Kitabı oxu: «Одно касание»

Глава 1

(Виолет)

– Виолет, девочка моя, у тебя есть та чудесная мазь от боли в ноге? – пожилая жительница Троплета растянула морщинистые губы в улыбке. – Она так хорошо мне помогла. Но теперь болит другое колено, а мазь закончилась.

– Конечно, миссис Плам.

– Ах, ты так выручишь пожилую женщину. – покупательница не переставала улыбаться, заискивающе глядя на меня. – Какая же чудесная девочка. Ты настоящее благословение для нашего захудалого городишки.

Слова женщины вызвали лёгкую усмешку. Я развернулась и скрылась в подсобке. Пошумев склянками и несколько раз чихнув от пыли, неспешно вернулась в основной зал своей лавки и поставила на прилавок небольшую стеклянную баночку, наполненную жидковатой мазью ярко-зелёного цвета. Посетительница буквально засияла, протянув к ней руку, будто нищий к погнутому медяку, валяющемуся на обочине.

– Не так быстро, миссис Плам. Вы ещё не заплатили за прошлое лекарство. – моя ладонь опустилась на баночку, не давая проворной старушке получить в руки заветную мазь.

– И как же я могла забыть! – запричитала женщина, принявшаяся слишком активно рыться в многочисленных сумочках, висящих на поясе. – Где же он… Ах, ну как же!

Я тяжело вздохнула – в миссис Плам несправедливо погибала драматическая актриса.

– Девочка моя, я снова всё потратила на рынке. – она так хорошо входила в роль бедной и несчастной старушки, что ей сложно было не поверить. Даже если знать, что миссис Плам достаточно состоятельная владелица крупной пекарни. – Но в следующий раз я обязательно верну тебе долг! Прошу, выручи соседку! Альба никогда не отказывала.

Очередные пустые обещания. Следовало бы выгнать хозяйку пекарни и оставить без лекарства, но имя матери, невзначай слетевшее с губ посетительницы, выбило воздух из груди. Она никогда не отказывала нуждающимся в помощи и умудрялась всегда держать лавку на плаву. Я же, унаследовав её сострадание, не имела предпринимательской жилки и едва сводила концы с концами.

– Ладно. – я сжала зубы, но всё же придвинула баночку с мазью поближе к покупательнице. – Но это в последний раз, миссис Плам.

Глаза пожилой женщины заблестели, и она прижала морщинистую руку ко рту, силясь унять эмоции.

– Ах, милая Виолет. Ты так же добра, как твоя мама. Альба любуется на тебя с небосвода и испытывает гордость.

При очередном упоминании мамы в носу предательски защипало. Пять лет – слишком маленький срок для скорбящего ребёнка. Даже не смотря на то, что в свои девятнадцать я уже считалась взрослой женщиной, внутри всё ещё сидела маленькая девочка, которой очень не хватало родительской ласки и совета.

Тишина стала неуютной. Миссис Плам, осознав, что разбередила старую рану, нервно закашляла, переступая с ноги на ногу и засуетилась.

– Ну, я побегу… Заходи ко мне в булочную за свежим хлебом и пирожками завтра. Я распоряжусь, чтобы моя забывчивая невестка сделала тебе скидку.

– Спасибо. Обязательно загляну. – улыбка на моих губах вышла достаточно естественной. Только вот про забывчивость невестки миссис Плам не лукавила: та уже не раз грешила тем, что брала с меня полную стоимость. Впрочем, яблоко от яблони упало недалеко, и даже отсутствие кровного родства между женщинами не помешало им породниться духовно.

Миссис Плам виновато улыбнулась, будто читала мои мысли, и поспешно покинула лавку, скрипнув дверью на прощанье. Проводив её тяжёлым вздохом, я упёрлась локтями в высокую стойку и вздохнула.

В золотых лучах предзакатного солнца, падающих сквозь решётчатые окна, вальсировали пылинки, и в носу вновь защипало. Пустые баночки для лекарств, стоящие за спиной, ловя солнечный свет, рассыпали по полу разноцветные блики, несколько разбавляя его заурядную серость. Лавка – всё, что осталось от мамы. Я не смогла спасти её, а теперь пытаюсь держать на плаву её детище. Но все попытки лишь отсрочили неизбежное: уже скоро наступит тот день, когда нужда заставит меня продать труд всей жизни Альбы Деламар. Мама всегда учила: будь сильной и смелой, не отказывай в помощи другу и не подставляй спину врагу. Как же не хватает её совета сейчас, когда неспособность крепче сжать свою судьбу в руках заставляет выть.

Это случилось пять лет назад. Тот вечер, когда на нас в чаще леса напала стая волков, навсегда разделил жизнь на «до» и «после». До этого дня, прошедшего красной чертой по линии жизни, всё было понятно: я уже несколько лет помогала маме в лавке, делала с ней лекарства и иногда выбиралась собирать травы, хотя большую часть мы всё же покупали. После того рокового вечера я осталась одна.

В ящике под прилавком хранился кошель, в который собиралась вся прибыль. Тощий, как помойный кот. В этом месяце снова не хватит денег пополнить запасы, иссякающие в преддверии зимы. Сбережений едва хватит на оплату налогов и покупку еды. Но даже это осознание не давало силы взять себя в руки и перестать продавать лекарства в долг. Тем более, что доброй половине посетителей лавки требовалось снадобье для улучшение памяти.

– Хватит о грустном! Нужно прибраться. – слова были адресованы пустоте.

Шагая почти бесшумно, я вышла в центр длинного узкого помещения лавки и глубоко вздохнула. Решётчатое окно во всю стену и входная дверь оказались по правую руку, а широкая отполированная до блеска стойка из светлого дерева и стена, вдоль которой от пола до потолка стояли шкафчики с травами, баночками и снадобьями, оказалась слева. Медленное дыхание стало поверхностным, и я прикрыла глаза, сложив перед собой руки на уровне живота, а пальцы направила от себя. Сила, не желающая подчиняться, завибрировала в попытке вырваться, будто необъезженный конь. В ответ я лишь сильнее сжала руки, начавшие нагреваться. Медленно, боясь спугнуть стихию, повернула одну ладонь пальцами к потолку и чуть развела руки. Кости запястий ломило от боли, но сдаваться было поздно – магия, пусть и продолжала сопротивляться, но подчинилась. Постепенно боль ушла, оставляя после себя лишь покалывание и тепло. Пылинки, покорные моей воле, гонясь друг с другом наперегонки, начали слетаться к центру помещения. Они бежали отовсюду: с самых высоких полок, с лепестков сушёных трав, из щелей в оконной раме. В этой магической гонке они, преодолев все препятствия, слиплись друг с другом, образовав небольшой ком земли, парящий между ладоней. Как только последняя соринка срослась с остальной грязью, я шумно выдохнула и открыла глаза.

– И в лавке чисто и тренировка состоялась. – довольная собой, я бросила комочек земли в жестяное ведро с мусором.

За спиной скрипнула входная дверь, впуская в помещение вместо ожидаемого свежего воздуха, кислый запах пота.

– Лавка закрыта… – по спине пробежал холодок. Стараясь не выдать испуга, я медленно развернулась, желая взглянуть в лицо непрошенному гостю. Сам по себе запах не значил ничего: ко мне часто заходили работники порта, от которых исходил аромат, способный свалить буйвола с ног. Но именно сейчас шестое чувство подсказывало, что от вошедшего в лавку мужчины следует ждать беды.

– Да где же она закрыта, птичка моя? Раз я вошёл, значит открыта. – невысокий, но поразительно широкоплечий мужчина неприятно хохотнул.

– Кажется, у тебя со слухом проблемы. – лёгким взмахом руки я указала на дверь и тут же отругала себя, но останавливаться было поздно. – И убирайся, пока я не позвала стражу.

– Заткнись, девка. У нашего босса есть для тебя работёнка. – от былого настроя мужчины не осталось ничего: улыбка превратилась в оскал, а озорной блеск в глазах стал напоминать отсветы на острие ножа. В лавку вошёл ещё один мужчина, и к своему ужасу я узнала в нем одного из головорезов разбойничьей шайки «Мёртвые огни».

Чтобы хоть как-то сводить концы с концами, я ввязывалась в сомнительные авантюры. Но они никогда не были полностью незаконными. Как правило кто-то из родственников умершего желал узнать, где он прятал свои сбережения. В этом помогал мой дар: особое проявление магии, которое позволяло, прикасаясь к трупу, увидеть какие-то важные события из его жизни. Чаще всего это были последние минуты перед смертью, реже – тёплые воспоминания или эмоциональные моменты. Эти видения можно было направлять с помощью предметов, принадлежащих покойному. Но влиять на дар и управлять им я не умела, поэтому частенько сделки срывались, ведь в расплывчатом пятне видений было невозможно угадать, зарыл погибший свои сбережения под яблоней в саду или под дубом в лесу.

Все заработанные таким путём деньги шли на поддержание лавки: ремонт, покупка редких трав и расходников, налоги. Гордиться причин не было, но эти нечастые заказы помогали сводить концы с концами, что несколько заглушало голос совести. Но та работа, которую могли предложить «Мёртвые огни» была очень сомнительного толка. Взяться за такое дело – подписать себе смертный приговор.

– Вам лучше уйти, господа. Мне нечем вам помочь. Если кто-то из вашей банды ранен, то обратитесь к лекарям. – голос стал таким твёрдым, что едва не лопнул и не сорвался на хрип.

– У меня есть предложение получше. – в это мгновение дверь снова скрипнула и в лавку вошли ещё двое головорезов, увеличивая численный перевес. Вошедший первым сделал пару шагов ко мне, оттесняя к стойке. – Ты заткнёшься и пойдёшь с нами, благодаря отца-Солнце за то, что босс решил предложить тебе работу.

Надеяться было не на что: для вечернего патруля слишком рано, местные жители не помогут, а моя слабая магия смогла бы разве что рассмешить головорезов.

– Язык проглотила? – бандит сделал ещё шаг, когда за его спиной скрипнула входная дверь. Из груди едва не вырвался вздох облегчения, стоило красно-оранжевой форме стража попасть в поле моего зрения. Хоть банда «Мёртвые огни» и имела большое влияние в Троплете и за его пределами, в открытых конфликт с законом они никогда не вступали.

– Привет, Виолет. У тебя сегодня людно. – страж скользнул взглядом по спинам моих гостей и ободряюще улыбнулся. По выражению моего лица он сразу понял всю бедственность положения и как бы невзначай положил ладонь на рукоять короткого меча.

Стоящий ближе всех ко мне разбойник оскалился и резко развернулся, но замер, ощутив на своём плече ладонь одного из подельников. Все четверо медленно, не желая спровоцировать конфликт, развернулись к вошедшему стражу.

– Да вот, зашли за успокоительными травками для Пьеро. Он у нас парень буйный. – разбойник бросил не предвещавший ничего хорошего взгляд через плечо и вновь обернулся к представителю закона. – Уже уходим.

– Так уходите. – спокойно ответил мужчина и отошёл в сторону, освобождая проход к двери.

Провожаемые тихим скрипом несмазанных петель разбойники покинули лавку. Только после этого я позволила себе выдохнуть и смахнуть пот, выступивший на лбу.

– Спасибо, Ганс. – ладонь легла на грудь в безуспешной попытке унять бешеный ритм сердца, готового выпрыгнуть в руки. Медленно, не вполне веря в своё спасение, я прошла за стойку. – Могу чем-то помочь?

Молодой мужчина, направленный в составе гарнизона стражей из столицы в Троплет, покраснел, а ведь ещё мгновенье назад он был смел и собран. Ганс часто заглядывал в лавку, чтобы купить мазь от ушибов и принести с собой какие-то подарки для меня. Несложно было догадаться, что тем самым страж пытался ухаживать за мной, но ответного интереса он не вызывал. Любопытные соседи, заметившие, как часто парень бывает в моей лавке, уже пустили слухи о нашем романе. Под их слишком пристальными взглядами я часто задумывалась, а что же лучше: любить или быть любимой. Принять ухаживания Ганса и получить в его лице надёжную опору, но заменить яркое чувство спокойным уважением, или отказаться от тихой гавани и шагнуть в бурное море. Я всегда выбирала работу в лавке.

– Мазь от ушибов закончилась. У нас новый старший в подразделении. От него пощады на тренировках можно не ждать. – Ганс смущённо улыбнулся. – А твоя мазь творит чудеса.

– Секретный рецепт нашей семьи. – я присела, чтобы найти нужную мазь. Бурая смесь из трав и отваров воняла так, что слезились глаза, но от ушибов помогала великолепно. – Нашла!

Я резко встала и вздрогнула, едва не уткнувшись лицом в широкую грудь подошедшего ближе и наклонившегося через стойку Ганса. Мы замерли, не желая показывать свой испуг. Страж тяжело дышал, а я судорожно соображала, как понизить градус неловкости.

– Прими её в знак благодарности. – я медленно отступила на шаг назад и протянула баночку с лекарством. – За то, что выручил.

– Так не пойдёт, Виолет. – парень положил на стойку несколько серебряных монет и тоже сделал шаг назад. – Спасать тех, кто в этом нуждается – моя работа. Корона платит за неё более чем щедро. А это, – он кивнул на баночку в моих руках, – твоя работа. Чтобы в мире сохранялся баланс, каждый труд должен справедливо оплачиваться. Иначе чем я лучше забывчивой миссис Плам?

– Дважды предлагать не придётся. – ладонь легла на монеты и ловким движением смахнула их в карман. Они легли тяжёлым грузом, будто сам факт того, что я взяла плату за лекарство, был чем-то неправильным. Ведь Ганс – хороший парень, который помогает людям. Захотелось тряхнуть головой, чтобы прогнать эти дурацкие мысли.

Страж тепло улыбнулся, ещё раз поблагодарил и покинул лавку, а я тут же поспешила к двери и заперла её.

– Головорезы Фила Колпера так просто не успокоятся. Лучше мне на сегодня закончить работу.

Солнце мазнуло по вымытому несколько дней назад стеклу последними кровавыми лучами и скрылось за горизонтом. Ещё несколько минут назад рамы бросали на пол косой клетчатый рисунок и вот он пропал. Соседние лавки так же, как и моя, уже закрывались, но открывались таверны, кабаки и менее безопасные злачные места, в которых каждый желающий за несколько монет мог получить выпивку и сносную еду.

Полная надежды сбежать от встречи с людьми Фила и немного развеяться, я накинула на плечи серый плащ с капюшоном и выскользнула на улицу через заднюю дверь лавки. Таверна, в которую ноги сами несли, находилась почти в центре города и являлась одной из лучших в Троплете: по выходным там выступали бродячие артисты и танцевали девушки, облачённые в яркие наряды.

Поток уставших после тяжёлого рабочего дня трудяг, спешащих в кабаки и таверны в надежде промочить горло и обменяться сплетнями и слухами со знакомыми, увлёк меня в нужном направлении. Средний рост, серый плащ, капюшон, скрывающий лицо – сносная маскировка, позволяющая не привлекать лишнего внимания. До «Белого лотоса» удалось добраться без ненужных приключений.

Таверна встретила запахом пива и чудесным ароматом мясного рагу, вкуснее которого не найти во всём Валансисе. Внутри оказалось немноголюдно: было занято всего несколько столиков у камина, а большое помещение основного зала, оставалось пустым. Деревянные колонны, подпирающие потолок, были украшены венками из сухих цветов, яркими лентами и гирляндами из разноцветной бумаги. Несколько дней назад весь город отмечал праздник начала осени, песнями и танцами благодаря стихии за урожайное лето. Дома, лавки и таверны каждый украшал по своему вкусу. Но неизменным оставалось использование цветных лент и гирлянд из бумажных фонариков.

– Ви! Рада тебя видеть. – не успела я и пикнуть, как оказалась сжата в объятьях. Маргарита дружила ещё с моей мамой и являлась хозяйкой таверны уже больше двадцати лет. Несмотря на преклонный возраст, Маргарита Флоренция великолепно выглядела: высокая и широкоплечая женщина внушала уважение и трепет посетителям таверны.

– Добрый вечер, мадам Флоренция. – дышать становилось всё сложнее.

– Зови меня просто Марго. Сколько раз я должна повторить?

– Воздух… – я уже хрипела.

Женщина спохватилась и отошла на шаг назад.

– Прости, милая.

Маргарита повела меня к одному из лучших столиков. Её тёплые чувства ко мне были вызваны не только их дружбой с моей мамой, но и тем, что в прошлом году я спасла её годовалую внучку. Девочка тяжело заболела, она не могла пить даже воду. Маргарита прибежала ко мне с внучкой на руках среди ночи и так сильно колотила в дверь, что разбудила не только меня, но и людей в нескольких соседних домах. Ужас, которым были наполнены её глаза, останется в моей памяти навсегда. Через несколько недель девочка поправилась и с тех пор я не плачу за пятничные ужины в «Белом лотосе».

– Можно рагу и пива? – я сняла плащ и опустилась на стул. Женщина ушла, чтобы распорядиться по поводу заказа.

Я осторожно заозиралась, пытаясь рассмотреть, что за посетители сидят в таверне. В камине весело плясало пламя, отбрасывая отсветы на лица мужчин, занявших столик неподалёку: работяги, которых я частенько видела в порту. Никто из них подозрений не вызывал. Шайка Колпера не утруждала себя законной работой. За ещё одним столиком сидели четыре молодые девушки. Две из них работали в ткацкой лавке, а двух других я встречала только во время служб в церкви Солнца.

Пока я была занята ужином, в таверну быстро прибывали всё новые и новые посетители. Миска с мясным рагу быстро опустела, как и первая кружка пива. Насытившись, я так лениво потягивала вторую, что не заметила, как к моему столу подошли трое молодых мужчин.

– Составим компанию?

Одного из них я знала: сын кузнеца, который часто заходил в мою лавку по мелким поручениям матери. Он всегда краснел и смущался, когда находился со мной один на один. Сейчас же, в компании своих друзей, выглядел гораздо увереннее. Либо выпитый алкоголь придал ему смелости, либо он боялся ударить в грязь лицом перед товарищами.

– Найдите другой столик. – я едва глянула на парней, не давая им ни единого шанса принять хоть какое-то движение за интерес к их скромным персонам. Подошедшие не были дурны собой: все трое высокие, хорошо сложенные, а сына кузнеца без ложной скромности можно назвать красивым. Но моя первая и единственная юношеская влюблённость закончилась разбитым сердцем, поэтому новых отношений я не искала, как и случайных знакомств.

– Да брось. Ты же Виолетта? – один из дружков сына кузнеца воспринял мой отказ как кокетство. Он отодвинул стул и присел рядом. От него сильно пахло пивом, а взгляд с трудом сосредоточился на моем лице. Под одобрительные смешки своего товарища, он наклонился ко мне ближе. – А ты хорошенькая.

Со стороны всё выглядело как беседа: к красивой молодой девушке подошли трое парней, чтобы пообщаться. Только вот желания вести диалог с изрядно набравшимся глупцом у меня не было.

– Во-первых, меня зовут Виолет. – я медленно подняла взгляд на сына кузнеца, в надежде призвать его к благоразумию. Впрочем, присмотревшись, быстро поняла, что бесполезно. Он, как и его друг, был пьян. – Во-вторых, лучше бы вам, мальчики, найти другой столик. Давайте не будем устраивать скандал в таверне моей доброй подруги.

– Да ладно тебе. Чего такая недотрога? Нравится, когда настаивают? – второй парень плюхнулся на стул рядом со мной. В его руке что-то блеснуло, поймав отствет пламени.

Тело отреагировало быстрее мозга. Напряжение из-за визита головорезов, проблем с деньгами и висящей надо мной ответственностью лопнуло, выбрасывая в кровь адреналин и заставляя действовать. Я сложила ладони перед собой на уровне живота, направив пальцы от себя, резко развернула на девяносто градусов одну из рук и чуть развела их. Те же движения, что несколько часов назад помогли избавить лавку от пыли. Но совершенно иной результат: моё лицо осветил раскалённый добела маленький шар из огня.

– Отойди! – я буквально рычала. На висках выступили капли пота, а зубы сжались так сильно, что челюсть свело. Умелый маг создал бы такой шарик не напрягаясь. А если потребовалось бы защищаться, то тот послушным псом летал бы по таверне, пробивая тела врагов. Мой же, подрагивая, сохранялся пока был зажат между ладоней. Он не обжигал хозяйку, но был способен навредить противникам.

Парень, что желал познакомиться и подсел вторым, подскочил и уронил на пол небольшую металлическую флягу – именно она поймала отблеск пламени и сработала пусковым механизмом для моих натянутых нервов. С губ сорвался шумный вдох.

– Отвалите. – я резко развела ладони в стороны, подхватила свой плащ и выбежала из таверны, не обернувшись. Только краем глаза заметила, как вытянулись лица несостоявшихся ухажёров.

Я чертыхалась себе под нос весь путь до дома. Прохладный ветерок быстро высушил пот на лбу и висках и попытался забраться за шиворот. Лишь отойдя на приличное расстояние от трактира, я зашла в подворотню и позволила себе привалиться к деревянной стене. Шумный выдох вырвался облачком пара изо рта. Слишком холодно для первого месяца осени. Потребовалось несколько долгих минут, чтобы вернуть себе самообладание и контроль. Встреча с подонками Колпера испугала сильнее, чем можно было подумать. Домой идти не хотелось, но шататься по улице уже не казалось такой хорошей идеей. Особенно если взять во внимание то, как я сорвалась на пьяных дураках, которые просто хотели общества красивой девушки.

Поплотнее укутавшись в плащ, я поспешила домой.

Небольшая комната и несколько кладовых, которые были моим жилищем, находились над лавкой. Чтобы попасть в спальню, нужно было подняться по узкой крутой лестнице в подсобке. Но не успела я ступить на порог, как поняла, что что-то не так – дверь заднего входа не была заперта. В темноте я нащупала какую-то палку, стоящую у стены. Сжав её до побелевших костяшек, ступила в торговый зал.

Мужчины, стоявшие у двери в кладовку, похоже не услышали, как я вошла. Несколько ударов палкой по широкой спине ближайшего стали неожиданностью. Время будто замедлилось: первый, охнув, осел на пол, и я занесла палку, чтобы ударить второго, но он оказался слишком шустрым и перехватил моё оружие, выдернув из рук. Бой закончился даже не начавшись, а десяток головорезов, толпящихся в лавке, намекали на победу нападавших. Иных вариантов, кроме героического побега, не оставалось. Но не успела я сделать и шага, как кто-то схватил за волосы и поволок обратно в зал.

– Какая резвая девчонка. – низкий, хриплый и властный голос мог принадлежать только одному человеку – Филу Колперу.

Лица того, кто грубо бросил меня на пол не было видно. Стоило его пальцам разжаться, я подскочила на ноги и попыталась броситься наутёк, но противники окружили.

– Куда ты так торопишься, Виолет? – голос Фила вибрировал от сдерживаемого смеха. – Ты ведь хотела мне что-то сказать.

Безрассудная смелость и неразумная гордость взяли верх над тихим голоском здравомыслия. Я наградила окруживших меня мужчин испепеляющим взглядом и медленно поправила одежду и причёску. Лишь после этого удостоила Колпера взглядом.

– Прости, чай не предложу. – процедила сквозь зубы.

– Как-нибудь обойдусь. – он усмехнулся.

Взгляд карих глаз буквально пригвоздил меня к месту. Внутри бушевала ярость, но вместе с ней было понимание – это безвыходное положение. Достаточно красивое лицо Фила Колпера по диагонали пересекал безобразный шрам, делая его отталкивающим. Мы сверлили друг друга взглядами, пока он не рассмеялся.

– А ты мне нравишься, девочка. – его хохот быстро подхватили его шестёрки.

– Убирайся из моего дома. – мне сложно было разделить его веселье.

– Какая ты негостеприимная. – Фил отошёл к стойке и опёрся на неё локтем. – А вдруг мне нужны лекарства, и я пришёл за ними?

– Ничем не могу помочь. Лавка закрыта. – я безразлично пожала плечами. – Надеюсь, сдохнешь в муках. Пока.

Кто-то грубо схватил меня за плечо и развернул так резко, что окружающий мир крутанулся.

– Стоп. – занесённая для удара рука замерла. – Мы ведь деловые люди, Бартон. Мы пришли вести переговоры, а не драться.

– Я не буду ни о чём с вами договариваться. Каждый знает, что если связаться с вашей шайкой, то ты либо скатишься в ту же канаву, в которой при свете солнца сидят твои дружки, либо тебя в ней найдут с перерезанным горлом.

– Виолет, я хочу предложить тебе сделку, которая будет очень выгодна для нас обоих. – Фил приблизился. Будто тряпичную куклу развернул меня к себе и грубо сжал мозолистыми пальцами подбородок. – Если ты поможешь мне, то получишь в награду свою бесполезную жизнь. Если откажешься, то тебе не понравится то, что сделают мои парни. Согласись, щедро.

Я изо всех сил ткнула Колпера в грудь, вынуждая отойти. Безвыходность сделала меня безрассудной.

– У меня есть условие. – голос едва слышно дрожал.

– Конечно, милая. Ведь ты именно в том положении, чтобы диктовать условия. – Фил не говорил – ворковал, но за этими заботливыми интонациями крылась издёвка.

– Во-первых, если я соглашусь, то это будет единственный раз, когда мы будем работать вместе. После этого дела вы оставите меня в покое и найдёте себе новую ведающую.

– Уверена, что не обману? – Колпер усмехнулся, и шрам на его лице изогнулся, став ещё более безобразным.

– Ты – подонок, негодяй, убийца и чёрт ещё знает кто, но не лжец, Колпер. Твои псы ценят силу, а твои наниматели – честность. – я бросила быстрый взгляд на стоящих ближе всего мужчин, удостоверившись, что никого из них моя характеристика не оскорбила. – Если бы ты был лжецом, то не забрался бы так высоко. Так что?

– Ладно. Ты добровольно помогаешь мне найти одну вещицу, а я оставляю тебя в покое.

– Ты и твои шавки. – голос едва не дрогнул от облегчения.

– Я и мои многоуважаемые друзья, – едко ответил Фил.

Он протянул правую руку, призывая скрепить договор рукопожатием. Едва сдержав недовольство, я пожала её.

– Значит мы договорились, госпожа Деламар? – резко и неожиданно Колпер притянул меня ближе и ухмыльнулся. – Тогда отправимся в увлекательный мир воспоминаний одного трупа. Не будем тянуть. Следуйте за мной.

Бандиты, сопровождающие своего босса, подступили ближе, оттесняя к выходу. Нарочито медленно я накинула упавший к ногам плащ на плечи и примкнула к их компании. Дорога петляла подворотнями, уводя всё дальше от рыночной площади и центральной части Троплета. Поплутав около получаса, мы вышли за территорию небольшого портового города. Колпер и компания вели меня к небольшому ветхому сараю на окраине – лучшее место для того, чтобы спрятать труп. Посеревшие от времени и высокой влажности доски, соломенная с провалами крыша. По спине пробежали мурашки от перспективы оказаться внутри.

– Дамы вперёд. – Колпер согнулся в шутливом поклоне и пропустил меня в пахнущий сыростью сарай.

Внутренне убранство оказалось ещё более удручающим, чем внешний вид. Несколько тюков отсыревшего, начавшего гнить сена в углу, деревянный стул и бочка, стоящие в центре. Поначалу показалось, что тело, к которому я должна была прикоснуться, находилось в бочке.

– Проходи. – кто-то, стоящий за спиной, толкнул меня. Зашипев на обидчика, я, неслышно ступая, прошла вперёд и села на стул. Тот скрипнул, но не сломался.

– Тело в бочке? – с выражением брезгливости на лице, я кивнула на грязную тряпицу, скрывающую содержимое от посторонних глаз.

– На бочке. – Фил лёгким движением сдёрнул материю, предоставляя моему взору неприятную картину: кисть руки, отделённая от хозяина, судя по почти отсутствующим кровоподтёкам, уже после смерти. Неровные края кожи казались обрывками серого пергамента. К горлу подкатила тошнота и я прижала ладонь к лицу, стараясь унять дурноту.

– Чьё это? – слова неохотно слетали с губ.

– А это не важно, мисс Деламар. Поздоровайтесь с господином, который предпочёл остаться инкогнито. – Колпер откровенно веселился. Он приблизился, грубо схватил меня за руку и положил её поверх отсечённой конечности. Я не успела возмутиться или высказать своё недовольство – видение набросилось, утягивая в серую пучину.

Глава 2

(Виолет)

Беспомощность, которая с головой накрывала во время видений, пугала. Я в буквальном смысле потеряла сознание, погружаясь в духовный мир, а физическое тело в то время было бесчувственным мешком, с которым можно сделать что угодно. О доверии думать было поздно – видение начало обретать очертания. Поначалу всё вокруг было укрыто густым серым туманом, скрывающим мир, находящийся дальше вытянутой руки. Но постепенно мгла рассеялась, позволяя различить очертания предметов. Я оказалась рядом с молодым мужчиной. Его лицо сильно опухло от побоев – в нём едва узнавался человек. Боль, сковавшая каждый мускул крепче кандалов, судорогой прошла по телу. Лица нападавших были размыты и смазаны: кто-то наносил новые удары, кто-то кричал. Но их голоса больше походили на лай собак, не давая возможности разобрать слова. Видение буквально состояло из крови, боли, бессвязных воплей и ударов.

Блеснуло остриё клинка, поймало свет от факела, висящего на деревянной колонне. Весь мир обрёл чёткость на краткое мгновение: лица убийц оставались в тени, но длинный шрам, идущий через всю руку палача, не оставлял сомнений – передо мной один из людей Колпера. Именно он приходил в мою лавку вечером.

Всё закончилось, и боль медленно покинула тело вместе с душой. Она вытолкнула сознание в реальность. Я глубоко вдохнула, дёрнулась и попыталась прикоснуться к ране на шее, которую так явственно ощутила в момент гибели незнакомого мужчины. Но рука отказалась слушаться, а следом пришло понимание – меня связали.

– Ах ты ублюдок! – я зашипела как разъярённая кобра, пытаясь сфокусироваться на лице ухмыляющегося Колпера. – Развяжите меня сейчас же.

– Ну, милочка, не торопись. Сначала расскажи, что увидела. – широкая улыбка Фила не касалась глаз. Они двумя чёрными угольками впились в моё лицо, внимательно изучая и ища хотя бы намёк на ложь.

Я поджала губы и тряхнула головой. Говорить было нечего, но такой ответ бандита не устроит. Шестерёнки в мозгу скрипели, но крутились в попытке найти выход. Одно было понятно точно – нельзя дать Колперу понять, что я в курсе их причастности к гибели человека. Оставалось уповать на то, что полуправды окажется достаточно.

– Видение было размытым. Мне сложно что-то сказать. – голос подрагивал. Впрочем, я и не пыталась этого скрыть.

Фил долго и внимательно изучал моё лицо. Его взгляд забирался под кожу и искал хоть малейший намёк на ложь.

– Что именно ты видела? – усмешка пропала из его голоса. Сейчас передо мной был настоящий Фил Колпер, держащий в страхе всю округу. И меня в том числе. – Мне нужны подробности, девка.

– Видение было размытым, говорю же. Я не могу на них влиять. Вижу только то, что позволяют увидеть стихии. Это рука достаточно молодого мужчины, и перед смертью ему было очень больно.

– Рауль, дай ключ. – из полумрака, клубящегося у стен сарая, вышел невысокий худощавый парень и положил на бочку, служащую столом, изящный серебристый ключик. – Расскажешь мне, где находится дверца, которую открывает этот ключ и будешь жить. Я развяжу твою руку. Без глупостей.

Туго стянутые запястья ныли и возможность размять хотя бы одно из них показалась крайне привлекательной. Осторожный кивок стал жестом принятия условий Колпера. Он приблизился и вытащил из-за пояса небольшой нож. Сердце от испуга пропустило удар, но я запретила себе показывать слабость. Одно резкое движение острым клинком за моей спиной и левая рука плетью повисла вдоль тела.

– Ай! – от кончиков пальцев до плеча прошла неприятная дрожь. – А можно было не стягивать руки так сильно?

– Работай. – Фил отошёл на несколько шагов назад и привалился к опоре, поддерживающей крышу.

Я закрыла глаза и коснулась ключа. Серебристый металл был на удивление тёплым. Кто-то из головорезов Фила всё это время держал его в руках, храня как зеницу ока. Я повертела его в пальцах в тщетной попытке придумать достаточно правдоподобную ложь. А потом с силой прижала руку к ладони несчастного.

Новое видение обдало пробирающим до костей холодом. Ярче и яснее предыдущего, оно ослепило. Перед глазами развернулась идиллическая картина: молодой мужчина в изумрудном костюме сидит в беседке в компании ещё двух молодых людей. Перед ним стоит небольшой ларец, его крышка открыта.

– Поклянись, Анри. Пообещай сохранить всё в тайне. – парень, сидящий напротив, сжал руку девушки, одетой в достаточно простое, но изысканное голубое платье. Он был напряжён. На вид пара была примерно моего возраста.

– Я клянусь своей жизнью, мой принц. Никто не узнает от меня о вашем союзе. – Анри бросил взгляд на бумагу, лежащую в ларце, и прикрыл его. Но мне хватило нескольких мгновений, чтобы разобрать написанное в этом документе и понять его ценность.

Принц Эрик два месяца назад был обручён с юной орте Авророй Арагон. Пять семей, ведущих свой род от стихий, встали на защиту государства во время восстания знати. Это произошло более трёхсот лет назад, но именно семья невесты положила конец кровопролитию, принеся головы лидеров восстания королю. Это возвысило Арагонов над остальными влиятельными кланами орте настолько, что их часто называли вторыми после Райдеров. Короли боялись, что такой брак разрушит хрупкий мир в государстве, поэтому всеми силами откладывали союз. Несколько поколений монархи искали возможность усидеть на двух стульях: заключить брак, обещанный в день победы над неприятелем, и сохранить верность остальных кланов. И вот, спустя три сотни лет, продемонстрировав дипломатическую эквилибристику высочайшего уровня, Теренс Райдер и Артур Арагон нашли возможность породниться. Весь Валансис гулял на празднествах в честь помолвки принца Эрика и леди Авроры. Даже в самых маленьких деревнях поднимали кружки за их здоровье. Но, судя по документу, который некий Анри спрятал в ларец, корону ожидал большой скандал.

Ощущения были физическими: холодок, скользнувший по спине, мурашки и дрожь. Я мгновенно осознала, в какие проблемы ввязалась. Молодая пара, сидящая передо мной, – его Высочество принц Эрик Райдер и неизвестная Ванесса Пелье, ставшая его супругой.

Анри закрыл ларец и спрятал небольшой серебристый ключик в нагрудном кармане. Ванесса не отводила влюблённого взгляда от своего супруга, а вот принц выглядел напряжённым.

– Этот документ нужно сохранить до наступления подходящего момента. Как только всё будет готово, я пошлю за тобой. Жди, Анри. – тихий голос принца звенел от напряжения. – Ванесса отправится со мной в столицу. Её безопасность более не твоя забота.

– Да, ваше Высочество. – Анри поднялся, поклонился принцу и поспешил покинуть беседку, тонущую в сочной летней зелени. Влюбленные, оставшись наедине, слились в поцелуе, что-то горячо шепча друг другу в губы. Очертания образов пары потонуло в сизом дыме, исчезая вместе с видением.

Стоило мне открыть глаза, как кто-то с усилием сжал мою руку, завел за спину и быстро привязал ко второй.

– Ай! – по всему телу прошла волна боли. – Понежнее можно?

– Говори, что видела. – Фил внимательно следил за выражением моего лица. Теперь ему было не до смеха.

Я замерла. Казалось бы, нет ничего сложного в том, чтобы сказать Колперу всё, что увидела и попрощаться с ублюдком, но слова не желали сорваться с губ. Моя семья, как и многие в Валансисе, почитала власть Райдеров и не желала других королей. А тот, кто нанял банду «Мёртвых огней», похоже, планировал совершить переворот. В мыслях всплыли слова мамы о том, что всегда стоит поступать по совести. Но как это сделать в ситуации, когда жизнь висит на волоске?

– Это видение было несколько яснее предыдущего. Я видела мужчину в изумрудном костюме. Похоже, он достаточно богат, чтобы позволить себе парчу такого редкого цвета. – рассказывая малозначимые подробности, я пыталась выиграть себе время на раздумья.

– Меня интересует не маркиз, а то, куда он спрятал шкатулку! – Фил приблизился и навис надо мной. – Говори, девка. Иначе тебе несдобровать.

Я задержала дыхание, но взгляда не отвела, боясь показать страх, сковавший тело. С бандитами как с дикими животными – нельзя показывать испуга.

– Да не торопи ты меня. После видения голова идёт кругом, – бросила я с вызовом. – Этот мужчина был в каком-то поместье. Сидел у камина, разгребал в нём золу. Кажется, он собирался спрятать шкатулку в каменной кладке.

Ложь легко слетела с губ сама собой, а на лице не дрогнул ни один мускул. Я осознавала, что собственными руками рою себе могилу, но всё равно соврала.

– Видение быстро оборвалось, я не могу быть уверена в том, что ларец спрятан именно за камином.

– Что ещё ты видела? Что было вокруг? – в глазах Фила блестело предвкушение. – Мебель? Картины? Ковёр?

– Каминная полка. – я сморщила лоб, делая вид, что задумалась. – Там стояли какие-то белые статуэтки, а на невысоком столике рядом – ваза с цветами. Всё остальное было в тёмных тонах, сложно сказать что-то ещё.

Губы Колпера разошлись в широкой улыбке. Он поймал мой подбородок и мозолистым пальцем с усилием провёл по губам. Я поморщилась от отвращения.

– А ты хорошенькая. Даже жаль, что вот так сгинешь. – он резко приблизился и шумно втянул носом аромат моих волос. – Кончайте её, ребята.

– Что? – я вскинулась всем телом и едва не опрокинула стул, на котором сидела. – Ты же обещал!

– Увы, Виолет. Это требование моего нанимателя. Как ты верно заметила в своей лавчонке – я не лжец, поэтому обманывать того, кто платит, не буду. Никто не должен узнать о документе. – Фил пожал плечами и покинул сарай.

– Пока-пока, стерва. – мужчина со шрамом на руке взял с бочки ключ и вышел следом за боссом. В сарае со мной остались только несколько головорезов.

– Жаль сжигать такую красавицу, но босс приказал. – первый бросил факел в отсыревшее, но достаточно сухое сено. Второй последовал его примеру, и они быстро удалились.

– Эй! Уроды! Вернитесь! – я кричала так громко, что голос быстро сорвался и перешёл в хрип. – Развяжите меня!

Впрочем, искать сострадания у бандитов такое же бесполезное занятие, как попытки колдовать одной рукой. Я дёрнулась всем телом, пытаясь разорвать свои оковы, но на верёвках не поскупились: они лишь сильнее врезались в тело, причиняя боль и вгрызаясь в кожу.

Старое сено, рассыпанное по полу, занялось весёлым пламенем. Огонь хрустел тонкими стебельками и травинками, распространяясь по небольшому помещению. Вскоре языки пламени лизнули балку, подпирающую крышу.

С губ срывались ругательства, пока я безуспешно пыталась освободиться из тесных пут. Но они, казалось, лишь сильнее затягивались. Едкий горький дым, поднимающийся от сена, наполнил лёгкие и не давал сделать ни вдоха. Слёзы лились по щекам, а из горла вырывался сухой кашель. Голова кружилась. Но желание жить, бьющее неиссякаемым фонтаном, держало сознание в теле.

Балка за моей спиной загорелась, опаляя спину жаром. Огонь взвился к крыше, весело похрустывая старым деревом. В голове родился план – глупый, безрассудный и рискованный.  Отталкиваясь ногами и подпрыгивая, я переместилась на полметра назад. Пламя бушевало за спиной, жгло обнажённые участки кожи и опаляло волосы. Дышать было нечем, по щекам покатились крупные слёзы, смазывающие картинку до одного сплошного оранжевого пятна.

Я чуть наклонилась вперёд, приближая запястья к пламени, лизнувшему кожу. От боли тело бросило из жара в холод и обратно. Я зажмурила глаза, воя не своим голосом, пока голодный огонь пожирал тонкую кожу. Но вместе с плотью горели и верёвки. Боль была настолько сильной, что не позволила сразу понять, когда верёвки лопнули, и руки повисли вдоль тела.

Пока сознание находилось в агонии, телом управлял инстинкт самосохранения. Осторожно, стараясь не беспокоить обожжённые запястья, я достала из декольте шёлковый платок и прижала его к лицу. От дыма это не спасло, но делать короткие рваные вдохи стало немного легче. Второй рукой я подняла обломок деревяшки и пережгла верёвки, стянувшие ноги у щиколоток и коленей. Оставался последний слой пут, на талии. Спешно потушив пламя, я прижала тлеющий уголёк к толстому витку верёвки и вскоре была свободна. Каким-то чудом платье не загорелось, избавляя от необходимости тушить и его.

Негнущиеся ноги сами понесли к двери, а в мыслях звучал лишь рёв пламени. Я молилась отцу-Солнцу и всем стихиям, чтобы эти идиоты оказались достаточно самоуверенными и не подпёрли ничем дверь. Не останавливаясь, непослушное тело буквально влетело в дверь. Ноги по инерции понесли дальше от злосчастного сарая, но спустя десять шагов я споткнулась, упала на землю и взвыла от боли в руках.

К горлу подкатил ком и ужин вместе с выпитым пивом оказался на траве. Желудок болезненно сжимался, будто пытался избавиться от дыма, лёгкие болели, голова кружилась, жжение в запястьях сводило с ума, а сознание грозило покинуть тело. Не обращая на это внимание, я сжала зубы и кое-как встала. Мир перед глазами троился, а земля вращалась с такой скоростью, что в какой-то момент больно ударила в бок. Спустя несколько долгих минут, когда тройные очертания предметов сошлись в один размытый контур, я предприняла новую попытку встать. Ноги едва держали, но выбора не было. Где-то вдалеке послышались крики горожан, живущих на краю города. У сарая загорелась крыша и огонь привлёк внимание тех, на чьи дома могло перекинуться пламя. Стараясь не попадаться никому на глаза, я поспешила убраться подальше, пока люди не высыпали на улицу.

Прохладный ночной воздух прояснил сознание. Вскоре я чувствовала себя несколько лучше. Кашель почти пропал, но привкус дыма оставался во рту. Лишь благодаря чуду я наконец оказалась на втором этаже своей лавки. Запястья требовали внимания: нужно было нанести мазь и осторожно перебинтовать раны. Лишь закончив с этим, я привалилась к стене, сползла по ней и тихо заплакала. Слёзы, вызванные не дымом, но болью, полились по щекам, смывая следы сажи. Я свернулась клубочком и выла. Весь страх, что был надёжно заперт в момент отчаянья, вырвался на волю, проходя по ослабевшему телу крупной дрожью. Постепенно всхлипы начали рваться из груди, грозясь перерасти в рыдания. Неизвестность пугала. Вскоре Фил поймёт, что слова о камине были обманом и придёт мстить. Нужно было срочно придумать очередной безрассудный план, но разум то и дело возвращался к пламени: дикому, непредсказуемому и горячему. Приносящему боль. Вместе с этими тяжёлыми мыслями уставшее тело вскоре накрыл беспокойный неглубокий сон без сновидений.

После непродолжительного отдыха я проснулась раздавленной. Боль отступила, оставляя после себя пустоту, каждая клеточка тела пропахла дымом.

– Дела. – сказала я сама себе, глядя на перебинтованные руки. – Нужно помыться и всё хорошенько обдумать.

Я приблизилась к камину, находящемуся в небольшой спальне, и замерла. По телу прошла неприятная дрожь, а руки мелко тряслись. Магия так основательно вошла в жизнь, что никакого приспособления для разведения огня в доме не было. Я села перед камином и начала глубоко дышать: разум прояснился и это помогло отогнать страх.

– Огонь послушен мне. Он мне не враг. Враг тот, кто использует его мне во вред. – кончики пальцев, соприкоснувшись, были направлены к камину. Развернув ладонь медленным и бережным движением, я немного развела руки, но ничего не случилось. Десяток последующих попыток не увенчался успехом. Когда на смену успокоительным мантрам пришла брань, стихия всё же поддалась. Осторожно, стараясь её не спугнуть, я наклонилась ближе к камину и при помощи этой искры подожгла несколько тонких сухих веток. Как только озорные языки пламени начали расползаться, пожирая палочки потолще, тело, всё ещё подвластное страху, само бросилось подальше от огня.

– Вот трусиха.

Спустя час, поменяв повязки на руках, я лежала в прохладной воде, пахнущей лимонным маслом. Тело несколько расслабилось, боль окончательно ушла, но страшные раны, спрятанные под полосками чистой ткани, надолго станут мне напоминанием о произошедшем. Со слезами из тела уходило напряжение, но стоило успокоиться, как вернулись мысли о произошедшем накануне. Следовало что-то предпринимать и как можно скорее.

Сразу же возникла идея: найти достаточно могущественный клан орте, который примет меня под свою опеку. В Валансисе осталось ещё много людей из потомков стихий, и они принимают под свою опеку всех, обладающих силой. Иногда заключаются браки, чтобы сохранить могущество крови, ведь от союза человека и орте часто рождались люди, абсолютно неспособные управлять стихиями.

Только вот с лавкой придётся попрощаться на какое-то время, но если останусь, то попрощаюсь с жизнью.

Сердце болезненно сжалось: «Десидериум аква» и парочка драгоценностей – всё, что осталось от семьи. Воспоминания о отце жили в памяти только благодаря рассказам мамы, которой не было рядом уже долгих пять лет. Захотелось отправиться не в столицу, а к далёкой лесной полянке, ставшей для Альбы Деламар последним пристанищем. Мне тогда было пятнадцать. Если бы местные власти узнали, что лавкой заправляет сирота моего возраста, то забрали бы её, а меня направили в работный дом. Но каким-то чудом мне удалось целых два года врать всем, что хозяйка лавки уехала к родным, а после там же и умерла. Днями я, листая записи мамы о целебных свойствах трав, обслуживала посетителей, а ночами плакала в подушку, тоскуя по ней.

Косой луч солнца, проникнув в небольшую щель между плотными шторами, резанул по глазам, выдёргивая из омута воспоминаний.

– Нужно действовать!

Глава 3

(Виолет)

Уже через час я сидела перед дорожной сумкой, в которую собрала всё необходимое: вещи, лекарственные мази и настойки, сбережения и ценности. В голове не укладывалось, что эта ночь станет последней в отчем доме. Впереди ждал долгий день и дела, требующие внимания, но на место решительности пришёл страх всё потерять. Ведь Фил обязательно узнает об обмане и придёт поквитаться.

– И чем же я только думала, когда решила ввязаться в эти приключения? – голос дрогнул, в горле появился ком, а в носу предательски защипало. – Возомнила себя героиней: сильной, смелой. На что я надеюсь?

Разговор с собой не показался чем-то странным. Измерение комнаты шагами успокаивало, приводило мысли и чувства в порядок.

– Но ведь это на благо лавки. Я обращусь к достаточно влиятельному клану орте и, будучи под их защитой, смогу каким-то образом передать принцу информацию. Наверняка корона пришлёт в Троплет войска, чтобы избавиться от банды. – решимость всё же победила. – Соберись, Ви!

Я накинула на плечи серый неприметный плащ и вышла из лавки. Грудь крест-накрест расчертили две ручки от больших сумок, набитых запасами лекарств, которые нужно было спрятать. Несмотря на ранний час, город уже проснулся: лавочники готовились к открытию, рабочие доков спешили в порт. Очередной день для Троплета стал первым днём моей новой жизни.

Стараясь не попадаться на глаза прохожим, мне удалось незаметно добраться до дома Маргариты. Я долго барабанила в дверь, прежде чем она отворилась. Хозяйка таверны выглядела заспанной, ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, кто стоит перед ней. Осознав, она спохватилась и широко раскрыла дверь, пропуская меня в дом.

– Чем я могу помочь? – спросила Маргарита, как только дверь закрылась.

– Могу я оставить у тебя кое-какие вещи? – я скинула тяжёлые сумки к своим ногам и благодарно улыбнулась женщине. Её проницательность поражала. – Спасибо.

– Мне стоит знать, что случилось? – Маргарита подхватила вещи и направилась в кладовую. Казалось, что те ничего не весили – так легко она с ними обращалась.

– Послушай… – мой голос дрогнул. Картина горящего сарая всё ещё стояла перед глазами, а запах гари, казалось, не вымылся из волос и кожи. – Я не хочу тебя в это впутывать, Маргарита. Ты была доброй подругой моей матери, а потом стала таковой и для меня. У тебя большая семья, не стоит добавлять им проблем. Когда я разберусь в своих делах, то обязательно всё расскажу.

– Я беспокоюсь, девочка.

– Не стоит паниковать. Мне просто нужно уехать. – я попыталась улыбнуться. – Ты будешь первой, кто узнает обо всём, когда я вернусь.

– Договорились, Ви. – Маргарита подошла, долго всматривалась в моё лицо, после чего кивнула. – Я могу сделать для тебя что-то ещё?

– Присматривай за лавкой. У меня есть веские основания думать, что её могут сжечь. – я старалась смотреть на свои обмотанные бинтами руки, дрожа. Казалось, стоит нашим взглядам встретиться и слёзы неминуемо польются из глаз. – Это всё.

– Я пошлю завтра сыновей, чтобы они вынесли все твои запасы. Лекарства будут храниться у меня до твоего возвращения. Ты и твоя мать неоднократно помогали мне. Какой же я друг, если не отплачу тем же? – Маргарита подошла и осторожно обняла меня. Слёзы всё же полились, быстро впитываясь в ткань ночной рубашки. Было в этой возможности проплакаться что-то наполняющее решимостью.

– Спасибо. За всё. – на смену слезам пришла широкая улыбка. – У меня ещё много дел. До скорой встречи, госпожа Флоренция.

– Иди уже, дурочка. – Маргарита улыбнулась в ответ и проводила меня до порога.

Теперь путь лежал к мистеру Бо, который занимался разведением лошадей. Его дом и большое поле, на котором он пас скот, находились за городом. Путь предстоял неблизкий и пролегал через бедняцкий район. Спешащие на работу люди почти не смотрели по сторонам, что позволяло оставаться незамеченной. Я затравленным волком озиралась на каждого, кто приближался, благодаря отца-Солнце за то, что никому не было дела до косых взглядов.

Тонущие в жухлой зелени поля, очерченные по краям пожаром осеннего леса, умиротворяли. Как только я вышла к дому мистера Бо, оставив Троплет за спиной, стало легче дышать.

– Вам нужен отец, мисс? – прозвучало за спиной. Меня так увлекло созерцание пейзажа, что я не услышала, как позади открылась дверь и кто-то вышел на крыльцо.

– Да, мне нужен мистер Бо. Он дома? – медленно развернувшись, я улыбнулась. На крыльце стоял босой мальчик лет восьми и с интересом разглядывал меня.

– Он на конюшне. Я могу вас проводить. – мальчик сбежал по ступеням, но остановился, едва не ступив в пыль, стукнул себя по лбу ладошкой и быстро юркнул домой. Спустя мгновенье он вернулся: на детских ножках красовались растоптанные башмаки. – Следуйте за мной.

Мальчик шёл впереди, гордо задрав подбородок. Мы обошли дом и вышли к двум длинным деревянным конюшням. Ворота были широко раскрыты и из них доносился недовольный голос хозяина. Он кого-то бранил.

– Ожидайте тут. – мальчик деловито поклонился и бросился со всех ног на голос отца, крича во всё горло, – папа, к нам пришла красивая мисс. Хватит бранить Оливера, выходи!

Я спрятала усмешку, умиляясь детской непосредственности. Вскоре из здания конюшни показался невысокий, но крепко сложенный мужчина средних лет. В его окладистой бороде застряли соломинки, перемежаясь с сединой.

– Бернард Бо. Чем могу быть полезен? – сейчас голос мужчины звучал спокойнее, чем минутой ранее. Мальчик шёл следом за отцом и с интересом поглядывал на меня.

– Мне нужен выносливый спокойный жеребец. Сегодня же. – подражая деловому тону хозяина конюшни, перешла сразу к делу. – Необходимое снаряжение и несколько вместительных седельных сумок.

– Обычно я… – на лице мужчины отразилось сомнение.

– Деньги не проблема. – я тут же достала кошель с деньгами и протянула. – Этого хватит?

Глаза владельца конюшни округлились, стоило ему взять мешочек с монетами в руки. Он взвесил его и протянул обратно. Сердце сжалось: если этой суммы недостаточно, то до столицы придётся добираться пешком, ведь в кошельке были почти все мои сбережения.

– Мне нужно больше времени, чтобы подобрать вам лошадь. – Бернард отвёл взгляд. Похоже, его смутила моя спешка.

– У нас ведь есть Харум. – мальчик обернулся к конюшне и едва не бросился туда, но был пойман отцом.

– Не лезь в дела взрослых. Харум не продаётся, ты ведь знаешь. – мистер Бо выглядел недовольным.

– Папа, тогда продай красивой мисс Авису! Она очень спокойная и выносливая. – не унимался мальчик. – Я почищу её и подготовлю.

Отец запустил пятерню в каштановые волосы и вздохнул.

– Молчи ты. – беззлобно бросил он сыну.

Я поймала взгляд мальчонки и тепло улыбнулась, чем вызвала робкий румянец на щеках. Он быстро отвёл глаза и сделал вид, что разглядывает свои ботинки.

– Могу я спросить, к чему такая спешка, мисс? – только сейчас мужчина присмотрелся ко мне. – Я видел вас раньше?

– Мне принадлежит лавка «Десидериум аква». Там продаются лечебные мази и травы.

– Так ты дочь Альбы? – на губах хозяина конюшни заиграла приветливая улыбка и он заметно расслабился. – А что сразу не сказала? Альба не раз спасала моих мальчишек.

– Да, мистер Бо. Меня зовут Виолет Деламар. Альба Деламар – моя мама. – я склонила голову в знак уважения.

– Соболезную твоей утрате, Виолет. – Бернард опустил глаза. – Моя супруга была с ней знакома. Сам я редко хожу за покупками, занят работой.

– Благодарю, мистер Бо. Так вы продадите мне коня?

– Вообще, сейчас у меня и правда нет подходящего жеребца на продажу. Но, как заметил мой излишне болтливый сын, есть Ависа. Она ещё молодая кобыла, но отличается покладистым нравом и выносливостью. Я планировал продать её только по весне, но раз такая спешка, готов обсудить сделку. Беспокоиться не о чем, она достаточно хорошо обучена.

– Папа, можно я покажу красивой мисс Авису? – мальчик подпрыгивал на месте от нетерпения.

Мужчина тяжело вздохнул и кивнул. Мальчишка тут же бросился в открытые ворота.

– Такой непоседа. – отметила я с улыбкой. – У вас прекрасный сын.

– Томми хороший мальчик, но уж слишком энергичный. Если бы не кони, на него управы не было бы. – ответил Бернард, проводив сына взглядом. – Так могу я спросить, к чему такая спешка?

– Завтра ранним утром мне нужно отправиться в столицу. – уклончивый ответ вызвал недовольство мистера Бо, но он никак это не прокомментировал. – Вы сможете подготовить Авису к рассвету?

– Безусловно. Всё необходимое снаряжение и седельные сумки у меня есть. – Бернард кивнул своим мыслям. – Вы умеете ездить верхом?

– Не могу назвать себя опытной наездницей.  Но мне приходилось сидеть в седле.

Послышался топот копыт и спустя мгновенье из конюшни выехал мальчик на потрясающе красивой вороной кобыле. Её шерсть переливалась серебром в лучах солнца, а каждый мускул играл и перекатывался при грациозных шагах.

– Она красавица. – сорвалось с моих губ.

– Да. Ависа очень хороша.

Я вновь протянула мешочек с деньгами. Бернард развязал тесёмки, высыпал монеты на ладонь, пересчитал и часть вернул обратно, а другие убрал в карман.

– Я честный торговец – лишнего не возьму. – мужчина протянул кошель.

– Благодарю, мистер Бо. – я улыбнулась и спрятала скудные сбережения под плащом.

– Как вам Ависа, мисс? – мальчик прискакал ближе. Лошадь была послушна малейшему движению уздечки.

– Она великолепна. Никогда не видела такой красавицы.

– Кобыла под стать хозяйке. – как бы невзначай бросил мальчик и поспешил удалиться. Бернард звонко рассмеялся, провожая сына взглядом.

– Берегитесь разъярённых отцов городских девушек, мистер Бо. – я тоже улыбалась, провожая Томми взглядом. – Я приду за лошадью на рассвете.

– Договорились, мисс Деламар.

Мы пожали руки, и я поспешила вернуться в город. Ещё несколько дел требовали внимания до отъезда. Стоило бросить прощальный взгляд на кобылу, как план, именуемый в мыслях самоубийственной затеей, становился заманчивой авантюрой. Скорое путешествие вызывало предвкушение – не то, чтобы я не любила Троплет, но размеренная жизнь хозяйки лавки будто была не по мне. «Десидериум аква» ещё не закрылась только потому, что это было моим обещанием маме. Если Стихии забирают наши души после смерти, то душа Альбы Деламар должна быть счастлива, зная, что её дело не заброшено.

Набрав в корзину вяленого мяса, сыра и немного овощей, я вышла из лавки и едва не столкнулась с Гансом. Неловкий шаг назад и от падения меня спасли только сильные руки стража. Он поймал мои запястья, чем вызвал волну боли, рвущуюся наружу змеиным шипением.

– Ой, прости! – искренняя обеспокоенность, отразившаяся на лице Ганса, несколько притупила раздражение.

– Брось, всё нормально. Извини, что налетела на тебя. – я осторожно высвободила руку, которую стражник удерживал дольше, чем нужно. – Задумалась.

– Нет-нет! Это я должен просить прощения. Не заметил, как ты выходишь. – Ганс не знал, куда отвести взгляд. – А я заходил утром к тебе в лавку, но она была закрыта.

– Ах да. – я попыталась придать голосу беззаботности. – Нужно было отлучиться по делам.

Повисло неловкое молчание. Когда мы вновь заговорили, это произошло одновременно.

– Извини…

– А ты не хочешь сходить вечером в «Белый лотос»? Пропустить по стаканчику.

Я открыла рот, собираясь придумать правдоподобную причину для отказа, но, не найдя слов, закрыла. Большой, сильный, надёжный Ганс – именно тот человек, который сможет защитить меня от людей Колпера. Мне не придётся бежать в столицу и подвергать себя большим опасностям. Внезапно все планы показались такими абсурдными и безрассудными. Маленькая девочка, которой требовалась защита и надёжное плечо рядом уже представила совместную жизнь с Гансом. И она ей пришлась по вкусу.

– Хорошо. – согласие легко слетело с губ.

– Если ты не можешь… – его глаза округлились. – Хорошо? Ты придёшь?

Комичное удивление исказило приятные черты лица парня.

– В семь в «Белом лотосе». Не опаздывай. – я улыбнулась и поспешила удалиться.

Стражник так и остался стоять у лавки бакалейщика, переваривая мои слова. Соблазнительная перспектива стать любимой и получить защиту отодвинула все мысли о побеге на второй план. Я хотела вновь ощутить спокойствие, которое появляется, когда рядом есть кто-то сильный, а за спиной Ганса стояла вся стража Троплета, а если потребуется, то и всего Валансиса. Всю дорогу до дома меня буквально разрывало между безрассудным планом и эгоистичными желаниями. Ганс – прекрасная партия для любой девушки в городе, но во мне он не вызывал тех трепетных чувств, которые описываются в сказках о любви. Постепенно безрассудство уступило место холодному расчёту.

Весь оставшийся день я провела в сомнениях и раздумьях. Сумка с вещами осталась лежать на столе, рядом с купленными в лавке припасами. С приготовлениями было покончено ближе к вечеру. Дав себе последний шанс остаться, я решила сосредоточиться на предстоящем свидании. Впечатление должна была произвести каждая деталь: платье насыщенного синего цвета, пшеничные волосы, тугими кудрями рассыпанные по плечам, персиково-розовая краска на губах и щеках. Свежие бинты пришлось спрятать под чёрными шелковыми перчатками. Хоть мазь и помогала быстрому заживлению, шрамы на запястьях ещё долго будут напоминать о проклятой ночи. Несколько капель эфирного масла, пахнущего ванилью и белыми цветами, дополнили образ. Из зеркала на меня смотрела румяная белокурая красавица. Я улыбнулась этой беспечной девушке, спешащей на свидание, и покинула дом.

В «Белом лотосе» уже собралось много гостей. Почти все столики были заняты. Пробежавшись взглядом по посетителям, я выдохнула с облегчением – никого из вчерашней компании. Ганс уже сидел занял для нас место. Он сменил форму стража на обычную одежду: свободную чёрную рубаху с косым воротом и такие же чёрные штаны. Коротко стриженные каштановые волосы и гладко выбритые щёки делали его несколько моложе. Взгляды, которыми некоторые девушки награждали Ганса, вызвали самодовольную ухмылку.

– Давно ждёшь? – я остановилась у столика и улыбнулась.

Ганс тут же вскочил и помог мне снять плащ. Его взгляд, полный восхищения, скользнул по платью. Теперь наступила моя очередь смущаться.

– Нет, недавно пришёл. – очевидно волнуясь, Ганс помог мне сесть за столик и только после устроился напротив. – Потрясающе выглядишь.

– Спасибо, – я невинно хлопнула ресницами. – Я бы выпила. У Маргариты потрясающая медовуха.

Просить дважды не пришлось: не прошло и пары минут, как передо мной появилась кружка напитка цвета верескового мёда. Сладковатый аромат манил, суля блаженство.

– Я рад тебя видеть. – нарушил молчание Ганс. – Не думал, что согласишься.

Румянец на гладко выбритых щеках превращал сильного и смелого стража в молодого парня, ищущего внимания понравившейся девушки. Он не переставал улыбаться. И в какой-то момент я поняла, что улыбаюсь в ответ.

– Давай выпьем за этот прекрасный вечер. – тихий глухой звон наполненных бокалов потонул в весёлом гомоне посетителей таверны.

– За тебя. – Ганс неотрывно смотрел в мои глаза даже в то мгновенье, когда припал губами к кружке.

Сладость напитка легко вводила в заблуждение. Я сделала несколько глотков и прикрыла глаза от удовольствия. По телу мгновенно расплылась, гонимая хмелем и мёдом, лёгкость.

– Расскажи мне о себе. – я упёрла локти в стол, положила подбородок на кончики обтянутых перчатками пальцев и соблазнительно улыбнулась. – Мы, кажется, никогда толком не общались.

Я прекрасно понимала, как обворожительно выгляжу в этот момент. Взгляд Ганса, робкий и нерешительный, украдкой скользил по моим обнажённым плечам, шее, губам. Стражник наслаждался мной, а я наслаждалась его вниманием.

– Да рассказывать особо нечего. Родился в Лисьем Луге – это деревушка, расположенная недалеко от столицы. Год служил стражем в Миреале, а потом меня направили сюда. Остальное ты знаешь. – Ганс улыбнулся. – А ты?

– А я, можно сказать, тут родилась.

– Не о том разговор. – парень усмехнулся. Половина кружки медовухи помогла побороть смущение. Ганс открыто смотрел на меня и улыбался, больше не отводя глаз.

– В моих жилах течёт кровь народа орте, но у меня практически нет таланта к управлению стихиями. Держу лавку, в которой продаю целебные травы, мази и настойки. – я загибала пальцы, перечисляя, – мне девятнадцать. И я обожаю лесную землянику.

Четыре пальца одной руки оказались загнуты. Ганс потянулся через стол и трепетно, едва касаясь, загнул ещё один палец.

– Ты потрясающе красивая.

Щёки тут же вспыхнули, заставляя поспешно опустить руки. Несколько больших глотков медовухи дали возможность обдумать, в какое русло можно перевести разговор.

– Расскажи мне про Миреаль. Никогда не была в столице. – я улыбнулась и бросила взгляд из-под опущенных ресниц.

– Город очень красивый. До службы я тоже никогда там не бывал. Отец со старшим братом часто ездили на столичные рынки, чтобы продавать овощи, но меня никогда не брали. – Ганс несколько мечтательно улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. – Миреаль разный: очень красивый и чрезмерно порочный, тихий и спокойный, подлый и коварный. У столицы сотня масок и ни одного настоящего лица. Северная и западная части города отданы под поместья и городские резиденции богатеев. На западе и юге два огромных рынка. Сердце города и его центр – величественный дворец Райдеров. О Миреале можно говорить долго, но лучше его увидеть хоть один раз.

– А ты хотел бы туда вернуться?

– Раньше очень хотел. Не то, чтобы я жалуюсь, но жалованье у стражей в столице гораздо выше. – Ганс внимательно и слишком пристально посмотрел мне в глаза, твёрдо произнося, – теперь нет.

Сложно было понять, по какой причине сердце забилось чаще: из-за медовухи или потому что Ганс впервые был так смел и откровенен. Повинуясь наитию, я протянула руку и накрыла большую мозолистую ладонь стража своей. Он улыбнулся. Но стоило Гансу попытаться переплести наши пальцы, я тут же смущённо кашлянула и вцепилась в кружку медовухи обеими руками.

– Когда я служил в столице, мне повезло увидеть короля. – стремясь сгладить неловкость, Ганс перевёл тему. – Среди стражей отобрали парней одного роста и комплекции, чтобы на празднике в честь начала года создать красивую массовку. Я стоял в двадцати метрах от помоста, на котором восседала вся семья Райдеров.

При упоминании королевской семьи улыбка на моих губах дрогнула.

– А почему ты пошел в стражу?

– У меня шесть младших сестёр. Я хотел быть способным их защитить. Но меня забросило так далеко, что я редко с ними вижусь. Но я знаю, что пока я в Троплете защищаю чьих-то чужих детей, мои девочки под надёжной опекой стражей в Лисьем Луге.

Остаток вечера прошёл замечательно: Ганс, осмелевший после нескольких кружек медовухи, много шутил, рассказывал забавные истории из детства и со службы. Признался, что однажды хотел бросить работу и вернуться на поля к отцу, но всякий раз находит причины остаться. Вечер омрачала лишь боль в запястьях при слишком резких движениях рук.

– Полночь близится. Мне лучше вернуться домой, а тебе в казарму. – я улыбнулась, хоть прощаться и не хотелось.

– Ты права. – Ганс поднялся из-за стола и протянул руку. – Позволишь проводить?

– С радостью. – наши пальцы соприкоснулись. Даже сквозь ткань перчаток ощущалось, какие горячие у Ганса руки.

Маргарита следила за мной из-за стойки, но ни разу не подошла и не смутила своим вниманием. Деликатность, присущая этой женщине, поражала. На прощанье она хитро улыбнулась и подмигнула.

Вечерняя прохлада после духоты таверны несколько отрезвляла. Ганс предложил свою руку, и я с радостью обхватила сильное предплечье. На мгновенье он напрягся всем телом, что позволило ощутить, как под плотной тканью рубашки сталью налились мускулы. Тихий смешок сорвался с моих губ.

– Да расслабься ты. Я ещё ни разу не кусала людей, – я хищно улыбнулась и клацнула зубами, – до этого момента. Вдруг мне понравится?

– Я не боюсь тебя, Виолет.

– Можешь называть меня просто Ви.

Путь до дома прошёл в тишине. Ганс изредка посматривал на меня, глубоко вдыхал, собираясь что-то сказать, но не решался. А мне оставалось только наслаждаться его близостью и теплом, разгоняющим вместе с ночной прохладой тревогу, что уже давно делит со мной жизненный путь.

– Вот и пришли. – мы остановились у задней двери лавки. Прощаться не было никакого желания. Этот вечер и приятная компания позволили не думать о нависших проблемах. Но стоило войти в дом, как они кинутся на меня будто голодные псы и начнут рвать на части, не давая дышать.

– Когда мы увидимся снова? – робкий вопрос Ганса резанул ножом по сердцу. Я так хорошо провела время, что совсем забыла о завтрашнем дне. Но как бы спокойно ни было в столь приятной компании, совесть не позволяла забывать о той опасности, которой подвергался Ганс, останься я с ним.

Повисла тишина, нарушаемая лишь стуком наших сердец. Луна стыдливо спряталась за облако, сгущая темноту. Я приблизилась к Гансу, привстала на носочки и вместо ответа коснулась его губ, всё ещё сладких после медовухи, даря робкую ласку. По его телу прошла дрожь: он замер и не шевельнулся. Я медленно разорвала поцелуй и немного отстранилась.

– Извини. Это было… – последнему слову не суждено было прозвучать. Сильные руки обхватили талию и приподняли меня над землёй, а горячие сладкие губы накрыли мои, увлекая в поцелуй. К бешеному стуку сердец примешалось тяжёлое дыхание. Страсть кружила голову не хуже медовухи. Тело горело и плавилось в руках стража, а разум парил свободной птицей. Мы смогли оторваться друг от друга лишь на мгновенье, позволяя сделать судорожный и жадный вдох. Прохлада ночи не остужала страсть. Напротив, она лишь распаляла искры, заставляя наши тела пылать. Дрожащими пальцами, я пробежалась по сильной груди Ганса, коснулась щеки, запустила их в короткие, но удивительно мягкие волосы. Страж тоже не остался в долгу, одной рукой прижимая меня к себе, а другой осторожно поглаживая спину.

– Не уходи. – я осторожно высвободилась из объятий Ганса и взяла его за руку. Стоило сделать шаг в сторону дома, стражник всё понял.

– Прошу. – он остался стоять на месте, прикрыв глаза и шепча. – Пожалуйста, Виолет, не искушай меня.

Смешок сорвался с моих губ и потерялся в густой темноте.

– Кто бы мог подумать. – я ещё раз усмехнулась и тряхнула головой. – Извини, что покушаюсь на твою благодетель. Мне не стоило.

– Нет! – стражник резко шагнул ко мне и коснулся пальцами моего подбородка, заставляя заглянуть ему в глаза. – Не в моей благодетели дело. Как это выглядит для тебя? Как логическое завершение вечера? Я же вижу это иначе: пригласил первую красавицу Троплета на свидание, очаровал её и затащил в постель. Относись я к тебе хуже, согласился бы не раздумывая. Но разве нам стоит торопиться?

– Извини. – шепнула я уже мягче. – Ты прав.

Украв у Ганса ещё один поцелуй, я поспешила домой. Стоило двери закрыться, слёзы потекли по щекам. Добрый, внимательный и такой правильный Ганс не заслужил моего безразличия – даже когда тело плавилось от страсти, сердце оставалось глухо.

– Следует думать о плане, а не о парне. – собственный тихий шёпот показался чужим. Я поднялась на второй этаж, быстро разделась, поменяла повязки на руках и легла в постель. Сон не шёл и тогда в мыслях сам собой начал прокручиваться план. На рассвете я покину Троплет верхом на Ависе. Через неделю приеду в столицу, обращусь к кому-то из орте, попрошу защиты, а потом найду возможность устроить встречу с приближенными к короне семьями. Выберу кого-то надёжного, расскажу про то, что увидела в видениях и про Колпера. Попрошу защиты. И как только это станет безопасно, вернусь домой и продолжу торговлю в лавке.

Перечисляя в мыслях шаги, я не заметила, как провалилась в глубокий сон без сновидений.

Глава 4

(Виктор)

Небольшой, пропахший солью и рыбой город был укрыт ночным покрывалом. Даже луна, не желая тревожить сон горожан, скрылась за облаком. За исключением пары двухэтажных домов, в окнах царила кромешная тьма. А по главной улице тем временем шли несколько компаний изрядно захмелевших гуляк, возвращающихся из кабака. В остальном город был тих и спокоен.

Я передвигался бесшумно, не ступая из тени подворотен. Близко стоящие друг к другу дома укрыли густым сумраком, пряча от любого случайного прохожего. Лишь изредка приходилось приближаться к главной улице, чтобы свериться с вывесками торговых лавок. Скобяные изделия, булочная, магазинчик мясника. Лавка травницы должна располагаться чуть дальше по улице.

Поручение оказалось достаточно простым: найти девчонку и привезти в столицу. Но почему-то меня не покидало ощущение, что всё окажется куда сложнее. Сказались годы, проведённые в служении? Наставник всегда твердил, что не стоит расслабляться и терять бдительность даже во время сна.

Вот она – лавка травницы. Осталось дождаться утра и вежливо попросить девушку составить мне компанию в путешествии до столицы. Или, если та начнёт артачиться, надеть на голову мешок, оглушить и тащить силой. Я забрался на крышу соседнего дома, притаился у печной трубы и начал ждать. Возможно, стоило остановиться в гостинице, но путешествие в Троплет – огромная тайна, поэтому попадаться на глаза даже случайным прохожим было плохой идеей.

Время лишь едва перевалило за полночь, я позволил себе прикрыть глаза и расслабиться. Вскоре послышались шаги, всё тело напряглось: к задней двери приблизились двое. Девушка в длинном плаще и парень, одетый во всё чёрное. Я превратился в слух, едва разбирая их шёпот.

– Вот и пришли. – тихо сказала девушка.

– Когда мы увидимся снова? – голос парня был полон надежды. Он держался уверенно. Его волнение выдавала лишь неестественно прямая спина – казалось, будто он проглотил лом. Я беззвучно усмехнулся: судя по молчанию девушки, это их последняя встреча. Но даже если она согласится на ещё одно свидание, оно состоится не скоро. Молчание затянулось и оставалось лишь посочувствовать кавалеру. Но девушка вместо того, чтобы сбежать домой, приподнялась на носочки и поцеловала своего спутника. Он даже вздрогнул от испуга, а потом набросился на неё с такой страстью, что я отвёл взгляд. Стало неловко.

Парочка так горела друг другом, что в какой-то момент я решил: стоит прикинуться случайным прохожим, чтобы загнать их в дом. Впрочем, вскоре парень избавил меня от необходимости выдавать своё присутствие. Вместо того, чтобы воспользоваться приглашением, он начал рассуждать про благодетели и хорошее отношение. Я покачал головой, усмехнулся и вновь посочувствовал ему.

В небольшом окошке на втором этаже вспыхнула и спустя пару минут погасла свеча – девушка отправилась в постель. Я прикрыл глаза, проваливаясь во что-то похожее на неглубокий сон, позволяя телу и разуму отдохнуть.

Тихий скрип плохо смазанной дверной петли вырвал из дрёмы. Прошло не больше двух часов. Несколько раз моргнув, я всмотрелся в темноту: мужской силуэт скользнул в приоткрытую заднюю дверь дома травницы.

– Ну что за идиотка? – тихий шёпот был не громче шелеста листвы. Беззвучно ступая, я спрыгнул на землю и направился к двери. Подойдя ближе, прислушался, пытаясь уловить голоса. В доме царила тишина. Только сейчас я сообразил, что это мог вернуться тот парень, решив воспользоваться приглашением. После секунды раздумий, отмёл эту мысль: дружок травницы был несколько выше и шире в плечах. На втором этаже скрипнула половица. Не раздумывая ни секунды, я беззвучно приоткрыл дверь и бросился в дом. Темнота в узком коридоре казалась густой. Я приблизился к лестнице и замер: наверху послышалась возня.

– Ну вот ты и попалась, девка. – в тишине дома слова звучали достаточно громко, чтобы разобрать каждое. – Фил удивлён, что ты смогла сбежать. Просил передать свою обеспокоенность этим фактом.

Девушка замычала, пытаясь вырваться. Если речь шла о главе местной бандитской шайки, то одному отцу-Солнцу известно, чем занимается эта девчонка и на кого работает. Возник другой вопрос: её пытаются проучить или убить? И какие последствия может иметь её работа на Колпера? Вот и тот подвох, который не давал расслабиться. Послышался звук рвущейся ткани и протяжное мычание девушки. Похоже, ситуация начала выходить из-под контроля. Мягко ступая по покосившимся деревянным ступенькам, я молнией влетел наверх. Бледная луна, выглянувшая из-за тучи, давала достаточно света, чтобы в достаточной мере рассмотреть происходящее. Девушка лежала в своей постели, а мужчина нависал над ней. Судя по движению рук, тот возился со шнурками на штанах. Я закатил глаза и поморщился: придётся замарать руки, ведь свидетелей оставлять нельзя.

Клинок бесшумно скользнул из ножен. Несколько беззвучных шагов и спина бандита оказалась на расстоянии удара. Действуя быстро, одной рукой я резко зажал рот недоумка, а кинжал, зажатый в другой руке, легко, будто бабочка, скользнул по шее. Я тут же отбросил тело в сторону, но девушку всё равно забрызгало.

Травница вскочила: рваное ночное платье едва прикрывало её тело, волосы растрепались, лицо и грудь в крови, в руках зажат кухонный нож, а глаза горят ненавистью. Она зажалась в угол, продолжая держать импровизированное оружие перед собой, будто могла противостоять мне в схватке. Впрочем, она не пребывала в шоке, что уже хорошо.

– Спокойно. – я, не сводя глаз с девушки, вытер лезвие о спину мужчины и убрал оружие в ножны. После этого поднял руки и отступил на шаг назад. – Положи оружие на пол.

– Кто ты? – девчонка ткнула ножом в мою сторону. Кончик лезвия дрожал, но травница не показывала страха. – Тебя тоже Фил послал?

Она даже не смотрела на тело мёртвого мужчины. Я отступил ещё на несколько шагов назад, продолжая демонстрировать, что мои руки пусты.

– Опусти, пожалуйста, нож и мы поговорим. – я старался говорить как можно спокойнее. – Меня не посылал Колпер. Мы не враги.

Девушка бросила на меня ещё один внимательный взгляд и опустила руку. Несколько расслабившись, она скользнула по себе взглядом и ахнула – изодранная ночная рубашка не прикрывала ничего. Резким движением травница присела и схватила одеяло, пытаясь прикрыть наготу. Такое ребячество на контрасте с решимостью, горящей во взгляде несколько мгновений назад, заставило улыбнуться. Девчонка оказалась не робкого десятка.

– Рассказывай. – сказала девушка.

– Позволь спросить. Ты Виолет Деламар? – я присел на стул, стоящий у стены.

– А ты всегда вламываешься в дома людей и только после спрашиваешь их имя?

– Прошу, ответь мне. – я старался говорить тихо и спокойно.

– Да, это я. А ты кто такой и почему пришёл в мой дом ночью? – Виолет держалась хорошо, лишь её глаза лихорадочно бегали: от моего лица к трупу и обратно.

– Меня зовут Вик. Мой господин послал за тобой.

Девушка не дала закончить и вновь подняла нож.

– А говоришь, что не от Колпера. – она ткнула оружием в мою сторону. – Убирайся из моего дома. Иначе прирежу.

– Мой господин не какой-то там проходимец. – я едва сдержал смешок. – И ему известно о твоём особом даре. У господина есть для тебя работа, которую он готов более чем щедро оплатить. Но для этого тебе нужно поехать со мной в Миреаль. – лицо девушки изменилось: на смену испугу пришло удивление. Желая её успокоить, я добавил: – мой господин, как и я, орте.

– Докажи.

Я встал ровнее, доведённым до автоматизма движением сложил ладони перед собой, развернул на девяносто градусов левую, немного развёл их в стороны, создавая шар огня. Но стоило расслабить руки и опустить их, пламя, послушное моей воле, исчезло.

– Теперь мы можем поговорить спокойно? У меня нет причин вредить орте.

Девушка, глядя на мои руки, будто они внезапно превратились в белых голубей и вернули себе прежний вид, слезла с кровати. Адреналин в крови переставал давать силы и Виолет, пошатнувшись, шагнула вперёд и осела бы на пол, если бы я не бросился вперёд и не удержал её в вертикальном положении.

– Я тебе не враг, Виолет. Это ты понимаешь? – тихий голос должен был успокоить девушку. – Ты в безопасности. А если пойдёшь со мной, то Колпер, который послал этого головореза, никогда не сможет тебе навредить. Я буду защищать тебя.

– Оставь меня. – девушка смотрела куда-то в сторону. – В смысле, ненадолго. Мне нужно умыться, переодеться и немного успокоиться. А после ты ещё раз расскажешь эту удивительно складную историю, в которой спасаешь меня от бандитов и решаешь мои проблемы.

– Хорошо. – я кивнул и, убедившись, что девушка стоит на ногах, сделал шаг назад. – От тела нужно избавиться.

– Иди вглубь от главной улицы, на которую выходит моя лавка, выйдешь к речушке. У неё илистое дно. Если тело придавить камнями, то никто не найдёт. – девушка смотрела куда-то в сторону, но говорила спокойно. – Если у тебя нет идеи получше, конечно.

– Это не должно тебя беспокоить, но спасибо за совет. – я посмотрел по сторонам. – Есть ненужное одеяло или покрывало?

Виолет кивнула и достала из комода отрез плотной ткани. Она протянула его, но приблизиться побоялась.

– Спасибо. Тебе лучше отвернуться. – я сел у трупа и на всякий случай проверил пульс. Нападавший абсолютно точно мёртв. Не теряя времени, скрутил его в ткань и обернулся к девушке. – Жди меня за час до рассвета.

– Хорошо. – коротко бросила Виолет, глядя в окно. – Но не думай, что я согласилась пойти с тобой. Мне просто нужно успокоиться и всё обдумать.

Девчонка упрямая, но с этим проще работать, чем с однозначным отказом.

Свёрток с телом оказался достаточно тяжёлым. При спуске на первый этаж каждая ступенька под ногами возмущённо скрипнула. Путь до места, о котором рассказала Виолет, оказался неблизким, но сокрытым в узких улочках. Когда я нашёл подходящий клочок берега, до рассвета оставалось всего несколько часов. Свёрток почти беззвучно упал с моего плеча на влажную почву у берега. Городок остался достаточно далеко за спиной, поэтому я, не страшась быть обнаруженным, встал у тела и быстрым движением рук создал небольшой, размером с яблоко, шарик белого огня. Мрак развеялся, но невысокие молодые деревья, росшие на этом берегу реки, спасали от нежелательных зрителей. Я развёл руки в стороны, но не отпустил пламя – на каждой из ладоней осталось по шару огня. Лёгкое движение, будто попытка стряхнуть воду с рук, и послушная моей воле магия остановилась на кончиках пальцев, венчая каждый из них небольшим искрящимся шаром. От тела требовалось избавиться быстро и не оставить следов. Шарики огня устремились к трупу, оставляя на плотном покрывале небольшие тлеющие отверстия. Я шевелил пальцами правой руки, уничтожая тело, завёрнутое в покрывало, левая ладонь была сжата до побелевших костяшек, а на висках от напряжения выступил пот. Создавать пламя и направлять его – наука не хитрая, ей владеет каждый орте, который обнаружил в себе способности к управлению огнём. Верхом мастерства было то, чем занимался сейчас я – удержание пламени в коконе покрывала. Позже и оно сгорит, но сейчас мне нужно было скрыть от ночной тьмы то, как сияет, истлевая, тело разбойника.

Когда с делами было покончено, вода, послушная моей воле, смыла все следы пепелища. Небо на востоке начало светлеть, а это значило, что избавление от трупа потребовало больше времени, чем я планировал. Пришлось сорваться на бег.

– Ты опоздал. – вместо приветствия сказала Виолет, когда я поднялся на второй этаж. В углу лежали аккуратно свёрнутые простынь и одеяло, перепачканные кровью. А девушка оделась в дорожный костюм. – Кто тебя послал за мной?

– Я хотел бы пока сохранить имя своего господина в тайне. – напор девушки несколько удивил.

– А я хотела бы остаться дома и не ехать в столицу с мутным типом, способным двигаться бесшумно и убивать без сомнений. Кто тебя послал?

– Ладно. – я поморщился. Рано или поздно девчонка всё равно узнает. А после пережитого ночью силой её доверие получить не представлялось возможным. – Я работаю на семью Арагон.

– На водного дракона короля? – в голосе девушки послышалось нечто, похожее на благоговение. – Чем докажешь?

Я вытащил из-под одежды цепочку, на которой висел, ловя скудные отблески восходящего солнца, серебряный перстень с родовой печатью дома Арагон.

– Допустим. – Виолет призадумалась. – Но зачем я нужна господину Арагону? Неужели с его связями и влиянием, он не нашёл кого-то ещё?

– Ты ищешь подвох?

– Конечно ищу! – девушка всплеснула руками. – Ты врываешься в мой дом среди ночи, убиваешь напавшего на меня мужчину, а теперь сулишь защиту и деньги за мой дар. Из-за своей беспечности я уже дважды оказалась на волосок от смерти. Не знаю, как ты, а я привыкла учиться на своих ошибках!

– Твоя правда. Но ты, – я кивнул на сумку с вещами, лежащую на постели, – кажется, всё уже решила. Местные бандиты точат на тебя зуб? Люди господина с удовольствием вычистят этот город. Тебя устраивает такая награда за сотрудничество?

Виолет призадумалась, постукивая ножкой и глядя куда-то в пустоту. Мне оставалось только терпеливо ждать и надеяться на её благоразумие.

– Нет. Я не поеду с тобой. Как-то слишком гладко всё выходит. – девушка отрицательно качнула головой.

– Хватит. – я начинал терять терпение. – Давай начистоту – у тебя нет выбора. Ты поедешь в Миреаль по своей воле или я потащу тебя силой.

Глаза Виолет округлились от удивления.

– Так вот что мне предлагает водный дракон короля? Выбор без выбора?

– Подумай. Я работаю на семью орте, а ты – одна из нас. Никто не хочет причинять тебе вред. Твоя кровь, как и моя, ценна для орте. Мой господин хочет предложить тебе работу и полную защиту.

– Допустим, я соглашусь. – девушка побарабанила пальцами по бедру. – Но у меня будет ещё несколько условий.

– Слушаю.

– Во-первых, я не могу гарантировать, что видения покажут именно то, что нужно твоему господину. В таком случае, вы всё равно решаете мою проблему с «Мёртвыми огнями». – Виолет загнула изящный пальчик. Я едва не рассмеялся. Лишь годы обучения позволили удержать спокойное лицо. – Во-вторых, если мои видения помогут, я рассчитываю на вознаграждение. В-третьих, пока я буду находиться в столице, моё пребывание там оплачивает твой господин.

– Справедливо. – я кивнул и поднялся. – Предлагаю выступать сейчас же. Пока этот идиот, Колпер, не отправил следующего простака по твою душу.

– А тебе не нужно отдыхать? – Виолет с сомнением посмотрела на меня. Трогательное проявление заботы польстило.

– Нам нужно спешить. Отдохнём в столице. Отведи меня к человеку, который продаёт лошадей. – я подхватил дорожные сумки девушки и направился к выходу, не дожидаясь ответа.

– У него нет лошадей на продажу. – Виолет поспешила следом. – Но у него в стойлах стоит моя кобыла. Мы могли бы…

– Тебе не о чем беспокоиться. Просто отведи.

Спустя час я уже был в седле поистине огромного пегого в яблоках жеребца. Изящная чёрная кобылка Виолет казалась пони рядом с этим гигантом. Для того, чтобы вернуться на дорогу, ведущую к столице, пришлось обойти Троплет по периметру. Девушка держалась отстранённо и молчала. Я часто ловил её внимательные взгляды, но стоило посмотреть в ответ, она отворачивалась или делала вид, что любуется окрестностями.

К полудню мы дошли до небольшой деревушки, в которой решили пополнить запасы воды и купить немного яблок для лошадей. На последнем настояла Виолет. Мы наполнили фляги водой из мощёного камнем родника, расположенного на окраине деревушки, и уже собрались отправиться на поиски кого-то, кто сможет продать нам лакомства для коней, как я почувствовал, что за нами следят. Выдрессированная годами способность спиной ощущать чужие взгляды, часто спасала. Вот и сейчас между лопаток будто чесалось.

– Не поднимайся и не смотри на меня. – коротко бросил девушке, пытаясь понять, откуда ждать нападения. – За нами хвост.

– Но откуда? – Виолет тихо прошептала свой вопрос, делая вид, что наклонилась к роднику умыться. – Я не воин, на мою помощь не рассчитывай.

– И не думал. От тебя требуется одно – не мешаться под ногами.

Справа послышались шаги двух людей. Я резко обернулся: из-за ближайшего сарая, расположенного на окраине деревушки, к нам приближались мужчины. Их недобрые ухмылки не сулили ничего хорошего.

– Куда путь держите, господа? – с усмешкой спросил один из них.

– Вышли на прогулку с моей прекрасной спутницей. – на губах тут же заиграла широкая улыбка. – Мы можем чем-то вам помочь?

– Да, видишь ли, господин, девка – наша. Она обманула босса, и он желает обсудить с ней это досадное недоразумение. – мужчины улыбнулись и недобро хохотнули. А я тем временем прикидывал, сколько их дружков затаилось в деревне и ближайшей роще.

– Вынужден отказать. – сохранять улыбку становилось всё сложнее.

– Вы, господин, не местный. Позвольте немного расскажу про наши порядки: когда Фил Колпер требует, чтобы ему притащили девку, никто не смеет спорить. – мужчина приблизился. – Так что давай, господин, влезай в седло и вали, пока мы тебе голову не проломили и не забрали коня.

Наши руки одновременно легли на на рукояти оружия: моя на кинжал, а рука бандита на короткий меч. Боковым зрением уловил движение – ещё двое заходили справа и один слева.

– К чему это геройство? – вопрос был задан с усмешкой. – Я понимаю, что девка красивая. Но неужели она стоит твоей жизни, господин?

– А стоит ли она ваших?

Виолет, стоящая чуть позади, у родника, истошно закричала:

– Сзади!

Ровно в это мгновенье я резко развернулся и воткнул кинжал в шею подкравшегося со спины противника. Его глаза округлились от шока, а предсмертный хрип, потонувший в бульканье крови, должно быть, был возгласом удивления.

– Сам напросился! – крикнул бандит, который подошёл первым.

Мягкая трава позволяла делать быстрые развороты. Я едва успел отбить его клинок, направленный в грудь, – подлец оказался проворным. Пришлось вытащить из ножен, спрятанных в высоком чёрном сапоге, второй кинжал и им отводить удары ещё двух мужчин. Их умение орудовать мечами оставляло желать лучшего, но бандиты теснили количеством: на каждый отбитый выпад приходилось ещё два.

– Отпусти! – за спиной послышался крик Виолет, а следом что-то шлёпнулось в воду. – Не подходите!

Я позволил себе бросить взгляд через плечо: девчонка держалась молодцом, отбиваясь от нападавших какой-то палкой.

Ещё один бандит, получив точный удар кинжала в подъязычную кость, повалился в траву. Осталось трое. Приходилось кружить вихрем, чтобы отбивать неумелые выпады. О использовании магии не было и речи: никто не должен узнать, кто я и по чьей воле прибыл в эту дыру.

Говоривший со мной оказался достаточно искусным мечником. Его выпады приходились в самые незащищённые участки и несколько даже достигли своей цели, рассекая одежду и кожу, но не нанося серьёзного урона.

– Щенок мой! – прорычал бандит. – Хватайте девку, идиоты!

Мужчина перешёл в атаку, нанося удар за ударом. Он умело теснил в сторону, пользуясь своим превосходством в длине оружия. Я с лёгкостью отражал атаки, но добраться до противника не выходило. Несколько обманных выпадов в плечо позволили моему бандиту приблизиться и нанести удар в бедро, рассекая не только штаны, но и кожу. Плотная ткань быстро намокла от крови, движения стали не такими уверенными, что позволило противнику оттеснять меня ещё дальше от Виолет. Рана была не столько опасной, сколько болезненной.

– Нет! Убери лапы! – а следом протяжный крик, переходящий в стон.

Я резко обернулся, чтобы понять, что случилось с девушкой и увидел, как один из бандитов закинул её на плечо. Потеря бдительности едва не стала роковой ошибкой. Мой противник, воспользовавшись ситуацией, сделал выпад вперёд, намереваясь вспороть брюхо. Лишь каким-то чудом мне удалось отвести меч в сторону, чтобы избежать смертельного удара. Воспользовавшись тем, что противник, уверенный в своей победе, открылся, я шагнул ещё чуть ближе и вонзил кинжал в шею нападавшего. И в то же мгновение мой бок обожгло болью: подлец успел выставить меч перед собой и я, совершив ту же ошибку, напоролся на него.

Кровь пахла металлом. Голова начала кружиться, а перед глазами заплясали точки. Я сжал зубы и, пользуясь тем, что трое головорезов, которые утаскивали Виолет в сторону леса, не заметили, как пал их предводитель, погнался следом. Они быстро услышали мои шаги и остановились, чем подписали себе смертный приговор. Первый не успел обернуться, когда в незащищённую шею, рассекая артерию, вонзился метательный нож. Второго постигла та же участь. А третьего, тащившего на плече Виолет, я нагнал и расправился с ним тем же кинжалом, которым несколькими мгновениями ранее убил их главного.

Виолет с глухим звуком упала в траву, но в себя так и не пришла.

– Вот чёрт. – я зашипел, поднимая девушку на руки. Из раны на боку тут же хлынул новый поток крови, пропитывая одежду. Голова закружилась и лишь благодаря чудовищному усилию я не вырубился. – Ну же. Приходи в себя.

Но девушка осталась глуха к мольбе. Я выругался, но всё же взобрался в седло, посадил её перед собой и поскакал прочь, пока любопытные деревенские жители не пришли узнать, что за возню затеяли приезжие.

Глава 5

(Виолет)

Голова болела так сильно, что возвращаться в сознание не хотелось. Всё тело ныло, а внутри черепа будто перекатывались раскалённые гвозди. Я тихо застонала, открывая глаза, но даже это получилось не с первой попытки. Дрожащими пальцами прикоснувшись к ране на лбу, я застонала.

– Очнулась? – тихий шёпот раздался у самого уха.

– А? – я так резко дёрнулась всем телом, что едва не вывалилась из седла. Потребовалось несколько мучительных, полных боли, долгих мгновений, чтобы вспомнить, что случилось.

– Сиди смирно. Я не удержу тебя. – голос Вика был тихим и безжизненным. – Пожалуйста.

– Что случилось после того, как я отключилась? – в горле было сухо, а язык еле ворочался.

– Я добил их, и мы сбежали. Ты час была без сознания. Ждать, пока очнёшься, было гнилой затеей. Могли прийти их друзья. – я ощутила, как Вик, сидящий за моей спиной, напрягся всем телом. – Нужно убраться как можно дальше.

– А где Ависа? – попытка обернуться была встречена тихим шипением.

– Идёт за нами. Не вертись, пожалуйста.

Пришлось замереть. Сознание постепенно возвращалось, а вместе с ним и ноющая боль. Особенно сильно беспокоил затылок. Я потянулась рукой к ране, но в то же мгновение сидящий за моей спиной Виктор зашипел и попытки пришлось оставить.

В напряжённом молчании прошёл остаток дня. Конь медленно плёлся вдоль берега широкой, но спокойной речушки. Осень ещё не вошла в свои права в полную силу, поэтому густая, но уже несколько пожухлая зелень украшала пейзаж до самого горизонта. Лишь когда подол небес затлел, Вик остановил коня.

– Переночуем вон в том лесу. – он указал на молодые деревья, захватившие клочок низкого берега.

Стоило ногам коснуться земли, с губ слетел тихий стон удовольствия. Езда верхом в принципе не была для меня привычным занятием, а наличие кого-то ещё в седле превращало это не самое приятное времяпрепровождение в настоящую муку. Всё тело затекло и теперь мелкие иголочки кололи каждый его миллиметр.

Пока возможность размять мышцы занимала все мои мысли, Вик копался в седельных сумках. Лишь когда он закончил и отошёл к Ависе, чтобы привязать её на ночь к молодому деревцу, я обратила на него внимание и тихо ахнула: на одежде в районе живота расползлось большое влажное пятно, делая чёрный цвет куртки глубже и темнее. При каждом шаге он едва заметно морщился.

– Тебя ранили?

– Какая же ты сообразительная. – Вик поморщился, сжимая кулаки до побелевших костяшек пальцев. – Извини.

Он медленно присел на землю и опёрся спиной на ствол дерева. Из небольшой сумки, лежащей на коленях, Вик достал флягу, белую чистую ткань, иглу и нитки. Несколько мгновений он смотрел на это, после чего начал медленно, стараясь не причинить себе лишней боли, снимать одежду.

– Что ты собираешься делать?

– Вышивать, – Вик поморщился, задев рану, – крестиком, мать её.

Не говоря больше ни слова, я поспешила к седельным сумкам Ависы. Небольшой запас лекарств включал в себя мазь, защищающую от заражения, и настойку трав, служащую лёгким обезболивающим.

– Подожди. Попробую помочь. – я присела рядом и осторожно забрала из рук Вика иглу. – Но мне не доводилось раньше зашивать раны. Направляй меня.

– Угу. Дай мне минуту. – Вик прикрыл глаза и прижался затылком к стволу дерева. Только сейчас я заметила, какой же он бледный: губы цветом не отличались от посеревшей кожи щёк, а на лбу выступили мелкие капли пота. – Помоги снять рубашку. У меня в голенище сапога есть кинжал, воспользуйся им.

Я вытащила небольшой нож: острое лезвие поймало пламя заходящего солнца. Плотная ткань рубашки расползалась от одного лишь прикосновения острия. Вскоре чёрные лоскуты, некогда бывшие одеждой, лежали вокруг. Картина, открывшаяся взгляду, заставила вздрогнуть: тонкий, но глубокий порез всё ещё сочился кровью. Оставалось надеяться, что не будет заражения.

– Ты шить-то умеешь? – Вик бросил короткий взгляд вниз и предпочёл отвернуться.

– Не болтай. Ты слишком язвителен для человека, которого едва не проткнули. – дрожащие пальцы замерли над раной. – Для начала нужно обработать это.

– Вылей немного на ткань. – Вик протянул блестящую ёмкость. – Это ром.

– У меня есть лекарства. – я с презрением глянула на флягу. – Они обеззаразят и немного притупят боль.

– Как хочешь. – Вик ухмыльнулся и сделал несколько больших глотков. – Выпей тоже, если боишься.

– Не боюсь. – но глоток всё же сделала и тут же закашлялась. – Гадость.

Я вылила на тряпицу немного мутноватой жидкости и осторожно прикоснулась к ране. Вик сжал челюсти, но не издал ни звука. Каждое прикосновение делало его бледнее, но он лишь морщился.

– Мне нужно понять, не задел ли он внутренние органы. – когда с обработкой было покончено, стало понятно, что рана хоть и глубокая, но поддающаяся лечению.

– Мне чертовски повезло, но мерзавец не задел ничего важного. Просто зашей рану и завтра я буду как новенький. – Вик ухмыльнулся и подмигнул. – Ты справишься. Просто делай вот так.

Вик взял кусок ткани и быстро продемонстрировал, как нужно втыкать иглу, делать стежок и узелок.

Глубоко вздохнув, я отмела все сомнения – это был настоящий шанс спасти человека. В голове засела мысль – мама поступила бы так же. Она никогда не бросала нуждающегося в беде, а значит и я не должна. Самым сложным оказался первый прокол. Когда игла глубоко погрузилась в кожу, Вик шумно втянул носом воздух, но больше ничем не выдал своих ощущений. Второй и третий стежки дались легче. Руки почти не дрожали, что позволило сделать работу не только качественно, но и аккуратно. Закончив с раной, я нанесла поверх толстый слой мази.

– Теперь нужно перевязать. Сможешь сесть прямо?

Не говоря ни слова Вик кивнул. Он стал ещё бледнее, чем раньше. Всё его тело покрыли мелкие бисерины пота. Когда с перевязкой было покончено, солнце уже нырнуло за горизонт, сгустив сумерки.

– Дай-ка сюда эту волшебную мазь. – Вик взял баночку, но пальцы дрогнули. – Чёрт.

– Зачем? Где-то ещё есть раны? – я с беспокойством осмотрела обнажённый торс, но кроме старых шрамов и мелких порезов не нашла ничего, нуждающегося во внимании.

– Тебе точно нужно её показать? – по кривой ухмылке я сразу поняла, о чём может идти речь и молча вложила баночку с мазью в руку Вика. – Рана неглубокая, но её нужно обработать. Переживать не о чем.

– Хорошо. Тогда займусь ночлегом. – я поднялась и поспешила к своей кобылке.

Сосредоточенность и собранность на какое-то время прогнали головную боль, но теперь, стоило мне расслабиться, она вернулась с новой силой. Чтобы не обращать на неё внимание, пришлось сконцентрироваться на деле. Наспех сооружённые места для ночлега показались лучшей постелью и манили не меньше пуховых перин. Вик забылся беспокойным сном сразу же, как только его голова коснулась свёрнутого одеяла. Я же, подняв взгляд к редким звёздам, проглядывающим сквозь желтеющую листву, пыталась уложить в голове происходящее. Нападение, побег из дома, стычка у родника. За два дня произошло больше страшного и опасного, чем за прошедший год. Начинало казаться, что всё это – непомерная цена за поддержание той жизни, которую я должна прожить, чтобы мама могла мной гордиться. За этими тяжёлыми мыслями я не заметила, как пришёл сон.

Пробуждение, судя по едва заалевшему на востоке небу, выдалось ранним. Вик осторожно коснулся моего плеча.

– Виолет, проснись. – он говорил тихо, будто боялся, что где-то поблизости затаился враг.

– Не сплю. – я села и поморщилась от холода. – Нам обязательно подниматься так рано?

– Мы должны попасть в столицу как можно скорее. Только в замке господина Арагона мы будем в относительной безопасности. – Вик поставил на одеяло миску с вяленым мясом, кусочком сыра и половинкой лепёшки. – Позавтракай. Я пока займусь лошадьми.

– А ты? – сон не хотел уходить, вызывая зевоту.

– Я уже поел. Не трать время.

Вик двигался так легко и грациозно, будто накануне его не пырнул разбойник. Пока он занимался лошадьми, я без аппетита позавтракала, собрала вещи и отправилась к реке, чтобы прогнать дремоту холодной водой. Спустя полчаса мы уже были в сёдлах и продолжали путь вдоль берега реки.

– Вик. – пришпорив коня, я поравнялась с жеребцом парня. – Сейчас нас точно никто не подслушает. Расскажи мне про дело, ради которого ты отправился так далеко от столицы за мной.

– Я не могу обсуждать это с тобой. Всё, что тебе следует знать, поведает господин. – лицо Вика всё ещё выглядело слишком бледным, что свидетельствовало о боли, которую он испытывал при каждом шаге коня.

– Ты всегда такой зануда? – я обиженно поджала губы.

– Ты плохо меня знаешь, Виолет. – кривая ухмылка придала сосредоточенному лицу очарования. – Как только мы познакомимся ближе, ты заберёшь свои слова назад.

– Что-то сомневаюсь.

– Ты ведь целительница? – Вик резко сменил тему. – Давно занимаешься этим?

Прежде, чем ответить, я внимательно посмотрела на парня: молодой, не сильно старше меня, красивый, ухоженный. Вместе с тем спокойно переносящий лишения дороги и не боящийся запачкать руки в крови. А ведь он дважды спас мою жизнь, пусть это и было вызвано необходимостью. Пожевав губу, я всё же решила, что он заслуживает правдивых ответов на свои вопросы.

– Скорее травница. Целители умеют лечить болезни, а я знаю, какими травами можно сбить жар, какие уменьшают боль, а что поможет при отравлении. – хитрая улыбка скользнула по моим губам. – Чем можно убить так, что никто не найдёт следов яда.

– Опасное знание. – парень ухмыльнулся.

– Моя мама переехала в Троплет, когда была беременна мной. Она открыла лавку и начала зарабатывать тем, что умела – травами. Я с детства помогала, поэтому почерпнула немало знаний о целебных свойствах тех или иных растений.

– А твои родители?

– Мама умерла два года назад. – повторённая множество раз ложь сорвалась с губ так легко, будто была правдой. – Отец погиб ещё до моего рождения. И хватит об этом.

Неприятные воспоминания в одно мгновение испортили настроение. Не желая продолжать тему, я пришпорила Авису и пустила кобылу лёгким галопом. До заката мы перебросились ещё парой слов, но после неудобной темы разговор не вязался.

В этот вечер мой спутник решил, что костёр не привлечёт ненужного внимания. То, с какой лёгкостью он развёл огонь, вызвало восхищение. Оставив меня следить за дровами, Вик отправился в рощицу за ужином. Не прошло и часа, как он вернулся и на импровизированном вертеле, подрумянивая бока, оказалось несколько перепёлок. Приятный аромат заставил желудок жалобно заурчать.

– Почему люди Колпера преследовали тебя? – Вик осторожно оторвал кусочек горячего мяса и отправил в рот.

– Я отказалась на него работать. – пришлось отвести взгляд, чтобы не врать, глядя Вику в глаза.

– Должно быть прибыльное дело прогорело из-за твоего отказа. – тон, в отличии от темы, был беззаботным. – Подосланный убийца – это одно. А вот засада, устроенная в соседней деревушке – это серьёзно.

– Должно быть. – я попыталась последовать примеру Вика и оторвать кусочек мяса, но лишь обожгла пальцы.

Ловким движением парень вытащил из голенища сапога небольшой клинок, обтёр его о рукав и протянул рукоятью ко мне.

– У тебя кожа на руках нежнее. Воспользуйся ножом, чтобы не обжечься.

К щекам тут же прилила кровь, окрашивая их румянцем. Брошенная вскользь истина, граничащая с комплиментом, вызвала смущённую улыбку, которую я тут же попыталась спрятать.

– Раз уж нам выпала участь делить дорогу и пищу, расскажи мне о себе.

– Что ты хочешь знать?

– Что угодно. Откуда ты? Большая ли у тебя семья? Давно ли служишь клану могущественных орте? – я отправила в рот очередной кусочек перепёлки и прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом. – Хоть что-то. Я ведь тоже буду работать на твоего господина. Мы без пяти минут коллеги.

– Коллеги… – Вик рассмеялся. – Родился в Миреале. У меня есть младшая сестра и старший брат. Господину Арагону служу столько, сколько себя помню.

– Так легко? – я сощурилась и подалась вперёд, пытаясь разглядеть в чёрных, как бездонные омуты, глазах хоть намёк на ложь. – А уж не обманываешь ли ты меня? Слишком просто ты рассказал такие личные вещи.

– И зачем же мне лгать тебе, травница? – Вик смотрел прямо, не отводил взгляд. – С моими родственниками ты познакомишься, как только попадём в столицу.

– Познакомлюсь? – я смутилась, удивлённая таким ответом. – Они тоже работают на Артура Арагона?

– В какой-то степени да. – парень отбросил косточку в золу и грациозным движением поднялся с земли. – Пора спать. Отдыхай, я буду охранять твой сон.

– А ты? – я тоже поднялась, хоть и не столь грациозно. – Тебе нужно больше спать, чтобы рана быстрее затянулась. И ещё, нужно поменять повязки.

– Хочешь снова увидеть меня без рубашки? – в глазах Вика блеснуло озорство.

– Да ну тебя. – я развернулась на месте и ушла в подготовленное заранее место для сна. Стоило голове коснуться свёрнутого одеяла, как пришёл сон.

Рядом послышался тихий вздох сквозь сжатые зубы и шумный выдох. Я тут же открыла глаза. Прошло не больше часа: Вик, обнажённый по пояс, сидел у костра. Свет от тлеющих углей обнимал его силуэт, очерчивая не слишком широкие, но рельефные плечи, мышцы рук, талию. Судя по движениям, он менял бинты. Тихое шипение вновь пробилось сквозь сжатые зубы. Одно резкое движение и старый бинт полетел в костёр. Пламя – голодная дворняга, – поймав кусок ткани, бросило в небо сноп искр. Вик сидел спиной ко мне, поэтому о состоянии его раны оставалось лишь догадываться.

Я села, стараясь не издавать ни звука. Но парень, будто почувствовал моё движение. Он повернул голову и бросил быстрый взгляд через плечо. В это короткое мгновение свет от огня мягко очертил его профиль.

– Отдыхай. – Вик вновь повернулся к огню.

– Да поспишь тут. – я медленно поднялась, приблизилась и села рядом. – Ты шипишь как кот, которому прищемили хвост. Разрешишь посмотреть рану?

– Какая заботливая. – парень усмехнулся и тут же охнул, стоило мне коснуться раны. Выглядела она, впрочем, достаточно неплохо: никаких покраснений.

– Не могу бросить нуждающегося в беде. – я открыла баночку с мазью и нанесла щедрый слой на рану. – Сильно болит?

– Терпимо. – Вик поморщился, когда мягкая ткань повязки коснулась кожи. – Ещё пару дней и буду как новенький.

– Никогда не слышала о орте с талантом к регенерации.

– А я не встречался раньше с ведающими. Всё бывает впервые. – парень криво усмехнулся и быстрым движением головы отбросил чёрную прядь волос со лба. – Насколько я знаю, таланта к регенерации не существует. Но я могу заблуждаться. Что, если он такой же редкий, как и возможность влиять на чужие эмоции или способность заглядывать за завесу смерти?

– Не такой уж это и ценный дар. – закончив с перевязкой, я отодвинулась и подкинула несколько веточек в тлеющий костёр. – Он не может защитить дорогих людей. Этот дар будто насмешка.

– Он ценен в руках тех, кто понимает, зачем это может быть нужно.

– В руках твоего господина, например? – под моим внимательным взглядом Вик медленно кивнул.

– Да.

Ещё несколько веток отправились в костёр, бросив в тёмное небо сноп искр, желающих приблизиться в своём великолепии к звёздам. Возможность заглядывать под саван смерти всегда казалась каким-то плевком. Особенно в тот момент, когда моя горячая кожа соприкоснулась с уже остывшей ладонью матери.

– А в столице много орте? – я резко тряхнула головой, прогоняя непрошенные воспоминания, тянущие за собой боль и слёзы. – В Троплете, кроме меня, не было ни одного.

– Ты ведь в курсе, что силу нашего короля поддерживают пять могущественных родов? Арагоны, Моро, Айртоны, Барлоу и Роузы.

– Я родилась в небольшом портовом городе, а не в лесу, Вик. – с губ сорвался смешок. – Конечно же я знаю, что корона держится на пяти магах.

– Помимо этих семей есть менее знатные фамилии, простолюдины. Я не сказал бы, что много, но определённо больше, чем в других городах. – морщась, Вик натянул рубашку на плечи и сосредоточился на завязках. – Если властители заключают браки, основываясь на политической выгоде, то орте предпочитают выбирать себе подобных. Чем больше наша кровь мешается с кровью людей, тем слабее магия.

– Так вот почему моя сила так слаба. – я подтянула колени к себе и положила на них подбородок. – Мои прабабушки и прадедушки выбирали любовь.

– О чём ты?

– Стихии не слушаются меня. Вот, смотри, – я в тысячный раз повторила знакомое движение и чуть развела ладони. Между ними, подрагивая, повис шарик алого пламени, но стоило увеличить расстояние между руками, как он лопнул, рассыпавшись на искры. – И с землёй ситуация не лучше.

– Хм. Занятно. – Вик почесал подбородок. – Возможно, ты что-то делаешь не так. Когда прибудем в столицу, если хочешь, я могу понаблюдать за тобой и дать какие-то советы. Наша сила, как и любая другая, нуждается в тренировке. Но об этом позже, а сейчас тебе лучше пойти спать.

– Это тебе лучше отправляться ко сну. – я кивнула в сторону спального места. – Ты ранен. Такие порезы не затягиваются сами собой. Нужен хороший уход и отдых. И даже не спорь, иначе будем бодрствовать оба.

– Твоя правда. – парень грациозно поднялся с земли и шагнул в сторону, выходя из пятна света и сливаясь с тенью. Будто та была его доброй подругой и верной соратницей, укрывающей посторонних взглядов.

Я осталась одна. Тишину нарушало только пламя, хрустящее веточками, мерное дыхание спящего Вика и мысли, роящиеся в голове разъярёнными шершнями. Рассуждения о силе стихий и орте вытащили из уголков души те воспоминания, которым лучше оставаться там до скончания веков. Гроза, стена дождя и горящие глаза разъярённого животного. Они сверкали, ловя отсветы изломанных линий молний.

***

Мне снова четырнадцать. Передо мной, осторожно ступая по ковру из позолоченных осенью листьев, шла мама. Её светлые волосы намокли и прилипли к шее и спине, подол изумрудно-зелёного платья испачкался в земле. Она спешила покинуть лес. Её лицо в те редкие мгновения, когда она оборачивалась, было спокойным, но в глубине голубых глаз плескалась паника. Дождь, заливающий глаза, размыл родные черты, а может это память сыграла злую шутку, стирая из её лицо. Я помнила лишь большие голубые глаза.

Позади раздался вой – хищники преследовали нас. Я уже не была маленькой девочкой и понимала, что мы в огромной опасности. Сохранять самообладание помогала лишь мягкая улыбка Альбы Деламар. Она ускорила шаг, но на бег не перешла, чтобы не создавать лишнего шума. Оставалось надеяться, что потоки воды, льющиеся с неба, прибьют наш запах. Мама резко остановилась, услышав вой совсем рядом.

– Ви, милая, ты ведь у меня умница, правда? – Альба обернулась и обняла. Вспышка молнии осветила её лицо – спокойное, но отчего-то обречённое. – Делай в точности, как я скажу, поняла, Росинка моя?

Я лишь кивнула, дрожа всем телом от холода и страха. Мама сжала меня в объятьях. От неё, как и всегда, пахло чем-то цитрусовым и ромашкой, в волосах застряло несколько пожелтевших листочков берёзы. Она сжимала так сильно, что не было возможности даже вдохнуть.

– Ты ведь у меня такая смелая и умная девочка. – горячий шёпот мамы раздался прямо у уха. – Заберись на ближайшее дерево. На самую макушку. И сиди там несмотря ни на что. Пообещай мне, что не слезешь с дерева, пока не будет безопасно.

– Но мамочка. Давай вместе. – я тихо всхлипнула. Отчего-то сердце сжалось так сильно, что перед глазами заплясали искры. – Волки уйдут, мы прогоним их.

– Ничего не бойся, моя смелая Росинка. – мама поцеловала меня в обе щеки и подтолкнула к ближайшему дереву. – Полезай.

Не оставалось ничего, кроме как послушаться. Мокрые ветки дуба оказались скользкими. Я несколько раз едва не сорвалась вниз, но упорно лезла, желая выполнить волю мамы. За спиной, совсем близко, раздался вой. Сердце вновь сжалось, чувствуя беду, но я гнала это чувство и лезла. Лишь оказавшись почти на самой макушке, позволила себе остановиться и посмотреть вниз.

Мама стояла на небольшой полянке, сжав руки перед собой, а вокруг неё, злобно рыча и капая слюной, ходило несколько волков. Их глаза светились, ловя отблески молнии. Не дожидаясь, пока хищники нападут, Альба быстро развела ладони перед собой, посылая в стоящего напротив серого монстра лезвие из воды. Тело волка осталось стоять на четырёх лапах, а голова, разбрасывая рубиновые слёзы, упала в жухлую траву и покатилась. Это стало сигналом к началу боя. Мама так ловко лавировала между животными, посылая водяные лезвия одно за другим. Волки не уступали, уворачиваясь от сияющего во вспышках молнии оружия. Альба петляла, сбивая животных с толку и вот ещё несколько противников упали, не вкусив добычи. Из шести хищников остались только двое, и они теснили маму к дереву, а та не противилась, понимая, что так сможет прикрыть свою спину.

Я с такой силой вцепилась в ветку, на которой сидела, что не ощутила, как маленький сучок проткнул кожу – всё внимание было сосредоточено на происходящем внизу. Мама так искусно владела своей силой, что это могло бы вызвать восторг, если бы не вызывало животный страх. Сердце не покидала тревога.

Последний хищник, коротко взвыв, упал на размокшую от непрекращающегося дождя землю. Альба подняла взгляд и улыбнулась мне, а я послала ответную улыбку.

– Ви, спускайся, милая. Нам лучше уходить, пока на запах не пришли другие хищники. – мама распростёрла объятия, обещая защиту и покой. Дрожа всем телом от страха, я кивнула и начала осторожно спускаться.

Альба приблизилась к дереву, на котором мне удалось укрыться. Я, преодолев половину пути, обернулась, чтобы ещё раз посмотреть на маму. В последний раз. Страх сжал горло и вместо крика с губ сорвался лишь короткий хрип. За спиной мамы блеснули глаза хищника. Времени предпринять что-то не было, а Альба потеряла бдительность и не услышала приближающихся шагов. Влажный хруст отпечатался в воспоминаниях лучше лица мамы. Огромная волчица повалила хрупкую женщину и вгрызлась в шею, а у мамы не было возможности сделать хоть что-то. Волчица подняла на меня морду, с которой по тёмной, почти чёрной шерсти стекали струи крови, и посмотрела так осознанно, что по телу пробежала дрожь. Ужасающее животное развернулось и бросилось в лесную чащу.

– Не-ет! – только теперь я смогла закричать, сбросив оцепенение. На смену словам пришёл вой – гимн боли и страха. В какое-то мгновение сознание покинуло тело, и я разжала руки.

***

– Виолет! – вместо падения и желанного забытья наступила тряска. – Виолет, проснись.

Проснуться?

– Что случилось? – я открыла глаза и дёрнула плечами, сбрасывая сонное оцепенение. – Не тряси меня!

– Ты кричала во сне. – во взгляде моего спутника читалось беспокойство. – Всё в порядке?

К горлу подступил ком, а от слёз защипало в носу. Несколько крупных солёных капель прочертили влажные дорожки на щеках, но я поспешно утёрла их и отодвинулась от Вика.

– Просто кошмар приснился. – я отвернулась, желая скрыть слабость.

– Хочешь спрятать свои слёзы и переживания – пожалуйста. Я не буду лезть тебе в душу и пытаться выведать то, чем ты не хочешь делиться. – Вик не пытался коснуться меня или придвинуться. Но его спокойный тихий голос дарил спокойствие. – Но если потребуется, то знай: я не очень хорошо умею давать советы, но прекрасно слушаю и ещё лучше решаю проблемы.

Вик поднялся и ушёл к реке, оставляя меня наедине со своими мыслями. Восток уже начал алеть, а это значило, что пора отправляться в путь. Перспектива поделиться переживаниями хоть с кем-то казалась соблазнительной, но я так долго прятала свои секреты, что замки сундуков,укрывающих их, заржавели и не поддавались. Да и могла ли я доверять Вику? Он сопровождал меня в столицу только для того, чтобы преподнести в дар своему господину.