Kitabı oxu: «Хранители. Часть 1 Чужая река»

Глава 1 Письмо купца Медведева

Ночной туман медленно укутывал белым покрывалом извилистую северную речку и лесные низины. В прохладном осеннем воздухе уже ясно чувствовалось скорое приближение долгой и суровой северной зимы. Верхушки могучих сосен, не тревожимые ни единым дуновением ветра, казались в лунном свете сказочными исполинами, охраняющими покой этого загадочного места с небольшой рекой под названием Хевняныяха. Что в переводе с ненецкого языка означало «Чужая река». Сидя сейчас у костра на берегу этой Чужой реки, Дмитрий размышлял над её названием. Ненцы, коренной народ, кочевники Ямала, в старину называемые самоедами, всегда давали местам своего обитания названия со смыслом: Пырьяха – Щучья река, Сядэяха – река Идолов, Яр-Сале – мыс Плача, Хевняныяха – Чужая река. Ну, Щучья, Гнилая или Большая – ещё понятно. Но вот почему Чужая… Почему для людей, веками кочевавших со своими оленьими стадами по бескрайним просторам Севера эта обыкновенная с виду речка была чужая? А если она была чужая для них, то кому она могла быть своей?

Глядя на игру пламени костра и размышляя обо всём этом, Дмитрий начал вспоминать некоторые вещи, которым совершенно не придавал значения днём. Например, как странно вёл себя Василий, молодой ненец, их проводник, который привёз его с друзьями сюда на моторной лодке несколько часов назад. Он неохотно отвечал на вопросы или просто отмалчивался, опасливо озирался по сторонам, а иногда что-то бормотал себе под нос. Ещё в стойбище Дмитрий заметил, с какой неохотой Василий согласился ехать в эти места. И если бы не строгий приказ старого ненца – главы семейства, им бы ни за что не удалось его уговорить. Да и старик вёл себя немного раздраженно, хотя, возможно, Дмитрию это только показалось.

Хевняныяха была довольно глубокая и широкая. Завалов или каких-либо помех не встречалось, и вполне можно было ехать дальше, но, поднявшись на восемнадцать километров, Василий остановился на удобной для ночёвки косе и объяснил, что дальше уже идут запретные места, которые охраняют злые духи, и ненцам ходить туда никак нельзя. Он помог путешественникам выгрузить вещи и сразу уехал назад. Тундровые ненцы, как и все кочевые народы, впечатлительны и суеверны, так что никто на него не обиделся, а все сразу занялись обустройством лагеря. И вот они здесь… В нехорошем, запретном месте, которое охраняют злые духи.

Стоит только оторвать городского человека от привычной для него жизни в цивилизации, поместить его в мир абсолютно дикой природы, без связи и Интернета, как скоро он начинает смотреть на многие вещи иначе, оценивая их как бы со стороны.

Вслушиваясь в звуки ночного леса, Дмитрий стал вспоминать рассказ Сергея в баре «Айсберг» в Надыме. И всё сказанное тогда другом воспринималось теперь совершенно иначе. Сгущающийся туман ещё больше подстёгивал воображение, и на душе становилось всё тоскливее и тревожнее. Подбросив в костёр несколько толстых сучьев и устроившись поближе к огню, Дмитрий, прогоняя неприятные мысли, начал вспоминать свои детские годы в Надыме, когда они с лучшими друзьями, Сергеем и Костей, проводили свободное время. Как все надымские дети, они лазили по многочисленным стройкам молодого, быстро растущего города, ходили в походы по окрестным, далеко не безопасным лесам, делали шалаши, копали землянки, собирали грибы и ягоды. Забирались на самые верхушки огромных кедров за шишками и ловили рыбу. Строили плоты и катались на них по озёрам, которых в окрестностях Надыма великое множество. Как интересно было бегать в ненецкие стойбища и кататься на оленьих упряжках! Домой иногда возвращались в таком виде, что родители хватались за голову и долго потом отмывали юных путешественников от сажи костров и кедровой смолы, а после обрабатывали комариные укусы.

Он, Дмитрий Велянский, Константин Студилин и Сергей Филимонов, а проще говоря – Дёма, Кот и Филя, познакомились, когда им всем было лет по семь. Жили они в одном дворе и учились в одной школе. Поначалу они просто иногда вместе играли на улице, но после одной драки всех мальчишек их двора против мальчишек соседнего они как-то ближе сошлись, а потом уже и всё свободное время проводили втроём. Много лет прошло с тех пор, но они так и остались лучшими друзьями. Их родители тоже хорошо знали друг друга. А познакомились они в милиции после одного неудачного научного эксперимента, который друзья устроили в не совсем подходящем для этого месте. Соорудив из велосипедного насоса космическую ракету и зарядив её топливом, которое изготовил Костя по своему секретному рецепту, они не нашли лучше места для её запуска, чем пилорама на окраине города. В космос ракета не улетела, зато точно попала в окно находившегося рядом ангара, где хранились тюки с паклей. Благо пакли в ангаре было немного, и отец Дмитрия, занимавший высокий пост в горисполкоме, смог по-тихому уладить этот неприятный инцидент с пожаром. Много ещё было случаев, когда их родители собирались вместе, чтобы решать проблемы, которые подкидывала им весёлая троица, но, за что старикам большое спасибо, никто и никогда не пытался запрещать им дружить. Несмотря на общие интересы, у каждого из друзей было своё увлечение. Дмитрий занимался шахматами и даже выигрывал турниры между школами. Любил с друзьями клеить модели самолётов и танков, которые из командировок привозил его отец, так как в Надыме их купить было просто невозможно.

Его родители были коренными москвичами, коммунистами и приехали осваивать Север по направлению Коммунистической партии. Несмотря на занятость, отец Дмитрия уделял много времени сыну, и Сергею с Костей нравилось проводить время у них в гостях, разгадывая с Димкиным отцом кроссворды или просматривая диафильмы на большом белом экране.

Сергей, как и его родители, больше всего любил книги. Читал он много и обо всём, но самыми его любимыми писателями были Жюль Верн, Майн Рид и Александр Дюма. Понравившиеся произведения он перечитывал по нескольку раз и черпал из них замечательные сценарии для игр.

Костя тоже любил поиграть в шахматы, но читать не любил просто категорически. Зато живо интересовался холодным и огнестрельным оружием и постоянно мастерил стреляющие, хлопающие далеко не всегда безобидные игрушки. Ещё он слушал классическую музыку. Обожал Моцарта, Баха, Шопена, Глюка. Это очень удивляло не только друзей, но и его родителей, которые как-то даже думали отдать сына в музыкальную школу, но на комиссии выяснилось, что у него напрочь отсутствует музыкальный слух. Отличительной же чертой Кота было его чрезмерно развитое чувство юмора и острый язык. Жертвами розыгрышей и шуток частенько становились не только сверстники, но и учителя. И если шутки над сверстниками почти всегда сходили ему с рук благодаря высокому росту и крепким кулакам, то шутки с учителями всегда заканчивались одинаково – вызовом родителей в школу. Родительское внушение на какое-то время охлаждало пыл шутника, но через некоторое время всё повторялось снова. Лучшие друзья Кота, разумеется, тоже становились жертвами его розыгрышей, но в долгу, как правило, не оставались и всегда придумывали, как в свою очередь отплатить шутнику той же монетой.

Пролетели школьные годы, и друзьям пришло время выбирать специальность и определять свой путь в жизни. Дмитрий уехал в Москву и поступил в МГУ на физико-математический факультет. Учился он всегда хорошо и, окончив университет, успел ещё защитить кандидатскую диссертацию по физике. После учебы женился на Светлане, с которой познакомился на третьем курсе. Светлана была коренной москвичкой и работала в солидном агентстве недвижимости, владельцем которого был её отец. Дмитрий остался жить в Москве и вскоре с помощью связей тестя устроился работать в крупную компанию, занимающуюся новыми разработками в сфере компьютерных технологий, где сейчас уже занимал руководящую должность.

Сергей закончил Санкт-Петербургский университет. Учился он на историческом факультете на кафедре археологии, этнографии и антропологии. После учёбы у него была возможность остаться в Питере, но он вернулся в родной Надым, где и работал сейчас директором краеведческого музея. Он много ездил в составе научных экспедиций, проводя исследования и раскопки на территориях Западной Сибири и Урала, занимался этнографическим исследованием северных народов, знал ненецкий, хантыйский и зырянский языки. Сергей обладал поистине поразительной работоспособностью. Работа была для него смыслом всей жизни, и в свои тридцать четыре года он уже успел защитить докторскую диссертацию и написать несколько научных трудов, но обзаводиться семьёй совершенно не торопился, ссылаясь на занятость и отсутствие времени на поиски своей половинки. Родители его, выйдя на пенсию, переехали жить в Белгород, оставив Сергею в Надыме двухкомнатную квартиру, которая теперь больше напоминала запасник какого-нибудь музея. Тут можно было найти что угодно: от древней керамической посуды раннего железного века до костей мамонта.

Константин после окончания школы уехал в Тюмень. Родители не рискнули отправить своего слишком шустрого отпрыска учиться в какой-нибудь другой город одного и определили его в Тюменский медицинский институт, где заведующим кафедрой был его родной дядя. Костя относительно спокойно проучился два года, но летом 1993 года случилась беда. В Надыме в автомобильной катастрофе погибли его родители. Пережив сильнейшее нервное потрясение, Костя бросил институт и ушёл в армию. Отслужив срочную службу, он остался в армии по контракту. Из нечастых его писем друзья знали, что служил он в спецназе, долго был в Чечне, где получил тяжёлое ранение и лежал в госпитале в Ростове. После выздоровления он опять подолгу пропадал в каких-то командировках, лишь изредка давая о себе знать. Отслужив больше десяти лет, Костя уволился из армии, вернулся в Надым и устроился в филиал крупной нефтяной компании, где занимался теперь физической подготовкой охранников. Будучи от рождения крупным парнем, из армии Костя вернулся здоровенным детиной, без малого два метра ростом и весом за сто двадцать килограммов. К тому же в результате ранения у него на всю жизнь осталось на радужной оболочке левого глаза небольшое белёсое пятно, придававшее лицу, особенно когда он сердился, довольно свирепый вид. Несмотря на все жизненные передряги, характер у Кота практически не изменился. Только теперь в его шутках присутствовала изрядная доля чёрного юмора. Он любил женщин, пользовался у них успехом, однако связывать себя узами брака совершенно не торопился.

Живя опять в родном городе, Сергей и Костя виделись часто и, как только выпадала возможность, вместе выезжали на рыбалку и охоту. Дмитрий тоже иногда к ним присоединялся, стараясь выбраться в Надым хоть на неделю каждый год, а то и два раза за год. Здесь он отдыхал как ни на одном курорте мира, хотя уже успел объехать в деловых и туристических поездках половину земного шара. В этом году он не надеялся уже встретиться с друзьями из-за загруженности на работе, но в начале сентября проект, которым занималась его команда, был приостановлен, и Дмитрий мог себе позволить аж трёхнедельный отпуск. Светлана не смогла поехать куда-нибудь с ним отдохнуть и не возражала против его поездки в Надым. Он позвонил друзьям и очень обрадовался, узнав, что Сергей отправляется на пару недель в глухие места Ямала для проведения каких-то этнографических исследований и Костя, взяв часть отпуска, тоже едет с ним. И вот через три дня вся компания уже сидела в баре «Айсберг», обсуждая детали предстоящего путешествия.

Об экспедиции Сергей тогда рассказал друзьям следующее:

– Несколько месяцев назад мне позвонил из Питера мой старый знакомый, Василий Владимирович Лаптев. Он профессор истории. Мы познакомились, когда я был ещё студентом, а потом вместе работали в экспедиции на Среднем Урале. В питерских архивах он случайно нашёл любопытное письмо новгородского купца-мореплавателя Степана Афанасьевича Медведева, датированное 1879 годом, к некоему Ивану Васильевичу. К сожалению, конверт не сохранился и фамилию адресата установить не удалось. Сложенные втрое листы просто лежали среди каких-то статистических данных того времени. В письме Медведев описывает свою встречу во время очередной торговой экспедиции с людьми из никому не известного поселения в районе Обской губы, которая тогда входила в Тобольскую губернию. Он много лет торговал в тех местах с самоедами, но никогда раньше ему не доводилось видеть тех людей или что-либо слышать о них. В том плаванье на его корабле тяжело заболел матрос. Он сильно простудился во время шторма и был совсем плох. Подобные случаи не были редкостью, и, оказывая бедняге посильную помощь, команда всё же первым делом занималась торговлей. Они приплыли в условленное место, где самоеды уже ждали их со своими товарами для обмена, и торговля началась как обычно. И вот в один из дней из леса вышли несколько человек и сразу подошли к Медведеву. Чужаков было пятеро – трое крепких зрелых мужчин и два молодых парня. Медведев их описывает так: двое молодых и один постарше были русоволосы и на вид приятны, а двое были воистину зверообразные, разбойничьего вида, сильно конопатые и с рыжими волосами и длинными рыжими бородищами. Одеты все были одинаково: куртки и штаны из нерпичьей кожи, короткие сапоги. У молодых за спинами висели луки с колчанами, трое постарше несли сшитые из кожи мешки. У каждого на поясе висел длинный нож. Подойдя, они чинно поздоровались и представились русскими именами. Сказали, что принесли для обмена собольи и песцовые шкурки. Говорили по-русски, с поморским говором. Русоволосый, который постарше, сразу сообщил, что он лекарь и слышал от самоедов, будто на корабле купца лежит больной человек, и, если капитан позволит, он мог бы тому больному помочь. Медведев удивился появлению чужаков, но ещё больше его удивило, что на пятерых у них не было ни одного ружья. Луки на Ямале были обычным делом. Ненецкие ребятишки и сейчас, в наше время, часто с луками охотятся, а уж в то время лук был очень распространён среди взрослых охотников, но и ружья уже широко на севере использовались. Медведев поинтересовался у незнакомцев, кто они и откуда, на что те ответили, что они мореплаватели-промысловики, родом из Архангельска, год назад в этих водах потерпели крушение, живут пока у самоедов и заготавливают пушнину. Купец предложил им свою помощь, пообещав доставить их до ближайшего портового селения, но они отказались, объяснив это тем, что дома о них знают и за ними скоро придёт корабль. Тогда Медведев приказал своему помощнику отвести лекаря в каюту, где лежал больной, не особенно ожидая какого-нибудь результата, а воспринимая предложенную помощь как способ получить скидку на товары. Пока лекарь и помощник занимались больным, купец и промысловики торговались. Гости взяли за шкурки небольшой лужёный медный котёл для приготовления пищи, большой чайник, три топора, три пилы, пять ножей, четыре пуда соли, два пуда муки, несколько отрезов ткани, ножницы, спички и ещё кое-какую мелочовку, что было совсем не много за отменного качества шкурки, принесённые промысловиками. Купец, посовестившись брать такую дорогую плату за взятые товары, давал им ещё ружьё, но те отказались. В скором времени помощник и гость вернулись с корабля, и странный лекарь сказал, что больной действительно очень плох, но он непременно поправится. Промысловики вежливо отказались от предложения вместе пообедать, быстро попрощались с купцом и ушли в том же направлении, откуда и появились. Дальше Медведев пишет о странном поведении самоедов во время визита поморов. Как только чужаки вышли из леса, ненцы сразу отошли к своим нартам и сидели там до тех пор, пока гости не скрылись в лесной чаще. Самоеды, очень добродушный, приветливый и гостеприимный народ, сейчас вели себя очень странно. Они отвернулись и даже не смотрели в сторону купца и нежданных гостей до тех пор, пока те не ушли. На расспросы о причине такого поведения и о тех людях, они сначала вообще не хотели отвечать, но, получив в подарок по паре бронзовых украшений для их женщин и выпив с купцом несколько поднесённых чарок вина, всё же рассказали, что те люди сильные шаманы и живут на реке Хевняныяхе. Сколько их и как они живут, никто не знает. Места те считаются запретными, и их сторожат злые духи. Каждый, кто туда пойдет, умрёт или сойдёт с ума. Злые духи Хевняныяхи знают только этих шаманов и никого, кроме них, туда не пускают. А лес и травы там другие, и даже птицы диковинные обитают. Шаманы эти могут говорить с духами леса и воды, со зверями и птицами и знают языки всех народов. Могут они неожиданно появиться в чуме, где есть больной, и вылечить его, остановить мор оленей или же, наоборот, наслать какие-нибудь беды. Говорить о тех людях у самоедов не принято, потому что шаманы могут услышать и рассердиться. А уж если встретил кого из них, то в лицо им смотреть нельзя.

Визит таких занятных промысловиков и рассказ самоедов, похоже, произвёл на Медведева довольно сильное впечатление, но ещё больше он удивился, когда больной матрос, на котором уже было поставили крест, на следующий день смог без посторонней помощи выйти из каюты на свежий воздух, а через пару дней совершенно поправился. Выздоровел он благодаря какому-то порошку, который оставил лекарь и велел пить его с водой два раза в день. Медведев записал этот случай в свой дневник, а по возвращении из плавания написал письмо своему товарищу, а тот уже, видимо, передал его кому-то из учёного сообщества в институте, где оно и затерялось среди бумаг.

– И ты, взрослый человек, историк, учёный, поверил в эти сказки? – спросил с улыбкой Дмитрий, выслушав рассказ, не перебивая. – Да мало ли в то время было по северам всяких мест, где заготавливали пушнину и рыбу. Те же Лензета, Шуга, Хоровая, Нерусовая… Сколько всяких историй загадочных ненцы могут рассказать о них? Ушей переслушать не хватит! Так и здесь: нашли русские мужички хорошие места, накошмарили какими-нибудь фокусами аборигенов, чтобы те к ним не совались и промышляли себе потихоньку. Они же и говорили, что корабль за ними должен был прийти. Вдруг узнали, что какой-то купец приехал, и пришли пополнить запасы соли да муки. И всего делов. А ненцы после пары чарок могут и не такое рассказать. Да и купец наверняка приврал. Захотел просто рассказать что-нибудь шибко чудно́е из своих поездок своему товарищу, чтобы удивить, вот и расписал всё живо и красочно. А ты на всё это повёлся!

Костя, слушая Дмитрия, согласно кивал, но, глянув на невозмутимое лицо Сергея, безнадёжно махнул рукой:

– Вот и я ему то же самое сказал, но ты Филю знаешь… В общем, придётся нам туда ехать. А могли бы поехать на избушку и славно отдохнуть.

– Я уверен, что на реке Хевняныяха действительно было какое-то поселение, – спокойно ответил Сергей. – Нужно туда добраться и отыскать его. Экспедиция предстоит непростая. Места там глухие. Зато шикарную охоту и рыбалку я вам обещаю. А если мы там ещё и найдём что-нибудь, то будет вообще отлично. На всё у нас пара недель. Сначала на вахтовой вертушке – до стойбища, потом нас отвезут на лодке вверх по реке, а дальше – пешком. Обратно до стойбища сплавимся на катамаране. По словам ненцев, что в тех местах рыбачат, река там везде глубокая. Значит, доплывём быстро. А двадцать четвёртого сентября нас вертушка заберёт. Ну а если ничего не найдём на Хевняныяхе и вернёмся оттуда раньше, поживём в стойбище, рыбку половим, оленину поедим.

Два дня ушло на все приготовления. Собирались в такую дальнюю поездку основательно, продумывая каждую мелочь. Решили, что оружие берут все. Сергей взял свою старую, ещё отцовскую, ижевскую вертикалку двенадцатого калибра, Дмитрий – того же калибра «Сайгу» с магазином на восемь патронов, Костя был вооружён карабином «Тигр» с оптическим прицелом. Из одежды, как всегда, армейские камуфляжи, вязаные шапочки и армейские ботинки с высоким берцем. С учётом длительных переходов по лесистой местности ботинки были оптимальным вариантом. Ноги в таком походе будут мокрые в любой обуви, но ботинки удобнее и их легче просушить. Взяли с собой и лёгкие шлёпанцы, чтобы было во что переобуться, пока обувь сушится. На случай заморозков у всех были одинаковые лёгкие, но очень тёплые непромокаемые куртки. Их пару лет назад Дмитрий купил в Москве в магазине альпинистского снаряжения и привёз друзьям в подарок. У каждого был нож, спутниковый навигатор с запасом батареек, патроны, спальный мешок, маленькая аптечка и личные вещи для длительного путешествия. С рыбой и дичью проблем в глухих местах быть не должно, но всегда лучше перестраховаться, поэтому тщательно продумали и закупили запас продуктов. Для воды взяли обыкновенные литровые пластиковые бутылки. Наиболее тяжёлую часть продуктов, две компактные удочки, складную пилу, палатку, рулон полиэтиленовой плёнки и несколько мотков прочной капроновой верёвки, необходимой для изготовления рамы для катамарана, Костя и Дмитрий распределили по своим рюкзакам. У Сергея в рюкзаке лежала рабочая сумка с необходимыми для экспедиции принадлежностями, складная лопатка, бинокль, немного продуктов и походная посуда, а также два больших надувных баллона для катамарана. Эти баллоны Сергею по заказу изготовила какая-то питерская фирма, специализирующаяся по надувным плавсредствам из современных материалов. Стоили баллоны Сергею недёшево, зато были прочные и лёгкие. К ним прилагался ремонтный комплект, пластиковый насос и два складывающихся весла. Раму и площадку для катамарана путешественники должны были срубить уже в лесу. Единственного, чего у них не было из важных для автономной экспедиции вещей, это спутникового телефона. Дмитрий свой оставил дома, понадеявшись на то, что Сергей возьмёт свой, а телефон Сергея перед самой поездкой сломался. Просто не включился и всё. У Кости же спутникового телефона не было вовсе. Но отсутствие связи с миром не очень беспокоило путешественников.

Утром десятого сентября две тысячи девятого года друзья вылетели из Надыма на вертолёте, который доставлял вахтовых рабочих на газовое месторождение. Через полтора часа полёта их высадили в ненецком стойбище на берегу большого озера, которое протокой соединялось с Хевняныяхой. Стойбище было маленькое, всего два чума¹да около сотни оленей. Вертолёт полетел дальше, а путешественники попили чаю с хозяевами стойбища и, сделав несколько фотографий на память, продолжили путь на моторной лодке. С полчаса они плыли по этой чужой извилистой реке, пока по левому берегу не появилась удобная для стоянки песчаная коса, за которой, по словам Василия, и начинались охраняемые злыми духами места. Лагерь разбили на открытом, продуваемом месте, где было не так много комаров и мошкары. Поставили палатку, заготовили дров на ночь, приготовили ужин и в честь благополучного начала путешествия распили бутылку французского коньяка. На случай появления какого-нибудь любопытного косолапого гостя друзья распределили ночное дежурство по три часа, и Сергей с Костей отправились спать, а Дмитрий заступил на дежурство.

Прервав воспоминания и размышления, он посмотрел на часы. Дежурство подходило к концу. Он знал, что Костю, который должен его сменить, будить не надо, так как после службы в армии тот обладал массой весьма полезных навыков, в том числе просыпаться без будильника в нужное время. Но приготовить для сменщика чай было его обязанностью. Он поднялся, разминая затёкшие мышцы, повесил на перекладину над костром чайник и подбросил в огонь дров. Начинало клонить в сон. Поправив веткой дрова в костре, он от скуки стал выводить загоревшимся её кончиком причудливые узоры в воздухе.

– Пытаешься наколдовать ещё бутылку коньяка? – услышал Дмитрий голос Кости и вздрогнул от неожиданности.

Тот стоял в двух метрах за его спиной и, улыбаясь, доставал из кармана сигареты.

– Чёрт, людей пугаешь… – недовольно проворчал Дмитрий. – Как привидение появляешься. Прекращай так делать, сколько раз тебе говорить!

Костя вытащил из пачки сигарету и присел на корточки возле костра.

– Извини, не буду больше.

Он взял у Дмитрия тлеющую ветку, прикурил от неё, с наслаждением затянулся и медленно выпустил вверх струйку сизого дыма.

– Пей кофе, вода закипает, – кивнул на чайник Дмитрий.

– Спасибо, ты настоящий друг.

Бросив ветку в костёр, он потянулся за кружкой к расстеленной на настиле из елового лапника плотной клеёнке, выполняющей теперь роль обеденного стола.

– Сам-то будешь что-нибудь?

Дмитрий, закинув руки за голову, сладко потянулся и зевнул.

– Нет, спасибо. Глаза уже закрываются.

– Ну, раз коньяка больше нет, а кофе ты не хочешь, иди спать, Гарри Поттер, – усмехнулся Костя, наливая кипяток в кружку.

– Пока, горный тролль, – проворчал Дмитрий и, взяв свое ружье, пошёл к палатке.

Глава 2 Вверх по реке

Утром, плотно позавтракав гречневой кашей с тушёнкой, которую приготовил Сергей, дежуривший последним, друзья стали сворачивать лагерь: собрав палатку и уложив рюкзаки, проверили оружие и включили навигаторы. Дмитрий и Костя были полностью готовы отправиться в путь и теперь только ждали Сергея, который, достав из рюкзака рабочий дневник и склеенную из нескольких спутниковых снимков карту, делал какие-то измерения и записи, уточняя маршрут.

Несмотря на по-осеннему холодные ночи, солнце для середины сентября днём пригревало очень хорошо и температура поднималась до пятнадцати – восемнадцати градусов. Было настоящее северное бабье лето. Комаров в это время уже не много, зато вездесущая мошкара донимает сильно. Через пять минут, обработав открытые участки тела «Дэтой», этим самым верным из всех пока что существующих средством от злых северных кровососущих насекомых, двинулись в путь.

– Филя, ну а как же «С Богом!» или там «Господи благослови!»? А дорожку перекрестить? Ты совсем, что ли, расслабился? – с ехидством спросил Кот, едва они прошли несколько метров.

– Уже и помолился, и перекрестил. А вообще, не твоего ума дело, овца заблудшая! – в тон ему ответил Сергей.

– Началось… – проворчал Дмитрий. – Заткнитесь оба и шагайте молча. Берегите дыхание.

К пикировкам Кота и Фили на религиозные темы он уже привык и, так как сам был убеждённым атеистом, старался сразу эти споры пресекать до того, как они перейдут в горячую стадию. Будучи ещё питерским студентом, Сергей стал регулярно ходить в церковь, читать православную литературу и ездить в паломнические поездки по святым местам и монастырям. Вернувшись после учебы в Надым, он так же регулярно посещал службы в местном Никольском храме, состоял в православном братстве и по поручению местного настоятеля проводил просветительские беседы о православии со школьниками и студентами. А Костя в армии каким-то образом стал приверженцем древней славянской языческой веры. Где он этого нахватался, оставалось загадкой, но иногда он летал к какому-то старому сослуживцу в Омск на языческие праздники, где, судя по привезённым оттуда фотографиям, было много людей в старорусских нарядах, костров, хороводов, трапез с блюдами русской кухни и всего такого, что было популярно на Руси до её крещения. Возможно, именно этот сослуживец так повлиял на него, хотя, по Костиным словам, там, где он служил, почти весь состав, включая старших офицеров, были староверы. Староверами он называл не тех христиан, что после никоновской реформы уходили спасаться от ереси в глухие леса, а язычников, что были на Руси до её крещения и верили в Рода, Велеса, Перуна, Сварога и прочих славянских богов. И вот теперь два друга регулярнейшим образом, особенно в поездках на природу, пытались, как всегда бывает в подобных спорах, безрезультатно убедить друг друга, что его вера лучше. Особенно эти споры разгорались, когда они были, как сейчас, всей компанией. Потому что каждый пытался доказать свою правоту, призывая в судьи Дмитрия, что его временами раздражало, а иногда веселило. И он открыто потешался над ними обоими. Но чаще всего, как сейчас, он старался сразу всё это прекратить.

Путешественники направились вверх по левому берегу реки.

Погода стояла чудесная. Солнце ярко светило, но жарко не было. Лёгкий прохладный ветерок играл раскрашенной яркими осенними красками листвой деревьев и кустарников. Лето и осень были тёплыми и в меру дождливыми, так что урожай ягод и грибов в этом году был необычайно богатым. В августе ветки кустов голубики клонились к земле под тяжестью ягод, а сейчас полянки с брусникой были похожи на толстый, мягкий ковёр, густо вышитый большим красным бисером. Осень – самая красивая пора на Севере. Глядя на буйство красок осеннего леса, кажется, что природа торопится показать всю свою красоту в этот короткий, отпущенный ей срок, прежде чем всё вокруг укроется на много месяцев толстым снежным одеялом.

Некоторое время друзья шли молча, любуясь окружающими пейзажами и думая каждый о своём. Впереди шёл Сергей, определяя маршрут, за ним – Дмитрий, и последним – Костя. Сергей с Дмитрием были примерно одного роста, около метра восьмидесяти, но Дмитрий был шире в кости и плотнее худощавого Сергея. Костя, как самый рослый, шёл позади всех. Все трое чувствовали в северных лесах как у себя дома, но в длительные автономные походы, подобные этому, ранее им ходить не доводилось.

Путешественники двигались вверх по течению, держась примерно метрах в двадцати от берега. Скоро река резко повернула влево, но друзья пошли прямо и через несколько минут снова шли вдоль её берега. Как и все северные реки, Хевняныяха сильно петляла. Местность тут была лесистая, но хорошо проходимая, с небольшими сопками, болотцами и ручьями. Кое-где приходилось продираться через густой кустарник, но пока это было не часто.

– Если заметите что-то интересное, сразу говорите, – прервал молчание Сергей.

– Скажем, не переживай, – усмехнулся Дмитрий, – было бы что замечать в этой глуши…

Они продолжали не спеша идти вдоль берега, иногда удаляясь от него метров на пятьдесят – семьдесят, чтобы осмотреть местность, и возвращались к нему снова. Временами делали короткие остановки, чтобы передохнуть. В наиболее живописных местах Сергей останавливался, чтобы сделать несколько фотографий. Он любил снимать природу и даже планировал когда-нибудь выпустить фотоальбом с северными пейзажами. К обеду путешественники вышли к пересохшей старице. Русло Хевняныяхи делало в этом месте небольшую петлю, уходя влево. Старица же шла прямо и заканчивалась вдалеке обрывистой с одной стороны высокой сопкой, поросшей редким березняком. Пройдя метров двести, друзья поднялись на вершину сопки и, выбрав удобное место, скинули рюкзаки и повалились на мягкий, нагретый солнцем ягель.

– Здесь отдохнём и пообедаем, – скомандовал Сергей.

Некоторое время лежали молча, подложив под головы рюкзаки. Дмитрий сорвал стебелёк багульника, растёр его между ладоней и, поднеся руки к лицу, втянул полной грудью терпкий, знакомый с детства запах.

– Красота! – выдохнул он.

Посмотрев на друга, Костя усмехнулся и не спеша закурил сигарету:

– Что, соскучился по родной природе?

– Конечно соскучился. Каждая травинка знакома и пахнет детством.

– Опять домой ещё зелёные шишки повезёшь? – улыбнулся Сергей, слушавший друзей с закрытыми глазами.

– Всё как обычно. Шишки обязательно, брусничника нарву, клюквы с брусникой возьму. И рыбы. Костян, ты мне бруснику-то приготовил, как обещал?

– Само собой… – зевая, пробормотал Костя. – В морозилке лежит.

– Ладно, всё это хорошо, но время идёт, – поднимаясь и стряхивая с одежды прилипший ягель, вздохнул Сергей. – Дим, ты разведи пока костёр, а мы быстро пробежимся по старице. Место здесь высокое. Может, что и было когда. Сопку хорошо подмыло. Кот длинный и глазастый. Вдруг чего найдём.

Дмитрий кивнул.

– Возьмите чайник и наберите воды, чтобы мне не спускаться.

Сергей и Костя направились вниз, а Дмитрий занялся поиском дров.

– Что-то я здесь ничего интересного не замечаю. Ты так каждую старицу осматривать собираешься? – спросил минут через пятнадцать Костя, глядя на Сергея, рассматривающего очередной полусгнивший, торчащий из песка ствол дерева.

– Да уж пока ничего… Но ты лучше внимательно по сторонам смотри.

– А что мы здесь можем увидеть? Палки от старых охотничьих самострелов и ловушек, как на Инзете? Или брёвна с насечками для сбора живицы? Это всё если и было, то давно сгнило с тех-то годов… Разве что кости мамонта, и то вряд ли…

– Лет пятьдесят – шестьдесят назад ненцы здесь были, и, как мне рассказывали, где-то в этих местах, по пути к поселению, должно быть ненецкое святилище.

– Отлично, – хмуро проворчал Костя. – А почему мы с Дёмой про это ничего не знаем?

– Вечером хотел рассказать.

– Чудесно. А что ещё ты нам вечером хотел рассказать?

– Давай не сейчас. Правда, долгая история, – отмахнулся Сергей.

Осмотрев всю старицу, так ничего и не найдя, но изрядно проголодавшись, они набрали в реке воды и вернулись на вершину сопки, где уже горел небольшой костёр.

– Как успехи, археологи? – спросил Дмитрий, нарезавший на расстеленной клеёнке толстые куски сала.

– Представляешь, мы, оказывается, сейчас с Филей искали старый ненецкий жертвенник, пока ты тут стол сервируешь, – сказал Кот, подходя к костру.

Дмитрий поднял голову и вопросительно посмотрел на друзей. Костя развёл руками:

– Вот так! Здесь по пути должно быть ненецкое святилище, но нам с тобой про это знать пока незачем. Да, Филя?

Костя сердито посмотрел на Сергея.

– Да я вечером думал вам подробно рассказать о своих исследованиях касательно этих мест, в том числе и про этот жертвенник. В «Айсберге» не стал, потому что долго бы вышло и вы бы всерьёз всё равно мой рассказ не восприняли, а вчера некогда было, да и устали все.

– Ладно, садитесь уже, – спокойно сказал Дмитрий. – Сперва перекусим, потом выяснять всё будем.

Наевшись сала с чёрным хлебом и чесноком и выпив по паре кружек чая с галетами, друзья разлеглись вокруг догорающего костра.

– Ну, Филя, теперь слушаем тебя внимательно, – устроившись поудобнее, сонно пробормотал Кот.

Сергей громко вздохнул.

– Дед Макар, тот старик в стойбище, Васькин отец, сказал, что где-то на этом берегу реки должен быть старый ненецкий жертвенник. Куча старых костей с деревянными идолами. Этот жертвенник его предки здесь поставили, чтобы задобрить духов этих мест.

– Так сюда же вроде как все ходить боялись, а тут вдруг взяли и жертвенник поставили. Как так? – спросил Дмитрий

– Давайте я вам позже всё по порядку расскажу, – зевая, ответил Сергей. – Сейчас глаза закрываются.

Возражать никто не стал. После обеда всех клонило в сон. Прохладный ветер хорошо сдувал мошкару, а солнце на безоблачном небе ласково пригревало.

Подремав с полчаса, двинулись дальше.

Переменчивая северная погода пока только радовала. Живописные осенние пейзажи вокруг сменяли друг друга, а Сергей хорошо выбирал маршрут, обходя встречающиеся по пути болота и заросли кустарника. Живности по пути встречалось мало. Пару раз из-под ног резко вспорхнуло несколько куропаток, да вдалеке на дереве заметили глухаря. А к вечеру друзей ждал неприятный сюрприз. Переходя небольшой ручей, Сергей остановился, рассматривая песок у самой кромки воды:

– Смотрите, что тут у нас.

Среди пожухлой травы виднелся довольно чёткий отпечаток медвежьей лапы.

– Совсем недавно прошёл. И крупный, – нахмурился Костя, рассматривая след. – Сейчас он сытый, еды в лесу хватает, да и нас слишком много, чтоб он решился напасть, но держим ружья наготове. Кто знает, куда этот мешок с блохами потащился и что у него на уме.

Дмитрий проверил на ружье предохранитель:

– Когда смотришь на свежий мишкин след, сразу понимаешь, как всё-таки плохо в лесу без собаки…

– Я анекдот в тему вспомнил, – рассмеялся Костя. – Укладывает папа-медведь медвежонка спать, а тот никак не засыпает и всё просит отца показать ему кукольный театр. Наконец, папа-медведь сдаётся, идёт в угол берлоги, достает оттуда два человеческих черепа и надевает их на лапы. Один череп говорит другому: «Петрович, тут медведи есть?» – «Да откуда, на фиг, тут медведи!» – отвечает другой.

– Ну, ты всегда мог успокоить… – усмехнулся Сергей.

К вечеру погода начала портиться. Ветер поменялся, и задул чистый северяк, нагоняя тёмные тяжёлые тучи. Вот-вот должен был сорваться дождь. И друзья стали присматривать место для ночлега. Скоро они набрели возле реки на подходящую полянку с одиноко растущей посередине пихтой. Решили здесь и остановиться. Лагерь разбили на краю поляны, возле больших деревьев, удобно укрывшись от ветра. Осенью темнеет рано и быстро, поэтому, пока Сергей ставил палатку и разводил костёр, Костя с Дмитрием сделали запас дров на всю ночь и принесли воды. Затем нарубили длинных жердей и, установив их, натянули между ними целлофановую плёнку, соорудив между палаткой и костром навес. Чтобы не сидеть на сырой земле, под навесом настелили елового лапника и укрыли сверху куском брезента, чтобы не испачкаться в смоле. Едва закончили обустройство лагеря, заморосил дождь.

Дмитрий посмотрел на медленно ползущие по небу низкие и тяжёлые тучи:

– Вовремя мы справились, однако…

– Что готовить будем? – спросил Сергей.

– Давайте вермишелевый суп с тушёнкой? – предложил Костя. – Завтра надо постараться что-нибудь подстрелить, а то консервы закончатся быстро, а их не так много.

– Да, – согласился Сергей, подвешивая над костром котелок, – если завтра не добудем ничего, будем рыбачить.

Достав продукты, друзья выложили их на расстеленный поверх лапника стол и, подстелив куртки, легли отдохнуть.

– Ну так что там насчёт святилища? – спросил Костя.

– Да, – поддержал Дмитрий, – давай, темнила, рассказывай.

Сергей подложил под голову рюкзак, устроился поудобнее и начал свой рассказ:

– Лет шесть назад в экспедиции на Полярном Урале я познакомился с одним старым хантом по прозвищу Пуля. Дедок оказался очень занятный. Почему Пуля – не знаю. Может, из-за того, что шустрый был, а может, потому что стрелял хорошо. Зарабатывал Пуля охотой и рыбалкой, но самое интересное, он знал несметное количество ненецких, хантыйских да зырянских сказок и легенд и мог сутками их рассказывать. Ему тогда было лет под восемьдесят, но памятью обладал феноменальной! Оказалось, что ещё его дед и прадед собирали легенды и сказки и всё это в их роду из уст в уста передавалось. Письменности же не было у ненцев. Шаманы да такие вот одарённые сказители всё хранили и передавали потомкам из века в век. После прихода на Север советской власти таких людей практически не осталось, постреляли их, как ненужный, морочащий всякими суевериями пролетариям голову элемент.

– Ну да, «Мы вышли из октября семнадцатого…», – грустно усмехнулся Дмитрий.

– А тут – на тебе, такое сокровище для этнографа! – продолжал Сергей. – Ну и, конечно, всё, что смог, тогда я из Пули вытянул. На целую книгу фольклора набралось. Всё никак руки не дойдут записи до ума довести и издать. А давно пора бы уже… Ну а потом мы улетели в Екатеринбург. Через год я узнал, что старик умер. Родню его нашёл, они в Салемале живут, но без толку – никто от деда его таланта не унаследовал и фольклором особенно не интересовался. Так вот, рассказал он мне во время наших бесед такую легенду. В древние времена народы ханты и ненцы часто воевали друг с другом. Стычки случались из-за хороших пастбищ, охотничьих угодий, озёр, богатых рыбой. Частенько те и другие воровали девушек друг у друга, не говоря уже о краже оленей, что было делом самым обыкновенным. Очень часто дело доходило до смертоубийств. Ещё с древних времён в Обдорске каждый год проходила знаменитая на всю Сибирь обдорская ярмарка, куда съезжались купцы торговать с аборигенами. И вот однажды зимой неподалёку от Обдорска, на склоне сопки, ханты устроили засаду и убили из луков несколько десятков ненцев, ехавших с товарами на ярмарку, за то, что те украли у них когда-то двух девушек. Узнав об этом, ненцы собрали по всей тундре много людей и поехали к хантыйским стойбищам, что стояли близ Обдорска, мстить за своих. Ханты, услышав о приближающейся опасности, тоже собрали много воинов и вышли им навстречу. Два отряда встретились в тундре и остановились на небольшом расстоянии друг от друга. Когда противники, подняв луки и пики, собирались уже ринуться в бой, между ними словно из-под земли появились три человека в белых малицах. Это были шаманы, которые жили далеко в священном лесу, на реке, которую сторожили злые духи. Были те шаманы бессмертны, могли летать по небу и знали языки людей, зверей и птиц. С ними не мог сравниться ни один хантыйский или ненецкий шаман. Их боялись и старались не говорить о них вслух, чтобы случайным словом не рассердить, так как верили, что те могут слышать за много верст. Иногда эти шаманы приходили на помощь людям, попавшим в беду, и если заходили в чей-то чум, то этой семье потом была удача. Ещё с древних времён их фигурки с птичьими крыльями вырезали из кости и носили как талисман, отгоняющий несчастья и болезни. И вот эти трое неожиданно стали между непримиримыми врагами и приказали всем остановиться. Увидев, кто перед ними, люди, несмотря на свое воинственное настроение, опустили оружие. Шаманы на ненецком и хантыйском языках сказали всем воинам не проливать кровь, а попросить друг у друга прощения за причиненные обиды и, примирившись, идти по домам и впредь жить в мире и не делать друг другу ничего худого. Шаманы сказали, что так повелел самый Великий Бог, который главнее всех других богов. Обе стороны выслушали их, но вместо примирения начали спорить и обмениваться взаимными обвинениями. Ругаясь и вспоминая обиды, они снова подняли оружие, чтобы кинуться друг на друга, как вдруг шаманы, махнув руками, как птицы, громко сказали заклинание, и все люди вокруг в тот же миг ослепли. Перестав видеть, они остановились и, бросив оружие на землю, стали падать на колени, хватаясь за свои лица. Они очень испугались, громко кричали, плакали и просили шаманов вернуть им глаза, прося прощения и обещая больше никогда не делать ничего дурного друг другу. Шаманы попросили Великого Бога простить людей, и Бог сжалился. Он вернул людям зрение, повелев ненцам и хантам помнить об обещании и больше не воевать. Ещё Великий Бог сказал, что, если кто нарушит своё обещание, у того в роду будут рождаться мёртвые дети и умирать олени. Шаманы исчезли так же внезапно, как и появились, а воины разъехались по своим стойбищам и с тех пор больше не воевали. Вот такая легенда.

Сергей приподнялся и поправил в костре дрова.

– Хорошо, мы сейчас в том самом священном лесу возле охраняемой злыми духами речки. Ну, а с жертвенником что? – спросил Дмитрий.

– Серёга, как всегда, огородами пошёл, издалека начал, – усмехнулся Костя.

Сергей успокаивающе поднял руки:

– Сейчас дойдём и до жертвенника. Итак, записал я тогда эту легенду в блокнот и на некоторое время забыл о ней. Но в позапрошлом году, когда ездил по Ямалу, собирая информацию о ненецких родовых хальмерах², посчастливилось мне познакомиться с Макаром Вануйто. Это отец Василия, глава рода Вануйто. Он и рассказал о старом хальмере, который находится где-то в этих местах. Здесь его предки якобы похоронили людей из чужого народа. Старик рассказал, что ещё до Великой Отечественной войны его деда, Наречи Вануйто, на охоте поломал медведь, и тот долго лежал в чуме и уже совсем умирал, когда неожиданно пришёл шаман из леса и вылечил его. Уходя, шаман сказал, что, может быть, и ему понадобится когда-нибудь помощь Наречи, и тогда он позовёт его. Наречи обещал шаману прийти на помощь в любое время, как только его попросят, и если не сможет сам, то его дети всегда будут рады помочь человеку, спасшему жизнь их отцу. Много лет прожил Наречи спокойно, но однажды осенью уже во время войны, когда они с сыновьями снова приехали в эти свои места, чтобы ловить рыбу для фронта, тот шаман пришёл к нему во сне и попросил о помощи. Он велел Наречи взять с собой сыновей и плыть с ними на лодке вверх по Хевняныяхе, а что надо будет делать дальше, он скажет позже. Наречи подумал сначала, что это просто сон, и никуда не поехал, но на следующую ночь шаман опять приснился ему и снова попросил о помощи. Тогда Наречи взял двух сыновей и поплыл, куда было сказано, хоть и очень боялся. Боялся, что его накажут за долгое отсутствие начальники, которые должны были приехать, чтобы забрать рыбу, а ещё места эти с древних времён считались нехорошими, и никто сюда не ходил. Наречи не знал точно, сколько ещё плыть, но каждую ночь шаман приходил к нему во сне и указывал дорогу. Сколько времени они плыли, неизвестно, но, когда они уже были около того места, шаман приснился ему последний раз и сказал, что он и его братья умерли и лежат непохороненные. Он велел Наречи не пугаться того, что он скоро увидит, похоронить всех мёртвых и никогда и никому не рассказывать о том, что здесь они видели. Это и была помощь, о которой просил шаман. Наречи с сыновьями доплыл до места, которое видел во сне, и действительно нашёл там много мёртвых мужчин. Среди них был и тот самый шаман, который его лечил и после приходил к нему во сне. Старик Вануйто сказал, что, по словам деда, мёртвые люди были русскими. Их всех убили и оставили на земле. Они лежали там уже много дней, но запаха от них не было, и звери их не тронули. Рядом было какое-то большое жилище. Какое – неизвестно. Заглянув в него, Наречи не нашёл там никого живого. Где-то там же стоял большой сарай, а в нём – инструменты и доски. Больше всего испугало старого ненца то, что нигде не было ни женщин, ни детей. И даже следов их пребывания. Это полностью убедило Наречи, что все убитые люди были теми самыми бессмертными шаманами, которых с древних времён люди встречали на Ямале, но никто ничего о них не знал. Он подумал, что их убили злые духи, и, испугавшись ещё больше, решил скорее всех похоронить и уплыть из этих мест. Несколько дней они делали ящики из досок, которые нашли где-то там, в сарае, и хоронили убитых по-ненецки – не закапывая, а оставляя гробы с покойниками прямо на земле. Кстати, старик рассказывал, что в сарае, где были доски, которые брали для ящиков, стояла ещё большая старинная лодка. И где-то там рядом Наречи с сыновьями и похоронили всех шаманов. По дороге туда они принесли жертвы духам, стерегущим эти места. Специально для этого брали с собой оленя. И на обратном пути тоже останавливались на том месте и благодарили духов за то, что не тронули их. Потом уже, после войны, отец и родственники деда Макара ещё несколько раз приплывали на это святилище задабривать духов, потому что рыбачили в этих местах. Старик хвастался, что в его озёрах всегда много рыбы. Нигде столько нет. Он тоже приезжал сюда с отцом один раз, когда был ещё ребенком, но с тех пор больше здесь не был. Дед, кстати, хорошо помнит, что жертвенник стоял на высоком, открытом месте. Услышав эту историю, я вспомнил легенду, что рассказывал мне старый Пуля. Я всё записал тогда и решил, что обязательно сюда съезжу когда-нибудь, но всё как-то не получалось. А когда ещё получил от Василия Владимировича копию письма Медведева, то сразу же начал готовиться к экспедиции. Я отыскал деда Макара и хоть и с трудом, но уговорил его помочь мне сюда добраться. Он сказал, что в сентябре приедет сюда пораньше и будет рыбачить здесь на озёрах, и обещал дать лодку. Я только не знал, кого ещё взять с собой. У всех дела, работа. Ну, Костя согласился сразу, а что ты, Димон, сможешь с нами поехать, это был очень приятный сюрприз.

– Да срослось удачно, – кивнул Дмитрий. – И экспедиция в поисках затерянного поселения прямо как в кино. Только лучше бы мы рыбу спокойно ловили на Пингалохе. Парились бы в баньке да водочку в избе малосолом закусывали, чем шататься по этим дебрям.

– Приземлённый ты, Дёма. И нет в тебе духа романтики. Но ты совершенно прав! – рассмеялся Костя.

Разговор прервало позвякивание крышки котелка и шипение выплёскивающейся в костёр кипящей воды.

Сергей быстро вскочил:

– Чёрт, нужно было уже крышку снимать.

Через час, приготовив простую, но сытную похлёбку из макарон, тушёнки, сушёной картошки и специй, путешественники отлично поужинали. Дождь прекратился, но северный ветер усилился и даже в укрытом среди деревьев и кустарника лагере ощущался довольно сильно. Спать ложиться было рано. Друзья подкинули дров в костёр, расставили сушиться мокрую обувь, и Дмитрий с Костей завели какой-то ленивый разговор, а Сергей достал рабочую сумку и, прихлёбывая чай, принялся делать записи в дневнике.

Писать пока было не о чем, но Сергей привык ежедневно записывать в каждой экспедиции все события прошедшего дня. Замерив по навигатору пройденное за день расстояние, он занёс данные в дневник и в нескольких строчках описал местность, растительность, погоду и состояние здоровья членов экспедиции. Затем, отложив дневник, он развернул карту и принялся отмечать на ней пройденный маршрут.

– Да ерунда это! – неожиданно отвлёк Сергея громкий голос Кота.

Похоже, разгорался горячий спор. Он прислушался.

– Сменяемость власти – вот что самое главное! – набирал обороты Костя. – Причём всего состава с президентом во главе и через каждые пять лет. По окончании каждой пятилетки – объективный анализ, по итогам которого или на достойную пожизненную пенсию, или заслуженное наказание. Но больше к власти ни в коем случае не допускать. Природные ресурсы – полностью под контроль государства, и часть прибыли от их добычи должна распределяться среди населения страны, как это делается в некоторых странах. Уголовный кодекс необходимо ужесточить и вернуть смертную казнь. Ввести расстрел за каждое второе преступление. Чтобы не было у нас всякой пакости вроде воров в законе, криминальных авторитетов и так далее. Ладно раз человек оступился, всякое бывает. Отсидел, сколько положено, и дальше живёт как нормальный гражданин. А если его тюремный срок не вразумил и он продолжает нарушать закон, то это уже просто урод, от которого обществу один только вред. Зачем он такой нужен? Наркоманам, насильникам, коррупционерам, растлителям малолетних срок сразу от двадцати пяти лет и пожизненно электронный браслет, чтобы следить за ними круглосуточно до самой смерти. Конечно, не сразу, постепенно менять всё нужно, но двадцати лет вполне хватит. И всё! А не твоё сопливое непротивление…

– Серьёзный, однако, спор у вас, господа! – улыбнулся Сергей. – И ведь трезвые…

– Дёма достал своим толстовством, – раздражённо кивнул в сторону оппонента Костя. – Невозможно, видишь ли, меньше чем за полвека всё быстро исправить и порядок в нашей стране навести. Ещё как возможно! Было бы желание…

– При чём здесь толстовство? – тоже переходя на повышенный тон, парировал Дмитрий. – Я говорил о том, что с детей нужно начинать менять общество. С воспитания. С образования. И самая подходящая система воспитания детей была ещё сто лет назад написана. Я про «Новую азбуку» Толстого ему, вообще-то, рассказывал, а его понесло куда-то. Ещё и бред дичайший несёт. С такими твоими реформами у нас и людей не останется. Всех расстрелять… Забыл ещё всё поделить предложить! Вот точно – булгаковский Шариков…

Сергей посмотрел на обоих и, словно рефери в ринге, развёл в стороны руки:

– Стоп! Чего об этом вообще спорить? Какой порядок? О чём вы? Оглянитесь назад и вспомните нашу историю. Во все времена и при всех правителях не было у нас никогда порядка и справедливости, нет сейчас и не будет никогда! Россия – страна гениальных людей и идиотов начальников. Её пожизненный диагноз – вялотекущая шизофрения. Но, как больную мать, мы все равно её любим и жалеем. Хоть и злимся на неё. Так что предлагаю ещё по кружке чая, и идите уже спать. Тебя, Кот, ровно в ноль-ноль разбужу.

– Ладно, – зевая и потягиваясь, кивнул Дмитрий. – Чего, действительно, с этим тупым солдафоном спорить? Всё равно не переубедишь…

– Молчи уже, терпила толстовский, – отмахнулся Кот.

Глава 3 Старый жертвенник

Утро третьего дня экспедиции выдалось солнечным и холодным. Небо было ясное, но северный ветер дул по-прежнему сильно. Глядя на раскачивающиеся на ветру верхушки деревьев, Сергей улыбнулся:

– Отличная погода! Воду немного с листьев обтрясёт, а то через сто метров мокрые будем. Давайте сейчас палатку перетащим на открытое место, чтобы просохла на ветру, пока завтракать будем.

– У меня все мышцы с непривычки болят, как после баскетбольного матча, – пожаловался Дмитрий.

– Ерунда, завтра ещё немного поболят и втянешься, – успокоил Костя, снимая с огня котелок с остатками вчерашнего супа. – Поставь пока чайник и накрывай поляну, а мы с Филей перенесём палатку и навес разберём. И сала порезать не забудь!

– Стоп! – встрепенулся Сергей и полез в свой рюкзак. – Пару снимков для истории…

Немного передохнув после завтрака, Дмитрий отправился к реке мыть посуду, а Сергей и Костя принялись собирать лагерь. Сложив не успевшую просохнуть палатку и спальники, друзья составили жерди от навеса вокруг большого кедра и, чтобы не носить лишний груз, решили оставить здесь часть провианта на обратный путь. Они сложили в пакет несколько банок консервов и привязали его к ветке того же кедра. Закончив сборы, путешественники двинулись в путь.

Пейзажи вокруг особенно не менялись, только берега реки теперь стали выше и чаще встречались открытые участки тундры. С охотой по-прежнему не задавалось. Кроме пары пролетевших вдалеке уток, больше ничего не встретили. Почти не останавливаясь на отдых, к полудню друзья прошли около десяти километров. Пора было отдохнуть и пообедать. Решено было дойти до первого подходящего места и устроить привал. Только спустя ещё час, когда все уже порядком утомились, путешественники наконец вышли к высокому, густому лесу, через который протекала река. Тут было достаточно дров и хороший спуск к воде.

Заметив подходящую полянку для костра, Сергей направился к ней, но вдруг остановился и показал рукой куда-то вправо:

– Смотрите, там озеро. А на карте у меня его нет…

Действительно, там, куда показывал Сергей, за деревьями виднелось довольно большое поблёскивающее пятно.

– Давайте немного перекурим, а потом сходим туда, – предложил Костя. – Может, утки сидят.

Скинув на полянке рюкзаки, все попадали на уже подсохший после ночного дождя ягель.

Немного передохнув, Сергей первым поднялся, достал бинокль и принялся рассматривать озеро.

– Ух ты! Озеро-то перевёрнутое…

– Почему перевёрнутое? – спросил Кот, закуривая сигарету.

– На, посмотри…

– Вставать лень.

– Корни деревьев торчат из воды.

– И что? Поэтому перевёрнутое? – выпуская струйку дыма, усмехнулся Костя.

– Ну да. Идёмте туда, посмотрим ближе интересное явление. И обедать бы уже…

Дмитрий взял ружьё и поднялся:

– Я пойду первым. Должен же я хоть одну утку в этом сезоне добыть. Вдруг повезёт.

– Как скажешь… – пожал плечами Костя. – А что у тебя в магазине?

– Утром четыре дробовых зарядил с двоечкой, остальные – картечь и пули.

– Ну, удачи! – махнул рукой Костя.

Дмитрий пошёл вперёд, а Сергей повесил на шею бинокль, достал из рюкзака моток верёвки и фотоаппарат и рассовал всё по карманам. Когда Дмитрий отошёл уже метров на тридцать, Костя и Сергей взяли свои ружья и двинулись следом.

Подойдя к озеру, Дмитрий вдруг пригнулся, пройдя ещё несколько метров, присел на корточки и, вытянув назад руку, показал ладонь с растопыренной пятернёй. Этот знак означал, что на озере сидят утки.

Между друзьями существовал придуманный ещё в детстве свой язык жестов: поднятый вверх кулак означал «Внимание! Стой!», кулак с раздвинутыми в стороны большим пальцем и мизинцем – «Лось!», кулак с рогаткой из указательного пальца и мизинца, хорошо знакомый всем поклонникам рока, на их языке обозначал «Олень!», прямая ладонь с сомкнутыми пальцами – «Глухарь!», ну и так далее. Всего ими было придумано около двух десятков разных знаков, и спустя много лет они всё так же пользовались ими на охоте и рыбалке.

Сергей с Костей присели на землю и замерли. Через несколько секунд раздалось три выстрела подряд и над озером вспорхнула стайка уток.

– Ай, Дёма красавчик! – воскликнул Кот, подойдя к краю озера.

В воде метрах в десяти от берега плавала убитая утка, ещё одна лежала на траве у самой кромки воды.

– А третья где? – повертев головой, спросил Костя.

– Ну, извиняйте… – развёл руками Дмитрий.

– Значит не совсем красавчик, но всё равно молодец, – улыбнулся Сергей.

Дмитрий не ответил. Он стоял рядом с Костей, и оба сейчас внимательно смотрели на озеро. А посмотреть действительно было на что. На площади немногим меньше футбольного поля из воды в разных местах часто торчали старые сухие деревья. Но торчали они корнями вверх, уходя в озеро почти вертикально своими кронами. Деревья выглядывали из воды на несколько метров. И, глядя на эту картину, казалось, будто какой-то сказочный великан, забавляясь, вырвал могучей рукой деревья из земли и, перевернув, воткнул их в озеро.

– Филя, что это за чудо? Как деревья могли оказаться в таком положении? – спросил Дмитрий, с изумлением разглядывая эту картину. – Я за этими утками как-то сразу и внимания не обратил…

– Мне объяснили, что это участки земли иногда проваливаются в образовавшиеся под землёй из-за таяния вечной мерзлоты пустоты, выталкивая оттуда воду с грязью. И некоторые деревья, провалившись в эту воронку, переворачиваются и выталкиваются с водой обратно наружу. Были случаи, когда под землю проваливались целые стойбища с людьми, чумами и оленями. Говорят, что так и произошло недалеко от озера Ярро-То, где есть такое же озеро, как это. Я был там и видел его.

– Да-а-а… – протянул Дмитрий. – Неприятное место. Уйдёмте-ка лучше отсюда поскорей…

Сергей отдал Косте верёвку и пошёл фотографировать озеро, а Дмитрий и Костя привязали к верёвке найденную тут же палку и принялись забрасывать её в воду, подтягивая к берегу убитую утку. Достав добычу, Дмитрий сразу же выпотрошил тушки, и все вернулись на полянку, где оставили рюкзаки.

Друзья развели костёр, вскипятили чайник и пообедали рыбными консервами с сухарями. Немного отдохнув, отправились дальше.

Местность теперь шла более лесистая, и путешественникам приходилось чаще продираться через заросли кустарника, чтобы следить за руслом реки. По пути обошли несколько довольно высоких и густо поросших деревьями сопок, а чтобы перебраться через ручей, протекавший у подножия одной из них, пришлось пройти по колено в воде, что совсем не прибавило настроения. Только часа через три они наконец снова вышли на открытое место. Перед ними была широкая поляна, редко поросшая тальником и берёзками. Берег здесь был пологий, а река плавно уходила влево. За поляной вдоль всего берега снова виднелся лес.

Сергей остановился и повернулся к остальным.

– Удобное место для лагеря. Давайте передохнём здесь немного.

– Филя, а ну глянь, – показал куда-то вправо Кот. – Это не твоё там святилище?

Примерно в сотне метров от того места, где они сейчас стояли, на поляне виднелся небольшой холм, из которого торчало несколько толстых палок, одна из которых заканчивалась каким-то навершием.

Сергей, прищурившись, посмотрел, куда указывал Костя, сбросил на землю рюкзак, положил сверху ружьё и быстро пошёл в ту сторону.

– Оно! Точно оно! – на ходу крикнул он и почти перешёл на бег.

– Слава богу… – устало вздохнул Костя.

– Ну, пойдём и мы посмотрим на сие диво… – улыбнулся Дмитрий, глядя на быстро удаляющегося Сергея. – Глянь, как рванул!

Дмитрий и Костя тоже сняли свои рюкзаки и, захватив ружья, направились за другом.

Святилище представляло собой горку старых оленьих рогов и черепов, сложенных на небольшом песчаном холме. Из этой кучи костей торчали три толстые, украшенные какими-то зарубками и поросшие лишайником палки приблизительно в метр высотой. Одна была толще, чем остальные, и вокруг неё было намотано несколько медных цепочек с круглыми и ромбовидными ажурными подвесками. Вершину этой нарядной палки увенчивал старый медвежий череп. Вершины двух других были заострены под тупым углом. Вокруг святилища в нескольких местах виднелись кости ещё каких-то животных, почти занесённые песком.

– Да, красота просто неописуемая… – покачал головой Костя, разглядывая то, что было перед ними. – Ну как же ради такой прелести не отмотать сотни километров!

Дмитрий расхохотался.

Сергей посмотрел на друзей, хотел было что-то возразить, но, снова посмотрев на святилище, сам рассмеялся:

– Шикарное старое ненецкое святилище! Чего вы? Это огромная удача, что мы нашли его.

– Это мы уже поняли! – отмахнулся Дмитрий, вытирая слёзы. – Давайте лагерь разбивать. Я так понимаю, на сегодня это всё.

– Да, – кивнул Сергей, – надо его изучить. – Только, пожалуйста, не подходите пока сюда и ничего не трогайте без меня. Это важно.

– Просто без ножа режет, – нахмурился Костя, посмотрев на Дмитрия.

Тот состроил горестную мину:

– Я в отчаянии…

– Да ну вас… – махнул рукой Сергей и направился к рюкзакам.

Выбрав подходящее место на краю леса поближе к святилищу, Дмитрий и Костя отпустили Сергея изучать его драгоценную находку, а сами не спеша разбили лагерь, натаскали дров, сходили за водой к реке и развели большой костёр, чтобы просушить мокрую одежду и обувь. Северный ветер, не прекращавшийся целый день, к вечеру немного стих, но температура заметно упала. Немного отдохнув у костра, Костя надел куртку, достал куртку Сергея из его рюкзака и, закинув за спину карабин, пошёл к святилищу, а Дмитрий остался заниматься ужином.

Сергей сидел на корточках и осторожно счищал с украшенной цепочками палки наросший лишайник. На ней, как и на двух других, уже очищенных, теперь хорошо просматривались довольно искусно вырезанные строгие черты лица и прижатые к животам руки. Это были три почти одинаковых идола. Позади Сергея на земле был расстелен небольшой кусок брезента, на котором лежали фотоаппарат, линейка, целлофановые пакетики, тетрадь с карандашом и ещё какие-то предметы. Среди всего этого Костя заметил три интересные вещицы: две круглые тёмные бляхи, украшенные рисунками, и фигурку какого-то животного из белого металла.

– Что за железки? Здесь нашёл? – спросил Костя. – Можно посмотреть?

– Да, отсюда. Посмотри, – обернувшись, ответил Сергей. – Бляхи простые – девятнашка, а мишка – пермский звериный стиль седьмого – девятого века.

– На, надень, холодно уже, – Костя отдал Сергею куртку, подошёл к расстеленному брезенту, взял бляхи и рассмотрел их поближе. Они были литые и довольно толстые, с ушком для подвешивания. Диаметром обе были около десяти сантиметров. На одной из них был изображен кентавр с луком, на другой – олень. Такие массивные подвески он много раз видел на национальных зимних шапках ненецких женщин. Он положил их обратно и взял фигурку животного. Это была объёмная, полая внутри, не больше восьми сантиметров, очень художественно выполненная фигурка медведя, стоящего на четырёх лапах, с наклоненной книзу головой. Лапы и голова были украшены затейливым орнаментом. Белый металл, из которого был сделан медведь, поблёскивал так, как будто его только что начистили.

– Мишка выглядит как новый. Неужто прям седьмой век?

– Это оловянистая бронза. Она часто в таком великолепном сохране встречается. Особенно на Ямале. Такие фигурки ненцы иногда находят на выдувах или обвалившихся берегах. Хранят их как святыню и возят с собой в священной нарте.

– И сколько такой мишка стоит?

– У чёрных копарей тысяч десять.

– Я думал, дороже… – разочарованно сказал Кот и положил фигурку обратно.

– Предметы пермского звериного стиля есть гораздо красивее, чем этот. Домой вернёмся, покажу тебе в каталогах. А что касается цены, то каждый такой предмет бесценен и должен лежать в музее, но, к сожалению, на чёрном рынке их полно продают и покупают. Иногда продают такие вещи, что плакать хочется оттого, что они в частной коллекции будут лежать и люди их не увидят. А всё выкупить у копателей – денег не хватит. От государства не дождёшься, так хоть бы кто-то из олигархов выкупал всё это да в музеи дарил. Или свой музей бы открыл и имя своё увековечил. Так нет – только яхты да виллы за рубежом покупают…

– Размечтался! – усмехнулся Кот.

– Ты на сядаев посмотри – красавцы просто! – показал Сергей на идолов.

Костя подошёл ближе к святилищу:

– Сядаи. Знакомое слово. Это же ненецкие идолы так называются?

– Да, сядай, сидэй, сядэй – по-разному называют. На Ямале у ненцев сейчас пошла мода ставить идолов и сооружать святилища, подобные этому и ещё больше. И жертвы приносят прямо как в древности: оленей режут, кровью идолов мажут, деньги и всякие цацки подвешивают да прикладывают – всё как положено. Сам же видел, сколько в лесах деревьев, увешанных ленточками, сейчас встречается. Где-то что-то от стариков понахватались, что-то сами придумывают.

Кот рассмеялся:

– А вас, крестоносцев, как всегда, жаба душит, что кто-то возрождает веру и традиции своих предков, а не кресты ваши ставит. Управлять и навязывать им свою волю уже сложнее. Нет смирения! Да? И попы голодные останутся…

– Да при чём здесь попы? Дело же в совести, в воспитании. Их предки приняли христианство, крестились, в церковь ходили, а они опять в этот языческий омут лезут. Прямо как некоторые…

– Ты не сравнивай. Наши предки давно уже отравлены христианством. Один обиженный сын рабыни по имени Владимир хитростью и силой захватил власть на Руси и для её укрепления притащил к нам греков с их христианством, а те всегда были мастера дурить людям головы. Потом при немцах Романовых другие три немца: Шлёцер, Миллер, Байер, которые и по-русски-то почти не говорили, написали нам нашу историю. И так написали, что мы и забыли, что мы потомки великих предков. Плюс христианская рабская идеология – смирись, отдай всё, подставь другую щёку, если по одной уже получил… Терпи, а когда отмучаешься, на том свете у тебя всё будет просто замечательно. И ещё корми тех, кто всё это тебе и твоим детям в голову вбивает. Слава Богам, начинает народ сейчас просыпаться от этого дурмана и вспоминать свою настоящую историю и родных Богов. Так нам на это тысяча лет понадобилась, а ненцы молодцы, быстрее опомнились…

– Всё с ног на голову перевернул, и всё тот же бред, – усмехнулся Сергей. – Про немцев и историю спорить не буду – тут ты прав, но ведь приняла русская душа христианство и сколько веков бережёт свою веру, несмотря на все гонения. И великие подвиги с этой верой совершала. Просто, к сожалению, мало сейчас работает наша церковь с северными народами. Но ничего, с Божьей помощью всё наладится.

– Так почему церковь мало работает с инородцами? Потому что с них взять нечего! – рассмеялся Костя. – В городе можно и денег с спонсорами напилить на всяческие церковные нужды да на постройку ещё какой-нибудь часовенки, и народ в городе побогаче будет. А с оленевода что взять? Зачем попу олени? Он же не Дед Мороз!

– Не юродствуй, – нахмурился Сергей. – Тебя послушать, так все священники – жулики. Ты даже не знаешь, сколько умнейших людей с мировым именем были священниками. Слышал про архиепископа, доктора медицинских наук, профессора Валентина Войно-Ясенецкого? Или священника и математика Павла Флоренского?

– Ладно, – примирительно сказал Кот, – как обычно, бесполезный спор. Поживём – увидим, кто прав.

– Скорее, как помрём – увидим, кто где окажется, – усмехнулся Сергей.

Разговор прервал какой-то шорох. Повернувшись, они увидели идущего к ним Дмитрия.

– Долго ещё тут копаться собираетесь? Темнеет уже.

– Ты глянь, что Филя здесь нашёл, – кивнул Кот на находки.

Дмитрий без особого интереса рассмотрел находки и идолов.

– Ну, начальник доволен – и хорошо. Расскажешь вечером, что вся эта конструкция из костей и палок означает. А пока Филя тут закончит, пошли срежем ещё пару жердей. Сушилку для обуви нужно нормальную сделать, а то до утра ничего не просохнет. И дров ещё надо притащить. Похоже, ночью подморозит.

Сергей пришёл, когда почти полностью стемнело, а шулюм из уток уже начал остывать.

– Эх, жаль, металлодетектора нет, – устало сказал он, присаживаясь к столу, – ещё бы с прибором всё обойти вокруг. Наверняка там ещё что-то есть. Монет не нашёл ни одной, а должны быть… Ну, как смогли, изучили – и ладно. Остальное – в другой раз. Завтра идём дальше.

– Ты собираешься сюда ещё раз приехать? – удивлённо спросил Дмитрий. – Даже если не найдём ничего?

– Из-за одного этого святилища – нет, конечно, – отмахнулся Сергей. – Нужно поселение найти, тогда смысл будет сюда приехать. И не раз.

Дмитрий разлил по тарелкам шулюм.

– Ешьте аккуратно. Может, я не всю дробь выковырял.

Костя посмотрел на Сергея:

– В следующий раз обязательно возьми металлоискатель. Будет ему ещё одно применение – дробь в дичи находить.

С четверть часа тишину нарушали только треск костра и позвякивание ложек о тарелки. В лесу любая, даже самая простая еда кажется вкуснее, а уж если это умело приготовленная свежая дичь, то трудно оторваться от такого блюда, не переев.

– Пять баллов повару! – отставив пустую тарелку, сказал Костя. – Даже упущенная третья утка тебе прощается. Но чай уже не влезет.

Отодвинувшись от стола, он улёгся и закурил.

– Я тоже уже как тот волк из мультика, – с трудом выдохнул Сергей. – Спасибо, Димон. Чай тоже пока не буду.

Дмитрий, довольный своим кулинарным успехом, улыбнулся:

– На здоровье. Тогда сниму чайник, чтобы не выкипал.

Он снял с огня чайник, подкинул в костёр дров и, устроившись рядом с друзьями, посмотрел на Сергея:

– Давай, кот учёный, рассказывай нам про это святилище. Есть ещё силы?

– Если интересно, конечно, расскажу. Эту информацию вообще нужно включить в дополнительные школьные учебники для школ ЯНАО, а то живём на земле ненцев и абсолютно незнакомы с их историей и культурой. Хотя, к великому сожалению, они в большинстве своём и сами сейчас с ней незнакомы. Но начну всё по порядку, чтобы понятнее было. У ненцев верховным богом считался Нум. Он создал всё. Сначала везде была только вода. Нум послал гагару, и она, нырнув, принесла ком глины. Ком стал расти и превратился в землю. Потом были созданы реки и горы, животные и люди. Живёт Нум на небесах в семи чумах и имеет шестерых детей. Отсюда и священная цифра семь у ненцев, это Нум и шесть его детей. Нум олицетворяет всё светлое и чистое, а всё самое плохое и вредное на земле – от тёмного бога Нга, который живёт под землёй. Он управляет злыми духами, и все болезни, например чесотка, цинга и так далее, считаются его детьми. Это самые главные боги. Но существует ещё много других богов, которые живут в воздухе и воде. Живые люди не могут видеть богов, и ненцы изображали их в виде идолов – сядаев. Обычно это просто деревянная чурочка с грубо вырезанными глазами, носом и ртом. Иногда, как на этом святилище, делали и довольно красивые фигурки с чёткими чертами лица. Даже одежды для них специальные шили. Считалось, что в этих идолах живут духи богов. Самым главным сядаям приносили жертву так: привозили на жертвенное место оленя, убивали его и клали голову убитого оленя возле идола, а рот идола мазали кровью. На одном жертвеннике может быть разное число сядаев. Небольшую жертву в виде монет, колечек или наконечников стрел приносили, когда собирались на охоту, рыбалку или когда просто проезжали мимо святилища. Оленей вообще ненцы берегут и приносят в жертву только по особым случаям. Чаще просто оставляют на священном месте несколько монет, плеснут немного водки или сыпнут горсть табаку. Если ничего нет, то всё равно оставят хоть спичку или пуговицу, но просто так мимо не проедут.

– Ну, это мы и сами сто раз видели, не первый день на севере… – перебил Костя.

– Приносили на жертвенник головы белых и бурых медведей и моржей, – продолжал Сергей. – У ненцев считается, что душа животного обитает именно в голове, поэтому богам и духам головы – это самое лучшее подношение. Кстати, женщины, проезжая мимо некоторых священных мест, не имеют права смотреть на них. Просто опускают голову и проезжают мимо. Кочуя, ненцы постоянно возили (а некоторые и сейчас возят) с собой сядаев в специальной священной нарте и время от времени меняли идолов, оставляя на святых местах одних и забирая оттуда других. У женщин имеются свои священные предметы. Например, в каждом чуме обязательно есть сшитая из шкур кукла Пухуця – хранительница домашнего очага. Она оберегает от несчастий обитателей жилища и помогает женщине в родах. Кочевники обожествляли всё, что их окружало. Жертвы приносились солнцу, луне, духам гор и духам всех четырёх ветров. Большие древние святилища у ненцев сохранились только в самой северной части полуострова. И в старину, и сейчас самыми главными считаются Сэру Ирику на острове Белом и Яумал-Хэ на мысе Хаэн-Сале. Современные ненцы слышали, конечно, о них, но сейчас туда почти никто не ездит. Только изредка кочевники самой северной части полуострова заглядывают. До революции в тех местах жил ненецкий род, который так и назывался – Ямал или Яумал. Они присматривали за святилищами, были проводниками всех ненцев, желающих посетить святыни и принести жертвы. Русских старались туда вообще не допускать и всячески препятствовали всем исследователям, желающим осмотреть жертвенники. С этой проблемой столкнулись и исследователи Житков и Евладов. После прихода советской власти почти весь род Ямал уничтожили как культовых служителей, и с тех пор жертвенники почти заброшены. Ну, вот так вкратце.

– Судя по количеству костей, на этот жертвенник приезжали много раз, а добираться сюда на весельной лодке в те времена – это не фунт изюму… Зачем так было напрягаться? – спросил Дмитрий.

– Такое уж, видно, важное значение придавали этому месту, – пожал плечами Сергей. – Я подозреваю, что на это место предки деда Макара начали ездить гораздо раньше, чем он говорит. Или он сам точно не знает, или правду не говорит по какой-то причине. А может, хотел убедить меня, что тут место не старое, чтобы я сюда не ехал. Кто его знает… А что в такую даль ездили, так это ерунда. Из страха перед высшими силами и не то могли сделать. Возможно, приезжали поблагодарить здешних духов за богатый улов. Дед ведь говорил, что тут рыбы всегда было много. Или, может, попросить их о помощи, когда кто-то сильно болен или ребёнка боги не дают. Тут ещё и не в такую даль поедешь…

– А дед Макар почему столько лет не ездил сюда, как его предки? – спросил Кот.

Сергей вздохнул:

– Не знаю. Я задавал ему этот вопрос, он промолчал. Ничего не ответил. Мне кажется, он просто боялся. Сначала боялся советской власти, ведь когда они после войны тут рыбу для совхозов ловили, их хорошо контролировали и часто приезжали в стойбище. Как тут уедешь надолго… Боялся красных активистов, что вдруг донесут, что он шаманит, и весь его род, как род Ямал, под корень выведут. А после уже боялся сюда ехать, чтобы не тревожить забывших про него духов. Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо…

– Да, возможно, – помолчав, согласился Дмитрий. – Или послушал русских атеистов-агитаторов и просто перестал верить во всех этих духов и сядаев. Ловил себе рыбу спокойно. Зачем ехать чёрт-те куда и оленей зря переводить…

– Лодырь твой дед Макар. Вот и всё, – сонно пробормотал Кот.

Некоторое время лежали молча. Уставших и разомлевших после сытного ужина путешественников начинало клонить в сон. До чая дело так и не дошло, и, несмотря на ранний час, было решено ложиться спать. Развесив мокрые вещи вокруг костра, Дмитрий и Костя ушли в палатку, а Сергей остался дежурить у костра.