Kitabı oxu: «Д.А.О.»

Пир энтропии

“Всё под контролем, пока ты сам в

это веришь.”

Шарль Буковски

На террасе подмосковного дома, глядя как время крадёт краски с облупившихся, но всё ещё зеленых стен, восседал как на троне, широко раздвинув колени, пухловатый и седеющий человек, держа как скипетр и державу сигару в одной руке и стакан виски в другой. Сигары он не жаловал — курить их не умел,— но почитал это знаком успеха, подобно Apple Watch или Landcruiser. Коробки с сигарами, пылились в кладовке, как и другие трофеи корпоративной культуры.

Дом, унаследованный от отца, был реликтом развитого социализма — эпохи, когда всё строилось на века, но века те обернулись энтропией. Трещины в стенах, как и морщины на лице Анастаса, напоминали о неизбежном.

— Сей дом знавал дни получше, — бормотал он, окуная сигару в стакан с виски, словно крестя её в жидкой меланхолии.

— Анастас! — прорезал тишину раздражённый вопль.

Из дверей, затянутая в шёлковый халат появилась супруга, держа телефон в одной руке и чашку остывшего кофе в другой.

— Они опять требуют предоплату, — бросила она, картинно воздев брови и округлив глаза.

— Ни копейки не дам! — вспыхнул Анастас.— Пусть сперва хоть что-то сделают!

— Говорят, материалы нужны, — пожала она плечами, отмахиваясь от судьбы.

— На свои пускай берут, — отрезал он, выпрямляясь, как полководец перед битвой. — Главное — держать контроль.

Слово «контроль» было его заклинанием и талисманом против хаоса бытия. Контроль над строителями, что растягивали время, словно резину; над женой, чьи вздохи звучали как укор; над жизнью, что ускользала, точно песок меж пальцев. Но Анастас, подобно Сизифу, не осознавал, что его битва с ремонтом — будет подобна странствию Хуана Матуса по Сонорской пустыне.

Он пыхнул сигарой, глядя на облупившуюся краску, и подумал, что энтропия, быть может, и есть тот единственный мастер, чья работа не требует предоплаты.

ДАО

«Жизнь — это не шахматы, где важна

стратегия. Это рулетка, где важен

подход к крупье.»

Виктор Пелевин

Звали его Анастас Олегович Дергачёв, но сослуживцы, предпочитали сокращение — ДАО. В этом прозвище было нечто мистическое, как будто оно само указывало на неведомый путь, но сам ДАО воспринимал его просто как удачную игру букв. Имя Анастас досталось ему от родителей, страстно любивших любую власть, будь то царская, советская или даже военная диктатура. Особенной любовью они пылали к Анастасу Микояну — мастеру выживания в условиях, когда твой ближайший друг мог превратиться в личного врага ещё до обеда.

— От Ильича до Ильича без инфаркта и паралича, — говорил отец, выгружая из потертого фибрового чемоданчика наркомснабовский паёк.

Отец оставил ему не только дом в Подмосковье, но и весь спектр нехитрых механизмов социальной эволюции. Он мог учить своего сына часами, как правильно подать руку, как в нужный момент изобразить искреннее восхищение начальником или как невзначай упомянуть общих знакомых. Однако вместе с этими навыками он оставил в наследство и органическую ненависть ко всему чуждому: чуркам, хохлам, чухонцам и другим представителям меньшинств разного рода. Упоминание имени "Израиль Яковлевич" вызывало у него гримасу апоплексии: красные глаза, пена у рта, сжатые кулаки. Армянский вопрос он, конечно же, обходил стороной, потому что Анастас Микоян был слишком важным символом для его системы координат.

Сам ДАО вырос как диковинный гибрид советского интеллигента и корпоративного менеджера. Ему досталась способность быть колоссально стрессоустойчивым к рутине. Рефлексия была ему чужда. Умение смотреть на вещи с разных точек зрения он заменил уверенностью, что все точки зрения, кроме его собственной, — это или глупость, или предательство. Этот талант был одновременно его проклятием и привилегией, позволявшей ему существовать в мире, где все шло так, как он хотел.

Наш герой, как мы уже говорили, появился из среды так называемой советской интеллигенции, которая повыползала из деградирующих провинциальных поселений средней Волги в столичные города. Получил бесплатный диплом о высшем техническом образовании, прочёл полторы художественные книжки и сделал карьеру в основном с помощью умения общаться с начальством. К пенсии он добрался до статуса регионального VIP, строго следуя нехитрым корпоративным правилам. На этом основании ДАО считал себя элитой, что автоматически поднимало его над "тупыми рабочими" и "… гуманитариями", которых он воспринимал как паразитов.

Жизнь порой напоминает дурной театр абсурда, где главные роли достаются не самым талантливым, а самым ловким. Возьмём, к примеру, нашего героя — архетипичного представителя провинциального быдла, вознёсшегося на вершины корпоративной Олимпа. Мы, конечно, знаем таких: они подобны насекомым, которые, садятся на мёд, не потому что они пчёлы, а просто потому что мёд липкий. Но давай разберём этот феномен поподробнее.

Спросим себя: что делает руководителя руководителем? Способность вдохновлять? Чёткость в постановке задач? Умение вести за собой? Наш герой, увы, не обременён такими мелочами. Его стиль управления — попытка собрать пазл, не зная, как выглядит картинка. Задачи он формулирует с грацией пьяного поэта, а контроль исполнения напоминает наблюдение за муравейником. И всё же, как говорил Ницше, «человек есть нечто, что должно быть преодолено». И наш герой с успехом преодолевал в себе здравый смысл. Это ли не искусство? В мире, где знание — сила, он доказывает, что сила — это умение скрывать отсутствие знаний.

Философы прошлого воспевали диалог как путь к истине. Но для нашего героя чужое мнение – это угроза его хрупкому эго. Зато унижение — его конёк. Унижение подчинённого, жены, родственника, Унижение перед начальством — его суть. Иронично, не правда ли? Человек, который не выносит критики, обожает её раздавать.

Как же он, этот мастер посредственности, взлетел так высоко? Ответ прост. Корпоративная иерархия — это не лестница, а липкая паутина, где ловкач всегда найдёт свою нить. Он — гений манипуляций, виртуоз лести, мастер фелляции начальственных амбиций. Ну и конечно взятки. Лёгкий аккомпанемент, как вишенка на торте. Не слишком много, чтобы не спалиться, но достаточно, чтобы «партнёры» обеспечили и машину, и охоту, и тёплую дачу у озера. Как говорил Макиавелли, «цель оправдывает средства», а цель нашего героя — не величие, но выживание. И в этом, чёрт возьми, он преуспел.

Современный российский бизнес, в котором он обитал, был устроен максимально понятно для человека с его навыками. Топ-менеджер здесь был по сути секретаршей с завышенной зарплатой и часто имел достаточно характерную фамилию, управляющая компания следит за тем чтобы "топ" не тратил лишнего, группа собственников следит за управляющей компанией, а над всей этой пирамидой стоит куратор. Этот куратор верхушка пищевой цепочки — её смысл. Собственно, он и позволяет бизнесу существовать. ДАО знал, что успех здесь никак не связан с профессиональными навыками. Продвижение зависело от корпоративного дарвинизма, умения соответствовать ожиданиям начальства и способностей деятельно участвовать в ритуалах типа выездов на природу или походов в VIP-сауну.

— Человек с моим багажом, — любил он повторять, глядя в зеркало, как если бы разговаривал с невидимой аудиторией. — Не может быть неправ.

На этом монолог обычно заканчивался, но ощущение внутренней миссии оставалось.