Kitabı oxu: «Шоколадник»

Глава 1. Где жёлтые сапожки стоят у кромки грязной, грязной лужи

В ярко-жёлтых резиновых сапожках Оля вприпрыжку шагала по тротуару с мороженым в руке. Весенний день прогрелся тёплым апрельским солнцем, поэтому ароматный ванильный шарик в руках девочки успел подтаять. Оля остановилась, решив насладится чудесным днём: солнышко тёплое светит, мороженое вкусное в руке, по небу бегут чудесные, сахарные облака, а рядом посреди дороги… девочка в луже.

Она с энтузиазмом шлепала по мутной воде. Грязные брызги летели во все стороны, покрывая и саму девочку толстым слоем размякшей земли.

При виде такой картины Оля даже от мороженого отвлеклась. Сама она никогда бы не позволила себе вот так запросто плюхаться в грязи — всё же испачкается! Оля скривилась при очередном грязевом прыжке девочки, и та это заметила. Она отвлеклась от своего дела. Показала Оле язык. Зачерпнула ладонью грязь. И со всей силы швырнула прямо на Олино платье! Жирный комок грязи намертво прилип к чистенькой ткани.

Ошарашенная Оля уставилась на девочку, потом на своё платье и… разрыдалась!

— Фу-у-у! Ну ты и грязнуля! — расхохоталась девочка в луже и показала на Олю испачканным пальцем.

— Говоришь на меня — переводишь на себя! — сквозь слёзы выдавила из себя Оля и, уронив мороженое, побежала домой.

Дома она пожаловалась маме, та её, конечно, пожалела и, выдав новое, только выглаженное зелёное платье, отпустила погулять.

Прогулка в любимом саду или очень важные дела в игрушечном домике всегда поднимали настроение Оле.

Оля жила на даче с яблоневым садом. Домик — небольшой, деревянный, с нежно-розовыми занавесками на окнах. Они приезжали сюда каждый год и оставались до самой осени. В общем, самый обыкновенный дачный дом. А вот сад… Сад весной чудил по-своему: яблони покрывались нежно-розовыми цветами, земля пахла дождём, а под ветвями блестели тёплые лужи. Да такие славные! В них отражались облака, ветки и кусочек крыши. Нетерпелось прыгнуть туда — с разбега, сразу двумя ногам.

Вот и сейчас, уже позабыв про девочку и потерянное мороженное, Оля подошла к самой большой луже и посмотрела в неё. Лужа как лужа. Потом она взглянула на свои жёлтые сапожки и вздохнула.

— Нет, — сказала она сама себе. — Потом же ещё отмывать их, мне сегодня и платья хватило…

Оля любила чистоту, замечала крошки на столе, мокрый след на полу или пятнышки на платье у куклы. У каждой вещи, по мнению Оли, было своё место: чашкам — полка, ложкам — ящичек, плюшевому зайцу — скамейка, а вовсе не голый пол под столом, куда он почему-то попадал чаще всего.

Под любимой Олиной старой яблоней стоял её игрушечный домик, сколоченный папой прошлым летом. Был в нём и маленький стол с двумя скамейками, и полка для игрушечной посуды, и даже занавесками в красный горошек. Почти каждый день Оля с удовольствием наводила там порядок.

— Заяц, — строго сказала она, протирая блюдце, — если ты опять сядешь на чистую подушку после варенья, я переселю тебя на дальнюю полку.

Заяц виновато молчал. Варенья-то ещё даже не давали, он не успел ничего попачкать, и в целом, был плюшем и не могу ничего пачкать по-настоящему. Оля налила в ведёрко воды, достала тряпочку и уже взялась за чашки, когда за домиком, около яблони, что-то хрустнуло.

Оля замерла и осеклась. Запахло какао, жареными орехами и апельсинами. Она сжала губы и решила проверить, что же там хрустит. Но только девочка повернулась к двери, как тут же столкнулась с маленьким человечком. На нём ярко горел красным галстучек поверх коричневого костюма тройки, а на голове громоздилась широкополая шляпа с ярким апельсиновым ломтиком.

Человечек едва доставал макушкой шляпы Оле до плеча. Девочка сначала решила, что перед ней ребёнок с круглыми, румяными щёчками и длинными ресницами. Потом решила, что перед ней гном. Потом — гном-кондитер, потому что обычные дети не пахнут какао, орехами и апельсинами.

Человечек суетливо поправил галстук, потом снял шляпу и поклонился так низко, что апельсиновый ломтик чуть не свалился в траву.

— Приветствую вас, о Великая Фея Чистоты! — сказал он торжественно.

Оля оглянулась. За ней никого не было.

— Вы это мне?

— Разумеется, вам, достопоч… досто… достомыльная… — человечек сбился, покраснел и снова торопливо поправил галстучек. — Простите. Я очень волнуюсь. Я прибыл из сладкой страны Шоколандии.

— Меня Оля зовут, — ответила на приветствие девочка. — Просто Оля.

— Для нас вы не просто Оля. Вы — последняя надежда!

— Зовут-то тебя как?

— А, ой… — человечек снова поклонился. — Моё имя — Молочный Шоколад.

— Молочный Шоколад? — с недоверием переспросила Оля. Более странных имён она ещё не слышала.

— Да. Я — посланник Бисквитного города, верный подданный короля Белого Шоколада и… — он осёкся, затянул галстучек к самому горлу и сдавленно добавил: — И трус.

Оля перестала выжимать тряпочку.

— Почему это трус?

Молочный Шоколад сел на скамейку рядом с плюшевым зайцем. Шляпу он положил на колени, но тут же взял обратно, поправив апельсиновый ломтик.

— Я бросил друга, — сказал он и всхлипнул. — Побежал, а он остался… там. А потом и Ваксы, и Кляксы, и сок в Оранжевой реке помутнел… и всё из-за меня.

Оля села рядом.

— Расскажи подробнее.

Молочный Шоколад вздохнул. Теперь от него пахло не сладким какао, а горьким.

— Шоколандия жила весело и чудесно. В Бисквитном городе пекли пирожные, в карамельных окнах играло солнце, а в Грильяжном лесу росли конфеты, глазированные орешки и фруктовые цветы. Но однажды там поселилась Ужасная, Страшная Грязнуля.

Он едва слышно произнёс это имя, явно боясь даже его звучания.

— Сначала мы решили: просто грязная лужа. Но постепенно деревья потеряли ореховый запах, Оранжевая река превратилась в склизкий кисель, а шоколадники, которые уходили в лес, перестали возвращаться.

— Совсем-совсем не возвращались? — уточнила ошарашенная Оля.

Молочный Шоколад кивнул.

— Я пошёл туда с лучшим другом — Ореховым Пончиком. Он большой и очень смелый. Однажды даже вошёл в кладовку с горько-шоколадными крысами без фонаря!

— Согласна, крысы, особенно шоколадные, это страшно, — поддакнула Оля.

— Очень, — серьёзно согласился Молочный Шоколад. — Они совсем не сладкие.

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла блеклой.

— Мы перешли Апельсиновую полянку и почти подошли к Грильяжному лесу, когда из кустов выскочили Кляксы и Ваксы. Грязные, липкие, страшные. Бр-р-р. Кляксы хватали руками, Ваксы бросались гнилыми фруктами. Мы побежали. Я вырвался вперёд. А Пончик… Пончик отстал.

Молочный Шоколад замолчал. За яблоней чирикнула птица. В луже дрогнуло отражение облака.

— Я обернулся, — продолжил он, всхлипнув. — Кляксы уже держали его. Пончик крикнул: «Беги за помощью!» И я побежал. Только всё равно… я его оставил.

Он смущенно закрыл лицо шляпой — апельсиновая долька свалилась на пол.

— Никакой я не посланник. Я трус в апельсиновой шляпе.

Оля подняла оранжевый ломтик и снова приладила к его шляпе. Она смотрела на его маленькие дрожащие плечи, на свои жёлтые сапожки, сквозь оконце домика на лужу вокруг яблони — она ярко поблескивала на весеннем солнышке.

— По-моему, трусишки за помощью не бегают, — серьёзно сказала Оля.

Молочный Шоколад вернул шляпу на голову, помятая апельсиновая долька криво лежала на ее поле.

— Точно?

— Точно-преточно. Бояки прячутся и делают вид, что ничего не случилось. А ты пришёл за помощью! Да и кто бы такого не испугался?

От мыслей о липких лапах Клякс, мутной реке и гнилых фруктах она поёжилась: очень захотелось отойти подальше и хорошенько вымыть руки с мылом. Но где-то в чужой сладкой стране пропал чей-то лучший друг, а сладкие дорожки покрывались грязной пылью.

Шоколадник вздохнул, утёр влажный нос краешком красного галстучка и смущенно посмотрел на Олю.

— Я пришёл. Но идти назад в лес мне всё равно очень страшно.

— Да и мне было бы страшно, — честно призналась Оля. — Особенно если там грязь.

Молочный Шоколад снова всхлипнул.

— Значит, вы откажетесь?

Девочка нахмурилась, поднялась и аккуратно повесила мокрую тряпочку на край стола.

— Я не знаю, как победить Ужасную, Страшную Грязнулю. И мама, наверное, не отпустит меня. Но я спрошу.

Молочный Шоколад вскочил, восторженно всплеснув руками.

— О, Великая Фея Чистоты! Благородная повелительница губок, тряпочек и… и… — он снова сбился и поправил шляпу. — Простите. Спасибо вам большое, я буду ждать здесь, рядом с зайцем.

Шоколадник так размашисто жестикулировал руками, что задел игрушку. Заяц склонил голову: то ли нечаянно, то ли согласился составить компанию необычному гостю.

— Ну хорошо, побудь тут, — сказала Оля. — И, пожалуйста, не сядь в лужу.

— Шоколадники садятся только на чистые скамейки. Никаких луж! — С достоинством ответил Молочный Шоколад.

Оля побежала к дому.

Мама стояла на кухне и мыла жёлтые, прошлогодние яблоки в большой белой миске. Увидев Олю, она сразу поняла: что-то случилось. Дочка замерла на пороге, сжимая тряпочку в руках и хлопая длинными ресницами.

— Мам, ты, наверное, мне не поверишь… — слегка запыхавшись от бега начала Оля, — но тут вот в саду маленький человек появился. Он пахнет какао! Его зовут Молочный Шоколад. А меня он почему-то называет Великой Феей Чистоты. Он сказал, то в Шоколандии беда, а его друга Орехового Пончика схватили Кляксы. Он просит помочь. Но я не знаю, пустишь ли ты меня за старую яблоню с шоколадником, которого я вижу первый раз.

Оля сбивчиво затараторила, стараясь рассказать как можно больше за короткое время. Но мама спокойно выслушала и совсем не удивилась. Не выронила яблоко и даже не сказала, что всё это похоже на выдумку.

Она посмотрела в окно, туда, где роняла розовые лепестки старая яблоня.

— Значит, пришло и твоё время, — тихо сказала она.

— Какое такое время?

Мама вытерла руки о неизменный на даче передник и присела на стул перед Олей.

— Когда-то за мной тоже приходили из сладкой страны. Только не из Шоколандии, а из Карамельного города. Там разыгрался сахарный ураган. Улицы засыпало так, что жители сидели взаперти и пытались прокопать проходы из домиков карамельными чайными ложками.

— Ты была там по-настоящему?!

— Да. А до меня там побывала твоя бабушка. Так уж повелось в нашей семье: когда в сладких странах случается большая беда, дорога сама ищет того, кто поможет.

— И теперь она нашла меня?

— Именно так.

Оля опустила глаза на сапожки.

— Но я правда боюсь испачкаться.

— Знаю, — сказала мама. — Смелость приходит, когда страшно, но ты всё равно идёшь, потому что без тебя кому-то трудно. Шоколадники без тебя не справятся, милая.

Невесть откуда взявшийся нежно-розовый, как зефир, лепесток затрепетал перед Олиным лицом и опустился на подставленную ей ладошку.

— А Молочный Шоколад хороший? — спросила Оля и провела рукой по лепестку — почему-то он и правда оказался зефирный.

— Раз он пришёл через яблоню, значит, его пропустила наша Яблоня. Да и сладкие дороги не могут привести злодея. Таково древнее правило.

Мама достала из верхнего шкафчика маленький ключик на голубой ленточке и подошла к старому буфету. Оля знала этот буфет сколько себя помнила, но нижний ящичек никогда до этого не открывался. Мама повернула ключ.

В ящичке лежало серебряное ведёрко.

Маленькое, без единого рисунка, но с блестящей водой внутри. Когда мама вынула его, ведёрко тихо звякнуло, словно проснулось после долгого сна.

— Оно все это время было у тебя? — прошептала Оля.

— У бабушки. Потом у меня. Теперь у тебя.

Оля взяла ведёрко двумя руками, оно оказалось очень лёгким. Девочка заглянула: на донышке светилось чистое озерцо, где отражался не потолок кухни, не мама и не Олино лицо — на дне роняла лепестки их старая цветущая яблоня.

Заметив замешательство Оли, мама сказала:

— Ведёрко само наполняется, когда кому-то нужна помощь. Но помни: оно служит только тем, кто искренне хочет помочь..

Оля крепче прижала ведёрко к себе.

— А если я испачкаюсь?

Мама улыбнулась и погладила её по волосам.

— Тогда отмоешься. Грязь отмывается. А совесть того, кто бросил нуждающегося в беде, — нет.

Оля вспомнила, как Молочный Шоколад закрывал лицо шляпой и, решительно сомкнув губки, сказала:

— Я пойду!

Мама поцеловала её в лоб.

— Иди. Только слушай не одну губку с водой.

— А что ещё?

— Сердце. Там оно пригодится не меньше.

Оля взяла губку, серебряное ведёрко и вернулась в сад.

Молочный Шоколад в нетерпении поглядывал на склонившего голову зайца и часто поправлял шляпу, что апельсиновый ломтик окончательно съехал набок. Завидев Олю он скочил.

— Я тут подумал... Если вы передумали, я пойму. В лесу грязно. Очень грязно. Там даже приличные ботинки теряют воспитание.

— Я не передумала.

Молочный Шоколад расплылся в улыбке и даже как-то обмяк, расслабившись.

— Тогда позвольте проводить вас, о Великая Фея Чистоты, спасительница Шоколандии, повелительница серебряного ведра и… — он замялся. — И просто Оля.

— Вот так лучше, — довольно хмыкнула Оля.

Они подошли к луже под яблоней. Вода темнела от земли, травинок и лепестков. Оля поморщилась и перешла лужу по единственному сухому месту. Молочный Шоколад, конечно, заметил это, но промолчал. Оля тоже заметила, что он заметил.

— Я просто очень не люблю грязные лужи, — призналась она виновато.

— Я тоже, — ответил Молочный Шоколад. — Но Ореховый Пончик сейчас, наверное, где-то среди них. Совсем мокрый… и грязный.

Оля сжала ручку ведёрка и нахмурилась, чтоб придать себе ещё больше решимости.

— Тогда… тогда… вперёд! Но сначала я сапожки протру, кажется, они уже запачкались.

Оля провела тряпочкой по и без того блестящим желтым сапожкам и пошла вслед за шоколадником.

Старая яблоня росла в дальнем углу сада. Толстый тёмный ствол рассекали глубокие трещины, а крона сияла розовыми цветами, меж которых переливались лучики света. Издалека ветви напоминали облако светящейся розовой сахарной ваты.