Kitabı oxu: «Спроси у встречного ветра»

Плейлист

Pa Sheehy — Ròisìn

Walking On Cars — Somebody Else

Frances Shelley — Evening Star Original

for KING & COUNTY, Hillary Scott — For God Is With Us

Walking On Cars — Try Again

Vanotek – Muddy Waters

Sheppard — Symphony

Coldplay — Yellow

Llunr — Rocketship

Rob Thomas — Can't Help Me Now

Selena Gomez, Kygo — In Ain't Me

Jonas Brothers — Love Me To Heaven

Shawn Mendes — There's Nothing Holdin' Me Back

Khaney, Миша Марвин — Компас

Novi — May Ever Step Be Eased

Them & I — bathed in grey

Fun Guns — Shut Up And Dance With Me

WildVibes — Sky In Our Pockets

Muse — Neutron Star Collision (Love Is Forever)

Lord Huron — Meet Me In The Woods

Amistat — the night we met

Zach Webb — Close to You

Fink — Looking To Closely

Them & I — I'm Not Them

Thomas Howe, Stephen Tait — Crystal Waters

Remme — The Moment

Глава первая

Экран смартфона, покоящегося в подстаканнике между передними сиденьями, в очередной раз коротко моргнул, оповещая о входящем вызове, и Сейдж почувствовала, как внутри, где-то чуть ниже ребер, нарастает знакомая паника. На дисплее светилось идеальное, выверенное до каждого пикселя студийное фото Генри. На этой фотографии он улыбался своей безупречной улыбкой топ-менеджера, которая раньше казалась Сейдж символом надежности, а теперь вызывала лишь искреннее желание исчезнуть.

Вместо того чтобы ответить, она резко протянула руку и зажала кнопку отбоя. Экран погас, унося с собой и лицо Генри, и его расписанную по минутам заботу. Сейдж не лукавила перед собой: дело было не в севшей батарее. Просто она отчетливо понимала, что если сейчас, в эти семь часов вечера, услышит его ровный, размеренный голос, то просто крутанет руль влево и направит новенький, еще пахнущий салонной кожей пикап «Тойота» прямиком в кювет. К черту подушки безопасности, к черту его чек-листы.

Генри Дюкейн звонил строго по методичке. В два часа дня — короткий опрос, чтобы узнать, пообедала ли она в том месте, где он советовал. Теперь ровно в девятнадцать ноль-ноль — вечерний рапорт. Он не опаздывал ни на минуту, словно внутри тикал идеально отлаженный швейцарский механизм. «Он просто волнуется, Сейдж. Ты ведешь себя как капризный подросток», — мысленно зашептал внутренний голос, тот самый, профессиональный голос HR-специалиста, который привык раскладывать человеческие поступки по полочкам и резюме. Генри действительно имел полное право волноваться. Путь из солнечной, раскаленной Атланты до Порт-Анджелеса — крошечного городка на самом краю штата Вашингтон — растянулся через половину континента. Почти три тысячи миль дорог. Изнуряющее путешествие, на которое она решилась внезапно, поддавшись первому в своей жизни импульсу.

Официальным предлогом была её младшая сестра Алисия. Лис, находившаяся на восьмом месяце беременности, позвонила Сейдж неделю назад и мягким голосом сказала: «Милая, с тобой ведь что-то происходит. Приезжай ко мне. Посидим на веранде, поговорим, отдохнешь от своего предсвадебного марафона. Тебе нужно расслабиться». И Сейдж ухватилась за приглашение как за спасательный круг. Она собрала сумки за час, забросила их в кузов и уехала, оставив Генри в легком, но тщательно скрываемом недоумении. Ведь до их свадьбы оставалось всего четыре месяца, а идеальные женихи не понимают, зачем невесте сбегать на другой конец страны на машине, если можно купить билет на самолет в первый класс.

За лобовым стеклом пикапа плавился асфальт. Весь день солнце нещадно било прямо в кабину. Сейдж то и дело останавливалась у придорожных закусочных, просто чтобы выйти, глотнуть ледяной воды и соскрести это ощущение удушья, которое преследовало её со дня выезда из Джорджии. Воздух в машине казался плотным, несмотря на работающий на полную мощность кондиционер. Из динамиков тихо, на грани слышимости, доносилась какая-то простенькая, старая дорожная песня, пойманная на местной радиоволне. Сейдж, пытаясь отвлечься от собственных мыслей, негромко подпевала мотиву и в такт постукивала пальцами по кожаному ободку руля.

«Что со мной, черт возьми, не так?» — этот вопрос крутился в её голове последние триста миль, сменяясь то злостью, то глубоким чувством вины. Генри был идеальным. Прекрасная должность в отделе маркетинга, уважение коллег, безупречные манеры. Он никогда не повышал голос, всегда помнил, какой кофе она пьет по утрам, и уже распланировал их совместную жизнь до пятидесяти лет, включая цвет плитки в ванной их будущего дома в пригороде. Каждая её подруга в офисе продала бы душу за такого мужчину. А Сейдж смотрела на него и понимала: искра погасла. Остался только холодный расчет. Ей было скучно. Его предсказуемость душила сильнее, чем июльская жара Атланты.

Впереди, над серой лентой шоссе, закачался выцветший от времени указатель. Огромные зеленые буквы сообщали, что через две мили у обочины будет заправка и небольшой придорожный комплекс.

— Слава богу, — вслух произнесла Сейдж. Голос прозвучал непривычно хрипло в пустом салоне.

Она скользнула взглядом по приборной панели — стрелка бензобака действительно уверенно стремилась к критической отметке. Пикапу тоже нужен был глоток жизни. Сейдж снова скосила глаза на выключенный телефон и тихо, сквозь зубы, выругалась:

— Какая же ты дура, Сейдж Эндрюс! Тебе ведь тридцать лет, у тебя солидная должность в крупной компании, а ведешь себя как трусливая девчонка, которая прячется под одеялом от грозы. Нельзя просто выключить мобильник и притворяться, что твоей идеальной жизни не существует!

Она прекрасно понимала, что молчание породит ряд вопросов. Генри, скорее всего, уже высчитал её примерную скорость, сопоставил с координатами последней вышки сотовой связи и теперь строит логистическую цепочку возможного исчезновения. «Главное, чтобы не вызвал полицию или поисковый вертолет», — с горькой усмешкой подумала она, сбрасывая скорость и перестраиваясь в правый ряд для поворота. Необходима была пауза. Хотя бы пара часов тишины, когда никто не будет говорить, как правильно дышать, как правильно любить и под каким соусом лучше подавать эскалоп на свадебном банкете.

Пикап плавно свернул с шоссе на усыпанную мелким гравием территорию заправки. Это место выглядело так, словно застряло где-то в конце прошлого века: пара старых бензоколонок, обшарпанное здание магазинчика с неоновой вывеской «Закуски и газировка», пахнущий бензином и раскаленной пылью воздух. Сейдж заглушила мотор. Музыка в салоне смолкла, и на неё тут же обрушилась тишина американской глубинки, нарушаемая лишь редким стрекотом цикад в траве и гулом пролетающих по трассе фур. Она глубоко вздохнула, открыла дверь и ступила на горячий гравий, еще не подозревая, что на этой Богом забытой стоянке ее маршрут изменится навсегда.

***

Дверь магазинчика звякнула старым, надтреснутым колокольчиком, и Сейдж шагнула в прохладу, которая оказалась обманчивой. Кондиционер здесь не работал, а воздух просто гонял по кругу старый, дребезжащий вентилятор под потолком. Внутри пахло дешевым табаком и старым линолеумом. Сейдж прошла между пыльными стеллажами, выискивая хоть что-то, отдаленно напоминающее здоровую еду. На такой жаре желудок наотрез отказывался принимать тяжелую пищу, но профессиональная привычка контролировать ресурсы, даже ресурсы собственного тела, взяла верх. Она взяла с полки бутылочку протеинового коктейля со вкусом ванили и пару батончиков мюсли. Без этого скромного топлива она рисковала просто отключиться за рулем где-нибудь на следующем тёмном отрезке шоссе.

За кассой сидел старик. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, напоминало треснутую на солнце кожу, а, когда он поднял глаза, губы растянулись в улыбке, обнажив ряд неровных желтых зубов. Выглядело это по-своему приветливо, но эстетика американской глубинки всегда вызывала у Сейдж, привыкшей к идеальным улыбкам Атланты, легкую внутреннюю дрожь. Она на автомате включила рабочий режим и выдала безупречную, дежурную маску вежливости, которую обычно использовала на собеседованиях и с коллегами.

— Далеко держишь путь? — проскрипел старик, сканируя батончики старым лазерным пистолетом, который отозвался унылым писком.

— Еду на северо-запад, — коротко ответила Сейдж, надеясь избежать долгого разговора.

— А откуда?

— Из Атланты.

Старик замер, присвистнул, и этот звук эхом разнесся по полупустому магазину. Он покачал головой, разглядывая её ухоженные руки, дорогие часы и брендовые очки, сдвинутые на макушку.

— Из самой Джорджии? Ну надо же! В наших краях редко встретишь городских.

— В каких «наших краях»? — Сейдж слегка приподняла бровь, правда не понимая, что такого особенного в этой заправке, кроме её запущенного вида.

— Ты сейчас на границе округов, милая. Дальше сотни миль пустой дороги, где сотовая связь ловит через раз, а из развлечений только дикие койоты да разбитые лесовозы, — старик хмыкнул, укладывая её скромную покупку в пластиковый пакет. — Тут места суровые, не для нежных каблучков. Если сломаешься посреди ночи, молись, чтобы мимо проезжал приличный человек, а не кто-то, кто бежит от закона.

Сейдж на секунду задумалась, глядя на поцарапанную стойку кассы. В словах старика был смысл, но внутри вдруг проснулось упрямое чувство гордости. То самое, которое заставило её сесть за руль пикапа, а не купить билет на самолет.

— Знаете, — тихо, но уверенно произнесла она, — суровость места определяют не дороги, а то, насколько ты готов к неожиданностям. Городские иногда умеют адаптироваться быстрее, чем кажется.

Старик удивленно посмотрел на неё, а затем на его лице снова расплылась та самая желтозубая улыбка, но теперь в ней читалось явное одобрение.

— А ты с характером, — он подтолкнул к ней пакет. — Ладно, городская штучка. Счастливого пути! Держись главной трассы и не сворачивай на старые просеки.

— Спасибо! Хорошего вечера, — искренне поблагодарила Сейдж, забирая пакет.

Когда она вышла на улицу, мир вокруг уже начал менять свои краски. Солнце скрылось за горизонтом, оставив после себя багряно-пепельный след на небе. На смену удушливому дневному зною пришла долгожданная вечерняя прохлада. Воздух становился чище, в нем появился едва уловимый запах озона и далеких сосен. Сейдж остановилась возле пикапа, закинула пакет на пассажирское сиденье и повернулась лицом к трассе. Где-то вдалеке глухо гудели фуры, их габаритные огни цепочкой тянулись к горизонту. Она закинула голову назад, закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

В ту же секунду её затопило почти позабытое чувство счастья. Сейдж была одна. На заправке посреди незнакомого штата. Без контроля Генри. Без его вечных: «Сейдж, не дыши так глубоко, тут выхлопные газы» или «Сейдж, по графику у нас ужин». Это была свобода. Она справлялась со всем в одиночку. Сама управляла машиной, сама выбирала, где остановиться, сама решала свою судьбу. Никакого плана. Только она и дорога.

Неподалеку кто-то негромко откашлялся.

Этот звук мгновенно разрушил магию момента. Сейдж вздрогнула и резко повернула голову, тело моментально подобралось, а рука привычно потянулась к карману, где лежал газовый баллончик.

У кирпичной стены магазинчика, прямо на бетонном выступе в тени навеса, сидел мужчина. На вид ему можно было дать чуть больше тридцати. В сумерках его фигура казалась огромной и угловатой. Взлохмаченные темные волосы торчали в разные стороны, словно он долго спал на открытом воздухе или ехал в машине с открытыми окнами. На нем была простая, потрепанная дорожная одежда — джинсовка с потертыми рукавами, фланелевая рубашка и тяжелые, покрытые слоем пыли ботинки. Рядом с ним покоился внушительных размеров туристический рюкзак, увешанный какими-то карабинами и ремнями. У ног стояла полупустая бутылка воды. Он смотрел прямо на неё, и в темных, по всей видимости, карих глазах плясали насмешливые искры.

— Простите? — Сейдж сделала полшага назад, принимая закрытую позу, которой учили на тренингах по самообороне.

Мужчина не шелохнулся. Он лишь слегка повернул голову, переводя взгляд с Сейдж на машину, и кивнул в сторону блестящего капота.

— Классная тачка, — его голос оказался неожиданно глубоким, с легкой хрипотцой и певучими интонациями, несвойственными жителям мегаполисов. — Новая «Тойота Tundra». Двойная кабина, полный привод. Серьезный выбор для... городской штучки.

Сейдж на секунду растерялась. Городская штучка. Он явно слышал разговор со стариком-кассиром. Поняв, что прямой угрозы парень не представляет, она позволила себе расслабиться.

— Спасибо. Рада, что мой грузовик одобрен местными экспертами по автопрому, — с легким юмором отозвалась она, открывая водительскую дверь.

Парень ухмыльнулся, и эта ухмылка мгновенно сделала лицо хищным, но чертовски привлекательным. Он подался вперед, опираясь локтями на колени.

— Раз уж мы выяснили, что машина отличная... у тебя не найдется в ней свободного места для одного скромного компаньона?

Сейдж замерла с рукой на ручке двери. Брови взлетели вверх от такой поразительной наглости. Она уставилась на него, пытаясь разгадать типаж. Парень либо был абсолютно безбашенным нахалом, либо просто искал приключения на одно известное место, и ему было совершенно плевать, в чьей машине они начнутся.

— Не поняла? — переспросила она, и голос мгновенно похолодел на несколько градусов.

Вместо ответа мужчина спокойно потянулся к рюкзаку и поднял кусок плотного картона, который до этого лежал на земле надписью вниз. Он перевернул его. Крупными, небрежными черными буквами маркера было выведено: «ЛА-ПУШ».

— Держу путь домой, — пояснил он, помахивая картонкой, словно это был официальный проездной билет. — Мой палец уже затек голосовать на этой заправке. Твое направление выглядит многообещающе.

Сейдж скрестила руки на груди, оглядывая его с головы до ног. Мысль о том, чтобы пустить пыльного незнакомца в девственно чистый салон, казалась абсурдной.

— Скажите, а давно ли автостоп в этой стране стал безопасным развлечением? — с явной иронией спросила она. — Мне казалось, эта романтика осталась где-то в семидесятых.

Парень беззаботно пожал плечами, ничуть не задетый её тоном.

— Жизнь вообще штука небезопасная. Можно подавиться шоколадкой на заправке, а можно встретить отличного попутчика. Все зависит от кармы. Моя карма сегодня говорит, что этот пикап — мой счастливый билет.

— Что ж, вынуждена разочаровать твою карму, — Сейдж покачала головой, отворачиваясь к машине. — Я не повезу тебя. Извини.

— Почему? — спросил он, и в голосе прозвучало почти детское удивление.

Сейдж даже обернулась, чтобы убедиться, что он это серьезно. Мужчина сидел с самым невинным видом, словно отказать незнакомцу посреди пустой трассы — это нарушение всех мыслимых законов вежливости. «Он что, с Луны свалился?» — подумала она. Много ли одиноких девушек в здравом уме сажают в машину случайных попутчиков мужского пола, а потом благополучно доезжают до пункта назначения со всеми внутренними органами?

— Почему? — Сейдж горько усмехнулась. — Ну, хотя бы потому, что я слишком много раз смотрела фильм «Попутчик»! И поверь, финал там был далек от хэппи-энда.

Парень на секунду задумался, а затем разразился громким смехом. Смех был живым, искренним и на удивление приятным.

— О, классика триллеров! — воскликнул он, поднимая руки вверх в притворном жесте, что сдаётся. — Справедливо. Я бы и сам побоялся подвозить парня с такой прической.

— Вот и отлично! Еще раз извини, — отрезала Сейдж.

Она повернулась спиной, решив, что разговор окончен, и сделала шаг к подножке пикапа. Но парень не унимался. Когда она уже открывала дверь, он приподнялся со своего места и начал выкрикивать ей вслед:

— Эй, подожди! Подумай о плюсах! Во-первых, я умею менять колеса за четыре минуты. Во-вторых, я знаю все лучшие придорожные бургерные отсюда до океана. В-третьих, я чертовски хороший собеседник, и со мной ты точно не уснешь за рулем! И самое главное — я не курю и почти не занимаю места, если не считать рюкзака!

Сейдж запрыгнула на высокое сиденье, чувствуя, как внутри борется здравый смысл и чувство жалости. Зачем ему все эти приключения? Ехать автостопом, зависеть от милости чужих людей, спать на бетоне... Почему не купить билет на автобус? Зачем так глупо испытывать судьбу и рисковать? В её мире, где у каждого действия был бюджет, страховка и план Б, такое поведение казалось психическим расстройством. Было жаль его, чисто по-человечески. Он выглядел уставшим, несмотря на наглый юмор. Но взять незнакомца с собой? Исключено!

Безопасность превыше всего — этот пункт из методички Генри въелся слишком глубоко.

Она завела двигатель, который отозвался глухим рычанием. Прежде чем включить передачу, Сейдж посмотрела на парня через опущенное боковое стекло. Одним резким, недвусмысленным движением руки — ладонью от себя — она показала, что даже слушать не хочет никаких доводов и что разговор окончательно закрыт.

Парень лишь ухмыльнулся в ответ, театрально приложив два пальца к козырьку воображаемой кепки в прощальном салюте. Сейдж включила заднюю передачу, вырулила со стоянки и, резко нажав на газ, выскочила на пустеющее шоссе, оставляя позади и старую заправку, и странного незнакомца с картонной табличкой.

***

Безмолвие ночной трассы внезапно взорвалось резкой трелью. Сейдж поморщилась, свободной рукой нащупывая на пассажирском сиденье смартфон. Пришлось включить его, но не ради Генри. О нет, мысль о его голосе сейчас вызывала у нее почти физическое отторжение! Но внутри росло беспокойство за сестру. Свет индикатора ярко моргал в темноте кабины, и, когда Сейдж бросила взгляд на разблокированный экран, у нее перехватило дыхание. Десять пропущенных вызовов от Алисии. И ровно пять — от Генри.

Сейдж сквозь зубы грязно выругалась, чувствуя, как к горлу подступает горький ком. Пять звонков. Она специально всмотрелась в цифровые отметки времени на дисплее. Он звонил со смешной, математической точностью. Каждые двадцать минут, секунда в секунду. Никакой спонтанности. Никакого живого порыва, безумной паники или страха за любимую женщину. Только холодный алгоритм действий. Словно Сейдж была не его невестой, а застрявшим на конвейере грузом, который не прибыл на промежуточную станцию вовремя, и менеджер запустил стандартный протокол поиска.

«Идеальный мужчина, — горько подумала она, крепче сжимая обтянутый кожей руль. — Идеальный во всем. До тошноты».

Ее действительно мутило. Его стабильность, этот нерушимый, железобетонный план на их общую жизнь теперь казался Сейдж не тихой гаванью, а удавкой на шее. Почему это так задевало ее? Почему от его заботы становилось трудно дышать, словно из кабины пикапа разом откачали весь кислород? Всю сознательную жизнь Сейдж провела в кадрах, оценивая людей по их надежности и предсказуемости. Но сейчас, глядя на ровные ряды цифр в истории вызовов, она задавала себе один и тот же грызущий вопрос: «Я вообще способна действовать сама? Или я просто марионетка, которая умеет красиво шагать по нарисованной им линии? Могу ли я сделать шаг в сторону и не сломаться?»

На горизонте уже плотно обосновалась беззвездная ночь. Иссиня-черное небо сливалось с тающими очертаниями холмов, и только фары пикапа выхватывали из темноты бесконечную ленту асфальта. Звонить сестре сейчас, в одиннадцатом часу вечера, или подождать до утра?

Ответ пришел сам собой. Палец Сейдж нажал на иконку FaceTime напротив имени Алисии. Ей нужен был глоток чего-то настоящего, далекого от жизни в Атланте.

Экран пару раз мигнул, устанавливая соединение, и тут же взорвался светом и шумом.

— При-и-ивет! — протяжно, во весь голос закричала Алисия, безумно размахивая в камеру сразу двумя руками. Лицо, округлившееся и светящееся каким-то особым, уютным теплом, заняло весь экран.

Сейдж невольно улыбнулась, устало заправив прядь непослушных темных волос за ухо, но взгляда от ночного шоссе не отвела, лишь изредка косясь на закрепленный в держателе телефон.

— Привет, родная, — тихо отозвалась Сейдж, чувствуя, как в груди начинает немного таять лед. — Слушай, у тебя в кадре две руки. А кто тогда держит телефон? Это Дмитрий?

— Да-а-а! Он самый! Передает тебе огромный привет и пьет пиво другой рукой! — Алисия со смехом перевела камеру чуть вбок.

В кадре появилось улыбающееся лицо мужа. Голубоглазый блондин Дмитрий, сидевший на диване в растянутой домашней футболке, шутливо салютовал Сейдж банкой светлого и весело выкрикнул с сильным, обаятельным акцентом:

— Я тебя очень жду! Твоя сестра скоро заставит меня вышивать детские пеленки, я один не справляюсь с ее беременными капризами! Спасай друга!

Сейдж на секунду отвлеклась, взглянула на экран и ответила:

— Держись! Капризы моей сестры — это твоя официальная плата за то, что ты когда-то решил сбить ее тележкой в супермаркете. Отрабатывай долг у судьбы!

Дмитрий довольно рассмеялся, откинув голову на спинку дивана, и снова поднял банку в знак одобрения.

Алисия тем временем сползла с дивана и, судя по звукам и качающейся картинке, быстро побежала на кухню.

— Так, Сейдж Эндрюс, а теперь серьезно, — голос сестры стал тише, когда она закрыла за собой дверь. — Ты куда пропала? Генри звонил! Спрашивал, где ты можешь быть. Я думала, у меня уши завянут от его правильных деепричастных оборотов.

Сейдж поморщилась. Пришлось прибегнуть к проверенной, хотя и трусливой лжи.

— Извини, Лиси... Тут, на границе округов, совершенно не было сети. Глухая зона, старик на заправке предупреждал. Телефон просто умер.

Алисия замолчала на пару секунд, внимательно вглядываясь в лицо старшей сестры через экран. От ее цепкого взгляда трудно было что-то скрыть. Они слишком хорошо знали друг друга.

— Сейдж, что у вас происходит? Что с Генри? — тихо, с искренней тревогой спросила она. — Я же вижу по твоим глазам! Что-то не так. Ты слишком быстро согласилась на мое предложение приехать и сбежала из Атланты не просто ради того, чтобы помочь мне перебирать детские вещи.

Сейдж до боли сжала пальцами руль. Она безумно любила сестру, но делиться своими экзистенциальными кризисами, крахом отношений и угасшей искрой прямо сейчас, мчась в полной темноте по трассе на скорости восемьдесят миль в час, было бы верхом глупости. Да и как это объяснить? «Знаешь, Лис, он слишком идеальный, поэтому я хочу все разрушить»? Это звучало как бред сумасшедшей.

— Давай мы поговорим об этом позже, хорошо? Когда я приеду, — Сейдж постаралась придать голосу максимум уверенности. — Честно, все нормально. Просто дорожная усталость.

— Точно все хорошо? Не обманываешь меня? — Алисия недоверчиво прищурилась, а затем опустила камеру чуть ниже, показывая аккуратный, круглый живот, обтянутый мягкой домашней тканью. — Помни, мы тебя очень ждем. Кое-кто внутри меня уже вовсю пинается, когда слышит твой голос.

Сердце Сейдж сжалось от нежности. Напряжение на мгновение отступило, уступая место радости. Она тепло улыбнулась экрану.

— Передай малышке Рози, что тетя Сейдж уже мчит быстрее ветра. Скоро буду!

— Ладно, аккуратнее на дорогах! Люблю тебя!

— И я тебя. Пока!

Экран погас. Сейдж снова осталась наедине с темнотой и ровным гулом мотора. Она чертовски, до белой зависти была рада за сестру. В жизни Алисии и Дмитрия тоже все казалось предсказуемо в плане любви, но эта предсказуемость не была мертвой. Ее не распланировали на десятилетия вперед, не была расставлена по нужным полочкам с помощью линеек и четких границ. Сейдж до сих пор с улыбкой вспоминала, как они познакомились: Алисия, работая в супермаркете, аккуратно раскладывала товар на нижней полке, а Дмитрий, влетевший в проход на полной скорости, снес ее вместе с магазинной тележкой, потому что бежал от погони своих пьяных и веселых друзей. Тогда, на почве дикой ненависти, разбитых банок и взаимных проклятий, родилась настоящая, безумная, живая любовь. А теперь у них должна была родиться малышка Рози. В их жизни царил хаос, но шел он чистого сердца.

«А у меня все не так, — с горечью подумала Сейдж, чувствуя, как глазам подступают слезы. — Абсолютно все не так».

Она вспомнила последний серьезный разговор с Генри перед отъездом. Даже беременность должна была наступить строго по графику, не раньше ноября следующего года, после того как они закроют первый платеж по ипотеке за дом и съездят в свадебное путешествие в Киото. Это был полный бред. Бездушная чушь! Разве можно планировать появление ребенка как запуск очередного бизнес-проекта?

Сейдж раздраженно потянулась к пакету, достала батончик мюсли и с хрустом откусила кусок. Сухие хлопья показались безвкусными, словно картон. В тот же момент навалилась дикая усталость. Глаза начали слипаться, а дорожная разметка перед капотом стала двоиться. Она поняла, что засыпает прямо за рулем. Рисковать машиной и собственной жизнью ради того, чтобы уехать подальше от Генри, было глупо.

Она проехала еще около мили, пока фары не выхватили покосившийся деревянный указатель «Зона отдыха» — небольшая стоянка для отдыха дальнобойщиков и путешественников. Сейдж плавно свернула туда. Площадка была пуста, если не считать огромной фуры, стоявшей в самом дальнем углу с заглушенным мотором.

Сейдж припарковала машину под огромным старым тополем, выключила зажигание и погасила фары. Мир погрузился в темноту. Она перелезла на широкое пассажирское сиденье, подтянула колени к груди и достала с заднего ряда старую куртку. Это была большущая, бесформенная джинсовка на овечьей подкладке, купленная на какой-то распродаже за бесценок. Она была размера на два больше тела, и Сейдж буквально тонула в ней.

Накинув куртку поверх плеч и уткнувшись носом в жесткий воротник, пахнущий стиральным порошком, Сейдж закрыла глаза. Она изо всех сил пыталась представить, что спит дома, в уютной постели. Но за закрытыми веками все еще бежала бесконечная ночная трасса.

Глава вторая

Утро началось с монотонного стука. Сейдж нехотя приоткрыла глаза, выбираясь из тяжелого омута сна, и уставилась в потолок кабины. По лобовому стеклу сплошной стеной текли крупные капли. Ночной туман превратился в дождь, который намертво стер границы между небом и землей, превратив стоянку для грузовиков в унылый пейзаж.

Она повернула голову и посмотрела на светящийся циферблат электронных часов на приборной панели. Шесть утра. Всё тело ломило от долгого лежания в одной позе, а шея отозвалась резкой болью при первой же попытке пошевелиться. Сбросив с себя огромную джинсовку, Сейдж села прямо и потянулась за вчерашним недопитым протеиновым коктейлем. После нескольких глотков приторно-сладкой жидкости, желудок предательски и громко заурчал. Организм требовал нормальной, горячей еды, а не суррогатов из пластиковой бутылки.

Сейдж вздохнула, дотянулась до смартфона и вбила в поисковую строку навигатора ближайшие точки. Стрелка на карте ожила, прокладывая короткий маршрут до ближайшего придорожного кафе в паре миль по трассе. «Сначала кофе, потом всё остальное», — мысленно приказала она себе. Но в следующую секунду взгляд упал на строчку пропущенных вызовов. Радость от утренней тишины моментально улетучилась. Нужно было позвонить Генри. Это была не просто обязанность, это был долг, который следовало закрыть, как закрывают просроченную задачу в рабочем планере.

По спине Сейдж пробежал холодок. Она скользнула взглядом по зеркалу заднего вида: темные волосы были дико взлохмачены и торчали в разные стороны, а на правой щеке отпечатался глубокий красный след от шва куртки. «Плевать», — подумала она, раздраженно отмахиваясь от отражения. В конце концов, это был аудиозвонок, и Генри не увидит ее помятого, совсем неидеального вида.

Она глубоко вдохнула, набирая воздух в легкие, словно перед прыжком в ледяную воду, и нажала на кнопку вызова. Ответ последовал ровно через два гудка. Словно он сидел и ждал этого звонка, держа телефон в руке.

— Сейдж? — его голос прозвучал в динамике непривычно сухо, с легкими металлическими нотками.

Сейдж мысленно выругалась, чувствуя, как внутри разгорается раздражение. Никакого «Привет, дорогая». Никакого испуганного вздоха облегчения. Никакого панического вопроса: «Боже, Сейдж, где ты была, я места себе не находил?!». Просто констатация факта. Словно он проверял присутствие сотрудника на утренней планерке.

— Да, Генри, это я, — ответила она, стараясь, чтобы собственный голос звучал как можно ровнее. — Извини, что не отвечала. На границе округов совсем пропала связь.

— Понятно, — коротко отозвался он. На заднем фоне послышался знакомый стук фарфоровой чашки о мраморную столешницу их кухни в Атланте. — Рад, что ты на связи. Я звонил тебе вчера вечером. Пять раз, если быть точным. Я уже начал высчитывать расстояние до ближайшего сервисного центра, думал, у тебя проблемы с электрикой в машине. Сейчас я пью кофе и, честно говоря, уже немного опаздываю на совещание по новому квартальному брендингу. Нам нужно еще успеть согласовать макеты с юристами до десяти утра, так что у меня буквально пара минут.

Сейдж слушала его ровную речь и чувствовала, как внутри что-то окончательно ломается. Он опаздывал на совещание. У него были дела. Юристы. Макеты. Всё это имело для него колоссальное значение, аккуратно укладываясь в идеальную, расписанную по часам жизнь.

— Да, конечно, иди, я не буду тебя отвлекать, — тихо сказала она, глядя, как капли дождя разбиваются о стекло пикапа.

— Хорошо. Будь аккуратна, Сейдж. Помни про дистанцию на мокрой дороге. Можешь набрать мне в любое время суток, если что-то случится. Я на связи. Люблю тебя.

— И я тебя, — ответила она на автомате, произнося слова, которые уже давно превратились в формальный ритуал.

Раздались короткие гудки. Сейдж медленно опустила руку с телефоном на колени и со злостью ударила ладонью по рулевому колесу.

— Черт, черт, черт! — вслух выругалась она в пустоту салона. — «Люблю тебя». Какой же идиотизм!

Ее душила ярость, смешанная с горькой обидой. Идеальный Генри Дюкейн переживал за утреннее совещание и юридические макеты гораздо больше, чем за то, что его будущая невеста одна, в темноте, проехала половину континента и ночевала на заброшенной стоянке посреди чужого штата. Замечательно. Просто потрясающе! Но он хотя бы сказал это дежурное «люблю», закрывая пункт в своем внутреннем списке задач идеального жениха.

Сейдж с силой заскрипела зубами, резко повернула ключ в замке зажигания и крутанула руль вправо. Двигатель яростно зарычал, словно разделяя ее внутренний скандал. Она включила дворники, которые с противным скрипом начали размазывать капли по стеклу, переключила передачу и резко нажала на педаль газа. Пикап рванул с места, вылетая со стоянки на серую от дождя трассу, унося Сейдж всё дальше на северо-запад навстречу неизвестности, которая пугала уже гораздо меньше, чем возвращение в Атланту.

***

Шум затяжного дождя за окном пикапа сливался с мягким женским вокалом, льющимся из динамиков радиостанции. Сейдж негромко подпевала мотиву, крепче сжимая руль и провожая взглядом сменяющие друг друга пейзажи. Густой лес штата Вайоминг то и дело расступался, обнажая бескрайние поля, над которыми клочьями висел туман. Впервые за долгие месяцы Сейдж чувствовала, что отдыхает. По-настоящему впитывая каждую секунду этого одинокого путешествия.

Но штиль в душе длился недолго. Мысли, которые она так яростно пыталась подавить, так и лезли в голову с удвоенной силой. Сейдж мысленно корила себя за то, как жестоко и несправедливо поступала с Генри. Она ведь любила его. Все два года, что они были вместе, она искренне верила, что встретила свою судьбу. Но сейчас, в дорожной изоляции, пришло пугающее осознание: любовь изменила форму. Она незаметно трансформировалась во что-то блеклое, похожее на обычную привязанность и привычку.

«Разве все отношения в итоге заканчиваются этим? — с тоской думала Сейдж, глядя на бегущие по стеклу капли. — Неужели это и есть тот самый счастливый финал, к которому все стремятся?»

Ей не с чем было сравнивать. До Генри ее прошлое напоминала череду ни к чему не обязывающих свиданий. Мужчины появлялись и исчезали, не оставляя следа в сердце: просто разговоры, легкий флирт и расставание чуть ли не в первый же день. Никакой глубины. Наверное, именно поэтому Генри со своей болезненной надежностью показался ей тогда спасительным маяком. Она влюбилась в его стабильность, во внутреннюю силу, в способность защитить от любых ударов судьбы. Но теперь, когда невзгоды утихли, Сейдж поняла, что этого слишком мало. Ей не хватало воздуха. «Ты эгоистка, Сейдж!» — горько выговаривала она себе, чувствуя, как внутри разгорается пожар вины.

Впереди, сквозь пелену дождя, наконец показалась вывеска придорожной закусочной. Обычное, ничем не примечательное заведение с неоновым указателем «Ресторанчик», который тускло мигал в утренних сумерках. Дождь и не думал стихать. Сейдж заглушила мотор, накинула на голову капюшон огромной джинсовой куртки и, резко открыв дверь, побежала к крыльцу под громкое чавканье мокрой травы и хруст гравия под ногами.

Внутри закусочной было удивительно тепло и уютно. Воздух был пропитан запахами жареного бекона, свежесваренного кофе и поджаренных тостов. Сейдж заняла место в очереди, оказавшись второй. Прямо перед ней у кассы стояла пара, которая вела себя настолько шумно, что не обратить на них внимания было просто невозможно. Мужчина и женщина выглядели лет на сорок, но их бурный темперамент и бьющая через край энергия заставляли их выглядеть гораздо моложе. Они активно жестикулируя, спорили о выборе начинки к бургеру, совершенно не обращая внимания на сонного подростка-кассира.

Сейдж поймала себя на мысли, что с Генри они никогда, ни при каких обстоятельствах не смогли бы так спорить. Во-первых, Генри никогда бы не перешагнул порог такого сомнительного, с его точки зрения, места. Он бы нашел через приложение ресторан с вегетарианской кухней и высокой оценкой критиков. А во-вторых, он бы просто молча заказал себе полезный салат с киноа и запеченную грудку, даже не глядя в сторону жирных, калорийных бургеров. Живые эмоции в их отношениях были заменены вежливым соглашением.

Спор перед кассой между тем достигал своего апогея.

— Пабло, ты сошел с ума! Какая голубика к острому соусу?! — всплеснула руками женщина, резко оборачиваясь, ее глаза горели гневом. — Это испортит весь баланс! Нужен карамелизированный лук, я тебе говорю!

— Мэри, дорогая, ты ничего не понимаешь в экзотике! — пылко возразил мужчина, прижимая руку к сердцу, словно его только что смертельно оскорбили. — Контраст сладкого ягодного джема и халапеньо — это же взрыв, это чистая страсть!

Вдруг Мэри резко повернулась лицом к Сейдж. Ошарашенная таким напором, она сделала полшага назад, но женщина уже схватила ее за руку, ища поддержки у независимого судьи.

— Вот вы! Скажите! — эмоционально, в лоб спросила Мэри, глядя на Сейдж с надеждой. — Какую бы начинку выбрали вы? Голубичный джем к острому мясу или проверенный, идеальный сладкий лук с грибами? Мой муж пытается совершить гастрономическое преступление!

Сейдж на секунду замешкалась. В Атланте такое панибратство посчитали бы нарушением личных границ. Но здесь, в этой теплой, пахнущей жиром закусочной посреди Вайоминга, она вдруг почувствовала, как в ней просыпается азарт. Она улыбнулась, расправила плечи и смело включилась в дискуссию.

— Знаете, — начала Сейдж, включая навыки дипломатии. — Я бы сказала, что правы вы оба. Но всё зависит от того, чего вы хотите от этого утра. Если вы ищете стабильности и уюта, то карамелизированный лук — это беспроигрышный вариант. Но если вам не хватает искры и вы готовы к риску... Ваш супруг прав! Острый халапеньо с ягодной сладостью — это чертовски безумное, но запоминающееся сочетание.

Пабло победно вскинул руки, издав ликующий возглас, от которого сонный кассир вздрогнул.

— Ха! Что я говорил! — воскликнул он, обнимая жену за плечи. — Девушка понимает толк в жизни!

Мэри сначала надулась, но затем весело рассмеялась, качая головой. Горячая, по всей видимости, латиноамериканская кровь не позволяла долго злиться. Она смерила Сейдж оценивающим, но очень добрым взглядом.

— Хорошо, сдаюсь! — Мэри протянула Сейдж руку для рукопожатия. — Я Мэри, а это мой невыносимый муж Пабло. Мы из Майами, путешествуем по побережью. Спасибо тебе, дорогая, за разруливание ситуации. Ты спасла наш брак от утреннего развода из-за фастфуда!

— Сейдж, — ответила она на рукопожатие, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от простого, мимолетного общения. — Рада знакомству. Рада была помочь!

— Ты настоящая профи в переговорах, Сейдж, — подмигнул ей Пабло, поворачиваясь к кассе. — Парень, пиши два бургера с халапеньо и голубикой! Гулять так гулять! И пусть бог пощадит наши желудки!

Пара еще раз горячо поблагодарила Сейдж, пожелав счастливого пути, и отошла к столику у окна, продолжая о чем-то бурно и весело шептаться.

Сейдж подошла к стойке. Магия этого спора подействовала странным образом. Ей, всегда выбиравшей правильные салаты и подсчитывавшей калории по совету Генри, вдруг захотелось совершить маленький бунт — попробовать что-то неправильное, острое, взрывное. То, что жених никогда бы не одобрил.

— Мне, пожалуйста, точно такой же бургер, — уверенно произнесла она, глядя на кассира. — С халапеньо и голубичным джемом. И большой стакан свежевыжатого апельсинового сока.

Забрав заказ, Сейдж направилась к свободному столику в глубине зала, чувствуя, как вопреки дождю за окном зарождается робкое, но упрямое чувство свободы.

Бургер Пабло превзошел все ожидания. Сейдж сделала первый, осторожный укус, и безумный контраст между жгучей остротой халапеньо и сладкой кислинкой голубичного джема мгновенно перенес ее на много лет назад. Вкус оказался неожиданным, живым и до боли знакомым. Он пах детством. Он заставил Сейдж вспомнить те далекие ночные перекусы, когда они с сестрой тайно сбегали на задний двор, ставили палатку и, укрывшись с головой одеялом, до хрипоты спорили, кто же окажется убийцей в очередном дешевом ужастике. Они подсвечивали себе фонариком, пугались каждого шороха ветра и хрустели запретной вредной едой.

«Боже, как мне не хватает этих эмоций», — подумала Сейдж, отчего тоскливо сжалось сердце. Не хватало тех времен, когда весь большой, пугающий мир мог легко уместиться в маминых теплых объятиях. Мама всегда обнимала ее, гладила по голове и мягким, успокаивающим голосом говорила: «Кошмаров не существует, Сейдж. Тебе нужно просто лечь спать и, ради всего святого, перестать смотреть эти свои страшные фильмы». Сейдж горько ухмыльнулась, глядя на запотевшее стекло. «Если бы это сейчас работало именно так, мама... Если бы от взрослого кошмара предсказуемой жизни можно было просто спрятаться под одеялом и уснуть». Но мамы больше не было, а кошмар под названием «идеальное будущее с Генри» стоял прямо у порога.

Она перевела взгляд на улицу сквозь размытые потоки дождя и вдруг замерла. Там, у самой стены закусочной, на узком бетонном выступе, сидел крошечный котенок. Он весь сжался в комок, пытаясь спрятать под себя маленькие лапки, чтобы хоть как-то уберечь взъерошенную шерстку от ледяных струй ливня. Его тельце била крупная дрожь.

В груди у Сейдж резко кольнуло. Рациональная Сейдж сейчас должна была пройти мимо, ведь бездомные животные переносят заразу, да и времени на задержки в ее плане не было. Но дорожная Сейдж уже поднялась из-за стола. Она решительно подошла к кассе, купила пару горячих сосисок и, вспомнив, что напрочь забыла про бодрящий напиток, заказал большой стакан черного кофе на вынос.

Выскочив на крыльцо, она присела на корточки прямо перед малышом. Отрезая пальцами кусочки сосиски, Сейдж осторожно протянула их котенку. Тот сначала испуганно зашипел, но голод взял верх, и малыш принялся жадно, давясь, заглатывать еду. Сейдж мягко положила ладонь на его сырое, худое тельце, чувствуя, как под рукой бешено колотится маленькое сердце. Она аккуратно пересадила его поглубже под широкий навес, за старый деревянный ящик, где косые струи дождя точно не могли достать.

— Ну вот и всё, малыш. Теперь ты в сухости и сытый, — тихо прошептала она, поднимаясь.

Она побежала обратно к машине. Дождь мгновенно вымочил джинсы, капли стекали по лицу, одежда казалась тяжелой и сырой, но Сейдж запрыгнула в кабину с широкой, счастливой улыбкой. В этом спонтанном поступке не было логики Генри, но в нем была жизнь. Она сделала глоток кофе, завела мотор и снова выехала на безликое шоссе.

Уже через пару минут, когда закусочная скрылась за поворотом, фары пикапа выхватили впереди, у самой обочины, силуэт. Кто-то стоял прямо под проливным дождем, подняв вверх руку с вытянутым большим пальцем.

«Кто в здравом уме будет стоять на трассе в такой ливень? — мгновенно пронеслось в голове Сейдж, и ее брови взлетели от недоумения. — Самоубийцы? Беглые маньяки? Или просто законченные придурки? Ну как, скажите на милость, можно так безрассудно выбирать глупость вместо здравого смысла!?»

Сейдж раздраженно выругалась. Внутренний навигатор безопасности кричал: «Жми на газ и проезжай мимо!». Она и так вчера не подвезла того наглого парня с заправки, и у нее были на то веские причины. Сейчас причин было ничуть не меньше: пустая дорога, глушь, ливень стеной, плохая видимость. Но в памяти неожиданно всплыл образ голодного, дрожащего от холода котенка. Эта мысль обожгла её, ломая все логические доводы. Сколько этот человек простоит здесь, на ветру, пока хоть одна машина соизволит притормозить на полупустой трассе?

Сейдж резко, со скрипом ударила по тормозам. Пикап повело на мокром асфальте, но ей удалось удержала руль, останавливаясь в паре десятков метров впереди голосующего. Включив аварийку и глянув в зеркало заднего вида, она плавно сдала назад. Сквозь затуманенное заднее стекло Сейдж видела, как темная долговязая фигура у обочины встрепенулась, подхватила с земли огромный рюкзак и быстрыми, размашистыми шагами двинулась в направлении машины.

«Кого, черт возьми, могло занести в эту глухомань в такую рань?» — думала Сейдж, чувствуя, как внутри всё сжимается от бешеного выброса адреналина. Рука на всякий случай снова легла в карман, проверяя перцовый баллончик.

Фигура поравнялась с пассажирской дверью. Сейдж сглотнула, протянула руку к панели и плавно опустила боковое стекло. Салон тут же наполнился шумом ветра и запахом мокрой коры деревьев. Человек за окном наклонился, чтобы заглянуть внутрь кабины. По его лицу сплошными потоками текла вода, темные взлохмаченные волосы облепили лоб, а джинсовая куртка потемнела от влаги.

Сейдж вскрикнула от неожиданности и едва не задела стакан с кофе. Ожидать можно было кого угодно — заблудившегося фермера, хмурого дальнобойщика, да даже беглого преступника! Но она и подумать не могла, кто это будет на самом деле.

Из дождевой пелены смотрели те самые темные глаза, которые она мимолетно заметила вчера на вечерней заправке. Тот самый парень. Тот самый бродяга с рюкзаком, от которого она вчера поспешно уехала, даже не став слушать его крики вслед. Вчера он казался просто странным силуэтом у кирпичной стены, наглым автостопщиком, испытывающим судьбу. Теперь он стоял здесь, живой, промокший до нитки и совершенно реальный.

Парень наклонился чуть ближе к проему открытого окна, чтобы защититься от струй воды. На широких плечах висел огромный рюкзак. Несмотря на то, что он явно провел под этим ледяным ливнем не один час, на его лице не было ни капли злости или уныния. Напротив, губы незнакомца медленно растянулись в легкой ухмылке, а в глазах сверкнул искренний интерес.

— Ну привет, — его глубокий голос с легкой хрипотцой прозвучал отчетливо даже сквозь тяжелый стук дождя по крыше пикапа. — Не думал, что в этой глуши кто-то всё еще пользуется зеркалами заднего вида.

Сейдж крепче вцепилась в руль, пытаясь сообразить, что делать дальше. Здравый смысл и все инструкции по безопасности кричали: «Закрой окно! Жми на газ! Уезжай!». Это было чистое безумие! Она не знала его имени, не знала, кто он такой. Но парень стоял под проливным дождем, его била крупная дрожь, а вокруг на мили простирался лишь глухой лес.

— Ты... что ты здесь делаешь? — наконец выдавила она, стараясь, чтобы голос звучал строго и уверенно, как на собеседовании.

Мужчина коротко хмыкнул, мотнув головой, отчего капли полетели в салон. Он указал рукой на бесконечную ленту шоссе, скрывающуюся в тумане.

— То же, что и вчера, — спокойно ответил он, прищурившись от ветра. — Пытаюсь добраться домой. И, честно говоря, дождевой червь из меня сейчас получается гораздо лучше, чем попутчик. Так что... мы продолжим этот светский раунд вопросов и ответов здесь, или ты всё-таки сжалуешься над моими ботинками? Обещаю не трогать твои идеальные кожаные сиденья.

Сейдж посмотрела на его грязный рюкзак, затем на промокшую куртку, и внутри снова закралось сомнение. Она совершала самый безрассудный поступок в своей жизни. Поступок, который Генри Дюкейн назвал бы верхом идиотизма и занес в черный список всех возможных рисков.

Сейдж молча протянула руку к панели, нажала на кнопку разблокировки дверей, и по салону разнесся громкий, щелкающий звук.

— Садись, — коротко бросила она, отворачиваясь к лобовому стеклу. — Пока я не передумала. Рюкзак брось на заднее сиденье.

Парень не заставил себя ждать ни секунды. Пассажирская дверь резко распахнулась, впуская в салон пикапа мощный поток сырого, холодного воздуха. Мужчина ловким, на удивление быстрым движением закинул рюкзак назад, а затем сам опустился на соседнее кресло. Машина слегка качнулась под его весом.

Он захлопнул дверь, и в кабине мгновенно воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком дворников. Парень тяжело выдохнул, откинулся на подголовник и закрыл глаза, подставив лицо под теплые струи воздуха из кондиционера. Сейдж сидела неподвижно, не снимая ноги с педали тормоза, и во все глаза разглядывала вынужденного попутчика, внезапно осознавая, что распланированное до секунд путешествие только что окончательно сошло с рельсов.

Глава третья

Сейдж до упора выжала педаль газа, и тяжелый пикап, послушно взревев мотором, устремился вперед, возвращаясь на непроглядное от долгого ливня шоссе. Внутри всё буквально кричало от противоречия. Она была категорически не готова к попутчику. Сейдж Эндрюс никогда в жизни не подвозила незнакомцев. Для неё это было грубейшим нарушением всех возможных правил личной безопасности и инстинкта самосохранения. «Что ты делаешь? Ты сошла с ума, — панически шептал внутренний голос. — Ты посадила в машину незнакомого мужчину в чертовой глуши». Она сидела, готовая к удару, неестественно выпрямив спину, то и дело бросая короткие взгляды в зеркало заднего вида, а затем — на соседа справа.

Мужчина, который спокойно выжимал края мокрой джинсовки прямо на коврик, внезапно повернул голову. Он мгновенно поймал её настороженный взгляд и тихо рассмеялся.

— Ты что, до сих пор думаешь, что я тебя убью? — спросил он, и в голосе проскользнули откровенно насмешливые нотки. — Неужели ты настолько плохого мнения обо всех, кто вынужден ловить попутку на дороге?

Сейдж сглотнула, не переводя взгляда с мокрого асфальта. Салон пикапа постепенно прогревался, и от одежды попутчика потянуло влажным теплом и едва уловимым запахом костра.

— Представь себе, да, — резко и прямо ответила она, стараясь, чтобы голос звучал максимально жестко. — Все нормальные, адекватные люди в такой ливень сидят дома, пьют кофе и смотрят утренние новости. А не стоят посреди шоссе, напоминая ожившего персонажа из романов Стивена Кинга. Если у тебя нет с собой топора, это уже жирнющий плюс!

Парень разразился громким смехом, от которого в замкнутом пространстве кабины стало как будто немного светлее.

— Стивен Кинг? Серьёзно? — он покачал головой, вытирая тыльной стороной ладони капли воды со лба. — Ну, в таком случае, у меня для тебя плохие новости. Ты ведь тоже сейчас находишься в рядах чокнутых! Нормальные люди не едут в одиночку из самой Атланты через всю страну на огромной тачке, в которой можно перевозить небольшое стадо коров.

Сейдж резко нажала на тормоз, когда пикап подскочил на выбоине, и удивленно повернула к нему голову. Сердце снова пропустило удар.

— Откуда... откуда ты знаешь, что я еду из Атланты? — в её голосе проснулась настоящая тревога. — Я тебе ничего не говорила. Ты что, следил за мной?

Парень ухмыльнулся, лениво указав пальцем куда-то вперед, в сторону лобового стекла.

— Расслабься, детектив! Номера на твоей тачке. Я успел рассмотреть их, пока ты сомневалась, давить меня или подвезти. На переднем бампере красуется рамка дилера из Джорджии, да и буквенный код штата трудно не заметить. Так что магия здесь ни при чем. Только наблюдательность.

Сейдж мысленно выругалась, чувствуя себя круглой дурой. Попалась на такой элементарной детали! Напряжение в плечах, однако, чуть спало.

— И раз уж мы прояснили этот момент, — продолжил попутчик, поворачиваясь к ней всем телом и протягивая большую, мозолистую ладонь. — Давай зафиксируем: убивать я тебя не собираюсь. По крайней мере, пока ты держишь скорость в пределах нормы. А для начала можно просто познакомиться. Меня зовут Тарон. Тарон Джейми.

Сейдж бросила короткий взгляд на его протянутую руку, но руль не выпустила. Называть свое имя первому встречному бродяге не хотелось — внутри всё сопротивлялось этому вынужденному сближению.

— Ну же, — поторопил он, не убирая руки и выжидающе приподняв бровь. — Всего одно слово! Я ведь не номер твоей кредитки спрашиваю. Пять минут уговоров — это мой лимит на сегодня, дальше я начну скучать.

— Можешь начинать скучать. Я не называю имя каждому встречному.

Тарон ничуть не смутился. Напротив, его глаза блеснули ленивым азартом.

— Ладно, давай зайдем с другой стороны, — протянул он. — Если я не узнаю, как тебя зовут, мне придется всю дорогу называть тебя «эй, суровая городская штучка из Атланты». А это слишком долго для моих легких. Так как, заключим сделку?

Сейдж стиснула зубы, понимая, что парень просто так не отвяжется.

— Сейдж, — нехотя выдавила она. — Меня зовут Сейдж.

— Сейдж, — повторил он, словно пробуя имя на вкус, и его интонация прозвучала неожиданно мягко. — Красивое имя. Пряное. Спасибо, что подхватила, Сейдж. Без тебя я бы точно через пару часов превратился в элемент местного ландшафта.

Она лишь неопределенно пожала плечами, продолжая следить за дорогой. Дождь за окном наконец-то стал стихать. Тучи на горизонте медленно расступались, и сквозь них, где-то далеко впереди, пробилось робкое утреннее солнце, окрасив верхушки елей в золотисто-зеленые цвета.

В салоне повисло неловкое молчание. Видимо, заметив, что Сейдж всё еще сильно сжимает руль и ждет подвоха, Тарон решил перехватить инициативу. Он поудобнее устроился в кресле, вытянул ноги в тяжелых промокших ботинках и ни с того ни с сего начал рассказывать историю, явно намереваясь разрядить эту дурацкую обстановку.

— Знаешь, тебе еще повезло, что я чистый, — весело начал он, глядя в окно на проплывающие мимо поля. — Буквально пару дней назад, в Канзасе, я вляпался в такую передрягу, что меня за версту обходить надо было! Застрял наглухо на местной ферме. Решил помочь какому-то деду перегнать стадо овец через размытый ручей. Ну, романтика, ковбои, все дела. В итоге одна особо упрямая овца решила, что жизнь ей не мила, и прыгнула прямо в селевой поток. Мне пришлось нырять за ней в эту жижу. Вытащил-то я её вытащил, но когда мы выбрались, этот кучерявый кусок эгоизма отряхнулся прямо на меня. Старик посмотрел на мой наряд из грязи и навоза и выдал, что в машину меня ни за что не посадит. Пришлось отмываться в ледяной реке и сушить вещи на заборе под хохот местных фермеров. Зато он на прощание сунул мне банку классного домашнего вяленого мяса. Так что баланс вселенной был соблюден.

Сейдж слушала его размеренный голос, и в груди шевельнулось странное чувство. Почему у кого-то в жизни всё бывает так поразительно просто? Человек попадает в нелепую передрягу, оказывается по уши в грязи посреди чужого штата, но умудряется выйти из всего этого победителем, да еще и искренне радуется какой-то банке мяса. Счастливчик! Настоящий, ненормальный счастливчик! Почему она, имея престижную работу, кучу денег и безупречного жениха, не могла позволить себе выйти из чертовой зоны комфорта даже у себя дома? Почему любое отклонение от плана Генри вызывало паническую атаку?

Тарон, словно почувствовав её задумчивость, тут же зашел на второй круг.

— Но это ладно, Канзас, еще цветочки, — с радостью в голосе продолжил он, активно жестикулируя. — Месяцем ранее я был в Юте. И там я решил, что я великий альпинист! Полез на одну из скал в легких кроссовках, потому что поленился тащить нормальную обувь. И, конечно же, на середине склона погода решила сойти с ума. Начался буран. Я застрял на крошечном выступе шириной в два моих ботинка. Мобильный, естественно, не ловит. Сижу я там, примерзаю задницей к камням, вокруг летают бешеные орлы, которые смотрят на меня как на готовый обед, а я думаю: «Отличная смерть, чувак! Твоя семья будет гордиться тобой! Замерз как дурак, не дойдя до вершины сто метров». В итоге меня спасла... бродячая собака. Представляешь? Самый обычный огромный хаски, который неизвестно как оказался на этой высоте! Он просто пришел, лег мне на ноги и грел меня всю ночь, пока буря не утихла. Утром мы с ним вместе спустились вниз, я купил ему самый дорогой стейк в местном пабе, а он сожрал его за секунду, вильнул хвостом и ушел обратно в горы. Я до сих пор думаю, что это был какой-то горный дух в обличии пса.

Сейдж не выдержала. Картинка огромного Тарона, замерзающего на скале в обнимку с хаски под пристальным взглядом орлов, была настолько живой и комичной, что она прыснула, а затем разразилась звонким смехом. Тем самым смехом, который Сейдж так тщательно подавляла на чопорных корпоративных ужинах с коллегами Генри.

— Окей, признаю, — сквозь смех выдохнула она, и на щеках выступил легкий румянец. — Твоя жизнь — это какой-то экстремальный тур! Ты действительно ходячее бедствие!

Тарон заулыбался, довольный тем, что терапия сработала. Его лицо в этот момент стало удивительно мягким и открытым.

— Вот видишь, ты умеешь улыбаться, Сейдж, — тихо сказал он, внимательно глядя на неё. — Тебе стоит делать это чаще. А то когда я сел, у тебя на лице было написано «Я сейчас вызову нацгвардию». Расслабься немного! Я действительно хороший парень. И ради твоего внутреннего спокойствия я расскажу тебе, кто я такой на самом деле. Чтобы подтвердить это, так сказать, официально.

Сейдж неожиданно поймала себя на мысли, что ей действительно интересно. Обычно мужчины из её окружения рассказывали о своих бизнесах, инвестиционных портфелях и новых марках машин. Этот же парень говорил о горах, собаках и овцах.

— Ну давай, — согласилась она, слегка сбавив скорость и устраиваясь поудобнее в кресле. — Удиви меня своей биографией.

Тарон повернулся к окну, и его взгляд на мгновение стал более серьезным, устремленным куда-то сквозь туман.

— Я из резервации Ла-Пуш, — спокойно начал он. — Это на самом побережье, в Вашингтоне. Мой народ — квилеты. Мы живем в тех краях испокон веков, у самого дикого океана. Мой отец — один из старейшин племени, так что на мне, по идее, с детства лежала куча всяких обязанностей и ожиданий. Еще наша культура... ну, она особенная. Мы верим, что наши предки произошли от волков, и океан для нас — это не просто вода, это живое существо, с которым нужно уметь разговаривать и которое нужно уважать. В Ла-Пуш жизнь течет совсем по-другому. Там нет этой вашей городской суеты. Там есть только шум прибоя, леса, туман, который укрывает землю как одеяло, и люди, которые знают друг друга по именам уже три поколения. Могу сказать, что моя семья — это вся община. Отец учил меня читать следы в лесу, вырезать каноэ из цельного ствола дерева и слушать ветер. В общем… Это целый мир, скрытый от глаз обычных людей за высокими скалами Первого пляжа.

Сейдж удивленно на него поглядывала, практически забыв про дорогу. Она слушала его историю про древнюю культуру, и в душе зарождалось ни на что не похожее чувство восхищения. Это звучало как сказка, как что-то бесконечно далекое от её офиса из стекла и бетона. Мир Тарона был наполнен глубоким смыслом, корнями и подлинной свободой — всем тем, чего она была лишена сама.

В какой-то момент, поддавшись любопытству, она мягко перебила его:

— Так если у тебя там такой потрясающий дом, такая крепкая семья и ты сын старейшины... почему тогда ты стоишь на грязной обочине посреди ливня и ловишь попутку? Что стряслось? Зачем ты уехал? — тихо спросила она, нахмурившись.

Тарон на секунду замер. Тело едва заметно напряглось, а ухмылка мгновенно сошла с лица. Он отвел взгляд в сторону, пристально разглядывая бегущие по стеклу капли дождя, и на его скулах проступили резкие желваки.

— Просто... — он замялся, и его голос потерял прежнюю уверенную легкость. — Просто в какой-то момент мне стало тесно. Захотелось посмотреть мир за пределами резервации. Узнать, что там, за океаном. Вот и всё.

Сейдж была прекрасным кадровиком. Она годами училась считывать микромимику, фальшь и подавленные эмоции людей на собеседованиях. Она отчетливо видела, что сейчас Тарон соврал. Точнее, недоговорил. Он запнулся, его пальцы на миг сжались в кулаки, а в глубине темных глаз на секунду мелькнула такая острая боль, от которой у Сейдж внутри всё похолодело. Причина его бродяжничества по миру была гораздо глубже, чем обычное любопытство. За маской «вольной души» скрывалась какая-то своя тайна.

«Но это его тайна, — мысленно осадила себя Сейдж, переводя взгляд обратно на шоссе, где солнце уже вовсю заливало асфальт золотым светом. — Меня это не касается. У каждого из нас есть свои скелеты в шкафу».

Она не стала расспрашивать дальше, уважая его внезапное молчание. Пикап ровно катился вперед, унося двух абсолютно разных людей, каждый из которых бежал от своего собственного прошлого, еще не зная, что эта дорога свяжет их судьбы воедино.

***

Убаюкивающий гул мотора и тихое шуршание шин по подсыхающему асфальту, видимо, подействовали на Тарона как снотворное. Сейдж боковым зрением заметила, как его голова начала клониться к плечу, а веки затрепетали и окончательно закрылись. Спустя пару минут дыхание парня выровнялось, став спокойным.

«Пусть спит, — мысленно рассудила Сейдж, переводя взгляд на дорогу. — Его ночь наверняка была куда тяжелее моей». Стоять под ледяным ливнем на обочине трассы — удовольствие сомнительное.

Воспользовавшись тем, что попутчик отключился, Сейдж позволила себе внимательнее, без стеснения, рассмотреть его. Она поймала себя на внезапной мысли, что Тарон был симпатичным. В его резко очерченных, мужественных чертах лица сквозила какая-то дикая привлекательность. Но больше всего Сейдж зацепили глаза. Она вспомнила тот момент, когда он заглядывал в окно пикапа: его радужка не была привычного темно-карего цвета. На свету глаза отливали чем-то янтарным, теплым, ближе к желтому, напоминая взгляд хищника.

«Так, ладно, Сейдж, выкинь эту чушь из головы! — мысленно прикрикнула она на себя, чувствуя, как щеки предательски обдало жаром. — Знал бы Генри, какими вещами ты сейчас занимаешься в дороге и кого разглядываешь, у него бы случился приступ».

Взгляд на приборную панель вовремя отрезвил ее: стрелка уровня бензина уже неумолимо стремилась к нулю. На горизонте как раз показался знакомый светящийся логотип заправки. Сейдж плавно свернула с трассы, припарковав машину у свободной колонки. Тарон даже не шелохнулся, погруженный в глубокий сон. Сейдж аккуратно, стараясь не шуметь, потянулась к замку зажигания и вынула ключ. Холодная логика мгновенно взяла верх над мимолетной симпатией: не хватало еще чтобы этот парень проснулся и уехал на её новеньком автомобиле со всеми вещами. Она всё еще не доверяла ему — незнакомцы остаются незнакомцами, а наговорить про резервацию и старейшин можно всё что угодно, лишь бы втереться в доверие.

Выйдя из теплой кабины, Сейдж сразу ощутила прохладу. Дождь окончательно прекратился, оставив после себя лишь свежий воздух. Она вставила пистолет в бензобак, заблокировала его и, оперевшись спиной о кузов, достала телефон. Ей захотелось увидеть сестру. Сейдж набрала Алисию по видеосвязи, и ответ, к удивлению, последовал после первого же гудка.

— Ты что, караулишь телефон, Лис? Я только нажать на вызов! — вместо приветствия выдала Сейдж, глядя на появившееся на экране родное лицо сестры.

Алисия звонко захохотала, устраиваясь поудобнее на подушках.

— Вообще-то у меня есть оправдание. Я занималась самым важным делом на свете — оформляла заказ в интернет-магазине для малышки. Выбирала бортики в кроватку. Каждая минута на счету!

Они, не сговариваясь, одновременно выдохнули в экран:

— Как твои дела?

Секундная пауза, и девчонки весело рассмеялись, разрушая остатки напряжения.

— У меня всё отлично, — улыбнулась Сейдж, поглядывая на бегущие цифры на табло бензоколонки. — Думаю, через пару дней я уже буду у тебя. Дорога идет хорошо.

— Ой, поторопись, пожалуйста, — Алисия смешно округлила глаза и положила руку на свой огромный живот. — Потому что Рози, кажется, уже вовсю готовится стать профессиональным боксером. Ты бы видела, как она сейчас пинается! У меня ощущение, что она пытается пробить мне ребра изнутри.

— Ну, с генами Дмитрия я не удивлюсь, если она родится сразу в боксерских перчатках, — с юмором отозвалась Сейдж, чувствуя, как от этих простых семейных разговоров внутри разливается тепло. Такие минуты всегда моментально поднимали ей настроение и возвращали почву под ногами.

Бензоколонка звонко щелкнула, извещая об окончании заправки. Сейдж вернула пистолет на место и посмотрела в экран.

— Ладно, Лиси, я заправилась, мне пора ехать дальше. Просто хотела услышать твой голос.

— Давай, родная. Удачной дороги! Ждем тебя.

Сейдж отключила вызов и спрятала мобильный в карман. Она повернулась к машине и посмотрела сквозь стекло пассажирской двери. Тарон мирно спал, уткнувшись носом в воротник своей потертой куртки. Внутри Сейдж снова завязалась борьба между строгой логикой и внезапным порывом сочувствия.

«Он, наверное, жутко голоден, — подумала она, кусая губы. — Но стоп... Зачем мне вообще об этом думать? Он взрослый мужчина, сам себя накормит, когда проснется! Ты ему не мамочка, Сейдж Эндрюс, прекрати нянчиться со всеми подряд».

И всё же чисто по-человечески было жаль этого парня, который мок на дороге. Сжав зубы от собственной нелогичности, она решительно зашагала к магазинчику при заправке. Внутри она взяла большой термостакан крепкого черного кофе и два сытных сэндвича с индейкой и сыром — один себе, другой ему.

Вернувшись к пикапу, она тихонько открыла водительскую дверь, положила пакет с едой и запрыгнула в салон. Захлопнув дверь, Сейдж вставила ключ, завела мотор и плавно выехала обратно на трассу. На одном из крутых поворотов она мельком взглянула на попутчика и не смогла сдержать улыбки. Тарон спал настолько крепко, что от резкого маневра его голова комично завалилась далеко вбок, упираясь макушкой прямо в стекло, а губы были забавно приоткрыты. В этот момент бродяга казался безобидным и беззащитным, и Сейдж впервые за всё время путешествия с Тароном окончательно расслабила плечи.

Через пару миль Сейдж заметила, как Тарон зашевелился, медленно возвращаясь в реальность из глубокого сна. Он сладко потянулся, так что в суставах что-то хрустнуло, покрутил головой и протянул руку к теплому сэндвичу, который она предусмотрительно оставила на центральной консоли. Хруст разрываемой бумажной обертки заставил Сейдж слегка вздрогнуть. Салон пикапа мгновенно наполнился аппетитным ароматом копченой индейки, расплавленного сыра и крепкого кофе.

— Спасибо за перекус, Сейдж, — его голос после сна звучал еще более хрипло и низко, с мягкой теплотой. Он сделал внушительный укус, удовлетворенно зажмурился, а затем искоса взглянул на её напряженное лицо.

— А ты чертовски неплохая для девушки из мегаполиса.

Сейдж ощутимо дернула плечом, и её пальцы чуть сильнее впились в руль. В груди мгновенно поднялась волна раздражения. «Неплохая для девушки из мегаполиса? — мысленно возмутилась она. — Это что еще за снисходительный тон?» Откуда у этого бродяги вообще взялись такие стереотипные мысли? Неужели он считает, что если женщина живет в большом городе, носит дорогие часы и водит хорошую тачку, то автоматически становится черствой, бездушной стервой или какой-то испорченной куклой, неспособной на простое человеческое сочувствие?

— О, прошу прощения, что не оправдала твоих ожиданий, — моментально отчеканила Сейдж, даже не повернув к нему головы. — Наверное, мне следовало выкинуть твой сэндвич в окно и потребовать плату за каждую милю нашего пути, чтобы соответствовать твоему высокому стандарту городской стервы. Извини, что разочаровала. Мой эгоизм жительницы мегаполиса просто сегодня еще не проснулся.

Тарон негромко хмыкнул, ничуть не задетый её колючей тирадой. Он сделал глоток черного кофе прямо из термостакана и поудобнее сел в кресле, закинув руку за голову.

— Ладно-ладно, признаю, прозвучало паршиво, — ухмыльнулся он, глядя, как за стеклом проплывают бесконечные пустынные пейзажи Вайоминга. — Просто... у меня есть парочка личных наблюдений на этот счет. Полгода назад я застрял в Нью-Йорке на две недели. Пытался подработать на стройке в Бруклине. И, честно тебе скажу, Сейдж, этот город меня знатно пришиб. Люди там бегут так, словно за ними гонится стая бешеных собак! Лица каменные, глаза стеклянные. Если ты случайно заденешь кого-то плечом в метро, тебя либо проклянут до седьмого колена, либо просто растопчут и не заметят. А женщины там? Они как из стали отлиты. В красивой, дорогой броне, сквозь которую не пробиться ни единой живой эмоции. Они разучились просто смотреть по сторонам. Мне казалось, что мегаполис выжигает в людях всё мягкое, оставляя только сухой расчет и амбиции. Вот я и подумал, что ты из той же породы.

Сейдж на секунду задумалась, глядя на бегущую дорогу. В словах Тарона была доля правды, но врожденное чувство справедливости требовало расставить точки над «и». Она слишком хорошо знала, что скрывается за этой «стальной броней».

— Ты видишь только внешнюю оболочку, — рассудительно произнесла она. — То, что ты называешь каменными лицами и стальной броней — это не отсутствие сердца. Это просто способ выжить. В большом городе на тебя каждый день обрушивается огромный поток информации, шума, чужих эмоций и давления. Если ты не выстроишь вокруг себя стены, тебя просто раздавит. Городские девушки не стервы. Они просто защищаются. Они вынуждены быть сильными, чтобы их не сожрали чужие интересы. И то, что кто-то не улыбается первому встречному в метро, не значит, что он не способен купить сэндвич промокшему попутчику на заправке. Не суди о книге по обложке.

Тарон на мгновение замолчал, внимательно вглядываясь в её лицо, словно впервые по-настоящему разглядел. Янтарные глаза сузились, а нагловатая ухмылка исчезла, уступив место искреннему уважению.

— Вообще-то... ты права, — тихо и серьезно произнес он, опуская стакан с кофе в подстаканник. — Извини. Мой косяк. Я действительно обобщил.

— Ничего страшного, — коротко бросила Сейдж, хотя ей нравился вкус победы.

Она мельком взглянула на электронные часы на панели. Бегущие цифры приближались к семи вечера. «Черт, — мысленно выругалась она, чувствуя, как внутри привычно нарастала тревога. — Скоро позвонит Генри. Ровно в девятнадцать ноль-ноль. Минута в минуту». До Порт-Анджелеса оставалось ехать как минимум пару дней тяжелой дороги. Мысль о том, что снова придется выслушивать его ровный отчет прямо при этом парне, вызывала почти физическую тошноту. Она отчаянно нуждалась в передышке.

— Слушай, — Сейдж качнула головой в сторону окна. — Нам нужно остановиться. Размяться немного. Я уже несколько часов за рулем, спина просто отваливается.

— Да, отличная идея, — охотно согласился Тарон, вытирая руки салфеткой. — Я только за. Тело после ночи под дождем до сих пор как деревянное.

Сейдж свободной рукой потянулась к смартфону, закрепленному в держателе, и попыталась обновить карту навигатора, чтобы найти ближайший съезд. Палец упрямо кликал по экрану, но колесико загрузки лишь уныло крутилось на сером фоне. Связи не было. Вообще. На экране сиротливо горела надпись «Нет сети». Здесь, среди бесконечных каменистых просторов Вайоминга, электроника пасовала.

Пока она раздраженно хмурилась в телефон, Тарон лениво повернулся боком и нарушил тишину:

— Может расскажешь... У тебя есть братья или сестры? Ну, кроме пикапа, который ты явно любишь как родного.

— Да, есть младшая сестра, — дежурной фразой бросила она, не отрывая взгляда от зависшего экрана. — Алисия. Она беременна и живет в Порт-Анджелесе. Собственно, туда я и направляюсь. Всё.

Про беременность вообще не стоило говорить. Сейдж даже не поняла, как сболтнула лишнее. Нельзя делать два дела сразу!

Тарон разочарованно хмыкнул и закинул ногу на ногу.

— А поподробнее? — с явным нажимом спросил он, склонив голову набок. — Что за манера отвечать как на допросе? «Есть сестра, зовут Алисия, точка». Какая она? Чем занимается? Вы ладите?

— Зачем тебе это? — Сейдж раздраженно глянула на него, на секунду оторвавшись от телефона. — Мы едва знакомы. Я просто согласилась подбросить тебя. Мы не на сеансе у психотерапевта, чтобы я изливала душу!

— Ну, во-первых, нам ехать еще и ехать, а радио ловит только унылое кантри, — парировал он, хитро прищурившись. — А во-вторых, ты и так уже много обо мне знаешь. Я рассказал про резервацию, про племя. Теперь твоя очередь. Баланс вселенной, помнишь? Нельзя только брать информацию, нужно и отдавать. Так что давай, колись.

Сейдж яростно ткнула пальцем в экран смартфона и яростно выругалась сквозь зубы.

— Да черт бы всё это побрало! Я не могу ничего найти! Телефон окончательно завис, сеть не ловит, карта не грузится! Мы едем вслепую посреди бесконечных скал, и я понятия не имею, где здесь можно остановиться!

Тарон молча наблюдал за её вспышкой гнева, а затем на его лице снова расплылась та самая невыносимо самодовольная, наглая ухмылка.

— Ты могла бы просто попросить о помощи, — мягко, с легкой подколкой произнес он.

Тарон развернулся назад, запустил руку за спинку сиденья и после короткого шуршания извлек из глубин своего огромного рюкзака какой-то предмет. Он с тихим шлепком положил его прямо на колени Сейдж.

Она опустила взгляд и... ошарашенно замерла. На её джинсах лежал измятый, затертый до дыр на сгибах бумажный сверток. Это была огромная топографическая карта автомобильных дорог. Настоящая, пахнущая старой бумагой.

Сейдж на секунду потеряла дар речи, а затем в салоне раздался нервный смешок, переросший в искренний хохот.

— Карта?! — сквозь смех воскликнула она, указывая пальцем на этот бумажный раритет. — Ты серьезно? Бумажная карта в две тысячи двадцать шестом году? Боже, Тарон, ты точно ископаемое! Из какого века ты сбежал?

Тарон посмотрел на неё как на умалишенную. Явно задетый такой реакцией, он выхватил карту обратно, бережно расправил измятые края и взглянул на Сейдж с осуждением.

— Ты что, карт никогда не видела, городская? — буркнул он, нахмурив густые брови. — Чего ты смеешься? Твое непревзойденное глянцевое чудо техники сдохло при первой же паре туч на небе. И где теперь твоя цивилизация? Ты едешь посреди Вайоминга и паникуешь. А вот эта старая, добрая бумага, между прочим, никогда не теряет заряд батареи и ей плевать на вышки сотовой связи.

— Да твои карты устарели еще до того, как эту «Тойоту» собрали на конвейере! — не унималась Сейдж, входя в азарт спора. — Там половина дорог уже перекрыта, а новые развязки твоя бумага вообще не покажет. Это же прошлый век! Абсолютно неэффективно и глупо полагаться на кусок макулатуры в неизвестных местах!

— Ах, устарели? — Тарон победно вскинул подбородок и частично развернул карту, уложив её себе на колени ближе к ней. — Ну тогда смотри сюда, великая путешественница! Вот мы сейчас въезжаем в каньон Уинд-Ривер. Видишь эту отметку? Буквально через пару миль здесь будет скрытый съезд. Старая грунтовая дорога, которая ведет прямиком на смотровую площадку над обрывом каньона. Там потрясающий вид, пласты скал и бурлящая река внизу. Идеальное место, чтобы размять твои нежные косточки. И об этом месте знает только эта карта и пара местных лесничих. Твой навигатор туда даже маршрут не проложит, потому что для него этой тропы не существует.

Сейдж скептически на него посмотрела, приподняв идеальную бровь.

— Прекрасный вид, говоришь? Откуда у тебя такая уверенность? Ты что, наизусть её выучил?

— Вообще-то, — Тарон гордо расправил плечи, складывая карту обратно в ровный квадрат. — Я уже три года путешествую по этой стране исключительно с этой картой в руках. Пешком, автостопом, на товарных поездах. И она ни разу, слышишь? Ни разу меня не подвела. Я прошел по ней тысячи миль от побережья до побережья.

Сейдж от неожиданности резко сбросила газ. Глаза округлились, а в голосе прозвучал неподдельный шок. Она на миг повернулась к нему, почти забыв про дорогу:

— Три года??? — переспросила она. — Ты… три года вот так вот скитаешься? Без постоянного дома, без нормальной работы, без планов на завтрашний день? Просто с рюкзаком и куском картона на дорогах?

Тарон мгновенно посерьезнел. Взгляд стал темным, как грозовое небо. Он аккуратно убрал свой бумажный навигатор на приборную панель.

— Это не скитание, Сейдж, — тихо, но с уверенностью в голосе произнес он. — Скитаются те, кто потерялся и не знает, куда идти. А я точно знаю свой маршрут. Для меня это способ дышать. Способ чувствовать, что я еще жив. Когда ты каждый день видишь новый горизонт, когда ты не заперт в клетке из чужих ожиданий, ты начинаешь понимать истинную цену каждой секунды. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на существование по чужой методичке. Иногда нужно просто сойти с протоптанной тропы, чтобы наконец увидеть солнце.

Сейдж замерла. Слова ударили прямо под дых, отзываясь эхом где-то в самой глубине души. «Существование по чужой методичке... клетка из ожиданий...» — это ведь было в точности про неё. Про ее жизнь с Генри.

Она сглотнула подступивший к горлу ком, на секунду сняла одну руку с руля и приподняла ладонь в примирительном жесте. Она попыталась скрыть нахлынувшие эмоции за легкой улыбкой.

— Хорошо, убедил. Я сдаюсь, — тихо сказала она, включая поворотник. — Твоя бумажная магия победила. Поехали к каньону. Покажи мне этот свой «невероятный вид».

Она плавно повернула руль, направляя пикап на неприметный съезд, который действительно показался справа точно в указанном месте, уводя их прочь от оживленной трассы вглубь Уинд-Ривер. Но как только машина скрылась за первыми скалами, Сейдж бросила короткий, тревожный взгляд на светящиеся часы. Семь вечера. До рокового звонка Генри оставались считанные минуты, а связь в этой горной теснине вела себя непредсказуемо.

Глава четвертая

Ровно в семь часов вечера, когда машина уже сбрасывала скорость перед заросшим травой поворотом к каньону, приборная панель на мгновение ожила, поймав случайный сигнал. Дисплей безжалостно вспыхнул. На экране появилось безупречное мужское лицо с подписью «Генри». Сейдж замерла, уставившись на светящийся экран гораздо дольше обычного. Внутри всё заледенело, а пальцы с силой вцепились в руль.

— Да ладно тебе, возьми трубку, — негромко произнес Тарон, нарушая тишину кабины.

Сейдж слегка вздрогнула. В этой панике она на мгновение совершенно забыла, что парень сидит рядом.

— Я не подслушиваю, честно, — добавил Тарон, примирительно подняв ладони и отворачиваясь к боковому стеклу. — Считай, что меня здесь вообще нет.

Сейдж раздраженно закатила глаза, мысленно проклиная минутную слабость. Протянув руку к экрану, она приняла вызов и тут же резким движением отключила камеру, переведя звонок в обычный голосовой режим. Показывать свой взлохмаченный вид и чужака в салоне она была не готова.

— Да, Генри, привет, — постаралась как можно спокойнее произнести она, глядя на светящуюся панель аудиосистемы.

— Сейдж? Наконец-то, — ровно проговорил Генри. В голосе не было веселья или спонтанности, только привычный напор. — По моим расчетам, ты сейчас должна была миновать границу Вайоминга. Почему ты отключила видео? Я хотел убедиться, что ты не выглядишь уставшей. Ты нашла отель, который я забронировал?

— Я еще в дороге, — Сейдж почувствовала, как начинает дергаться веко. — Я не доехала до отеля. Я решила остановиться и немного размяться. Тут очень красивые места.

— Остановиться? Посреди трассы в Вайоминге? Сейдж, это нерационально и небезопасно, — в его голосе прорезались строгие нотки.

Эта вечная гиперопека сейчас нервировала сильнее, чем когда-либо. Даже находясь за тысячи миль, он умудрялся невидимыми нитями контролировать каждый шаг, каждый вдох и поворот руля. Со стороны это, наверное, выглядело идеальной заботой и большой любовью. Но почему тогда для Сейдж эта забота казалась удушающим, железным капканом, из которого не было выхода?

— В этих округах плохие дороги, к тому же дикие животные. Немедленно возвращайся за руль и поезжай в гостиницу! Я скину тебе чек-лист по вечерней проверке пикапа. Ты проверила давление в шинах?

Сейдж почувствовала, что лимит терпения исчерпан. Ей надоело оправдываться за желание просто побыть человеком, а не идеальным роботом. На крики сил не было, и она пошла по пути наименьшего сопротивления.

— Генри... — она начала намеренно прерывать свои слова, имитируя плохую связь. — Генри, ты... слышишь? Тут... сеть совсем... пропадает. Горы вокруг... каньон... Алло? Я наберу... наберу позже...

— Сейдж, ты стоишь на месте? Проверь индикатор связи, я... — голос Генри оборвался, когда её палец с силой нажал на кнопку отбоя.

В салоне стало тихо. Сейдж тяжело дышала. Адреналин стучал в висках. Одним резким движением она открыла бардачок, схватила с центральной консоли несчастный смартфон, буквально швырнула его внутрь и с грохотом захлопнула пластиковую крышку.

— Ничего не говори. Просто молчи, — тихо, сдавленно произнесла она, даже не глядя на Тарона.

Он тут же изобразил, что его рот застегнут на замок, проведя пальцами у губ, а затем повернулся к окну и сделал вид, будто выкинул воображаемый ключ от рта прямо в приоткрытое окно.

Они ехали молча по размытой дождем грунтовой дороге. Машину ощутимо потряхивало, колеса пикапа шуршали по мелкому гравию, уводя их всё дальше от цивилизации вглубь Уинд-Ривер. Вокруг сгущались тени гигантских скал, и Сейдж в какой-то момент всерьез начала сомневаться, что дурацкая бумажная карта этого парня приведет их к какому-то путному месту. Но Тарон оказался не промах.

Уже через минуту лесные заросли резко расступились, и каньон действительно, словно по волшебству, появился на горизонте. Земля под колесами просто оборвалась, открывая безумно красивый вид. Сейдж удивленным, полным признания взглядом посмотрела на Тарона. Тот медленно повернул голову, поймал её взгляд и лишь слегка, понимающе улыбнулся одними уголками губ.

— Что? — спросил он, приподняв бровь. — Я же обещал! Я по-прежнему молчу и никуда не лезу. Твои секреты с этим настойчивым парнем умрут со мной.

Сейдж заглушила мотор. Вопрос, который мучал с самого утра, созрел окончательно. Она повернулась к нему всем телом.

— Меня мучает один вопрос. Почему судьба к моей машине привела именно тебя? Ну, в смысле, почему вот именно так и никак иначе? Мы встретились вчера, встретились сегодня, едем в одном направлении? В этом же должна быть какая-то логика?

Тарон на секунду задумался, а затем развел руками в стороны, и на его лицо вернулась привычная, нагловатая ухмылка.

— Ну, если тебе нужна строго научная логика, городская, то всё просто, — с юмором отозвался он, подмигивая ей. — Великий дух квилетов посмотрел на твою излишне серьезную мину за рулем, знатно заскучал и решил, что этой правильной девчонке срочно нужен один очень красивый, очень умный и чертовски скромный попутчик, чтобы она окончательно не превратилась в полено. Так что считай меня подарком судьбы. За который, кстати, ты еще не заплатила.

Сейдж слегка рассмеялась, и это был первый раз, когда тяжесть в груди начала растворяться. Они одновременно открыли двери и вышли из машины на самом краю смотровой площадки.

Сейдж с наслаждением шагнула на каменистую землю и потянулась всем телом вверх, разминая затекшие от долгой езды мышцы. Прохладный, резкий горный ветер моментально ударил в лицо. Вид вокруг был просто потрясающий: внизу яростно бурлила темно-зеленая река Уинд-Ривер, пробивая себе путь между красноватыми скалами, которые уходили высоко в небо.

Рядом послышался шорох одежды. Сейдж повернула голову. Тарон, стоя у края обрыва, легким движением скинул с себя сначала потертую джинсовку, затем влажную фланелевую рубашку и остался в одной лишь черной футболке. Солнечные лучи выгодно подчеркивали его широкие плечи и крепкую, атлетично сложенную спину.

— Ого, — Сейдж иронично прищурилась, оглядывая его сверху донизу. — Я смотрю, кто-то решил устроиться на подработку моделью для каталогов спецодежды прямо посреди Вайоминга? Тебе не кажется, что здесь немного прохладно для стриптиза?

Тарон весело фыркнул, театрально расправил плечи и поиграл бицепсами, заставив ее снова улыбнуться.

— Ты ничего не понимаешь в закалке, — ухмыльнулся он, подставляя лицо ветру. — После ливня этот горный ветерок кажется мне заменой курорта в Майами. К тому же, рубашка должна просохнуть. Если я заболею, кто будет развлекать тебя историями и спасать от твоего телефонного диктатора?

— Справлюсь как-нибудь, — фыркнула Сейдж, запахивая свою огромную куртку плотнее. — В моем списке безопасности нет пункта «выхаживать простуженного индейца».

— А зря, — Тарон повернулся к ней боком, лукаво прищурив глаза. — У квилетов есть древний секрет здоровья. Знаешь, какой?

— И какой же? Танцы с бубном вокруг костра? — Она приподняла бровь с легким недоверием.

— Хуже, — прошептал Тарон, делая шаг ближе к ней. — Много сарказма, горячий кофе и умение вовремя посмеяться над собственной правильностью. Работает безотказно! Твой парень из Атланты, судя по голосу, этот секрет явно не знает. Он звучит так, будто у него вместо позвоночника железная линейка.

Сейдж замерла на секунду, а затем разразилась громким смехом. Сравнение было настолько точным, что отрицать его было глупо.

— Ладно, один — один, квилет, — сквозь смех выдохнула она, качая головой. — Извини, что мы, обычные смертные, не умеем беречь здоровье сарказмом.

— Ничего, я тебя научу, — Тарон широко улыбнулся, и эта улыбка была такой живой и настоящей, что Сейдж впервые за долгое время не хотелось смотреть на часы.

Они стояли на краю каньона, слушая рев бушующей внизу реки, и их общий смех эхом разносился над скалами Вайоминга, окончательно стирая невидимые границы между ними.

— Так я прав? — негромко спросил Тарон, внимательно разглядывая её лицо сквозь прищур янтарных глаз.

Сейдж, до этого с изумлением смотревшая вниз на потоки реки, на мгновение растерялась. Мысли унесли её так далеко от реальности, что она уже успела позабыть, с чего начался их шутливый спор. Она повернула к нему голову, смешно наморщив нос.

— Ты о чем?

Тарон вместо ответа прижал согнутый большой палец к уху, а мизинец — к губам, изображая телефонную трубку.

— Я о человеке, который звонил тебе. Это твой парень?

Сейдж устало посмотрела на него. Напряжение, которое на пару минут отпустило её во время смеха, вернулось с новой силой, оседая тяжестью в плечах.

— Ты же сам минуту назад сказал, что нем как рыба, и ничего не слышал, — напомнила она с укором.

Тарон беззаботно вскинул руки вверх, делая шаг назад, но на губах играла уже не такая едкая ухмылка.

— Ну, во-первых, у твоего пикапа просто прекрасные динамики, — заметил он, качнув головой. — А во-вторых, у меня, как у истинного квилета, превосходный слух. Трудно не заметить, когда из динамиков веет полярным холодом.

Сейдж покачала головой, отворачиваясь обратно к бездне каньона. Накатившая усталость сковала голос.

— Это сложно, Тарон. Всё слишком сложно.

Тарон подошел ближе. Он тепло и как-то по-дружески подтолкнул ее плечом.

— Эй, — тихо и ободряюще произнес он. — Посмотри на меня. Я три года бродяжничаю по стране без гроша в кармане, ночевал с хаски на скале и тонул в навозе в Канзасе. Считай, что я дипломированный специалист по сложностям.

Сейдж громко выдохнула горный воздух Вайоминга. Внутри словно прорвало плотину. Она задала себе вопрос: а что ей, собственно, терять? Алисия еще слишком далеко, впереди больше сотни миль пути, да и грузить беременную сестру своими проблемами не хотелось. А больше довериться во всем мире было некому. Все подруги в Атланте были выходцами из того же глянцевого мира. Они все поголовно знали Генри, крутились в одной компании и буквально боготворили его, считая Сейдж самой везучей женщиной на планете. Рассказать им, что она задыхается, означало получить порцию осуждения и лекцию о том, что она спятила.

Кому, как не чертовому незнакомцу, которого она видит второй день и, скорее всего, больше никогда не встретит, доверить эту грызущую тайну, которую она бережно вынашивала в груди с самого выезда из Джорджии?

— Его зовут Генри, — тихо начала она, и голос поначалу дрожал, но с каждым словом становился тверже. — И он не просто мой парень. Он мой жених. Мы вместе два года. Познакомились в престижной компании в Атланте, где оба работали. Я специалист в отделе по подбору персонала, резюме, человеческие ресурсы... А он — топ-менеджер. У нас в офисе его называют «золотым мальчиком». Он невероятно умен, успешен, красив. Два года назад, когда он спас меня от провала по крупному проекту, мне казалось, что я вытянула счастливый билет. Он окружил меня такой заботой, о которой пишут в книгах. Он идеален во всем, понимаешь? Он помнит все даты, он никогда не повышает голос, он распланировал нашу жизнь, покупку дома, карьеру и даже... даже рождение детей по календарю.

Сейдж замолчала, громко сглотнув. Тарон слушал её с пристальным вниманием. Он не перебивал, не вставлял привычные колкости. Он ловил каждый её жест, каждую интонацию, замечал, как пальцы перебирают ткань огромных рукавов куртки, и как взгляд то и дело испуганно уносится в темнеющую глубину каньона. Сейдж видела, что ему не всё равно. Это не было обычным любопытством бродяги.

— И вот теперь, — Сейдж горько ухмыльнулась, чувствуя, как всё сжимается от боли и стыда, — до нашей свадьбы осталось всего ничего. Всё готово. Еда для банкета утверждена. А я... я сижу в машине и понимаю, что задыхаюсь. Огонь погас. Его больше нет. Его правильность меня душит. Его стабильность превратилась в капкан. Каждое его слово предсказуемо. Я сбежала к сестре на машине просто потому, что если бы я осталась там еще на неделю, я бы сошла с ума.

Она резко повернулась к Тарону.

— Ну, что думаешь? — её голос сорвался на хрип. — Скажи мне прямо. Я совсем чокнулась, да? Бегу через всю страну от идеального мужчины, о котором мечтает любая женщина, просто потому что мне, видите ли, не хватает огня? Я эгоистка?

Тарон изучающе и поразительно тепло смотрел на неё. В его взгляде не было ни капли той предвзятой оценки, которой она так боялась. Он медленно протянул к ней руку. Теплые пальцы слегка коснулись её лица, подцепляя выбившуюся темную прядь волос, и аккуратно, бережным движением заправили её за ухо. От этого мимолетного прикосновения у Сейдж перехватило дыхание.

— Я скажу так, Сейдж, — тихо произнес он, опустив руку. — Недостаток идеальных людей в том, что они создают безупречный фасад, за которым зачастую нет места для настоящего человека. Ты не чокнутая. И ты не эгоистка. Ты просто живая. Твоя душа сейчас изо всех сил пытается выломать прутья клетки, которую ты сама же и построила из шаблонов идеальной жизни. Бежать от того, что делает тебя мертвой внутри — это не безумие. Это единственный способ спастись. Нельзя прожить жизнь по инструкции, даже если ее составил самый лучший парень на свете.

Сейдж почувствовала, как к горлу подошла горечь. Слова попали в самую рану. Она поняла, что больше не может сдерживаться, давая волю слезам. Первая предательская слезинка скатилась по щеке. За ней вторая. Она вздохнула, пытаясь отвернуться, чтобы скрыть свою слабость.

— Ну что ты, эй, не плачь, — мягко остановил её Тарон, и в голосе прорезалась такая нежность, какой она никогда не слышала от Генри. — Оно того не стоит, Сейдж. Слезы не изменят будущего. Но ты сделала первый шаг. Ты села в эту машину и уехала. Ты уже сильная.

Он сделал полшага вперед, сокращая расстояние между ними до минимума.

— Иди сюда, — негромко скомандовал он.

Прежде чем Сейдж успела включить привычную настороженность, Тарон уверенно шагнул и обнял ее. Крепко, надежно, укрывая от всего мира и от холодного ветра каньона. Сейдж уткнулась носом в его футболку, которая пахла солнцем и дорожной пылью. Объятия не были похожи на вежливые, аккуратные прикосновения Генри, который всегда боялся помять костюм. Тарон держал её так, словно защищал от падения в бездну. И она впервые за последние годы позволила себе полностью расслабиться, тихонько всхлипывая в его грудь.

— Теперь ты должна понять одну вещь, — тихо проговорил он, и его подбородок мягко коснулся её макушки. — Всё в этой жизни происходит не случайно. Наша встреча под этим ливнем — это не просто каприз погоды. Это показатель. Знак от вселенной, если хочешь. Знак того, как надо жить, дыша полной грудью, рискуя и совершая глупости, и как жить точно не надо: запертой в золотой коробке чужих планов. Дорога всегда расставляет всё по местам.

Сейдж сделала глубокий вдох, успокаиваясь. Магия момента постепенно уступала место её привычной натуре. Она отстранилась от его груди, вытирая дорожки от слез. Сейдж шмыгнула носом, стараясь вернуть на лицо привычную маску.

— Ну конечно, великий шаман вынес вердикт, — выдала она, хотя глаза всё еще блестели от слез. — Извини, что намочила твою сухую футболку своей городской драмой. Наверное, это тоже было прописано в планах вселенной?

Тарон мгновенно подхватил её тон, и на лицо вернулась его фирменная ухмылка.

— Абсолютно, — пафосно подтвердил он, расправляя плечи. — В пророчестве так и сказано: «Приедет городская на огромной Тойоте и выплачет реку Уинд-Ривер мне в плечо». Так что ты просто выполняешь предначертанное!

Они посмотрели друг на друга и одновременно улыбнулись. Между ними больше не было той глухой стены недоверия, что разделяла их утром.

— А если серьезно, — Тарон качнул головой, увлекая её обратно в сторону пикапа. — То, что ты считаешь концом света, на самом деле просто крутой поворот. Мой родной брат Ка́лео как-то раз попал в похожую историю. Он должен был стать резчиком по дереву, как наш дед. Вся община ждала от него шедевров, отец уже мастерскую ему обустроил. Калео два года притворялся, что ему это нравится, пилил эти тотемы, а сам тихо ненавидел каждый кусок кедра. И вот, прямо в день открытия его первой выставки в резервации, когда собрались все старейшины, Калео просто... бросил инструменты, сел на старый мопед и уехал в Сиэтл кочевать с рок-музыкантами. Отец тогда рвал и метал, кричал, что у него больше нет сына.

Сейдж с интересом прислушалась, шагая рядом с ним по гравию.

— И что в итоге? — спросила она. — Он пропал?

— Какое там! — рассмеялся Тарон. — Сейчас Калео — один из лучших тату-мастеров на побережье, зарабатывает хорошие деньги, а отец тайком хвастается перед соседями его работами в журналах. Калео просто вовремя понял, что чужая идеальная жизнь — это его личный ад. Так что, Сейдж, ломать чужие планы — это иногда самое полезное, что ты можешь сделать для своего здоровья.

Сейдж весело рассмеялась, удивленно качая головой.

— Погоди... Так у тебя, оказывается, есть брат? Ты не говорил.

— О да, — Тарон шутливо вздохнул, открывая для неё водительскую дверь пикапа. — Целых два старших брата. И я третий: самый младший, самый несносный и, очевидно, самый любимый.

— Ну, насчет «несносного» я даже не сомневаюсь, — выдала Сейдж, запрыгивая на высокое сиденье. — Это качество у тебя явно врожденное.

— Эй! Это называется харизма, — ответил он тем же, ловко обходя машину и занимая на пассажирское место.

Пока они устраивались, вокруг каньона окончательно сгустились сумерки. Небо Вайоминга окрасилось в глубокий чернильно-фиолетовый цвет, и первые крупные звезды зажглись над острыми пиками скал. Она повернула ключ в зажигании, и фары мощными белыми лучами прорезали подступающую темноту, указывая им путь назад, на главную трассу. Общий путь был еще впереди, но Сейдж уже понимала: из этого каньона она выезжает уже совершенно другим человеком.

Глава пятая

Они ехали в полной темноте уже битых два часа. Лента шоссе под колесами пикапа казалась бесконечной и гипнотизирующей. Фары выхватывали из темноты лишь ровный асфальт да редкие дорожные знаки Вайоминга. В салоне было тепло и тихо, и Сейдж, сама того не замечая, начала глубоко и протяжно зевать. Глаза предательски тяжелели, а дорожная разметка то и дело расплывалась перед уставшим взором.

Тарон, который до этого молча наблюдал за ней, лениво повернул голову и внимательно всмотрелся в её лицо в тусклом свете приборной панели.

— Эй, городская, — негромко позвал он. — Ты уже носом клюешь. Давай-ка остановимся где-нибудь у обочины, и ты поспишь. Полчаса-час тебя знатно взбодрят.

Сейдж слегка вздрогнула от его голоса и крепче ухватилась за руль, пытаясь отогнать дремоту. Её удивило то, с какой простой легкостью он это предложил. Словно заботился о ней. О её состоянии, о её безопасности в данную секунду. Ему было чертовски плевать на то, что они выбиваются из графика. Генри в такой ситуации повел бы себя совершенно иначе. Он бы сначала прочитал лекцию о том, как важно соблюдать тайминг, рассчитал бы упущенную выгоду от задержки, напомнил о времени прибытия к Алисии, но в самом конце обязательно добавил бы свое дежурное: «Я говорю это, потому что люблю тебя, Сейдж». Но от этой его любви почему-то хотелось бежать. А от простого предложения Тарона в груди разливалось непривычное тепло.

— Исключено, — упрямо мотнула головой Сейдж, стараясь придать голосу бодрости. — Никаких остановок посреди пустой трассы ночью. Я в порядке.

— В порядке она, как же, — хмыкнул Тарон, откидываясь на сиденье. — Сейдж, с такой реакцией мы сейчас прямиком улетим в кювет. Твоя машина, конечно, крепкая, но проверять подушки безопасности на прочность не очень-то хочется.

— Мне просто нужна пища для ума, ясно? — раздраженно отмахнулась она, со злостью включая дворники, чтобы смахнуть со стекла невесть откуда взявшуюся каплю. — Какая-нибудь встряска болтовней, чтобы мозг заработал. Поговори со мной. Расскажи что-нибудь.

Тарон задорно приподнял густые брови, и в его глазах снова вспыхнули знакомые искорки.

— Пища для ума? Этого у меня сколько хочешь, — с готовностью отозвался он, поудобнее устраиваясь в кресле. — Давай, раз уж ты у нас спец по людям, я научу тебя прикольному современному сленгу моего племени. Потренируешь извилины.

Сейдж удивленно покосилась на него, приподняв бровь.

— Сленгу? — переспросила она с искренним любопытством. — Неужели и это у вас в резервации есть? Я думала, вы там общаетесь исключительно на древнем квилетском и строго по праздникам. Теперь я просто обязана это узнать.

Тарон громко рассмеялся.

— О, ты еще очень многого обо мне и моем доме не знаешь. Вообще, наш язык сложный, но молодежь в общине давно переделала кучу слов на свой лад. Вот тебе первый пример. Если у нас парень хочет сказать другу, что встретил невероятно упрямую, гордую и неприступную девушку, которая строит из себя королеву, но при этом чертовски ему нравится, он скажет: «Она настоящая číb-líkʷa. Чиб-ли́куа. Буквально это переводится как «твердый, непробиваемый лед, по которому опасно ходить, но очень хочется». По-моему, это идеальное описание одной моей знакомой, которая сейчас за рулем.

Сейдж возмущенно выдохнула, но на её губах против воли поползла улыбка.

— Ах вот как? — фыркнула она. — Ну спасибо. А второй пример?

— А второй — это то, что сейчас происходит с твоей головой, — понизил голос Тарон. — Когда человек пытается казаться супергероем, делает вид, что у него всё под контролем, хотя сам уже засыпает на ходу и едва видит дорогу, мы называем это «Xʷá·t’as-pí·ti». Хва́тас-пи́ти. Дословно — «пытаться поймать луну руками, сидя в яме». Звучит красиво, но на деле означает высшую степень упрямства и глупости.

Сейдж не выдержала. Картинка того, как она прямо сейчас за рулем «пытается поймать луну руками», была настолько нелепой, что она разразилась громким смехом. Она смеялась до боли в боку, едва удерживая руль ровно.

— Всё, всё, завязывай! — сквозь смех взмолилась она, вытирая выступившие на глазах слезы. — Хватит с меня твоих лингвистических уроков. Это очень сложно и очень смешно! Так ты мне точно не помогаешь бодрствовать, у меня уже лицо болит от смеха!

Ей было безумно легко с этим квилетом. Казалось, что она знает Тарона уже очень давно. Будто он давний, близкий знакомый, с которым вот так можно спокойно общаться обо всем на свете. Можно дурачиться, смеяться и не прятаться за какой-то искусственной, идеальной маской, которую она годами носила в городе. С ним она могла быть просто собой: уставшей, злой, хохочущей — настоящей Сейдж.

— Зря ты отказываешься от обучения. Если бы ты сейчас правильно повторила ту фразу, твой сон как рукой бы сняло. Это древнее заклинание бодрости, а не то, что ты там пробормотала, едва не сломав себе челюсть.

— Моя челюсть работает исключительно в режиме цивилизованной речи, — Сейдж шутливо насупилась, пытаясь удержать ускользающую нить разговора. — Твои «заклинания» больше похожи на попытку вызвать дождь или распугать всех ворон на кукурузном поле. И вообще, это дискриминация по территориальному признаку.

— О, пошли столичные термины, — хмыкнул он, и на губах заиграла та самая раздражающая и одновременно манящая ухмылка бродяги. — В лесах Вашингтона твоя «дискриминация» называется обычным отсутствием чувства юмора. Но я терпеливый, я могу повторить еще раз, помедленнее.

— Только попробуй, — беззлобно огрызнулась она. — Если я услышу еще хоть один гортанный звук, я высажу тебя из машины прямо тут, на темной обочине.

— Страшно, аж жуть, — Тарон притворно вжал голову в плечи, но тут же наклонился чуть ближе к ней, и его голос опустился до дразнящего шепота. — Ты ведь не высадишь своего единственного спасителя от скуки, Сейдж. Ты без моего сарказма уснешь через пару поворотов.

— Какое самомнение! — Сейдж закатила глаза, но организм обмануть не удалось. Волна усталости накатила на неё с новой силой. Сейдж действительно засыпала. Веки медленно опускались, а голова на секунду тяжело качнулась вперед. Это было уже по-настоящему нехорошо и опасно.

— Ладно, шаман, — с трудом ворочая языком, тихо спросила она. — План Б. Ты водить-то вообще умеешь? Права есть?

Тарон спокойно кивнул, глядя на её мучения.

— Водить умею, и права имеются, причем на любые категории, включая грузовики, — ответил он, но тут же покачал головой, и его голос стал серьезным. — Но за руль я сейчас тоже не сяду, Сейдж. Я, конечно, квилет, но не робот. Я сам провел полночи под дождем, хоть и вздремнул, но чертовски хочу спать. Моя концентрация сейчас на нуле. Если я сяду, мы точно улетим с трассы вдвоем.

Сейдж раздраженно вздохнула, чувствуя, как паника снова начинает подавать голос.

— И что ты тогда предлагаешь? Встать посреди пустыря?

Тарон повернулся назад и снова вытащил свою затертую бумажную карту. Он с силой стукнул ладонью по плотной бумаге, указывая на крошечный значок в паре миль впереди.

— Я предлагаю нормальный, человеческий вариант. Смотри, по карте буквально через три мили у дороги будет старый придорожный мотель. Не пятизвездочный отель, конечно, но там есть крыша, кровати и горячий душ. Нам обоим нужно поспать хотя бы до рассвета.

Сейдж сжалась, ее логика моментально включила сопротивление.

— Мотель? Нет, Тарон, тогда мы полностью выбьемся из графика! Мне нужно быть у сестры вовремя, я не могу просто так терять целую ночь...

Тарон резко перебил её. Он внимательно посмотрел ей в глаза, и его голос прозвучал как пощечина для её затуманенного разума:

— Выбьемся из графика? Сейдж, ответь мне честно: кто — мы? Ты и твоя беременная сестра, которая просто хочет видеть тебя живой? Или ты и Генри? Для кого ты так бережешь эти чертовы часы и минуты?

Сейдж буквально осеклась на полуслове. Рот остался приоткрытым, а внутри всё перевернулось от осознания собственной глупости. Она выругалась про себя. Тарон был на сто процентов прав. Она и правда думала той головой, которая всё еще оставалась в Атланте, в капкане Генри, среди дедлайнов, списков и бесконечных чек-листов. Она продолжала жить по его указке, даже находясь на другом конце страны.

— Ладно... — тихо, сдавленно произнесла она, сдаваясь окончательно. — Ладно. Твоя бумажная карта снова победила. Ищем твой мотель.

Она плавно включила правый поворотник, высматривая в ночной темноте тусклые неоновые огни.

Машина медленно скользила по тёмному шоссе, пока фары пикапа выхватывали из мрака лишь ровную ленту асфальта. Усталость никуда не делась, но мозг, привыкший работать в режиме вечного аврала, всё еще крутил в голове колесо тревожных мыслей.

— Ну вот, а ты паниковала, — негромко прервал тишину Тарон, удобнее устраиваясь на пассажирском сиденье и искоса наблюдая за ней. — Может, чтобы мы окончательно не отключились прямо на ходу… Давай сыграем? Короткая партия. «Я никогда не…».

Сейдж даже не повернула головы. Она лишь устало и раздраженно выдохнула через нос.

— Нет, Тарон. Я слежу за дорогой.

— Да брось, Сейдж. Правила простые, алкоголь не нужен, просто загибаем пальцы. Отличный способ скоротать эти три мили и не уснуть за рулем.

— Я сказала — нет, — Сейдж на секунду бросила на него суровый взгляд, сведя брови к переносице. — Во-первых, мне не пять лет. Во-вторых, эта игра создана исключительно для того, чтобы вытаскивать наружу чужие грязные секреты или подростковые глупости. У меня нет ни малейшего желания делиться деталями своей жизни. И в-третьих, я слишком устала для твоих сеансов по сближению душ. Я хочу просто доехать до этого чертова мотеля.

Тарон лишь усмехнулся, ничуть не задетый её жестким отказом. В его глазах заплясали знакомые искры упрямства.

— Ладно, упрямая леди. Твои доводы приняты, записаны и… успешно проигнорированы. Раз ты боишься за свои секреты, я начну первым. С чего-нибудь максимально безобидного.

Он демонстративно поднял ладонь с раскрытыми пальцами так, чтобы она видела её боковым зрением.

— Я никогда не спал целые сутки подряд. Бывало всякое, но чтобы вырубиться на двадцать четыре часа — никогда.

Сейдж демонстративно продолжила смотреть только на дорогу, крепче перехватив руль. Она плотно сжала губы. Играть она не собиралась. Пусть говорит сам с собой, если ему так хочется.

— О, так мы играем в молчанку? — протянул Тарон, ухмыляясь еще шире. — Стратегия партизана на допросе. Ладно-ладно. Дай угадаю: ты молчишь, потому что в твоем идеальном мирке отличницы спать целые сутки — это смертный грех против продуктивности? Генри вычитал бы у тебя баллы за неэффективное использование времени?

Сейдж стиснула зубы. Упоминание Генри укололо прямо в цель, поджигая внутри остатки раздражения.

— Молчишь… — продолжил Тарон, наигранно вздыхая. — Ну конечно. Ты ведь, наверное, даже в выходные встаешь по будильнику в пять утра, чтобы составить список планов на составление других списков. Спорим, ты даже не знаешь, каково это — просто забить на всё и проспать день?

— Я спала, — резко оборвала его Сейдж, не выдержав. Она на мгновение повернулась к нему, её глаза яростно сверкнули. Сейдж на секунду оторвала правую руку от руля и выразительно согнула один палец. — Я спала тридцать часов подряд после выпуска из колледжа. Потому что до этого не спала четверо суток из-за выпускной работы. Доволен? Мой палец загнут.

Тарон победно улыбнулся, его план сработал идеально. Впереди, в паре миль, в темноте наконец замигал тусклый неоновый свет вывески мотеля.

— Один-ноль в пользу здорового сна, — мягко произнес он, довольный тем, что вытащил её из защитного кокона. — Твой ход, Сейдж. Заставь меня загнуть палец. Только без занудства, ладно?

Сейдж бросила взгляд на его невыносимо довольное лицо. Она до сих пор не понимала, какими путями Тарон умудряется подбирать ключи к её мыслям.

— Ладно, чертов квилет, ты сам напросился, — прищурилась она, плавно сбавляя скорость перед поворотом к мотелю. — Я никогда… никогда не сбегала из дома через окно.

Тарон на секунду замер, а затем с тихим смехом загнул свой первый палец, пока пикап мягко шуршал шинами по гравийной парковке будущего ночлега.

Глава шестая

Тусклый, потрескивающий неоновый свет вывески «Мотель» выхватил пикап из темноты ночи. Буквы «М» и «Ь» периодически гасли, из-за чего надпись выглядела зловеще. Само здание представляло собой классический одноэтажный американский мотель буквой «П»: длинный ряд одинаковых дверей, выходящих прямо на усыпанную гравием парковку, и общая деревянная веранда под навесом.

Сейдж заглушила мотор, опустила руки на руль и скептически оглядела это пристанище через лобовое стекло.

— Блестящий выбор, — Сейдж моментально включила свой привычный боевой дух, криво усмехнувшись. — Судя по антуражу, в этом прекрасном месте путников либо сразу убивают во сне, либо... сначала долго пытают, а потом всё равно убивают. Здесь точно снимали продолжение «Психо». У тебя в рюкзаке случайно нет обреза? Нам может пригодиться.

Тарон, отстегивая ремень безопасности, рассмеялся. Живой, глубокий смех вмиг разогнал ту жуть, которую нагонял обшарпанный фасад.

— Меньше смотри голливудскую ерунду, и больше читай классику, — весело отозвался он, открывая пассажирскую дверь. — Обычный придорожный ночлег. Крыша не течет, простыни чистые. Что еще нужно для счастья двум уставшим бродягам? Идем.

Сейдж лишь фыркнула, отмахиваясь от его нравоучений, но куртку запахнула плотнее. Они вышли из машины и направились к двери с табличкой «Открыто».

Внутри пахло дешевым освежителем воздуха с ароматом сосны и старым ковролином. За засаленной стойкой, уткнувшись носом в полуразгаданный кроссворд, дремал пожилой администратор в помятой кепке. Скрип входной двери заставил его подскочить на месте. Он суетливо поправил очки, вмиг оценив вошедшую пару профессиональным взглядом: ухоженная, дорогая Сейдж в огромной куртке и высокий, широкоплечий Тарон с гигантским рюкзаком, от которого всё еще веяло дождем.

— Доброй ночи, молодые люди! — прохрипел старик, натягивая дежурную улыбку и вытаскивая из-под стойки ключ. — Повезло вам, остался как раз отличный, уютный номер с одной большой королевской кроватью. Для семейной пары в самый раз!

Сейдж от неожиданности громко поперхнулась воздухом. На неё мгновенно нахлынула волна возмущения. «Он вообще в своем уме? — панически пронеслось в голове. — Где у нас на лицах написано, что мы молодожены?! Или хотя бы пара?».

— Нам нужно два отдельных номера, — жестко, своим самым непреклонным рабочим тоном отчеканила она, выставляя вперед ладонь. — Мы не вместе.

В этот момент Тарон, стоявший чуть позади, неожиданно сделал скорбное лицо, театрально вздохнул и нагло приобнял её за плечи, наваливаясь всей своей массой.

— Ну Сейджи, дорогая, ну зачем ты так? — завел он жалобным голосом, едва сдерживая смех. — Мы же договаривались сэкономить в этом путешествии! Ну подумаешь, немного повздорили из-за навигатора. Прости меня, глупого. Давай возьмем один номер, кровать же огромная!

Администратор понимающе закивал, глядя на Тарона с сочувствием. Сейдж медленно повернула голову к попутчику. Взгляд в этот момент мог бы намертво заморозить половину ледников Аляски. Она скинула руку со своего плеча и посмотрела так строго, как смотрят на в край обнаглевшего соискателя на собеседовании.

Тарон мгновенно вскинул ладони в притворном испуге, отступая на шаг.

— Всё, всё, молчу, — быстро прошептал он, возвращая себе серьезный вид. — Два номера, сэр. Желательно в разных концах Вайоминга, если можно.

Когда старик, разочарованно вздохнув из-за упущенной романтической драмы, выдал им два ключа от соседних комнат: сорок первого и сорок второго, и они вышли на веранду. Стоило двери закрыться, как Сейдж с размаху стукнула Тарона кулаком по плечу.

— Ай! — притворно вскрикнул тот, хотя удар для его крепких мышц был как слону пинок.

— Ты совсем страх потерял? — прошипела она, хотя внутри уже бурлило веселье. — Какая я тебе «Сейджи»? Какая экономия?

Тарон тихонько засмеялся, перекидывая рюкзак на другое плечо, и посмотрел на неё сверху вниз.

— Расслабься, городская. Тебе полезно иногда сбивать эту твою важную спесь. Зато старик взбодрился!

Они дошли до своих дверей. Номера действительно были соседними. Тарон вставил ключ в скважину сорок второго, повернулся и мягко произнес:

— Что ж, Сейдж. Спокойной ночи. И... постарайся дожить до утра в этом логове маньяков. Если что, кричи, я за стеной.

Сейдж громко застонала от его непрекращающихся подколок и резко шагнула в свой сорок первый номер.

— Не дождешься, квилет! — бросила она напоследок и захлопнула дверь.

Из-за тонкой деревянной перегородки тут же донесся его тихий смех. Сейдж прислонилась спиной к закрытой двери и поймала себя на том, что улыбается во весь рот. Вся эта тяжесть Атланты словно осталась там, на темном ночном шоссе.

Она быстро оценила скромное убранство: старый деревянный гарнитур, скрипучая кровать с тонким одеялом, допотопный телевизор. Не люкс, но чисто. Сейдж скинула грязную обувь, с наслаждением приняла горячий душ, смывая с себя дорожную пыль и остатки дневного стресса, и переоделась в чистую просторную футболку и серые спортивные штаны, которые предусмотрительно прихватила из кузова пикапа.

Усевшись на край постели, она достала из кармана куртки телефон. На экране, который снова поймал слабую сеть, висели три новых сообщения от Генри. Сейдж открыла их, и внутри привычно всё сжалось от их сухой точности. Это были не сообщения влюбленного мужчины, это были пункты рабочей повестки:

«19:25. Сейдж, я проверил логистику твоего маршрута. Судя по времени отключения связи, ты свернула в каньон Уинд-Ривер. Это увеличивает твой путь на 42 мили и несет дополнительные риски для подвески автомобиля. Нерационально».

«20:00. Я подтвердил бронирование в отеле Шеридана. Номер оформлен на мою рабочую карту, чек придет тебе на почту. Ожидаю твоего подтверждения до 21:00».

«21:30. Ты не вышла на связь в установленное время и не заселилась в отель. Это нарушает наши договоренности о безопасности. Сейдж, это безответственно. Жду объяснений утром».

Сейдж смотрела на эти строчки, и её мутило. Ни одного вопроса о том, как она себя чувствует. Ни одного «Я скучаю». Только тайминги, нарушения и требования объяснений. Ей смертельно надоело быть этим комнатным цветком в его идеальной квартире, который он регулярно поливает строго по графику, но напрочь забывает спросить, хочет ли этот цветок вообще расти в этой банке.

Она набрала короткий ответ, подражая его же стилю:

«Связи не было. Остановилась в мотеле у дороги. Устала. Буду на связи завтра».

Положив телефон на тумбочку, Сейдж легла на кровать и уставилась в темный потолок. Она закрыла глаза, пытаясь уснуть, но сон никак не шел. Мысли безумным хороводом кружились в голове: последние сумасшедшие дни, внезапный побег из города, безумный бургер Пабло, котенок у кафе и, самое главное, Тарон.

В комнате становилось душно. Нужно было глотнуть свежего воздуха.

Сейдж тихо поднялась, накинула на плечи куртку и аккуратно приоткрыла дверь, выходя на общую деревянную веранду. Воздух Вайоминга встретил её свежестью и запахом мокрой полыни.

Она сделала шаг вперед и внезапно замерла. Сейдж никак не ожидала увидеть здесь Тарона.

Он сидел на невысоком деревянном ограждении веранды, чуть в стороне от своей двери. Тарон тоже уже успел принять душ. Темные волосы были влажными и аккуратно зачесаны назад, а сам он был одет в чистую серую толстовку и свободные штаны. Он сидел неподвижно, закинув голову назад, и завороженно смотрел в бездонное ночное небо Вайоминга, на котором после дождя высыпали миллионы сверкающих звезд.

— И что интересного сегодня показывают по этому каналу? — негромко, с легкой улыбкой спросила Сейдж, делая шаг ближе к нему.

Тарон от неожиданности резко вздрогнул, его мощные плечи дернулись, а взгляд на секунду метнулся к ней с явным испугом. Сейдж поняла, что тихий голос в ночной тишине знатно его напугал.

— Черт, Сейдж! — выдохнул он, прижимая руку к груди и качая головой. — У тебя что, вместо подошв подушки? Ты ходишь как ниндзя. Чуть сердце не выскочило!

— Извини, я не хотела, — искренне рассмеялась она, подходя ближе и опираясь локтями на перила рядом с ним. — Так что там со звездами? Ты так засмотрелся, будто увидел НЛО.

Тарон мягко улыбнулся, его испуг мгновенно сменился привычным спокойствием. Он потеснился, освобождая ей место рядом, и протянул руку вверх, указывая пальцем в самую гущу мерцающих созвездий.

— НЛО здесь ни при чем, — тихо, почти таинственно проговорил он, понизив голос до шепота. — Смотри вон туда. Видишь эту яркую звезду чуть левее Большой Медведицы? Она горит едва уловимым, розоватым светом.

Сейдж прищурилась, послушно вглядываясь в бескрайнее небо.

— Ну... вижу, — неуверенно протянула она, пытаясь уловить розовый оттенок среди миллионов белых точек. — И что это?

— У моего народа есть старая, очень мрачная легенда об этой звезде, — Тарон опустил руку, но взгляда от неба не отвел. В ночной прохладе его голос звучал как аудиокнига про древние предания. — Её зовут Ква́эти, что означает «Сердце беглой скво». Старейшины у костра рассказывали, что когда-то очень давно эта звезда была земной девушкой. Она сбежала от своего клана с чужеземцем, но тот предал её в первую же ночь. Оставил одну в дикой местности Вайоминга без капли воды и лошади. Она шла три дня и три ночи, пока не упала замертво. И тогда Великий дух, сжалившись над её гордостью, вознес душу на небо. Старейшины говорят, Кваэти загорается ярче всего именно тогда, когда какая-нибудь девушка совершает глупость, бросает свою прошлую жизнь в большом городе и бежит в неизвестность с первым встречным... хм, шаманом. Это звезда-предупреждение, Сейдж. Звезда выживших дурочек.

Тарон на секунду замолчал, трагически вздохнул и медленно повернул голову к Сейдж.

Она замерла, глядя на его драматическую мимику. Секунду Сейдж переваривала услышанное, чувствуя, как к горлу поднимается странная смесь из удивления и подступающего смеха. История, конечно, звучала красиво, но что-то в слишком вовремя подогнанной под её ситуацию морали и в том, как театрально дрогнул его голос на слове «шаман», показалось ей подозрительным.

Она скрестила руки на груди, чуть наклонила голову набок и пристально всмотрелась в его лицо.

— Серьезно, Тарон? — Сейдж приподняла одну бровь, а на губах заиграла усмешка. — «Сердце беглой скво»? Звезда выживших дурочек в Вайоминге? И старейшины прям так и говорили на английском: «совершает глупость и бежит с шаманом»?

Тарон попытался удержать трагическую мину, его челюсть сжалась, но в углу глаз предательски залегли мелкие морщинки.

— Это вольный перевод с нашего диалекта, — ответил он, стараясь не смотреть ей в глаза. — Дух легенды передан крайне точно.

— Ну конечно, — фыркнула Сейдж, окончательно раскусив его игру. Она шагнула еще ближе и победно ткнула его пальцем в бок. — Ты сейчас всё это придумал от первой до последней строчки! Сознавайся, сказочник. Ты просто решил поиздеваться надо мной и моей поездкой!

Не выдержав её напора, Тарон прыснул. Вся его напускная индейская серьезность мгновенно слетела. Он запрокинул голову назад и звонко рассмеялся на всю пустую веранду, закрывая лицо ладонью.

— Ладно, ладно, сдаюсь! — сквозь смех выдохнул он, поднимая руки вверх. — Ты меня раскусила. Никакой Кваэти не существует. Это вообще Бетельгейзе, кажется. Или Марс. Но согласись, завернул я красиво? Ты так прониклась, у тебя даже дыхание перехватило!

Сейдж победно рассмеялась вместе с ним. Внутреннее напряжение, вызванное сообщениями Генри, окончательно растворилось в этом звонком ночном хохоте. Было чертовски приятно оказаться правой и поймать этого самоуверенного парня на горячем.

Когда их общий смех немного утих растворившись в безмолвии ночи, над верандой повисла удивительно уютная тишь. Ночная прохлада приятно освежала кожу после горячего душа, а запах мокрой полыни и далеких гор умиротворял. Сейдж подставила лицо слабому дуновению ветра. Впервые за последние несколько месяцев не хотелось никуда бежать или проверять рабочий календарь.

Тарон пошевелился, удобнее устраиваясь на ограждении. Его ноги в свободных штанах едва не задевали её колени. Взгляд мужчины стал мягким, растеряв всю недавнюю шутливую пафосность.

— Так, — негромко нарушил молчание он, глядя на неё с искренним любопытством. — Мы с тобой проехали уже столько миль, а я до сих пор толком ничего не знаю о твоем пункте назначения. Знаю только, что ты едешь к сестре и что она ждет ребёнка. Какая она? Ну... и есть ли у неё еще дети? Мучаешь ли ты себя мыслями о роли тети?

Сейдж на секунду замялась. Прежде подобные расспросы заставили бы её насторожиться и уйти от ответа. В Атланте любые разговоры так или иначе крутились вокруг статуса, выгоды или успешной карьеры. Но здесь, под этим огромным небом, на веранде старого отеля, ей не хотелось строить стены. Ей вдруг отчаянно захотелось выговориться. Рядом с Тароном было настолько просто, что стало уже неважным, кому она доверит свои секреты: случайному попутчику или самой этой ночи.

— Моя сестра, — мягко улыбнулась Сейдж, и от одного упоминания Алисии на сердце стало легче. — Она... совершенно не похожа на меня. Алисия — это такой удивительно простой, приземленный человек, завернутый в уютный вязаный свитер. Она работает обычным старшим кассиром в местном супермаркете в Порт-Анджелесе. Каждый день видит сотни людей, разбирается с их вечными жалобами на порванные пакеты или неправильные ценники, проводит целые смены на ногах... но при этом в ней столько жизни, сколько во мне не было никогда. К ней люди тянутся, как к камину зимой. Покупатели её обожают просто за то, что она умеет искренне улыбнуться.

Сейдж устремила взгляд куда-то вдаль, за пределы неоновых огней мотеля, полностью предаваясь воспоминаниям.

Мысли, которые она так долго прокручивала в одиночестве, наконец-то обрели голос.

— Других детей у нее нет. У нее будет девочка. Алисия уже и имя для неё придумала — Рози. Представляешь, маленькая Рози... Я всегда смотрела на её жизнь из офиса и думала: «Боже, как она умудряется оставаться такой счастливой?». Работа, семья, дом, быт. Она устает, но не жалуется. Шьет по вечерам крошечные пинетки после тяжелых смен и абсолютно счастлива. В её простых буднях, в её ожиданиях есть реальная, крутая жизнь. Не отрепетированная под копирку как у…

Сейдж резко осеклась, едва не сболтнув лишнего о Генри и его сухих пунктах полива комнатных цветов, но Тарон не стал давить. Он лишь понимающе ухмылялся, слушая ее сбивчивый, эмоциональный рассказ. В его взгляде не было издевки, только тихое одобрение.

— Нам чертовски повезло, Сейдж, — тихо произнес Тарон, закидывая голову назад и снова всматриваясь в звезды. — Всем нам, у кого есть братья или сестры. Ведь родители дают нам наше прошлое, наши корни. Свои семьи — это наше завтра. Но именно братья и сестры проходят с нами весь путь до нашего «сегодня». Они видели нас дураками, видели слабыми, видели злыми, но всё равно любят. Это единственные люди на земле, которые несут в себе ту же самую кровь и те же детские воспоминания. Иметь такого человека — это как иметь невидимый страховочный трос, привязанный к твоей лодыжке. Куда бы тебя ни занесло, ты знаешь, что на другом конце кто-то держит канат. Маленькой Рози очень повезет с такой тетей.

Внутри Сейдж словно повернулся важный ключик. «Страховочный трос...» — мысленно повторила она. Как же точно он это сформулировал. Именно за этим тросом она и бежала через всю страну, чтобы почувствовать, что она еще связана с чем-то живым и настоящим.

— Да... — выдохнула она, с удивлением глядя на его спокойное лицо. — Ты прав. Это именно то, что я чувствую, но никогда не могла озвучить.

Она помолчала, переваривая его мысль, а затем, поддавшись внезапному порыву узнать о своем спутнике чуть больше, спросила:

— А ты? Ты ведь постоянно в разъездах. Столько дорог, столько штатов позади. Каково это — постоянно видеть новые места, новые лица? Есть среди них такие, куда бы тебе по-настоящему захотелось вернуться? Ну... остаться насовсем, пустить корни?

Тарон слегка повернул голову, и на его губах заиграла едва заметная улыбка.

— Все места по-своему хороши. Я видел каньоны Аризоны, от которых захватывает дух, и неоновые джунгли Лас-Вегаса, которые высасывают душу. Везде есть своя магия и свои хорошие люди. Но... дом всегда один. Для меня это моя резервация, мои скалы и мой океан в Вашингтоне.

Он на секунду замолчал, словно мысленно перенесся за тысячи миль из этого захолустья. Его взгляд словно стал устремленным внутрь себя.

— Понимаешь, земля — она ведь как живой организм. Ты можешь восторгаться чужими лесами и чужими горами, ты можешь даже прожить там несколько лет. Но твоя личная сила, твоя внутренняя батарейка заряжается только там, где ты сделал свой первый вдох. Человек, который постоянно ищет новый дом в новых местах, часто просто бежит от пустоты внутри. Но от себя не убежишь даже на самом быстром пикапе. Нужно уметь возвращаться к истокам, чтобы не растерять себя по дороге. Все эти путешествия для меня… просто способ увидеть мир, чтобы еще сильнее полюбить то место, откуда я родом.

Сейдж внимательно слушала, чувствуя, как в груди разливается тепло. Его рассуждения были такими зрелыми, глубокими и далекими от поверхностной философии сетевых коучей, к которой она привыкла в городе.

— Хм... — Сейдж пристально посмотрела в его глаза. — Ты иногда кажешься мне слишком мудрым для своего возраста. Ну, или ты очень круто притворяешься. Сколько тебе вообще лет?

Тарон тихо рассмеялся, и этот звук приятно завибрировал в ночном воздухе.

— Мне тридцать четыре, — улыбнулся он. — Так что до глубокой старости мне еще далеко. А мудрость… Знаешь, количество прожитых лет тут вообще ни при чем. Жизнь сама учит мудрости, если ты умеешь её слушать. Кого-то она учит через синяки и шишки, кого-то через потери. Главное — не закрывать глаза и не делать вид, что ты самый умный. Земля, птицы, ветер, даже этот дурацкий неоновый знак мотеля — всё вокруг постоянно с нами разговаривает. Нужно просто вовремя затыкать свой эгоизм и слушать.

Сейдж ощутила сильный толчок где-то под ребрами. Захотелось сделать шаг вперед, сократить эти несчастные тридцать сантиметров между ними, коснуться его плеча, узнать, о чем он думает, когда засыпает, какая музыка ему нравится, чего он боится... Захотелось узнать всего, до самой последней трещинки.

Но в следующую же секунду в голове оглушительно сработал сигнал тревоги. Сейдж испуганно осеклась, мысленно давая себе звонкую пощечину.

«Так, стоп. Хватит. Что ты делаешь, Сейдж?!» — панически закричал внутренний голос. Это было неправильно. Это было опасно. «Вы просто попутчики. Случайные попутчики на пару дней. У тебя в Атланте жених, у тебя кольцо в сумочке, у тебя Генри. Да, он сухой, да, он присылает дурацкие указания, но он — твое понятное будущее. А Тарон... Тарон — это стихия. Незачем лезть туда, откуда ты потом не сможешь выбраться. Не смей ломать то, что еще даже не построено».

Ей стало страшно от собственной внезапной уязвимости. Чтобы скрыть подступившее волнение и панику, Сейдж резко выпрямилась, демонстративно поплотнее запахивая куртку, и натянула на лицо привычную маску легкой отстраненности.

— Что ж, философ тридцати четырёх лет от роду, — наигранно и бодро произнесла она, отступая на шаг назад, ближе к двери своего номера. — На сегодня индейской мудрости с меня точно хватит. Мой мозг перегружен. Я пойду спать. Завтра новый день на дорогах.

Тарон заметил её внезапную перемену, эту мгновенно выросшую стену, но лишь слабо и чуть грустно улыбнулся, не став нарушать личные границы.

— Доброй ночи, Сейдж, — мягко сказал он, провожая её взглядом. — И помни мое главное напутствие на сон: если посреди ночи к тебе в окно постучит парень с бензопилой, не забудь сначала спросить у него лицензию. Ну и, всё-таки, постарайся дожить до рассвета.

Сейдж не выдержала и громко рассмеялась. Весь её минутный страх снова улетучился, уступая место привычной лёгкости.

— Спокойной ночи, сумасшедший шаман, — бросила она, открывая дверь.

Зайдя внутрь и повернув замок, Сейдж скинула куртку и буквально рухнула на скрипучую кровать мотеля. Сон, который еще полчаса назад казался недостижимым, теперь навалился на неё тяжелой, но приятной волной. Закрывая глаза под едва слышный треск неона за окном, она решила, что этот день был самым лучшим за последние несколько лет. И с этой улыбкой на губах она стремительно провалилась в глубокий сон без сновидений.