Kitabı oxu: «Мифы Австралии, Новой Зеландии и Полинезии»

В коллаже на обложке использованы иллюстрации: rudvi, sunlight77, Buravtsoff, Marina Storm / Shutterstock / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

Во внутреннем оформлении использованы фотографии и иллюстрации: AGCreations, Aleksandr Borovikov, AustralianCamera, Beata Urmos, bmphotographer, Boyloso, brassmonkeyy, CarolinDr, ChameleonsEye, CheckOutSam, Christian Wilkinson, Craig Suckling, Daniela Martinez Ch, Danita Delimont, Danny Ye, David Shao, Deborah Kolb, DEXTER1427, Dmitry Pichugin, dwi putra stock, Ed Goodacre, Eder Paisan, Elena Pochesneva, Eleseus, EQRoy, Fandrik, Frank Martins, Friendly Studios, fumehara, Funny Elf, Hans Wismeijer, ImageWard, Imogen Warren, Isuruwije, J.A.CALA, JacobLoyacano, Jane Rix, Jay Shaw, Ken Griffi ths, Lakeview Images, Lidiia Kozhevnikova, litttree, LouieLea, Majonit, Mandy2110, maphke, MarcelClemens, Maridav, Martin Vlnas, Michal Nizky, Mills Photography, Minds I, NATHAPON PANGJAI, Nauris Kreslins, Photography by Rob D, photomaster, PhotopankPL, pierdest, Pike-28, Ramunas Bruzas, Raphaelle Gagnon-Durand, Robirensi, Rowena English, rweisswald, Salena Stinchcombe, STILLFX, Th omas Trebern, Wirestock Creators, Woni Spotts, Xavier Hoenner, zhang haohui, James Kirkikis, JHVEPhoto, BOKANG ZHANG / Shutterstock / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM;

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации, созданные с помощью искусственного интеллекта: Shutterstock AI Generator / Shutterstock / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

© Колесова Е. М., текст, 2025

© ИП Москаленко Н. В., оформление, 2025

© Давлетбаева В. В., обложка, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Введение

В детстве все мы совершенно точно знали, что в Австралии люди ходят вверх ногами, а вот почему они при этом не падают, оставалось загадкой. Потом мы выросли, узнали кое-что о силе притяжения, но Австралия так и осталась загадочной «страной наоборот», где январь – самый жаркий месяц, где деревья каждый год сбрасывают не листья, а кору, где вишни растут косточками наружу. И, говорят, даже вода в воронке там закручивается не как у нас, против часовой стрелки, а наоборот – строго по часовой.

Среди этих удивительных и забавных фактов редко упоминают мифологию австралийских аборигенов, и совершенно зря, потому что знакомство с ней тоже перевернуло с ног на голову многие представления антропологов, этнографов, филологов о происхождении, эволюции мифа и его роли в жизни человека.

Еще в XIX столетии изучение мифологии было делом благообразным и полезным, приобщавшим молодые умы к «изящным и поэтическим сказаниям отжившего мира». Конечно, преимущественно речь шла о знакомстве с «совершеннейшей из всех мифологий» – греческой. Именно так писал Август Генрих Петискус, автор основательного и очень популярного в позапрошлом веке сборника «Олимп, или Греческая и римская мифология в связи с египетской, германской и индийской»¹.

Мифы Древней Греции действительно «величественные, благородные, высокие и прекрасные». Вот только известны они нам в основном из литературных источников: произведений Гомера, Гесиода, Эсхила, Овидия, Вергилия, Апулея (которого «охотно читал» юный Пушкин) и других античных авторов. Источники достойные, но точно ли обычные древние греки представляли своих богов и героев такими, какими их изобразили эти великие поэты и драматурги?

Впрочем, и другие мифологические системы народов Европы и Азии дошли до нас либо в очень поздних записях, либо от них вообще сохранились только осколки – сказки, предания, поверья, из которых сложно собрать первоначальное «целое». В общем, опять процитируем Августа Генриха Петискуса: «Время, в которое жили те верования, уже тысячелетиями отделилось от нас. Сами народы уже не существуют более, а вместе с ними и верования их давно уж умерли в самом корне»².

И тут происходит внезапное: из разных уголков света начинает поступать информация о живом и здравствующем мифе! И при внимательном рассмотрении стало ясно, что это не «нелепые басни дикарей», а целостные и по-своему логичные мифологические системы, заветные «младенческие верования юного времени» – прямо из первых уст! Простодушные и причудливые рассказы индейцев Северной Америки, народов Арктического Севера, обитателей африканской саванны или тихоокеанских островов о мироздании и происхождении людей, о явлениях природы, о великих духах и человеческой душе оказались в центре внимания специалистов и дали серьезный толчок развитию целого ряда наук.

А мифы аборигенов Австралии действительно совершили научный переворот. И не просто потому, что в «век пара и электричества» нашлись народы, которые всерьез считали своими братьями зверей и птиц. Тогда среди ученых господствовало мнение, что миф – это поэтическое выражение религиозного верования. И вдруг, как говорится, «получите-распишитесь»: миф есть, а религии – нет! Богов – нет. Алтарей, жертв и молитв – нет. Даже самого захудалого жреца и то нет! И как-то обходятся аборигены многие тысячелетия без богов и храмов, а также без письменности и государства. Значит, неправы были высокоумные ученые, миф не обязательно выражает религиозные идеи: он может и самостоятельно объяснять законы мироздания, и утверждать законы человеческого общежития.

Ну а в соседней с Австралией Полинезии с богами и жрецами как раз все обстояло отлично: божеств насчитывалось порядка сорока тысяч, а количество их служителей учету вообще не поддавалось. Зато полинезийцы обогатили ученых-антропологов, а заодно и словари всего мира коротким и емким словом «табу».

Эта книга познакомит вас с мифами коренных народов Австралии и Полинезии. Вы узнаете о животных, которые были людьми, и о людях, которые стали небесными светилами. О великом Змее-Радуге и о чудовищных крылатых ящерах. О том, кто отделил небо от земли, выловил из океана острова и зажег подземным огнем вулканы.

Но поскольку эти мифы – живые, мы будем говорить и об их создателях и хранителях, о судьбах отдельных людей и целых народов. В этой книге вы встретите ряд интересных исторических фактов, связанных с Зеленым континентом и разными регионами Полинезии, от древнейших времен и вплоть до наших дней. Поговорим о древних ритуалах, которые и сегодня ревниво и строго скрыты от посторонних глаз, и о том, как короли и королевы бросали вызов богам.

И еще – это рассказ о далеких землях, на которых родились удивительные мифы и предания, о священных горах и экзотических пейзажах, даривших вдохновение знаменитым писателям, поэтам и художникам.

Глава 1. Люди моря и люди камня

Австралийцы и жители Полинезии – соседи разве что в масштабах глобуса. От архипелагов Тонга и Самоа, где, по преданиям, располагалась легендарная земля Гаваики, прародина полинезийцев, до восточного австралийского побережья – более трех тысяч километров водной глади. А в конце этого пути отважных мореплавателей встречает еще и Большой Барьерный риф, величественное, но опасное чудо природы, погубившее тысячи кораблей. Но еще сильнее, чем бескрайний океанский простор, аборигенов Австралии и обитателей Полинезии разделяет время…

Некоторые из символов Австралии: древняя маска шамана, туземец в старой лодке с орнаментом, абориген, запускающий бумеранг и опирающийся на копье, и кенгуру

Великий Риф времени

В океане веков теряется тот день, когда на Зеленый континент впервые ступила нога человека. Считается, что это произошло 75 000–50 000 тысяч лет назад – раньше, чем сапиенсы появились в Европе. В те далекие времена панцирь глобального оледенения не только сковал землю, но и понизил уровень океана, так что значительные участки континентального шельфа оказалась на суше и образовали гигантские мосты. Так, острова Суматра, Ява и Борнео – это «верхушки» единого древнего перешейка, который называют «земля Сунда». По нему группа людей, ставшая предками всех австралийских аборигенов, добралась до северной оконечности суперматерика Сахул: он объединял современную Австралию, Новую Гвинею, архипелаг Ару и остров Тасмания. Исследователи считают, что на своем пути эти люди не только пользовались перешейками суши, но и умели преодолевать небольшие водные преграды. Однако, достигнув Сахула, они навсегда связали свою жизнь с открывшимся перед ними неизведанным континентом. И то, что «геологическая ловушка» захлопнулась – уровень океана вновь поднялся, отрезав Австралию от ближайших островов, поселенцев уже не волновало. У них была их земля, леса и саванны, пустыни и нагорья, реки и озера. Все это принадлежало только им, и иного они не искали.

Саванна в отдаленном районе между Нанутаррой и Томом Прайсом, регион Пилбара, Западная Австралия

Еще тысячелетия понадобились на упорное движение на юг – от северных берегов вплоть до Тасмании. В процессе расселения сменялось множество поколений, формировались новые племена и наречия – к моменту появления в Австралии европейцев аборигены говорили более чем на 200 языках. Наука располагает сведениями о следующих волнах переселенцев, которые оставили определенный след и в материальной культуре, и в языках, и в генетике коренных жителей Австралии. Самое очевидное свидетельство тому – знаменитая собака динго. Собаки появились на континенте не ранее 12 000 лет до н. э. и, конечно, не могли прибыть туда самостоятельно – их привела с собой какая-то группа людей. Впрочем, никакой достоверной информации об этих людях и их дальнейшей судьбе нет, они растворились, исчезли, а динго выжили и одичали. Уже в историческое время северное побережье Австралии регулярно посещали ловцы трепангов (морских огурцов) с индонезийского острова Сулавеси, которые сумели наладить с местными племенами нечто вроде меновой торговли.

Австралийская собака динго

Таким образом, Австралия не была абсолютно изолированным от внешних влияний миром. И конечно, аборигены Зеленого континента, какими их узнали в остальном мире в XVII столетии, – не те же древние люди, которые пришли сюда на заре времен. Они проделали длинный эволюционный путь и создали культуру, уникальную в своей непрерывности. Правда, об истории развития этой культуры сохранилось ничтожно мало материальных свидетельств. Зато культы, верования и мифы аборигенов стали настоящим откровением для антропологов и социологов второй половины XIX – начала XX столетия. Они с удивлением заметили, что «дикари», не знающие металлов и гончарного круга, живущие охотой и собирательством, точно так же, как и их «цивилизованные» современники, ищут ответы на вопросы об основах мироздания. Кто создал землю и небо? Откуда появились люди и куда они уходят после смерти? Что такое душа и может ли она жить вечно?

Но подробнее об этом позже. А сейчас перенесемся от ледникового периода на много тысяч лет вперед, от лесов и пустынь Австралии – на экзотические острова и атоллы.

Миф на службе науки

Такие столпы науки, как Эдуард Бернетт Тайлор, Джеймс Фрэзер, Эмиль Дюркгейм или Марсель Мосс отдали дань обычаям, ритуалам и устным памятникам аборигенов, развивая идеи единых законов развития человечества, эволюции мышления или социальной природы религии. «Творец Байям, голос которого слышится грубым жителям Австралии в раскатах грома, сядет на престоле рядом с самим олимпийским Зевсом», – писал Э. Б. Тайлор. Кстати, тогда же возник и термин «первобытная культура», немало шокировавший высокомерных европейцев, не допускавших возможности существования никакой культуры, кроме их собственной.

Где ты, Гаваики?

Если Австралия, по мнению некоторых ученых, – первый из континентов, который освоили люди, покинув свою африканскую прародину, то Полинезия считается регионом, заселенным последним на планете. Казалось бы, история о том, откуда и в какой последовательности полинезийцы заселяли раскиданные в Тихом океане острова, не может содержать никаких тайн. К тому же у исследователей есть уникальный источник – полинезийские генеалогии! Это бережно сохраняемые в поколениях устные предания об освоении каждого острова, происхождении и знаменитых предках каждой семьи, включая даже названия лодок, на которых они прибыли к тем или иным берегам. Эти генеалогии порой простираются на тысячу лет в прошлое, и, что самое удивительное, есть все основания считать их достоверными. Сравнив «семейные предания» разных островов, ученые не нашли противоречий ни в именах персонажей, ни в счете поколений. Какие вопросы о происхождении полинезийцев могут возникнуть, если они сами сохранили подробные и правдивые «летописи» на сей счет? Есть проблема: исходная точка этого великого путешествия. Все боги и герои, от которых каждый уважающий себя полинезиец ведет свою родословную, первоначально обретались в легендарной земле Гаваики, то есть… в самой Полинезии.

Поэтому вопрос о происхождении людей, начавших заселение островов, долгое время оставался открытым и волновал исследователей. Искали прародину полинезийцев и в Индии, и в Месопотамии, некоторые пылкие умы связывали ее с легендарным континентом Му, в незапамятные времена затонувшим в Тихом океане (он же Пацифида, он же, внезапно, Атлантида). Но последняя теория относится к области альтернативной науки и мифологии, причем современной. Ученые же в поисках ответа на вопрос об истоке и путях миграции полинезийцев привлекали данные археологии, антропологии, лингвистики и даже зоологии и ботаники, ведь значительная часть островной флоры и фауны могла прибыть туда только вместе с человеком. Долгое время безоговорочно господствовала теория об азиатском происхождении полинезийцев, которые начали свою экспансию на острова из Индонезии северным (через Микронезию) или южным (через Новую Гвинею и Фиджи) путем. Ее приверженцем был, в частности, ученый и общественный деятель, уроженец народа маори Те Ранги Хироа, он же сэр Питер Генри Бак. Ученый представлял карту расселения полинезийцев в виде гигантского спрута, голова которого находилась на архипелаге Таити (именно здесь, на острове Раиатеа, Те Ранги Хироа поместил первоначальную землю Гаваики), а щупальца протянулись к разным сторонам и вершинам Полинезийского треугольника: Самоа и Тонга на западе, Гавайским островам на севере, Новой Зеландии на юге и острову Пасхи на востоке.

Скульптуры моаи на платформе Тонгарики. Остров Пасхи, Чили

Сложившуюся вроде бы картину дерзко нарушил отважный норвежец, археолог и путешественник Тур Хейердал, который считал: искать прародину полинезийцев нужно в Южной Америке. Он решил доказать это самым убедительным образом: совершить подобное плавание на запад через Тихий океан. Плот из бальсовых стволов «Кон-Тики», построенный по технологиям древних мореплавателей, 27 апреля 1947 года отбыл из порта Кальяо в Перу и спустя 101 день, изрядно потрепанный штормом и прибрежными рифами, причалил к коралловому острову Рароиа в архипелаге Туамоту.

Смелый эксперимент Хейердала доказал «техническую» возможность контактов жителей американского континента с островами Полинезии, что, впрочем, подтверждалось и некоторыми элементами материальной культуры, а в более позднее время и данными генетики.

В настоящее время считается, что первые поселенцы Полинезии прибыли все-таки из Азии. Сначала, примерно четыре тысячи лет назад, – на архипелаги Тонга и Самоа, и долгое время прожили там, не помышляя о дальних мореплаваниях. За это время полинезийцы стали единым народом. Затем, уже в первом тысячелетии нашей эры, каноэ двинулись на восток, постепенно заселяя новые острова. Крайней восточной точки треугольника, острова Пасхи, поселенцы достигли к 1200 году, а примерно 100 лет спустя на землю Новой Зеландии высадились предки маори. Оставалось совсем немного времени до того, как сначала «райские острова» Полинезии, а затем и загадочный Австралийский континент станут известны европейцам.

Остров Пасхи, вид сверху. Чили, Полинезия

К вопросу о PR

Несколько общеизвестных фактов. В 1521 году, после изнурительного двухмесячного плавания по просторам Тихого океана, корабли кругосветной экспедиции Фернана Магеллана достигли архипелага Туамоту. В XVII, XVIII и начале XIX столетия острова Полинезии наносили на карту французские, голландские, британские и русские мореплаватели. В 1606 году на землю Австралии впервые высадились европейцы – моряки голландского барка «Дейфкен» под командованием Виллема Янсзона. Он же открыл и Новую Зеландию. В 1770 году капитан Джеймс Кук обследовал юго-восточное побережье материка, назвал его Южным Уэльсом и объявил собственностью британской короны. А в 1788 году в австралийский залив Ботани-бей из Англии прибыла «Первая флотилия», доставившая на Зеленый континент первую партию каторжников – порядка 800 человек.

Вот так сложилось, что острова Полинезии стали желанным приютом моряков, местом недолгого, но радостного отдыха в тяжелом морском путешествии, Австралия – местом каторги, где главные лишения ждали человека на берегу. Отношение к этим землям и людям, их населяющим, сложилось соответствующее. С одной стороны, романтические райские острова с кристальной пресной водой, обильной зеленью, свежими плодами и гостеприимными бронзовокожими туземцами, танцующими зажигательный танец хула и вообще беспечно и весело живущими в гармонии с окружающим ландшафтом. С другой – бескрайний, бесплодный и неприветливый континент, полный неведомых опасностей, населенный грубыми и жестокими дикарями, изнемогающими в непрерывной борьбе с природой. «Они являются несчастнейшими людьми на земле, так как у них нет ни домов, ни одежды, ни скота, ни плодоносящих земель», – писал британский мореплаватель Уильям Дампир, посетивший западное побережье Австралии в самом конце XVII столетия. Таков был PR, конечно, в обоих случаях далекий от реальности.

Если говорить о «гармонии с природой», стоит обратиться к данным палеонтологов, которые выяснили: предки аборигенов Австралии буквально «свели под ноль» местную мегафауну, например, сумчатых травоядных весом в полтонны или гигантских нелетающих птиц – гениорнисов. Они же выжигали огромные пространства, чтобы стимулировать рост полезных растений, а также ради загонной охоты или во время межплеменных конфликтов. Буквально за полтора столетия уничтожили трехметровых страусов моа и гигантских местных гусей туземцы Новой Зеландии, организовав настоящую экологическую катастрофу и последовавшую за ней гуманитарную.

Ричард Оуэн со скелетом моа. 1879 г.

На менее крупных островах мегафауны не было, поскольку таким животным там попросту нечем было прокормиться, человеку эти земли тоже предоставляли не слишком много возможностей для пропитания. Основные источники пищи – ямс, батат, таро, бананы и кокос – поселенцам приходилось везти с собой и с тревогой ждать, когда драгоценные растения привыкнут к новому климату и местным почвам, а последние на атоллах далеко не всегда были плодородными. Так что колышущиеся под дуновением пассата верхушки кокосовых пальм – вовсе не исконная часть островного пейзажа.

Еще хуже обстояло дело с источниками животного белка: местные ресурсы в достаточном количестве были представлены только рыбой и моллюсками, а вот куры, свиньи и собаки также прибывали вместе с людьми в каноэ и представляли собой огромную ценность. Не всем известно, что жители острова Рапануи (Пасхи) строили не только гигантских каменных истуканов, но и весьма капитальные каменные курятники, защищавшие пернатое сокровище богатых островитян от их голодных соплеменников.

Побережье острова Пасхи. Чили, Южная Америка

Сельское хозяйство было основой жизни полинезийцев: охотиться им было не на кого, поэтому они, хотя и знали о луке со стрелами, но использовали его лишь в играх и состязаниях. На многих островах не имели представления о гончарном деле, потому что там попросту нет глины. Важнейшим ресурсом была древесина, и не всегда удавалось соблюсти баланс между потребностями человека и стойкостью экосистемы – самый печальный пример опять же Рапануи, где, умирая, человек обещал прислать своим близким с того света кусок дерева.

Источником растительных волокон для одежды на большинстве островов был луб местной шелковицы – тапа, а веревки, паруса и циновки плелись из листьев дерева панданус. Маори повезло больше: на их островах произрастает новозеландский лен, дающий волокно непревзойденной прочности. В общем, если задуматься, сколько труда и изобретательности прилагали жители островов, чтобы обеспечить себя самым необходимым, то жизнь австралийских аборигенов, размеренно кочующих по своим охотничьим угодьям, как раз может показаться и спокойной, и беззаботной.

Не все так хрестоматийно обстояло и в истории контактов местного населения с европейцами. Да, рассказ мореплавателя Бугенвиля о благодатных островах, населенных прекрасными и доступными женщинами, породил европейский миф о «неиспорченных детях природы», которому отдавали дань многие философы, писатели, художники вплоть до XX века. Однако на практике быстро выяснилось, что «добрые дикари» имеют весьма своеобразные представления о собственности, обладают переменчивым и вспыльчивым нравом, да к тому же грешат каннибализмом. Ну а что касается маори, берег, где произошел первый контакт с ними экспедиции Абеля Тасмана, получил название «Бухта убийц», и согласитесь, что место радушной и хлебосольной встречи так не назовут. На других островах конфликты между европейцами и местным населением вспыхивали часто и внезапно – из-за воровства, из-за тех же женщин, из-за непомерных запросов по доставке продовольствия. В одной из таких стычек погиб Джеймс Кук, всегда требовавший от своих моряков строгой дисциплины и уважительного отношения к островитянам.

Но в целом, за исключением, пожалуй, Новой Зеландии и Гавайев, европейцы не рассматривали полинезийские острова как территории для массовой колонизации. Те из них, что имели удобные гавани, были важны на морских путях для пополнения корабельных припасов, а они, как известно, сами себя не приготовят. Поэтому гости не покушались на землю и традиционный уклад островитян, старательно поддерживали авторитет местных вождей и королей, которые, как ни крути, обладали реальной властью и, главное, были договороспособны. А немногочисленные, постоянно проживающие на островах представители цивилизации были обычно торговцами копрой или жемчугом да вездесущими миссионерами.

В Австралии все сразу пошло не так. Во-первых, когда британцы рассказали представителям племен о своих намерениях – «с согласия туземцев и от имени короля завладеть удобными местами в стране», те сильно удивились и согласия, конечно, не дали. Подкупать и задабривать местных лидеров в обществе, где все были более или менее равны и не нуждались в чужих подарках, было сложно. Аборигены уклонялись от общения, а при попытке занять их земли оказывали ожесточенное сопротивление. К тому же европейцы принесли с собой страшные болезни, в первую очередь оспу, которая уничтожала тысячи аборигенов, а среди выживших остатков племен начинался голод. В эпидемиях справедливо винили пришельцев, считая это их злым колдовством. Захватывая территории, пригодные для сельского хозяйства, белые вытесняли коренное население в пустынный центр страны. Между тем домашний скот поселенцев оказался для охотников-аборигенов легкой, желанной и, с их точки зрения, совершенно законной добычей… Все это привело к продолжительным и беспощадным войнам на протяжении XVIII и XIX столетий и в итоге – к уничтожению традиционного образа жизни и родовых связей аборигенов, резкому снижению их численности, а на острове Тасмания – практически к полному истреблению.

На карте показаны юго-восточные штаты Австралии – Тасмания, Виктория и Новый Южный Уэльс

Но каким бы путем ни шла колонизация великих европейских держав – «мягким», без захвата ресурсов и серьезных вооруженных конфликтов, или же радикальным, подразумевающим изгнание коренных народов с их родных территорий и даже их уничтожение, – происходило неизбежное: разрушение традиционного уклада и привычных социальных связей. И наряду с насилием и оружием не меньшую роль в этой драме играли попытки приобщить местное население к материальным и духовным ценностям европейской цивилизации и к христианской вере. Да, многие миссионеры заслуживают уважения за добросердечное отношение к своим «подопечным», а также за то, что именно они собрали и сохранили огромное количество сведений о языке, культуре, мифологии и обычаях местного населения. Но, увы, сохраняя, они разрушали. Отказ от верований предков, уничижение обряда и мифа разрушали целую экосистему, которая на них базировалась.

Ведь каким бы ни был общественный строй коренных народов, семейная община австралийских аборигенов или сложное иерархическое общество полинезийцев, их объединяло одно: у них не было письменных законов, как и каких-либо специальных институтов, обеспечивающих их исполнение. Роль закона в таких сообществах выполняли миф и ритуал.

Миф и закон

Миф – древнейшая форма осмысления мира и места в нем человека. Самое простое, если не сказать примитивное объяснение мифа, которое многие из нас наверняка слышали даже на уроках истории в школе, – это страх человека перед силами природы. Дескать, первобытный человек, до ужаса боясь молний и грома, придумал великого бога-громовника, обитающего на небесах.

Есть нюанс: гроза вряд ли пугала первобытного человека сильнее, чем современную бабушку, которая при раскатах грома мелко крестится и прячет ножницы под подушку. Ведь для него это было естественной частью жизни, и он на опыте многих поколений знал, где можно укрыться от стихии, а где не стоит. Более того, бабушка демонстрирует еще более древний тип поведения – магический: совершая определенные действия, она пытается «договориться» с грозой, чтобы та обошла ее дом стороной. При этом она вряд ли сможет объяснить, почему из всех металлических изделий именно ножницы обладают способностью «притягивать молнию», причем тут Илья-пророк, которого она, возможно, вспоминает в этой ситуации, и какое ему дело до бабушкиного домашнего инвентаря.

Миф-то как раз объяснит, что бесы, разбегающиеся от разящих молний грозного Ильи, стараются спрятаться за поверхностью блестящих предметов, поэтому, кроме ножниц, в грозу стоит прикрывать или прятать и ножи, и металлическую посуду, и самовар.

А вот австралийский миф повествует, что громом и молнией управляет божество Мамараган. Аборигены представляют его в виде гигантского кузнечика, причем на его голове, локтях и коленях подвешены каменные молоты, которые и производят гром. Местные кузнечики считаются детьми Мамарагана, и когда они появляются в большом количестве, это предвещает сезон гроз: ведь дети выходят встречать своего отца. Поэтому людям заранее стоит искать надежное укрытие от непогоды. Еще любопытнее предание о появлении Мамарагана: его с помощью магического ритуала создал некий старик, у которого юноша украл молодую жену. По приказу своего создателя Мамараган отправился в погоню, нашел беглецов и принес оскорбленному мужу их печень и сердце. С тех пор бог молнии настигнет всякого, кто убежал с чужой женой или иначе нарушил закон.

Познавая мир и себя

Миф по-своему объясняет причины того или иного природного явления и одновременно напоминает правила социального поведения – это древнее как мир «не возжелай себе жены ближнего своего». Миф – не фантазия испуганных людей, а отличный от науки способ познания мира и места в нем человека. Поэтому миф, хотя и фантастическим языком, преимущественно рассказывает не о чудесах, а об обычных и регулярных явлениях: смене времен года, положении светил на небе, рождении и смерти. И он же дает обоснование существующим в обществе нормам и правилам, обеспечивает социальный порядок, предписывает, одобряет, разрешает или запрещает те или иные формы поведения человека по отношению к своим соплеменникам. В отсутствие письменных законов первоисточником правовых норм становятся боги и герои.

Бог молнии Мамараган, рисунок на скалах, Национальный парк Какаду. Полуостров Арнем-Ленд, Австралия

Например, демиург в мифологии некоторых австралийских племен Мурамура однажды с прискорбием заметил, что созданные им люди вступают в брак с кем попало, не избегая даже братьев и сестер. Он навел порядок в брачных обычаях своих детей, разделив их на тотемы и приказав сочетаться браком только с членами других групп. Такие строгие предписания божества были, конечно, нелишними. Сложнейшая система родственных связей как по мужской, так и по женской линии тщательно учитывалась в сообществах аборигенов и играла важную роль в защите изолированных племен от опасности инбридинга (кровосмешения). И не только это, именно родственные отношения формировали социальные связи внутри группы, помогали поддерживать мирные и взаимовыгодные отношения с соседними общинами.

Совершая привычный, обусловленный сезонами года путь по своим охотничьим угодьям, отдельные кланы порой встречались, наслаждались отдыхом и гостеприимством, выбирали себе «вторых половинок», обсуждали союзы и распри, вспоминая, как на этой же земле когда-то дружили, ссорились, мирились, вступали в браки их мифические предки – Вороны, Землеройки, Кенгуру, Валлаби, Динго, Летучие Мыши… А еще совершали путешествие «в страну сновидений», рассказывая мифы о богах и героях, в том числе языком священных рисунков и танца.

Как правило, отдельный клан рассказывал «свою» часть мифа, и, объединяя людей, миф и сам оживал, рождался заново, как в первоначальные времена. Ведущую роль в этих священных церемониях, как и во всей жизни общины, играли старшие мужчины, причем их авторитет основывался не только на житейском опыте, но и на близости к «миру сновидений», к духам, которых они могли призвать, чтобы покарать того или иного нарушителя социальных правил.

Между тем на многих островах Полинезии к моменту появления там европейцев складывались протогосударства, объединенные уже не по семейному, а по территориальному признаку. Во главе их стояли вожди, которые, конечно же, были прямыми потомками важнейших богов и легендарных героев. Вождь и сам считался божественной особой и объектом особого культа, неприкосновенной персоной для менее благородных соплеменников. Иногда ему полагался даже «специально обученный» дополнительный вождь-оратор, обращавшийся с речами к народу от имени священной особы. Считалось, что после смерти душа вождя возвращается прямиком к великим предкам в прародину Гаваики, а вот души простолюдинов либо отправлялись под землю, либо просто умирали вместе с телом.

Ниже на социальной лестнице находилась местная аристократия и землевладельцы. Обрабатывали землю и занимались рыболовством простолюдины, живущие традиционными большими семействами. На низшей ступени, практически за пределами общественной иерархии, находились рабы. А почему? Да потому, что у них не было маны!

Мана небесная

Неравенство людей полинезийцы объясняли тем, что каждый человек обладает определенным количеством маны – бесплотной невидимой субстанции, особого рода энергии, которая делает человека сильным, умным, умелым, благородным. Конечно, больше всего маны было у вождей, изрядным ее количеством обладали жрецы. Также люди, богато наделенные маной, могли стать «тахуна» – это слово означает и служителя культа, и представителя значимых и творческих профессий. Среди них – строители лодок, искусные кормчие, резчики по дереву, танцовщики, декламаторы, мастера-татуировщики. Именно мана позволяла им создавать нечто недоступное обычным людям. И конечно, у каждого из таких высоких ремесел существовал свой бог-покровитель.

Наверное, для полинезийцев была актуальна поговорка «Береги ману смолоду». Божественный заряд можно было растерять и даже полностью утратить из-за недостойного поведения, например трусости, или вследствие нарушения сакральных запретов, которых в жизни островитян было великое множество. Впрочем, были и способы пополнить персональный запас маны – это, конечно, «правильные» деяния и жертвы богам и духам.

Мы снова видим, что миф объясняет и закрепляет сложившиеся социальные нормы, а их неукоснительное соблюдение «контролируют» обычай и ритуал. А знаете, что самое интересное? В какой-то мере так происходит и по сей день. Пусть мы живем в мире, давно «расколдованном» наукой, миф не покинул наше сознание, ни индивидуальное, ни общественное. Давайте помнить об этом, когда обратимся к той древней-древней эпохе, когда и небо, и солнце, и звезды, и животные, и даже ветер и дождь – все они были людьми…

Глава 2. Когда кенгуру были людьми

Сколько бы ни твердили новые хозяева Австралии, что аборигены дики и невежественны, даже они не могли не признать, что своей главной и важнейшей наукой – знанием окружающего мира – коренное население владело в совершенстве. Убедиться в этом мог любой поселенец, который заблудился в пустыне или в буше: там, где белый человек, обессилев от голода, жажды и палящего солнца, уже прощался с жизнью, аборигены ставили свои легкие хижины и шалаши, обнаруживали источники воды, съедобные растения и не возвращались с охоты с пустыми руками. Они великолепно знали нюансы ландшафта, погодные приметы, положение звезд на небе, язык следов на земле и, конечно, места обитания животных, рыб, птиц и их повадки. Словом, они читали природу как открытую книгу и искали в ней не только практические знания для удовлетворения своих насущных нужд, но и ответы на вечные вопросы.

В семье единой

Не отделяя себя от окружающей природы, аборигены Австралии, как и многие другие народы в далеком или недавнем прошлом, переносили на нее свои представления о человеческом обществе. Все животные и даже природные стихии в их представлении не просто «вели себя» так же, как люди, – они и были, по крайней мере когда-то, людьми.

Как тут не вспомнить замечательную книгу русского путешественника Владимира Арсеньева «Дерсу Узала»! Его спутник и проводник по Уссурийскому краю гольд (нанаец) Дерсу также называл людьми не только всех таежных обитателей – кабана и тигра, енота и барсука, мышь и муравья, но и огонь, воду, солнце, туман…

Группа восточных серых кенгуру, пляж Pretty Beach. Национальный парк Муррамаранг. Новый Южный Уэльс, Австралия

Страус эму тоже пострадал от любви к искусству. В прежние времена у него были длинные крылья и он прекрасно умел летать. И, паря в вышине, он наблюдал, как журавли грациозно танцуют свой брачный танец на берегу лагуны. Эму тоже захотелось так же красиво порхать, изгибать шею и перебирать ногами. Он попросил журавлей научить его танцам. Старый журавль объяснил эму, что при всем желании у него ничего не получится: слишком длинные крылья будут мешать. Свои крылья, которые были ничуть не короче, хитрые птицы спрятали, сложив на спине. А эму был готов на все и согласился, чтобы журавли укоротили ему крылья. Но, сделав это, коварные танцоры просто поднялись в воздух и улетели. А одураченный эму навсегда остался на земле. Пришлось ему научиться быстро бегать, ведь взлететь на своих кургузых крылышках он не сможет уже никогда.

Страус эму

Почему летучие мыши спят вниз головой? Ведь это неудобно, как говорится, одеяло падает, поэтому зверьки вынуждены заворачиваться в собственные крылья. Когда-то они спали на уютных постелях, но случилось так, что летучая мышь отказалась впустить ящерицу под свой кров. Несчастная соседка всю ночь провела под проливным дождем и решила отомстить. На следующее утро она тайком подсыпала в постель летучей мыши горсть гусениц, чьи жгучие волоски вызывают страшный зуд. С тех пор рукокрылые не могут лежать на спине и должны спать в нелепой позе, зацепившись лапками за ветки деревьев.

Дерсу Узала – охотник на золотую руду и проводник русского исследователя Владимира Арсеньева. 1923 г.

Вот и австралийцы считали природу большой семьей, в которой у каждого племени были многочисленные и разнообразные родственники, а среди них ближайшие сородичи, предки – тотемы.

Австралия дала исследователям образцы прямо-таки классического тотемизма, то есть культа мифических прародителей – чаще всего животных, но иногда и растений, явлений природы и даже неодушевленных предметов. Каждая семейная группа осознавала себя именно общими потомками того или иного тотема, оказывала ему особое уважение, окружала контакты с тотемами целым рядом правил и запретов, которые передавались из поколения в поколение. Тотем определял место рода и его представителей среди других людей. Примерно так мог бы рассказать о законах своих соплеменников молодой австралиец:

«Мы Эму, а они Валлаби, а там, за холмами, – охотничьи территории племен Лягушки или Дождя. И именно к Лягушкам однажды отправится мой дядя по матери (во многих племенах именно он является главой семьи), чтобы присмотреть мне жену.

Но это произойдет нескоро, сначала мне нужно повзрослеть и пройти обряд посвящения, в конце которого мне будет позволено вместе со взрослыми мужчинами съесть кусочек мяса животного – нашего тотема. Так принято среди нас, но это можно делать только во время церемоний, на священном месте. В любое иное время есть мясо друга нельзя, даже если ты умираешь от голода. Нарушишь запрет – и духи нашлют на тебя тяжелую болезнь, а сородичи изгонят из племени, чтобы твой проступок не пал на их головы. А у изгнанника нет ни семьи, ни детей, ни друзей, ни соратников на охоте. Он чужак для людей и для природы, и тотем не защитит его. Изгнаннику незачем жить.

Правда, говорят, в других племенах, например у Красных Кенгуру, тотемных животных можно убивать и есть, когда возникнет такая нужда. Только нельзя причинять им лишних мучений, и обязательно надо от души извиниться перед собратом-зверем. Почему у Кенгуру так, а у нас – иначе? Не знаю, об этом ведомо только старейшинам, они хранители закона…»

Проводя магические ритуалы, призванные увеличить численность тотемных животных или растений, а также обряды посвящения юношей в полноправные члены рода (инициацию), старшие рассказывали младшим и даже представляли в инсценировках мифы о своих предках и покровителях. И самое интересное, подобные истории у разных народов пережили тысячелетия и по сей день значительно облегчают жизнь современных мамочек и нянюшек. Ведь как вырастить ребенка без смышленого зайчика и его лубяной избушки, лисички-сестрички и серого волка, страшного медведя на липовой ноге или сороки-белобоки, которая кашу варила? Когда миф ушел в прошлое и перестал восприниматься как истина и закон жизни, он не умер, а превратился в сказку.

«Что за прелесть эти сказки!»

Да, любимые малышами сказки и потешки родились именно из древних обрядов и мифов о тотемных животных – первопредках и покровителях рода. Когда-то они знакомили младших членов сообщества с повадками тотемных животных, по-своему объясняли их происхождение, характер и внешний вид, учили правильному поведению по отношению к святыне и напоминали об опасности нарушения этих правил. Несомненно, в тот период эти истории о животных воспринимались как чистая правда. Утратив свою социальную роль, миф превратился в сказку, которая, как известно, ложь, да в ней намек – на вполне актуальные человеческие отношения и ценности.

Конечно, на этом долгом пути первобытные истории о животных значительно изменились: переплелись с другими сказочными мотивами, утратили некоторые слишком откровенные или жестокие подробности. Еще один «потомок» мифа о животных – басня, где в образах животных высмеиваются низменные страсти и социальные пороки.

Но, наверное, и у священного костра, внимая рассказам стариков, молодежь порой не могла удержаться от хихиканья: как же эти животные похожи на нас! Одни мудры и величественны, другие непоседливы и хитроумны, а третьи – просто недотепы, вечно попадающие в какие-то нелепые ситуации. Особенно изобретательными поворотами сюжета отличаются мифы, объясняющие, как именно различные животные приобрели знакомый всем облик.

Почему у кенгуру короткие передние лапы и мощный хвост? Ведь когда-то, уверены аборигены, он, как и другие животные, передвигался на четырех ногах. Оказывается, однажды ночью кенгуру увидел пламя костра и вереницу танцующих людей. Он засмотрелся на необычное зрелище, а потом, завороженный ритмом, встал на задние ноги и, балансируя хвостом, сам присоединился к танцу. Люди не сразу заметили, что среди них появился неуклюжий новичок, с трудом удерживающий равновесие в сложных па. Кенгуру нарушил запрет – пришел в священный круг танцоров незваный-непрошеный. За это полагается смерть. Однако люди от души посмеялись над животным, показавшим им новый забавный танец, и решили: пусть в наказание весь его род передвигается так, как он сегодня танцевал: прыгая на двух ногах. Пусть его передние лапы станут как руки, а хвост – дополнительной опорой и балансиром. «И самое главное, – сказали люди, – будем считать кенгуру одним из нас, раз уж он стал свидетелем нашего заветного обряда».

А вот дикобраза сделала таким колючим жгучая ревность. До поры до времени он жил в любви и согласии с самкой тасманийского дьявола, что, согласитесь, непросто. Но вскоре молодая жена оказалась недовольна новым домом, к тому же муж то и дело отлучался по своим делам. И вот когда дикобраз, взяв копье и бумеранг, в очередной раз отправился в горы, супруга вслед ему поклялась немедленно покинуть семейный очаг. Так и произошло: вернувшись, дикобраз нашел у входа лишь цепочку следов, да не одних… «Бросила! Изменила!» – мелькнуло в его голове, и он отправился искать беглянку. Через несколько дней, заметив ее костер, он осторожно подкрался и залег в колючей траве. Долго он следил за строптивой супругой, но заметил не поклонников, а лишь новорожденных малышей. Тогда дикобраз поднялся и вышел к костру, весь утыканный острыми, как иглы, листьями, навсегда вросшими в его кожу.

Вы думаете, все закончилось семейной идиллией? Как бы не так! Совсем скоро коварная дьяволица завела мужа в темную пещеру на вершине горы, да там и бросила. Дикобразу пришлось копать тоннель, который вывел его на свет. Но под собой он увидел крутой склон, практически обрыв. Хорошо, что дикобраз догадался свернуться клубком и буквально скатился по крутизне в долину. Вот так он обрел свой внешний вид, повадки, а заодно и житейскую мудрость: не зли жену, особенно если она тасманийский дьявол.

Тасманийский дьявол – крупнейшее плотоядное сумчатое, находящееся под угрозой исчезновения. Встречается только в Тасмании и Новом Южном Уэльсе, Австралия

Лягушку подвело тщеславие. Когда-то она замечательно умела подражать голосам других животных и птиц. Уроки вокала лягушка брала у самого маэстро лирохвоста, научилась исполнять песни сорок и зимородков, журчать как ручеек, греметь как водопад, имитировать голос ветра и шум эвкалиптовой рощи. Тысячи животных узнали о таланте маленькой зеленой певицы и с восхищением слушали ее концерты. Увы, на вершине славы лягушка надорвала голос, и с тех пор немузыкальное «ква-ква» – единственный звук, который ей доступен.

Исчезающая желтопятнистая лягушка-колокольчик. Австралия

Женщина-дельфин и женщина-кенгуру оказались фигурантами по-настоящему криминальной истории с тяжкими телесными повреждениями. Дело в том, что женщина-дельфин одиноко жила на морском берегу и отчаянно мечтала стать мамой симпатичного и смышленого малыша, которого бы она воспитала и научила плавать. И однажды она заприметила маленького кенгуру, который беспечно резвился на берегу озера, в то время как его уставшая мать прикорнула неподалеку. Танцем и забавными ужимками женщина-дельфин заманила ребенка в буш, а потом схватила и бросилась наутек.

Проснувшись, мать-кенгуру хватилась малыша и пустилась по следам похитительницы. Она нагнала ее у самого моря. Но та не собиралась отдавать дитя, поэтому, схватив палки и камни, женщины вступили в отчаянную драку. Кенгуру изловчилась и ударила палкой женщину-дельфина прямо по лбу, пробив в нем настоящую дыру. Но соперница из последних сил тоже нанесла удар и переломала кенгуру передние ноги, после чего в отчаянии бросилась в воду. С тех пор у дельфинов на голове осталось отверстие – дыхало. Ну а кенгуру пришлось изменить походку, ведь сломанные ноги уже ни на что не годились, а заодно – обзавестись сумкой, в которую можно надежно прятать потомство.

Другой миф уточняет, что сумку женщине-кенгуру подарил старый вомбат в награду за спасение жизни. Охотники уже собирались метнуть в него свои копья, когда кенгуру закрыла вомбата своим телом. Она была тотемом этого племени, и убивать ее охотники не посмели. А брошенную ими плетеную сумку благодарный вомбат ловко приделал к животу своей спасительницы, чтобы та могла носить в ней малышей.

Вомбат обыкновенный. Тасмания

А вот черепаха получила свой панцирь в доблестном бою. Случилось так, что в долину, где жили звери и птицы, пришел голод. Собравшись на совет, животные решили найти новые угодья для жизни. Орел полетел через горы и нашел за ними благодатный и обильный край, причем его единственным обитателем был трясогузка вилли. Тот согласился принять переселенцев, если только кто-то из них сможет одолеть его в битве один на один.

Изображение черепахи на потолке пещеры. Центральная часть острова Грут-Айленд, залив Карпентария, Австралия

Вообще-то трясогузка вилли – всего лишь небольшая насекомоядная птичка. Однако в природе она может вести себя довольно нахально и агрессивно даже по отношению к более крупным сородичам. А в мифах трясогузка вилли – это изощренный лжец, сплетник, похититель чужих секретов и, возможно, проводник между мирами. Так вот, трясогузка заранее утыкал площадку для поединков острыми косточками и шипами, и благодаря этой хитрости ему удалось победить и орла, и сороку, и кенгуру, и других сильных и отважных животных. И только старая, неуклюжая черепаха догадалась прикрыть себе живот и спину щитами из дерева и коры эвкалипта. В итоге коварный враг был повержен и животные обрели новый дом, ну а черепаха навсегда осталась в своих доспехах.

Другой вариант мифа рассказывает, что соорудить себе деревянный панцирь догадался один представитель черепашьего рода, когда он украл себе молодую жену из стойбища ящериц и ее сородичи погнались за ним, потрясая копьями и бумерангами. Так и хочется спросить: ящерицы с копьями – как такое возможно, ведь у них же…

У них же лапки!

Пеликаны живут в деревне на берегу и плетут сети для рыбалки. Сорока растирает зерна в каменных жерновах и печет лепешки. Ворон рубит дерево каменным топором. Кит строит огромную лодку, а голубь лепит фигурки зверей из смолы акации. Змеи жарят рыбу на костре, а кенгуру слагает песни и ловко бросает бумеранг. Как это у них получается и кто же в итоге они, герои австралийского мифа, – животные с человеческим разумом или люди в образе животных? Миф с величавой простотой не замечает это противоречие.

Австралийский пеликан – крупная водоплавающая птица семейства пеликанов, широко распространенная во внутренних и прибрежных водах Австралии

Тотемные предки – это и люди, и животные. В мотивах их действий, в манере общения, в способности обмениваться мыслями, строить планы и использовать орудия труда, несомненно, преобладает человеческое начало. И в то же время внешний облик, повадки, среда обитания «настоящих» животных отражены в этих героях мифов с невероятной наблюдательностью. Возможно, это люди, которые умеют превращаться в зверей, или звери, которые еще только собираются обрести человеческое обличье. Миф оставляет широкий простор для толкования и просто говорит: «это было в те времена, когда животные были людьми».

При этом творцы мифа тонко подмечали и особенности внешности, и голос, и образ жизни своих героев. Еще бы, такие сведения были необходимы для выживания. Например, никуда не годен тот охотник, который будет ждать, когда коала слезет с дерева и отправится на водопой. Конечно, он останется без добычи, потому что забавный сумчатый мишка никогда не пьет воду из реки или маленького озерца – биллабонга. В серебристых кронах эвкалипта он находит и дом, и стол, и источник влаги. Коала питается исключительно листвой эвкалипта, кстати весьма ядовитой для любого другого животного, и ему достаточно жидкости, которая содержится в листьях, и выпадающей на них росы. Так говорит наука, а вот предание, как обычно, начинается со слов: «когда коала был человеком».

Коалы обитают преимущественно в прибрежных районах на востоке и юге Австралии

А был он человеком маленьким, неуклюжим, да к тому же сиротой, которого соплеменники приютили из милости и не очень-то баловали, даже воды выдавали в обрез. А мальчишке все время хотелось пить. И вот однажды, когда взрослые ушли на охоту, он не выдержал и выпил все их запасы воды из деревянных ковшей. Понимая, что проступок не останется без наказания, мальчик-коала взобрался на самый высокий эвкалипт и затаился в ветвях. Спуститься вниз он с тех пор не может – боится, что за кражу воды его сурово побьют. Но и люди стараются без нужды не убивать коалу и особенно опасаются разделывать его тушку, чтобы не выпустить из нее дух животного. Ведь он по-прежнему отчаянно страдает от жажды, а значит, вполне способен устроить в округе настоящую засуху.

Не только животные в мифе «тоже люди». Например, Солнце – это женщина, которая каждый день совершает свой путь по небу с горящей веткой в руках. В полдень она останавливается и разводит костер, чтобы приготовить себе обед, поэтому в это время становится особенно жарко. А на землю она возвращается, чтобы пополнить запасы топлива и еды для следующего путешествия. Поднимаясь на небо и сходя с него, женщина-Солнце накидывает на плечи шкуру красного кенгуру, вот почему на закате и на восходе у Солнца красный оттенок.

Впрочем, в других племенах о происхождении Солнца рассказывают свои истории. Случилось так, что поссорились журавль и эму (уж не из-за танцев ли?). Дело дошло до драки, и разъяренный журавль схватил яйцо эму и закинул его на небо. Там совершенно случайно находилась куча дров, принадлежащих то ли человеку, то ли доброму духу. Разбившееся яйцо воспламенило дрова, и новый костер ярко осветил и согрел весь мир. Небесные жители решили, что это красиво и полезно, поэтому начали разводить в своих чертогах огонь каждое утро. А чтобы люди не проспали восход солнца, поручили пересмешнику будить их на рассвете своим громким и веселым пением. Если пересмешник забудет о своей обязанности, духи обидятся и Солнце не взойдет, предупреждает легенда.

Пересмешник. Восточная часть материковой Австралии

Луна, конечно, тоже была человеком. Миф даже точно знает, что это был мужчина из рода опоссума, толстый, веселый и большой поклонник женских чар. Однажды он попросил двух сестер, рыбачивших с лодки, перевезти его через реку. На середине реки проказник начал щекотать девушек, и те сбросили его в воду. Человек-Луна пошел ко дну, так что его круглое лицо постепенно скрывалось от испуганных сестер. Но человек-Луна не умер, а поднялся на небо и совершает по нему свой путь, то пряча свое лицо, то сияя им во всю ширь. И кстати, став светилом, он не отказался от своих привычек: у человека-Луны две жены, и если его не видно в вышине, значит, он отправился их навестить.

А вот и нет, говорят в другом племени. Луна – это необычная рыба, которую поймали те самые девушки. Рыба была круглой и тяжелой, с тусклой серебряной чешуей. Девушки ненадолго оставили свой улов под деревом, а когда вернулись, увидели, что рыба ловко прыгает с ветки на ветку, пока не допрыгала до самого неба. Там она и осталась, выходя на небосвод по ночам. Но, видимо, кто-то на небесах тоже любит рыбу, поэтому периодически от нее остается лишь тонкий кусочек. Впрочем, рыба-Луна быстро вырастает заново.

И ничего-то вы не знаете, смеются в третьем племени. Луна не одна-единственная, их множество. Раньше она была человеком из племени Земляного червя, и теперь, подобно червю, проделывает в земле дыру, через нее поднимается на небо, а потом вновь спускается под землю и там умирает. Но у земляного червя много братьев, и каждый месяц он отправляет на небосвод новую Луну.

Все течет, все изменяется..

Если присмотреться внимательнее к последним мифам, становится заметно, что они по-своему отвечают на великий вопрос: кто создал небо и землю. Но здесь нет творца и нет единого акта творения. Здесь непрерывно одно превращается в другое, животные – в людей, люди – в животных, светила и созвездия. Мы видим не одномоментное рождение всего из ничего, а мир на заре времен – изменчивый, пластичный, гибкий, мир в процессе становления и, не побоимся этого слова, эволюции.

Точечная роспись дикой природы – традиционное австралийское искусство, одно из древнейших в мире

Ведь те же животные первоначально были не такими, как сейчас, они лишь обретают свойственные им ныне черты. Причем нередко по собственной воле. Мыши захотели обзавестись крыльями, коала отказался от слишком увесистого хвоста, а тюлень решил обходиться без ног, отрастив взамен ласты. Насекомые задумали притворяться палочками и листьями, и это у них замечательно получилось. Рыбы удивили всех, вознамерившись выбраться на сушу. И что самое интересное, австралийская рыба рогозуб действительно научилась дышать атмосферным воздухом и пережидать засушливый период в грязевых ямах.

Рыба рогозуб. Австралия

Конечно, в этой череде превращений не обошлось без утконоса. Миф гласит, что эти странные, даже по меркам Австралии, животные произошли от союза уточки и самца водяной крысы, который похитил и запер молодую жену в своей норе. Уточке все же удалось сбежать и вернуться в родное стойбище. В положенный срок она, как и все ее соплеменницы, снесла яйца, но вот то, что из них вылупилось, шокировало уток: всего два «птенца», при этом покрытые шерстью вместо пуха, странный мягкий клюв, а в нем – вы только подумайте! – зубы. Четыре ноги вместо двух утиных лапок, да задние еще с какими-то подозрительными роговыми шпорами! «Они не могут принадлежать к нашему племени», – авторитетно заявили старейшины уток и постановили изгнать молодую маму вместе с ее потомством.

Возвращаться к отцу малышей незадачливая уточка тоже не решилась: ведь детишки совершенно не походили и на водяную крысу. Бедняжка вскоре скончалась от тоски и одиночества, а вот ее нескладные дети обильно размножились и заселили местные водоемы. Правда, с тех пор утконосы обиделись и не хотят знать родства ни со зверями, ни с птицами, ни с рептилиями. Утконосы, они сами по себе! А если кто хочет с ними поспорить, так напомним, что те самые шпоры на задних лапах утконоса содержат сильный яд, способный убить даже крупное животное.

Из природных материалов

И самый венец творения – появление на земле человека – австралийский миф представляет не как одномоментный акт, а как длительный, многоэтапный и достаточно творческий процесс. В древние времена, рассказывают аборигены из племени аранда, на западном небосклоне жили два брата, «вышедшие из ничего». А на земле, на берегу соленой воды под камнями копошились странные комки – инапертва, еще не люди, а только зачатки людей, плотно слипшиеся друг с другом существа, не мужчины и не женщины. У них не было ни глаз, ни ртов, ни полноценных конечностей. Но уже тогда каждый такой сгусток будущих людей имел связь с каким-либо животным или растением.

«Вышедшие из ничего» спустились на землю и начали трудиться над этими беспомощными созданиями как заправские скульпторы. Они отделили их друг от друга, выпрямили каждому руки и ноги и острыми каменными ножами сделали на них надрезы, чтобы получились пальцы. Затем братья-духи вылепили инапертва человеческие черты лица, прорезали рты и веки. Так получились люди, и каждый из них уже принадлежал к определенному тотему: ящерицы, крысы или попугая. Любопытно, что и сами творцы, завершив свою работу, превратились в ящериц.

Наскальные рисунки древних аборигенов – черепаха с длинной шеей. Северная территория, Австралия

Как рассказывает миф племени диери, живущего в Центральной Австралии, над таким же животным – черной древесной ящерицей – немало потрудился мудрый Мурамура, чтобы создать людей. Для начала он изготовил множество таких маленьких рептилий, а потом творчески их переработал. Мурамура превратил их лапки в руки и ноги, сделал ящерицам рот и нос, глаза и уши. А чтобы его новое создание возвышалось над остальными животными, он поставил его на ноги, но получилось неудачно: хвост мешал при ходьбе. Тогда Мурамура, недолго думая, отрубил его.

По мнению племен юго-восточной Австралии, людей создал мудрый Пунджел, но тоже не всех сразу. Сначала он сотворил только мужчин, в том числе своего брата Паллияна. Тот очень полюбил воду и стал покровителем моря, рек, озер и лагун. Однажды Паллиян плавал и нырял в глубокой озерной впадине и заметил среди ила и водорослей нечто похожее на человеческие руки и головы. Согнув крючком большую ветку, он пошарил в мутной воде и извлек из нее двух женщин. Паллиян отвел их к Пунджелу, который приказал созданным им мужчинам и найденным женщинам жить вместе. Он вложил в руки мужчин копья, а женщинам вручил палки-копалки и объяснил, что первые отныне будут заниматься охотой, а вторые – добывать из земли съедобные коренья.

Сами же братья отправились на небеса: одни говорят, что по собственной воле, другие считают, что их закинул туда человек-Сойка, выпустив из мешка ураганный ветер. Но и на этом дело не закончилось: спустя какое-то время Пунджел с прискорбием обнаружил, что созданные им люди чрезмерно расплодились, да к тому же отличались дурными нравами. Он спустился с неба и огромным каменным ножом изрубил людей в мельчайшие кусочки, которые поднялись в воздух и рассеялись по всей земле. Потом из этих кусочков выросли новые люди. А тех, кто вел себя хорошо, Пунджел не убивал, а превратил в звезды. И, судя по их количеству на небосклоне, добрых и порядочных людей среди его созданий оказалось не так уж мало.

Сколько всего нужно подготовить перед появлением людей в мире! В первую очередь – тотемы. Две женщины-первопредка одного из племен привезли тотемы в лодке по ими же созданному морю. Прибыв на место, они развесили тотемы в разных местах, чтобы будущие люди сразу поняли, кому какие угодья отведены, и только потом приступили к самому творению. Сестры породили десять детей, первоначально лишенных пола. Потом праматери спрятали половину детей в жесткую и колючую траву – так получились мужчины, которые с тех пор отличаются твердым и суровым характером. А из других детей, которых сестры закопали в мягкий и влажный песок, выросли женщины.

По мнению племени, живущего у реки Просерпайн на юго-восточном побережье континента, первых людей создала Луна, причем для изготовления мужчин и женщин также использовались разные материалы – из тех, что были у Луны под рукой. Мужчину она сделала из камня и хорошенько натерла его пеплом, а женщину – из дерева, которое обильно покрыла илом и кашицей из съедобных клубней иньяма, чтобы тело получилось красивым и мягким. Наконец, в живот мужчины она положила мощный корень пандана, а женщине – спелый плод этого же дерева.

В некоторых мифах создание человека представляется как практически непрерывный процесс. В одном из них «производством» людей занимаются Луна и лесная ящерица. Причем последняя делает исключительно мальчиков. Девочки – творение Луны. Иногда в этой непростой работе Луне помогал ворон, но девочки, созданные птицей, вырастали в сварливых и горластых женщин, таких же, как она сама, – невозмутимо уточняет миф.

Однажды ворону пришла в голову идея: зачем делать новых людей, если можно оживить мертвых? Он предложил ее Луне, но получил отказ: умершие уже прошли свой земной путь, и ни к чему беспокоить их на том свете, а их вдовы пусть выходят замуж за новых, молодых юношей. К тому же духи после смерти, возможно, уже успели переселиться в других людей. Представляете, какая может начаться путаница!

Малыши, созданные Луной и лесной ящерицей, сначала отправлялись под опеку некоего духа в ожидании земного рождения. Одни дети могли выбрать себе родителей по своему желанию – они однажды уже рождались и умерли маленькими, поэтому помнили свою мать и хотели вернуться к ней. Других детей дух до поры до времени прятал в ветвях эвкалипта. Когда под этими ветвями проходила женщина, она становилась матерью такого ребенка.

В ожидании рождения

Аборигены верили в то, что ратапа – будущие дети, в чем-то похожие на уже упомянутые зародыши первых людей инапертва, – спрятаны своими создателями, тотемическими предками, в определенных местах в ожидании, когда рядом окажется молодая женщина, которая сможет дать им настоящее рождение. С этим связано любопытное явление, когда новорожденный не только принадлежит к тотему своего отца или матери, но и получает личный тотем – покровителя леса, рощи, реки или долины, где он обитал, будучи ратапа.

Вода и глина, дерево и камень, корни и плоды… Из всего этого, буквально из лона родной земли, появляется человек, и на пороге земной жизни его встречают старшие собратья, тотемические родственники. Мифы аборигенов о возникновении человека, как правило, не являются всеобъемлющими: они повествуют не о происхождении человечества в целом, а более «семейную» историю – о рождении конкретной тотемной группы от общего мифического предка.

Тотем не символ, не рисунок и не изваяние: коренные австралийцы считали своим братом и другом каждое существо, к тотему которого они принадлежали. К каждой ящерице, кенгуру, вомбату или бандикуту они относились с уважением, соблюдали разнообразные запреты на поедание его плоти и могли даже обратиться к нему с речью, как к родному и близкому существу. Между ними сохранялась тесная родственная связь, хотя животные больше не были людьми, а люди не могли превращаться в животных или рождаться прямо из их тела – те времена, когда это было возможно, давным-давно прошли и теперь называются временем сновидений.

Но прошли ли они безвозвратно? Аборигены считали, что возвращаться во времена сновидений, чтобы вновь увидеть первый рассвет и мир в начале его становления, в определенном смысле возможно и даже необходимо. Как это сделать? Узнаем, если прочтем следующую главу.

Глава 3. Путешествие в Страну сновидений

Вы ведь еще не забыли историю дикобраза, которого угораздило жениться на самке тасманийского дьявола? А знаете, что он сделал, когда понял, что коварная супруга бросила его в лабиринте горной пещеры? Он заснул! И не потому, что утро вечера мудренее и важные решения лучше принимать на свежую голову. Нет, он надеялся найти выход из пещеры прямо во сне, подключившись, как к мощному информационному серверу, к коллективному опыту предков, которые, возможно, когда-то ходили по этим горным дорогам.

«И видеть сны, быть может…»

Время сновидений, или просто сновидения, – одно из ключевых понятий в воззрениях австралийских аборигенов. И одно из самых сложных. Начнем с трудностей перевода. Ни русский вариант, ни даже английское dreaming, которое означает и сон, и мечту, не могут точно передать его смысл, потому что это еще и «предание», и «вечность», и «разговор с вечностью», и «дорога мечты».

Еще сложнее с пониманием сути. Одни исследователи видят в этом нечто вроде грез наяву, коллективной медитации или даже массового гипноза, когда в причудливом священном танце, в грохоте барабанов и однообразном гудении древней деревянной трубы диджериду люди впадают в состояние между сном и явью. Их разум выходит за пределы видимого мира, вступает в контакт с незримым и духами предков.

Древнее наскальное искусство в пещерах и убежищах Буррунгкуй (Нурланги). Национальный парк Какаду, Австралия

Позвольте, к чему такие мистические сложности, возражают другие. Незачем специальными ритуалами стирать границы, которых нет изначально. Ведь мифические предки аборигенов не обитают в каком-то отдельном астрале, они повсюду: в животных и растениях, в камнях и скалах, в эвкалиптовых рощах и источниках воды. Потомки ходят по тем же тропам, которые проложили прародители на заре времен, видят на этих дорогах их следы и слышат их голоса.

Танцы-пантомимы, песни и предания, повествующие о деяниях предков, уникальные наскальные рисунки аборигенов – это не воспоминания о навсегда минувшем, это соединение воедино прошлого и настоящего, новое проживание мифа, повторение древнего пути.

В этом есть не только мистический, но и глубоко практический смысл. Аборигены шли по дорогам предков в буквальном значении этих слов. Миф очерчивал границы кормовых угодий того или иного рода, оставлял на нем приметные знаки и объяснял происхождение особенностей ландшафта. Рисунки и орнаменты аборигенов не только иллюстрировали древние предания, но и являлись настоящими топографическими картами.

В Центральной Австралии жило племя пинтупи, причем их традиционные дороги пролегали так глубоко в пустыне, что еще 50 лет назад некоторые кланы, принадлежащие к этому племени, ни разу не сталкивались с цивилизацией, не видели даже издали ни одного автомобиля и вообще не ведали о появлении на континенте белых людей. Так вот, среди реликвий пинтупи была копьеметалка с причудливым орнаментом. Антропологи выяснили, что в нем зашифровано местонахождение 49 источников воды – поистине бесценные сведения для людей, живущих в самом сердце огромного засушливого края.

Австралийский бумеранг (вумера)

Высокоточный миф

Такой же картой, расставляющей ориентиры, направляющей племена по дорогам сезонных кочевий, были мифы о деяниях предков, путешествовавших по земле в те времена, когда мир только находился в процессе становления. Например, множество рек, озер, скальных массивов и пещер на территории современных штатов Новый Южный Уэльс и Квинсленд создал, по мнению местных племен, их прародитель Байаме. Рассказы аборигенов об особенностях местности так и начинались: «Когда великий Байаме ходил по земле…» А ходил он много и активно преображал ландшафт на своем пути.

Так, однажды он решил поискать дикий мед, для чего воткнул между лапками пойманной им пчелы белое перышко и стал следить за ее полетом. Между тем две его жены, уставшие от сбора съедобных кореньев, решили искупаться в прохладном источнике. И тут – о ужас! – к женщинам подкрались два крокодила и проглотили их целиком. Затем огромные рептилии нырнули в подземную пещеру, и вслед за ними туда же устремилась вода из источника. Вернувшись, Байаме увидел на берегу брошенные его женами корзинки и набедренные повязки, но не нашел ни женщин, ни самого водоема – он полностью иссяк, скрылся под землей. Байаме понял, что произошло, и поспешил к месту, где, как он знал, подземная пещера соединяется с рекой Нарран.

Он шел, не следуя изгибам русла, а срезал путь напрямик, и с тех пор в долине реки остались глубокие ложбины – следы Байаме. И он таки смог опередить своих врагов и подстеречь их в устье реки, в тот самый момент, когда они вынырнули из подземного тоннеля. Байаме метнул в крокодилов копья и ранил обоих. Огромные твари корчились от боли и били своими хвостами, от чего в земле появились ямы, которые быстро заполняла вода.

Пресноводный крокодил, также известный как австралийский пресноводный крокодил Джонстона, или фреши. Австралия

Байаме прикончил крокодилов каменным топором, рассек им брюхо и вытащил оттуда своих жен. Женщины казались мертвыми, но Байаме положил их тела на гнезда красных муравьев, и те своими болезненными укусами вернули их к жизни. А река Нарран с тех пор, разливаясь, заполняет водой те самые ямы, оставленные крокодилами, – так появились Нарранские озера. Байаме позаботился о том, чтобы населить это памятное место черными лебедями, утками, пеликанами, ибисами и бакланами.

Сегодня Нарранские озера – это часть природного заповедника Нарран-Лейк, знаменитого именно колониями водоплавающих птиц, а вот крокодилы здесь не водятся. Но любопытно, что находки палеонтологов подтверждают: были в местных озерах и болотах крокодилы, по крайней мере, в ледниковый период! Так мифическая история находит свое неожиданное подтверждение в данных науки.

И надо сказать, это не единичный случай. Другой великий прародитель, Нурундери, которого почитают племена южной Австралии, также имел двух жен. Он жил с ними в любви и согласии, обзавелся четырьмя детьми, но однажды, во время рыбалки на озере Альберт, жены Нурундери поймали несколько серебристых карпов, есть которых женщинам было строго запрещено. Не в силах устоять перед соблазном, они дождались, пока муж отлучится из дома, и от души полакомились запретной рыбкой. А потом поняли, что скрыть свой проступок не удастся: запах сгоревшего рыбьего жира выдал бы их с головой. Тогда легкомысленные жены ударились в бега. Вскоре Нурундери вернулся и действительно быстро понял, что тут случилось.

Он отправился вслед за беглянками, отслеживая их путь по остывшим кострищам – увы, также пропахшим недозволенной рыбой. Сначала, как и его женщины, он передвигался в челноке, пока не достиг берега океана. Здесь он закинул ставший ненужным челн на небо – так появился Млечный Путь. А сам прародитель, сокрушаясь над недостойным поведением своих жен, горько заплакал, и на этом месте образовался источник пресной воды, известный как «слезы Нурундери». Женщины между тем устремились на остров Кенгуру, который был соединен с материком тонким перешейком. Но когда они добрались до его середины, разгневанный муж запел волшебную песнь, вызванный ею ветер нагнал мощную волну, и перешеек затопило. А своих непослушных жен Нурундери превратил в скалы, которые и по сей день охраняют пролив между материковой Австралией и островом Кенгуру и заодно напоминают, чем может обернуться нарушение запретов.

Остров Кенгуру, подробная карта из aтласа Австралийского национального университета. 1976 г.

Так вот, этот самый пролив, по сведениям современных геологов, действительно образовался на месте сухопутного моста, затопленного при повышении уровня моря. И произошло это не позднее чем 10, а то и 13 тысяч лет назад. Задумайтесь, о каких древних временах достоверно, хотя и фантастическим языком, рассказывает устное предание!

Но, как совсем недавно выяснили ученые, это еще не рекорд. Племя гундитджмара, обитающее в нынешнем штате Виктория, считает, что землю сотворил один из четырех великанов, Будж-Бим, из потоков своей крови и вылетающих из пасти зубов. Не похоже ли это на извержение вулкана? Подходящий «кандидат» – комплекс потухших вулканов – нашелся быстро, на территории национального парка Маунт-Эклс. Гора Будж-Бим ныне всего лишь невысокий, поросший растительностью холм, но более 30 тысяч лет назад она действительно была мощным и активным вулканом. А под слоем вулканического пепла был найден древний костяной топор – свидетельство того, что люди действительно обитали здесь еще в незапамятные времена и могли стать свидетелями величественного и грозного явления природы, которое и сохранилось в коллективной памяти – мифе.