Kitabı oxu: «Нервы, которые не сдают. Корейский подход к стрессу, кризисам и ударам судьбы»

회복탄력성 (Resilience)

김주환 Joohan Kim

© 김주환, 2019

© Манакова Э.В., перевод на русский язык, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Пролог
Ментальная устойчивость рождается из способности к диалогу и подлинного чувства счастья

Если бы все в жизни всегда шло так, как мы хотим, то человек был бы богом. Поэтому наша жизнь – череда испытаний. А жить – значит снова и снова преодолевать вызовы и трудности, которые нам подбрасывает судьба. Бывают серьезные удары: болезнь, авария, развод, банкротство, смерть близких. А бывают мелочи, с которыми мы сталкиваемся каждый день: недоразумения в отношениях, незначительные ошибки, досадные происшествия.

Для меня самым тяжелым испытанием стала внезапная смерть матери в начале марта 2001 года. Через два с половиной года за ней ушел и отец. Они были ровесниками, познакомились в университете и всегда были друг для друга самыми близкими людьми – друзьями, которые прошли вместе всю жизнь. Я вырос, постоянно слушая, как родители разговаривают, и иногда принимая участие в их беседах.

Поэтому самым страшным после их ухода оказалось осознание, что я больше никогда не смогу поговорить с ними. Ни о чем. До сих пор наворачиваются слезы, стоит только подумать: «Хоть бы 10 минут просто посидеть с мамой и папой, поболтать о чем угодно…» Родители всегда были на моей стороне, гордились мной, чем бы я ни занимался. А когда их не стало, я почувствовал, что ни на что не способен. Меня охватила глубокая апатия, которая длилась несколько лет. Только изучив силу позитивных эмоций и феномен ментальной устойчивости, я смог понемногу выбраться из этого состояния. И постепенно научился спокойно принимать любые жизненные трудности.

С выхода первого издания «Ментальной устойчивости» в марте 2011 года прошло 8 лет. За это время книга получила отклик, намного превосходящий мои ожидания. Само слово «резилентность» («ментальная устойчивость») – неологизм, который появился в Корее благодаря моей книге. Когда она только вышла, многие говорили: «Звучит сложно, будто термин из физики или экономики». Но всего за несколько лет слово прижилось: его стали использовать так, словно оно всегда было частью языка. Даже появились десятки изданий, в названиях которых фигурирует устойчивость.

В 2015 году газета JoongAng Ilbo включила книгу в рейтинг «Самые часто цитируемые научные и переводные издания». «Ментальная устойчивость» заняла второе место в категории социальных наук. Значит, четыре года ее активно цитировали в научных работах. Это признание особенно приятно. Хотя книга создавалась не для широкой публики, а как серьезная научная работа, ее горячо приняли читатели всех возрастов и профессий, что вызывает у меня удивление и благодарность.

Современные гуманитарные науки в основном сосредоточены на возвращении к норме. Между разными дисциплинами широко распространено негласное правило: главная задача науки – восстановление нарушенного состояния. Психология стала наукой о том, как вернуть человека с психическими отклонениями в «норму». Экономика как средство борьбы с кризисами и инфляцией. Политология как попытка ответить на вопросы, почему демократия дает сбой и откуда берутся репрессивные режимы. Социология как поиск решений общественных конфликтов, в том числе классовых.

Коммуникология (наука о коммуникации) также долгое время концентрировалась на изучении сбоев и барьеров в общении. Достаточно посмотреть на тематику научных статей: большинство из них касается страхов в общении, коммуникативных трудностей и т. д. А вот исследования того, как улучшать общение у здоровых, психически стабильных людей, – редкость.

Стремление развивать и поднимать на новый уровень личность или общество в нормальном состоянии практически исчезло в современном обществе. Такие идеи теперь можно найти разве что в философии Чжуанцзы, учении Конфуция или стоической традиции. Так, риторика времен Древнего Рима, расцвет которой пришелся на первые века нашей эры, интересовалась не решением проблем, а тем, как воспитать выдающегося оратора. В своем 12-томном труде «Воспитание оратора»¹ Квинтилиан подчеркивал, что блестящий ритор должен быть и умным, и нравственным. Другими словами, чтобы уметь хорошо общаться, нужно быть хорошим человеком.

Я твердо убежден: сегодня важно исследовать то, как обычные, психически здоровые люди могут совершенствовать свои коммуникативные навыки. Подлинное общение – не просто красивая речь, а прежде всего умение строить и сохранять здоровые отношения. Основа таких отношений – любовь и уважение. То есть способность к общению – это способность проявлять в отношениях любовь и уважение. Они вызывают симпатию и доверие, которые лежат в основе убеждения и лидерства. Повысить коммуникативные способности можно через развитие позитивного эмоционального фона.

Когда занимался этой темой, я заметил, что исследования по психологической устойчивости во всем мире сходятся в одном: умение строить отношения с другими людьми – важнейшее составляющее устойчивости. Хотя в разных странах используют разные термины и теории, суть остается общей: резилентность невозможна без способности поддерживать отношения. Именно поэтому я, занимаясь исследованиями в области коммуникации, решил посвятить отдельную книгу устойчивости.

Коммуникативные навыки – основа душевной силы. Без них невозможно обрести настоящую устойчивость. Чтобы их развить, нужны позитивные эмоции. Важно понимать: позитивные эмоции – это не острые удовольствия, которые дает дофаминовая система лимбической области мозга. Речь идет о глубоком, подлинном чувстве счастья, связанном с активацией префронтальной коры.

Нейроны, сосредоточенные в медиальной префронтальной коре, активируются, когда человек обрабатывает информацию о себе и других. Поэтому настоящая радость приходит тогда, когда мы воспринимаем себя и окружающих в позитивном свете. Например, когда мы прощаем, принимаем и уважаем и себя и других, рождается подлинное счастье. Особенно сильна благодарность, потому что она объединяет позитивное отношение к себе и к окружающим.

Подлинное счастье не зависит от внешних условий, оно исходит изнутри, не требует никаких «обязательных» условий.

Если вы верите, что для счастья вам необходимо что-то внешнее, это убеждение, скорее всего, и делает вас несчастным.

Те, кто связывает счастье с определенными условиями (деньгами, властью, статусом, успехом, внешностьюь и т. д.), по сути, поклоняются им. Тот, кто поклоняется деньгам, всегда будет ощущать их нехватку. Тот, кто гонится за властью, всегда будет чувствовать себя бессильным. Тот, кто стремится к высокому статусу, всегда будет сравнивать себя с теми, кто выше. Тот, кто зациклен на внешности, всегда будет страдать от неуверенности, глядя на свои якобы «недостатки». Таким образом, условия счастья становятся условиями несчастья.

Настоящее же счастье – это не то, что диктуют внешние обстоятельства, а отношения, которые мы выстраиваем с собой и другими. У того, кто может сделать себя счастливым собственным решением, налажены отношения с собой. Коммуникация с другими начинается с внутреннего диалога. Внешние отношения отражают внутреннее состояние.

Самое разрушительное для устойчивости чувство – это страх. Из страха рождается разочарование, а из него – гнев. Есть два главных источника страха. Первый: «А вдруг я не получу то, что считаю необходимым для счастья?» Второй: «А вдруг я потеряю то, что уже имею?» Чтобы избавиться от страха, нужно понять: то, к чему вы стремитесь, само по себе не принесет счастья.

Счастье приходит изнутри, из внутреннего выбора. Только когда вы действительно это осознаете, вы сможете обрести устойчивость: никакое внешнее событие больше не сможет вас разрушить. Даже если жизнь сложится не по плану, вы будете способны сохранять удовлетворение. Это и есть оючичжок (오유지족)² – довольство тем, что есть. В этом состоянии нет места тревогам, а значит, исчезает страх. А где нет страха, там появляется решимость. Это и есть устойчивость: состояние, в котором вы не боитесь неудачи.

Если вы просто позволите себе быть здесь и сейчас такими, какие вы есть, то обнаружите источник безграничного счастья. Как сказал Мейстер Экхарт, «счастье – это не когда у тебя есть все, что нужно, а когда ты больше ни в чем не нуждаешься, потому что все отпустил».

Думать, что устойчивость означает твердую решимость добиться успеха любой ценой, – распространенное заблуждение. На самом деле одержимость успехом подрывает устойчивость, вызывает негативные эмоции. Устойчивость – это спокойствие перед лицом возможной неудачи. Состояние, в котором вы, имея четкое направление и цель, не зациклены на результате. Такое отношение рождается из глубокой саморефлексии.

Люди с низкой устойчивостью склонны регулярно испытывать негативные чувства к себе и окружающим. Если человек живет в гневе, ненависти, обиде, враждебности – значит, внутри он слаб. Страх, злость и стресс делают его несчастным и лишают устойчивости.

Многие причины несчастья кроются в стремлении заслужить признание других. С детства нас приучают искать одобрения сначала родительского, затем общественного. Мы буквально выдрессированы получать удовольствие от похвалы и восхищения. В итоге мы живем, охотясь за чужим признанием и не замечая собственной жизни. Боимся не столько неудачи, сколько осуждения, насмешек, пренебрежения со стороны окружающих.

Чтобы испытать подлинное счастье, нужно избавиться от этой зависимости.

Только полностью освободившись от нужды в чужом одобрении, можно наладить здоровые отношения с собой.

Без этого не бывает здоровых отношений с другими. А значит, не возникает позитивных эмоций и не рождается устойчивость.

Итак, чтобы обрести счастье, нужно полностью освободиться от зависимости от чужой похвалы и одобрения. Только тогда исчезает тревога и мы приблизимся к симмугаэ, муюгонпхо (심무가애, 무유공포)³ – внутренней безмятежности и свободе от страха. Это и есть устойчивость: жить в согласии с собой, не бояться неудач и использовать любую трудность как точку роста.

Позитивные эмоции – не только личное, но и общественное дело. И счастье, и несчастье заразны. Один несчастный человек может потянуть за собой всех вокруг. У нас нет права транслировать разрушительные эмоции и погружать других в страдание. Поэтому, как часть общества, мы обязаны быть счастливыми. Только так мы сможем делать счастливыми других. Быть счастливым – это не личное право, а социальный долг. И устойчивость – тоже не индивидуальный вопрос. Она необходима, чтобы решать структурные проблемы общества.

Традиционно большинство наук рассматривало человека как существо пассивное, чьи мысли и поведение определяются внешними социально-экономическими условиями. С этой точки зрения «социальная структура» – независимая переменная, а человек – зависимая. Такой взгляд имеет право на существование, но он отрицает возможность изменений. А ведь мысли, действия и воля одного человека могут стать независимой переменной, способной изменить общество.

Если мы хотим лучшего мира, мы должны верить в эту возможность, воспринимать человека как активный элемент. Исследования социальных структур важны. Но, обвиняя структуру, мы не сможем ее изменить. Мы должны думать не только о том, как структура влияет на человека, но и как человек может повлиять на структуру. Чтобы изменить ее, человеку необходима сильная устойчивость.

Я глубоко благодарен доктору Хан Ынген из Центра языкового образования Сеульского национального университета, которая прочитала рукопись целиком и помогла мне исправить ошибки. Без ее помощи – источника моей собственной устойчивости – эта книга могла бы и не увидеть свет.

Март 2019, Соксу

Ким Джухван

Часть 1
Внутренняя сила, ментальная устойчивость

Резилентность – это вопрос «помнящего Я».

«Помнящее Я» – это та часть личности, которая непрерывно осмысляет прожитое, наделяя опыт смыслом и превращая его в рассказ.

Человек с высокой резилентностью – это тот, чье «помнящее Я» умеет интерпретировать трудности и жизненные испытания в позитивном ключе и рассказывать о них как о значимых, конструктивных событиях.

Что такое ментальная устойчивость? Сила. которая помогает преодолевать трудности

Ментальная устойчивость – это способность превращать любые испытания и невзгоды в трамплин для роста. Успех – это не отсутствие трудностей или неудач, а умение пройти через них. Только тот, кто падал, знает, куда ему подниматься. Только тот, кто пережил крушение, понимает, почему так важно снова подняться. Побывав на самом дне, человек обретает силу взлететь еще выше. Именно в этом и заключается тайна ментальной устойчивости.

Наша жизнь полна самых разных трудностей и испытаний. Конечно, в ней есть и радостные моменты, но зачастую преобладают тяжелые, печальные, сложные, болезненные. Исследования показывают, что несчастья не только случаются чаще, но и ощущаются сильнее и ярче, чем радости. Именно поэтому мы так часто теряем веру в себя. Тем не менее у каждого из нас есть внутренний ресурс, чтобы справляться с жизненными испытаниями. Ученые называют этот ресурс ментальной устойчивостью, или резилентностью.

Чтобы добиться настоящего успеха, нужно несколько раз провалиться. Людей, которым удалось чего-то достичь без единого испытания, практически нет. Каждая крупная компания прошла через кризисы и падения. Это суть мироустройства. Вспомните биографии великих людей. Почти все они добились выдающихся результатов, преодолев серьезные трудности. Что объединяет их всех? Ответ прост: они стали великими не вопреки трудностям, а благодаря им. Испытания играют ту же роль, что и трамплин, именно они дают нам возможность оттолкнуться и подняться выше. Даже лягушка, чтобы прыгнуть вперед, сначала отступает назад. Без жизненных трудностей Авраам Линкольн, которого мы теперь называем величайшим президентом США, мог бы так и остаться неизвестным провинциальным адвокатом. Уинстон Черчилль, возможно, управлял бы небольшой фирмой. А адмирал Ли Сунсин⁴ ушел бы на пенсию никому не известным офицером низшего ранга.

Люди, которые, рухнув на самое дно, отталкиваются от него, обычно достигают большего.

Для них неудачи становятся источником силы, а сегодняшняя боль – основой завтрашней радости. Они умеют превращать встречный ветер в союзника. Как воздушный змей, который поднимается тем выше, чем сильнее дует ветер. Но такая устойчивость есть не у всех. Одни, как резиновый мяч, отскакивают обратно. Другие, как стеклянный шар, разбиваются при первом ударе. Статистика говорит: людей второго типа вдвое больше. Способность использовать неудачу как трамплин – редкость. Поэтому тех, кто потерпел поражение, всегда больше, чем тех, кто добился успеха.

Ментальная устойчивость – это и есть внутренняя сила, сила духа.

Психологи утверждают: сила духа подобна мышце. Здоровому телу нужны крепкие мышцы. Точно так же душе нужны «мышцы сердца», чтобы справляться с нагрузками. У каждого человека свой «вес», который он способен выдержать⁵. Но, как и мышцы тела, сила духа поддается тренировке.

Эта книга – путеводитель по развитию этой самой силы. Как физическая форма укрепляет иммунитет, так и ментальная устойчивость защищает нас от внутренних надломов. Она нужна не только для преодоления серьезных жизненных потрясений. Она помогает справляться и с повседневным стрессом, бытовыми заботами, тревогами, конфликтами в отношениях. У каждого человека устойчивость своя – как и физическая форма. Но если мы можем развить выносливость с помощью регулярных тренировок, значит, устойчивость тоже можно укрепить системной работой и вниманием к себе.

Благодаря этой книге вы узнаете, из каких компонентов состоит ментальная устойчивость и что именно нужно делать, чтобы ее развивать. Тогда любые жизненные испытания перестанут быть пугающими. Вы научитесь встречать их с радостью. Ведь они станут трамплином к настоящему успеху.

Люди, преодолевающие трудности

Профессор Ли Санмук из Сеульского университета

С какими испытаниями может столкнуться человек? Какие из них можно считать самыми тяжелыми? Давайте обратим внимание на случай профессора Ли Санмука из Сеульского национального университета, с факультета наук о Земле и окружающей среде. Он был подающим большие надежды морским геологом, получившим докторскую степень в Массачусетском технологическом институте по государственной стипендии. Работая старшим научным сотрудником на современном научно-исследовательском судне «Оннури», проводил международные экспедиции во всех океанах и участвовал в крупных проектах с ведущими учеными мира. Он был одновременно и ученым, и исследователем.

В 2006 году, когда ему было всего 45 лет, что считается возрастом научной зрелости, Санмук участвовал в полевом исследовании геологических образований совместно с Калифорнийским политехническим университетом. И именно тогда в далекой Америке произошла авария: его машина перевернулась в разгар палящего зноя посреди пустыни. Никто не мог предвидеть, что на профессора обрушится такая беда. Он потерял сознание и пришел в себя только спустя три дня. Но все, что он мог, – это моргать. Тело не слушалось. Диагноз – полный паралич.

В течение трех недель он общался с окружающими только с помощью глаз: одно мигание означало «да», два – «нет». Лишь через три недели Санмук смог с трудом заговорить. Оказавшись полностью парализованным от шеи и ниже, он столкнулся с тяжелейшим испытанием, особенно для человека, чья жизнь была неразрывно связана с движением, экспедициями и глобальными исследованиями.

Несмотря на полную утрату подвижности, профессор Ли предельно ясно и трезво осознавал свое положение. Он не впал в отчаяние, не отрицал реальность, не жаловался на судьбу. Просто принял происходящее. Большинство пациентов с полным параличом не могут смириться со своим состоянием, и в среднем им нужно более трех лет, чтобы полностью осознать реальность. Однако, по словам лечащего врача, Ли Санмук с самого начала спокойно принял свою новую жизнь и уже через шесть месяцев вернулся к повседневной деятельности. Вновь стал преподавать и проводить исследования, передвигаясь на электрической инвалидной коляске. Управлять ноутбуком и презентациями он научился с помощью специальной мыши, которая реагирует на движения губ: втягивание воздуха – левая кнопка, выдувание – правая.

Он не просто вернулся к работе, но и написал книгу о своей реабилитации и философии жизни. Его история вызвала отклик в мировых СМИ, включая The New York Times, а канал Nova, известный своими документальными фильмами, снял о нем сюжет, как когда-то о Стивене Хокинге. Сегодня его называют «корейским Стивеном Хокингом». Сам профессор говорит, что легко отделался и действительно считает себя счастливчиком. Он основал Центр вспомогательных технологий реабилитации и занимается разработкой решений для людей с ограниченными возможностями. Санмук искренне верит в свою удачу и с радостью повторяет: «Я снова стою у доски – и это делает меня счастливым». А еще добавляет: «Я всегда думал только о работе, а после аварии узнал, что такое настоящая надежда. Я действительно счастливый человек».

Один из моих старых друзей, хорошо знавший профессора Ли до аварии, говорил, что у того всегда был мягкий и жизнерадостный характер, он умел создать вокруг себя атмосферу уюта и спокойствия. Это заметно и в его интервью: даже находясь в состоянии полной физической зависимости, подключенный к катетеру, он заботится не о себе, а о том, чтобы окружающим было комфортно.

Профессор Ли говорит: «После аварии мне даже стало легче. Вместо того чтобы цепляться за невозможное, я сосредоточился на том, что могу сделать. Это действительно важно». Несмотря на то что ему приходится управлять коляской и мышью с помощью лица, он продолжает активно заниматься наукой и стал еще более заметной фигурой в мировом академическом сообществе, чем до аварии.

Спустя пять лет после происшествия, в конце 2010 года, он совместно с компанией KT разработал IPTV для людей с тяжелыми нарушениями подвижности. Теперь полностью обездвиженные люди могут с помощью ротовой мыши самостоятельно управлять телевизором, не нуждаясь в посторонней помощи.

Профессор Ли не воспринимает случившееся с ним как несчастье. Он говорит, что это стало поворотной точкой – возможностью увидеть другой мир. Вдохновляет студентов с ограниченными возможностями и при этом активно работает над созданием «теплых» технологических решений для инклюзии. Как говорит он сам, «испытание – это тоже благо, если ты можешь его преодолеть». Более того, испытание, которое человек преодолел, может принести больше, чем полное отсутствие препятствий. Все зависит не от самой беды, а от того, как человек на нее реагирует. Все зависит от его ментальной устойчивости.

Конечно, она есть не у всех. Но и думать, будто люди вроде профессора Ли – исключение, тоже ошибка. Таких, как он, больше, чем мы думаем.

Исследования показывают, что примерно треть людей обладает высокой устойчивостью к жизненным трудностям.

То есть из трех человек двое, столкнувшись с серьезным испытанием, сломаются или остановятся, но третий найдет в себе силы подняться и вырасти.

Тех, кто способен преодолевать трудности и расти сквозь боль, называют группой устойчивых (R-группой, от слова resilient⁶), а тех, кто ломается под натиском обстоятельств, – хрупкой группой (F-группой, от fragile⁷). Примерное соотношение между этими группами – один к двум (так называемый закон 1:2). Профессор Ли, безусловно, относится к R-группе, к ее высшему эшелону. Но такое деление не приговор. Человек из F-группы, приложив достаточно усилий, может перейти в R-группу. А люди из R-группы могут укрепить свою устойчивость еще больше. Это подтверждено многочисленными исследованиями⁸.

Давайте теперь подробнее рассмотрим, что отличает людей с высокой устойчивостью.

«То, что мы хотим знать»

«Новости» и книга сделали историю профессора Ли Санмука известной, но особенно подробно ее показали в выпуске программы SBS ⁹«То, что мы хотим знать» от 14 февраля 2009 года – «Семь секретов людей, преодолевших отчаяние». В конце 2008 года в условиях глобального финансового кризиса продюсеры программы обратились ко мне за консультацией, объяснив, что хотят рассказать людям вдохновляющие истории, которые могли бы дать надежду, вероятно, в очень трудном, 2009 году.

Я тогда предложил им сосредоточиться на понятии «ментальная устойчивость». Это было относительно новое понятие, которое еще не было полноценно представлено широкой аудитории в Корее, и тогда не было ни одного крупного социологического исследования на эту тему. Поэтому я, воспользовавшись случаем, предложил провести исследование индекса устойчивости среди граждан нашей страны. Мы провели ЭЭГ-исследование людей с высоким и низким уровнем устойчивости и впервые в Корее заказали профессиональной социологической службе опрос по определению индекса психологической устойчивости (Resilience Quotient, RQ) на выборке из 309 человек. На тот момент в стране еще не было тестов на устойчивость для широкой публики, поэтому мы перевели опросник из 56 пунктов, разработанный Рейвич и Шатте¹⁰. Это позволило нам хотя бы приблизительно сравнить уровень устойчивости корейцев и американцев. Результаты были представлены в эфире.

И вот что получилось: корейцы показали примерно одинаковые с американцами показатели оптимизма, причинного анализа и эмпатии, но заметно отставали по контролю эмоций, чувству самоэффективности и инициативности в преодолении трудностей. Однако один параметр оказался значительно выше: способность к контролю импульсов. То есть, по сравнению с американцами, корейцы лучше умеют сдерживать свои желания ради достижения цели. Это было особенно примечательно.

Передача «То, что мы хотим знать» также подробно рассказала и о других людях, преодолевших тяжелые испытания. У Чонхун, 28 лет, был одним из ведущих би-боев¹¹ страны, мастером уличного танца. После девяти лет отношений он женился и начал счастливую супружескую жизнь. Через восемь месяцев после свадьбы он попал в серьезную автокатастрофу и оказался парализованным ниже пояса. Его жена Ким Сонхи с теплотой и заботой приняла этот удар судьбы и продолжала поддерживать мужа с широкой улыбкой. Менее чем за год после аварии У Чонхун вернулся к нормальной жизни: стал читать рэп, выступать на сцене в инвалидной коляске, работать ведущим и читать лекции в университете. Когда его спросили, в чем источник его силы, он ответил: в ежедневных разговорах с женой.

В интервью Ким Сонхи с улыбкой сказала: «Если бы не авария, мы бы, наверное, так и не узнали, насколько важны друг для друга и насколько сильно можем быть опорой друг другу. Скорее всего, мы бы чаще ссорились». У Чонхун также продемонстрировал силу, не став зацикливаться на том, чего больше не может делать, а сосредоточившись на том, что все еще в его силах.

Ментальная устойчивость помогает справляться не только с физическими ограничениями.

Рю Чунмин, предприниматель, когда-то владел рестораном корейской говядины с годовым оборотом свыше 5 миллиардов вон. Его заведение располагалось на холме с видом на море и включало более 11 тысяч пхен¹² общей площади, панорамную прогулочную зону, более 500 посадочных мест и свыше 100 сотрудников. Но в 1997 году случился финансовый кризис, а в 1999 году скандал с коровьим бешенством. Доходы упали вдвое, долги выросли. В 2004 году он оказался должен более 10 миллиардов вон¹³.

В итоге Рю Чунмин решил продать ресторан, погасить долги и остался без средств к существованию. Он признал, что легкий успех сделал его самоуверенным: «Если бы я до последнего цеплялся и обанкротился, разве смог бы выплатить сотрудникам выходные пособия? Продажа была к лучшему», – говорил он с улыбкой. Вместе с женой Рю Чунмин несколько лет трудился и на сбережения открыл маленькую лапшичную площадью 14 пхен. Иногда дневная выручка не дотягивала до суммы, которую раньше приносил один столик. Но он говорил: «Теперь у нас есть цель – продавать хотя бы 100 порций лапши в день. Это вселяет надежду. Раньше мы постоянно чего-то боялись, а теперь просто благодарны за каждый день».

Жена Рю добавила: «В каком-то смысле это даже хорошо. Будто мы вернулись на землю. Когда у нас был большой ресторан, казалось, будто мы в подвешенном состоянии. А теперь я чувствую твердую почву под ногами». Сам Рю говорил то же, что и У Чонхун: «Дело не в том, сколько у тебя есть, а в том, что ты делаешь. Именно поэтому я живу с улыбкой».

Посмотрим теперь на случай Ким Доннама, владельца маленькой тофу-фабрики в Сувоне с пятью сотрудниками. Он говорит, что никогда в жизни не знал, что такое достаток. Особенно тяжело было во время кризиса 1997 года, когда у него исчезли последние крохи надежды. Он впал в отчаяние, пил до такой степени, что засыпал на скамейке в парке, а проснувшись, тут же продолжал, стал бездомным. Буквально дошел до предела.

К счастью, его нашел У Чонсоп, руководитель приюта для бездомных. По его словам, когда он обнаружил Ким Доннама, тот даже ходить не мог – его пришлось нести. Даже попав в приют, он продолжал пить, несколько раз оказывался в больнице. Доннам вспоминает, что тогда впервые осознал: дальше только смерть, и пришло время выбрать – умереть или попробовать начать заново. Тогда он почувствовал удивительную внутреннюю силу и решимость встать на ноги. И оттолкнулся от самого дна.

Ким Доннам арендовал небольшое помещение рядом с приютом, купил подержанное оборудование и начал делать тофу. Первое время продукт не удавался, и он просто раздавал его соседям. Но упорство принесло плоды, и фабрика постепенно стабилизировалась. «В прошлом году выручка составила около 25–30 миллионов вон. А теперь я мечтаю выйти хотя бы на 40 миллионов», – говорит он.

Ким Доннам по-прежнему раз в два-три месяца навещает приют, привозит туда тофу. Его называют «живой легендой» – человек, который сумел восстановиться благодаря несломленной воле. Он мечтает сделать свою фабрику социальным предприятием, в котором будут работать такие же, как он, – пережившие трудности. Он говорит: «Моя жизнь изменилась, потому что у меня появилась цель. Она дала мне силу восстановиться». И добавляет: «Я злился на родителей и мир, пил от отчаяния… Но сейчас понимаю: именно благодаря тому отчаянию я стал тем, кто я есть».

Что здесь важно, так это отношение этих людей к своим испытаниям. Профессор Ли говорит, что «потерял одно, но приобрел десять», и называет себя счастливчиком. У Чонхун и его жена говорят, что авария помогла им по-настоящему ценить друг друга. Рю Чунмин с супругой благодарны за каждый день. А Ким Доннам считает: боль и отчаяние сделали его собой.

Все эти люди начали смотреть на испытания с позитивом не потому, что смогли преодолеть их. Все наоборот: они справились, потому что с самого начала сохраняли оптимизм. Принять трудности как ступеньку роста – вот в чем суть ментальной устойчивости.

Рассмотрим и другие примеры устойчивости.

Случай Эми Маллинз

Эми Маллинз родилась с врожденной патологией: у нее отсутствовали берцовые кости, поэтому уже в возрасте одного года ей ампутировали обе ноги ниже колена. Сегодня она известна как человек, изменивший общественное восприятие инвалидности и вселивший надежду в тех, чьи возможности ограничены. Журнал People включил ее в список «50 самых красивых женщин». Она утверждает: человека с инвалидностью не следует считать неполноценным – это просто человек с особыми чертами и новым потенциалом.

По словам Маллинз, сегодня широко распространено предвзятое отношение к людям с инвалидностью. Она говорит, что не считает себя инвалидом и в своих выступлениях часто поднимает вопросы о том, что такое настоящая женская красота и что вообще означает слово «инвалидность». Эти выступления легко найти на сайте www.ted.com. Одним из самых запоминающихся моментов стал эпизод, когда Маллинз разложила на сцене свои протезы и, подняв одну ногу, сказала: «Памела Андерсон, известная своими пластическими операциями, сделала больше протезирований, чем я. Но почему-то никто не называет ее инвалидом, правда?»

Когда смотришь ее выступления, совершенно не ощущаешь ее отличие от других. Более того, сама Маллинз говорит, что ее ноги дали ей удивительную силу: превратили невозможное в возможное. И это не метафора. Она добилась всего не вопреки своей инвалидности, а благодаря ей. Девушка ясно заявляет, что смогла всего достичь именно потому, что у нее нет ног.

Маллинз поступила в Джорджтаунский университет в Вашингтоне, а затем вошла в состав сборной США на Паралимпиаде, заявив о себе всему миру. В 1996 году она установила мировые рекорды в беге на 100 метров (15,77 сек.), 200 метров (34,60 сек.) и прыжке в длину (3,5 м). Как модель она прошла по подиуму в Лондоне на показе Александра Маккуина в специально изготовленных вручную протезах, совмещающих функции обуви и ноги. Кроме того, Маллинз пишет книги, активно выступает с лекциями и снимается в кино. Она стала признанным мотивационным спикером – человеком, который вселяет в других уверенность и мужество. Маллинз с гордостью говорит, что с помощью своих протезов она расширяет представление о том, что такое телесная красота.

Ее ноги – это шедевры, в которых сочетаются передовые технологии и эстетика, и она считает процесс их создания глубоко личной и ценной работой, доступной только ей. Каждый протез имеет свою форму, образ и смысл, объединяя традиционные представления о красоте с самыми современными достижениями науки.

У Маллинз есть разные модели протезов – с их помощью она может изменять свой рост на 8 сантиметров. И однажды на фуршете произошел такой случай. Подруга, увидев ее после долгого перерыва, воскликнула, что не знала, какая она высокая. Маллинз ответила, что просто сегодня надела «высокие» ноги. Подруга сказала: «Это нечестно!» – и это была не шутка, а искренняя зависть. Так Маллинз сумела превратить отсутствие ног из физического ограничения в то, что вызывает у других восхищение.

Она не просто преодолела инвалидность, а превратила ее в опору и инструмент. Маллинз на собственном примере показывает: станет ли твоя особенность слабостью или силой – зависит только от того, как ты ее используешь.

Патрисия Уиуэй, Джоан Роулинг и Андерсен

Патрисия Уиуэй, жительница Великобритании, была карьеристкой. Однако в 2000 году, когда ей исполнилось 40 лет – самый расцвет профессиональной жизни, – ради ребенка она решила оставить работу и стать домохозяйкой. Возможно, у многих сейчас возник образ типичной «жертвующей всем ради образования ребенка» матери, как это часто бывает в Корее. Но у Патрисии были свои причины.

Ее сын Джордж страдал от эпилепсии, трудностей с обучением и пищевых расстройств. Со временем Патрисия все больше убеждалась: любая еда лишь ухудшает его состояние. У Джорджа была аллергия на молочные продукты, пшеницу и почти все пищевые добавки. Его рвало, он страдал диареей, а аллергические реакции доходили до эпилептических приступов. Все чаще Патрисия проводила ночи, обнимая больного ребенка, плача и не смыкая глаз.

Детство самой Патрисии тоже не было безоблачным. Когда ей было пять, отец, военный летчик, погиб. После его смерти у матери развилась потребность к постоянным переменам, и они начали все время переезжать. Каждый год Патрисия меняла школу.

Самым тяжелым испытанием в ее жизни стало то, что спустя шесть месяцев после рождения Джорджу поставили диагноз «эпилепсия». Ситуацию осложнял синдром дефицита внимания и трудности с обучением, а еще хроническая диарея младенческого возраста. Однажды Патрисия случайно увидела документальный фильм по телевизору, в котором говорилось, что неправильное питание может вызывать не только диарею, но и аутизм. После этого она немедленно исключила из рациона сына глютен и начала готовить блюда, не содержащие пшеничной муки. Диарея прекратилась. Позже она по максимуму отказалась от всех добавок и заметила, что у ребенка стало меньше признаков СДВГ. Когда Джорджу исполнилось пять, Патрисия почувствовала: одного изменения питания достаточно, чтобы справляться с большинством проблем. Найти продукты без глютена и пищевых добавок оказалось крайне сложно. Найти подходящие продукты было почти невозможно. Приходилось все готовить самой. Каждый день она пекла хлеб без глютена и готовила еду.

В итоге Патрисия решила: раз уж так – надо менять всю пищевую индустрию. Она написала письмо в правление крупнейшей торговой сети Великобритании – Tesco – и изложила свой план по созданию продуктов для людей с пищевой аллергией. Она подробно описала состояние сына и рассказала, с какими трудностями столкнулась сама.

Удивительно, но Tesco приняла ее предложение. Компания поручила Патрисии разработку линии продуктов для аллергиков – так появилась знаменитая серия Free From¹⁴. В 2006 году Патрисия Уиуэй стала бренд-менеджером Tesco. Она не только продолжила развивать серию Free From, но и создала линейку продуктов Tesco Kids без добавок, а также серию Fairtrade. Сегодня Патрисия – одна из ключевых фигур британской пищевой индустрии.

Мать, которая могла потерять карьеру из-за болезни сына, в итоге достигла еще большего успеха. Подобно Эми Маллинз, она сумела превратить испытание не просто в опыт преодоления, а в настоящий трамплин. Ее история – это не «успех, несмотря на трудности», а успех благодаря трудностям. Если бы Патрисии Уиуэй не хватило ментальной резилентности, она, возможно, просто погрузилась бы в отчаяние, оплакивая свою судьбу, и провела бы годы в слезах и безысходности.

Автор серии «Гарри Поттер» Джоан Роулинг в начале 90-х уехала из Великобритании в Португалию и вышла замуж. Через два года после рождения дочери она развелась и вернулась на родину в качестве матери-одиночки, живущей на государственное пособие. Не было денег даже на детские книжки. От безысходности и тяжелой депрессии она думала о самом плохом. Тогда Джоан начала сама придумывать сказку для дочки. Так появился Гарри Поттер.

Серия принесла ей колоссальные гонорары. Роулинг стала богаче британской королевы и вошла в список 500 самых богатых людей мира по версии Forbes.

Джоан Роулинг писала: «Когда передо мной встала реальная угроза самого страшного, чего я боялась, – провала, – я вдруг обрела свободу. Да, я провалилась. Но я была жива. У меня была любимая дочь, старая печатная машинка и поразительная идея. Это дно стало прочным фундаментом, с которого я смогла начать все заново».

Писатель-сказочник Ханс Кристиан Андерсен также говорил, что именно трудности стали для него благословением. Он родился в бедной семье, не смог окончить даже начальную школу, и в детстве его часто избивал отец-алкоголик. Позже, став знаменитым, он вспоминал: «Оглядываясь назад, понимаю: мои трудности были настоящим благословением. Я смог написать “Девочку со спичками”, потому что был беден, а “Гадкого утенка” – потому что надо мной смеялись из-за внешности».

Все эти люди, преодолевшие трудности, как один говорят, что именно испытания стали источником их силы, отправной точкой, трамплином, залогом роста и успеха.

Когда человеку сообщают о неизлечимой болезни

Психологическая устойчивость способна дать силу, мужество и даже счастье тем, кому сообщили, что жить осталось совсем недолго. От тех, кто знает, сколько им осталось, нередко можно услышать, что они стали счастливее. Это потому, что они наконец перестали откладывать то, что действительно хотели сделать, что имело для них подлинный смысл.

Существует одно исследование, основанное на глубинных интервью с семью пациентами с диагнозом «злокачественная опухоль мозга, не поддающаяся лечению» и с их 22 родственниками¹⁵. Эти пациенты в ходе длительных бесед говорили, что, хотя их ситуация действительно мучительна, именно в процессе переживания болезни они открыли в себе силу и ментальную устойчивость. Выражали глубокую благодарность за то, что у них есть возможность рассказать о своем опыте близким и родным.

Пациенты, которым оставались считаные месяцы, говорили, что, заболев, чему-то научились и что-то осознали. Благодаря неизлечимой болезни они выросли и изменились, что в обычной жизни были бы просто невозможно. Один из пациентов говорил, что только после постановки диагноза началась его настоящая жизнь. Кто-то утверждал, что это позволило «медленно оглянуться на свою жизнь и научиться наслаждаться каждым моментом». Один человек даже сказал, что болезнь дала ему «особую силу принять вызов и бороться».

Пациенты с ограниченным сроком жизни проявляли удивительно позитивное отношение как к своей судьбе, так и к окружающим, чувствовали к ним благодарность.

Все люди, истории которых мы рассмотрели, поразительным образом смотрят на свои страдания и испытания с позитивом. Они принимают свои трудности не как проклятие, а как нечто, что можно превратить в трамплин для роста. Но как такое возможно? Разве желание как можно скорее выбраться из боли и страданий не естественно? Откуда вообще может взяться способность воспринимать боль и отчаяние положительно? На этот вопрос дает ясный ответ лауреат Нобелевской премии по экономике, профессор Даниэль Канеман.

Открытие психологической устойчивости

Эксперимент профессора Даниэля Канемана с колоноскопией

Профессор Даниэль Канеман – психолог, удостоенный Нобелевской премии по экономике. Он доказал, что поведение человека и принятие решений не подчиняются математике и логике, как это предполагает классическая экономическая теория. Этим он открыл новую главу в поведенческой экономике. Канеман разрушил одну из базовых аксиом классической экономики: предположение о том, что человек точно знает, чего хочет, и всегда принимает рациональные решения.

Согласно теории профессора Канемана, в каждом человеке сосуществуют два «Я»: «переживающее Я» и «помнящее Я». «Переживающее Я» чувствует происходящее в настоящем. Оно стремится получать удовольствие и избегать боли. «Помнящее Я» вспоминает и оценивает прошлые события. Оно выражает себя в форме рассказа, или сторителлинга. Главная идея Канемана в том, что суждения этих двух «Я» чаще всего не совпадают. И самое важное: прогнозы и решения, касающиеся будущего, полностью зависят от «помнящего Я». Иначе говоря, при принятии решений мы руководствуемся именно «помнящим Я».

Рассмотрим на конкретном примере. Пока вы читаете эту книгу и испытываете какие-то чувства и мысли, работает ваше «переживающее Я». Но когда вы завершите чтение и начнете вспоминать об этой книге или делиться впечатлениями с другими – это уже проявление «помнящего Я». Проблема в том, что ощущения «переживающего Я» и воспоминания «помнящего Я» не всегда совпадают.

Канеман наглядно показал это в исследовании, посвященном переживаниям и воспоминаниям пациентов, проходивших колоноскопию¹⁶. Его команда разделила пациентов на две группы. У группы A процедура проводилась в обычном режиме – сразу после завершения колоноскопии прибор удаляли. У группы B после окончания обследования прибор на некоторое время оставляли внутри, прежде чем извлечь.

Если обобщить результаты и представить их графически, горизонтальная ось будет обозначать продолжительность процедуры, а вертикальная – степень боли, которую испытывали пациенты. Пациенты группы A испытывали сильную боль в течение восьми минут, после чего процедура резко завершалась. У пациентов группы B процедура занимала целых 24 минуты, они также испытывали болезненные ощущения, сравнимые с группой A. С точки зрения «переживающего Я» участники группы B претерпели куда больший дискомфорт, поскольку их мучения длились дольше.

Однако «помнящее Я» дало совершенно другую оценку. Через час после процедуры участников спросили, насколько болезненным был опыт и согласились бы они пройти это снова. Удивительно, но именно группа B вспоминала процедуру как менее болезненную. Более того, у них было значительно больше желания повторить обследование. Это объясняется тем, что у группы A процедура завершилась на пике боли, а у группы B – в момент, когда боль уже пошла на спад. Таким образом, воспоминание о боли у группы B было гораздо мягче. Это доказывает, что «переживающее Я» и «помнящее Я» – два разных субъекта, по-разному оценивающих один и тот же опыт.

Открытие Канемана о существовании двух «Я» требует не только переосмысления в области социальных наук, но и философского осмысления вопроса «что есть человек». Это связано и с понятием морали: например, что будет более этичным – извлечь колоноскоп сразу после окончания процедуры, как в группе A, или оставить его еще на некоторое время, чтобы облегчить пациенту последующее воспоминание? Какое решение будет более справедливым и человечным? Этот вопрос касается не только индивидуального уровня, но и всего сообщества. И именно здесь начинается политическая дилемма: какое решение будет обоснованным и легитимным?

Проблема различия между «помнящим Я» и «переживающим Я» – это философский вопрос, касающийся сущности человека.

Она вызывает новое измерение дискуссий о справедливости, на которое не обращали внимания даже такие мыслители, как Джон Роулз и Майкл Сэндел.

А теперь вернемся к теме ментальной устойчивости. Именно «помнящее Я» играет здесь решающую роль. Та часть нашего сознания, которая беспрерывно придает смысл пережитому опыту, превращая его в рассказ. Человек с высокой ментальной устойчивостью – это тот, чье «помнящее Я» умеет придавать позитивный смысл трудностям и интерпретировать их в положительном ключе. Далее мы рассмотрим, как возникла сама концепция ментальной устойчивости.

Случай на острове Кауаи, Гавайи

На северо-западной оконечности Гавайского архипелага расположен остров Кауаи, окружность которого составляет около 50 километров, а население – всего лишь 30 тысяч человек. Это удивительное место: водопады между ущельями образуют завораживающие пейзажи, а причудливые каньоны и скалы придают местности величественный вид. В любое время года остров утопает в ярких цветущих деревьях и пышной зелени. В районе горы Вайалеале на этом острове дождь идет около 350 дней в году, то есть практически каждый день. Именно эти дожди размыли горные склоны, образовали ущелья и многочисленные водопады, питающие полноводные реки, благодаря которым все вокруг превратилось в зеленый тропический сад. За это Кауаи даже получил прозвище «Остров-сад». Кауаи также служил местом съемок многих фильмов, включая «Юг Тихого океана», «Голубые Гавайи», «Парк Юрского периода» и «Солдаты неудачи».

Хотя сегодня Кауаи словно рай, где можно ощутить чудеса нетронутой природы, в 1950-х годах для местных жителей он был скорее похож на ад, из которого хотелось вырваться. Гавайи стали 50-м штатом США лишь в 1959 году. До этого Кауаи не был развит как туристическое направление и в прямом смысле оставался захолустьем. Поколениями островитяне страдали от крайней нищеты и болезней, большинство жителей были либо преступниками, либо алкоголиками, либо психически больными. Почти не было школьного образования, и уровень подростковой преступности был крайне высок. Родиться на этом острове означало подписаться на несчастную судьбу.

На тот момент население Кауаи представляло собой многоэтническое и социально разнородное общество. С XIX века сюда начали переселяться белые, основавшие плантации сахарного тростника. Тогда же начали прибывать рабочие с разных концов света – из Китая, Полинезии, Японии. В начале XX века сюда эмигрировали люди из Пуэрто-Рико и Кореи, а после Второй мировой войны – из Филиппин. Потомки европейцев, приехавших как миссионеры или управляющие плантациями, сформировали высший класс. За ними шли китайцы, корейцы и японцы, сумевшие сравнительно быстро продвинуться по социальной лестнице и стать средним классом. А вот пуэрториканцы, филиппинцы и коренные гавайцы в основном оказались на самых низких ступенях общества. Тем не менее подавляющее большинство жителей острова Кауаи жило в условиях крайней бедности. Конечно, были и состоятельные семьи, но в основном дети росли в тяжелой домашней обстановке и боролись с жесткими социально-экономическими условиями.

Кауайское лонгитюдное исследование

В 1954 году, на следующий год после окончания Корейской войны, на остров Кауаи прибыла группа ученых с материковой части США. Среди них были педиатры, психиатры, социальные работники и психологи – специалисты с самыми разными академическими интересами. Именно тогда началось так называемое лонгитюдное исследование Кауаи – одно из самых амбициозных в истории социальных наук: исследование, в котором за одними и теми же участниками наблюдают на протяжении длительного времени.

Исследователи приступили к масштабному проекту: начали наблюдать за всеми детьми (833 человека), родившимися на Кауаи в 1955 году, вплоть до их взросления. Причиной выбора Кауаи в качестве объекта исследования стали крайне тяжелые социально-экономические условия. Это было место, где собрались, казалось бы, все возможные несчастья, способные выпасть на долю человека с момента рождения. Кроме того, большинство людей, родившихся на острове, оставались там на всю жизнь. Из-за низкой мобильности населения остров представлял собой своего рода замкнутую систему.

На самом деле дети стали объектами исследования еще до рождения: уже в 1954 году ученые начали собирать данные о будущих роженицах. Особенность и значимость этого исследования заключаются в том, что оно, скорее всего, больше никогда не будет воспроизведено. В демократическом обществе практически невозможно провести подобное исследование, охватывающее абсолютно всех, подходящих под определенные условия, – ведь это означает, что всех людей нужно сделать участниками эксперимента независимо от их желания. Однако в середине 1950-х годов на бедном острове Кауаи, который тогда был американской колонией, такое исследование оказалось возможным.

Женщины и несовершеннолетние девушки, забеременевшие на Кауаи в 1954 году, независимо от того, были они замужем или нет, были включены в исследование. В ходе длительных интервью фиксировалось буквально все: здоровье матери, семейные отношения, профессия, личностные особенности. Помимо данных о самих беременных, собиралась подробная информация и обо всех членах семей будущих младенцев.

Этим масштабным проектом исследователи стремились системно и комплексно изучить, как различные проблемы со здоровьем, происшествия, условия в семье и обществе, начиная с момента беременности, могут повлиять на ребенка во взрослой жизни. Исследование продолжалось до тех пор, пока этим детям не исполнилось больше 30 лет. 698 из них, то есть почти 90 %, оставались участниками до самого конца.

В лонгитюдных, или продольных, исследованиях столь высокая доля сохранения участников – крайне редкое явление.

Первый результат многолетнего наблюдения за детьми, рожденными на Кауаи в 1955 году, был опубликован только в 1971 году под названием «Дети Кауаи». Второй том, содержащий данные об их жизни до 18 лет, вышел в 1977 году. Полученные результаты потенциально могли изменить наше представление о жизни и обществе в целом, однако сами исследователи тогда еще не осознавали важность сделанных открытий.

Ученых тогда интересовало в первую очередь, какие именно факторы приводят человека к социальной дезадаптации и несчастью. Они сосредоточились на том, какие детские переживания и события могут впоследствии привести к болезням, личностным дефектам, социальной несостоятельности, депрессии, психическим расстройствам, преступности и так далее.

Однако многолетнее исследование, потребовавшее огромных затрат времени и средств, дало, по сути, вполне ожидаемые и банальные результаты. Дети из неполных семей хуже адаптировались к школе и обществу; личностные или психические проблемы родителей негативно отражались на ребенке. Дети, у которых были хорошие отношения с родителями или сверстниками, отличались более высоким уровнем автономности и чувством собственного достоинства. Подобные выводы можно было предугадать и без такого масштабного проекта.

Хотя можно назвать несколько менее банальных наблюдений – например девочки лучше справляются с внешними стрессовыми факторами. Они созревали быстрее, чем мальчики (что и так хорошо известно), и различия в темпах развития между полами проявлялись уже через несколько недель после рождения. Мальчики были более агрессивными, чаще испытывали фрустрацию и действовали импульсивно, чаще конфликтовали с родителями и учителями. Но это все еще давно известные вещи.

К мальчикам предъявлялись более строгие ожидания в рамках гендерных ролей: от них раньше и настойчивее требовали «быть настоящими мужчинами». Если девочка вела себя «по-мальчишески», это допускалось, но мальчика, проявлявшего черты, приписываемые девочкам, высмеивали и презирали. Проблемой также было то, что мальчики почти не имели шансов встретить взрослого мужчину, способного стать для них достойным примером. По сути, эти выводы могли бы быть сделаны и сегодня в современной Южной Корее.

В общем, результаты исследования не представляли собой чего-то принципиально нового. Особенно с учетом того, что на момент запуска оно вызвало огромный общественный интерес. Даже после выхода второго тома исследование продолжалось, но постепенно стало уходить из поля общественного внимания.

Открытие Эми Вернер

Эми Вернер, психолог, сыграла ведущую роль в анализе данных, собранных в ходе исследования на острове Кауаи. Она твердо верила, что в этих обширных материалах непременно скрывается нечто большее, чему можно научиться. Вернер стремилась выявить конкретные причинно-следственные связи между трудностями, пережитыми в детстве, и проблемами, которые могли возникнуть в дальнейшем. Например, если мать – алкоголичка, повышается ли вероятность, что и ребенок станет алкоголиком? Увеличивается ли риск ухода в преступность у детей, рожденных у несовершеннолетних матерей? Демонстрируют ли дети разведенных родителей большую склонность к агрессии? Возникают ли у младенцев, которых не кормили грудью, какие-либо психологические или физиологические нарушения? Проявляются ли отличия в социальной адаптации у детей, выросших в больших семьях с бабушками и дедушками, по сравнению с детьми из неполных семей?

Если бы удалось установить четкие взаимосвязи, можно было бы предсказывать степень социальной адаптации ребенка на основе условий его рождения и воспитания, а это наверняка вызвало бы большой общественный резонанс. С этой целью Эми Вернер отобрала 201 ребенка, выросшего в наиболее неблагоприятных условиях. Здесь важно помнить: подавляющее большинство детей, рожденных на Кауаи в 1955 году, появились на свет в крайне тяжелой обстановке, настолько тяжелой, что ее можно было считать нормой. Тем не менее из общей массы был выделен 201 ребенок, чьи условия жизни были особенно экстремальными.

Все они родились в глубокой нищете и с самого рождения сталкивались с физическими или эмоциональными трудностями.

В их семьях наблюдались серьезные конфликты, родители были в разводе или жили раздельно, один или оба родителя страдали от алкоголизма или психических заболеваний.

Проанализировав жизненные траектории «группы высокого риска», Вернер обнаружила, что по сравнению с другими детьми они гораздо чаще испытывали трудности в школе, страдали от нарушений обучения и становились зачинщиками конфликтов как дома, так и в учебных заведениях.

Когда этим детям исполнилось 18 лет, многие из них были замешаны в насилии, попадали в колонии для несовершеннолетних, имели уголовные записи, страдали от психических расстройств или становились одинокими родителями.

Очевидно, в этой подгруппе число случаев социальной дезадаптации было значительно выше.

Однако Эми Вернер так и не смогла получить ответ на главный вопрос. Между трудностями, пережитыми этими детьми, и последующим отклоняющимся поведением, казалось, не существовало прямой связи.

Более того, только две трети исследуемых действительно проявили серьезные проблемы. Это значит, что оставшаяся треть, примерно 72 ребенка, не продемонстрировала никаких нарушений. Для Вернер это стало еще одной головоломкой. Как такое возможно? Неужели в данные закралась ошибка? Были ли допущены промахи в процессе сбора информации? Или дети отвечали недобросовестно?

Пытаясь разобраться, Эми Вернер начала внимательно пересматривать интервью, взятые у участников, когда им исполнилось 18 лет. В частности, она обратила внимание на одного мальчика по имени Майкл. Он вырос, пожалуй, в худших условиях из всех детей на острове. Его матери, японке, было 16 лет, когда она родила его, а отцу, филиппинцу, – 19. Майкл появился на свет спустя всего три месяца после свадьбы родителей, несмотря на сильное сопротивление обеих семей.

Мальчик родился недоношенным, весил всего 2 кг, и сразу после рождения его поместили в инкубатор в плохо оборудованной армейской больнице, где он провел три недели. Когда мать с новорожденным пришла домой, отец был призван на службу в самом конце Корейской войны и вернулся домой лишь спустя два года.

К 10 годам у Майкла уже было трое младших братьев и сестер. В это время его родители развелись. Мать, которой было чуть больше 20, оставила всех детей и уехала с острова. Она больше никогда туда не возвращалась. Отец Майкла с четырьмя детьми переселился в дом своего отца. Атмосфера в семье была тяжелой: отец и дедушка постоянно ссорились.

На этом этапе, казалось бы, все указывало на то, что Майкл должен был стать алкоголиком, преступником или, по крайней мере, человеком, неспособным к социальной адаптации. Это был бы логичный исход, подтверждающий базовые гипотезы исследования. Однако в глазах Эми Вернер Майкл словно бы бросал вызов здравому смыслу, на котором покоилось все исследование. В итоге он полностью разрушил ее прежние представления.

Майкл вырос в удивительно жизнерадостного, энергичного и обаятельного юношу.

С начальной школы его оценки стабильно оставались одними из лучших в классе, а уровень читательской подготовки всегда превышал возрастную норму. В старших классах он добился значительных успехов: его баллы на SAT¹⁷ входили в 10 % лучших по всей стране, школьные оценки в основном были на уровне «отлично», в общем рейтинге учеников он входил в десятку лучших. Кроме того, он пользовался уважением и симпатией сверстников: его избрали президентом школьного совета и председателем кружка. Майкл был зачислен в престижный университет на материковой части США с получением стипендии. Он уже определился с будущей профессией: хотел стать учителем. Майкл искренне верил, что всего добился исключительно благодаря собственным усилиям. Он был позитивным, самостоятельным, нравственным. Казался по-настоящему счастливым. Майкл был тем самым «идеальным подростком», которого желают вырастить каждый родитель и каждая школа.

Эми Вернер перепроверила все его данные и интервью. Сбор информации был проведен безупречно. Просто Майкл оказался случаем, не укладывающимся в рамки привычной логики. Он выглядел так, словно действительно преодолел все выпавшие на его долю невзгоды. Именно из-за него Эми Вернер была вынуждена взглянуть на свое исследование под совершенно иным углом.

Она перечитывала каждую запись, каждое интервью, касающееся Майкла. Как такое вообще возможно? Вернер сперва посчитала его случай исключением. Однако вскоре с удивлением обнаружила, что Майкл не единственный. Ища отличия между Майклом и остальными детьми из группы высокого риска, она, вопреки ожиданиям, начала находить все больше таких же, как он.

К примеру, гавайка Кэй тоже родилась у несовершеннолетней матери, которая из-за беременности бросила школу. Отец, также подросток, не работал. Эта пара полюбила друг друга еще в раннем детстве и мечтала пожениться, хотя семьи были категорически против. После множества трудностей и разбирательств мать Кэй все же смогла родить дочь в приюте Армии спасения в Гонолулу, куда ее направил суд по семейным делам. Сначала она хотела отказаться от ребенка и отдать его на удочерение, но попытка не удалась, и в итоге она решила оставить Кэй себе.

Когда Кэй исполнилось шесть месяцев, родители наконец поженились, и в течение следующих пяти лет у нее появились двое младших братьев и сестер. Однако, как это часто бывает в ранних браках, отношения между родителями были далеки от стабильных. Они постоянно ссорились и в конечном итоге разошлись. Кэй осталась с отцом, а мать их время от времени навещала. Девочка росла, искренне веря, что родители до сих пор любят друг друга, просто ведут разные жизни.

Несмотря на столь неблагоприятную обстановку, к 18 годам Кэй превратилась в зрелую, уверенную в себе девушку с высокими моральными качествами. У нее были сформированные взгляды на жизнь, цели, развитая эмпатия. Она редко раздражалась и злилась. По результатам психологических тестов она показала высокие баллы по шкале социализации, самоконтроля, доброжелательности, общинности и женственности. Кэй была серьезной, трудолюбивой, уравновешенной. Обладала выдержкой, здравым смыслом, умела принимать решения и верила в свои силы. Уважительно относилась к другим и умела с ними взаимодействовать. Хотя Кэй и не отличалась честолюбием, она хорошо использовала имеющиеся способности. Став взрослой, Кэй сказала: «Я хорошо лажу с людьми. У меня есть способности к работе. Я хочу выйти замуж и жить счастливо. И, думаю, у меня довольно приятный характер».

По всем показателям Кэй проявила себя как гораздо более жизнерадостная, способная и уверенная в себе личность, чем большинство ее сверстников, выросших в благополучных семьях.

Но не только Майкл и Кэй были такими. Третьим примером стала Мэри, тоже выросшая в нищете и неблагополучии. У ее матери, наполовину филиппинки, наполовину белой, было несколько выкидышей, прежде чем она сумела выносить Мэри. Во время беременности у нее были проблемы со здоровьем, включая избыточный вес. Она трижды попадала в больницу до родов, схватки были тяжелые и с осложнениями. В итоге роды длились более 20 часов.

Мать Мэри часто теряла работу. От 5 до 10 лет девочка подвергалась физическому и психологическому насилию. Мать страдала неврозом, в связи с чем несколько раз проходила лечение в психиатрической больнице. Была нервной, раздражительной, кричала на обеих дочерей – вторая родилась, когда Мэри было 20 месяцев, – и сама боялась, что может им навредить. Несколько раз серьезно болела, ей делали операции, и она неоднократно ложилась в больницу.

И все же в записях о Мэри не нашлось ни одного признака того, что неблагополучие сказалось на ней негативно. В подростковом возрасте она показывала в школе хорошие результаты. Мэри была общительной, имела устойчивые убеждения, умела заботиться о других, была склонна к сотрудничеству.

Когда ее спросили, не возникают ли у нее конфликты с матерью, она ответила так: «Я не люблю ссор. Если мама начинает жаловаться и ходит по дому раздраженная, я просто встаю и выхожу. Вот и все. Она быстро остывает, и тогда я возвращаюсь домой. Считаю, что дети не должны ссориться с родителями. Лучше всегда все решать мирно, через разговор».

Мэри выросла в уверенную и позитивную девушку. В интервью она говорила о себе так: «Может, это прозвучит как хвастовство, но, думаю, у меня хороший характер. Уверена, все, кто меня знают, ко мне хорошо относятся. Я, конечно, не все понимаю, но знаю, что правильно, а что нет. Верю, что справлюсь с любым делом».

Возникает вопрос: как Мэри удалось сохранить уверенность в себе и стать такой жизнерадостной и уравновешенной, несмотря на столь тяжелое детство?

Неразгаданная загадка

Изучив данные, Эми Вернер обнаружила, что из 201 ребенка группы высокого риска 72 человека не продемонстрировали никаких серьезных проблем. Напомним: группа высокого риска включала детей, почти наверняка обреченных на социальную дезадаптацию из-за крайне неблагоприятных условий. И вот треть из них выросли в достойных, гармоничных молодых людей – будто они родились в обеспеченных и благополучных семьях. Они прекрасно ладили с родственниками и друзьями, позитивно смотрели на жизнь, имели перспективное будущее. Ни один из них не страдал выраженными нарушениями обучения, поведения или социализации. Казалось, ничто – ни страдания, ни беды – не в силах разрушить их жизнь.

Для профессора Эми Вернер это стало по-настоящему трудной загадкой. В чем заключался секрет Майкла, который вырос достойным молодым человеком, несмотря на свое детство? Почему Кэй и Мэри сумели адаптироваться к жизни даже лучше, чем многие из тех, кто рос в благополучии? На тот момент психология и педагогика не могли дать четкого ответа.

В истории человечества величайшие открытия всегда происходили там, где их меньше всего ждали. И Эми Вернер сделала выдающееся открытие в исследовании, которое уже начали считать заброшенным. Интуитивно она поняла: у этих 72 человек есть нечто общее – особое внутреннее качество, позволившее им справиться с жизненными ударами. Эту силу, позволяющую преодолевать любые трудности, она назвала «резилентностью».

Вернер отказалась от вопроса «Что превращает ребенка в социального неудачника?» и задала новый: «Что помогает ребенку сохранить ментальную устойчивость, несмотря ни на что?» Так, спустя почти 30 лет после начала кауайское исследование приобрело новое направление и стало исследованием резилентности¹⁸.

Позднее, систематизируя 40 лет наблюдений, профессор Вернер установила: ключевым фактором устойчивости оказался человеческий контакт. Все дети, проявившие резилентность, имели в своей жизни хотя бы одного взрослого, который принимал их безусловно, понимал, поддерживал и был рядом. Это мог быть кто угодно: мать, отец, бабушка, дедушка, дядя, тетя. Важно одно: рядом был кто-то, кто оказывался для ребенка надежной опорой и источником безусловной любви.

По выражению Толстого, человек живет любовью.

Именно к такому выводу пришло кауайское исследование. Без любви невозможно вырасти сильным. Только благодаря любви ребенок формирует самоуважение, принимает себя, учится заботиться о других и выстраивать полноценные отношения. И именно в этом, как показало исследование, кроется подлинная суть резилентности.

После получения степени доктора психологии в Университете Небраски Эми Вернер преподавала в Миннесотском университете, а затем обосновалась в Калифорнийском университете в Дейвисе, где и посвятила 40 лет исследованию острова Кауаи. Ее собственное детство похоже на истории ее подопечных: она пережила в детстве ужасы войн. До 15 лет она провела целых пять лет в подземных укрытиях, спасаясь от бомбежек. Единственными воспоминаниями из того времени были голод и страдание. До самой юности она выживала на грани. Война и нацизм забрали жизни всех мужчин в ее семье, включая старшего брата. Когда война закончилась, она спросила себя: «Ну и как мне жить дальше?»

На вопрос, что помогло ей стать таким жизнерадостным и оптимистичным человеком, профессор Вернер ответила без колебаний: «Семья». Особенно веселые и остроумные родственники по материнской линии. Она рассказывала, что, навещая могилу матери, всегда говорила: «Мама, спасибо тебе за чувство юмора. Оно невероятно помогает в жизни!» У нее также остались добрые воспоминания о любящем и мягком дедушке. А еще с детского сада и до глубокой старости ее окружали верные друзья. Все эти люди стали для нее эмоциональной защитной оболочкой, ее личным источником резилентности.

Если кратко подытожить кауайское исследование, то его вывод таков: у каждого человека есть врожденная способность преодолевать трудности – резилентность.

Однако у всех она развита по-разному. Люди, выросшие в атмосфере любви, доверия и заботы, как правило, обладают высокой резилентностью. То есть с ней можно только родиться? Если бы это было правдой, тогда людям с низкой резилентностью оставалось бы только винить родителей и жизненные обстоятельства. К счастью, это не так. Дальнейшие исследования доказали: психологическую устойчивость можно развивать и во взрослом возрасте – усилием воли и с помощью упражнений. Вот что говорит профессор Эми Вернер: