Kitabı oxu: «Николай Туроверов: казак, воин, поэт»
© Астапенко М. П., Астапенко Е. М., 2022
© Оформление ООО «Мини Тайп», 2022
* * *
Здравствуй, горькая радость возврата, Возвращенная мне, наконец.
Н. Н. Туроверов
К 123 летию со дня рождения Н. Н. Туроверова (1899–2022)
Имя талантливого донского поэта, историка и журналиста НИКОЛАЯ НИКОЛАЕВИЧА ТУРОВЕРОВА (1899–1972) сравнительно мало известно на его родине, на Дону и в России. А между тем это был видный русский поэт Зарубежья, и пять томов его произведений, а главное, поэтическая мощь и прелесть его стихов, говорят о масштабах его творчества и незаурядности самой личности Николая Туроверова.
Он появился на свет 121 год назад в старинной казачьей станице Старочеркасской 18 (30) марта 1899 года.1 Сам Николай Туроверов по поводу своего происхождения писал в 1959 году своему другу, донскому казаку, историку и археологу М. А. Миллеру, что он «…казак Старого города (Старочеркасска), в котором, к моему глубокому сожалению, бывал в юности и мимоходом».2
Его родителями были «Войска Донского Старочеркасской станицы дворянин Николай Николаевич Туроверов и законная жена его Анна Александровна, оба православного исповедания».3 При крещении (а крестили будущего поэта по какой-то причине в Евдокиевской церкви слободы Маньково-Березовской Донецкого округа Области Войска Донского) восприемниками его были «той же области Миусского округа гвардии штабс-ротмистр Василий Аполлонович Поздеев и вдова генерал-майора Юлия Петровна Грекова; крещение совершал священник Петр Долгополов с причтом».4
Родина Николая Туроверова станица Старочеркасская была основана в 1570 году как город Черкасск и с 1644 по 1805 годы являлась столицей донского казачества. В детские годы Николай Туроверов мог видеть зримые следы былого могущества и славы Старочеркасской: Воскресенский собор, отстроенный по инициативе и при участии Петра Великого, церковь Петра и Павла, где был крещен знаменитый «вихорь-атаман» Матвей Платов, Ратная церковь со старинным кладбищем, где покоились знаменитые донские роды Краснощековых, Платовых, Иловайских, Ефремовых, Мартыновых, Грековых, Яновых, Родионовых, Туроверовых.
Казаки Туроверовы жили в Черкасске издавна, а с XVIII столетия некоторые представители этого рода приобретают вседонскую и даже российскую славу. Так, походный атаман Семен Тимофеевич Туроверов (?–1769) активно участвовал в Семилетней войне с Пруссией 1756–1763 годов. В конце июня 1762 года он вместе с войсковым атаманом Степаном Ефремовым участвовал в возведении на российский престол Екатерины Второй, приняв участие в походе на Петергоф. Благодарная императрица пожаловала Семену Туроверову крупные земельные участки в Донецком округе, где предприимчивый полковник основал поселения с приписными малороссиянами.
Еще один Туроверов, Александр Васильевич (1833–1890), окончил юридический факультет Харьковского университета. С октября 1848 г. работал в канцелярии войскового правления, а потом войсковым есаулом и адъютантом при донском наказном атамане. За это время получил чин войскового старшины и ордена Святого Станислава и Святой Анны 3-х степеней. С 1861 по 1863 годы служил мировым посредником в Донецком округе и в октябре 1869 года был уволен в отставку в чине подполковника. В марте 1870 года он снова вернулся на службу и являлся «непременным членом областного по крестьянским делам присутствия». В мае 1887 года он получил чин генерал-майора, окончательно отойдя от дел, предавшись любимому занятию – стихотворчеству. Александр Туроверов был известен как автор сборника стихотворений «Казачьи досуги» (1858 г.), где помещены стихотворения «Конь боевой с походным вьюком» и «Много лет Войску Донскому», ставшие популярными в широких слоях казачества (первое стихотворение стало широко известной песней).5 Этот родовой туроверовский талант к стихотворчеству передастся в дальнейшем и Николаю Туроверову.
Уроженец станицы Старочеркасской, Дмитрий Иванович Туроверов (1887–1978) прославился в дальнейшем как виртуоз-балалаечник. Находясь в эмиграции, он в 1930-х годах с успехом гастролировал по Европе, исполняя сольные концерты на балалайке. Мастерство его было столь виртуозным, что музыкальные критики назвали его «Паганини на балалайке». Его долгая жизнь завершилась в далеком бразильском городе Гоянии, где он скончался на 91-м году жизни и был похоронен на местном кладбище.
Раннее детство Николая Туроверова прошло в станице Старочеркасской, история и памятники которой оказали на его творчество огромное влияние. На всю бурную и переменчивую жизнь прикипела душа Туроверова к «низкой пристани Черкасска», к старинному войсковому собору, полынной степи вокруг древней казачьей станицы. Старочеркасску он посвятит затем не одно стихотворение, воспев его старину, свой род и предков своих и знаменитых уроженцев Старого Черкасска: Платова, Краснощекова, Ефремова. Обладая уникальным даром проникновения в прошлое, Туроверов точно увидит в своем стихотворении «Старый город» живописную картинку «средневекового Черкасска»:
На солнце, в мартовских садах,
Еще сырых и обнаженных.
Сидят на постланных коврах
Принарядившиеся жены.
Последний лед в реке идет
И солнце греет плечи жарко;
Старшинским женам мед несет
Ясырка – пленная татарка.
Весь город ждет и жены ждут,
Когда с раската грянет пушка,
Но в ожиданьи там и тут
Гуляет пенистая кружка.
А старики все у реки
Глядят толпой на половодье, —
Из под Азова казаки
С добычей приплывут сегодня.
Моя река, мой край родной,
Моих пробабок эта сказка,
И этот ветер голубой
Средневекового Черкасска.
История Черкасска манила, притягивала поэтическую натуру Николая Туроверова, он признаётся, что
Мы плохо предков своих знали,
Жизнь на Дону была глуха.
И вспоминает свою «пробабку в лучшей шали», которую «зрел… в достойном блеске старочеркасский богомаз», а впечатления раннего детства сфокусировались на том, как
Паслись на площади телята
И к Дону шумною гурьбой
Шли босоногие ребята,
Ведя коней на водопой;
На берегу сушились сети
Качал баркасы тёмный Дон
Нёс по низовью влажный ветер
Собора скудный перезвон.
В четырехлетнем возрасте Николай Туроверов покинул родную станицу и вместе с семьей переселился в окружную станицу Каменскую. Здесь его отец Николай Николаевич, служивший «по судебному ведомству», вскоре занял должность судебного пристава по Донецкому округу Области Войска Донского.6 В дальнейшем его карьера шла вверх, и к 1909 году Туроверов-старший стал губернским секретарем.7
Станица Каменская, куда переехала семья Туроверовых, в то время являлась центром Донецкого округа Области Войска Донского. Впервые этот населенный пункт упомянут в документах 1671 года как Каменский казачий городок; в 1684 году его основательно разорили азовские турки.8 Первоначально городок располагался на левом берегу Северского Донца, из-за наводнений пять раз менял местоположение, пока в 1816 году не перешел на правый высокий берег. До 1745 года в станице Каменской действовала деревянная Покровская церковь, сгоревшая в том же году и отстроенная через три года.9 В 1792 году в станице освятили каменный Покровский храм. Если в 1747 году в Каменской числилось 110 дворов с 610 жителями, то к 1800 году количество дворов увеличилось до 292-х, а жителей – до 3614 человек.10 По данным донского историка Василия Сухорукова, в 1822 году население Каменской станицы составило 6166 человек; в ней имелись: училище, каменная церковь, 44 ветряные мельницы, 2 общественных и 541 частный дома.11 «Станица сия есть наилучшая в Донецком округе, – отмечал Сухоруков. – В ней находится Донецкое сыскное начальство и приходское училище. …Улицы в ней правильные, местоположение красивое, большая часть домов изрядно устроены и имеют хороший вид; есть даже красивые дома, а особенно у чиновников».12 В 1829 году в станице Каменской, на новом месте, был освящен прекрасный каменный храм во имя Покрова Пресвятой Богородицы.13 К началу 1890-х годов станица Каменская делилась на 2 района: западный – «Кухтиновка» и «Кавказ» – и восточный – «Комаровка».14 В станице имелось три православных храма: каменные Покровский и Алексеевский (построен в 1833 году на станичном кладбище вдовой полковника Алексея Машлыкина) и Христорождественский (освящен в 1886 году).15 К началу XX столетия, когда Николай Туроверов уже проживал в Каменской, здесь насчитывалось около семи тысяч жителей.16
К лету рокового для России 1914 года в станице Каменской проживало около 25000 человек, действовали «управление окружного атамана и пр. властей, …мужская и женская гимназия, реальное и коммерческое училища, учительская семинария; … три больших ярмарки (в феврале, июне и сентябре), 2 маленьких чугунолитейных и механических завода, 2 пивных, свечные, мыловаренные, кожевенные и т. п. При железнодорожной станции элеватор (механическая ссыпка хлеба)».17
Вот в этой славной казачьей станице и прошла безоблачная юность Николая Туроверова. Вспоминая в эмиграции те безмятежные дни и годы на берегу Северского Донца, он писал:
Как счастлив я, когда приснится
Мне ласка нежного отца,
Моя далекая станица
У быстроводного Донца,
На гумнах новая солома,
В лугах душистые стога,
Знакомый кров родного дома,
Реки родные берега.
И слез невольно сердце просит,
И я рыдать во сне готов,
Когда вновь слышу в спелом просе
Вечерний крик перепелов,
И вижу розовые рощи,
В пожаре дымном облака
И эти воды, где полощет
Заря веселые шелка.
Счастливые дни юности Туроверова закончились летом 1914 года, когда грянула Первая мировая война, сразу же названная «Великой войной»… Она круто изменила не только судьбы народов России, Европы и мира, но и личную судьбу Николая Туроверова.
Объявление войны германскому кайзеру в России было повсеместно встречено восторженными патриотическими манифестациями. Началась всеобщая мобилизация… Донские казачьи полки один за другим уходили на восток, горя желанием разгромить немцев и их союзников австрийцев и венгров. Вспоминая те дни, Туроверов писал в стихотворении «1914 год»:
Казаков казачки проводили,
Казаки простились с Тихим Доном.
Разве мы – их дети – позабыли
Как гудел набат тревожным звоном?
Казаки скакали, тесно стремя
Прижимая к стремени соседа.
Разве не казалось в это время
Неизбежной близкая победа?
О, незабываемое лето!
Разве не тюрьмой была станица
Для меня и бедных малолеток,
Опоздавших вовремя родиться?
Вскоре Николай поступил в Каменское реальное училище. Именно в Каменске, в журнале «К свету», издававшемся учащимися реального училища и правительственной женской гимназии, появилось первое известное стихотворение Николая Туроверова – «Откровения».18 В начале апреля 1917 года Туроверов отправился служить в качестве вольноопределяющегося (в то время так называли добровольцев) в лейб-гвардии Атаманский Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича полк.
Военная судьба бросила Туроверова на русско-австрийский фронт, под Волынь, в окопы. Февральская революция 1917 года уничтожившая самодержавие, заронила в народе надежда на окончание многолетней и малопонятной войны, измотавшей русских людей. Проклиная ее, они готовы были на тяжкие дела и поступки. Все это видел Николай Туроверов, тяжелые предчувствия томили его молодую душу:
Понависли по над Доном тучи, —
Разгулялся ветер низовой,
Не водою, а слезой горючей
Хлынет дождь из тучи грозовой…
Однако Временное правительство во главе с Керенским, вопреки явной воле народа, тупо следуя «верности союзническому долгу», решило продолжать войну до победного конца. Николай Туроверов принимает участие в летнем наступлении русской армии, завершившемся неудачей. Его личное мужество 1 сентября 1917 года было отмечено чином урядника.19 Но буквально через день он направляется в Новочеркасск, где зачисляется в Новочеркасское военное училище в качестве портупей-юнкера.
Обстановка в Новочеркасске осени 1917 года была тревожной и непредсказуемой, а власть во главе с войсковым атаманом Алексеем Калединым – зыбкой и ненадежной. С приходом к власти в конце рокового октября 1917 года большевиков Дон раскололся на две враждующие силы: началась братоубийственная гражданская война. В Новочеркасск как оплот белых сил со всей европейской России стали стекаться известные политики, боевые генералы, царские сановники, церковные деятели. Казалось, вся прежняя Россия переместилась в те дни в столицу казачьего Дона. Известные в армии генералы Корнилов и Алексеев стали собирать добровольцев для борьбы с большевиками. Появилась надежда на победу над разрушителями отечества. «Вы помните эти ноябрьские дни в Новочеркасске? – писал он двадцать лет спустя в рассказе «Первая любовь». – Это были замечательные дни: Корнилов формировал Добровольческую армию, Каледин взывал к казачеству. Но казаки, вернувшись с фронта, были глухи к призыву своего атамана – война им надоела, – и мы – юнкера, кадеты, гимназисты, разоружив пехотную бригаду в Хотунке под Новочеркасском, пошли брать восставший Ростов. …Эти дни великолепного переполоха, когда все летело к черту и не успевшим попасть на фронт было разрешено стрелять и совершать подвиги у себя дома, это неповторимое время атамана Каледина я запомнил твердо и навсегда».20
После кровопролитных боев Ростов был взят калединцами. Атаман решил послать партизанский отряд во главе с полковником Василием Чернецовым на север Донской области, к станицам Каменской и Глубокой, дабы там установить свою власть. Николай Туроверов с младшим братом Александром 12 января 1918 года добровольно вступил в чернецовский отряд. Партизаны были разгромлены в районе Глубокой казаками во главе с Подтелковым и Голубовым, а сам Чернецов зарублен Подтелковым. Чудом спасшийся, Туроверов после нескольких дней скитаний добрался до Новочеркасска. За отличия в боях с большевиками он поочередно производится в хорунжие, сотники, а затем – в подъесаулы.21
В столице донского казачества царили панические настроения: красные наступали, а защищать её было некому. 29 января 1918 года от полной безысходности в Атаманском дворце покончил жизнь самоубийством войсковой атаман Каледин, а выбранный на его место атаман Назаров был расстрелян захватившими Новочеркасск красными казаками во главе с Николаем Голубовым. Войсковое правительство и остатки белого воинства во главе с походным атаманом генералом П. Х. Поповым покинули Новочеркасск, уйдя в так называемый «Степной поход» на восток Донской области. В составе изнуренной, потерявшей уверенность в победе армии ушел в зимнюю степь и Николай Туроверов. Вспоминая те дни, он писал:
Дымится в Задоньи, курится
Седая февральская мгла.
Встает за могилой могила,
Темнеет калмыцкая твердь
А где-то правее – Корнилов,
В метелях идущий на смерть.
Запомним, запомним до гроба
Жестокую юность свою,
Дымящийся гребень сугроба,
Победу и гибель в бою,
Тоску безысходного гона,
Тревоги в морозных ночах,
Да блеск тускловатый погона
На детских, на хрупких плечах.
Мы отдали все, что имели,
Тебе, восемнадцатый год,
Твоей азиатской метели
Степной – за Россию поход.
А затем было апрельское победоносное возвращение в освобожденный от большевиков Новочеркасск, бои на севере области, чин подъесаула, пять боевых наград, в том числе и орден Святой Анны 4 степени «за храбрость».22 В конце 1918 года Атаманский полк, в составе которого находился Туроверов, некоторое время базировался в Таганроге, откуда был отправлен на фронт. Кровопролитные бои шли с переменным успехом. За этот период Туроверов, находившийся в гуще боев, был трижды ранен: 20 января 1918 года под станцией Глубокая получил ранение в голову, но остался в строю, а на другой день там же получил осколочное ранение в левую сторону груди. 25 марта 1919 года в бою под Ореховым Туроверов был ранен в левую ногу.23
Осенью 1919 года красные войска погнали белых на юг. Вместе со всеми отступил на Кубань и Туроверов, под колокольный звон навсегда покидая Новочеркасск:
Колокола печально пели,
В домах прощались, во дворе;
Венок плели, кружась, метели
Тебе, мой город, на горе.
Сноси неслыханные муки
Под сень соборного креста.
Я помню, помню день разлуки,
В канун Рождения Христа,
И не забуду звон унылый
Среди снегов декабрьских вьюг
И бешеный галоп кобылы,
Меня бросающей на юг.
Потом был нелегкий путь к Новороссийску, катастрофическая эвакуация белых в Крым… Здесь наступила непродолжительная стабилизация и последний эпизод белой трагедии. Немногочисленная армия во главе с генералом Врангелем весь 1920 год сражалась против превосходящих сил красных. В этих боях участвовал и Николай Туроверов.
Нас было мало, слишком мало,
писал он в поэме «Перекоп», —
От вражьих толп темнела даль;
Но твердым блеском засверкала
Из ножен вынутая сталь.
…В железном грохоте разрывов
Вскипали воды Сиваша
И ждали все, внимая знаку,
Pulsuz fraqment bitdi.