Kitabı oxu: «Неравнодушие»

Примечание от автора.

События в пьесе не следуют строгой хронологии и библейскому порядку жизни Иисуса Христа. Некоторые эпизоды сжаты, объединены или вовсе опущены.

Факты и сюжетные детали не претендуют на полную достоверность — из Писания взяты лишь ключевые образы, мотивы и идеи. Это сделано сознательно, чтобы ярко донести главную мысль произведения, поэтому текст стоит воспринимать как художественное высказывание, а не как пересказ Священного Писания.

Действующие лица.

ПИСАТЕЛЬ (Учитель / образ Христа) — главная фигура произведения, Творец мироздания и автор Книги жизни, воплотившийся в собственном сюжете. Проповедует, исцеляет, страдает на кресте и воскресает.

ГИСТАС — разбойник, думающий лишь о материальной выгоде и физическом выживании. Отклоняет учение Писателя, хулит Его на кресте.

ДИСМАС — разбойник, изначально поддавшийся на искушение, но раскаявшийся на кресте и уверовавший в Писателя («благоразумный разбойник»).

ОГРАБЛЕННЫЙ — человек, ставший жертвой нападения разбойников. Сфокусирован лишь на земных благах и деньгах, обвиняет Творца в равнодушии и не верит Ему.

СЛЕПОЙ (затем — Неслепой) — человек, получивший физическое и духовное прозрение от Писателя, с благодарностью и верой принявший свой жизненный путь.

ЛЖЕПОКЛОННИК (и другие Лжепоклонники) — фарисеи и религиозные законники. Формально исполняют обряды, но проявляют гордыню, лицемерят и в итоге предают Писателя на казнь.

ГОНЦЫ (Первый, Второй, Третий) — вестники, приносящие Писателю печальные известия из земной жизни (о вражде земляков, смерти Лазаря и казни Иоанна Крестителя).

УЧЕНИКИ — последователи Писателя, слушающие Его проповеди, записывающие учение и свидетельствующие о Его Воскресении.

СТРАЖНИКИ И ТОЛПА — жители, поддавшиеся влиянию лжепоклонников, требующие распятия Писателя и насмехающиеся над Ним.

Пролог.

(Сцена во мраке. Тишина. Появляется резко вспышка света, и светильник освящает небольшой круг на сцене, на которой стоит человек — ПИСАТЕЛЬ. Он медленно поднимает голову и смотрит на свет, затем медленно идет, будто прохаживаясь. Говорит тихо.)

ПИСАТЕЛЬ:

Я б мог оставить это «ничего»,

(проводит рукой по темноте)

Мне не было нужды в Своем творении.

Я не искал на свете никого,

Вполне Я полон в вечности мгновенья.

Я не нуждаюсь, чтобы вы любили

Я есть любовь внутри Себя же.

Не нужно Мне, чтоб оценили,

И чтоб к кому-то быть Мне ближе.

(достаёт блокнот с пустыми страницами и берет ручку)

И мог б оставить белый лист.

Не потерял б ничто, Я все имею.

И был бы Мой блокнот пречист,

Я б мог не воплощать идею.

Не знал бы мир больных калек,

Не знал бы войн и болезней.

Не клял Меня бы человек,

Среди скорбей и мрачных дней.

(Пауза. Писатель останавливается. Приподнимает подборок и обводит взглядом зал. Вид полный истинного величия. Голос тверд.)

Я вам отвечу коротко и ясно,

Как мог Я все то допустить,

Когда на свете Мне подвластно:

Спасти могу и судьбы изменить.

Где были вы, когда Я полагал основы,

Для мира в том, где вы живете?

Когда прописывал для атомов сюжеты?

И путь на много лет комете?

Моих чернил узнали компоненты?

А из чего Я создавал блокнот?

(предлагает взять блокнот зрителям)

А знаете, какие брал я инструменты?

Каков был мыслей Моих ход?

Вы изучили бытия фрагменты,

Чтоб боль свою хоть как-то объяснить.

Нашли в законах мира аргументы,

Чтоб без Меня науку воплотить.

Но между строк вы упустили смысл,

Узнав, как штрих ложится на страницы.

Прости, создание, не расслышал,

Не понял ты «как» и «зачем» границы?

Вы не глупы, но так слепы к истокам,

Что на безумцев стали быть похожи:

Пошли все по погибели дорогам,

Лишь бы поверить: не был Я возможен.

(С хлопком закрывает блокнот. Закусывает губу и качает голову, с горечью смотрит на зрителей.)

Другие говорите: «Равнодушен

Тот, кто создал весь этот мир.

Ему Его герой не нужен,

Небес заботит только пир.»

О как же много обвинений,

Я слышу много тысяч лет!

Сколько узрел в Себе сомнений

Со стороны Своих людей.

Но, главное, кричат герои:

«Творец вселенной! Есть Ты где!?

Возможно, допустил Ты сбои

Во внутренней нашей борьбе.

Я тот, кто есть. Я книг Творец.

(усмехается и быстрым шагом уходит к концу сцены, быстро проговаривая дальше:)

Герои не поймут зачем,

Будут вопить от боли до небес,

И так десятки тысяч лет.

Мой Замысел вместить не в силах,

Творения, зря в своей черте,

Не понимают, что в чернилах

Я тоже вписан на холсте.

Картина 1.

Сцена 1.

(Свет включается, и Писатель уходит в дальний угол сцены. Перед нами пустыня. Писатель садится на высокий камень и наклоняется. Вокруг воссели люди и слушают его. В передний угол выбегают Дисмас и Гистас. Между ними и Писателем редкие кусты и деревья. Гистас встает спиной к Писателю, Дисмас — лицом.)

ГИСТАС:

(с восторгом, махая руками восклицает Гистас)

Вон там я видел странника!

Скорей, Дисмас, упустим!

То будет нам для праздника —

Его кошель обчистим!

ДИСМАС:

(с сомнениями, хватаясь за Гистаса)

Постой, Гистас, постой, мой друг!

Уверен ты, что стоит?

Грабеж — нашей душе недуг,

Никто с нас сей позор не смоет.

ГИСТАС:

(Гистас закатывает глаза и врывает рукав из рук друга.)

Ну что за вздор? Ну что за сюр?

Да что ты мелишь чепуху?

Из твоих уст звучит абсурд!

Я это слушать не могу!

Нам есть ли дело до души,

Когда в желудке пусто?

Про совесть думать не спеши,

Пока от голода там ( тычет в живот Дисмаса пальцем.) чувство.

Подумай лучше, как нам жить?

И мы ли виноваты в этом?

Ты до войны проведи нить

И пусть она станет ответом!

Не захвати б нас враги —

Не бедствовали точно!

Но ныне мы отдать долги

Обязаны им срочно!

ПИСАТЕЛЬ:

(учит людей издали и громко говорит:)

А посему скажу Я вам:

Вы не заботьтесь о еде.

Доверьте это небесам,

А не живите в суете.

Взгляни, о человек, на пташку!

Работает она иль пашет?

Но не забыл Он про бедняжку,

Творец ее всегда питает!

О вас же кольми паче, люди,

Писатель точно не забудет.

Подумайте лучше о сути!

И Он с вами вовек пребудет.

Ищите Царства вечного!

Сия же жизнь — конечная.

Тут столько много тщетного,

Вера же — бессмертная!

ДИСМАС:

(завороженно, не отводя взгляда от Писателя, тянет за рукав Гистаса говорит)

Мой друг, Гистас, ты слышал слово,

Что тот Учитель произнес?

Оно будто для нас готово!

Кто истину для нас донес?

То и обличенье, и надежда!

Два есть в одном для нас с тобой.

О так важна ль цена обеда,

Когда так говорят с душой?

ГИСТАС:

( Стоит спиной к учителю и выдергивает рукав из хватки Дисмаса.)

О, помутнел как твой рассудок!

Не слышу я! И ты не слушай.

Может ты ждешь от Него чудо?

Но головой-то ты подумай!

То есть всего лишь Проповедник,

Ходячий между городами.

В своих Он учит людей бреднях

Красноречивыми речами.

ДИСМАС:

Но от Творца мы отступили,

Решив пойти на преступленье.

Так разве нас с тобой учили?

Мы поддались на искушенье.

Не знаю, кто сей Проповедник,

Но Он напомнил нам с тобой,

Что я иль ты плотского пленник,

И этот путь такой пустой!

ГИСТАС:

(воет, схватившись за голову, и резко отвечает Дисмасу.)

О, как желаешь! Так давай:

Что Проповедник там сказал?

А вот, мой друг, же выбирай:

Со мной ты или с Этим встал?

Пойдешь за тем, кто есть найдет,

И для того будет пахать?

(показывает на себя)

Иль с Тем, Кто говорить горазд,

И твой комфорт уничтожать?

(махает рукой назад, несмотря на Писателя.)

ДИСМАС:

(хватается за голову)

Как выбор мне такой поставил?

Мой друг, тебя не узнаю.

Как деньги над душой поставил?

Мы точно ходим по краю.

ГИСТАС (со злостью):

Мой друг, пойми, тебя прошу:

Плевать на нас давно Творцу!