.

С середины 1980-х в отдельных научно-клинических центрах Питтсбурга (Джудит А. Коэн и Энтони П. Маннарино) и Нью-Джерси (Эстер Деблингер) мы начали проводить независимые исследовательские работы. Их целью было выявление специфических проблем, возникающих у детей, переживших травму – с первоначальным фокусом на сексуальное насилие (Cohen & Mannarino, 1988; Deblinger, McLeer, Atkins, Ralph & Foa, 1989; Mannarino & Cohen, 1986; Mannarino, Cohen & Gregor, 1989; Mannarino, Cohen, Smith & Moore-Motily, 1991; McLeer, Deblinger, Atkins, Foa & Ralph, 1988), – чтобы заложить основу для разработки научно обоснованных интервенций для этой категории населения. Первоначально мы внедрили и оценили клиническую эффективность предварительных протоколов лечения (Cohen & Mannarino, 1993; Deblinger, McLeer & Henry, 1990), а также провели несколько независимых рандомизированных контролируемых исследований индивидуальной (Cohen & Mannarino, 1996, 1998; Deblinger, Lippmann & Steer, 1996) и групповой (Deblinger, Stauffer & Steer, 2001) травма-фокусированной терапии.

ТФ-КПТ, описанная в книге «Дети, столкнувшиеся со смертью и насилием. Комплексная психологическая помощь» (Cohen, Mannarino & Deblinger, 2006), на обучающей платформе TF-CBTWeb и в данной книге, отражает интеграцию наших более ранних моделей терапии (Cohen & Mannarino, 1993; Deblinger & Heflin, 1996), а также результат нашего продолжающегося совместного сотрудничества. В рамках нашего первого крупномасштабного исследования мы изучали эффективность ТФ-КПТ в сравнении с терапией, сфокусированной на ребенке2 (Cohen, Deblinger, Mannarino & Steer, 2004). Результаты показали, что те, кто был направлен на ТФ-КПТ, демонстрировали значительные улучшения в отношении симптомов ПТСР, депрессии, поведенческих проблем, чувства стыда и дисфункциональных убеждений, связанных с насилием. Их родители, в свою очередь, сообщили об укреплении навыков поддержки и уменьшении дистресса. Кроме того, эти результаты обычно сохранялись в течение года последующего наблюдения (Deblinger, Mannarino, Cohen & Steer, 2006). Выводы нашего последнего многоуровневого аналитического исследования продемонстрировали эффективность ТФ-КПТ у маленьких детей (в возрасте от четырех до одиннадцати лет) как в восьмисессионном, так и 16-сессионном форматах. Особенно отмечается роль травматического нарратива в восьмисессионном протоколе: такой подход показал высокую эффективность в снижении страха и генерализованной тревожности (Deblinger, Mannarino, Cohen, Runyon & Steer, 2011). Результаты также свидетельствуют о том, что компоненты, направленные на развитие навыков, в частности навыков родительства, сыграли, вероятно, наиболее важную роль в решении поведенческих проблем (Deblinger et al., 2011), что подтвердило более ранние выводы (Deblinger et al., 1996). Эффективность терапии у детей, подвергшихся насилию со стороны близкого партнера (НСБП), также была недавно оценена в рандомизированном исследовании в амбулаторных условиях. Результаты показали, что по сравнению с детьми, которые проходили клиент-центрированную терапию (обычное лечение), те дети, которым было назначено восемь сессий ТФ-КПТ, продемонстрировали значительное снижение симптомов ПТСР и тревожности, связанных с НСБП (Cohen, Mannarino & Iyengar, 2011). Недавние исследования также доказали пользу ТФ-КПТ для детей с посттравматическим горем (Cohen, Mannarino & Staron, 2006), для детей, получивших травму в связи с событиями 11 сентября (CATS Consortium, 2010) и ураганом «Катрина» (Jaycox et al., 2010). Метод эффективен и в условиях высокой подверженности травме: например, у детей на патронатном воспитании (Dorsey, Cox, Conover & Berliner, 2011; Lyons, Weiner & Scheider, 2006) и у детей, переживших насилие и утрату в странах с низким уровнем ресурсов (Dorsey, Murray, Balusubramanian & Skavenski, 2011; Murray et al., 2011). Существует множество подходов к лечению детской травмы, однако недавние обзоры эмпирической литературы показывают, что ТФ-КПТ имеет более обширную научную поддержку своей эффективности в лечении детей, страдающих ПТСР и связанными с ним эмоциональными и поведенческими проблемами (Bisson et al., 2007; Saunders, Berliner & Hanson, 2004; Silverman et al., 2008). На данный момент проведено 22 научных исследования, посвященных эффективности ТФ-КПТ, включая 12 рандомизированных контролируемых исследований. Кроме того, ТФ-КПТ получила очень высокие оценки благодаря своей эффективности, осуществимости и возможности применения на основании обширных обзоров результатов лечения, спонсируемых Министерством юстиции (Saunders et al., 2004), Калифорнийским информационным центром доказательных практик в области детского благополучия, Министерством здравоохранения США, а также Национальным реестром научно обоснованных программ и практик Управления по борьбе с наркотической зависимостью и охране психического здоровья.

Благодаря убедительным доказательствам эффективности ТФ-КПТ неудивительно, что в последнее десятилетие спрос на ее изучение вырос. На сегодняшний день насчитывается уже более 18 центров обучения модели на уровне штатов. Их цель – распространение знаний среди административных учреждений, супервизоров, а также специалистов в области психического здоровья (Sigel & Benton, 2011). Кроме того, нами разработана программа «Обучи тренера» с целью повышения доступности очных терапевтических тренингов. В частности, мы совместно с коллегами из Медицинского университета Южной Каролины создали бесплатный вводный онлайн-курс по ТФ-КПТ (www.musc.edu/tfcbt; www.musc.edu/ctg) и веб-сайт для консультаций (www.musc.edu/tfcbtconsult), которые могут использоваться специалистами на постоянной основе. На сегодняшний день более 100 000 психотерапевтов из США и других стран зарегистрировались на сайте для онлайн-обучения. Такой формат также позволяет получать практические данные, которые будут служить основой для улучшения и расширения использования ТФ-КПТ среди соответствующих групп населения.

Эта книга отражает работу по внедрению выводов и знаний, полученных за последние два десятилетия в результате исследований, клинической работы, а также образовательной деятельности и распространения информации в области ТФ-КПТ. Первоначально основу для разработки составили когнитивно-поведенческие принципы, но для повышения эффективности терапии у детей, перенесших широкий спектр травм, мы опирались и на другие теории. Среди них – гуманистическая теория, теория привязанности, системная семейная терапия и модели расширения возможностей (Cohen, Mannarino & Deblinger, 2006).

Как уже отмечалось ранее, травматический опыт способен нарушить психосоциальное развитие ребенка и подорвать благополучие всей семьи. Поэтому основная цель ТФ-КПТ – предоставить детям и членам их семей знания и обучить их навыкам, которые помогут противостоять травматическому опыту и осмыслить его. Дети и их опекуны также учатся оптимально справляться с триггерами травмы, а также с другими стрессорами и конфликтами в настоящем, возвращая себе чувство энтузиазма и оптимизма в отношении будущего. После успешного завершения ТФ-КПТ дети и родители достигают вышеописанных целей, становятся сильнее и устойчивее, а семьи сплоченнее.

Вовлеченность в терапию

Участие в терапии после перенесенной травмы требует тщательного учета всех потребностей ребенка и семьи, а также внимания к потенциальным препятствиям на пути лечения, которые могут усложнить терапевтическую вовлеченность. После многих пережитых травм данный процесс может быть затруднен в связи с наличием более важных вопросов. В случаях жестокого обращения к таким вопросам относятся защита детей и проведение следственных мероприятий, медицинские осмотры и другие вопросы, связанные с безопасностью. Аналогичным образом после масштабных стихийных бедствий потребности в укрытии, пище, безопасности и медицинской помощи обычно являются более первостепенными, чем потребность в психологическом лечении. Выявление и признание этих приоритетов, а также оперативное обеспечение пострадавших необходимыми ресурсами являются важной стратегией вовлечения семей в дальнейшую терапию. После решения неотложных проблем психотерапевт может повысить уровень вовлеченности [семьи в терапию], обсудив потенциальные препятствия на пути лечения, такие как отсутствие транспорта, конфликты графиков и другие приоритетные вопросы. Маккей и соавторы (2004) продемонстрировали, что начало терапии и посещаемость сессий можно улучшить, применяя эмпирически валидированные стратегии вовлечения, такие как (1) определение потребности в психологической помощи, (2) повышение мотивации у опекунов, (3) обсуждение предыдущего терапевтического опыта, (4) формирование психотерапевтического альянса, а также (5) оказание помощи в преодолении конкретных препятствий (например, отсутствие транспорта, графики). Эти стратегии оказались крайне полезными и успешно применялись в предыдущих исследованиях (например, Cohen et al., 2004; Deblinger et al., 1996, 2001; Dorsey & Feldman, 2008). В начале лечения, например, психотерапевты анализируют результаты оценки и обращают внимание на влияние травмы (или травм) не только на ребенка, но и на родителей. Этот процесс обосновывает необходимость травма-фокусированной терапии, а также нормализует и признает значимость чувств и реакций, связанных с травмой. Кроме того, дети и их опекуны часто сообщают о негативном предыдущем опыте психотерапии и (или) взаимодействия с социальными службами. Таким образом, подчеркивается разница между тем, что было пережито в прошлом, и тем, чего можно ожидать от ТФ-КПТ. Четко определив эти ожидания, удается добиться соглашения в отношении приблизительного количества сессий. Для дальнейшего повышения мотивации описываются научные исследования, доказывающие эффективность применяемой терапевтической стратегии, с акцентом на особой пользе активного участия и сотрудничества со стороны опекуна. ТФ-КПТ начинается с фокуса на травме (или травмах), послужившей причиной для обращения, а также на связанных с этим текущих проблемах клиента.

Ключевые ценности ТФ-КПТ

Акроним CRAFTS включает в себя ключевые ценности модели ТФ-КПТ. Эти ценности применимы ко всем случаям, независимо от конкретной выборки пациентов, сообщества или условий оказания помощи. Они также являются универсальными по отношению к состоянию человека с точки зрения способствующих лечению элементов терапии. Ценности модели, которые будут перечислены ниже, подчеркивают ее компонентно-ориентированность, ориентированность на семейные отношения, уважительное отношение к общественным, культуральным и религиозным традициям, адаптивность к индивидуальным потребностям и обстоятельствам. Они основаны на прочных терапевтических отношениях и способствуют повышению самоэффективности. Если говорить точнее, ключевыми ценностями модели ТФ-КПТ являются:

C (Components-based) – компонентно-ориентированность, то есть модель включает в себя взаимосвязанные знания, навыки и процессы, интегрированные таким образом, чтобы в максимальной степени учитывать потребности конкретного клиента и семьи;

R (Respectful) – уважительное отношение к личности, семье, сообществу, культуральным и религиозным практикам с точки зрения влияния травматического (-их) опыта (-ов) и оказания оптимальной поддержки ребенку и его семье в контексте их культуры и сообщества;

A (Adaptable) – адаптивность, как подчеркивают многочисленные примеры в этом разделе, важна в контексте применения гибких и творческих методов, которые терапевты используют для мотивации клиентов и внедрения терапевтических компонентов для разнообразных групп населения и условий, сохраняя при этом точное следование модели;

F (Family focused) – ориентированность на семью предполагает привлечение поддержки со стороны членов семьи. Психотерапевтам настоятельно рекомендуется прилагать усилия для максимально возможного вовлечения родителей и (или) других лиц, осуществляющих уход за ребенком, в процесс лечения. Следует отметить, что сиблингов и (или) других членов семьи (например, дедушку, бабушку или тетю, с которой у ребенка установлены теплые отношения) также следует вовлекать, когда это возможно и целесообразно с клинической точки зрения;

T (Therapeutic relationship centered) – создание терапевтических отношений, которые позволяют родителям и ребенку чувствовать, что они в безопасности, приняты и поняты. Такие отношения помогают клиентам обрести доверие и уверенность, позволяющие им делиться своим травматическим опытом, а также самыми мучительными страхами, мыслями и убеждениями, с целью освоения и использования новых навыков, которые приведут к положительным изменениям в их жизни;

S (Self-efficacy focused) – фокус на самоэффективности, из которого следует, что ТФ-КПТ является краткосрочной моделью, опирающейся на сильные стороны клиента и рассчитанной на достижение долгосрочных результатов. Психотерапевт поощряет самоэффективность и чувство контроля над ситуацией, активно сотрудничая с клиентами в планировании терапии, мотивируя их выполнять задания между сессиями, признавая успех терапии, поощряя использование навыков и повышая готовность клиента к событиям, напоминающим о травме и другим жизненным стрессорам, с которыми они могут столкнуться по окончании терапии.

Стратегии оценки

До начала ТФ-КПТ важно оценить, какое влияние травма оказала на разные сферы жизни ребенка. Акроним CRAFTS используется для обобщения потенциальных областей дезадаптации, на которые направлена модель ТФ-КПТ. К ним относятся:

C (Cognitive problems) – когнитивные проблемы, такие как дисфункциональные мысли, проблемы с учебой в школе или трудности с концентрацией;

R (Relationship problems) – проблемы в отношениях, такие как частота конфликтов дома, в школе или на работе, а также нарушение доверия или ожидание предательства в межличностных отношениях;

A (Affective problems) – аффективные расстройства, такие как сложности с выражением чувств и (или) невозможность справиться с тревожностью, депрессией и (или) гневом;

F (Family problems) – семейные проблемы, включая трудности с воспитанием, конфликты между родителями и детьми, распад расширенной семьи (который обычно возникает в случае обнаружения насилия) и частое изъятие из семьи по решению органов опеки (например, патронатное воспитание, пребывание в реабилитационном центре) по причине тяжелого насилия или жестокого обращения в раннем возрасте;

T (Traumatic behavior) – проблемы поведения, спровоцированные травмой, включая избегание безобидных триггеров травмы, проблемы с сексуальным поведением, агрессивное поведение и (или) непослушание;

S (Somatic problems) – соматические проблемы, включая проблемы со сном, симптомы перевозбуждения, головные боли, боли в животе и другие физиологические реакции на травматические воспоминания, напоминания и намеки.

Оценка этих сфер с целью планирования лечения может быть выполнена посредством структурированных интервью, наблюдений и стандартизированных систем оценки, применяемых как к детям, так и к их родителям. Использование стандартизированных инструментов оценки, несомненно, повышает эффективность ТФ-КПТ, поскольку они предоставляют объективную информацию, служащую основой для составления индивидуального плана лечения с учетом особых потребностей ребенка и его семьи, а также позволяет оценивать прогресс лечения.

С учетом фокуса ТФ-КПТ оценка ПТСР и связанных с ним симптомов особенно актуальна. Для этой цели разработан ряд валидных и надежных инструментов, в том числе полуструктурированные интервью, например, Опросник для диагностики аффективных нарушений и шизофрении для детей школьного возраста – версия для текущей и пожизненной оценки (Kaufman, Birmaher & Brent, 1996) и (или) опросники для оценки ПТСР у детей и родителей, например индекс реакции ПТСР UCLA3 (Steinberg, Brymer, Decker & Pynoos, 2004). Также могут использоваться дополнительные системы оценки аффективных и поведенческих проблем, в том числе: (1) Опросник для оценки депрессий у детей (Kovacs, 1985), (2) Проверочный список поведения ребенка (Achenbach, 1991) или Опросник для выявления сильных сторон и трудностей (Goodman, 1997), (3) Многофакторная шкала оценки тревожности у детей (March, 1997) или Шкала ситуативной и личностной тревожности у детей (Spielberger, 1973) для оценки генерализованной тревожности и (4) Шкала стыда (Feiring, Taska & Lewis, 1996) для измерения чувства стыда, связанного с опытом насилия.

Крайне важно оценить функциональный статус родителей ввиду того, что травма, пережитая их ребенком, часто также прямо или косвенно воздействует на них. Эта оценка может помочь определить потребность в отдельном направлении терапии, если эмоциональные трудности родителей носят индивидуальный характер, требуют немедленного внимания или могут помешать участвовать в терапии в интересах своего ребенка. Можно использовать Пересмотренную шкалу оценки влияния травматического события (Weiss, 2004) или Опросник эмоциональных реакций родителей (Mannarino & Cohen, 1996). Другие стандартизированные инструменты, полезные для оценки функционирования родителей и планирования лечения: Опросник депрессии Бека (Beck, Steer & Brown, 1996) и Опросник изучения практик родительского воспитания (Strayhorn & Weidman, 1988) или Алабамский опросник методов родительского воспитания (Frick, 1991) для оценки навыков родительства.

Структура ТФ-КПТ и компоненты терапии

ТФ-КПТ структурирована таким образом, что терапевт сначала проводит работу с ребенком и родителем (-ями) индивидуально, а затем, начиная с середины терапии, постепенно увеличивает количество совместных сессий. Однако в случаях, когда ребенок демонстрирует проблемы с поведением, совместные сессии могут начаться на более раннем этапе, позволяя последовательно отрабатывать навыки родительства и копинга.

Названия компонентов ТФ-КПТ составляют акроним PRACTICE:

P (Psychoeducation and Parenting) – психообразование и родительство;

R (Relaxation) – релаксация;

A (Affective expression and modulation) – выражение и регуляция аффекта;

C (Cognitive coping) – когнитивный копинг;

T (Trauma narrative development and processing) – разработка и переработка нарратива травмы;

I (In vivo exposure) – экспозиция in vivo;

C (Conjoint parent-child sessions) – совместные сессии с родителями и детьми;

E (Enhancing safety and future development) – укрепление безопасности и содействие будущему развитию.

Эти компоненты обычно остаются неизменными независимо от типа травмы, социальной среды или различий в условиях лечения, однако при работе с детьми, переживающими травматическое горе, включаются дополнительные компоненты. Кроме того, если воздействие травмы продолжается, могут потребоваться некоторые изменения порядка использования этих компонентов (Cohen, Mannarino & Iyengar 2011; Cohen, Mannarino & Murray, 2011). Также следует отметить, что акроним PRACTICE особенно точно отражает важность практической отработки навыков у клиентов. Более того, когда психотерапевт сам следует своим наставлениям (буквально: практикует то, что проповедует), он не только более успешно моделирует эти навыки для клиентов, но и вдохновляет их к участию в лечении и осуществлению изменений, способствующих прогрессу в терапии и адаптации.

Теоретическое обоснование применения экспозиции

Как уже было сказано, на наши представления о развитии и усовершенствовании ТФ-КПТ повлияли идеи нескольких психологических теорий. Однако основным теоретическим обоснованием внедрения этой модели стали когнитивно-поведенческие принципы. ТФ-КПТ включает в себя ряд стратегий, в которых основное значение уделяется обучению путем ассоциаций, анализа последствий поведения и наблюдения за другими. Согласно теории классического обусловливания, травматические события могут быть концептуализированы как безусловные стимулы, вызывающие рефлекторные реакции, включая страх, ужас, чувство беспомощности и (или) гнева. Они являются естественными и адаптивными, поскольку сигнализируют о необходимости защитных реакций на реальную опасность, таких как реакция «бей или беги». Однако симптомы ПТСР могут возникнуть, когда нейтральные стимулы (например, звуки, зрительные образы, запахи, изображения, люди, места или другие стимулы), присутствовавшие во время травмы, начинают вызывать те же безусловные негативно окрашенные реакции из-за ассоциации с исходной травматической угрозой. Например, дети, страдающие ПТСР в результате жестокого обращения, могут реагировать на людей, не проявляющих насилия, но имеющих власть над ними, как на потенциальную угрозу, а не как на источник поддержки. Оперантное обусловливание возникает в результате опыта, когда дети учатся снижать тревожность, избегая людей, мест или вещей, ассоциирующихся с первоначальной травмой. Генерализация стимулов расширяет спектр избегающего поведения, включая в него стимулы, которые не представляют реальной угрозы, но связаны с травмой и вызывают травматические воспоминания и (или) симптомы.

Обучение через наблюдение также может играть важную роль в определении того, как дети реагируют на триггеры травмы. Многие дети в своем окружении таким образом демонстрируют замкнутое, изолированное и (или) покорное поведение. Другие дети, особенно пережившие травму насилия, могут в ответ на безобидные события и действия проявлять гнев или агрессию, подобные тем, которые проявляют люди в их окружении. Хотя агрессия и отстраненность являются обычными проявлениями страха у травмированных детей, опекуны могут видеть в таком поведении непослушание и еще больше усугублять его своей реакцией. Более того, по мере усиления проблем во взаимодействии с родителями и другими людьми у этих детей развиваются дисфункциональные убеждения о себе, межличностных отношениях и окружающем мире. Посредством этих механизмов научения травматический опыт оказывает негативное воздействие на физиологические, эмоциональные, поведенческие и когнитивные функции. Поэтому компоненты PRACTICE разработаны для усиления навыков копинга в каждой из этих сфер.

Экспозиция имеет решающее значение, поэтому она включена во все компоненты этой модели. При переходе к каждому последующему компоненту терапевт тщательно калибрует и увеличивает интенсивность проработки травматических воспоминаний, побуждая ребенка и родителя использовать навыки, полученные на предыдущих сессиях, и положительно оценивая демонстрируемые умения. Чтобы не допустить тенденции к посттравматическому избеганию, постепенную экспозицию начинают применять в начале ТФ-КПТ в сочетании с признанием перенесенных травм и проведением психообразования о травматических стрессовых реакциях. Кроме того, на этапе психообразования экспозиция может заключаться просто в использовании слов «сексуальное насилие» вместо намеков на «то плохое, что с тобой произошло». В процессе работы с моделью психотерапевт побуждает ребенка и родителя использовать навыки, повышая специфичность воспоминаний о сексуальном насилии, чтобы затем, во время нарратива травмы, попросить ребенка рассказать о своем травматическом опыте и поделиться им с родителем во время совместных сессий, когда это будет клинически целесообразным.

Компонент нарратива травмы не только помогает справиться с интенсивными негативными эмоциями, связанными с триггерами травмы, но и, что более важно, создает новые ассоциации, благодаря которым возникают чувства силы и гордости. Кроме того, переработка травм и корректирующая обратная связь со стороны психотерапевта помогают детям разработать адаптивные и контекстуализированные интерпретации произошедшего, развивая более здоровый взгляд на себя, семью и окружающий мир. Заключительный компонент, направленный на формирование навыков, способствует развитию навыков обеспечения безопасности. Путем обсуждений и ролевых игр этот компонент обеспечивает детям и подросткам возможность отличать реальные опасности в настоящем от ситуаций, не несущих реальной угрозы. Экспозиция, применяемая в каждом компоненте PRACTICE, описанном ниже, демонстрирует детям и их опекунам, что они не только способны противостоять триггерам травмы, но также могут учиться и развиваться, признавая и перерабатывая их.

Психообразование

Психообразование детей и родителей происходит в течение всей терапии, но имеет критически важное значение в начале курса для усиления вовлеченности в терапевтический процесс и преодоления тенденции к избеганию. После получения информации о пережитых травмах и диагностики психотерапевт озвучивает информацию образовательного характера, позволяющую нормализовать травматические реакции и описывающую общие терапевтические процедуры. Психотерапевт дает конкретную обратную связь по результатам оценки, а также по выявленным сильным сторонам и трудностям, с которыми сталкивается ребенок, формируя представление о плане терапии. Кроме того, психотерапевт должен подчеркнуть важную роль, которую играют родители в терапии, объяснив, что их участие и поддержка могут стать решающими факторами в положительных результатах лечения. Для укрепления доверия к методу и формирования оптимистичного взгляда на прогноз важно подчеркнуть эффективность данной модели, опираясь как на предыдущий клинический опыт, так и на результаты обширных клинических исследований.

Общую информацию о травмах можно изложить разными способами. Даже клиенты, демонстрирующие стратегию избегания в обсуждении их личного травматического опыта, обычно открыты к обсуждению пережитых травм. На ранних этапах рекомендуется изложить несколько основных фактов о типе пережитых травм, рассказав об их характеристиках, распространенности, влиянии, основных заблуждениях и т. д. Часто при работе с детьми и их родителями используются образовательные раздаточные материалы, книги и игры. Эти виды деятельности представляют собой важный шаг на начальных этапах экспозиции, поскольку пробуждают воспоминания о травмах, но редко вызывают негативные эмоции. Скорее наоборот, во время образовательной деятельности формируются ассоциативные связи, благодаря которым воспоминания о травме связываются с чувствами безопасности, гордости и собственной значимости. В целом не стоит относиться к ТФ-КПТ как к таинственному процессу, так как клиенты получают практическое обучение на протяжении всего лечения, а цели и основные компоненты терапии всегда ясны и прозрачны.

Обучение навыкам родительства

Обучение навыкам родительства также осуществляется в течение всего курса терапии, поскольку имеются достоверные данные о том, что родительская поддержка и родительские навыки оказывают положительное влияние на восстановление детей после травм (Deblinger et al., 1996, 2011; Mannarino & Cohen, 1996). На начальном этапе терапии психотерапевт совместно с родителями может подумать над разработкой семейных ритуалов, распорядка и структуры дня, направленных на повышение чувства безопасности и защищенности у детей, а также способствующих развитию положительных навыков взаимодействия родителей и детей, таких как активное слушание и взаимный обмен похвалой. Для поддержки использования навыков родительства важно на еженедельной основе проводить функциональный анализ поведения, рассматривая проблемные и положительные взаимодействия родителей и детей. После травмы многие родители, действуя из лучших побуждений, непреднамеренно закрепляют проблемное поведение у своих детей. В ходе функционального анализа детско-родительских отношений рекомендуется узнать как можно больше подробностей, в том числе основные мысли и чувства родителей, которые могут стать причиной чрезмерной снисходительности, гиперопеки, строгости и (или) других проблемных методов воспитания. На первых сессиях психотерапевт может определить конкретные проблемные модели поведения ребенка, а также позитивное адаптивное поведение, которое может заменить функции проблемного (например, привлечение внимания, избегание тревоги, достижение чувства контроля). Это особенно важно, учитывая естественную склонность родителей в период после перенесенной травмы фокусироваться на трудностях и симптомах ребенка, тем самым непреднамеренно подкрепляя их. Определив адаптивное поведение, которое может заменить дезадаптивное, можно порекомендовать родителям перенаправить внимание на использование похвалы, положительного внимания, активного слушания и материального поощрения, если это уместно. Не менее важно научить родителей минимизировать внимание к проблемному поведению, и порой требуются немалые усилия для сокращения количества нотаций, криков и пустых угроз, которые только подкрепляют негативную симптоматику. Родители и дети могут совместно с психотерапевтом разработать домашние правила, а также обозначить, какие последствия будут ожидать в случае их нарушения. Последствия, как правило, принимают форму тайм-аутов, домашних обязательств, лишения привилегий и т. д., при этом родителям объясняют, как правильно применять эти действия мягким и последовательным образом.

Травмы, перенесенные детьми, обычно оказывают значительное влияние и на родителей. Экспозиционный элемент в обучении родительским навыкам включает помощь родителям в понимании травматического воздействия как на детей, так и на них самих. Например, это может быть интерпретация реакции детей как следствия пережитой травмы, а не из-за того что он «плохо себя ведет». Необходимо помочь родителям осознать, что для своих детей они являются важнейшим примером для подражания в использовании навыков копинга. Таким образом, родителям часто рекомендуется освоить навыки копинга, описанные в следующих компонентах, чтобы служить примером для подражания и поддерживать усилия ребенка по применению этих навыков.

Обучение навыкам релаксации

Обучение навыкам релаксации следует начинать на раннем этапе терапии, чтобы сформировать у родителей и детей копинг-стратегии, с помощью которых они смогут преодолевать ежедневные трудности, а также справляться с дистрессом, который может возникнуть в момент столкновения с триггерами травмы. Одним из наиболее важных навыков релаксации является сфокусированное дыхание – ему легко научиться, и им можно пользоваться в любой ситуации. Кроме того, в рамках ТФ-КПТ обычно используются такие техники, как прогрессивная мышечная релаксация и направляемое воображение, которые могут оказаться особенно полезны при работе с маленькими детьми. Когда ребенка просят представить себя сначала оловянным солдатиком, а затем тряпичной куклой, он учится не только понимать разницу между мышечным напряжением и расслаблением, но и, что важнее всего, контролировать эти процессы. Навыки релаксации полезны для клиентов, испытывающих проблемы со сном, а также физиологический дистресс, например напряжение в спине и головную боль.

Практики осознанности (майндфуллнес) также помогают расслабиться и успокоить разум. Они помогают полностью сконцентрировать внимание на текущем моменте посредством безоценочного наблюдения и принятия своих мыслей, чувств, ощущений и окружающей обстановки. Этот методичный, но бережный процесс перенаправления фокуса внимания на переживаемые ощущения в настоящем может оказывать большое терапевтическое воздействие на тех, кто перенес тяжелые травмы в прошлом и испытывает страх перед будущим. Более того, недавние исследования показывают, что такая форма медитации не только позволяет снизить чувство дистресса, но и эффективно уменьшает деструктивные и руминационные мысли и поведение, распространенное среди лиц с ПТСР (Jain et al., 2007). Экспозиционный элемент на этапе релаксации включает в себя обучение детей применению релаксационных техник (тех, которые были описаны выше, и других) в моменты столкновения с напоминаниями о травме.

Обучение навыкам выражения и регуляции аффекта

При обучении выражению и регуляции аффекта основное внимание уделяется навыкам, помогающим детям и родителям эффективно выражать свои чувства и управлять ими. У маленьких детей этот компонент часто начинается с упражнений, направленных на выявление и анализ опыта, связанного с переживанием базовых эмоций (например, радость, грусть, гнев, страх). Травматические события часто вызывают широкий диапазон других эмоций, причем некоторые из них ребенок мог никогда не испытывать ранее. Поэтому важно расширить эмоциональный вокабуляр, добавив в него, помимо базовых, те эмоции, которые часто ассоциируются с травмами (например, ужас, стыд, горе, ярость, растерянность, беспомощность). Более того, идентифицируя и называя их, клиент делает первые шаги в осознании своих тревожных/негативных эмоций, что способствует более успешному управлению ими. Экспозиционный элемент на данном этапе заключается в том, чтобы помогать детям и родителям распознавать связь между этими негативными аффективными состояниями и напоминаниями о травмах ребенка. Кроме того, родителям и детям рекомендуется практиковать этот навык в вербальной форме, выражая собственные чувства и спрашивая друг друга об их чувствах. Эти навыки позволяют снизить количество семейных конфликтов и особенно важны для детей, выражающих негативные эмоции через агрессивное или проблемное поведение. Родителям можно порекомендовать применять навыки активного слушания в домашних условиях, когда ребенок выражает свои чувства словами, а не дисфункциональным поведением. Такое домашнее задание вносит значительный вклад в укрепление детско-родительских отношений и взаимодействия в целом.

Психотерапевт в альянсе с клиентами определяет копинг-стратегии, способные помочь им справляться с эмоциями, вызывающими дистресс. Психотерапевт может анализировать репертуар эмоционального копинга клиентов с целью закрепления эффективных стратегий и минимизации использования менее эффективных. В итоге родители и дети могут создать набор инструментов, включающий в себя старые и новые навыки, которые можно использовать для управления тревожными эмоциями (например, разговор с поддерживающим взрослым, прослушивание успокаивающей музыки, физические упражнения и поведение, ориентированное на решение проблем). Экспозиционный элемент выражается в том, что клиентам помогают выявить наиболее актуальные триггеры травмы, чтобы индивидуально подобрать такие копинг-стратегии, которые могут быть применимы в наиболее часто встречающихся обстоятельствах. Так, например, когда триггеры и дистресс возникают у ребенка в школе, ему можно порекомендовать применить копинг-стратегии, помогающие ему оставаться в классе, если это возможно. Детям часто помогает составление списков или другие инструменты, напоминающие о том, что они могут сделать, испытывая дистресс.

Когнитивный копинг

Когнитивный копинг является компонентом, подготавливающим почву для того, чтобы понять связь между мыслями, чувствами и поведением. Даже очень маленькие дети могут научиться понимать, как их мысли влияют на то, что они чувствуют и как ведут себя. Однако на первом этапе обучения навыкам копинга необходимо научить клиентов улавливать свои внутренние диалоги и делиться ими, при этом такие диалоги могут быть мимолетными, автоматическими и не обязательно осознаваемыми в моменте. Психотерапевтам рекомендуется вначале использовать примеры, не связанные с травмой, чтобы помочь клиентам вспоминать ежедневные мысли. Например, простым способом научить клиента озвучить его внутренние диалоги будет просьба рассказать, о чем он подумал, услышав утром звонок будильника. Для демонстрации того, как разные мысли об одном и том же событии могут вызвать совершенно разные чувства и поведение, психотерапевт может использовать когнитивный треугольник (не прибегая к примерам, связанным с травмой). С помощью этого процесса психотерапевт помогает детям и родителям осознавать свои негативные чувства и поведение, которые иногда бывают вызваны неточными, искаженными или просто неэффективными мыслями. В процессе терапии клиентам рекомендуется анализировать мысли, вызывающие тревожные чувства по поводу повседневных событий, на предмет их точности и полезности. И наконец, клиентам рекомендуется выявлять недостоверные мысли, которые могут быть скорректированы, и неэффективные мысли, которые можно заменить более полезными и продуктивными.

На относительно раннем этапе терапии родителей просят поделиться их чувствами и мыслями в отношении травмы и с помощью психотерапевта определить недостоверные и дисфункциональные мысли. Уделив некоторое время выявлению, признанию и просто валидации чувств родителей по отношению к травме, психотерапевт побуждает их к анализу мыслей, которые лежат в основе самых тревожных чувств. Затем он может применить психообразование, сократовские вопросы и ролевые игры, чтобы помочь родителям в опровержении проблемных мыслей. Таким образом реализуется экспозиция при освоении когнитивного копинга у родителей.

В работе с детьми психотерапевт, помогая им на повседневных примерах видеть связь между мыслями и чувствами, обычно не приступает к оспариванию мыслей, связанных с травмой, до тех пор, пока они не будут выражены, приняты и валидированы в процессе нарратива травмы. Лишь когда нарратив будет практически завершен, психотерапевт может начать определять проблемные мысли, которые могут быть изучены и проанализированы, как будет описано ниже.

Создание и переработка нарратива травмы

Создание и переработка нарратива травмы относятся к средней трети процесса лечения, когда терапия все больше фокусируется на конкретной травме. Нарратив травмы – это экспозиционное упражнение, направленное на проработку травмы. Оно обычно приобретает форму написания книги, вводная глава которой посвящена рассказу ребенка о себе, а в последующих он будет описывать обстоятельства травмы и связанные с ней мысли, чувства и ощущения. Однако некоторые дети предпочитают делать это с помощью травма-направленных обсуждений и другой творческой травма-специфической работы, включая написание стихов, песен, создание новых шоу, пьес и картин, отражающих травматический опыт. Этот процесс направлен на то, чтобы помочь детям постепенно научиться смотреть в лицо все более тревожным, связанным с травмой воспоминаниям до тех пор, пока они не научатся переносить их без значительного эмоционального дистресса или избегающих реакций. Внутри доверительных терапевтических отношений дети учатся тому, что вспоминание и описание травматического опыта не обязательно будет вызывать переполняющие и невыносимые эмоции, которые они переживали в процессе травмы. Это позволяет ребенку свободно делиться самыми сокровенными чувствами и мыслями, связанными с травматическим опытом, в контексте валидирующих терапевтических отношений. Более того, с помощью психотерапевта дети могут начать анализировать связанные с травмой мысли, особое внимание уделяя выявлению и коррекции дисфункциональных мыслей и убеждений. Экспозиция реализуется путем неоднократного анализа нарратива в процессе его создания, что помогает детям все лучше управлять связанными с травмой воспоминаниями. Последняя глава нарратива часто отражает интеграцию детьми того, чему они научились и что пережили в ходе терапии, с точки зрения влияния на их образ «Я», взаимоотношения с другими, мировоззрения и ожиданий от будущего. Ниже приводятся вопросы, которые психотерапевт часто задает, чтобы помочь детям исследовать то, чему они научились, чтобы таким образом научить их анализировать и интернализировать адаптивные убеждения и включать их в заключительную главу нарратива: чему ты научился в ходе терапии? что ты узнал о пережитой травме (-ах)? что ты узнал о себе, о своих родителях, своей семье и окружающем мире? чего ты ждешь от будущего? чем ты больше всего гордишься? с кем бы ты в дальнейшем мог поговорить о пережитом травматическом опыте и других своих проблемах? что бы ты сказал другим детям, пережившим такой же травматический опыт?

1.Коэн Дж. А., Маннарино Э. П., Деблингер Э. Дети, столкнувшиеся со смертью и насилием. Комплексная психологическая помощь. – М.: Генезис, 2017.
2.Child-centered therapy (англ.).
3.Индекс реакции на травму UCLA – это полуструктурированное интервью или самоотчетный опросник, разработанный в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса (UCLA). – Примеч. науч. ред.

Pulsuz fraqment bitdi.

Yaş həddi:
18+
Litresdə buraxılış tarixi:
05 oktyabr 2026
Tərcümə tarixi:
2026
Yazılma tarixi:
2012
Həcm:
437 səh. 13 illustrasiyalar
ISBN:
978-5-4461-1892-2
Müəllif hüququ sahibi:
Питер (Айлиб)
Yükləmə formatı: