Kitabı oxu: «Боги пяти Столпов. Наследие Черного Бога»

Глава1.

Липкий полумрак спускался сверху вниз с остроконечного свода потолка к округлым базам каменных резных колонн. Он полз подобно чернильному пятну, съедая все пространство, куда не мог пробиться тусклый свет. Гигантская королевская зала тяжело дышала вековой пылью, покрывая серой паутиной каждую щель. За несколько тысяч лет правления на престоле Черных монархов, щелей накопилось немало. Единственный луч света, мечом пронзающий сумрак залы, выделял маленькую детскую фигуру, усевшуюся на большой каменной плите.

Волх был совсем один. Он сидел на холодном мраморном полу, уложив ладони на колени. Сидеть было неудобно, ноги затекли и начинали гореть, но двигаться было нельзя, он чувствовал это нутром, ведь указаний никаких не было. Больше получаса он провел в этой позе, и за все это время не услышал ни шороха. Тишина оглушала и давила, мрак медленно подползал к нему со всех сторон. Еще полчаса назад он мог видеть второй ряд колонн, но теперь едва различал даже первый. Тьма сжирала не жуя, она ласково облизывала и незаметно поглощала. Сейчас, даже если бы он захотел убежать, то не смог бы найти выхода в непроглядной тьме, она съела бы и его. Волх решительно убедил себя смотреть только прямо перед собой, и никуда больше. Там был кто-то, этот кто-то прятался в этой тени, и пристально смотрел на него. Легкая дрожь пробежала по холодной спине. Большая черная гора довлела над ним, эта гора представляла опасность куда большую, чем тьма, сгущающаяся по сторонам. Волх чувствовал не моргающий тяжелый взгляд, вцепившийся в его маленькую фигурку, словно голодный волк. Этот кто-то точно знал, о чем думает этот ребенок, отчего губы скривились в довольной ухмылке.

Вот цепкие пальцы множества теней коснулись ног мальчика. Он чувствовал, как они цепляются за красное сукно штанов, и ползут наверх. Холодная могильная влага лизнула пальцы рук…

– Вон! – прогремел громкий женский низкий голос с черной горы, и тени мгновенно юркнули в половые трещины, будто трусливые черные кошки. Зал вернул свои очертания. Открылись полукруглые двери в стенах и сложная каменная резьба на свободах потолка. Но гора оставалась черной, будто свет пропадал в ней, она проглатывала его и не отражала обратно.

– Привет, малыш. – ласковый голос облизнул детские уши, словно добрый пес. – А ты молодец. Даже не пискнул.

Гора пришла в движение. Тень ее задышала клубами, и плавной рекой стала утекать к центру черной фигуры. Понемногу стал вырисовываться высокий стройный женский силуэт. Черная Королева Черного Столпа медленно подходила все ближе. Ее седые волосы белыми реками спадали на плечи и высокую грудь. Голову венчала черная остроконечная корона. Шаг ее, тихий, совсем бесшумный, плавно вел ее фигуру вперед, словно она плыла на невидимой ладье по спокойной глади реки. Красивое лицо выражало властное спокойствие. Едва заметная улыбка скользнула по бледным губам.

– Ты крепкий парень, Волх – промурлыкала она. В шаге от ребенка стояла дама средних лет, миловидное лицо с озерами нежных зеленых глаз смотрело на ребенка почти с материнской любовью. Волх почти забыл, как минуту назад когтистые лапы теней подобрались к нему вплотную.

– Молодец – протянул отсутствующим тоном голос женщины. – Нельзя так быстро терять готовность. Ты редкий ребенок, не так ли? – глаза ее оценивающе хищно вцепились в его лицо. – Да, это так – восторг окутал ее. – Я разрешаю задать тебе всего один вопрос. Хочешь что-нибудь спросить у меня?

Волх молча завертел головой. Знание, что каждое слово будет чего-то стоить, четко поселилось у него в голове. Откуда это знание пришло, он не мог объяснить. Но оно было прибито кем-то давным-давно толстыми гвоздями к его голове еще до встречи с этой женщиной. Этот кто-то позаботился о том, чтобы память об этом врезалась в подкорку сильнее, чем родной язык.

– Хорошо, малыш. Ты понимаешь, с кем имеешь дело. И за это я одарю тебя больше, чем кого бы то ни было на Черном Столпе.

Женщина завела руку за черный подол платья, и достала оттуда нечто маленькое, круглое, покрытое пушистой антрацитовой шерстью. Это нечто пискнуло и уставилось на Волха двумя огненно красными блюдцами глаз. Она протянула комок Волху, нагнувшись над ним, словно старое дерево. Подумав пару секунд, мальчик подставил ладони для подарка. Черный шарик мягко плюхнулся в руки, кожа почувствовала мягкую шелковистую шерстку. Под солидным весом зверька, руки Волха упали на колени. Два больших глаза, не моргая, уставились в детское лицо. Через секунду прижатые уши радарами выпрыгнули над головой. Впервые за весь визит, Волх улыбнулся. Котенок вопросительно мяукнул и нагло залез ему на шею. Впрочем, размер кота совершенно точно говорил, что предок его – вовсе не обычная кошка. Будучи совсем недавно явленным на свет, котенок уже обладал внушительными габаритами и весом по сравнению с обычной домашней кошкой.

– Береги его, Волх – ласково пропела женщина. – Он станет твоим лучшим другом и преданным соратником на протяжении всей твоей жизни.

Котенок смотрел на мальчика любопытными глазами, будто ждал каких-то действий. Волх был рад подарку, но что-то внутри подсказывало ему, что этот кот перевернет его жизнь с ног на голову. Прежде он никогда не видел подобных кошек. У этого зверька были невероятно большие лохматые уши, венчавшиеся длинными пушистыми кисточками на концах. Абсолютно черный цвет шерсти можно встретить не так уж часто, обычно кошки отливают коричневым оттенком, и даже иногда янтарным на солнце. Но шерсть этого существа поглощала свет точно так же, как тень королевы, скрывшейся минуту назад за тяжелыми дверьми тронной залы. Он был той же породы, и той же крови, что и она, если можно так выразиться… Широкие лапы давили весом на бедра Волха так, словно на нем сидел не котенок, а взрослая рысь в тридцать килограммов. Увесистый комочек обвил хвостом спину мальчика и терпеливо ждал, что тот собирается делать. Волх лишь задумчиво осмотрел зверька, осторожно передвинул плюшевого кота на холодные плиты пола, и поднялся на ноги. Он едва удержался, ведь конечности онемели и не желали подчиняться. Котенок молча следил за ним, оценивая каждое движение.

– Пойдем – заговорил Волх, призывно махнув рукой. – Назову тебя Морок, ведь ты такой же черный.

Кот мяукнул и засеменил за мальчиком, победоносно подняв невероятно пушистый хвост трубой.

***

Мир, зиждившийся на пяти Столпах, был сколь разнообразен, столь же и симметричен. Все различия между континентами компенсировались схожестью в борьбе за существование. В народе слыло множество легенд о том, как был сотворен этот мир, и больше половины из них переродились в сказки. В каждом из царств доминировала легенда о пяти чудищах, спящих под телами континентов и несущих их на своих спинах, ведь все звездочеты могли подтвердить, что небесные тела движутся не только в направлении с осью мира, стремясь обернуться подобно солнцу в направлении с востока на запад, но и выбирают ось координат совершенно противоположную. Именовали этих существ древними богами. Континенты медленно бороздили океанические просторы, не подчиняясь движению планеты. Именно поэтому смена сезонов была часто непредсказуемой. Впрочем, наблюдалась и интересная особенность. К примеру, чудище Черного континента предпочитало воды либо холодные, либо умеренно теплые, но тропическую температуру избегало почти всегда. А вот бог Желтого Столпа с точностью да наоборот, предпочитал заплывать в теплые экваториальные воды уж слишком часто, из-за чего флора и фауна время от времени страдали от периодов засухи и неурожая. Астрономы, из поколения в поколение передающие знания о небесных телах, с удовольствием наносившие на карты новые созвездия, ждали и делали иногда верные предположения, куда направиться дрейфующий континент в следующем сезоне. Мир пяти столпов видоизменялся, но все же оставался прежним. История насчитывала больше четырех тысяч лет скитаний, и ни разу за все четыре тысячи не менялись ни размеры континентов, ни их количество. Тем временем, самый большой из них как раз дрейфовал к северу от экватора, сменяя не в меру жаркое лето на прохладную мягкую осень.

Черное его тело насчитывало больше пяти миллионов человек, проживающих под покровительством сорок девятого монарха, и процветало при его власти уже больше трехсот восьмидесяти пяти.

Замок Черного столпа, возвышавшийся над столицей громоздкой черной скалой, был сконструирован величайшим из архитекторов больше шестисот лет тому назад, но до сих пор не было равных ему по величию, красоте и прочности. Собранный из черного камня, венчан он был короной из антрацитового карбидного сплава. Внешние его стены уходили глубоко под землю, что исключало любые попытки подкопов. Они впивались в землю настолько глубоко, что подобно айсбергу, верхняя их часть не могла тягаться по размерам с утопленной в грунт. Лишь архитектор, создавший его, представлял масштабы подземной обители. Могучие бастионы, испещренные бойницами, надежно скрывали стражу, оснащенную всем возможным оружием в случае осады. В надворотных башнях сомкнутой челюстью держали оборону обитые двойным слоем черного железа главные ворота. Кованная металлическая решетка за ними надежной сетью сдерживала любых врагов, осмелившихся посягнуть на сокровища внутри. Мощную внешнюю его оборону повторяла вторая стена, создавая дополнительный оборонительный щит для жителей замка. Донжон возвышался над стенами, подобно сталагмиту, вырастая из малых фланкирующих форм в одну исполинскую, пронзающую острым шпилем небо. Острое его копье черным металлическим блеском виднелось из самых дальних деревень округи. Замок внушал пугающий трепет и восхищение одновременно, большим шипастым чудовищем восседая на возвышенности скалы, из чьего тела и был построен.

Черным континент назвали из-за обилия чернозема. Практически на каждом кусочке земли можно было вырастить знатный урожай, что вызывало зависть у всех остальных государств. Впрочем, Черный Столп был известен не только своими сытыми подданными, но и самыми умелыми магами, не знающими поражений в сражениях. У каждого из пяти государств во главе всегда стоял правитель особой породы. Королей и королев выбирали себе на смену предыдущие монархи не путем кровного родства, но тщательной выборкой из народа. Отпрыск был обязан нести особые качества характера и особую ауру. Как любой, родившийся в мире Пяти Столпов, ребенок от рождения был наделен магией особого типа. Все дети имели дар, но не каждый был способен его развить и использовать в своих целях. Некоторые и вовсе никогда не чувствовали присутствия магических сил, становясь ремесленниками, скотоводами или земледельцами. Впрочем, простому люду жилось весьма неплохо при защите магов, ведь обычному человеку, как правило, ничем не приходилось жертвовать, в отличие от колдунов. Зачастую магия играла с одаренными злую шутку, подчиняя себе и нанося страшные разрушения. Именно поэтому всех учеников, как-либо зарекомендовавших себя как маги, отправляли на обучение в большой королевский университет. Как люди, маги и правители были связаны с Древними Богами, знали лишь элиты, правящие каждым из государств. За последний год больше трех десятков мальчиков и девочек были одарены возможностью посетить Черный замок и тронную залу. Почти каждого из них отправили в корпус ГБР, что расшифровывалось как Главенствующее Бюро Разведки. Это бюро ковало элиту военных сил государства, а также элиту дипломатии, ведь государствам постоянно приходилось договариваться между собой. Мир необходимо было поддерживать в равновесии, иначе Столпы рисковали дать крупные трещины по утесам, и сгинуть в толще океана. Все хоть сколько ни будь амбициозные дети Черного Столпа мечтали попасть именно в этот корпус, ведь учеба там открывала все двери. Впрочем, здесь жажда самоутверждения и страх шли рука об руку. Больше половины учеников не доживали и до экватора учебы, а учиться предстояло десять лет.

– Внимательно следить за мальчишкой, не спускать с него глаз. Про остальных тоже не забывай – рыкнула Черная пятерым своим советникам, ползущим тенями позади нее.

Верховный из них был выше остальных на голову. Облачение советника Черной Королевы было одинаково для всех иерархий внутри. Тусклый темно-серый свободный саван с капюшоном. Больше ничего, минимализм здесь приветствовался. К тому же, увидев на улице подобную фигуру, люди старались слиться со стенами или нырнуть в ближайшую подворотню, лишь бы не встречаться с одной из теней Черной взглядом. Значимость фигуры советника определяли лишь заслуги и обстоятельства, поэтому титулы время от времени менялись, это было полезно и для страны, и для самих чинов. Нынешний верховный выделялся не только ростом, но и смекалкой. Его крючкообразный тонкий нос кораблем выныривал из-под тени капюшона, пряча за собой тонкие губы и острый подбородок. Если его и можно было с кем-то сравнить, то разве что, со стервятником, и сгорбленная его осанка давала еще большее сходство с большой серой птицей. Голос его всегда был тихим, но настойчивым, и в последнее время Королева предпочитала выслушивать сперва его доводы, а потом всех остальных.

– Моя Королева – обратился верховный советник – этот мальчик был выбран Вами из большинства из-за своеобразного поведения не бояться ничего вокруг? Многие сочли бы эту странность за отсталость, недоразвитость. Ведь всем известно, что бояться неизвестности – это нормальный инстинкт. В животном мире оленята с самого рождения прячутся в траву при приближении волка, ведь иначе их съедят. Этот олененок стоял бы напротив волчьей пасти, и с любопытством подсчитывал бы количество клыков.

– А почему ты думаешь, Ива, что перед тобой сидел олененок, а не волк? – ухмыльнулась Черная, поправляя серебряную от седины прядь вьющихся волос. – Или ты думаешь, что олененок мне будет милее волчонка? Как думаешь, с кем из них мне проще найти общий язык? Какой-то глупый вопрос для верховного советника, не так ли? Может, я поторопилась на твой счет?

– Простите, владыка – замялся Ива, нервно потирая руки под саваном. Кучка за ним зло ухмыльнулась, и он это заметил – Я лишь сомневался насчет ума этого мальчика. Мне он показался очень уж нерасторопным.

– Ошибаешься. – осекла его Королева – Волх живет не эмоциями, а разумом. Он оценивал ситуацию, и не сделал ни одной ошибки. За это можно его похвалить, но уж никак не усомниться. Или ты сомневаешься в моей интуиции? – ее острый взгляд больно укусил нос Ивы, который он тут же спрятал за тенью капюшона.

– Конечно нет, моя Королева! Я лишь…

– Хватит – рыкнула она – Ты как-то сдал в последнее время. – Ее колющий взгляд рентгеном прошелся сверху донизу худощавой фигуры советника. – Ты вернулся месяц назад с Западного гномона, и с тех пор я тебя не узнаю. Не заметил там ничего подозрительного? Я посылала тебя проверить, активизировались вновь эти проклятые сектанты! Такое чувство, что ты заразился. – Ее ладонь холодным стальным листом накрыла гладкий, как куриное яйцо, лоб Ивы. Тот дернулся немного, но остался стоять на месте. – Хм, ничего не вижу. Сходи-ка к королевскому лекарю, пусть проверит.

– Уверяю вас, королева, я здоров…

– Не спорь со мной! Я этого не люблю. Делай что говорю и не задавай глупых вопросов, Ива! На твое место претендентов искать долго не придется.

– Слушаюсь – Ива молниеносно развернулся, и стрелой метнулся в дальнюю дверь.

– Второй советник – позвала она широкоплечую фигуру из толпы. Он был полной противоположностью первого. Широкий, тяжелый, приземистый, немного медлительный. – Ты выполнишь особое мое задание. Отравляйся на Белый Столп и выясни, не собирается ли там Белая королева посадить замену на престол слишком рано.

– Слушаюсь – пробасил тот, и скрылся в тени простенка.

– Я начинаю уставать – вздохнула Черная, мрачно рассматривая руки, покрывающиеся старческими пятнами и морщинами. – Слишком рано. Остальные могут вернуться к обязанностям. Не беспокоить меня до завтра.

Она зашла в густой полумрак спальни, где заботливые темные лапы приняли ее в свои объятья, и двери тихо затворились за ее спиной. Кучка советников, подобно крысам зашептались в коридоре и, обменявшись мыслями друг с другом, растворились в тенях замка.

***

Волха проводили слуги. Они оставили его у главных откидных ворот замка, и велели оставаться на месте до тех пор, пока главный советник не придет за ним. Котенок изящной статуэткой уселся у ног мальчика и устремил безмятежный взгляд полуприкрытых огненных глаз в сторону широкой мощеной дороги, петляющей вниз между деревьев к кованым чугунным воротам, хранящим вход на барбакан и подъездной мост. Волх и кот не выпускали друг друга из вида. Пока что речь о доверии не шла. Котенок был котенком пока что лишь с виду. Повадки его были совершенно взрослыми. Вдруг черные длинные уши дернулись влево, при том, что сам кот остался недвижим, подобно статуе. Волх обернулся через плечо, заметив высокую черную фигуру советника Ивы, будто плывущую по мраморному полу вестибюля. Как всегда, единственное, что можно было разглядеть из всего советника, это нос. Остальное тщательно скрывалось в тени капюшона. Волху это показалось забавным, и он ухмыльнулся.

– Странный ребенок – процедил Ива, глядя на него сверху вниз.

– Почему? – бесстрашно спросил Волх.

– Мне ты вопросы задавать не боишься – возмутился Ива. – Рядом же с королевой ты и пикнуть не смел. Не боишься, что я тебя раздавлю как червяка?

– Нет, не боюсь – спокойствие мальчика вызывало в черной фигуре советника грызущее чувство ярости. – Было бы странно не бояться королевы, и бояться вас.

– Ах ты щенок! – Ива схватил его за ворот рубашки и поднял над полом – Да я тебя…

Ива уже занес когтистую лапу птичьих тонких пальцев над головой, чтобы отвесить мальчишке знатную оплеуху, как чей-то низкий громогласный голос рыкнул позади него.

– Ива! Ты в своем уме? – возмутился второй советник – Что с тобой в последнее время? Ты будто теряешь контроль… Тебя же видит вся прислуга. Думаешь, они не доложат об этом королеве? Не так уж сильно тебя здесь боятся. Это на городских ты можешь воздействовать страхом. Здесь каждый может дать тебе оплеуху в ответ. Я б на это посмотрел – его широкий рот растянулся в улыбке.

– Ен, не думай, что сможешь занять мое место, у тебя мозгов с голубиную какашку!

Тем не менее, Ива опустил мальчика на пол, повернувшись к второму советнику лицом.

– И что ты здесь забыл? – пробурчал острый нос советника, почти скрывшись в тени – Век не видел бы твою мерзкую рожу.

– За своей рожей последи – улыбнулся Ен в ответ. – Я хоть свою не прячу, значит и скрывать нечего. А ты вечно со своими театральными приступами «Я весь из себя таинственный и загадочный. И настолько страшный, что сам себя боюсь, потому и в зеркало не смотрюсь и за мантией прячусь». Сходи съешь чего-нибудь, может подобреешь. У меня приказ, тебе о нем знать необязательно. Вздумаешь избавиться от мальчишки, тебе всыпят так, что зад свой будешь по кускам собирать. Так что осторожней.

Широкие плечи советника потеснили худощавую высокую фигуру Ивы. Он неспешно перешел через подъемный мост и свернул направо, скрывшись за контрфорсом и кустами акации. Злой оскал Ивы можно было почувствовать затылком, настолько он был в бешенстве. Кот за все это время даже не шевельнулся. Волх осуждающе испепелил его взглядом, но кот был безучастен. Он будто знал, что маленькому человеку ничто не угрожает, и нет никакого смысла напрягаться. Кошки вообще не любят тратить силы зря.

– Пошли – шикнул Ива и скользнул на свет из стен замка. Мальчик и кот последовали за ним.

Через минуту по мостовой зацокали могучие копыта шестиногой двуглавой лошади. Большая королевская карета, щедро украшенная резьбой, была для нее небольшим грузом. Эти лошади могли тянуть вес в десять раз превосходивший их собственный. Солнце красило буланую масть и лоснящуюся гладкую шерсть почти в золотой, Волх видел подобной красоты животных лишь раз, когда королевская процессия шествовала по улицам города в праздник смены сезона. Тогда древний Бог взял направление на юг, прожив в холодных водах океана слишком долго, и тогда впервые за семь месяцев люди почувствовали теплый ветер, ласково растопивший лед, сковавший континент. Это воспоминание, будто трусливый призрак, появилось и исчезло в сознании мальчика, издеваясь и смеясь. Его разум был чист, как новый лист пергамента, а воспоминания словно были написаны молоком. Требовалась хитрость и смекалка, чтобы выудить из этого пруда памяти хоть что-то. Он не помнил ничего до воспоминания о себе, сидящего на холодном полу тронной залы Черного замка. Тем не менее, этот факт странным образом его совсем не тревожил. Волх почему-то был уверен, что когда-нибудь сможет докопаться до истины. Волх залез в карету вслед за мрачной тенью советника, и молча уселся напротив. Кот проворно занял место рядом и, положив передние лапы на оконную раму, с интересом следил за сменяющимся пейзажем. Мальчик удивлялся его самостоятельности, даже несмотря на то, что тот был необычной породы. Для животного, у кота был на удивление развитый интеллект. Ива насупил брови под капюшоном.

– Когда приедем, не задавай лишних вопросов и внимательно слушайся старосту. Королева направила тебя в первый класс к остальным студентам. Там будут дети разных возрастов и пола. Ты – самый необразованный, так что не выеживайся. Уже середина семестра. Раз тебе десять лет, ты уже должен понимать, с кем можно вступать в спор, а с кем нет. Впрочем, недавно ты посмел съязвить мне, так что даже не сомневаюсь, ты там и года не протянешь. Вы все приходите туда с голым задом, в этом вы, отребье, друг на друга похожи. Но на этом все ваши совпадения и заканчиваются. Там разные сословия, молокосос, и ты там будешь далеко не в выгодном положении.

Волх молча слушал шипение советника, но не придавал его словам особого значения. Он прекрасно понимал, что тот пытается запугать. Королева не могла подарить такого кота мальчику, которого бы сочла неподходящим для этой учебы. Волх знал, что выбора у него не было, поэтому и переживать особо не стоит. Его прагматичный ум заранее выстроил линию поведения для выживания в новой стае, и он собирался придерживаться его.

Глава 2.

Карета плавно подъехала к высокой ограде университета. Красный вьюн много десятилетий одевал ворота в красный бархатный плащ густых листьев, старательно скрывая вид на главный корпус ГБР. Дверь отворил королевский паж, всю дорогу к университету похрустывая печеньем с королевской кухни, чем несознательно вызвал бурю аппетита у пассажиров. Есть хотелось уже настолько, что урчание в животе у Волха услышал подходящий к карете высокий молодой юноша лет шестнадцати. Его широкая улыбка исчезла с лица, как только взгляд встретился с тенью главного советника.

– Принимай новенького – он толкнул мальчика между лопаток вперед – Этот последний.

После этих слов Ива змеей юркнул обратно в карету, и кучер отправил лошадь рысью по ровной земляной дороге обратно в замок. Проводив их взглядом, Волх уставился на молодого человека перед ним. Юноша обладал приятной располагающей внешностью. Опрятный внешний вид подчеркивал его значимость в местной иерархии, как и большая золотая брошь с нефритовым камнем справа на сюртуке из черного бархата. Светло-русые волосы его были недавно подстрижены, ботинки начищены до блеска. На левом плече сидел маленький зверек ярко зеленого цвета, походивший то ли на ящерицу, то ли на птицу. Зверек смотрел на новичков снисходительным взглядом золотистых глаз, обхватив длинным хвостом шею своего владельца. Морок смотрел на зверька с точно таким же выражением.

– Это Юла – представил ящерку молодой человек. – А твоего друга как зовут? – он был удивительно доброжелателен.

– Его зовут Морок – тихо ответил Волх, взглянув на зеленую ящерку. – Ее тебе дала королева?

– Королева? – удивился парень – Вовсе нет. Мы либо привозим их с собой как ты, либо заводим пока учимся в университете. – Откуда такой странный вопрос?

– Да так, просто она очень красивая – тут же выдумал Волх. Впрочем, ящерка действительно была удивительная.

– Аа, это да – довольно промурлыкал парень, с любовью погладив ящерку по гребню на голове. – Что есть, то есть! Ладно, пошли, познакомлю тебя с территорией. – Кстати, меня зовут Рё. Твое имя можешь не говорить, продержишься месяц, тогда и познакомимся.

Вот теперь Волх был удовлетворен. Подобное приветствие его устраивало. Он не любил сюрпризы, и ожидал от старосты предостережений, а не улыбок. Они подошли к чугунным воротам забора, плотно укрытым плющом.

– Привратник, запоминай новеньких – громко крикнул кому-то Рё. Спустя мгновение плотная растительность зашевелилась. Тугие прутья вьюна поползли вниз, протягивая цепкие ветвистые пальцы к гостям. – Стой смирно, не дергайся – велел староста – Дай ему тебя ощупать. – Плющ бережно коснулся теплыми от солнца ветвями лица мальчика. Листья ласково шуршали над головой. Вьюн скрупулезно изучил каждый сантиметр детской фигуры и, потянувшись к коту, осекся. Листья задрожали, и лианы неуверенно отползли назад на изгородь. – Как интересно – заметил Рё. – Не разу еще не видел, чтобы привратник отказывался знакомиться с питомцем. Что ж, пойдем.

Волх искоса взглянул на котенка, но тот не подал никакого виду, будто не произошло ничего особенного. Парочка прошла через ворота, и взору их открылся вид поистине удивительный. Необъятный пустырь с несколькими лужицами идеальной круглой формы стелился вплоть до горизонта. Справа виднелся громадный корпус ГБР, по задумке неизвестного архитектора, выполненный в форме нескольких кубов со множеством окон. Кубы двигались, вставая в громадные пазы, словно хитрая головоломка, из-за чего время от времени гул от их тел отпугивал странных существ под их стенами. С такого расстояния Волх не мог их разглядеть, но шерсть кота впервые за все время встала дыбом. Его зрение было гораздо лучше человеческого, и он хорошо мог различить силуэты этих белесых тварей. Более того, Юла на плечах Рё спряталась за шкирку хозяина, высунув лишь нос. Реакция животных четко говорила о том, что Волху пока не стоит сталкиваться с этими тварями. Слева от замка, где-то в километре, возвышался каменный гномон солнечных часов, отбрасывающий тень на странный циферблат, состоящий из множества секций. Форма гномона была изогнутой, словно гвардейский керамбит. Точность подобных часов было принято считать сомнительной в царстве, где континенты движутся по океану, как водяные черепахи, но почему-то подобные конструкции встречались довольно часто. Многие вообще сомневались, что они показывали именно время. Были свидетели, замечавшие, что тень от гигантского гномона искривлялась сама по себе и подобно черному языку, съедала всякий свет, заполняя пространство чернотой. Объяснения этому не было, и никто не пытался его найти. Рядовые жители Черного Столпа обходили солнечные часы стороной. Приближались к ним только матерые маги, и то, старательно избегая тени. Мир за воротами был совсем другим. Жизнь на территории корпуса будто была выпита кем-то. Даже звуки были приглушенными, словно проходили через плотную ткань. Волх посмотрел на почву под ногами. Непривычный ее вид мог свидетельствовать об отсутствии дождей, непрекращающийся сухой ветер тревожил ее потрескавшиеся раны. Темные озера, тем не менее, не выглядели иссохшими.

Рё неспешно пошел вниз по песчаной дорожке, новобранцы последовали за ним. Когда они подошли к пустому глубокому рву, цепи разводного моста ритмично застучали, опустив на каменные плиты его тело. Зайдя на территорию корпуса, Волх с интересом наблюдал, как мост сам вернулся на прежние позиции. Хитрый механизм не нуждался в человеческой помощи. Все здесь было пропитано магией, даже стены. Здание в какой-то степени можно было бы назвать живым, таким же живым как дерево, и подобно ему, оно дышало и росло. Внутри воздух сильно отличался, здание наполняло его совершенно другим составом, недели на пустоши. Именно оно создавало условия для жизни, и Волх сразу же это почувствовал. Здание тянуло энергию откуда-то снизу, красная светящаяся нить прогрызала землю, словно тонкий длинный червь и утопала в глубине. Она будто кровеносный сосуд обогащала жизнью стены корпуса, они были пропитаны ей и светились слабым красным светом. Стены кампуса были высокими и ровными, на них не было ни единого шва, словно высеченные из единого монолита, они стремились в небо. Волх разглядывал их всю дорогу до главного входа в корпус, Рё это заметил и улыбнулся.

– Нравится? – добродушно спросил он.

– Нет – не задумываясь, ответил Волх – Это не то слово.

Рё удивленно покосился на мальчугана сверху внизу, но ничего не сказал. Он явно не ожидал такого ответа, но Волху не было никакого дела до его мыслей. Сейчас в его голове роились вопросы, и Рё не смог бы дать на них ответ. Здесь нужен был кто-то чином постарше.

– Ладно, вот твоя комната – Рё приоткрыл старую деревянную толстую дверь, и остался стоять в коридоре. – Запомни номер на двери, потом будешь сам ее искать, проводников больше не будет. Сейчас переоденься, в шкафу уже висит форма, и пойдем к декану. Он должен тебя оформить и познакомиться. У тебя пара минут, я подожду здесь.

Морок зашел в комнату первым, и одобрительно фыркнул, ловко запрыгнув на кровать. Он улегся по подушке, довольно растопырив когтистые кошачьи пальцы.

– Ну нет – запротестовал Волх – это мое место! Иди поищи себе другое! – он попытался поднять кота за подмышки, но тот вцепился в подушку, будто в добычу, и зарычал. – Ладно, – отмахнулся мальчик – можешь пока лежать тут. Но, когда я вернусь, мы еще вернемся к этому разговору.

Кот безразлично моргнул и принялся усердно вылизывать роскошную черную шерсть.

Волх вышел за дверь уже в школьной форме корпуса, предсказуемо черного цвета. Слева был вшит шеврон светло-серого цвета в виде маленькой змейки. Рё терпеливо дождался его, и повел вперед по коридору, к парадной лестнице здания. Вся архитектура корпуса была подстать экстерьеру: простые лаконичные формы, довольно скучные пространства, перетекающие из одного в другое. Впрочем, ориентироваться было не сложно. В главном холле кипела жизнь. Первая лекция уже закончилась, и студенты активно меняли локации, перебегая из одних проемов в другие. При кажущейся суматохе, главенствовала дисциплина и порядок. Каждый поток несся со своей скоростью и по своей траектории, словно невидимый патрульный умело управлял этим движением. Рё умело находил лазейки в движении и нырял в них, Волх не отставал. Они успешно миновали человеческую реку и благополучно взбежали вверх по лестнице, свернув на каменную галерею. Единственные скульптуры во всем корпусе обитали только на каменной галерее при подходе к кабинету ректора. Это были большие серые крылатые горгульи, держащие на своих передних лапах толстый карниз потолка. На секунду Волху показалось, что яблоки их каменных глаз шевельнулись, провожая две человеческих фигуры хищным взглядом. Они были частью здания, но их энергия была жестче, агрессивнее. Странная ухмылка на каменных грубых мордах казалась Волху знакомой. И то верно, королева Черного Столпа ухмылялась точно так же. Это его не удивляло. Существо, обладающее столь великой мощью, как Владыка, вполне могла контролировать любую живую тварь, проживающую в ее владениях. Впрочем, это были лишь предположения…

Пройдя мимо статуй, Волх оказался у большой полукруглой двери. Створки ее отворились, и студенты вошли в большой просторный кабинет, с пола до потолка обитый деревянными мебельными панелями и украшенный витиеватой резьбой на дубовых колоннах. Интерьер кабинета резко контрастировал с убранством всего корпуса. Он был изысканно богатым, живым и уютным. За массивным деревянным столом, склонившись над пергаментом бумаги, сидел крупный бородатый черноволосый мужчина средних лет. Заметив студентов, он поднял голову, и ужалил их взглядом лазурно-голубых глаз.

– Итак – пробасил он, поднявшись из-за стола. Он оказался не только широкоплечим, но и очень высоким. «Человек-гора» подумал мальчик. – Тебя зовут Волх, мне уже доложили о тебе. Королева удивила меня тем, что взяла очередного ученика посередине учебного года. Впрочем, кто я такой, чтобы с ней спорить?.. Итак, молодой студент Волх, здороваться тебя учили?

– Да, господин – Волх склонился в легком поклоне, принятом считаться данью уважения к старшим. Почему-то правило этикета в памяти сохранились… – Для меня большая честь учиться в корпусе ГБР.

– Хм – декан поднял левую бровь. – Говоришь как взрослый. Кто тебя обучал до этого дня? Родителей знаешь?

Волх застыл столбом. К нему пришло осознание, что, помимо прочего, он не помнит ни мать, ни отца. Тот, кто подло украл все воспоминания, не удосужился даже заменить их фальшивыми. «Халтура» разозлился мальчик. Паника сменилась яростью, глаза его налились кровью. Гнев рвал его на части. Рё, стоявший справа от него, положил руку на плечо мальчишки, почувствовав бешеную дрожь. Он вопрошающе посмотрел на декана.

– Хорошо, малыш – с сочувствием проронил ректор. – Ты не первый, кто приходит к нам с такими симптомами. Со временем ты сам во всем разберешься, поверь мне. Так всегда бывает. А пока присаживайся и оставь свой гнев.

Волх, скрепя сердце, проглотил застрявший в голе комок, и уселся рядом с ректором на тахту у окна. Рё остался стоять у дверей, чтобы не слышать их разговор. Декан ласково потрепал густую черную шевелюру мальчика.

– Итак, парень, слушай внимательно, повторять не буду. Чтобы ты понимал, далеко не каждого в первый же день я приглашаю к себе в кабинет для беседы и знакомства. Больше того, скажу тебе, мало кто из них знает меня в лицо. Так что ты должен понимать твой уровень ответственности. Я вижу, что ты особенный мальчик, сильно особенный! И королева, как всегда, не промахнулась. И именно поэтому твоя святая обязанность оправдать ее ожидания. Помимо тебя, в корпусе живет еще несколько таких же одаренных, думаю, вы сразу друг друга найдете. Подобные вам притягиваются, словно магниты. Рё поможет тебе освоиться здесь в первое время, он лучший из студентов на старшем курсе, но думаю, ты его удивишь. Наверное, ты и меня удивишь – рассмеялся он. – Кроме большой ответственности за учебу, на тебе лежит и другая. Ты обязан выжить здесь, это не так просто. Все десять лет ты будешь упорно постигать азы магии, и чем больше ты будешь знать, тем больше внимания суккубов тебе предстоит выдержать. Ты видел при подходе к замку белых жутких существ, снующих у фундамента корпуса? – Волх молча кивнул. – Это они и есть. Они тоже необходимы, чтобы до выпускного дошли только лучшие. С этими существами тебе еще предстоит познакомиться, и не заблуждайся, вид у них не всегда такой непривлекательный. Но на первых курсах вряд ли ты привлечешь их внимание. Вот начнется пубертат, и там начнется жара! – декан хлопнул его по спине, видимо, его это сильно забавляло. – Меня предупредили, чтобы я следил за тобой и другими одаренными, так что время от времени мы будем видеться. На некоторые вопросы учителя не смогут ответить, тогда приходи ко мне, но не злоупотребляй моим гостеприимством. Впрочем, я подозреваю, что и я не всегда смогу тебе ответить. Жить ты будешь в своей комнате все десять лет, так что следи за порядком! У хорошего мага не должно быть хаоса ни в голове, ни в жилище. Этот корпус был создан для элиты королевства, так что королева расщедрилась вам всем на отдельные апартаменты, будь ей благодарен за это. Рё покажет тебе термы, там сможешь принимать ванны, когда захочешь, здесь у нас нет ограничений. Освоишься понемногу. У тебя есть вопросы?

– А где ваш друг? – внезапно спросил Волх. – У всех студентов, что я видел здесь, были животные.

– Я был уверен, что ты спросишь что-то другое – удивился ректор. – Он сейчас на свободе. Твой черный ведь тоже сейчас спит у тебя в комнате. Они вполне могут обходиться и без нас, как и мы без них. Но это не значит, что мы – единое целое. Он появился у тебя только сегодня, так ты еще привыкнешь к его повадкам. Он будет расти вместе с тобой, и ты еще удивишься, на что он будет способен. А теперь иди. Тебе надо отдохнуть с дороги. Завтра будет тяжелый день. Рё, проводи его – позвал он светловолосого студента.

Весь оставшийся день Волх старательно готовился ко дню грядущему. Он отмывал тело от дорожной пыли и пота в громадных термах корпуса, освещаемых таким же громадным окулюсом. В цилиндрических банях было светло и тепло. Бассейны сами собой наполнялись чистой водой разной температуры и очищали использованную. Волха не отпускала мысль, что в сознании его кто-то основательно порылся, как он ни пытался вспомнить прошлое, ничего, кроме головной боли это ему не принесло. Морок самостоятельно изучал наружную территорию, и подстать хозяину, не боялся ровно ничего, равнодушно щурясь на причудливых зверей старшекурсников, пытавшихся его задеть. Морда одного из них была больше похожа на морду вепря, чем на волка, но волчьи глаза выдавали хищника. Тело другого испещряли костные отростки, наподобие рогов. Они пробуравливали кожу и серую шерсть, словно живые паразитирующие организмы. Третий из них был больше остальных похож на волчье племя, за исключением трех хвостов, синхронно мечущихся из стороны в сторону в порыве азарта. Кот смотрел на них, усевшись на каменный столб лестницы. Не двигаясь так несколько минут, он вполне мог сойти за ее декоративный элемент. Волх застал этот интересный момент в самом разгаре. Он спокойно прошел сквозь толпу озлобленных больших существ, напоминающих волков, будто знал их с рождения, и уселся на ступень лестницы под котом. Морок приветственно мурлыкнул, не сменив позы. От подобной наглости волки опешили, не зная, как вести себя дальше. Лаять дальше явно не было смысла. Кроме равнодушия, они могли вызвать разве только презрение, а не агрессию, на которую так рассчитывали. Хозяев волков рядом не было, и Волх не видел смысла тратить энергию и слова на зверей. Наблюдавшие за этой сценой любопытные студенты, тихо перешептывались между собой. В конце концов, волки разошлись, и Морок, деловито потянувшись, спрыгнул вниз, ласково боднув хозяина в лоб. Волх улыбнулся и забросив тяжелого кота к себе на плечи, отправился за книгами в библиотеку.

В библиотеке, как и положено развитию сюжета, их уже поджидали старшекурсники. Волки послушно сидели поодаль, терпеливо ожидая команды. Трое старшекурсников оказались довольно рослыми и крепкими, видно эта особенность помогала им устанавливать на кампусе свои порядки. Впрочем, в этом месте все решала магия. Волх надеялся избежать конфликтов в первый же день, но волей судеб, последнее слово здесь было не за ним. Троица выстроилась в шеренгу и направилась в сторону мальчика и котенка. Морок, как всегда, оставался невероятно спокойным, словно все происходящее вокруг, его не касалось.

– Новенький? – спросил центральный из них.

– Да – холодно ответил Волх.

– Ты недоразвитый что ли? Или блаженный? Кто же проходит так близко к чужим зверям со столькими клыками? Думаешь, ты неуязвимый?

– Я думаю, что троим старшекурсникам есть чем другим заняться, помимо устрашения младших.

– Вот ты странный все-таки тип! – ухмыльнулся тот. – Ты вообще в курсе, что здесь каждый день погибает от двух до двадцати человек на учебе. Думаешь, кто-то заметит, если пропадет такая мелочь, как ты?

– Не думаешь ли ты, что вы будете тому виной?

– Вот наглец! То, что ты смелый, это ясно. Но то, что глупый, вот это удивительно. Здесь дураков не водилось раньше. Про субординацию не слышал? Не знал, что старшим грубить нельзя? Мы ведь и проучить можем.

– Валяйте – безразлично пожал плечами Волх.

Студент щелкнул пальцами, и три лохматых зверя осклабили клыки, командой двинувшись вперед. Зубастые пасти извергали устрашающее рычание, хвосты секли воздух, будто розги, лапы скрежетали по плитам острыми когтями. Шерсть на загривках встала дыбом. Волх с интересом наблюдал за их приближением, и не двигался с места. Внезапно он услышал справа низкий горловой звук, и посмотрел на котенка. Морок встал на четыре лапы, его широкая скуластая морда сменила выражение с безразличного на дикое, свирепое, будто в этом маленьком тельце проснулся лютый зверь. Внезапно послышался треск, будто сверкнула молния, и за ней раздался гром. Тело кота начало расти. Книги поблизости охватило огнем. Могучие широкие лапы сбивали клубы дыма из-под лохматых пальцев. Воздух вокруг захватывал прогорклый привкус сажи и пепла. Сквозь пелену Волх краем глаза заметил красную нить, кровавым сосудом тянувшуюся из груди зверя и ныряющую куда-то вниз, глубже пола, просачивающуюся сквозь живые перекрытия корпуса, ползущую вниз, дальше фундамента и земной коры. Нить переплеталась с жилами здания, невидимыми клыками впивалась в вены, вытягивая жизнь. Но стоило Волху бросить на кота прямой взгляд, нить пропадала из виду, будто кто-то хитро прятал ее, магией натягивал саван-невидимку на взор любого, кто на нее посмотрит. Но Волх был особенный, хоть пока и не раскрыл до конца своих способностей. В отличие от всех остальных, он слышал, как застонало здание и заскрипели петли на дверях. Дом не мог сопротивляться этому вампиру, и покорно подставлял ему свою каменную шею. Когда артерия пошла спазмами и судорогами, зверь разомкнул ядовитые клыки, и отпустил его на волю. Кот стал размером с крупного овчара, от детской припухлости не осталось и следа, это был взрослый зверь. Волх не мог произнести ни звука, он восхищенно смотрел на своего питомца, не в состоянии поверить, что это существо мгновение назад помещалось у него на коленях. Теперь голову громадной кошки венчали две пары ушей, на морде появилась вторая пара горящих красным огнем глаз, и за передними лапами выросла третья пара лап. Глаза эти источали нечто жуткое, при всей своей красоте, они пугали своим огненным свечением. Из уголка каждого вверх стекала струями и каплями кровавая энергия дома, будто дым от густых благовоний. Густая черная шерсть была словно объята черной копотью, затянувшей почти все пространство библиотеки. Кот сверлил смурным взглядом трех волков перед собой. Багровая тень нависла над головой громадной кошки. Волх узнал эту тень, то было порождение королевы, одарившей его накануне. Тень заползла на скулящие морды, облепила дрожащие бока и лапы, всосалась в пасти, вытягивая страх. Трое старшекурсников оцепенели от ужаса. Ничего подобного они еще не видели, и уж тем более, не ожидали от зверя, владельцем которого был десятилетний мальчик. Псы взвыли не то от страха, не то от боли, и кот открыл громадную клыкастую пасть, в которой рдело алое пламя. Вампир тянул из них жизнь точно так же, как мгновение назад вытягивал ее из здания. Волх уже не мог разглядеть, кто стоит перед ним, лишь фонари кошачьих глаз и осклабленной пасти теснили тьму. Осознание пришло внезапно. Нельзя было допустить их смерти, ведь Морок стал алчен до крови.

– Морок, стой! – выкрикнул он, свалившись на мохнатый теплый кошачий бок. – Остановись сейчас же!

Кот взглянул на него сверху вниз, и снисходительно сомкнул челюсти. Тень рассеялась сразу же, отпустив псов. На зверей было больно смотреть. За секунды они потеряли половину веса, тела их дрожали от слабости, головы понуро повисли между передних лап. Волху было даже жаль их, но вины хозяев он не отменял. Кот присел на задние лапы, грациозно обхватив себя хвостом. Две пары ушей и глаз смотрели с прежним снисхождением.

– Что здесь происходит!? – послышалось недовольное ворчание библиотекаря, появившегося из-за дальнего стеллажа с книгами. – Кто устроил пожар?

Он мановением руки устранил возгорание и решительно зашагал к его источнику.

– Я повторяю вопрос! Чьих рук дело!? Не признаетесь сами, отравимся к ректору!

– Здесь виноваты все – вздохнул Волх. – И они и я. Животные ни при чем.

– Интересное дело. И что же у вас четверых общего? Вы вообще на разных курсах! Что не поделили?

Он смирил взглядом троицу старшекурсников, но они застыли как вкопанные, не в состоянии пошевелиться. Они не могли даже вздохнуть, спазм легких подобно удаву, сдавил легкие. Обернувшись на Волха, библиотекарь уставился на громадного черного кота. Его пасть будто изогнулась в почти человеческой ухмылке. Эта морда выражала вполне осознанное чувство превосходства. Красота его спорила разве что только с его ужасом. За секунды зверь заматерел и возмужал до взрослой особи.

– Юноша – обратился армариус к Волху. – Ты владелец кота? А ты в курсе, что твой кот акшар? Вампир по-другому, слышал о таких? Декан знает о нем?

– Я познакомился с деканом еще днем – ответил Волх. – Впрочем, как и с этим котом…

Он искоса взглянул на своего питомца, осознавая, что они только что поменялись ролями. Он не был в восторге от покровительства большого черного кота, ведь честолюбие и самомнение его пока находилось на высокой отметке, но последние события заставили его усомниться в своих силах. Несмотря на указ королевы заботиться о коте, она явно имела виду, что кот теперь будет присматривать за мальчиком.

– Я доложу о случившемся его превосходительству – невозмутимо вздохнул армариус, и повернулся к старшекурсникам – Вы трое берите питомцев и быстро в лазарет. Лекарям скажите, что на них напал акшар, выпил и жизнь, и кровь. И не суйтесь к ним больше, если он еще раз всосется, может выпить и до конца. С акшарами шутки плохи. Очень плохи. А теперь ты, мальчик – он обратился к Волху, виновато уставившемуся в пол. – Идем-ка со мной. К ректору я успею позже.

Пострадавшие твари, волоча иссохшие тела, медленно двинулись в сторону лазарета, скуля и плачась о своей нелегкой судьбе хозяевам. Волх и библиотекарь направились в противоположную сторону. Морок, мурлыкая что-то на своем кошачьем, обтирался о каждый стеллаж, оставляя запах на корешках книг, пропитывая им страницы. Вездесущее кошачье желание присвоить все себе, как всегда, возобладало. Пепел и дым оставил его тело, как только Морок вернул полное спокойствие. Лишь алые от огня и крови глаза по-прежнему пылали. Волх с любовью гладил голову кота всякий раз, когда тот умудрялся юркнуть мимо, запуская пальцы в длинную лоснящуюся антрацитовую шерсть. Зверь не вселял в него ни ужаса, ни страха. Впрочем, само понятие о страхе было ему неведомо. Привязанность к коту удивительно быстро окутала его, будто мать, запеленавшая младенца.

– Будь осторожен со своим котом, Волх – наставнически остерег его армариус. – Я вижу, его подарил тебе кто-то очень могущественный. Не буду спрашивать кто, да и ты лучше никому не говори. Видно, этот кто-то не предупредил тебя, что акшары куда опаснее суккубов, а последние наводят ужас на многих здешних. Твой кот может одарить тебя как благом, так и страданиями. Внимательно следи за своими чувствами, учись выявлять ложные. Акшары способны влиять на людей, подменять эмоции и подчинять своей воле. Тебе придется тренировать стойкость и целеустремленность. В идеале, вы должны поменяться местами. Сейчас он сильнее тебя, но это только потому, что тебе не хватает знаний. В этом доме нет запретных книг и знаний. Если ты стремишься познать сущее, ты сможешь обуздать своего питомца. В этом доме есть несколько учеников, которые оказались в похожей ситуации. Они часто учатся вместе. Тебе тоже не мешало бы присоединиться к ним, возможно, вы будете друг другу полезны. Думаю, ты сразу их узнаешь. А пока я соберу тебе необходимые книги на этот семестр.

Когда армариус нагрузил Волха громадной кипой толстых старых книг в кожаных переплетах, мальчик с трудом добрался до своей комнаты. Послушав совета Рё, он бережно расставил все книги на полки и приготовил нужные для занятий следующего дня.

Ночь мучила его тревожным сном, Морок спал на тахте у окна, лишь иногда фыркая на кого-то во сне. Волх просыпался по нескольку раз, вне способности тут же упасть на желанную перину сновидений, он ворочался и скрипел зубами часами, пока сладостная дрема не забирала его к себе обратно. Ему снились странные сны. То он ходил по потолку библиотеки, то по куполообразным стенам терм, без возможности спуститься на пол, как летучая мышь, живущая в перевернутом мироздании. Он слышал, как дышат стены, как они растут ввысь и в стороны, как течет густая кровь по каменным живым венам. Он слышал его сердце, чей ритмичный стук низким грохотом наполнял воздух, пропитывал энергией громадное тело корпуса. Волх видел, как незаметно медленно движется штукатурка на стенах, словно эпидермис на кистях при движении пальцев, как линия жизни стремится прочертить очередной отрезок пути по каменным плитам пола. Все вокруг настолько громко дышало, двигалось и текло, что уснуть было практически невозможно. При коротких мгновениях сна Волху казалось, что еще немного, и он сольется со стенами, соединится кожей с теплым камнем и пропадет в нем. В эти моменты он просыпался, тяжело дышал и пытался заснуть вновь, и так до самого рассвета. Кот же спал прекрасно, он был в своей стихии.

Первые занятия начались ровно в семь утра. Как только Волх шагнул за порог, Морок неторопливо последовал за ним. В этот раз он решил присутствовать на первом уроке вместе с хозяином. Волх был этому только рад, ведь, учитывая прошлый опыт, неизвестно чем могла закончиться его следующая самостоятельная вылазка во двор. В этой школе никто не был против присутствия домашних животных на уроках.

Аудитория была наполнена какофонией звуков. Разговоры, писки, лай, шорохи, стрекотание, мяуканье, блеянье и даже мычание можно было время от времени различить в этом хаосе. Над головой то и дело проносились огненные шары, искрящиеся кометы и бесшумные крылья, взбивая воздух в исполинском помещении. Все аудитории были столь громадными, что территория всего корпуса казалась необъятно непомерной. Изредка проползающие под ногами диковинные змеи отвлекали внимание от суеты над головой. Животные чувствовали себя вольготно. Видимо, время до прибытия преподавателя было принято тратить на общение и обмен эмоциями, поскольку большая часть студентов активно чесала языками. Места хватало всем. Объем помещения был настолько велик, что мог обеспечить местом не только студентов, но и их питомцев, каких бы размеров они ни были. Видимо, ректор и армариус постарались сохранить происхождение кота в строжайшем секрете, ведь никто не боялся громадного черного зверя, оказавшегося акшаром. Питомец каждого из студентов выделялся по-своему. Кто-то необычным окрасом, кто-то формой, но размером отличался лишь один, и это был черный шестилапый кот с двумя парами сверкающих огненно-красных глаз. Поджав под себя лапы и устроившийся слева от парты Волха, он стал походить на мохнатого ушастого паука.

В общей мешанине человеческих и звериных тел Волх смог вычленить группу из троих детей. Они держались поодаль от остальных и отличались спокойствием взрослого. У каждого из них рядом присутствовал зверь. Волх почему-то был уверен, что королева одарила их именно котами, но это оказалось не так. Среди них было две девочки и один мальчик. 50 на 50 – подумал Волх. – Полноценный выбор. У каштановолосового мальчика в ногах сидел черный щенок, уши которого не встали до конца, и левое забавно шлепало его по лбу при каждом повороте остроносой головы. У одной из девочек, чьи волосы цветом были подобны серебру свежевыпавшего снега, на плече сидел черный птенец какой-то хищной птицы. Как и большинство птенцов, вида он был решительно неказистого, взъерошенные редкие перья еще не покрыли кожаное тело, а громадный непропорциональный клюв заставлял птицу укладывать голову на плечи, крючком изгибая шею. Он щурил глаза, прикрывая нижние веки, отчего становился еще более нелепым. Лишь цепкие лапы выдавали в нем будущего хищника. У рыжеволосой девочки Волх едва ли смог рассмотреть нечто шевелящееся в правой ладони, похоже, это была какая-то змейка, ерзавшая на руке, подобно червяку. Волх перевел взгляд на своего сощурившегося кота и довольно ухмыльнулся. Его переполняла гордость за то, что он так выделял своего хозяина среди остальных. Троица заметила его сразу же, ведь для этого Волху не надо было делать решительно ничего, всю работу сделала громадная гора черной шерсти, сопящая слева от него. Волх потянулся, чтобы погладить кота за большим черным ухом, но тут же остановил себя, вспомнив наказание армариуса. Его ли было это желание? Или же это акшар, уловкой заманивший его свои цепкие лапы. Думы нарушило появление преподавателя в длинной мантии, чья уверенная фигура прошествовала широким шагом от дверей аудитории до кафедры, делящей пространство ровно по центру.

Урок был занимательный, и тянулся не больше часа, но даже за это время несколько неугомонных учеников ухитрились отправиться за дверь. Среди них не было ни одного из тройки студентов, замеченных Волхом перед лекцией. Все четверо с интересом и жадностью впитывали все, что щедро давал преподаватель. По всей видимости, за прошедшие полгода с начала семестра, студенты усердно изучали азбуку магов. Это были особые символы, иероглифы, заполнявшие страницы толстого учебника на руках у каждого из учеников. Волх быстро сообразил, что основой каждого из них являются словосочетания, способные действовать на неодушевленные предметы. Как видно, азбука начиналась с подчинения вещей, не имевших души и воли. Это было предсказуемо, ведь куда проще управлять бездушным предметом, чем существом, наделенным разумом. Строилось все на применении иероглифов. Нанесенный на предмет символ заставлял его парить в воздухе или перемещаться в пространстве под любой осью. Тем не менее, каждый из иероглифов был когда-то кем-то придуман, а значит, можно было создать собственный, но для этого было необходимо выучить азы. Волх понял, что для того, чтобы нагнать остальных учеников, первым делом ему следует выучить их как можно больше. Задача была нетривиальная, но выполнимая, ведь юный ученик обладал фотографической памятью, и легко запоминал страницу за страницей.

Студенты бурной рекой перетекали из аудитории в аудиторию в течение всего дня. Загадочная тройка неразрывно держала связь друг с другом, будто по одиночке их могли разорвать на куски. Почему-то Волху это в голову ни разу не приходило, даже когда он привлек внимание старшекурсников. Впрочем, обстоятельства могли сложиться несколько иначе, не будь рядом кота – акшара. О вампирах ходило множество легенд, а суевериям не было числа. Волх задался целью изучить их все, раз доступ к библиотечным знаниям давал такую возможность. Когда же учебный день подошел к концу, и Волх уже собрался навестить знакомого архивариуса, загадочна троица подошла к нему сама. Вблизи он смог разглядеть каждого из них более тщательно. Единственный среди них мальчик был крепкого телосложения, если бы Волх задался вопросом, кем могли быть его родители, на ум пришел бы союз кузнеца и деревенской доярки. Крепко сбитые конечности крепились к такому же крепкому широкому телу, он был шире Волха раза в полтора. Здоровый румянец на щеках, подобно яблокам, рисовал на лице добродушное выражение, дополняя оптимизм полными любознательности карими глазами. Кожа его была смуглой, но при всем загаре не могла скрыть этого жизнерадостного прилива крови. Он был самым низкорослым из них, но совершенно точно, самым крепким. Щенок у его ног породой походил на пастушью собаку, сильно лохматый и немного нелепый. Беловолосая девочка справа от них была подобна птице, тонкокостная и изящная, с острым внимательным взглядом золотых соколиных глаз. Птенец уронил тяжелую голову на ее ладонь и смешно оттопырил нагую гузку. Рыжеволосая малышка была чуть ниже подруги, стройная и недоверчивая. Змейка, уютно устроившаяся на ее шее, уставилась на мальчика перед ними. Они внимательно смотрели на мальчика.

Черные густые волосы роднились цветом с антрацитовой шерстью рядом сидящего кота. Широкие слегка раскосые синие глаза с проницательным любопытством оценивали трех детей напротив. Телосложение сулило телу вырасти в сильного высокого мужа, обладающим ловкостью и проворностью.

Они молча смотрели друг на друга больше минуты. Со стороны можно было решить, что они введут мысленный разговор. Дети были детьми лишь с виду. Мыслили они масштабами взрослых.

– Вы помните свое прошлое? – нарушил тишину Волх. Вопрос был неожиданный. Каждый из тройки полагал, что беседу стоит начинать со знакомства.

– Нет – спокойно ответила беловолосая девочка, нежно почесывавшая птенца за ухом, напоминающем колодец. Как у любой птицы, наружное ухо просто-напросто отсутствовало. – А ты? Судя по вопросу, ты тоже ничего не помнишь до прибытия в замок королевы.

– Вы тоже с ней виделись?

– Конечно – ответил уже мальчик. – Думаешь, ты самый особенный?

– Была такая мысль – Волх ухмыльнулся, запустил пальцы в длинную теплую кошачью шерсть.

– Ну да, твоего питомца не заметить невозможно. – В его голосе прочиталась небольшая досада. – Хотя мы слышали, что, когда ты приехал, он был размером с обычную кошку?

– Слово «обычный» не подходит ни одному из нас. Я даже не сомневаюсь, что вы все с этим согласитесь. Вы поступили с самого начала семестра? Много успели разведать о здании?

– Может, сначала познакомимся? – предложила рыжеволосая девочка, хитро сощурившись. – Меня зовут Уна. Ее – Гибра. – она ласково погладила змейку по надбровьям.

– А я Бадб. Ее имя Гамаюн – птенец издал писклявый звук, услышав свое имя. – Это Аол и Инпу, его щенок. Он самый храбрый из нас, и всегда говорит то, что думает. А ты?

– Я Волх. Это Морок.

– Морок? – удивился Аол. – Не слишком ли простое имя для такого зверя?

– А мне нравятся простые имена – пожал плечами Волх. Морок был с ним солидарен. Его имя его полностью устраивало, и полностью соответствовало содержанию. – Я рад познакомиться с вами, и надеюсь, мы найдем общий язык. Для начала, может введете меня в курс дела? Вы успели что-то узнать про корпус? Это здание явно не из простых.

– Вообще-то ты, наверное, удивишься, – улыбнулась Бадб – но этот дом по-настоящему видим только мы четверо. Когда я спросила декана, он даже не понял вопроса. Они все будто не замечают, что в его стенах нет ни единого кирпича, что оно растет, подобно дереву. Что тело его пропитано сосудами и венами.

– И что из сердца его тянется большая наполненная артерия, ведущая куда-то вниз, дальше земной коры – осек ее Волх. – Вы нашли откуда тянется эта вена? И откуда она питается? Я уверен, мы найдем ответы на многие вопросы, если это выясним.

– Нет, нас не пускают в ту часть замка – покачала головой Уна. – Но мы слышим, как бьется сердце. Особенно по ночам, когда все спят. Оно будто пульсирует и грохочет, я не могу нормально спать из-за этого шума. Даже завидую тем, кто ничего не слышит, а не слышит вся школа!

– Уверен, королева точно знает, откуда качает кровь этот дом – Волх почувствовал азарт, ведь теперь ему было с кем обсудить эту загадку.

– Но мы же не можем у нее спросить – пожал плечами Аол.

– А она никогда здесь не появляется? Должны же быть какие-то мероприятия, на которых требуется ее присутствие? Праздники, награждения, что-то такое?..

– Это надо спрашивать у старшекурсников, а не у нас. Мы здесь всего полгода. – Бадб была недовольна напором Волха, учитывая, что познакомились они каких-то пару минут назад. – Ты слишком многого хочешь. Да и зачем?

– А тебя устраивает, что кто-то взял и отнял твои воспоминания? И зачем? Я так понимаю, ты этот вопрос часто задаешь? – Волх почти разозлился. – Ваше безразличие выводит меня из себя. Раз вам нравиться быть такими послушными коровами, может вы и протестовать не будете, когда вас поведут на убой? Королева не тот человек, которому стоит доверять. Она подарила мне кота, но я боюсь, что этим она преследовала свои интересы. Вы доверяете своим питомцам?

– Да как тебе в голову вообще пришла такая мысль!? – Аол взбунтовался. – Мой щенок лучший из всех, и я люблю его больше всех!

– Правда? – прошипел Волх – А как быстро ты его полюбил? Дай угадаю, с первого взгляда? Да, я не спорю, он очарователен и наверняка смышлен, но ты уверен, что это твои собственные чувства? Я тоже люблю своего кота, но я не позволяю чувствам взять верх над разумом, и вам не советую. Всем здесь известно, зачем королева прислала нас сюда, и всем известно, что мы с вами претендуем на что-то. Как знать, может на высокую должность, а может и на сам трон. А может, нам уготована роль священной коровы? Не задумывались?

– На роль священной коровы сгодится тогда любой маг, достигший успехов – фыркнула Бадб. – Слишком уж громкие разговоры для второго дня пребывания в школе, не находишь? На твоем месте, я бы получше разведала обстановку, прежде чем делать такие смелые выводы.

– Хорошо. Здесь я с тобой соглашусь. – Волх сбавил темп. – Тогда давайте все выясним вместе. Сделать это будет куда проще, если мы объединимся.

– Быстро же ты себя пропихнул в лидеры – осклабился Аол. – Мне такие выскочки не по душе. Делай что хочешь. Только нас не втягивай. Мне пока что еще жизнь дорога. Ты видимо не в курсе, что здесь каждый день погибают ученики. И иногда, кстати, из младших классов. Отсев идет, как через сито, и к старшим классам остается меньше четверти поступивших, и я хочу попасть в эту четверть. Раз у нас отняли память, значит так было нужно, значит, это должно нам помочь. А насчет священной коровы, думаю, ты не прав. Все знают, что власть сменяет друг друга по истечению четырех столетий, а королева правит уже очень долго. Может, настало ее время уйти на покой, и она выбирает себе преемника?

– Может и так, но я предпочитаю видеть путь, по которому иду – Волх ожидающе посмотрел на девочек. Бадб сомневалась, а Уна смотрела на него с подозрением, как и прежде. Волх знал, что у него не выйдет сманить их в первый же день, но семена он посеял, и теперь оставалось только ждать всходов. – Я даю вам время подумать. За собой никого не тяну. Единственное, прошу никому не говорить об этом разговоре. Я сам по себе, вы сами по себе. Пока что.

На этом они и разошлись. Морок не подал виду, что его задели слова юного хозяина. Он неспеша проводил его до комнаты, и стоило закатному солнцу утонуть и раствориться в пустынном горизонте, прошмыгнул в окно на ночную прогулку. Ночь манила свежей прохладой и напитывала воздух свежестью. Внутри корпуса климат сильно отличался от сухого безжизненного воздуха за его стенами. Дом создавал экосистему, способную поддерживать в нем жизнь. Это было необходимым как для самого дома, так и для его обитателей. В некотором смысле, это можно было назвать симбиозом, ведь побочный продукт магической деятельности магов тут же шел в переработку. Здание проглатывало любую крупицу лишней энергии и пускало ее в ход. Оно не требовало ремонта и любых вмешательств во все системы именно благодаря трудолюбивым муравьям, ежедневно оттачивающим магические способности. Надо отдать должное проектировщику, он отлично спроектировал корпус. Поскольку дети славились излишком энергии во всех направлениях, не только магических, кто-то очень прагматичный и скрупулезный создал систему так, что ничто не пропадало даром.

Морок мягкими лапами неслышно пробирался вперед. Патио выглядел необычайно уютно для кота в лунном свете. Его длинные уши чутко улавливали любой звук, от сверчка в траве, до летучей мыши, чьи предки поколениями не покидали этих стен. Он слышал, как черные вороны цокают коготками по каменным парапетам, наблюдая за кошачьей тенью, текучей массой движущейся к башне – донжону. Кота не интересовали звери, обитающие внутри корпуса, его интересовало нечто другое, нечто с энергией, так похожей на его собственную. Запах этих существ манил его, словно деревенского кота на аромат домашней сметаны в котелке. Эта кровь была сладкой и наркотически притягательной.

Донжон всегда находился под охраной старост, которые сменяли друг друга ровно через 12 часов. Полночь – время изменений и магии. Горящие красными углями кошачьи глаза четко уловили движение в дозорном отделении сверху башни. Это старосты пришли на смену своим соплеменникам. Отлично, идеальное время, чтобы прошмыгнуть незаметно. Черная шерсть кота растворилась в тени донжона, впиталась в его стены. Камень покрылся инеем в месте, где проникло инородное тело, но спустя секунду, облегченно вздохнул, не вызвав подозрение у стражи. Морок растекся по жилам, будто кровь, внедрился в лимфатическую систему каменного исполина и, оседлав давление громадного сердца, как лодка, устремился к наружной стене. Он легко подавил желание впиться острыми клыками в вены корпуса, ведь сегодня на ужин собирался отведать нечто более притягательное. Сквозь толстую дерму стены его глаза легко различили пятерых суккубов, ползающих на четвереньках у подножья башни. Тела их были белыми и казались нежными, как лепестки цветов. Полупрозрачные конечности, ощупывали землю под донжоном бережно и осторожно, будто боясь потревожить душу башни. Они были ласковы с ее стенами, бережно и трепетно они стремились вверх по ее бороздкам и морщинам, как насекомые, стараясь оставаться незаметными. Головы их, как бутоны, не имеющие ни глаз, ни рта, хоботком нащупывали изъяны и слабости каменной кожи, чуткими прикосновениями собирая пыльцу и нектар, питающий ее веками. Размером они были с обычного человека, субтильного телосложения. Белые нежные тела пульсировали от энергии, Морок различал под их тонкой кожей каждую жилу и вену, в которой текла полупрозрачная кровь. Каждый из суккубов был наделен разумом и чувствами, развитием они ни в чем не уступали людям, а некоторые из них, даже превосходили интеллектом некоторых человеческих ученых. Весь их внешний облик говорил о нежности, ранимости и в чем-то даже, человечности. Но кошачьи глаза не так легко затуманить, как людские. За этой белой периной скрывалось нечто опасное, жаждущее и стремительное. И пусть все движения их были плавными и текучими, Морок точно знал, что даже мангусты не смогли бы тягаться с ними в скорости и проворстве. Он знал, что острые жала всегда ждут своего часа обнажить острие и вонзиться в глотку или сердце жертвы. Маги годами учились заглядывать дальше, чем видят их глаза, и не поддаваться соблазну суккубов. Но коту это было не нужно. Морок сам состоял из чистой энергии, и энергия эта была родственна суккубам. Но в отличие от этих существ, Морок имел более сложные корни.

Его длинные усы, подобно их хоботкам, ощупывали воздух, не пропитанный ничем. Не было в нем ни запахов, ни влаги, способной принести с собой следы жизни. Единственными живыми организмами были эти странные белые цветы, ползающие у подножия донжона. Стены дома словно выработали мощный иммунитет от их прикосновений, и не пускали их выше пяти метров, становясь абсолютно гладкими словно вода или стекло. Не за что было им зацепиться и протолкнуть тела выше, они сползали вниз, попадая в ловушку из маслянистой жидкости. Тем не менее, они не оставляли попыток, и упорство некоторых из них время от времени вознаграждалось, когда общими усилиями удавалось испить весь сок с тела дома и проскользнуть через эту медленную реку. У них не было другого выбора, ведь их единственная пища обитала только за стенами каменного гиганта, а юркнуть за ворота пустыря не давал ядовитый плющ, сжирающий всякую тварь, незаконно пытающуюся покинуть территорию. Суккубам была отведена особая роль в этой экосистеме, и они об этом знали.

Морок затаился недвижимой тенью внутри стены, зрачки его расширились, вцепившись в силуэт ближайшей твари. Голод давал о себе знать, и утолить его нужно было немедленно, ведь иначе он мог наброситься на любой другой источник, будто дикий зверь. Кот есть кот, а коты любят есть мышей, и мыши как раз водились здесь в неограниченном количестве. Какой соблазн впиться в шею нескольким из них, обездвижить, и лакомиться их кровью почти всю ночь до самого рассвета! Красный его язык непроизвольно лизнул мокрый нос, и протолкнул выделившуюся слюну вниз прожорливой глотки. Едва слышимый звук отозвался в коже стены, и суккубы, замерев на секунду, рванулись в стороны от черной тени. Появившиеся их пасти тут же обнажили зубастые глотки, испещренные рядами острых змеиных клыков. Головы, подобные бутонам, теперь походили на пасть Харибды, показавшейся из пены морской. Морок, как пружина, накопившая потенциальную энергию, вырвался из тени, молниеносным прыжком настигнув ближайшую жертву, не дав ей издать ни звука, крепкими клыками раздробив шейные позвонки и разорвав глотку. Лишь тихий хрипящий стон вырвался из пасти суккуба, и тут же стих. Не успев разделаться с одним, Морок в ту же секунду зацепил когтями передней лапы еще одно существо за тазовую кость, поймав того в прыжке, и рванув в свою сторону. Суккуб мерзко взвизгнул и извернулся в воздухе, будто змея, по инерции собираясь ужалить кошачий бок. Но кот оказался быстрее, и отпрыгнув в сторону, тут же нанес второй удар. Точный укус, и голова твари отлетела на десятки метров. Визг мог привлечь внимание стражи, поэтому кот заблаговременно перенес два тела в пасти ближе к стене, и прыжком вторгся в тело здания. Мертвые суккубы не представляли опасности для дома, поэтому реакции от него не последовало, кроме тут же растворившегося влажного пятна от растаявшего инея на стене. Кот проглотил первое тело с жадностью, утолив яростный приступ голода. Второе он смаковал еще несколько часов, время от времени предаваясь жестокой игре кошки-мышки с недвижимым телом между колонн террасы на заднем дворе кампуса. Следов от суккубов не оставалось, кровь их была подобна воде, и испарялась без остатка, что несомненно было удобным. Хотя иногда в кошачьей голове гнездилась мысль о том, чтобы принести кусочек маленькому человеку на кровать, чтобы тот мог оценить, какой ловкий и проворный у него друг. Но кот, будучи котом, все же был им не до конца, и разум оставлял кошачьи амбиции в пользу логике и прагматичности.

Едва за зубцами стен появился первый свет, и звезды, каруселью, кружащие над миром, затмила рассветная пелена, Морок довольно промурлыкал что-то себе под нос, и засеменил к окошку спальни Волха, обнаружив его в холодном поту. Мальчик плохо спал всю ночь, снова ворочался и беспокойно смял все одеяло под собой. Морок заботливо обнюхал его лицо, длинные усы защекотали детские щеки. Волх открыл глаза, обнаружив перед собой большой черный нос и широкий мощный подбородок. Теплое кошачье дыхание ласково накрывало лицо Волха, сродни материнскому. Похищенная память не давала ему покоя даже во сне, и едва открыв глаза, Волх тут же стремился найти ответы на все свои вопросы. Погладив кота по широкой голове, Волх потянулся в постели, уперевшись руками в кряхтящую деревянную спинку.

***

Когда-то давно, когда мир только зарождался из пыли и газа, Боги наблюдали за творением из своего царства. Время от времени они вмешивались своей божественной дланью в животворящие процессы и закручивали столбы космической пыли, сотворяя центры мироздания один за другим. Частицы пыли и газа сбивались в крошечные жемчужины, к ним прирастали другие, спаиваясь в единое целое. Круговорот закручивал гигантские кольца, образуя внутри гравитацию, давая начало новой жизни. Боги с удовольствием наблюдали за ростом сжимающейся массы новых тел и радуясь, когда процесс превращал обычную пыль и газ в живую слепящую звезду. Остатки пыли Боги направляли чуть по другой орбите и силой притяжения лепили из них планеты. Но без божественной длани то были лишь мертвые камни, холодные и пустые. Они наполняли их своей любовью, заставляя гигантские сердца издать первый удар. Удар, ознаменовавший рождение нового мира.

Но был среди Богов один удивительный, одаренный демиург. Он был самым молодым, самым любопытным и, как следствие, самым смелым из них. Он жаждал создать нечто уникальное, что будет отличаться от всех остальных. Тщеславие не чуждо и Богам. Он выбрал самую красивую и гладкую новорожденную планету, ласково согрел в своих ладонях и осторожно коснулся своим дыханием. Кусок камня, мгновение назад казавшийся мертвым, вдруг шевельнулся. Каменные горы и пустыни, словно тесто, проваливались и нарастали, формируя живой эмбрион. Этот эмбрион был напитан силой и жизнью демиурга, но в леденящем холоде космоса он сжимался и медленно погибал. Тогда молодой Бог выдохнул еще раз, и эмбриона коснулся мягкий, наполненный поток, накрывший планету, как икринку, тонкой защитной газовой оболочкой. Еще один глубокий вздох, и планета заснула под защитой тяжелой перины соленой воды. Океан, омывший ее, был нежен и ласков, обволакивал каждый изгиб и заполнял выемки. Демиург осторожно опустил ласковые руки, и новое небесное тело встало на свое место в системе новых планет. Остальные Боги лишь улыбнулись находчивости своего брата, и с любопытством наблюдали, как меняется эмбрион под толщей океана и превращается в нечто прекрасное.

Теперь сердце и душа планеты приняли очертания женщины, свернувшейся калачиком и сладко дремлющей в уюте и тишине воды. Так она проспала много тысячелетий.

Волны, вздымающиеся на водной глади, были велики, их горбатые спины китами проплывали по поверхности планеты, не зная препятствий, и разрастаясь ввысь, как горы. Все было заполнено водой, соленой подобно крови и чистой, словно слеза. Этот мир был каплей, удерживаемой сердцем из камня и лавы, текущей по его венам. Водное царство кишело обитателями, каждая унция содержала в себе мегаполисы планктона и бактерий. Могучие киты взбивали хвостами пену на поверхности океана, гигантские косяки рыб вихрем сооружали лестницы воронок, стремящихся пронзить водную пленку. Вода обеспечивала жизнью все и вся вокруг. И жизни этой было настолько много, что планета проснулась, и из каменного ее чрева, с потугами и огненной кровью лавы, растекшейся по могучим бедрам, уродилось пятеро детей. Только лишь открыв глаза, титаны вырвались из лона Матери, и мальками устремились вперед, каждый к своей стороне света. Мать любила их, и связала каждого тонкой еле видимой красной тонкой нитью, дабы чувствовать каждого из них. Со временем ее раны затянулись, и чудища выросли, исследуя толщу океана. Души их были чистыми и простыми, но время накладывало свои отпечатки. Они становились яростнее и алчней, поглощая все больше и больше пищи. Ядро планеты впитывало каждое чувство, клокочущее в исполинских сердцах своих чад. Спустя пять тысяч лет оно раскалилось от их свирепого нрава, и вода начала закипать. Сотни видов растений и рыб сгинули в этой жгучей страсти, тысячи находились на грани вымирания, и тогда планета-Мать вздернула красные нити, подобно удилам. Удила оковались в прочный металл, их цепи сдавили животы детей и врезались в толстые трещины каменной кожи. Их пронзительные крики наводнили уши океана. Ярость и страх поселились в их душах впервые за время рождения. Второй раз Мать дернула поводья, и спины чудищ покрыли губчатые каменные плиты, подобные застывшей лаве, и потянули они их к поверхности воды. Сколь бы не противились они воле родительницы, крики их остались без ответа. Каменные губки произрастали вверх, ровными шестигранниками сцепляясь вместе в гигантские столпы, рвущиеся в синее небо. Чем сильнее и неумолимее вырывалось чудище, тем выше вырастал столп. Но этого было мало. Чудища и дальше могли стращать океан с каменными плитами на спинах, будто черепахи, передвигаясь вблизи от поверхности воды. Мать не могла высасывать из них жизнь по капле, чтобы сохранять их в спокойствии. Была необходима другая мера. И тогда она породила человека, и соединила его сердце с сердцем чудища. И стал человек тянуть из детей ее сок, вбирая силу и разум. И расплодился он по всем пяти Столпам, и занял власть на них. И обучился магии, присвоив все заслуги Матери себе.

Так гласила первая глава учебника по мирозданию. Учебные будни тянулись один за другим. Волх сидел за партой, с тоской наблюдая за беснованием других детей. Бессонница отнимала у Волха последние силы. Он становился невнимательным и вялым. Биение исполинского сердца корпуса будто наковальней стучало в висках мальчика, становясь все сильнее с каждым днем. Казалось, что этот монотонный стук заглушает все прочие звуки. Поток крови, бурлящий в стенах, словно океанический прилив, шуршал в ушах, и доводил Волха до изнеможения. Лицо его стало носить зеленоватый оттенок, как от морской болезни, и это становилось заметным для окружающих. Морок, редко покидающий ребенка, сверлил его взглядом и словно ждал каких-то действий, но их не следовало, отчего болезнь прогрессировала сумасшедшими темпами.

– Ты плохо выглядишь – раздался вдруг сбоку спокойный голос Бадб. На ее плече уже сидел оперившийся птенец, хищно озирающийся по сторонам. Он вырос почти в три раза за эти несколько месяцев, и уже становился похожим на взрослую птицу. – Если так пойдет и дальше, ты станешь первым трупом на курсе.

– Да неужели? – проскрипел Волх сквозь зубы, недовольный ее появлением.

– Да. И на твоем месте, я бы спросила совета у старших. Ясно же, в одиночку с этим тебе не справиться. Я слышала, Рё привел тебя в корпус? Он один из лучших старшекурсников. Наверняка он знает, как тебе помочь.

– Ну да, ты сама говорила, что дом слышим только мы четверо. А тебе кто помог?

– У меня не было таких проблем – пожала она плечами. – Я слышу здание, но оно не заглушает остальной мир, как у тебя. К тому же, когда биение слишком громкое, Гамаюн помогает мне. Она точно знает, что сделать, чтобы я чувствовала себя лучше.

– Хочешь сказать, этот воробей тебя исцеляет?

Гамаюн резко раскрыла крылья и громко закричала, оскорбившись на такие резкие выпады. Птице сильно не понравилось сравнение со столь мелкой птицей, как воробей.

– Хочу сказать, что Гамаюн – она выделила имя птицы – куда больше, чем питомец или друг. Если бы ты был внимателен на лекциях, то знал бы, что через них мы черпаем свою силу, и через них питаемся. Как думаешь, почему даже у самых слабых учеников звери сильно выросли за эти месяцы, а твой кот как был размером с крупную собаку, так и не поменялся? Причем, насколько мне известно, из котенка до теленка он дорос собственными силами, ты ему в этом ничем не помог, а должно быть ровным счетом наоборот. Мой тебе совет – Бадб злобно прищурилась. – Умерь свою гордыню и самонадеянность. Иначе, когда начнутся реально сложные уроки на практике, тебя быстренько спишут в утиль. Ты страдаешь, потому что отказываешься принимать то, что даровано. И кстати, у тебя подарок очень щедрый. По всей школе уже прошел слух о том, что твой кот – акшар, но ты даже этого не замечаешь, настолько ты зациклен на себе.

Бадб замолкла, как только в аудиторию вошел преподаватель. Как и все учителя, он был одет в черную мантию. Окантовка у нее была зеленая, что говорило о принадлежности учителя к предмету «Магической зоологии». Мужчина средних лет, с аккуратной ухоженной бородой и прической. На первом курсе, как и положено, он преподавал правильный уход за маленьким питомцем и взращивание в нем взрослых качеств. К концу первого курса у всех учеников на руках должны были оказаться уже самостоятельные особи. И тут Волху пришла в голову мысль, что он ни разу не кормил своего кота, да и в целом, не особо за ним ухаживал. Более того, ни разу и ласкового слова ему не сказал, единственное, на что его хватало, это гладить шикарную черную шерсть. Если бы он оценивал сам себя, то за обращение с животным он влепил бы себе большую жирную двойку. Бадб была права, Волх был зациклен на себе, и не замечал никого вокруг. И это все случилось всего лишь из-за какого-то шума в ушах. Недостойное, отвратительное поведение! Откуда в нем столько самовлюбленности? Неужели, он был воспитан в условиях тотального комфорта и всеобщего подчинения? Его родители были знатными вельможами, которые так его избаловали? Теперь это было не важно. Он учился на общих условиях, хоть и в самом престижном университете Черного столпа. Взяв себя в руки, он заставил себя прислушаться к рассказу преподавателя.

– Итак, на прошлой неделе мы с вами освоили основные принципы и способы обращения с вашими питомцами. Кстати, на экзамене вам может попасться любой билет с любым из видов животных. И скорее всего, вы будете рассказывать мне не о своем друге, так что учите ВСЕ виды! – наставнически рекомендовал учитель. – Сегодня мы с вами разберем основу взаимодействия со зверем. В первую очередь вы должны понять, что, пока вы не освоите базу, вы не сможете применять магию самостоятельно. Сначала вам будет необходим посредник между вами и магией. Вашим домашним заданием было изучить летописи, датированные первым веком, где было описано, как и откуда первый человек черпал свои силы. И теперь все вы должны быть в курсе, что сила каждого из магов тянется вниз, к сердцу Столпа. И все вы знаете, что ни одному магу еще не удавалось черпать магию с континента, чужеродного его энергии. То есть родившись на Черном Столпе, вы не сможете практиковать магию на Столпе, например, Белом. Именно поэтому войны ведутся исключительно гражданские, и не затрагивают соседние континенты, хотя долгие века ученые пытаются найти выход из этой загадки. Итак, теперь вы усвоили, что каждый из вас находится в жесткой зависимости не только от своего питомца, но и от континента, на котором проживает. И в силах каждого из вас избавиться хотя бы от одной. Понимаю, звучит ужасно, но такова правда. На счет своих животных можете не переживать, они пригодятся вам и после эмансипации, и вы не потеряете свою связь. НО! Вы обязаны стремиться к самостоятельности, иначе вы станете легкой добычей. На каждом из Столпов ведутся непрерывные войны. Сейчас, уже больше трехсот восьмидесяти лет мы живем в период правления нашей всемогущей королевы, и ее мудрость привела нас к процветанию и миру, но вы всегда должны быть готовы к восстаниям и мятежам, и помочь в этом как раз могут ваши звери. Поскольку их души не менялись со времен создания мира, их связь с Древним Богом осталась прочной, в отличие от людей, которые научились добиваться комфортных условий, и потому утратили эту связь. Ее необходимо искать через сосуд самый чистый из возможных. А потому, животное – лучший вариант. Итак, на этом месте вы должны были усвоить этот урок: «Добиться успеха можно только начав с малого». Амбиции свои, если у кого-то они слишком большие, засуньте пока в дальний карман, и не доставайте до выпускного, а после они вполне могут дать вам отличный пинок к продвижению к вашим целям. Сегодня вашим главным домашним заданием станет поиск общего языка с вашим обожаемым зверьком. Усадите его напротив, и попытайтесь ответить на любой вопрос. Это может быть вопрос о вашем любимом цвете или загадочном ингредиенте, о котором вас спросит преподаватель по зельеварению, а потом прямо на уроке и проверите, был ли ответ лишь плодом вашей фантазии, либо же животное действительно ответило. В параграфе двадцать три изучите подробную инструкцию по медитации и попытайтесь повторить все, что там сказано. И если в конце семестра вы сможете воспринять вашего питомца, как часть себя, вы будете уже на полпути к успеху. НО! – преподаватель очень любил вставлять свой любимый речевой оборот в кульминации. – Не вздумайте раствориться в своем зверьке, это особое правило! Не надо думать, что если животное вас любит, оно не откусит вам голову в случае, если почувствует ваш страх. Пока они маленькие, опасность не так велика, но стоит им вырасти, вы поймете разницу. Помните, ваша сущность всегда должна превалировать над сущностью питомца! И не хочется вас пугать, но говорить это приходится каждый год первокурсникам. С сегодняшней ночи начнутся первые жертвы. И только от вас зависит, станете вы жертвой или хищником. Удачи и надеюсь увидеть вас всех завтра!

Далее лектор, прочитав подробную лекцию о том, как может быть устроена психика того или иного животного, в конце каждого абзаца обязательно добавлял коварное «НО!». Можно было подумать, что все, что произносилось ровно до этого слова, не имело никакого значения. Главное, что Волх уяснил в этот раз, что в магии всегда есть «НО!», независимо от того, насколько хорош маг. Это зародило в нем сомнение, ведь получалось, что он ничего не мог контролировать до конца. Все лекции, которые посетил Волх, учили бескомпромиссному главному понятию: «Никогда не будь самоуверен, и всегда имей план Б». Словно магия была совершенно отдельно существующей субстанцией, и сама решала, хочет она идти по предложенной магом дорожке или нет. Это сильно не нравилось новоиспеченному курсанту. И почему нельзя жить без «НО!»? Кроме всего прочего, получалось, что для обретения самостоятельности, надо эту самостоятельность добровольно отдать, а потом неимоверными силами возвращать. Ведь для начала пути было невозможно начать его в одиночку, Морок был обязан поспособствовать продвижению своего мастера, а потом каким-то чудесным образом сепарироваться. Вот здорово! Думается, второго достигнуть будет в разы тяжелее.

Как только лекция закончилась, Волх подождал своих знакомых у выхода из лектория. Троица не заставила себя долго ждать. Выходя из зала, они бурно что-то обсуждали.

– Нас ждешь? – язвительно прошипела Уна, откидывая рыжую косу за спину. Их знакомство не задалось с самого начала. Гибра подросла, и теперь извивалась вокруг шеи своей хозяйки красивой переливающейся черной лентой.

– Вас – кивнул Волх. – Вы не боитесь выполнять сегодняшнее задание в одиночку?

– В этом самая большая между нами разница, Волх – шикнула Уна. – Ты считаешь, ты что ты один, а каждый из нас уверен, что нас двое.

– Да, я в курсе – безразлично ответил он, пожав плечами. – Тем не менее, каждый, ну кроме меня, разумеется, в этом зале считает, что он не один. И все равно этой ночью будем наблюдать первую труповозку. Не наводит ни на какие мысли?

– Хочешь подстраховаться? – поинтересовалась Бадб. Гамаюн на ее плече внимательно смотрела на кота, взъерошив антрацитовые перья на загривке.

– Именно. Из этой лекции я четко усвоил, что нельзя полагаться лишь на себя одного. – Он подумал и добавил. – Во всяком случае, пока…

– Ты себе не изменяешь – ухмыльнулась Бадб. – Но вообще-то ты прав. В правилах ничего не сказано о том, что мы должны проходить это в одиночку. Предлагаю встретиться в твоей комнате, Волх, раз ты это предложил.

– Будет тесно – буркнул Аол, явно не в восторге от этой идеи. – К тому же, не думаете, что нас заметят и заклеймят трусами? Наверняка большинство будут проходить испытание лицом к лицу со своим зверем. – Он смерил Волха недобрым взглядом. – Думаю, ты просто боишься, что сегодня именно твой труп вывезут завтра утром на труповозке. Ты один из нас полностью отрезан от своего кота, каким бы большим он ни был. Наши звери заметно эволюционировали, в отличие от него. Давай так. Если признаешь, что трусишь, мы придем к тебе после одиннадцати вечера. Мне с первой встречи не понравился твой снобизм. Если признаешь, мы увидим, что ты способен признавать ошибки и слабость.

Волх стоял перед ними, будто нагой. Ему было не по себе. Головой он понимал, что Аол прав, но гордость не хотела сдавать позиции. С другой стороны, на кону стояла его жизнь, и сейчас был тот самый момент, чтобы начать менять свое отношение к окружающим и к себе самому. Даже не смотря в их лица, он чувствовал их острый ожидающий взгляд. Надо отдать им должное, ребята оказались терпеливые, ведь Волх переминался с ноги на ногу больше минуты. Наконец, он тяжело выдохнул и произнес:

– Хорошо, я признаю свои ошибки. И признаю, что вы правы. Мне нужна ваша помощь, очень нужна. Я уверен, что не справлюсь один. Мой кот – акшар, и это очень серьезно.

Троица переглянулась между собой, Аол высказался за них всех. Инпу у его ног воодушевленно забил хвостом.

– Идет. Но будешь нам должен. Жди нас после одиннадцати вечера, мы придем.

– Спасибо – тихо просипел Волх. Его съедал стыд и обида одновременно. Он признал себя слабым, но, с другой стороны, у него появился шанс это изменить, и это было хорошо. Он не чувствовал страха, но простая логика советовала действовать именно так.

В этот раз Волх затворил ставни на окне, и всеми силами упрашивал кота остаться. Морок был голоден, он нутром чуял нежные, сладкие от крови тела суккубов, ползающих под донжоном корпуса. От голода он становился раздражительным и нервным. Он недовольно рычал и точил когти о ставни, вырывая крупные куски дерева, осыпающиеся на подоконник спальни. Волх чувствовал настроение кота, и оттого все больше убеждался, что затея провальная. Кот не захочет усаживаться напротив и смотреть ему в глаза, когда звериный голод подступает к глотке и пасти, полной острых длинных клыков. Когда он смог уговорить кота усесться на кровати, дверь тихо отворилась, и за порог прошмыгнуло трое первокурсников с питомцами. Им удалось незаметно проскользнуть мимо старост, чем они были невероятно довольны.

– Ты готов? С кого начнем? – Спросила Бадб.

– Главное, не с меня – ответил Волх, предлагая всем усесться на дощатый пол посередине комнаты. Для четверых детей и питомцев помещение действительно казалось немного тесным. Молодые маги, скрестив ноги, организовали ровный круг. Холодное дерево пола поначалу неприятно жалило их по бедрам и ягодицам, но, как только они приступили, ощущение прохлады тут же исчезло.

– Давайте с меня! – вызвался Аол. Ему не терпелось начать. – Я взял учебник. Так, начнем – он раскрыл книгу на нужной странице. – Должна быть полная тишина. Кстати, что с твоим котом? Он всегда такой спокойный, а сейчас ерзает на кровати.

– Думаю, он немного голоден. Он всегда уходит ночью, а утром возвращается уже сытый. – ответил Волх.

– А тебя не заботит, почему он возвращается сытый? – приподняла одну бровь Уна. – Позволю тебе напомнить, твой кот – акшар. Он может незаметно сожрать кого-нибудь, а ты и знать не будешь. Тебя это вообще не волнует? Вообще-то питомцев положено кормить.

– Я предлагал ему и мясо, и молоко, он ничего не ест – лишь пожал плечами Волх. – К тому же, если бы он сожрал кого-то из учеников, декан бы точно обвинил нас. Он знает о моем коте. Думаю, он кормится за пределами школы.

– Да ну! – саркастично удивилась Уна. – За пределами? Это ж как он мимо охраны ухитряется проходить? Он что, привидение? Ты проследить за ним не пытался?

– Уна, у меня в последнее время нет сил даже на то, чтобы встать с кровати. Я уже не помню, когда спал в последний раз, а ты мне о слежке по ночам, хватит! Давайте уже начнем, и может, я смогу найти с ним общий язык и поспать наконец!

– Ладно. Но если в процессе он тебя сожрет, я тебя предупреждала. С вампирами шутки плохи, а с голодными – вдвойне!

Дети пропустили ц центр круга Инпу, усевшегося мордой к хозяину. У щенка окончательно встали уши, и теперь он больше походил на черного волка, чем на собаку. Его выдавал лишь весело виляющий хвост и свисающий на одну сторону розовый язык. Пожалуй, у него был самый миролюбивый характер среди питомцев, что импонировало даже Волху. Собаки нравились ему ничуть не меньше, чем кошки, хотя бы потому, что те не уступали им ни в преданности, ни в интеллекте. Вопреки расхожему мнению, Волх был уверен в том, что преданность кошки стоит если не столько же, то дороже, чем преданность собаки. Видимо, именно поэтому ему достался именно кот.

Аол сосредоточился и внимательно смотрел в глаза псу. Со стороны можно было подумать, что его одолел недельный запор, от усердия его лицо приобрело несколько багровый оттенок. Они просидели ровно пять минут до того момента, как Инпу решил, что хозяин с ним играет, и со всей щенячьей любовью, преданностью и энтузиазмом повалил его на пол, жадно облизывая лицо. Подстать своей собаке, Аол радостно смеялся и катался по полу, в обнимку с щенком, чем вызывал еще более яростные приступы собачьего обожания. Девочки хватались за животы от смеха, но Волх, поймав себя на мысли, что это не кажется ему забавным, решил вмешаться в процесс объятий и остановить это буйную радость. Провалив задание, Аол ничуть не расстроился, по крайне мере, ему не откусил голову его собственный щенок, хороший повод не падать духом.

Следующей на очереди была Уна, она бережно уложила змею на пол напротив себя. Змейка свилась в клубок и уставилась на хозяйку бусинами черных глаз. Они сидели, недвижимые как статуи, со стороны могло показаться, что даже дыхание оставило их, как вдруг Уна заговорила.

– Гибра, слушай меня внимательно – слова ее текли медленно, но жестко. – Ответь мне, ты понимаешь? – Змейка высунула черный язык, ощупав воздух. – Хорошо. Скажи мне, какое растение загадал профессор зельеварения на прошлой лекции? – Змея издавала длинное шипение. – Полынь?

Дети сидели, открыв рот. У них не было ни капли сомнения в том, что Уна талантлива, но та легкость, с которой она выполнила это задание, не могла не удивить. Не было ни намека на опасность, змея была спокойна и внимательна. После Уна поднесла руку к Гибре, и та послушно заползла ей на плечи. Она ласково поцеловала змею в нос и довольно уселась в кресло у окна.

Бадб, при всем желании повторить успех Уны, не смогла добиться от птицы ничего, кроме белой кучки помета на полу. Гамаюн изо всех сил стремилась понять хозяйку и даже что-то щебетала ей на птичьем языке, но Бадб не смогла услышать. Волх ухмыльнулся, вспомнив ее лекцию о том, что все его несчастья от недопонимания с котом. Уязвленная Бадб уселась на край кровати. Гамаюн терлась о ее щеку клювом, но тщетно, хозяйка не могла примириться с поражением. Вся ее кажущаяся идеальность развеялась как дым, оказалось, Бадб может быть даже тщеславнее и честолюбивее Волха!

Настала очередь хозяина комнаты. Кот сидел напротив, Голиаф, размером с алабая и силой взрослого тигра. Его четыре красных горящих, как угли глаза хищно уставились в глубокие синие человеческие глаза. Это был не домашний толстый кот, то был свирепый убийца, голодный до крови. Волх внимательно следил за взглядом Морока, пытаясь проникнуть в кошачье сознание. Минута, две, три тянулись как часы. Вдруг абсолютная тишина обрушилась на него, ему показалось, что он лишился слуха, но нет, откуда-то издалека, будто из-под толстого слоя льда раздался этот ненавистный гулкий звук. Удар, один, второй, третий, каждый новый мучитель набатом колотил по голове мальчика. Еще несколько ударов, и он гремел как гром, сотрясая воздух и поднимая пыль со штор. Он смотрел в красные колодцы кошачьих глаз, подобных жерлам адовых печей, где разгораются огненные языки пламени. Зрачки его становились все уже, а глаза раскрывались шире, как раскрываются челюсти хищного цветка, готового заглотить мошку, польстившуюся на сладкий нектар. Теперь он видел только глаза, четыре страшных красных глаза в кромешной тьме, из уголков которых, словно кровавые реки, вздымались смерчи багрового дыма. Кровь, кровь в его сознании занимала главенствующую роль. Кровь диктовала ему свою волю, кровь наполняла прожорливую пасть и падала в пропасть желудка, где кормила стаю демонов. Кот исчез, явился акшар, демон, вампир, нечисть. Под полоской красных глаз раскрылась громадная бездонная пасть, коронованная рядами острых как иглы клыков. Пасть, подобная котловану, испещренному со всех сторон зубьями окровавленных копий, на дне которого корчились как в жаровне, белые измученные останки душ. Пасть придвинулась вплотную к лицу мальчика, но тот не двинулся с места. Он почувствовал, как воздух затягивается внутрь жерла, разгоняя огонь в печах, но в ребенке не было ни капли ужаса. Его донимал лишь грохот сердца, качающего кровь где-то внизу. «Помоги мне» молил Волх акшара, повторяя одно и то же десятки раз. Вампир замер, здесь не было открытого сосуда, откуда можно было утолить эту жажду, был лишь наглухо запечатанный колодец, настолько глубокий, что даже демон мог бы в нем утонуть, сгинуть в пропасти… Стены колодца были гладкими и широкими, и нечем было зацепиться за его скользкие стены. Пока колодец был закрыт, человек был безопасен. И он отступил, тьма понемногу рассеялась, и вместо акшара напротив вновь сидел его кот, с широкой черной мордой и длинными кисточками на больших ушах. Морок прикрыл глаза и ласково боднул Волха в лоб. Грохот моментально исчез, его заглушило приятное уютное мурчание. Волх положил ладони на щеки кота и уперся лбом в широкий теплый бархатный нос.

– Я люблю тебя – тихо прошептал Волх.

«Я тоже тебя люблю» ласково прозвучало в голове мальчика. Волх открыл глаза и взглянул в полуприкрытые щелки алых глаз Морока. Глубоко вздохнув, он повернул голову в сторону однокурсников, обнаружив их вжатыми в угол комнаты. Они с ужасом смотрели из-за кресла, где мгновение назад сидела Уна, и где теперь, забравшись друг на друга, съежились трое детей и их питомцы. Щенок, забившись между ног Аола, трясся от страха, поджав под себя хвост и одну переднюю лапу, уши его плотно прижались к голове. Птица и змея залезли за шкирку к своим хозяйкам и не желали вылезать. Сплоченный комок нервно дышал и время от времени нервно подергивался. Волх поднялся на ноги, заметив каплю крови, упавшую на пол комнаты. Из носа пошла кровь. Морок, слизнув красный след, прыгнул к окну, растворившись словно тень в его створках.

– Вот это фокус – удивился Волх вслух.

– Фокус! – ожил Аол, медленно протискиваясь сквозь окаменевшие тела. – Я тебе сейчас расскажу, какой фокус ты нам только что показал. Да у меня седые волосы появятся в десять лет из-за вашей парочки! Свихнуться можно, да я в самом страшном сне такого бы не увидел, а теперь, благодаря тебе, мне это сниться будет!

– А что? Успешно же все прошло – улыбнулся Волх.

– Ну, если считать успехом то, что мы все вшестером тут наложили по здоровенной куче, то да, пожалуй, это успех! Знаешь что, давай-ка мы пока закончим с групповыми экспериментами, и будем изучать все в одиночку. Мы все равно тебе не помогли, зато ты нам прибавил несколько лет к возрасту. У меня такое чувство, будто мне резко стало сорок.

– Ладно – лишь пожал плечами Волх. – Извините, я и в мыслях не думал, что все пройдет именно так. Зато у меня голова больше не болит!

– Поздравляю – Аол хлопнул его по плечу, и забрав подруг со зверьми, не издавших ни звука, скрылся за дверью.

Волх понимал, что его товарищи стали свидетелем чего-то из ряда вон выходящего, и вероятно, после этого они вряд ли захотят иметь с ним дело, но чувство полного удовлетворения и покоя накрыло его с головой. Не снимая с себя одежду, он рухнул на кровать, где собирался спать до самого утра, ни разу не проснувшись. В его голове не закралось ни единой мысли, куда пропал его драгоценный кот, доверие к которому укоренилось в его мозгу по непонятной причине, впрочем, и зверь узнал много нового о своем уникальном хозяине.

***

Морок черной смертельной стрелой рассекал воздух перед собой, знакомой дорогой направляясь к башне-донжону. Его тень сжирала весь свет ночного светила, который касался его шерсти, поглощая запахи и звуки. Его лапы будто не касались земли, ни единая травинка не дрогнула под его телом. Незримый образ проходил сквозь пространство в параллельном измерении, мире, доступном лишь немногим, мире, существующем близко и в то же время, далеко. Голод звал его на охоту, замутненный разум едва сдерживался, чтобы не заставить пасть вцепиться клыками в шеи стражей, как всегда, не заметивших его присутствия. На этот раз кот не медлил. Он рывком вонзился в тело застонавшей башни и словно тонкая игла распорол ее внутренности, разорвав кожу. Стены башни завыли, большая трещина расчертила ломаную кривую от середины к подножью, звонким треском оповестив стражу о присутствии нежелательного гостя. Морок в прыжке поймал одного суккуба, на секунду замешкавшегося на стене и не успевшего вовремя отпрыгнуть. Только сиплый хрип издала его разорванная глотка, и тут же смолкла. Морок всосал его тело целиком, не оставив ни капли. Стражи из всех сил пытались осветить густую тень внизу, расползшуюся подобно озеру у толстых стен башни, но все лучи утопали, не в силах осветить мрак. Морок успел сожрать еще пятерых суккубов, некоторые из них яростно сопротивлялись, пытаясь извернуться и ухватить акшара за бок и глотку, но все тщетно. Их клыки будто увязали в черной нефти. Наконец, стража забила тревогу, громкий колокол выдал присутствие Морока, и в ту же секунду сверху вниз обрушилась стена огня, с треском пожирая кислород и разгораясь сильнее. Морок почувствовал, как его тень испаряется, будто утренняя влага на солнечных лучах. Подушечки лап ужалили сотни огненных пчел, их рой оглушал и ослеплял, глаза заволокло дымкой. Пространство разорвал душераздирающий кошачий вопль. Пламя, словно водопад, обрушивалось вниз, будто управляемое чьей-то силой. Краем глаза Морок видел расплывчатые фигуры суккубов, объятые пламенем и паническим страхом, разбегающихся в разные стороны. Нескольких прибило к земле и плавило, как восковые свечи, не оставляя даже скелетов. Тень акшара теряла последние силы, он не мог ускользнуть в пространство меж миров и затаиться, огонь сжирал любую возможность спасения.

Морок уже потерял способность мыслить, когда с дозорной площадки плавно спустилось крылатое чешуйчатое существо, размером со взрослого быка. Из пасти его и струился огненный водопад, что изводил акшара. Голову дракона венчала корона костяных рогов, из ноздрей и пасти струился красный дым. Броня, словно рыбья чешуя, доспехами покрывала все тело от узкой морды до длинного хвоста. Когтистые крепкие лапы плугами вспахали твердую землю под тяжелой тушей. Исполинские крылья двумя куполами заслонили пространство под башней, вздымая смерчи.

– Стой, Юла, хватит – раздался из-за треска огня знакомый голос. – Да это же наш знакомый! Ну здравствуй, Морок. Так вот значит, кто пожирает у нас тут местных суккубов.

Рё ловким движением спрыгнул с холки своего дракона, но подходить к коту ближе даже и не думал. Мороку здорово повезло, что именно Рё довелось сегодня сторожить донжон. Огонь успел задеть шерсть, и кое-где добрался до кожи, не считая здорово искалеченных лап. Морок съежился в комок и уставился щелками четырех красных глаз на человека. Он больше походил на обгоревшего паука, чем на кота.

– Бедолага – пожалел его Рё. – Что ж ты так неаккуратно.

Он вспышкой дал сигнал остальным команду прекратить тревогу и велел впустить их через стену башни. Спустя пару минут камень послушно повиновался, и в стене открылся проем, будто разомкнувшаяся радула улитки, лишенная хитиновых зубов. Рё, убедившись в беспомощности акшара, подозвал к нему Юлу. Дракон, при встрече притворившийся ящеркой, оказался весьма внушительных размеров и талантов, что не сильно радовало кота. Морок еле-еле забрался на спину ящера и развалился на его хребте. Рё ухмыльнулся и неторопливо шагая, направился в зев стены, сомкнувшейся за их спинами.

***

Волх проснулся от звонкого биения колокола. Он был уверен, что сегодня из сна его не вырвет даже залп пушки над ухом, но оказался не прав. Взглянув в окно, он увидел толпу студентов и преподавателей, несущуюся через двор в сторону донжона. Натянув брюки и рубашку, он на ходу втиснулся в сапоги и ринулся на улицу. Ночное небо окрасило огненное зарево, разорвавшее звездный купол, как вспышка умирающей звезды. Раскаты грома оглушали и подгоняли толпу вперед. Тревога на главной башне была крайне редким явлением, и никто не хотел упускать шанса увидеть виновника неожиданного действа. Волх протиснулся сквозь толпу, на карачках проползая между ног преподавателей и старшекурсников в первый ряд. Еще несколько секунд пламя освещало ночной мрак, создавая четкий контражур зубцов башни и внешних стен корпуса. Когда оно прекратилось, рев огня сменился гулом толпы. Стены башни вздохнули и разошлись, обнажив круглую пасть темного коридора. Спустя минуту черное око зева окрасил красный свет, приближающийся с другой стороны донжона. Это была открытая пасть темно-зеленого дракона, несущего на своей широкой спине измученное кошачье тело.

– Морок! – вскрикнул Волх, рванувшись вперед. Его порыв сдержала крепкая рука ректора, ухватившая железными пальцами его за воротник.

– А ну ка стойте, молодой человек – холодный голос его звучал недружелюбно. – С вами мы сейчас проведем отдельную беседу. А пока стойте на месте и не вздумайте двигаться, все ясно?

Волх молча кивнул, провожая взглядом широкоплечую фигуру ректора, который подошел к его несчастному коту. Каждая минута, что декан давал указания Рё, казалась Волху вечностью. Он в который раз почувствовал себя никчемным и безответственным хозяином. Ничему жизнь не учит – корил он сам себя, нервно переминаясь с ноги на ногу. Он смотрел на морду кота, безжизненно свесившуюся с плеча дракона. Сейчас он казался совершенно беззащитным, как котенок, которого вручила ему королева чуть больше месяца назад. Волх вспомнил любознательные круглые глаза, уставившиеся на него в тронной зале, и комок стыда застрял где-то в груди, где должно быть сердце. Вот именно! – со злостью подумал он – Где ДОЛЖНО быть сердце! У тебя его просто нет!

– Молодой человек – самобичевание прервал строгий голос ректора. – Пройдемте со мной. Остальные расходитесь по комнатам и ложитесь спать, ничего страшного не произошло. Просто один из питомцев пробрался за внешние стены замка. Все в порядке, не беспокойтесь.

Толпа тихо загудела и, расступившись перед деканом и мальчиком, начала расходиться. Рё отправился вместе с животными в другую сторону, в лазарет. Волх провожал их взглядом, пока они не скрылись за кустарником у северного входа. Когда они дошли до кабинета, адреналин исчерпал свои силы, и на Волха напала жуткая усталость. За этот месяц сегодняшний сон в несколько минут был самым долгим и крепким, организм уже не мог сопротивляться, но дабы не упасть в грязь лицом, приходилось превозмогать себя. Усевшись в свое удобное вольтеровское кресло, декан деловито собрал длинные пальцы в замок и задумчиво посмотрел на Волха. Мальчик сидел напротив, он клевал носом, как двухдневный цыпленок.

– Итак, Волх, – начал декан – я вижу, что ты пренебрёг своими обязанностями хозяина. По какой причине, мне не интересно. То ли от эгоизма, то ли от инфантильности, но результат один. Твой кот самовольно покидал стены университета, где подвергался опасности и, того хуже, создал проблемы для стражей, которые обязаны охранять корпус, рискуя своими жизнями. Здесь я вижу единственный выход, и к твоему счастью, это не исключение. Во-первых, ты самолично будешь выхаживать своего кота, а когда он поправится, отправишься вместе с ним на испытание верой. Ты проведешь месяц в пустыне. Единственным твоим другом и защитником будет кот. И чтобы ты понимал, мы никогда не отправляли первокурсника на подобное испытание, потому что никто до этого дня не отличался подобным неуважением к столь драгоценному дару, как магический зверь. Тебе стоило бы постыдиться. Черная королева одарила тебя редким зверем, а ты так халатно относишься к своим обязанностям.

Декан тяжело вздохнул, окунул перо в чернильницу и молча стал выводить одну букву за другой. Документ гласил: «Приказ о наложении дисциплинарного взыскания № 259. В связи с халатным отношением к своему питомцу, коту-акшару редкой породы, приговорить студента первого курса, Волха, к пребыванию за стенами корпуса в мертвой пустыне на неопределенный срок, до тех пор, пока студент не научится относиться к своему животному, как подобает верховному магу.» Декан отложил перо и со странным выражением взглянул на мальчика. Волх выглядел до странности умиротворенным, будто все вышеизложенное его не касалось. Впрочем, сам документ представлял собой ничто иное, как объяснительную для будущего вопрошающего, по какой причине десятилетний студент погиб в мертвых землях.

– Как я посмотрю, самомнение у тебя выше шпиля королевской крепости. – Заключил декан, недовольный равнодушием студента. Он сложил пальцы в замок и многозначительно посмотрел в окно. Голос его звучал отсутствующе – Много тысяч лет назад, когда человечество только вышло из пучины океана, не было рядом с ним существ, способных на такую преданность, верность и любовь, как нынешние магические звери. Человек был сам по себе, и ему было не легко в мире, где правили животные, рожденные из самых недр земли. Мы почти вымерли, когда волей случая одному из нас не довелось подружиться с первым животным. Это была кошка. Вернее, котенок, чью мать постигла незавидная участь. Он остался один, и на его отчаянный зов откликнулся мальчик. Прямо как ты. Только душа у него была отзывчивая, добрая и наполненная. Именно с них началась эра волшебства для людей. Я рассказываю это тебе, чтобы ты понял. За стенами корпуса твои шансы выжить без кота равны нулю. Запомни это. Та крупица знаний, что ты получил за эти месяцы в университете, тебя не спасут. Ищи спасение в своей душе, если она у тебя есть. Я наблюдал за тобой все это время, и сделал вывод, что у тебя явно какие-то с этим проблемы. Проблемы, куда серьезнее, чем у всех остальных. Я не знаю, с чем это связано, и вряд ли смогу понять. С этим ты должен справиться сам. Впрочем, юноше, избранному королевой, не составит труда пройти эти испытание целым, не так ли? – в словах ректора Волх явно различил сарказм. – Единственный совет, который я могу тебе дать – это постарайся как можно сильнее привязаться к коту. Он – твое спасение.

Декан поднялся со скрипнувшего кресла и рукой указал мальчику на дверь.

– Сегодня и завтра ты не отойдешь от Морока, и постараешься сделать все, чтобы он оправился от ран как можно быстрее. Драконий огонь способен разъесть плоть до кости за мгновение. Удивительно, что он остался цел после такого водопада. Так что цени, тебе достался выдающийся экземпляр. Я подозреваю, что он черпает силы из дополнительного источника, так что учись у него, и, быть может, он вернется в твоей компании.

Ректор дал понять, что не сомневается в возвращении кота, а вот в возвращении Волха, как раз наоборот. На пару мгновений мальчику показалось, что ректор даже желает ему сгинуть в пустыне вместе с котом, и сейчас вся его забота – это ловкий наигрыш, но, возможно, он ошибался… Волх не разделял его опасения, хотя отсутствие страха давало не только преимущество уверенности в своих силах, но и огромный недостаток в излишней самоуверенности. Впервые он задумался о природе своих эмоций, и пришел к выводу, что большинство их просто-напросто отсутствует. Связь между стертой памятью и чувствами он провел незамедлительно. Тот, кто приложил руку к вычеркиванию его жизни, был виновен и в качестве нынешней. Что ж, с этим он разберется тогда, когда решит самую главную на сегодняшней день проблему. Приказ о наказании был суров, но при желании, из этого можно было вынести немалую пользу. По сути, первые несколько курсов учили обращению со зверьми, и лишь слегка затрагивали оборонительные навыки. Волх же, волей-неволей, мог освоить это все самостоятельно или с помощью своего кота. В нем он был уверен не меньше, чем в себе.

Спускаясь по лестнице в лазарет, Волх пытался отыскать в своем сердце жалость или сострадание, но не выходило. Видимо, эти чувства ему в принципе были не присущи. Единственное, что мельком получилось раздобыть – это подобие оптимизма, которым он собирался поделиться с котом. Морок лежал, распластавшись на животе, будто большой пушистый ковер, свесив лапы с тяжелого толстого матраса. В лазарете пахло лечебными травами и озоном, будто только что прошла гроза. Запах был приятный и успокаивающий. Морок закрыл все четыре глаза, и сопел, пока медсестра накладывала примочки к подушечкам его обожжённых лап. Кровь на них запеклась черной коркой, будто застывшая магма. В некоторых местах она дала трещины, обнажая нежную красно-розовую плоть, сочащуюся прозрачной, окрашенной нитями кровяных червей, сукровицей. Опаленная шерсть местами склеилась в комки и неприятно пахла, но защитила кожу, как броня. Кисточки на ушах совсем исчезли, роскошный пушистый хвост теперь стал похож на крысиный, остатки былой роскоши ошметками покрывали меньше его половины. По сравнению с тем, как Морок выглядел еще днем, сейчас он представлял жалкое зрелище. Лишь массивная скуластая морда предупреждала, что пасть еще полна рядами острых зубов и вполне способна перекусить пополам. Волх осторожно и ласково коснулся широкого лба кота, усевшись рядом с его носом. Морок не подал виду, что заметил его присутствие.

– А ну ка, молодой человек – позвала его добродушного вида медсестра. Она схватила своей пухлой кистью руку мальчика и дернула вверх. – Нечего тут рассиживаться. Вам что велели? Ухаживать за котом. Вот и ухаживай. Вот тебе припарки, вот тебе настой. Распылитель для шерсти, так, что же еще?.. Ах, да, вот эту мазь нанесешь, когда припарки подействуют, понял?

– А когда они подействуют? – Волх был озадачен.

– Когда, когда – взмахнула руками медсестра. – Увидишь! Нечего отвлекать меня глупыми вопросами, кроме твоего кота у меня полно пациентов. И врач вернется только под утро, так что вот у него и будешь спрашивать. Все, я ушла, по ерунде не зови меня, твой кот не при смерти, в отличие от некоторых.

И она невероятно проворно скрылась за ширмой. Для ее коротких ножек и округлого тела она исполняла чудеса в маневрировании между коек и стеллажей, заставленных до потолка всякими склянками, колбами, банками с сухостоями и отварами. Проводив ее взглядом, Волх решил осмотреться. Лазарет представлял из себя гигантский зал, пронизанный ровными рядами высоких узких окон, плавным сводом улетая в необъятный потолок. Как и все помещения в корпусе, каждый угол пространства был сглажен, отвергая четкие линии. Под квадратным куполом нависал гладкий карниз, с которого плетистыми локонами свисали живые растения, формирующие правильную влажность воздуха. Питались они, как видно, прямо из каменной плоти корпуса. Потолок плавал во влажном туманном облаке, равномерно орошающим помещение. Каждая койка была ограждена от другой каркасом из металлических опор, на которые были натянуты тканевые белые простыни. Мебель была мобильная, в отличие от люстр и громадных канделябров, освещающих потолок и стены. Они произрастали из свода и стен, являясь неотъемлемой частью здания. Волх неторопливо шел между рядами коек, когда тихий стон привлек его внимание. В дальнем конце залы находилось ограждение, отличающееся от прочих длиной занавески. Оно вмещало в себя три места. Мальчик с любопытством отодвинул часть простыни, чтобы увидеть обладателя голоса и его соседей. Увиденное не смогло оставить равнодушным даже его. Царапая воздух скрюченными сухими пальцами, на ближайшей койке лежал человек. Возраст его определить было невозможно из-за неестественной гримасы боли и ужаса, застывшей маской сковавшей морщинистое лицо. Черты его показались ему знакомыми. Тело его походило на полусухую мумию, скрюченную в позе недоразвитого эмбриона. Глаза непрерывно искали что-то на потолке, не в силах остановиться на одной цели, искривленный рот втягивал воздух в иссохшую гортань, всякий раз издавая свистящий хриплый стон. На соседних койках неподвижно замерло двое похожих туловищ. Волх не мог понять, живы они или нет. Он зашел за занавеску и встал у средней постели. Он не испытывал ни страха, ни сострадания, ни отвращения к этим людям. Единственным желанием было понять, кем они являются, и почему выглядят так знакомо. Три пары глаз, уставившиеся в потолок, одновременно взглянули на него, глазницы едва удержали внутри круглые покрасневшие яблоки. Взгляд их не моргающих век выражал почти сжигающую ненависть. Наконец, Волх осознал, кем они когда-то были. Троица, когда-то вставшая между ним и акшаром в тихой зале библиотеки. Чем они стали после встречи с ним? Волх удивился вдвойне, ведь Морок отнял силы лишь у их питомцев, к хозяевам он притронуться не успел. А это означало, что кому-то, вероятно, было выгодно представить его кота в дурном свете перед начальством. Вполне вероятно, что этих троих искалечил некто, желающий избавиться от высокомерного студента с его питомцем. В голову Волха закрались неприятные предположения. Сейчас эти трое на койках жаждали вернуть отнятое и расквитаться с виновником их печальной участи, но не могли. Их рты застыли в крике, и, вероятно, не изменили положения после того дня больше месяца назад. Почему вы все еще живы? Ведь ваши тела и мертвыми могли бы послужить доказательством того, что мой кот вас искалечил… – подумал Волх, рассматривая их, как экспонаты в медицинском музее.

– Вы никогда не станете прежними – вынесли вердикт его губы равнодушно. Лица несчастных искривились еще больше, услышав приговор, рты хрипло и тихо завопили.

Под эти тихие звуки Волх развернулся и ушел прочь, направившись к койке своего кота. Волх бережно и кропотливо ухаживал за Мороком всю ночь до самого утра, а когда сквозь оконное стекло прорезались первые лучи, уснул в изголовье матраса. Его сон был глубоким и спокойным. Дрему прервало уверенное прикосновение к правому плечу. Когда Волх открыл глаза, то с удивлением обнаружил перед собой Рё. Он стоял, склонившись над ним, будто близкий родственник, обеспокоенный его здоровьем. На плече его неизменно сидела маленькая ящерка и смотрела глазами-пуговками на темноволосого мальчика перед собой. Морок поднял голову и открыл четыре вспыхнувших огненно-красным узких глаза. Он хорошо запомнил, как обманчива внешность этой рептилии, и уставился на нее, как на долгожданную цель.

– Не стоит, друг мой – спокойно отговорил его Рё. – Мне жаль, что так вышло, но ты своими глазами видел, как может Юла менять свои размеры. Тебе стоит еще подрасти, прежде чем вступать с ней в схватку.

Морок перевел глаза на Рё, и согласно моргнул.

– Ты как тут очутился? – спросил старшего Волх, потирая заспанные глаза. – У тебя же пары?

– Сейчас перерыв – голос Рё был ласковым и спокойным. – Я знаю, какой приговор тебе вынес ректор. – Еще никому так рано не удавалось так сильно опростоволосится, брат! Далеко пойдешь.

– Да уж – зевнул Волх. – Настолько далеко, что дальше стен корпуса. Нам с ним, видимо, не стоит идти в сторону ограды с плющом?

– Конечно нет. Идите в сторону солнечных часов. Дальше будут песчаные скалы, где-то там раньше был родник. А раз есть вода, значит будет и пища. Ректор приказал не давать вам ничего в дорогу, кроме топора и лука со стрелами. Стрелять умеешь, я надеюсь?

– Не знаю. Не помню…

– Значит, будет возможность выяснить – пожал плечами Рё. – Черт возьми, Волх, мне безумно обидно за тебя! Особенно за твоего кота, он у тебя редкий зверь, а ты странный малый.

– Что ж, спасибо твоей подруге, Рё – Волх покосился на ящерку, неподвижно сидящую на плече у хозяина. – Твой дракон нам в этом сильно помог.

– Нас винишь в том, что произошло? Что ж, приятель, ну так мы не одни тут, кто этому поспособствовал.

– Да. Я знаю. Ты зачем пришел?

– Я передам тебе топор и лук, когда вы будете готовы выдвигаться. Время от времени мы будем пролетать над пустыней, и, если не будете прятаться, будем докладывать, что с вами все в порядке.

– Не стоит беспокоиться – ухмыльнулся Волх. – С нами ничего страшного не случится.

– Ты, видимо, не в курсе, что, помимо суккубов в пустыне водится еще много какой нечисти…

– Значит, Морок голодным не останется.

– Ты действительно странный малый – рассмеялся Рё.

– Ты тоже – взгляд Волха сверлил собеседника, как бур.

– Что ты имеешь в виду?

– Всегда такой доброжелательный, услужливый, внимательный. И как же такой внимательный студент не обратил внимания, что внизу башни не суккубы затеяли заварушку, а мой черный кот? Надо быть либо слепым, либо тупым, чтобы не отличить черного кота от белого суккуба.

– Намекаешь, что я специально подпалил шкуру твоего кота? И зачем мне это надо?

– Как знать – пожал плечами Волх. – Но я узнаю.

– Могу только пожелать тебе удачи, мой младший брат – осклабился Рё. – Но не стоит переносить ответственность на других. Мы оба знаем, кто на самом деле во всем этом виноват.

– Верно, знаем – согласился Волх.

– Ну раз так, значит без обид. Через сутки будем ждать вас у оружейной. Вздумаешь опоздать или не прийти, останешься без оружия. Все понятно?

Волх молча кивнул. Рё вышел из лазарета раздраженным, ящерка на его плече хищно ловила воздух раздвоенным красным языком. До этой минуты Волх не был уверен в том, что дракон намеренно напал на кота. Но теперь сомнений не осталось. А это означало, что Волх и его питомец представляют куда большую ценность, чем просто претенденты на престол. Вывод был один – Черная королева выбрала именно их, ИХ, и никого больше! И неужели, ректор не в курсе, раз отсылает их в мертвые земли? Или это его особый план? Он бы сильно рисковал, если бы королева узнала об этом. Или ректор абсолютно уверен в том, что она об этом не узнает? Вопросов, как всегда, было куда больше, чем ответов. Но Волх знал, сейчас его первоочередной задачей станет выживание, и главными врагами станут не суккубы, а большой дракон и всадник на нем.

Глава3.

Она сидела во главе пустого стола, уронив голову на правую ладонь. Исхудавшее тело, когда-то стройное и сильное, теперь больше напоминало остов корабля. Все платья, пошитые по фигуре, теперь бесформенными парусами спадали вниз, огибая выступившие кости. Серебристые длинные волосы потеряли прежний блеск, белой паутиной облепив плечи и спину. Сила уходила все быстрее с каждым днем. Черная королева сняла тяжелую корону с головы и аккуратно положила ее на стол перед собой. Пусть тело ее и утратило прежнюю упругость и крепость, но взгляд оставался таким же пронзительным и острым.

– Ива – громко позвала она главного советника. Тот тут же материализовался из тени в стене и ужом юркнул к краю стола. – Ен вернулся с Белого Столпа? Новости есть?

– Он уже летит на иноге, моя королева. С минуты на минуту он уже будет здесь.

– Хорошо. Как только ступит на порог замка, пусть сразу явится. – Голос ее звучал жестче, чем обычно.

– Слушаюсь.

– И что там насчет церкви Белой Розы? Последователей много насчитали?

– Мы нашли пять колоний этой секты, моя королева. В каждой было от двадцати до пятидесяти шести последователей.

– Много – раздраженно выдохнула королева.

– Да, но их всех мы отловили, и каждый ждет своего часа в подземных катакомбах замка. Одно ваше слово, и всех их вздернут на виселице.

– Очень глупый ход, Ива – королева уже злилась. – Ты где последние мозги оставил? Ты ходил к лекарю, чтобы тот проверил тебя на наличие мозговых паразитов? После похода к Западному гномону я бы не удивилась, если бы ты там что-то подцепил. Ты ж раньше был умнейшим человеком, а сейчас несешь всякую чушь, не думая!

– Простите, моя Королева – замялся Ива. – Я не успел посетить знахаря из-за государственных дел…

– Наворотишь ты мне тут дел с таким-то подходом! – рявкнула королева. – Мне и без тебя проблем хватает, я еще и с тобой должна разбираться, как с щенком. Как только Ен вернется, тут же отправляйся к королевскому знахарю! Так ему и скажи, мол, королева послала, проверить срочно!

– Слушаюсь, моя королева.

– Все, иди.

Ива исчез, как туман, растворившись в пыльном сумраке залы. Королева устало уронила голову на сухие ладони. Слабость раздражала ее и вызывала беспокойство. Сейчас она напоминала грифа, усевшегося на кромке скалы перед тем, как нырнуть вниз. За много десятилетий первые сомнения зарождались в ее голове, чем вызывали головную боль и головокружение. Она сидела неподвижно, будто статуя, и воздух вокруг нее начал двигаться. Зала медленно и тяжело дышала, несколько робких лучей света, освещавших плоскость стола, съедала невидимая тень, ползущая из щелей стен, пола и сводчатого потолка. И без того темные стены покрыли крылья бестелесного черного духа. Цепкие, многочисленные, его слепые пальцы жадно ощупывали каждую плиту, обыскивая помещение. И только когда его липкая пасть пожрала последний луч, королева очнулась. Бесконечно глубокая тьма накрыла ее, словно кокон, тень страха едва коснулась испарины лба. Очнись! – выкрикнула она себе мысленно, и со всей силы ударила по столу ладонью. Красный огненный лист взорвался под тонкими узловатыми пальцами владыки, с треском стреляя искрами во все стороны. Будто пузырь воздуха под водой, красный свет выдавил тень обратно в стены. Вот к чему приводят первые сомнения, Урса! Не смей, не смей давать слабину! Она не издала ни звука, но трясущиеся руки выдавали ее. Последние силы уходили на поддержание ясного сознания.

Одиночество ее нарушил второй советник Ен, громко шагая по каменному полу, вошедший в тронную залу. Королева жестом пригласила его присесть справа от нее.

– Моя королева, это путешествие стоило мне седых волос – начал он. – Новости не из приятных.

– Знаю, рассказывай.

– К нашему большому сожалению, Белая королева назначила преемника раньше срока. И к еще большему сожалению, им оказались близнецы.

– А теперь подумай еще раз, и повтори что сказал – прошипела владыка.

– Я могу повторить и во второй, и в третий раз, моя королева. Результат останется тем же. Белая королева поставила на трон двух девочек близнецов. Им по десять лет.

– То есть эта тварь решила, что может делать что захочет без каких-либо последствий? – глаза ее налились кровью. – Что ж, ладно. Тогда и я могу. Вне всякого сомнения, остальные столпы уже почувствовали, как неравномерно стала распределяться сила. Эти малолетки тянут кровь из Бога, как недельные щенки тюленя, жадно и неосознанно, лишь бы набрать вес! Теперь понятно, почему я усохла, как тростинка в пустыне. Я подозревала, что она может так поступить, но ей богу, не могла поверить в это до последнего! Раз они тянут сок без ограничений, значит, нам стоит поступить так же…

– Моя королева, – Ен был обеспокоен не на шутку – из-за того, что Белая Королева поставила на трон двух детей, которые не знают меры, древний Бог стал выпускать больше суккубов. Они рождаются каждый день не десятками, а сотнями. Маги едва успевают от них избавляться.

– Все верно. Если хроническое заболевание, не доставлявшее особых проблем, переходит в лихорадку, тело начинает выделять больше лимфоцитов. Человечество – это вирус, а земля, на которой мы живем – это тело Бога. Белая хочет ослабить нас, чтобы выбить со своих земель и занять наше место. Я давно ее знаю, и помню, насколько она двулична. Чтобы ускорить процесс, она и выбрала близнецов. Две девочки сосут сразу обе сиськи.

– Верно, и это не единственная наша проблема. Сектанты, появившиеся полгода назад, набирают в свои ряды все больше приспешников. Они могут поднять мятеж против нас.

– Уверена, у нас есть и третья проблема, Ен. – Мрачно заметила королева. – Сохранность наследника. Мальчик должен выжить во что бы то ни стало. У него задатки великого короля. Пусть он и не осознает сейчас ни себя, ни окружающий мир, как только он найдет правильную дорогу, то пронесется, как вулкан, спавший много лет. Я наградила его великим даром, и этот дар не мог остаться незамеченным. Пришлось пойти на риск, но так нам будет проще найти тех, кто захочет его убрать. Я не могу сейчас сорваться с места, Ен. Тебе придется навестить его в корпусе ГБР и узнать, как проходит учеба. У нас много проблем, и первый советник, как на зло, видно, подхватил опасную заразу. Очень не вовремя. Уж сколько раз просила сходить к знахарю!

– Если он подцепил паразитов у большого гномона, вряд ли мы сможем что-то сделать, моя королева. Эта зараза сильнее любых средств, бывало и такое, что даже сильнее смерти.

– До этого не дойдет. Если все будет так плохо, мне придется самой разрешить эту задачу. Но я надеюсь, что наши догадки не подтвердятся. Я сейчас отправила Иву к знахарю. Уверена, трусом он не стал, и выполнит приказ. Может быть затуманенное сознание, и он может время от времени впадать в бессознательное состояние, даже может сильно портиться характер, но Ива остается самим собой!

– Как скажете, моя королева – склонил голову Ен. – Но, если позволите, я бы послал стражу сопроводить его?

– Думаешь стоит?

– Я думаю, с этим шутить нельзя.

– Что ж, хорошо. Пошли с ним двоих, пусть проводят до дверей лазарета и убедятся, что знахарь понял причину нашего беспокойства.

– Слушаюсь.

– Насчет узников. Пойдем-ка, навестим их.

***

Пляшущие тени от факелов плясали на черном камне, будто черти вокруг котла. Монотонно стекающие капли с грубого камня потолка создавали отблески и миражи, заставляя воображение рисовать мрачные образы потусторонних существ, текучих, как смола и ползущих, будто черви, вертикально извивающиеся по кривым стенам длинного коридора. Ен шел чуть поодаль от Урсы, Черной королевы, привычно наблюдая за живой глубокой тенью, петляющей за хозяйкой, будто хвост старого преданного пса. Тень жадно облизывала каждый неровный бугор на грубых стенах, перетекающих в арку где-то в бездонной вышине темницы. Впрочем, весь размах, с которым был отстроен замок, не позволял подземным лабиринтам лишаться грандиозности и масштабов.

Справа и слева от них располагались толстые стержни надежных решеток, удерживающих за неподкупным железом насильников, убийц и прочую погань. Стоило им завидеть краем глаза тень самой владыки, они тут же, точно тараканы, трусливо прятались во мраке дальнего угла, стараясь не издавать ни звука и даже задержать дыхание. Урса чуяла страх, как гончая, вышедшая на след добычи. Этот запах вызывал в ней и брезгливость, и ненасытное удовольствие, граничащее с жаждой вонзить клыки одному из них в шею. Хищные инстинкты обострялись в присутствии жертв и царапали глотку, отчего она постоянно сглатывала слюну и облизывала губы. Ен прекрасно знал, что именно сейчас творилось в ее голове, но уверенность в ней была так же незыблема, как гора, на которой был возведен замок, и которая стояла и будет стоять еще множество веков.

Подозвав стражей, Урса приказала отворить клетку, где своего приговора ждали мятежники. Те повиновались, и, оставив двери открытыми, заняли свои места по обе стороны от них снаружи камеры. Внутрь зашла только Королева. Сомнений в том, что она может не справиться с разъяренной толпой сектантов, не было ни у них, ни у второго советника, ни у самих заключенных. Все они прекрасно помнили по последним сражениям, кем оборачивается владыка в случае, когда заканчиваются последние доводы, и наступает время применения грубой силы. Стоило ей шагнуть за порог, как растрепанная толпа, будто косяк рыб, метнулась назад и вжалась в стену напротив железных прутьев. Урса безразлично приподняла одну бровь и вздохнула, скрестив руки на груди. Ее скелетированный силуэт наводил еще больший ужас в полумраке факелов, а горящие во тьме длинные узкие зеленые глаза заставляли кровь леденеть в жилах.

– Ну вот если вы так все мочитесь под себя при одном только моем виде, зачем же тогда вы вступили в эту треклятую секту Белой розы, а? – голос ее звучал устало, будто она отчитывала детей, которые из раза в раз наступали на одни и те же грабли. – Вы же все, вот прям все из здесь присутствующих, прекрасно понимали, что ждет каждого за эту глупость. Сами же заставляете марать об себя руки. А потом удивляетесь, почему у нас, что не пятница, то казнь, что не пятница, то отлетают головы. Площадь от кровищи отмывать потом всю неделю. И отмывать то смысла нет, все равно снова зальет все до щиколоток. Надоело…

Она устало присела на стул, поднесенный одним из стражей, и задумчиво облокотившись о спинку, поморщившись, взглянула на первый ряд испуганных чумазых лиц. Весь ее вид говорил о том, насколько ей опостылело заниматься одним и тем же в течение этого полугода. Причмокнув, она произнесла.

– Ладно. В общем так, дорогие вы мои человечки, почти каждую неделю мы отлавливаем вашего брата, долго и упорно истязаем пытками, пытаясь выведать информацию. Надо сказать, отдаю уважение вашему потрясающему упорству, за все это время, единственное, что мы из вас смогли выбить, так это то, что все вы прислужники Белого столпа, в чем мы ни на секунду и так не сомневались, надо сказать. Из названия «Белая Роза» и так все ясно, могли бы придумать что-то оригинальнее. Сегодня у меня отвратительное настроение, червячки вы мои беленькие. Так что сегодня грязную работу сделаю я, а то наши экзекуторы подустали, непростая работенка у них, надо признать. Не думайте, что мне это доставит удовольствие. Мне, к вашему сведению, вообще прикасаться ни к одному из вас не хочется, предателей сильно не люблю, да и кровь у вас кислая. А поэтому предлагаю сделку. Вы выдаете мне явки и пароли, то бишь, имена ваших кураторов, если их можно так назвать, место и время следующей встречи, и я вас даже пальцем не трону. Отправитесь в восточный монастырь подальше от столицы, где будете обрабатывать землю и молиться до скончания ваших дней. Хоть обмолитесь там вусмерть. Ну что, личиночки мои ненаглядные? Есть желающие?

Она подалась вперед с широкой зубастой улыбкой. Спрессованная толпа человеческих грязных смрадных тел стала лихорадочно переглядываться между собой, но не издала ни звука. Улыбка Урсы медленно сползла, разочарование на ее лице застыло маской.

– Что б вас – буркнула она себе под нос. – Ладно, не хотите по-хорошему, будет по-плохому.

Она медленно поднялась со стула. Суставы ее хрустнули, что разозлило ее еще больше. Ен непроизвольно попятился назад. Это зрелище он предпочел бы больше никогда не видеть, но, поскольку Ива был недееспособен, именно ему приходилось сопровождать владыку на подобные мероприятия. Ему доводилось видеть подобное лишь раз, лет десять назад, когда Ива был в командировке, и с тех пор он молился, чтобы ему не пришлось больше присутствовать на такой пытке. Ему не повезло.

Вырезанный факелами черный силуэт Урсы застыл на месте. Длинные вьющиеся волосы, спускающиеся ниже бедер, вдруг будто тронуло ветром, появившемся из ниоткуда. Две узких длинных прорези человеческих глаз будто растеклись красными лентами вниз и вверх, разрезая тело на четыре равные части. Их реки, как магма, струились в угольной тьме, будто на сопке древнего вулкана. Тишина оглушила человеческий ком, их руки искали спасения в соседях, но тщетно. Паника охватила их, они вдавливались в стену с такой силой, что стоящие в заднем ряду почувствовали, как треснули ребра. Ужас настолько захватил их сознание, что не было дыхания издать даже писк, они будто очутились в жутком кошмаре, из которого нельзя было проснуться.

Тем временем то, что минуту назад было человеком, обращалось существом без плоти и крови. Оно было подобно дырам, воронкам, проглатывающим звезды где-то далеко во вселенной, лишенным света. Только две огненных полосы разрезали ее от и до. Пульсирующая дрожь прошла по тени существа, заставляя принять форму. Одним мгновением огненные реки выстрелили множеством нитей в стены, потолок и пол темницы, впившись, будто иглы. Замок застонал, отозвавшись мелкой судорогой. Швы между каменной кладкой взорвались красным светом, пульсируя, как вены между тугих мышц. Все окрасилось багровым, все, кроме антрацитового паука, дорвавшегося до большого источника пищи. Эта паучиха долго голодала из необходимости, но теперь она съест столько, сколько захочет. Теперь она наполнит свое брюхо. Нити ее паутины добрались и до артерии крепости, артерии, перекачивающей тонны питательного сока. Этот сок густым нектаром заполнял каменные жилы и приходил снизу, ниже земной коры, ниже мантии, ниже пород. Эта артерия живучим паразитом цеплялась к источнику такой силы, что ее хватило бы на рождение новой звезды. Паучиха вонзила острое жало в пульсирующую стенку сосуда, и наполненная ароматная сильная кровь хлынула ей в пасть огненной рекой. Она обжигала ее глотку и плавила нервы, будто раскаленное олово, но паучиха не прекращала пить. Боль и экстаз неразделимо обтекали ее, душили и питали. И когда смертоносное вино кислотной магмой полилось из пасти, заполнив желудок, паучиха отступила. Тело, израненное огнем и серой, снова возродилось, заживляя раны. Теперь, напившись, она могла приступить и к человеческим тушам, иссушая одну за другой.

Застывшие маски человеческого ужаса смотрели на большой черный пульсирующий ком, тени, рисованные огнем, то и дело отбрасывали на их лица карнавальные ажурные трафареты. Урса напиталась энергией, но теперь жаждала плоти. Ее паучье тело, застыв на мгновение, резко бросилось вперед, выбрасывая красные полосы щупалец, будто немертины они всосались в тела и кирпичи темницы, облепливая жгучей сетью. Люди взвыли от боли, будто на них выплеснули раскаленное масло. Она обездвижила их и пила медленно, потягивая, будто коктейль.

– Итак – раздался ее ласковый голос – появилось желание говорить? Нет? Ну надо же, какие преданные песики. Мы с вами можем продолжать эту вечеринку до самого утра, мои сладкие бутылочки с кровью. Кто-то оказал вам медвежью услугу, напоив хитрыми отварами, чтобы я не смогла прочитать ваши мысли. Хороший знахарь, надо будет потом навестить. У вас еще есть шанс остаться дееспособными, так что думаем быстрее.

Она слегка ослабила хватку, чтобы дать им возможность выдохнуть. Яблоки человеческих глаз, налившись алым, почти одновременно моргнули. Теперь они будто стали единым организмом, сознание их сплелось в одно. Один разум, одна нервная система. Урса спаяла их вместе, будто талантливый ювелир, обрамив оправой из прочной паутины.

– Варрак – одним эхом выдохнула толпа.

– Кто такой Варрак? – терпеливо спросила Урса. После секундного сомнения, она ужалила их снова.

– Верховный ересиарх – взвизгнули они одним голосом, сжимаясь в шар.

– Так, так, так – потянула Урса. – Говорите, где он.

– Священная купель к юго-западу от шестого гномона. Там, внизу, где алтарь… Убей нас, убей, умоляем тебя!

– Еще рано – паучиха оборвала нити кокона. Она аккуратно запаковала идеально ровный шар еще одним слоем паутины и подвесила к потолку темницы. Обернувшись человеком, она подошла к Ену, который не открывал глаз за все время пытки. – Открой глаза, второй помощник. Ты не имеешь права показывать эту слабость.

Ен послушно выполнил приказ. Перед ним стояла молодая прекрасная женщина лет тридцати. Лоснящиеся слегка вьющиеся волосы светло-пепельной рекой струились по плечам, спадая ниже поясницы. Мраморная кожа казалась неживой. Лишь глаза остались теми же, острыми, холодными и невероятно притягательными. Она вернула облик трехсотлетней давности всего за пару минут.

– Моя королева – выдохнул Ен. – Но разве за это не придет расплата? Конечно, я безмерно рад вашему преображению и хорошему самочувствию, как видно, но вы сами много раз твердили, что древний Бог спросит за подобное неподъемную плату…

– Все верно, Ен. Но сейчас у нас, к сожалению, нет выхода. Надвигается нечто страшное на наш мир. Белые разворачивают боевые полотна и скоро пойдут на нас. Они давно жаждут наших плодородных земель. Нужно готовиться.

– Но они будут бессильны на нашей земле. Они рождены от другого Бога…

– Уверена, стоит копнуть поглубже, и мы найдем много чего интересного. То, что она поставила близнецов, может сыграть на руку как ей, так и нам. А то, что она сделала это до срока, дает мне право ответить. Как и всем остальным. Но боюсь, что в этой войне мы будем биться с ними одни. Золотой Бог всегда был нейтральным. Он всегда жил сам по себе, и никогда ни во что не ввязывался, чего не скажешь о Зеленом и Красном. За последние несколько веков их демография росла слишком стремительно. Много ртов, мало территории…

– Вы считаете, они хотят заселить нашу землю? Ну тогда они будут оторваны от магии… Они не смогут черпать ее из нашего Бога. Нет такого способа…

– Либо мы о нем не знаем. Я правлю долго, как и они, мы все взошли на трон одновременно, и все это время Белая искала способ, как вытянуть побольше, да погуще из соседей. Как знать, вполне возможно, это у нее получилось. Нужно выяснить. Но ты займешься сейчас другим. Отправляйся в корпус ГБР, найди Волха и убедись, что с ним все в порядке. Если нет, уладь. Уверена, он жив, но возможно, кто-то со стороны подкинул ему проблем. Узнай кто, если это так.

– Да, моя королева.

Ен низко поклонился и, попятившись на два шага, развернулся и стремительно зашагал к выходу.

– Стража – двое охранников по разные стороны от входа в камеры звякнули доспехами, в готовности исполнить любое пожелание владыки. – Этих можно больше не охранять, никуда не денутся. Псы накормлены?

– Так точно, королева – выпалил один из них.

– Хорошо. Тогда ты остаешься здесь, а ты, раз такой инициативный, пошли со мной. Проводишь к псарне.

Длинный туннель, освещаемый красными факелами, выглядел пропитанным кровью. В каком-то смысле, так оно и было. В подземельях замка пытки и смерти были обычным делом. Среди обитателей катакомб ходило множество слухов и легенд о том, какие духи и призраки водятся в стенах темницы. Урса знала, что некоторые из них вполне могли быть правдой, но ее это волновало мало. Ведь самым страшным существом на всем Черном столпе пока что была именно она. При всей устрашающей репутации она пользовалась уважением и обожанием народа, которым правила уже много столетий, ведь при ее правлении не было ни голода, ни войн. Более того, все попытки провокаций успешно купировались и не давали людям погрузиться в панику. Черный столп процветал благодаря ей, пускай жестокой и жуткой, но только с теми, кто этого заслуживал. Разумеется, никому и в голову не могло прийти назвать владыку «доброй» или «мягкой», но всенародную любовь гарантировал тот факт, что она вполне была способна положить и свою, и головы всех своих подчиненных, во благо страны.

После подпитки Урса чувствовала беспокойство. Она была неразделимо связана с сердцем древнего Черного Бога, и знала совершенно точно, что он приоткрыл правый глаз после спячки в не одну тысячу лет. Это означало, что грядет природный катаклизм. Возможно, это будет землетрясение, возможно вулканическое извержение, а может быть, даже воздушный смерч, который унесет жизни мирных граждан. Это они заплатят за эту вынужденную меру. Странно, что второй советник не доложил о катастрофах, бушующих на Белом столпе. При такой активности этих двух пиявок он уже должен был снести половину королевства. Но раз не было ни намека на природные катастрофы, значит Бог до сих пор спит. Неужели Белая нашла способ усыплять его и выкачивать силу в неограниченных масштабах? Не может этого быть. А даже если и так, то Великая Мать, держащая удила, заметила бы это.

Пока Урса рассуждала о заговорах и кознях, стражник остановился у больших железных глухих ворот и громко постучал кулаком рядом со смотровым окошком, моментально отворившимся на стук. Удостоверив личности гостей, двери со скрипом и скрежетом отворились, выпустив своеобразный сладковатый запах, типичный для псарни. Помещение было просторным. С противоположного конца от дверей находился широкий пандус, ведущих наверх. Там и выпускали собак на охоту. Псов держали в отдельных друг от друга клетках, чтобы у кобелей и сук не было возможности к неконтролируемому спариванию или разрыванию друг друга на куски, а особенности породы гарантировали подобные исходы. У каждого пса был свой хозяин, которого он знал с младенчества и к которому был привязан крепче, чем к родной матери. Связь эту могла разорвать лишь смерть одного из них, что случалось довольно редко. Эту породу выводили, как волкодавов, и собаки четко понимали, кого следует охранять, а кому вцепляться в глотку. Порода была одна, но окрас иногда случался на удивление неожиданный. Шерсть могла уходить в самые необычное оттенки и самыми витиеватыми пятнами. Обычные волкодавы, как правило, имели окрас, похожий на окрас стада, в котором жили, но здесь все было с точностью наоборот. Оттенок магии здесь проявлялся и в синих оттенках и даже баклажанных, не говоря о золотых и серебряных. Шерсть каждого пса была сказочно густой и в меру длинной, похожей на волчью. Но о силе животного всегда судили по голове. Чем крупнее она была, тем большей мощью обладал зверь. Урса с легкостью могла бы сопоставить каждого зверя с его хозяином, ведь если бы не разница в видах, каждую пару можно было бы назвать близнецами.

Приход владыки моментально привел псарню в боевую готовность. Все собаки и стражи выстроились в две шеренги по обе стороны от комнаты и внимательно ловили воздух. Королева довольно улыбнулась и прошла в другой конец помещения, параллельно оценивая каждого стража и пса. Животные особенно радовали ее лоснящейся шерстью, упитанностью, крепостью и вываленным розовым языком из зубастой пасти. Собаки знали, кто перед ними, и изо всех сил старались показать себя во всей красе, гордо задирая нос и выпячивая грудь, уши радарами торчали на макушке.

– Новый приказ – громогласно произнесла королева. – Собрать необходимое и выдвинуться в путь для поимки верховного сектанта по имени Варрак. Белая Роза избрала своей целью введение нашего государства в смуту и хаос. Необходимо пресечь все попытки и установить порядок. Сейчас ровно половина из вас отправится в священную купель к юго-западу от шестого гномона. К часам близко не подходить! Древний Бог может проснуться, так что лишний раз его не тревожим. Обойдите шестой гномон минимум за пол мили, дальше найдете подземное озеро. Видимо, оно освещается сверху через карстовый колодец. Варрак должен прятаться где-то внизу. Вторая половина отправляется сейчас вместе со мной, собираем магов и по воздуху догоняем остальных. Разведка, с собаками осторожно, ваша задача найти, а не растерзать, все понятно?

Стражи и псы громогласно отсалютовали готовность, и организованно приступили к сборам.

***

Каменной трубой темный туннель уводил вглубь скалы, разветвляясь на несколько языков. В конце самого толстого из них тусклым светом факелов освещалось пространство главной залы, в которой верховный сектант Варрак проводил свои долгие проповеди и принимал под знамя Белой розы новых прихожан. Затаившись во мраке пещер, они большими слепыми крысами на ощупь и по памяти передвигались в каменной утробе, скованные одной смертельной клятвой. Немые и слепые ко всему внешнему миру, они обрекли себя на служение истинному Богу. Они принесли в жертву все, что имели, лишь бы не сгинуть в пучине огненной после смерти. В зале сейчас находилось больше тридцати человек, похожих на призраков. Одежды их превратились в лохмотья за время пребывания под землей, кожа потеряла цвет, босые ноги покрылись ссадинами и язвами, руки крючьями ободранных пальцев сцепились в молитвенные замки, вознося славу Ламии, единственному божеству. Говорил здесь только один, и имя ему было Варрак. Спутанными снопами ярко-рыжие, почти красные волосы спадали ниже плеч, бешено извивающейся сетью цепляясь за сложную вязь множества драгоценных бус, венчающих торс ересиарха. Белоснежная ряса, поблескивающая вшитой серебряной нитью, будто освещала низкий потолок залы, отражая свет факелов. Босые его ноги монотонно переминались на подушке из дорогого белого сукна, избегая грязи на каменном полу. Лицо, обращенное к барельефу на стене, выглядело умиротворенным и бесстрастным. Вырубленный на закругляющейся к потолку стене рельеф изображал раскрытый розовый бутон. Художнику не хватило мастерства, чтобы придать изображению жизни или хоть толику утонченности, но угадать в силуэте именно розу было возможным. Варрак был крупным, массивным и высоким мужчиной средних лет. Его родительские корни, скорее всего, произрастали из ремесленников или промысловых рыбаков, ведь Черный Столп был не богат на людей с таким редким цветом шевелюры. Испокон веку так повелось, что рыжие рыбаки общиной обосновались на краю обрыва «Серого кита», откуда людям предоставлялась прекрасная возможность добираться до воды без лишних сложностей, ведь почти все побережье обрывалось вниз резким, смертоносным утесом. И только один путь давал возможность спускаться к воде. Варрак всегда считал себя частью их общины, не знающей голода и нищеты. Там веками обитали одни из самых зажиточных селений, ведь они кормили весь Черный Столп дарами океана, не пуская чужаков в свои владения, и оттого развили в себе фанатичную преданность к чистоте крови.

Будучи сиротой и взрослея в детском приюте, Варрак всю сознательную жизнь уверял себя в том, что он принадлежит к этой богатой касте с огненно-рыжим цветом волос и высоким ростом. Он выдумал множество сценариев, по которым его драгоценные святые родители были вынуждены отказаться от своего любимого чада и выслать его подальше от родного края, дабы спасти ему жизнь. Так он чувствовал себя особенным, почти святым, готовым вести за собой толпы блуждающих в неверии и невежестве еретиков. Одержимый идеей миссия, фанатично преданный хозяину, подарившему ему священный путь, он изо дня в день, час за часом, минута за минутой сознательно проваливался в несокрушимую веру в истинного Бога, подчинившего себе силу и слабость, победившего зависимость от Древних. Еще немного, и он сделает Варрака своей правой рукой, он одарит Варрака своей святостью и позволит Варраку обратиться в подобного себе.

Годами собирая со всего Черного столпа людей, потерявших веру или желающих ее обрести, он опутывал их надеждами и обещаниями о счастливом будущем без деления на обычных людей и магов, на мир, где все равны и каждому даровано одинаковое количество благ. Но для вступления в это эфемерное будущее необходимы жертвы. И так несчастные глупцы вверяли секте свое имущество, свои монеты, и в конце, жизни, чтобы рыть туннели киянками во благо общины и искать лучшие подходы к самому большому богатству Черного столпа – божественной крови. Им внушалось, что люди чище и сильнее магов, ведь, лишенные магии, они могли вплотную приближаться к гномонам, и не быть при этом сожранными суккубами, которые к людям всегда оставались безразличными. Эта удивительная особенность подавалась, как некое превосходство одного вида над другим, несмотря на общую доктрину о всеобщем равенстве. Каждому из пришедших внушали мысль о том, что он особенный, и, возможно, именно ему предстоит встать во главе будущего царства общей веры и братства.

Ересиарх уже больше часа беззвучно бубнил себе под нос из раза в раз повторяющиеся заученные главы священного писания, погрузившись в своеобразный транс. Среди прихожан нашлось бы много свидетелей доказательства святости в этих никому не понятных строках, когда нанесенные в самобичевании раны на спине Варрака исцелялись как по волшебству, затягиваясь на глазах у изумленной публики. Сила веры Варрака вдохновляла многих на истинные безумства и подвиги веры. Лжесвященник прекратил беззвучно перемешивать губами воздух и, глубоко вздохнув, раскинул в стороны руки и медленно повернулся лицом к толпе.

– Братья и сестры мои, – пафосным басом провозгласил он – настало то время, когда мы можем доказать и показать миру свою веру, уличить неверных в их лжи и показать истинное лицо Бога! Наша сила в знании! Лишь мы – истинные последователи великой Ламии, победившей власть Древнего! Она- высшее существо, нашедшее способ для ВСЕХ спасти свою бессмертную душу! Мы восстанем против гнета магов и Древних Богов, и встанем над ними! Но для этого, братья мои и сестры, нам нужно стать едиными, цельными. Нельзя допускать слабость в наши сердца, иначе она пожрет нас одного за другим! Вчера вечером шестой брат поймал усомнившуюся в нашей вере заблудшую душу. Он привел ее к нам, чтобы мы помогли ей найти истину и успокоить мятежный дух. Шестой брат!

Варрак вопрошающим жестом пригласил своего приспешника, талантливо отыгрывая беспокойство и встревоженность. Через мгновение из туннеля донесся женский голос, отчаянно сопротивляющийся чужой воле. С безразличным выражением на осунувшемся бородатом лице молодой человек, именуемый шестым братом, волочил по полу за волосы худую девушку, едва ли успевшую сменить детский возраст на юношеский. Она отчаянно вырывалась, плакала и кричала, понимая свою участь. Шестой брат бросил ее крошечное тело к ногам ересиарха, молча попятившись назад, растворяясь в безразличной толпе. У большинства людей едва хватало сил на то, чтобы удерживаться на ногах, не говоря о том, чтобы заступиться за маленькую девочку. Их отсутствующий взгляд не выражал ровным счетом ничего. Они равнодушно смотрели на девушку, свернувшуюся калачиком у ног лжесвященника, как детеныш какого-нибудь лесного зверька. Она тихонько попискивала, боясь пошевелиться. Варрак провозгласил с присущей ему страстью:

– Это дитя утратило веру в нашу великую паству, братья и сестры мои! Она перешла на другую сторону, и мы потеряли ее. Наш голос стал глух для ее ушей, наш лик больше не светит для очей ее. Ты внемлешь мне, отродье!? – он больно схватил девочку за оборванные грязные волосы, одним рывком мощной руки подняв ее над полом. Она кричала от боли и вырывалась, не в состоянии сосредоточиться на чем-либо. Варрак продолжал встряхивать ее и сжимать все крепче, не замечая, как ее ногти царапают кожу на руке. – Эта тварь больше не слышит и не видит! Она утратила человеческий облик и больше не может нести слово божье в этот мир! Избавим же ее от этой страшной муки! Изыди!

Он со всей силы, развернув торс и выплеснув всю накопившуюся силу и ярость, ударил хрустнувшее тельце о каменные плиты пола. А затем еще раз, и еще, пока она не обвисла в руке, как безжизненная поломанная кукла. Пол и стены вокруг них окрасило багровым, в тусклом свете факелов почти черным цветом. Липкая кровь тонкой струйкой вытекала из изуродованного черепа девочки, как из расколотой вазы. Теперь даже родная мать не смогла бы узнать в этом лице знакомые черты.

– Все мы помним, что бывает за нарушение наших святых законов, братья и сестры мои! – голос Варрака был исполнен удовлетворения, словно он испил из колодца холодной влаги после недели блужданий по пустыне. Он швырнул разбитый кровавый кусок, как никчемную тряпку, в дальний угол залы, только сейчас заметив царапины на руке, покрытые детской кровью. – А это мое подношение великой Ламии! Я отдал в этом справедливом суде часть себя, за что буду вознагражден!

Его морщинистое лицо будто озарило благодатным светом. Он соединил ладони, и в абсолютном блаженстве задрал голову кверху, воодушевленно вещая:

– Да будет велик тот, кто отрекся от старого во славу новому! Да изменит мир наша истинная вера, и да сгорит в огне, не принявший ее в сердце своем! Восславим Ламию, братья мои и сестры! Восславим дары ее, как истину!

Подчиняясь его воле, люди единовременно склонились на колени и опустили головы вниз, коснувшись мокрого холодного пола пещеры. Варрак, воодушевленный своей собственной исключительностью, спрыгнул с подушки на окровавленный камень и закружился в безумном танце посреди залы, рисуя липкие следы кружевом вальса. Туннель и пещера наполнились гулким рокотом монотонной молитвы и жутким гоготом сумасшедшего смеха.

***

Первая половина гвардии организованным строем двинулась вверх по пандусу, вторая последовала за королевой через широкий тоннель, ведущий к каменной винтовой лестнице на одну из фланкирующих пешеходных галерей с полукруглой просторной площадкой дли приземления всевозможных крылатых животных внушительных размеров. Урса знала каждый проход и каждую трещину в стене замка, как собственную кожу, знала, чем он живет и дышит, ведь за долгие столетия она стала его частью. В какой-то степени можно было сказать, что у них одно сердце на двоих. Она вывела стражей на середину площадки и велела ждать на месте, а сама, не торопясь, подошла к зубцам стены и взглянула вниз. За рядами множества внутренних стен возвышалась толстая внешняя стена. С высоты Урса четко разглядела, как за глубоким рвом из земли длинной каменной грядой возвышается гребень земляного вала, увенчанного палисадом из вкопанных острых акульих зубов. Их антрацитовое зеркало поросло травой и лишайником за десятилетия спячки. Урса прикрыла глаза и едва коснулась их ментально, ласково погладив, словно кошку. В ответ она почувствовала тепло, растекшееся по груди и едва слышное ленивое мурчание. Она едва заметно улыбнулась и вздохнула. На душе стало легко и радостно, Викар сладко спит, а значит, все спокойно.

Вихри воздуха, поднятые крыльями иногов, заставили ее открыть глаза и вернуться к насущным проблемам. Собаки сильно нервничали и вертелись волчком у ног своих недовольных владельцев, но ничего не могли с собой поделать. Их природе полет был противен, в отличие от кошачьих, которые обожали летать. Десятки тренировок мало что могли с этим сделать, псы, как и прежде, не особо любили крылатых кошек с птичьими головами. Тем не менее, их мнения здесь никто особо и не спрашивал. По земле посчастливилось добираться другой половине отряда. На иногах восседали преимущественно женщины. Их тела было легче поднимать в воздух, да и женская натура в целом была ближе к кошачьей, хоть и с птичьим акцентом. К тому же, выслеживание с высоты птичьего полета и маневренность давалась девочкам изначально проще. Урса дала команду занимать места, а сама, обернувшись вокруг своей оси несколько раз, обратилась большим черным грифом. Она неторопливо забралась между зубьев стены и встала на крыло, будто это было чем- то привычным. Иноги, терпеливо дождавшись, пока неуклюжие тяжелые стражники залезут на свои места позади своих хозяек, слегка разбежались и, схватив каждый по взвизгнувшей напоследок собаке, постепенно начали набор высоты, следуя за косматой черной тенью своей королевы. Собаки быстро смирились с участью и замерли в цепких когтях пернатых безвольными лохматыми тряпичными куклами.

Поднявшись достаточно, чтобы укрыться в кучевых облаках, Урса сменила окраску на голубую, и задала направление на карстовый провал подле шестого гномона. Иноги держались гусиным клином позади нее, ловя потоки от ее крыльев. С высоты владыка порадовалась скорости псов, на спинах которых взгромоздились наездники в кожаных доспехах. Металлические были бы слишком тяжелы для собак, и они не смогли бы так быстро настичь свою цель. То ли дело, иноги, которые могли вынести на своих спинах и в своих когтях груз, превышающий их собственный. Зависнув над своими товарищами, стая крылатых наездников внимательно высматривала угрозу внизу. Псы заблаговременно выбрали длинную дорогу к провалу, огибая шестой гномон за полмили, и теперь черной змейкой стремительно набирали ход. Урса велела иногам сформировать широкий круг вокруг них, чтобы оценивать обстановку по всем фронтам. Звери послушно повиновались, один за другим заходя на вираж. Теперь радиус обзора был гораздо больше.

***

Командир отряда остановился у подножия большой бледно-желтой скалы, бараньи лбы которой выпирали громадными гладкими шишками. Собаки не издавали ни звука, лишь размеренно дышали через раскрытые пенные пасти. Быстрый темп, заданный вожаком, не вымотал их, но заставил поднапрячься. Дав сигнал остальным застыть на месте, командующий, сняв бликующий шлем, распластался на земле и аккуратно подполз к склону горы, заглянув за край. Провал был пуст. Песочный диск, окружавший его, нагретый солнцем, не выдавал признаков присутствия людей. Скалы, сомкнувшиеся вокруг него полуцирком, приютили множество ласточек, то и дело снующих вокруг по воздуху. В целом, идеалистическая картина. Стражник взглянул наверх, высматривая в небе родные силуэты. Достав из-за пазухи крохотное зеркальце, он поймал солнечный зайчик, и пустил блик к солнцу.

Зоркие глаза иногов тут же поймали сигнал и плавной спиралью пошли на снижение. Урса зависла на месте, сосредоточенно вглядываясь в каждый кустарник и камень. Крылатые великаны внимательно всматривались в голубую воду карстового озера, но, кроме рыб, не заметили никого и ничего. Краем глаза Урса зацепила движение на гладкой плоскости скалы, волной нависающей над колодцем. Лазутчика прятали лианы, свисающие с его краев. Человек был полностью наг и выкрашен каменной пылью, так что его фигуру можно было рассмотреть лишь в движении.

Едва Урса раскрыла клюв, чтобы предупредить соратников, как скалы ожили. Мастерски замаскированные колодцы нор выпустили десятки человеческих тел. Прочные металлические рыболовные сети оводом раскинулись над колодцем, зубьями вонзившись в землю вокруг. Не было и тени магии в их плане, все было сделано человеческими руками и умами, и ничем больше, потому маги, всю жизнь обучаемые искать следы волшебства, не смогли распознать такой до боли простой план. Тем не менее, отвечать магией они все еще могли. Толпа живых скелетов, волной хлынувшая на затаившийся отряд у скалы, угодила в зубастые пасти собак. Перекусанные, пережеванные сектанты красным блином слиплись под ногами стражников, не в состоянии пошевелиться. Столь странная и бестолковая атака оставила магов в недоумении. Пусть они не обладали магией, но хотя бы копьями и стрелами они могли ранить своих противников. Почему они просто добровольно легли жертвой зубов и мечей, оставалось загадкой. Иноги вцепились когтями в сеть, пытаясь вырвать ее из земли, но тщетно. Зубья по ее окружности хитрым механизмом удерживали ее внутри, подобно скальному крюку, расширяющемуся внутри скалы двумя прочными отростками.

Суматоха внизу и слишком быстрая победа попахивала подозрительно. Урса осторожно опустила свое ментальное тело вниз, кропотливо ощупывая землю вокруг гномона. Все было до ужасающего тихо. Нет, что-то не так. Она медленно отвела свою паутину от часов и так же осторожно накрыла ею круглый блин из живых человеческих останков. Что-то есть. Но это даже не магия. С их физиологией было что-то не так. Какое-то необратимое изменение толкало их на самоуничтожение. Единый разум и единая воля. Урса начала спуск вниз. Обратившись человеком, она встала по центру багрового круга. Стражи послушно отступили в сторону, не двигаясь и не издавая ни звука. Урса осторожно присела на корточки и положила ладонь на лоб одного из сектантов.

– Так, так, так – потянула она. – И что же это у нас здесь?

Паутина полозом ввинтилась под черепную коробку, отсекла тонкую пленку мозга и червем вползла между извилин вглубь. И там, в глубине, она почувствовала хаотичное движение. Это был плотный пучок, свивший из сотен белых полупрозрачный червей светящийся шар. Вот оно, все они были заражены чумой Древнего Бога. Она не могла почувствовать их извне, ведь черви не имели своего разума и воли, но у них была иная цель. Каждый такой паразит, подобно рыболовному крючку, впивался в мозг жертвы и почти наверняка убивал ее, иссушая досуха через невидимую леску, тянущуюся к гномону. Весь этот мир был связан между собой подобными сетями, так он был создан, и это были негласные правила существования здесь. Никто не мог их изменить, даже Бог.

– Все отошли дальше! – рявкнула Урса. Стражи и псы боязливо попятились назад. Уж в чем они были уверены, так в том, что подобных приказов лучше слушаться безоговорочно для своего же блага. Урса недовольно пробурчала – Тут у нас эпидемия, поздравляю. Что вы там возитесь с этой сетью!?

Она раздраженно замахнулась правой рукой, мысленно вцепившись в прутья сети, которая отлетела в сторону вместе с градом камней, обрушиваясь на откос горы.

– Всем ждать здесь – скомандовала она. – Пойду поищу нашего ересиарха. К телам не подходить, животных не подпускать. Скоро вернусь.

Она спрыгнула вниз с края колодца. Глубокое голубое озеро неимоверной красотой могло бы покорить взор любого бывалого путешественника, если бы не обстоятельства визита. Гладкие скалы плавными сводами огибали воду. Урса секунду парила над поверхностью воды, пока не заметила скрытый за плющом туннель. Плющ был плотоядным, так что она сожгла его заживо. Растение издало мерзкий писк и издохло, опав на гладь воды серым пеплом. Королева вихрем ввинтилась в круглый проход, бесплотным черным облаком пролетев в дальний его конец, где тусклым светом горел одинокий факел.

Уткнувшись в страницы старой тяжелой книги, сидел мужчина. Со спины возраст его угадать было сложно, но телосложение было крупнее обычного. Он будто не замечал присутствия гостьи, выцарапывая что-то пером по грубой бумаге.

– Невежливо игнорировать гостей – заметила королева, встав во весь рост.

– Невежливо приходить без приглашения – голос его оказался удивительно мягким. Он будто читал сказку ребенку на ночь. – Не страшно тебе?

– Это мой вопрос, Варрак…

Урса не успела закончить фразу, как сектант неразличимо быстрым жестом метнул в сторону стеклянный пузырек, накрыв плотной тенью огонь факела. К счастью, королева обладала быстрой реакцией и по кошачьи прижалась к полу. Мимо ее головы пролетела склянка, мерцание внутри которой знакомо светилось извивающимися паразитами. Разбившись о пол туннеля в нескольких метрах от Урсы, стекло выпустило извивающихся белесых червяков, змеями расползшихся по потолку пещеры. Повинуясь инстинкту, они стрелами метнулись в сторону живых, стремясь заползти через уши, рот и нос, внедриться и укрепиться там, где не достать.

Урса брезгливо поморщилась и выпустила из ладони огненный шар, пронесшийся по туннелю, плавя камень вместе с червями.

– Фу, гадость какая – она встряхнула плечами в отвращении. Ее цепкие пальцы капканом обхватили широкую шею сектанта, сдавив крепкие мышцы. – Еще сюрпризы будут? Давай уж все сразу, чего зря время тратить.

– Конечно будут – прохрипел Варрак. – Только попозже.

Урса разозлилась. Черный холст туннеля окрасился краской двух узких красных глаз и широкой зубастой пастью. Лицо Варрака в тусклых красных отблесках выглядело отталкивающим. Глубокие морщины, обрамляющие лоб, падали в складки кожи, как в ледовые трещины, круглые безумные глаза выкатывались из глазниц будто под давлением. Над ними гнездились две гусеницы густых красных бровей. Неопрятные бордовые усы и борода густыми зарослями обрамляли широкий щербатый рот, в котором не хватало больше трети зубов. Весь его неопрятный облик и едкий мускусный запах говорил о пренебрежении к какой-либо чистоплотности. Удивительно, что одежды его почти светились белой чистотой во мраке. Не удивительно, что ему было не брезгливо обращение с такими мерзкими созданиями, как паразитические черви. Как же ей хотелось раздавить его, как сгнивший плод! Но она оттянет это удовольствие и выяснит все обстоятельства.

Обхватив его покрепче за шею, она змеей метнулась в сторону колодца, не забывая при этом молотить телом извивающегося сектанта по откосам и полу туннеля.

– Этого в темницу – она бросила его тело стражам. – Вставить в рот кляп, чтобы не вздумал плеваться. Надо будет его тоже проверить на паразитов. До моего появления кляп не вынимать! Не хватало мне еще среди вас умственно отсталых. С телами я разберусь сама, возвращайтесь в цитадель. По возвращении отправляйтесь все по очереди к королевскому лекарю, пусть каждый выпьет большую дозу противопаразитарного отвара. Чтобы каждый выпил, ясно!? И про собак с иногами не забывайте, они тоже могут заразиться.

Урса взглянула на круглый блин из мяса и костей, побагровевший на солнце. Люди, к удивлению, были еще живы, при том, что некоторых разрубило напополам. Владыка еще раз внимательно осмотрела их, все головы были в целости и сохранности, а значит шанс на заражение у стражи был невелик. При общей мешанине из кишок, их содержимого и прочих оторванных конечностей, взгляд Урсы зацепился за одно тело, перебитое ровно пополам. Она подошла ближе. Шея его была выгнута под неестественным углом, один глаз висел на зрительном нерве, покачиваясь из стороны в сторону, как спелая вишня. Из багровой глазницы мерцающим извивающимся усом выглядывал червь. Голова некогда человека дернулась и повернулась в сторону Урсы. Второй глаз засветился, как фонарь. Судороги прошлись по всей его измученной плоти, кровавый тонущий в крови язык, вывалился наружу, из глотки бурлящим фонтаном вырвались рвотные массы вперемешку с кровавым бульоном желчи. Будто по команде, тела вокруг него синхронно отозвались точно такими же симптомами. Каскадное кровотечение волнами охватило весь круг.

– Вон отсюда! – выкрикнула Урса стражам, в паническом ужасе ухватившимся за оперенье иногов, с криками поднявшихся на крыло. Собаки в секунду рванули в сторону, едва успевая забирать тех, кто остался на земле. Варрак, захлебываясь от истерического смеха, стиснул зубами кляп и жадно вцепился глазами в недобитые трупы.

Урса не двинулась с места. Как только последний собачий хвост скрылся за горой, она положила руки на багровую землю и ворвалась в ее недра двумя толстыми жгутами, в поисках источника. Единственным ближайшим, к сожалению, оказался гномон. Что б тебя – выругалась она про себя. Если я сделаю это осторожно, может и сработает – она сама не поверила своим мыслям, но выхода не было. Для фокуса, который она собиралась провернуть, ей был необходим большой источник, своими силами было не обойтись. Она нехотя развернулась в громадной пульсирующей жирной аорте, доверху наполненной сладким вином. Придвинувшись ближе, она почувствовала, как конвульсии вокруг нее усилились. Она облепила аорту гномона сетью тонких капилляров, и осторожно потянула энергию, глоток за глотком. Источник гномона был куда щедрее источника замка или любого другого значительного нароста на длани земли, но и в разы опаснее. Энергия была настолько чистой и заряженной, что остановиться было почти невозможно. Высасывая божественную кровь, она почувствовала, как в глубине, за темной тощей соленой воды открылся один громадный глаз. Дрожь прошла от самого дна к земной коре, но Урса не могла остановиться. Через мгновение сладкий нектар обратился в кислоту. Она сварила, расплавила капилляры на аорте Бога, как свечной воск, острыми иглами вонзившись в руки Урсы, взвывшей от боли. Она с трудом смогла отодрать расплавленную кожу от земли, оголяя кровоточащие жилы. Почти падая, она мысленно прочертила под ногами круг и, разбрасывая ошметки собственной кожи, сделала несколько оборотов на месте. Под ногами ее стеклом расплавился песок, и пламя языками, стремящимися лизнуть облака, начало быстро выжигать зараженные тела. Они все еще были живы, когда огонь поглощал их, но будто не чувствовали боли, плавились как медузы на солнце.

Когда выжженный круг почернел от копоти и спекшейся крови, Урса выдохнула. Уже развернув за спиной черные крылья, она почти оторвалась от земли, когда обугленные кости скелетов, похожие на сожженные спички, капканом обхватили ее щиколотки, не давая набрать высоту. Урса наблюдала, как огонь, всегда уничтожавший все живое, предательски нырнул обратно в землю, и те черви, что смогли уцелеть, единым облаком облепили ее лицо. Задыхаясь от беспомощности, она пыталась сорвать их с себя, размазывая спекшуюся кровь по щекам, глазам и лбу, но тщетно. Они уже были внутри, уже ползли сквозь глазные каналы, уже облепили горло и заполняли череп. Неужели, это моя расплата? – последняя мысль, мелькнувшая в ее голове, унеслась куда-то вместе с сознанием, толкая в бездонную яму забвения. Великая королева упала.

Глава 4.

Морок шел по правое плечо от мальчика. Зажившими подушечками широких лап он плавно переступал по каменным плитам галереи, пробуя воздух на запахи мокрым черным носом. Усы благополучно отросли за сутки, и теперь чуткие вибриссы улавливали каждое дуновение ветерка. Морок был голоден, много сил ушло на восстановление, и теперь прожорливый желудок недовольно урчал и требовал мяса. Волха радовало наличие у его друга здорового аппетита, ведь это было свидетельством того, что зверь полностью здоров. Он ласково почесывал его за большим черным ухом и с удовольствием зарывал пальцы в длинную шерсть. Они благополучно добрались до оружейной, где у входа, скрестив руки на груди, ждал Рё. По его лицу невозможно было определить, рад он встрече или раздосадован, что им предстоит отправиться на испытание с оружием в руках.

– Что ж, – вздохнул он, приглашая войти в оружейную – по крайне мере, теперь у тебя будет шанс. Декан самолично выбрал тебе топор и лук. Надо признать, в оружии он разбирается. Я бы не был так щедр с провинившимся учеником.

– Тогда нам круто повезло, что ты даже близко не декан – хмыкнул Волх, показательно игнорируя все попытки Рё сжечь его взглядом. – Ну давай, я уже жду.

– Ах, простите, ваше высокоблагородие – голос Рё приобрел неприятное шипение. Ящерица на его плече раздраженно подергивала крохотными крыльями, обычно незаметными из-за того, что она постоянно плотно прижимала их к субтильному тельцу. – Вот, держи.

Он небрежно бросил в руки Волха рукоять острого топора. По двум симметричным лезвиям он определил его, как лабрис. Топор оказался довольно тяжелым для мальчика десяти лет, но Волх был уверен, что научится с ним управляться в процессе. За лабрисом последовал лук. Он был мастерски выполнен из орешника, и рукоять приятно лежала в ладони. Ни на лабрисе, ни на луке не было никаких рун, иероглифов или вообще каких-либо признаков принадлежности к орудию магов. Волх внимательно осмотрел их вдоль и поперек. Стрелы, самые обыкновенные, также не выдавали ничего необычного.

– Можешь не искать – ухмыльнулся Рё. – В них нет ничего магического, пока не заслужил. Отправляйся в дорогу. И дам тебе последний совет. Внимательно смотри не только по сторонам. В небе тоже много чего интересного.

– Спасибо за совет. Обязательно воспользуюсь. Мороку, думаю, понравится охота и на пернатых.

– Надеешься на своего кота? Ты так в нем уверен?

– Я уверен в нем даже больше, чем в себе.

Морок довольно фыркнул, подставляя широкий подборок для ласковых хозяйских пальцев. Он изо всех сил игнорировал шипение ящерицы, в мечтах разрывая ее на мелкие кусочки.

– Что ж, тогда удачи желать не буду, раз вы такие в себе уверенные. Топайте к выходу, вас там уже ждут.

– До встречи.

– Само собой – оскалился Рё, провожая их взглядом.

***

Они подошли к арочным дверям барбакана. Там, в окружении стражи, их ожидал сам ректор. Лицо его выражало самодовольство, прикрытое маской профессионального самообладания. Он напутственно похлопал Волха по плечу и забасил:

– Итак, молодой мастер Волх, ты первый из первокурсников, кому выпал такой шанс показать себя. Будь смел, отважен и ничего не бойся. Есть вопросы?

– Есть один – Волх посмотрел на него снизу вверх. – Сколько человек вернулось с подобного задания?

– Только один. Он выдавал тебе оружие.

– Рё!? – где-то в груди мальчика разразилась целая буря эмоций, настолько сильная, что он сам был тому удивлен. Еще ни разу с тех пор, как переступил порог Черного замка, он не испытывал такой красочной гаммы чувств.

– Именно так. Правда, он попал туда на десятом курсе, когда уже много чего умел. Кстати, он всегда был первым на потоке, так что мы даже не то, чтобы удивились, когда он вошел в двери корпуса. Надо сказать, что пребывание за стенами его сильно поменяло. Он стал более уверенным и само собой, взрослым. Много чего познал и научился. Так что бери пример.

– Непременно – сквозь зубы процедил Волх.

Появился еще один повод превзойти самого себя и выиграть этот спор с самим собой. Волх признался сам себе, что его амбициозности многие бы удивились. Высокомерие тоже было ему не чуждо, но только время могло показать, сыграет оно добрую службу или способно раздавить, как камень навозного жука.

Декан ласково погладил черного кота, Морок благополучно стерпел подобную наглость, но тут же несколько раз прошелся лапой по лбу, старательно вылизывая ее шершавым красным языком. Впрочем, ректор ничуть не обиделся, лишь ухмыльнувшись кошачьей гордости.

Двери барбакана плавно отворились, запустив на территорию корпуса удушающий раскаленный воздух пустыни. Ветер яростной наждачкой прошелся по лицам людей и недовольной морде большого кота, прищурившего четыре огненно-красных глаза. Как только они шагнули за порог неприступных гладких стен, двери барбакана равнодушно затворились, отрезая последнюю возможность нормально дышать. Волху показалось странным, что в день прибытия воздух пустыни не был столь обжигающе горячим, хотя они прибыли гораздо позже по утренним часам. Какие-то изменения произошли здесь за этот месяц, что так изменили природу пустыни? А может, это была лишь кажущаяся видимость? Морок недовольно прикрыл лапой нос, песок и пыль, роями мечущиеся по барханам, мерзким назойливым существом вползали в каждую щель, мучая глаза и горло. Несколько раз чихнув, Волх четко выбрал направление к громадному возвышающемуся гномону на горизонте. Пока он отбрасывал исполинскую густую тень и был единственным ориентиром в этой местности. Возможно, Рё и не соврал, когда посоветовал держаться его, а после двигаться дальше в том же направлении. Вполне вероятно, что дальше мог находиться источник с чистой водой и хоть какая-то растительность, где можно было укрыться от местной фауны. К счастью Волха и несчастью голодного Морока, за несколько часов непрерывной дороги, на пути им не встретилось ни одного суккуба. Живот кота урчал все громче, и через час он начал недовольно мяукать, видимо, выражая недовольство.

– Да, я знаю – устало согласился Волх. – Я понимаю, что ты голоден. Мне очень жаль, но я тоже. Нам с тобой сегодня необходимо потерпеть.

Почему-то Волх был уверен, что они выдержат это испытание с честью и выйдут победителями. Морока заботил лишь его пустой живот. Кошки, выросшие в комфорте, совершенно не терпят голода, а кошки-акшары, тем более! Потратив на дорогу к громадным солнечным часам половину дня, они остановились у возвышающейся стелы черного гномона. У каменного изваяния не было глаз, но Волху почему-то казалось, что кто-то следил за ними. Он решительно не хотел подходить к нему вплотную, и Морок поддерживал его в этом, усевшись чуть поодаль от хозяина. Две пары его внимательных глаз, не моргая, следили за маленьким человеком и каждым его движением. Гномон был испещрен шрамами, словно много лет назад стал жертвой яростного хищника. Тело его изогнутым лезвием царапало голое небо, отбрасывая черную, как смоль, глубокую плотную тень, и ни одному глазу не удалось бы разглядеть, что скрывается под ней. Несмотря на адскую жару, двое путников не спешили укрыться в ее прохладе. Они, словно опасаясь разбудить сонного медведя, не издавали ни звука, застыв перед изваянием и не решаясь двигаться дальше. Он был живой, и опасность от него исходившая, пропитывала воздух ядовитым кислым запахом ржавого железа. Воронка, чертившая ровный круг вокруг гигантской каменной стелы, служила естественным циферблатом. По ее краям, гнездились гигантские шапки болтов, уходившие в землю каменными гвоздями. Волх попятился назад, упершись в лохматый кошачий лоб, слегка боднувший его между лопаток. Мысленно согласившись с котом, Волх решил обогнуть часы с другой стороны, по солнцу, избегая смертоносной тени. Когда же стела оказалась за его спиной, он непроизвольно обернулся, словно чувствуя на затылке чей-то злой, кровожадный взгляд, но не нашел ничего, кроме корпуса ГБР, пляшущего в горячем воздухе, хаотично преломляющем его стены, и превращающем почти в мираж, и тонкую черную иглу гномона, развернувшегося теперь фронтально. Ничего, подающего признаки жизни, ровным счетом ни-че-го. Видимо, фантазия разыгралась – подумал Волх.

– Никакая не фантазия – услышал он голос внутри. – Он такой же живой, как я и ты. Он хочет есть.

– Откуда ты знаешь? – Волх посмотрел на своего кота.

– Знаю и все – голос звучал недовольно.

– Да, я чувствую, как он на нас смотрит.

– Конечно! Я так же смотрю на суккубов, сейчас бы выпил сразу пятерых! Я такой голодный!

– Да, я знаю, потерпи. Надеюсь, Рё не наврал, и скоро дойдем до воды. Там должен быть кто-нибудь съедобный.

– Этот белобрысый с ящерицей? Я скорее поверю, что указал тебе дорогу в капкан. Я бы так сделал.

– Думаешь? Хотя да, ты прав, верить ему, конечно, нельзя. Но у нас другого варианта пока просто нет. Никаких направлений мне не задали. Просто будем готовы к тому, что там может быть ловушка. Хотя, он мог сказать мне об оазисе просто чтобы быть в курсе, где мы находимся. Может, он нас навестит?..

– Навестит, уж наверняка. И, разумеется, ловушка – фыркнул Морок. – раз это единственный источник воды, значит это главный водопой для всех, кто здесь живет. И я сильно сомневаюсь, что оттуда можно будет пить.

– И что ты предлагаешь?

– Да ничего я не предлагаю. У нас ты принимаешь решения, вот и принимай. Моя задача – просто следить за тем, чтобы ты не умер.

– Тебе Черная королева это приказала?

– А кто ж еще? Она меня выбрала для тебя, значит, я подхожу идеально. Можешь не сомневаться.

– Ни секунды я в тебе не сомневался.

– Знаю – потянул довольно кот.

Дорога к оазису заняла оставшуюся часть дня. Громадная белая звезда уже окрасила небо в огненные краски затухающего костра, когда они увидели черную лужу посреди красной пустыни. Ветер стих, и Волх снял самодельный шемаг, с радостью обнаружив, что воздух удивительно быстро остывает и становится прохладным.

– Ночью будет холодно – предупредил кот. – Посиди пока тут, я проверю кустарники.

Волх послушно уселся на еще теплый серо-желтый песок, дав возможность ногам немного отдохнуть. Ему безумно хотелось пить, рот стянуло, как выжженный на солнце лист живого дерева, но подходить к воде было нельзя. Спустя пару минут он услышал в кустах неподалеку от воды какое-то шипение, лязганье и треск. Вскоре из-за зелени показались четыре светящихся красных глаза. Волх смог разглядеть в довольной кошачьей пасти какого-то зверька, размером с домашнюю кошку. Вид у зверька был диковинный, плотная чешуя, покрывала все тело, от длинной вытянутой головы с вывалившимся красным тонким языком до несоразмерно длинного мощного хвоста, броней защищала его от хищников, впрочем, как оказалось, не ото всех. На шее броня треснула под клыками, как сухая ветка, обнажив красные от крови мышцы. Морок бросил зверька к ногам Волха и довольно облизнулся.

– Ешь – промурлыкал он, умывая морду.

– То есть как это, ешь? – Волх уставился на кота круглыми глазами. – Как мне его, ну это?..

– Чего, «это»? Ешь, говорю. Он съедобный.

– Я понимаю. Но он же… сырой…

– И что? – их беседа явно зашла в тупик.

– Хорошо, спасибо. Я попробую насобирать веток и развести костер. Есть здесь кто-то опасный? Воду пить можно?

– Откуда ж я знаю. Скажу, если появится. Насчет воды не знаю, я ее вообще не пью.

– Ясно.

Волх смирился с мыслью, что выживальщик из него пока что так себе. В конце концов, кот не нанимался в няньки, и настала пора включать все свои способности. Насобирав кое-какой хворост, не отходя далеко от кота, поймавшего еще нескольких зверьков и с чавканьем и хрустом довольно уплетающего свою добычу за обе щеки вместе с чешуей, Волх уложил веточки небольшой горкой и принялся вспоминать уроки по природным стихиям. К счастью, несколько лекций он успел посетить. Кот, вальяжно улегшись поблизости, старательно умывал окровавленную морду, довольно сощурив красные глаза. Он уже успел полностью вылизаться, когда Волх с опустошенным вздохом рухнул на спину в бессилии.

– А что ты делаешь? – наконец спросил кот, уставившись на человека.

– Дурью маюсь – язвительно ответил Волх.

– Ааа – понимающе потянул Морок. – Ну ладно…

– Я костер пытался развести. Не выходит ничего.

– Почему?

– Не знаю. Наверное, потому что я успел сходить всего на пару лекций, когда меня выперли с корпуса.

– Нас выперли – профессорским тоном поправил его кот.

– Нас выперли – согласился человек, распластавшись под небом звездой.

– И что? Ты не будешь есть?

– Я не могу есть сырое.

– А ты пробовал?

– Я могу отравиться.

– Я принес тебе свежее мясо. Как ты отравишься?

Против этого аргумента Волх ничего не смог ответить. Кряхтя, как столетний старик, мальчик поднял тело и с укором посмотрел на неподвижно лежащую тушку. В конце концов, что он терял? Пить воду было опаснее, чем съесть сырое мясо. Вооружившись лабрисом, он с замаха разрубил тушку вдоль по позвоночнику, и, зажмурившись, испил свежей крови. Она густым нектаром хлынула в горло, тут же впитываясь в мягкие ткани, как живительный эликсир. Спустя глоток, Волх вцепился в маленькое тело, как в амброзию. Морок довольно сощурил глаза, не торопясь отправляясь в кусты за еще одной добычей. Опустошив еще четыре тушки, Волх самозабвенно откинулся на прохладный песок, ощущая под пальцами каждую его крупинку. Морок, с чувством выполненного долга, когтистой лапой подцепил последнего из зверьков, в котором осталась еще пара капель и со смачным хрустом откусил ему голову, будто сухое печенье.

Волх чувствовал себя наполненным и живым. Он закрыл глаза и вдыхал прохладный воздух полной грудью, разделяя запахи на фракции и определяя возраст, вес и происхождение каждой из них. Он растворился в мире, как капля в океане и улегся на его потоке, как калан на животе у матери. Он ощутил родство с каждым камнем, с каждой песчинкой и каждой живой тварью, которую поглотил. Их кровь растворилась в нем и стала его частью, душа каждого из них упала в колодец его души, заполняя пустоту внутри. Все запахи и звуки отзывались в нем, будто кто-то играл на струнах арфы. Он открыл глаза, и краски ночи буйной глубокой палитрой хлынули на лицо. Небо, еще минуту назад казавшееся почти черным, вспыхнуло фиолетовым, синим, где-то золотым. Он видел и слышал отдаленный треск далеких звезд, газовых гигантов, сгорающих изнутри, чувствовал обволакивающий дым туманностей вокруг их скоплений и ощущал мощь коллапсаров, поглощающих их свет. Еще мгновение, и он плывет по млечному пути, рекой делящего небо пополам, его пальцы будто чувствуют его течение и скорость. Где-то далеко, на необъятном расстоянии сверкают квазары, энергией и силой озаряющие черное полотно вокруг. Их свет слепит и манит, прекрасный и далекий. Как же велик мир! Как громаден необъятностью… Пальцы тонут в сыпучем песке, утягивая вниз. Сознание возвращается по обратной траектории, обрушиваясь с небесной высоты под землю. Земля дышит, чувствует. Ее мягкое тело носит и рождает деревья и камни, воздвигает горы и выстилает реки. Она теплая и мягкая, ниже прохладная. Она движется внутри, перемешивает породы и выбрасывает тонны газа через жерла вулканов, своих легких.

Пальцы нащупывают что-то живое, эластичное. Это сосуд? Внутри пульсирует нечто, похожее на кровь. Оно тянется от острой иглы плоского гномона вниз. Оно жуткое, но родное. Чувство, будто во сне обнаруживаешь свою руку распоротой, жилы и мышцы вывернутыми, и с ужасом нащупываешь свой собственный труп. Но нет боли, нет страха. Это что-то другое. Будто это тень чего-то, что заслоняет вид на истину, которую давно искал. Он чувствует, как сосуд уходит глубоко вниз, сквозь мантию к ядру. Там кто-то спит. Он столь велик, что может вынести целый мир на своей спине. Он не добр и не зол. Он – это сама жизнь и смерть. Слишком близко. Нельзя так близко, он проснется!

– Вернись! – приказ велит отпустить сосуд.

Волх открыл глаза, обнаружив над собой большую лохматую морду, с беспокойством уставившуюся на него углями четырех кошачьих глаз. Заставив тело усесться, с трудом подняв корпус, мальчик тяжело дышал, будто резко взобрался на большую высоту и с непривычки заглатывал разреженный воздух. Он чувствовал себя отдохнувшим и уставшим одновременно.

– Где я был? – наконец спросил он у кота.

– Ты был там, откуда мы все родом.

– Родом? Разве мы не рождены матерями?

– Не все – почти материнская любовь слышалась в тоне черного зверя. – Кое-кто вышел прямиком из Бога.

– Но нас учили, что животные только связаны с Богом по причине чистоты своей души… Они не говорили, что вы – прямые потомки…

– Это не совсем так. Потомками себя могут считать те, кто рожден от своих предков. А мы не рождались. По крайней мере, не каждый из нас.

– И как же вы появились на свет?

– Это сложно.

– Попытайся – упрашивал его Волх.

– В свое время ты сам поймешь. Я не могу этого объяснить.

Волх был расстроен тем, что его вопросы опять остались без ответа, но он не мог винить в этом своего кота. Сегодня он быстро уснул, провалившись в сладостную дрему, как в мягкое облако. Из сна его вырвало громкое рычание. Едва открыв глаза, он обнаружил острые крюки длинных полупрозрачных клыков, внутри которых пульсировал синий яд, в дюйме от своего лица. Три их ряда, как у миноги, двигались под мышцами, втягиваясь и бросаясь вперед, как кобры, танцуя в бледной пасти белесого жуткого безглазого существа. С хлюпаньем они лязгали у его носа, стремясь вонзиться в человеческое тело. С другой стороны его удерживала сильная кошачья лапа. Морда Морока была занята глоткой второй кровожадной твари. Он с рычанием и шипением по-кошачьи ругался, видимо, на обстоятельства этой ночи, ощетинившись, как ёж. Волх, недолго думая, извернулся под пастью суккуба и со всей силой вцепился зубами в тонкую кожу его шеи. На ощупь он напоминал угря, неудобно проскальзывая под тупыми человеческими зубами, как желейная медуза. Как не старался Волх прокусить его кожу, ничего не выходило, не хватало то ли остроты зубов, то ли силы челюстей. Удерживая обеих тварей мертвой хваткой, Морок поймал третьего в полете свободной лапой, придавив к земле. Окончательно перекусив позвоночник первому, напоследок взвизгнувшему суккубу, Морок раскусил череп второго, как орех, окропив лицо мальчика прозрачной, как вода, кровью. Третьему тоже долго ждать не пришлось. Усевшись посередине круга из раздавленных тел, кот довольно фыркнул и неторопливо приступил к иссушению одного из трупов.

Волх вытер лицо рукавом, с удивлением обнаружив, что их кровь не оставляет следов, испаряясь, будто вода. Осторожно попробовав одну каплю языком, он убедился в том, что тела их действительно наполнены чистой жидкостью. Он внимательно наблюдал, как исчезают их туловища в пасти акшара, подобно облакам в жаркий ясный день. И действительно, их кровь оставляла во рту только привкус свежести и отдаленно запах каких-то нежных цветов.

– Это лучшая пища, которую может тебе предложить земля – наставническим тоном произнес кот. – Они опасны, но их тела могут насытить тебя влагой на долгий срок. Попробуй, и ты сам в этом убедишься, малыш.

Без тени сомнения Волх вцепился в рану одного из трупов, вытягивая сок, будто из цветочного бутона. Ощущение от крови суккуба было смешанное. Она действительно утоляла жажду лучше самого чистого источника с кристально чистой водой, но не заполняла пустоту внутри, как кровь животных. После утоления жажды приходило чувство опустошения. Здесь он не разделил точку зрения кота.

– Мне не очень нравится. – Волх отбросил тело тающего суккуба в сторону. – Утоляет жажду, но я чувствую себя странно. Для тебя это лучшая еда?

– Лучше не бывает – промурлыкал кот. – Они почуяли нас, потому что ты слишком близко подошел к гномону.

– То есть?

– То есть тот самый сосуд, до которого ты так тянулся, ведет к часам снизу. Это жила Бога. Ты его почувствовал.

– Того самого Бога, про которого все эти сказки написаны?

– Ну да. Того самого. И кстати, это вовсе и не сказки. Ну, или, в каждой сказке, как говорится…

– Да уж – выдохнул Волх. – А при чем тут суккубы? Это ж просто паразиты, которые жрут магов, почем зря…

– Так принято считать среди магов, да.

– А на самом деле? Расскажи.

– Ох, мальчик, лег бы ты спать лучше.

– Расскажи! – потребовал Волх.

– Ну, что тебе сказать? Суккубы, как вы их называете, вообще-то не особо-то и суккубы. Природа их более сложная, чем просто соблазнение вашей слабой человеческой плоти. Они – чистое порождение природы. И души у них чистые, прям как вода, потому и на вкус они такие же. Для тебя пресновато, а для меня в самый раз. Вообще-то, гораздо вкуснее они, когда удирают от тебя со всех ног…

– Морок – оборвал его Волх. – Ты отвлекся. Я понимаю, у тебя всегда прекрасный аппетит, но давай ближе к сути.

– Ну да – согласился кот. – В общем, человеки – это как раз паразиты, а вот суккубы – это вроде как, эм… ну вроде антител. Богу не нравится, что вас развелось слишком много, и вы дорвались до магии, поняли, откуда ее извлекать. Поэтому он производит так называемых суккубов, чтобы вас разредить. Чтобы поменьше вас стало, и у Бога было больше энергии на себя. А великой матери это как раз не нужно. Вообще-то она, как мать, по мне, так себе. Произвела значит на свет потомство, а потом недовольна, что они захотели жить в свое удовольствие…

– Опять ты куда-то срулил не туда!

– Никуда я не срулил – брякнул кот. – Сказку не знаешь, что ли? У вас, людей, она постоянно в народе гуляет. Великая мать, ядро земли, проснулась и произвела на свет пятерых детей, Богов. Они выросли и стали такими громадными, что стали сжирать вид за видом в океане. Поэтому она заковала их в путы, надела удила и вырастила на их спинах столпы земли, на которой породила человека. Вы смекнули, что жизнь можно облегчить магией, вытягивая ее из Богов, тем самым заставляя их пребывать в вечной спячке, ну или дреме. Расплодились, стали тянуть слишком много, в результате Боги нашли способ, как контролировать ваш буйный рост.

– Да нет, бред какой-то…

– Да? А кто они, по-твоему? – кот хитро прищурился.

– Ну какое же они порождение Богов? Они ж уродливые, как…

– Как суккубы? – Морок почти смеялся.

– Ну да. Это они – паразиты, с которыми мы боремся. И раз они такие из себя чистые, почему тебе так нравится их есть?

– Именно потому, что они такие чистые. В них нет ни капли примесей, которыми вы, обычные смертные, просто кишите. Кто-то страхом, кто-то яростью, да много чем. В общем, думай, как хочешь. Правды это не изменит. Ложись спать, сейчас здесь никого нет. Я тебя согрею.

Морок улегся рядом, подставляя теплый мягкий бок. Волх прижался к коту спиной и задумчиво уставился на черную зеркальную гладь воды, в которой отражалось ночное небо, искрящееся мириадами звезд. Неужели все эти байки об этих существах были враньем? Знали ли люди об их истинной природе? Все-таки Морок был необычным питомцем, он мог видеть и знать больше, чем любой хвостатый или пернатый друг. Знала ли об этом королева? И снова вопросы. Волх сделал над собой недюжинное усилие, чтобы заставить голову прекратить размышлять на вопросы, ответы на которые не в состоянии найти. Он плавно и с трудом снова провалился в сон.

Он шел один, кота рядом не было. Уши улавливали только ровный звук перекатывающихся мелких камушков под ногами. Не было видно ничего вокруг, только тьма, расползшаяся вокруг необъятным плотным шаром. Тем не менее, он явно различал серую реку из песка под ногами. Песчаными гибкими лентами в ее теле были вымыты будто спины плоских змей, застывших в любовном танце. Наступать на песок было приятно, он проваливался под весом мальчика и осыпался вокруг стоп барханами тяжелой пыли. Волх уверенно шел вперед, не видя цели, будто что-то внутри четко подсказывало дорогу. Издалека стали вырисовываться силуэты. Расстояние было слишком велико, чтобы Волх мог рассмотреть, кто это, но угадывалось изящное телосложение сидящей гладкошерстной белой кошки. Мгновение спустя появился второй, точно такой же, затем третий и так далее. На десятом Волх перестал считать, но здесь их были сотни. Размером они были с крупную собаку, так же, как и его собственный кот, но телосложение было очень хрупким, почти эфемерным. Они неподвижно сидели, наблюдая за приближающимся человеком глубокими темными громадными глазами. Когда Волх приблизился, он смог оценить их красоту. Будто статуэтки, высеченные из белого мрамора, они застыли на месте, обхватив тонкие шелковистые лапы изящными хвостами. Решившись убедиться, что они реальны, Волх протянул руку к одной из них, очень медленно и осторожно. Едва коснувшись зверя, он одернул руку, заметив нечто странное в его глазах. Их глубина была неестественной; словно глубокие космические ямы, они отражали блеклый свет и проглатывали его. Волх и сам мог бы провалиться вниз, если бы не холодный мокрый нос, коснувшийся его ладони.

Обернувшись, мальчик с облегчением увидел своего кота. Морок обогнул хозяина сбоку и молча уселся напротив одной из белых кошек, зеркально отразив ее взгляд. Силуэт ее, будто в отражении воды, поверхность которой потревожил упавший камень, в мгновение преобразился. Будто запустив цепную реакцию, прочие кошки повторили трюк. Теперь напротив Морока сидела не белая кошка, а белый суккуб с большими кошачьими глазами. Он оставался таким же неподвижным, будто не заметив изменений.

– Они выбрали этот облик из-за твоего доверия к кошачьим. – пояснил Морок, взглянув на Волха.

– Зачем? – мальчик подошел ближе, зная, что рядом с котом ему ничто не угрожает.

– Хотят что-то сказать. Наверное, нам надо пройти глубже.

– Тогда давай пройдем, раз мы здесь.

Они медленно двинулись дальше, стараясь не тревожить неподвижные статуи вокруг. Когда Волх решил обернуться, он обнаружил, что каждый из суккубов незаметно развернулся к нему мордой. Вся призрачная сотня неразрывно следила за двумя живыми, идущими вперед.

– Пускай смотрят – спокойно сказал кот.

Они прошли еще немного, когда из тумана четким овалом прочертился силуэт глубокого проснувшегося кратера. Их носы могли услышать горячий запах серы, опаляющий волоски внутри носа. Они неохотно подошли ближе. Суккубы, как ни в чем ни бывало, сидели по краю, не изменяя своему пытливому взгляду. Среди них, лицом к жерлу, стоял человек, высокий и широкоплечий. Все суккубы медленно повернулись к нему.

Волх осторожно сделал еще два шага, когда человек обернулся. Лицо его было скрыто тенью, и лишь два синих знакомых глаза с тоской и грустью смотрели на него.

– Кто вы? – спросил Волх, пытаясь различить его черты.

Человек ничего не отвечал. Он только смотрел на мальчика перед собой.

– Я вас знаю? – вторая попытка ничего не дала.

Волх протянул к человеку руку, пытаясь убедиться, что это не призрак. Черная фигура стояла неподвижно, воздух вокруг застыл вместе с ним. Волх чувствовал, что есть нечто безмерно важное в том, чтобы узнать личность этого человека. Сейчас это казалось САМЫМ важным. Он тянул руку изо всех сил, но фигура будто ускользала от него. Он попытался сделать шаг, но тщетно, стопы будто приросли к земле, пустили корни так глубоко, как только может дерево. Несколько секунд показались вечностью, пока мальчик терял одну попытку за другой. Время будто зациклилось, прокручивая и прокручивая один и тот же миг.

***

Бадб с нежностью провела подушечкой указательного пальца по изогнутому клюву засыпающей птицы. Гамаюн в ответ едва слышно проворковала что-то на своем непонятном языке, медленно проваливаясь в сон. Глаза ее уже были закрыты. Она удобно утроилась на жердочке над кроватью девочки, удобно уложив голову себе на грудь. Бадб уже переоделась ко сну, но тревожные мысли не покидали ее. Она ходила из угла в угол, обдумывая участь Волха, которого следующим утром отправят за стены замка. Внезапно в дверь осторожно постучали.

За порогом она обнаружила недовольного Аола и Уну, разумеется, в компании зверей. Змея и собака были уже сонными, но терпеливо сопровождали хозяев. Войдя в комнату подруги, они устроились на софе у окна. Аол, жестоко измяв лицо руками, пытаясь проснуться, сказал:

– Знаешь, это была не моя идея.

– Я догадалась – улыбнулась Бадб.

– Какая разница, чья идея? – шикнула Уна – Ты же все равно уже здесь. Вся школа гудит о том, что первокурсника выдворят за стены впервые за историю ГБР. И это только лишь за то, что он позволял своему коту гулять по ночам, где ему захочется. Не слишком ли суровое наказание?

– Вообще-то, он был обязан следить за своем питомцем и днем, и ночью, Уна – вяло оппонировал Аол, сонно уронив голову на правую руку и медленно моргая.

– Все равно слишком подозрительно. Если ректор был в курсе, что его кот – акшар, тут нечему было удивляться.

– Тоже верно – согласилась Бадб. – Все знают, что ГБР сжирает большинство учеников еще до выпуска. Но за ворота отправляли за серьезную оплошность. Все в курсе, что Рё был причастен к смерти одного из однокурсников, когда его приговорили к месяцу изгнания, и это был единственный случай за сто лет.

– Да, я тоже об этом слышал – зевнул Аол, почесывая за ухом храпящего Инпу у ног. – Говорили, что он опробовал на нем какое-то опасное заклятие, которое не разрешалось практиковать самостоятельно. Только вот никто не знает, какое. Может, из-за того случая его больше решили не практиковать?

– Глупости – Уна опровергла его догадки. – Тогда больше половины заклятий можно было бы убрать из практики средних курсов. Преподаватели не так чувствительно относятся к смерти учеников, как ты думаешь. Мы мрем десятками за год, здесь это норма. За этот месяц, правда, почему-то ни одного летального случая не было.

– Значит, наверстаем во втором – хрюкнул Аол.

– Тебе все шуточки что ли?

– Ну а что остается? Рабочие будни, ничего необычного.

– Ладно, все мы в курсе, что доживают единицы, иначе не было бы такого качества на выходе – сухо заметила Бадб. – Но все равно, не найдется ни одного студента, и может даже, преподавателя, который согласился бы с таким наказанием.

– Думаешь, ни одного? – хитро прищурился Аол. – А как же Рё, который знатно подпалил кота? Вообще-то, я не видел, на что способна эта его ящерка, но среди старшаков гуляют слухи, что у него один из самых выдающихся зверей во всем корпусе. Круче драконов вряд ли природа могла что-то придумать… – Инпу недовольно зарычал, не согласный с этой фразой. – Кроме тебя, мой сладкий пирожочек, конечно! – Аол со всей страстью стиснул голову собаки в руках. – Но драконы дышат огнем, летают, да и размером их Бог не обделил…

– Перестань сдавливать его и без того пустую голову – Уна пожалела собаку, наслаждающуюся абсолютным обожанием хозяина. – Треснет ведь!

– Это тебе яйцо что ли? Чего она треснет, она же крепче камня! Мою псину такой фигней не возьмешь!

– Мы сюда пришли к тебе, чтобы вместе разобраться. Может, конечно, я накручиваю, но странно, что ректор пытается избавиться от возможного наследника престола. Даже если и были какие-то попытки скрыть, что он будущий король, никто в этом больше не сомневается. Он подходит и по характеру, и по возрасту. Характер, конечно, говно редкое, но Волх совершенно не знает страха. Этим отличались все наследники, в том числе и наша Черная королева. Он надменный и наглый, но это ли не качества короля?

– Это качества надменного и наглого короля – ухмыльнулась Бадб, скрестив руки на груди. – Ничего королевского в этом нет. Но в остальном ты права, соглашусь, что это странный ход. Мне интересно, что сказала бы королева, если бы узнала…

– Что, что – Аол считал ответ очевидным. – Башку бы ему расколола, вот и все. Ректору, понятное дело, не Волху.

– Понятное дело – повторила Бадб. – В любом случае, мы ничего не можем сделать. Говорить с Рё на эту тему, наверное, не имеет смысла. Все равно, ничего не скажет. Может, узнать, что обо всем этом думают свидетели, которые дежурили тогда на башне? Они же видели все в подробностях.

– А зачем нам в это лезть? – Аол был недоволен рвением подруги. – Он никогда не был нам другом, сам не захотел…

– Все в корпусе считают, что наша троица с ним связана. Не думаете, что наше место в будущем будет рядом с ним? У правителей всегда есть советники рядом. Может, мы станем первыми?

– У советников не бывает магических зверей – аргумент Аола был железным. – Ни разу не видел.

– Да. Что верно, то верно – согласилась Бадб. – Ну, может, не советниками, но в любом случае, приближенными.

– Мечтаешь стать важной шишкой, Бадб? Я бы предпочел не такую ответственную должность.

– Тогда что ты делаешь в корпусе ГБР? – съязвила Уна.

– У змеи своей яда перепила что ли? Притащила меня на ночь глядя, все равно ничего толкового не придумаем.

– Я к тому, что сюда попадают только те люди, у которых большие амбиции. В ГБР нет тех, кто хотел бы стать рядовым магом или работать в канцелярии.

– Да я просто спать хочу – заныл Аол, пытаясь устроиться на софе поудобнее. – Отстань и не учи меня, ученая.

– Нам нельзя действовать в лоб, иначе найдут причину и нас выдворят из корпуса – продолжала рассуждать Бадб. – Нужно хитрее подойти к этому. Уна, что ты думаешь?

– Я думаю, что единственный, кто может тут помочь, это королева или ее доверенный. Не думаю, что во владениях ректора найдется кто-то, кто захочет пойти против него.

– И как нам до нее добраться?

– Надо пойти в почтовый отдел и отправить ворона. Сказать, что кто-то из нас беспокоится за кого-то снаружи…

– У нас нет памяти, Уна, как и у Волха.

– Видимо, я тоже хочу спать. Ну да. Ну, значит, придумать предлог, чтобы отправить ворона во дворец.

– А чего тут думать? – почти засыпая, медленно выговорил Аол. – Все ж считают, что мы приближенные к будущему королю. Вот и скажем, что по королевскому вопросу. Никто проверять не будет, почтовый будет знать только то, что письмо королеве. Он побоится открывать. А мы напишем все про Волха. Может, и успеем.

– Точно! – Бадб воодушевилась его уверенностью – Тогда надо будет сделать это завтра утром, когда ректор и Рё будут отправлять Волха за ворота. Так мы избежим с ними встречи. Главное – уверенность. Я напишу письмо.

Ни секунды не колеблясь, Бадб взялась описывать во всех подробностях происшествия прошлой ночи. Быстро изложив все на бумаге и дав Уне проверить орфографию, она свернула письмо в крошечный плотный сверток и завязала черной нитью. Улегшись вдвоем на кровать, Бадб и Уна не могли сомкнуть глаз до рассвета, боясь упустить момент. Аол же, свесив половину тела с софы, сладко сопел и пускал слюни на пса, храпящего на полу. Как только гладкая плоскость оконного стекла окрасилась малиновыми красками рассвета, девочки встали и, растормошив заспанного друга, тихой сапой отправились в почтовый отдел.

Мастерски минуя стражу, возвращающуюся с дежурства на стенах, троица, прижимаясь к стенам, проскользнула в высокий люнет восточного крыла. Мрачная узкая лестница наверх казалась бесконечной. Сбившись на сто пятьдесят четвертой, Аол потерял счет ступеням. Заворачивающееся пространство винтовой лестницы гладкими переходами перерастало из стен в лестничный марш и каменный длинный широкий цилиндр посередине. Солнечные лучи редкими гостями проникали сюда из узких бойниц, наполняя высокий колодец ритмичным каскадом пыльных световых просветов. Детям вечностью показалось время, проведенное в штурме этой непостижимой вершины. Разумеется, будучи студентами средних курсов, они бы знали, как избежать подобного неудобства, но сейчас их познания в магии были слишком скудны. Победив последнюю ступень, Бадб, опираясь на внутреннюю стену винтового инквизитора, облегченно выдохнула, обнаружив перед собой скромную невысокую запертую дверь. Дождавшись остальных, она осторожно постучалась. Услышав тяжелые шаги за порогом, дети одновременно выпрямились и, используя весь свой артистизм, изо всех сил постарались изобразить уверенность.

Дверь плавно отворилась, за ней стоял равнодушного вида невысокий человек преклонных лет в мешковатом комбинезоне, сплошь покрытым мелкими дырочками от птичьих коготков. На голове у него угнездился солидного вида черный ворон, недружелюбно уставившийся на детей своим левым глазом. Нахохлившееся его упитанное птичье тело могло бы сойти за экстравагантную модную шляпу.

– Вам чего? – безразлично спросил мужчина, почесывая поясницу. Ворон вопросительно каркнул и уставился на Бадб.

– Нам необходимо доставить письмо во дворец – девочка уверенно протянула смотрителю крошечный сверток.

– Неужели? – в голосе птичника не было ни намека на удивление, будто подобные просьбы ему приходилось исполнять каждый день. – Прям таки во дворец?

– Да – Бадб изо всех сил пыталась сдержать дрожь в голосе. – Мы являемся подданными королевы, и нам необходимо донести до нее определенную информацию.

– Эко ж ты завернула, деточка. Да будет вам троим известно, что каждый, живущий на Черном столпе, является подданным ее величества Черной королевы. Это всем известно. Пыль в глаза мне пускаешь, милая? – смотритель добродушно ухмыльнулся.

По его улыбке дети поняли, что их план провалился. Разумеется, было слишком опрометчиво полагать, что письмо королеве отослать будет так просто. Впрочем, птичник выглядел настолько простодушно, что Бадб решила пойти ва-банк. Оставив попытки казаться царской особой, она взмолилась:

– Прошу вас, вы ведь добрый человек! – Аол и Уна замерли позади нее, заранее вынося себе приговор. – Я знаю, вы чувствуете, что в корпусе творится что-то не то. Нашего друга сейчас выгоняют за стены, он может там погибнуть! Он очень важен для королевы. В этих стенах плетутся заговоры и интриги, иначе никто не выбросил бы первокурсника, как недельного котенка, на улицу. Волх чем-то не угодил ректору, его не могли подвергнуть такому наказанию только за, что его кот гуляет по ночам.

– Ты говоришь опасные вещи, девочка! – тон смотрителя стал строже, он положил широкую ладонь за затылок Бадб и рывком втянул ее в круглую комнату. Следом проделал то же самое с застывшей парочкой у лестницы. Звери быстро прошмыгнули следом, чем вызвали сильное недовольство воронов, громко закаркавших на своих жердочках. – Ты знаешь, чем могут обернуться для вас такие разговоры? Совсем без ума, малолетки! Желторотые, прикусите языки и помалкивайте, если хотите дожить до выпускного!

– Но как же нам молчать, если нашего друга приговорили к смерти? – Бадб почти рыдала. Аол и Уна с удивлением косились на нее, удивляясь такому рвению спасти едва знакомого человека. – Умоляем вас, помогите! Отправьте с вороном эту записку, моя Гамаюн еще плохо летает, она не преодолеет вьюн у ворот, он сожрет ее! Я бы сама отправила ее, но знаю, что она не справится!

Гамаюн на ее плече недовольно заворчала, распушив перья на шее. Она была не согласна с хозяйкой. Увидев беспокойство птицы, смотритель ласково почесал ее за ушком и предложил сухое печенье в качестве лакомства. Гамаюн, не особо сопротивляясь, быстро отпустила обиду и аккуратно приняла угощение из рук птичника острым клювом, перехватив одной лапой, и принявшись методично разгрызать сладкий сухарик. Ласково улыбнувшись птице, смотритель перевел взгляд на ее хозяйку и вздохнул.

– И чего вы хотите добиться этим? Думаете, королева вот так легко поверит какому-то письму, сорвется с места и примчится сюда, спасать какого-то студента?

– Это не просто студент – выступил Аол. – Все считают его наследником престола. Есть вероятность, что он станет будущим королем. Вы разве не знаете? Весь корпус только об этом и говорит.

– Хм, да я не особо разговорчив – пожал плечами смотритель, присев на скрипнувший табурет. – Поэтому я и не бываю в курсе событий. Но то, что все замечают изменения, это правда. Тут я могу согласиться. Учителя стали слабее и вас мало гоняют. В этом учебном году даже никого не убили еще.

Последняя реплика звучала двусмысленно. Можно было подумать, что смотрителю не нравится то, что полы корпуса не залиты кровью студентов.

– Но даже если я и соглашусь, – вздохнул смотритель – вы понимаете, что будет, если ворон не долетит? И что еще хуже, если ректор узнает об этом?

– А вас не страшит мысль, что будет, если об этом узнает королева? – парировала Уна. – Кого вы боитесь больше? Ректора или великую Урсу?

– Что за глупый вопрос! – взмахнул руками смотритель, отчего ворон сорвался со своего гнездовья и недовольно пересел на жердочку рядом. – Разумеется, Урсу! Кто ее не боится, тот просто идиот.

– Вот вам и ответ. Значит, отправьте письмо с вороном, и скорее всего, вас наградят за помощь короне.

– Я не стану так рисковать – отмахнулся смотритель. – Единственное, чем я могу вам помочь, так это вот. – Он достал из закромов какой-то старый поеденный молью сверток пергамента. – Это точная карта подземелий. Но пока вы еще малы, чтобы спускаться туда. Подучитесь сначала, и спускайтесь. Там вы найдете ответы на свои вопросы. Но это все, чем я могу помочь!

Закончив последнюю фразу, птичник быстро выдворил молодых магов за дверь. Оказавшись с другой стороны, тройка первокурсников разочарованно переглянулась. Бадб осмотрительно засунула сверток в один из карманов в рукаве и затянула тесьму на запястье, чтобы тот случайно не вылетел.

– Глупо было надеяться, что он нас послушает – подытожил Аол, сочувственно взглянув на Бадб. Девочка будто его не слышала. Она глубоко нырнула в свои мысли, и не собиралась возвращаться, пока не найдет выход. – Зря ты так переживаешь. Если он – будущий король, он справится. Не зря Урса его выбрала.

– Но она и нас выбрала! – Бадб была почти в отчаянии.

– Хватит это повторять – буркнула Уна недовольно. – И хватит истерить. Если ты так хочешь ему помочь, выключи эмоции, они тебе мешают. Лично я не вижу другого выхода, кроме как отправить Гамаюн. Знаю, что она еще маленькая, но она взлетала довольно высоко на последних тренировках. Уверена, она сможет перелететь изгородь. По размерам она чуть больше ворона, может ее и не заметят. К тому же, она такая же черная. Да и мы создали себе дополнительную проблему тем, что пошли к птичнику. Теперь он в курсе, и может доложить о нас.

– Нет, он не станет – возразила Бадб. – Иначе он не отдал бы нам эту карту. Послушаемся его и пока не будем лезть туда, откуда выбраться не сможем.

– Почему ты так в этом уверена? Что он нас не сдаст?

– Просто уверена, и все. Чувствую.

– Ну, так себе аргумент, не находишь?

– Нахожу или нет, что от этого поменяется?

– И то верно – Уна сдалась, ей надоело спорить. – Ну так что? Отправляем Гамаюн?

***

Ен спешился с инога, благодарно бросив в изогнутый клюв сушеное мясо. Зверь снисходительно принял угощение и, ответив что-то на птичьем языке, ловко оторвался от земли широкими мягкими лапами, мгновение спустя превратившись в едва заметную точку на горизонте. Каждый раз Ен восхищался их способности так быстро набирать высоту и скорость. Проводив его взглядом, Ен повернулся к хищной ограде корпуса. Плющ умело изображал из себя обычное зеленое растение, благородно обвивающее прутья забора. Подойдя ближе, Ен медленно протянул руку к зеленому листу. Плющ, будто колыхаясь на ветру, еле заметно протянул к пальцам человека один из своих тонких усов. Молниеносным движением он вонзил его в один из пальцев, забрав одну каплю крови. Ен слегка поморщился, процедура каждый раз была весьма неприятная.

Еще пара секунд, и плющ неторопливо отворил ворота, не забывая пробовать воздух вокруг. Весьма полезное растение, если задать ему правильные ориентиры, подумал Ен, подув на травмированную кожу. Он широким шагом направился к главному корпусу, возвышающемуся посреди пустыни, будто громадный термитник. Благополучно добравшись до главных ворот, он посмотрел наверх. Со сторожевой башни его тут же заметили дежурившие старшекурсники, поспешив отворить ему вход.

Ен давно не был в стенах ГБР, тем не менее, обстановка казалась ему почти родной. Почти ничего не изменилось с момента его последнего визита. Студенты такой же бурной рекой сновали по широким залам, торопясь на лекции. За ними, как привязанные на невидимые веревочки, ловко маневрировали разномастные питомцы. Не выбирая лазеек в потоке, Ен направился точно через центр главной залы к большой лестнице. Студенты и звери огибали его, как вода камень, не сменяя быстрого темпа. Казалось, все идет привычным ходом. Но что-то насторожило второго советника. Остановившись точно по центру холла, он поднял голову вверх. Может, оттого что были юны и неопытны, то ли от постоянной бешеной занятости, студенты не замечали очевидного. Обтекаемый разновозрастной толпой людей, советник уловил ноты весьма специфических духов. Эти духи несли в себе нотки скисшего молока и раскаленной до красна древесины, исхлестанной плетьми небесной молнии, еще запах железа, разрушенного ржавчиной. Запах знакомый, родной, приятный и отвратительный одновременно. Он шел сверху. Выше каменных живых стен, пульсирующих живой силой, выше лестничных пролетов между живыми этажами. Он сосредоточился, закрыв глаза на мгновение. Прикрытая самой тонкой, незамысловатой магией, высоко под каменным потолком зияла темная червоточина. Сердцевина ее и источала этот знакомый запах и привкус. Он словно очутился на скотобойне, где бывал лишь однажды. Нечто подобное можно услышать в месте, где десятками за день забивают коров, некоторые из которых недавно родили телят, и в их вымени еще осталось молоко. Запах жуткий и отвратительный. Червоточина недвижно глазела на всех, кто сновал внизу. На толпу живых муравьев, протоптанными дорожками перебегающих из одной аудитории в другую. И на человека, недвижно замерзшего точно под ней. Ее бездонный черный глаз жадно вцепился в него взглядом. Она была живой. Такой же живой, как сердце корпуса, такой же живой, как Бог, спящий под черной плитой континента. Она ждала чего-то, поэтому не прорастала дальше. Ен чувствовал, как дышит ее бестелесное существо под потолком, как пропитывает ржавым запахом воздух подле себя. Он не мог понять ее природу. Несмотря на схожесть запахов, она казалась чужеродной гномонам, отсчитывающим утекающее время.

Тот, кто наложил примитивную завесу магии на червоточину, явно не старался. Магия была грубой и слабой, как марля, сквозь которую можно было разглядеть любого вора. Ен догадывался, чей это может быть почерк. Мысль эта закралась червем в его сознании и дала импульс действовать быстро. Он стремительно поднялся по лестнице наверх и через каменные галереи добрался до двери ректорского кабинета. Не спрашивая разрешения, он отворил ее, заметив краем глаза развернувшихся в его сторону громадных горгулий. Статуи не сошли со своих пьедесталов, но давали понять, что здесь принято соблюдать некоторые правила. Тем не менее, Ену было плевать. Он захлопнул за собой дверь, ухмыльнувшись раздавшемуся за ней недовольному рычанию. За столом, как ни в чем ни бывало, сидел ректор. Перед ним, раскрытая на середине, лежала толстая книга в кожаном переплете. Подняв глаза на гостя, он спокойно поприветствовал его:

– Приветствую в корпусе ГБР второго советника Черной королевы. Рад тебя видеть, Ен.

– Не могу ответить тем же – голос советника звучал раздраженно.

– Может, скажешь, в чем причина твоего визита?

– Думаю, ты уже знаешь. Можешь забыть о месте ректора. Где мальчик? – советник уже почти рычал.

– Какой мальчик? – ректор был на удивление спокоен. – В корпусе полно мальчиков, Ен. Удивлен, что у тебя такие нетривиальные вкусы, советник. Мне почему-то всегда казалось, что ты больше по девочкам…

– Заткись, мразь – Ен обрушил кулаки на массивный деревянный стол, ухнувший под его весом. – Заканчивай с пошлыми шуточками! Где Волх? Королева не зря беспокоилась за него. Не ответишь, я раскрою твой череп, как яичную скорлупу!

– Сбавь тон, советник – речь ректора приобрела нотки ядовитого презрения. – На твоем месте, я был бы осторожнее. И зря ты надеешься, что Черная спасет тебя. Насколько мне известно, сейчас ей приходится ой как не сладко…

– Ты что несешь!? – Ен не мог допустить даже мысль о том, что владыка может с чем-то не справится.

– То, что знаю – ухмылка ректора разрезала его бородатое лицо широким оскалом белых зубов. – Видишь ли, мы готовили кое-что много лет, пока вы прохлаждались в тронных залах Черного замка. А вы, идиоты, даже не догадывались. Выходит, не зря мне дали такую должность, а?

– Все в королевстве в курсе, почему тебя поставили ректором в эту школу. Ты всегда был талантливым теоретиком, а вот практик ты никакой. Так что в магии ты и в подметки мне не годишься, не говоря уже о заговорах и государственных переворотах! Сам ты пустышка!

– А я и не собираюсь ничего делать СВОИМИ руками, Ен – ухмыльнулся ректор. – Знаешь, я всегда сочувствовал вам, советникам. При всех ваших рангах, у вас печальная участь. Но надо сказать, яйца у вас железные, даже у женщин! Принести в жертву собственного любимца, единственное, близкое сердцу, живое существо, это надо иметь крепкие нервы, конечно. Ну, или отсутствие души…

– Помалкивай о том, чего не знаешь, тварь – прошипел Ен. – Хватит увиливать. Где Волх? Спрашиваю в последний раз!

Ен краем уха уловил движение позади себя. В комнату прокрался еще один человек. Потоки воздуха с правой стороны мгновенно раскалились, когда второй советник кошкой отпрыгнул в сторону. Огненная струя расплавила половину деревянного стола, как красную ртуть, хлынувшую на пол раскаленной лавой. Ректор судорожно вцепился в старинную кожаную книгу и неуклюже рухнул на спину вместе с дорогим тяжелым креслом, пытаясь отползти от вулканического потока. Ен ответил шаровой молнией, вырвавшейся из рук белым крутящимся ежом. Иглы ее вонзились в стену кабинета, едва не задев увернувшегося старшекурсника за голову, лишь подпалив толику волос на макушке. Ен почувствовал, как здание застонало от разряда, как сжимается человеческий живот при ударе кулака, конвульсии пробежали вниз и вверх по его стене. Зеленая ящерка на плече старшекурсника спрыгнула на пол и юркой змеей устремилась к ногам Ена, зигзагами увиливая от кнутов электрических разрядов. Советник не раз имел дело с магическими зверями, так что подобная мелкая тварь не удивила его. Изловчившись, он крутанул рукой, и, рассчитав траекторию, выпустил электрические разряды, цепко спаявшие клетку вокруг ее маленького тельца. Ящерица свирепо зашипела. Электричество не давало ей расти, что неизбежно вело к паническому метанию внутри клетки. Заземлив разряд вокруг нее, Ен переключился на хозяина ящерицы. Белобрысый высокий парень смотрел на него, как волк из зимнего леса. Такой же молчаливый и опасный.

– Хочешь продолжить, парень? – спросил Ен, не упуская из вида ректора, рыщущего по стеллажу с колбами. – Не трогай склянки, иначе я тебя спалю, как спичку!

– Все равно никуда не денешься – сквозь зубы процедил декан. – Рё, открой дверь. Здесь нужно кое-что посерьезнее.

– Стой на месте, парень! – Ен показательно сжал кулак, и клетка вокруг ящерки заметно съежилась.

Замерев на секунду, сомневаясь в безопасности своего зверя, парень все же резко отворил тяжелую дверь кабинета. Горгульи не могли вышибить ее самостоятельно, декан потратил немало лет, прежде чем у него вышло действительно хорошее заклятие. Но через открытый проем они проходили легко. Одна за другой каменные их изваяния наводнили комнату. Ен разрубал их пополам, отсекал куски, как опытный скульптор орудовал молотком и зубилом. Осколки разлетались по полу, высекали искры из стен, создавая на полу каменные завалы. Но числу их не было счета. Комната заполнилась камнями, как пещера после обвала, Ен почти тонул в этом твердом океане.

Рё пытался подползти к ящерке, чтобы вызволить питомицу, но каменная ловушка росла слишком быстро. Он безуспешно разгребал разбитые тела в стороны, но это было похоже на борьбу с зыбучими песками. В конце концов, он оказался по шею погребен в них, не бросая попытки нащупать электрические разряды клетки. Его не заботили ожоги, было лишь единственное желание спасти драгоценного питомца.

В конце концов, последняя горгулья обратилась в каменную пыль, облаком накрыв оставшееся пространство кабинета. Ен, тяжело вдыхая пыльный воздух через рукав, попытался вылезти наверх, когда ноги его почувствовали движение. Живые камни, подчиняясь ранее созданному алгоритму, сцеплялись вместе, как разнополярные магниты. Каменное озеро вновь распалось на сегменты и невероятно быстро родило прежних стражей. Ен будто и не орудовал электрическими плетьми, будто не тратил драгоценные силы, отдавая последний разряд. Каменные морды, осклабившись, посмотрели на него с животным голодом. Чертыхнувшись про себя, Ен, вооружившись длинным древком от когда-то ученического оружия, пылившегося в углу, метнул его в окно. Стекло осколками обрушилось вниз блестящим режущим дождем. Рё рухнул на колени рядом с клеткой, продолжающей охранять ящерку, пытаясь снять чары всеми известными способами.

– Не выйдет, парень – улыбнулся Ен, не отводя взгляда от горгулий. – Пока я в сознании, она не исчезнет.

Заручившись помощью неба, Ен потянул к себе большие тучи, будто вытягивая рыболовные сети. Едва горгульи успели лязгнуть острыми клыками у его шеи, советник обрушил на стены корпуса ливень ветвистых трещащих молний, острыми горячими иглами пронзая тело взревевшего корпуса.

Все, от крошечного паука до преподавателя почувствовали крупную дрожь под ногами. Конвульсии прошлись с верхнего до нижнего этажа накрывающей волной. Треск и жуткий пищащий вой наводнил уши людей, заставляя сжаться в комок.

Едва оглушительный шквал закончился, Ен жадно осмотрел окутанное серой пеленой пространство кабинета. В плотной дымке он различил потрескивающий электрический разряд. Пытаясь сфокусировать зрение, он сощурился. Понемногу оседающие частицы очистили воздух, и глазам второго советника предстала неожиданная картина. Словно нервные окончания, белые нити разрядов соединили каменные тела горгулий в единое целое, и сейчас перед ним стоял громадный голем, внутри которого хитрой сетью искрило электрическое облако. Морда голема осталась горгульей, но остальное тело приобрело более грубые и тяжелые очертания. Злобно ощерившаяся морда смотрела на Ена с саркастической ухмылкой. Непобедимая тварь двинулась на него живой горой, цепляя разрядами пыльные барханы грязи и мусора на полу. Пыль собиралась в ожившие шипящие ежики и отлетала в стороны с раздражительным треском. Ен, собрав все силы, развел руки в стороны, и между ладоней его образовался полупрозрачный белесый шар. Метнув его в сторону голема, Ен будто бы подцепил шар на крючок рыболовной лески, разматывая катушку. Голем был готов отразить мяч лбом, как детскую игрушку, но сфера обхватила его, как воздушный пузырь под водой, подняв над полом, будто невесомый груз. Голем внутри яростно бил в стены шара лапами, бодался головой и царапал когтями искрящую оболочку, но все тщетно. Ен, задержав дыхание от усилия, напряг все мышцы, потянув импровизированную удочку к себе. Сфера начала быстро сжиматься, когда послышался каменный треск, и голем в последней попытке попытался прорваться наружу, второй советник рванул сферу на себя, сдавив добычу еще сильнее. По лбу Ена струился холодный пот, он едва держался на ногах, ведь голем был сотворен добротно. В глазах его помутнело, и очертания скомканного каменного гиганта стали расплываться, будто под водной гладью неспокойной реки. Ен уже был готов пустить в ход последний трюк и покончить с каменным живым изваянием раз и навсегда, но правую его руку обвил горячий кнут. Ректор рванул им вверх и в сторону, и Ена отбросило в дальнюю стену, едва не сломав ребра. Рухнув на пол, он тяжело втянул глоток воздуха сдавленной грудью, и, взглянув наверх, встретил лицом тяжелый кулак Рё. Сознание тут же провалилось в бездонный мрак забвения.

***

Бадб смотрела в глаза Гамаюн и не могла выдавить ни слова. Почти год она не расставалась со своей птицей, и сейчас ей приходится выпускать ее в смертельно опасное путешествие. Гамаюн переминалась лапками по предплечью хозяйки, с неподдельным волнением заглядывая ей в глаза и что-то вопросительно клекоча.

– Ты уверена, что хочешь попробовать? – голос Уны дрожал. Она понимала, что значит для подруги Гамаюн, и что произойдет, если птица погибнет. – Ты слишком рискуешь для этого противного мальчишки. Ты ему ничего не должна.

– Она права – Аол тоже нервничал, Инпу тихо поскуливал у его ног. – Я не понимаю, почему ты так впрягаешься?

– Я сама не знаю – Бадб почти плакала. – Я не знаю, просто чувствую, что это мой долг. Это будто заложено внутри.

– Тогда почему мы не чувствуем того же?

– Хватит вопросов! Гамаюн справится!

– А если нет? – Уна схватила ее за руку. – Ты понимаешь, что будет, если вьюн схватит ее!? Она погибнет!

Бадб взглянула в карие глаза подруги, ужас кричал в них. Она высвободила плечо, и ласково погладив птицу по мягкой спине, поцеловала ее в теплый клюв.

– Ты справишься, моя родная – улыбнулась она. – Лети в Черный замок и передай письмо королеве. Ты легко найдешь ее, сразу почувствуешь.

Гамаюн взъерошила перья и захлопала черными крыльями, отливающими на солнце красноватым оттенком. Подбросив птицу вверх, Бадб с тревогой смотрела, как та набирает высоту. Уна и Аол вцепились друг в друга, не в состоянии вздохнуть, пока Гамаюн подлетает к высокой ограде. Птица присоединилась к двум воронам, стремительными болидами, ускользающими вдаль, и набрала их скорость. Дети с опаской посматривали на стены корпуса, но никто не бросался в погоню за дезертировавшей питомицей. Значит, Гамаюн успешно замаскировалась под вороньим обликом.

Она почти подлетела к ограде, когда Бадб ощутила резкую боль в груди. Уна и Аол с ужасом обнаружили, как птица, уже превратившаяся в точку, вдруг рухнула в резкое пике и, едва касаясь земли, с трудом вновь встала на крыло. Расстояние было слишком велико, и прочная нить, связывающая две души, слишком сильно натянулась. Гамаюн изо всех сил искала опору крыльями, ловя воздушные потоки.

– Бадб, дыши. Помоги ей! – Уна отчаянно схватила девочку за плечи и сильно встряхнула. – Не дай ей упасть! Суккубы сожрут ее!

Звуки доносились до ушей Бадб, будто через слой воды, она различала только часть из них. Она и сама знала, что ее птица в большой опасности, и теперь им обеим необходимо собрать все силы, чтобы выжить. Она рухнула на колени и, упершись лбом в теплый, нагретый камень стены, тихо взмолилась всем Богам, которых могла вспомнить. С каждым новым вздохом, дыхание приходило в норму, становилось легче, и резкая боль в груди ушла. Облегчение окутало ее волной. Бадб почти потеряла сознание, когда сверху услышала курлыканье и мягкий шорох перьев. Открыв глаза и взглянув наверх, она увидела Гамаюн, улегшуюся на стене. Клюв ее был открыт, красный язык безвольной лентой свисал вниз, глаза прикрыли нижние веки. Птица тяжело дышала. Уна осторожно подняла ее на руки и опустила вниз, вручив в объятья хозяйки. Бадб прижала теплый комок к сердцу и уткнулась в мягкие перья между крыльев, вдыхая нежный птичий запах.

– Я же говорила тебе – едва слышно произнесла Уна. – Они еще слишком маленькие, и наша связь с ними еще очень тесная. Мы еще не умеем отпускать их далеко.

– Я должна была попробовать…

– Нам повезло, что ее не заметили. Наше счастье, что суккубы просыпаются ближе к вечеру, и стражи редко заглядывают за горизонт по утрам и днем. – Аол был зол на подругу. – Благодари Богов, что она не рухнула прямо во вьюн, не успела долететь до него. Сама ругала Волха, что он такой безответственный к своему зверю, а сама? Вымаливать еще будешь прощения у Гамаюн! Я бы точно сразу не простил тебя…

Громовой раскат обрушился на головы детей, прекратив грозное рычание Аола. Потрескивающий воздух наполнился запахом озона, когда с почерневшего неба хлыстом ударила молния точно по окну кабинета ректора, выбивая оконное стекло. Огненным шаром головная боль врезалась в их виски, растекшись сверху вниз до самых пят. Корпус взвыл, передавая сигналы всему живому, что обитало в его стенах. На мгновение их парализовало от спазмов, челюсти сжались в тиски. Электрический разряд плетью ударил по нервным окончаниям. Едва боль стихла, их накрыло дождем из осколков. Укрывая животных и свои незадачливые головы, дети метнулись к башне, спасаясь в потемках живых стен корпуса. Не сговариваясь, они рванули вниз, перепрыгивая десятки ступеней, сливающихся в единый заворачивающийся пандус. Возможно, их заметили, или дело совсем в другом, но сейчас они стремглав должны были нестись в аудиторию, обеспечивая себе алиби.

Взъерошенные, они влились в реку студентов и вместе с потоком толпы затопили лекторий кафедры ботаники. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что их неопрятного вида никто особо не заметил, они перевели дыхание. Буря, обрушившаяся на всех, заставила рассеять внимание и не замечать различные мелочи, вроде расхлябанного вида своих сокурсников. Испарина на лбу выступила буквально у всех студентов, животные же выглядели нервозными и дерганными. Вскоре в аудиторию, обматывая вокруг головы холодную мокрую хлопковую ткань, медленно вошел преподаватель ботаники. Будучи в солидном возрасте, он с трудом выносил подобные мигрени. Тем не менее, он прибыл в лекторий вовремя и, тяжело вздохнув, встал за кафедру, уронив голову на правую ладонь. За всю лекцию он открыл глаза лишь два раза, пытаясь утихомирить колотящуюся в виски головную боль. Голос его звучал настолько монотонно и сухо, что большинство студентов клевали носом уже к середине. Обычно самая интересная лекция в этот раз пролетала куда-то мимо учеников. Никто не мог сосредоточиться, но упорно высиживал до конца. Студенты не смели спросить у преподавателя причину столь сильной бури. Все точно знали, что корпус может отреагировать подобным образом только на очень серьезный раздражитель, и уж тем более, передать сигнал всем, кто в нем живет. Студенты уяснили негласное правило: «Если нечто серьезное произойдет в корпусе, и это может коснуться их, преподаватели известят об этом немедля. В противном случае, остальное их не касается».

Едва лекция закончилась, и студенты готовились сменить лекторий, в дверь вошел один из старших преподавателей, громогласно объявив отмену остальных лекций в корпусе. Всем было велено возвращаться к себе в комнаты и не покидать их до завтрашнего утра. Ослушавшимся грозило серьезное наказание.

Переглянувшись между собой, троица решила, что сегодняшний день преподнес им достаточно приключений, так что идея отправиться по комнатам показалась им как никогда удачной.

***

Волх и Морок патрулировали голую степь недалеко от оазиса. Оказалось, что пустыня, казавшаяся бескрайней, имеет не такие уж серьезные размеры. Вполне возможно, в первый свой день в корпусе, Волх видел лишь кажущуюся реальность, рассчитанную на то, чтобы заставить каждого студента избавиться даже от намека на мысль о путешествии в далекие земли вне университета. Наверняка сделать это было несложно, имея в арсенале преподавателей и студентов лучшего из учреждений по подготовке элитных боевых магов. Волх поймал себя на мысли, что хочет превзойти каждого из них в мастерстве.

– Еще превзойдешь – услышал он в голосе ласковый кошачий голос. – У тебя для этого все данные имеются.

– Думаешь?

– Разумеется. И ты думаешь точно так же. Не стоит пытаться произвести на меня впечатление скромного мальчика. Я-то знаю, какой ты самом деле.

– Расскажи мне, что ты думаешь обо мне.

– Ты бесстрашный, уверенный в своих силах и правоте, что не всегда тебе на пользу, кстати. Иногда стоит рассматривать вопросы с двух разных точек, чтобы оценивать мир и ситуации более взвешенно. Это тебе совет на будущее. Пока что ты слишком самоуверен, но это пройдет. Ты умен, поэтому примешь мои советы. Когда ты впервые коснулся моей души, выполняя то домашнее задание, ты увидел меня изнутри, а я – тебя. Мы – одно целое, но со временем мы сможем это изменить. Поверь мне, ты этого захочешь. Сейчас ты и я, мы не полные, у нас только половина внутри.

– Половина чего?

– Половина мира – Морок улыбнулся, посмотрев на хозяина четырьмя прищуренными глазами. – Когда наши миры заполнятся магией, мы сможем стать полноценными, и уходить так далеко друг от друга, как только возможно. Но не бойся, мы всегда будем вместе.

– Ты же в курсе, я не знаю страха – пошутил Волх.

– Пока что это так. И тебе стоит избегать его всю жизнь. Для тебя страх губителен. Думаю, ты, как и все прочие, догадался, что тебя видят будущим королем? ВСЕ короли Черного Столпа имели такую же интересную особенность. И каждый из них погибал, как только появлялось то, что вызывало в них чувство страха. Он сжирал их живьем. Думаю, Урса уже встречалась с его тенью, но пока ей удавалось прогонять его вовремя. Как только она встретится с ним лицом к лицу и не сможет побороть, ей конец. С тобой будет та же история.

– Откуда ты знаешь? Может, я стану единственным, кто будет править вечно?

– Амбиции – это неплохо, малыш. Но не существует ничего вечного во вселенной. Даже звезды умирают, что уж говорить о людях. У каждого человека внутри живет этот волк, и как только он почувствует слабость, он укусит. Кстати, по ночам тебе часто снится один и тот же сон. Я уже устал смотреть его каждую ночь. Мы здесь уже две недели, и всякий раз я смотрю на этих белых кошек.

– Да, я сам устал от него – вздохнул Волх. – В стенах корпуса я не мог спать из-за этого кошмарного стука, а теперь не могу спать из-за сна. Интересно, так будет всю мою жизнь? Хоть раз мне удастся поспать без задних ног? Уже мечтаю об этом.

– А я-то как мечтаю! К твоему сведению, несмотря на то, что я акшар, я все же кот. И поспать я очень люблю, а твои сны уже и меня замучили. Дотянись ты до этого странного человека, и узнай, что он хочет тебе сказать.

– Не так-то это просто. Я тянусь каждый раз, и каждый раз мои ноги прирастают к земле. Но я чувствую, что это очень важно. Этот человек кто-то особенный.

– Еще бы! Иначе эти сны не истязали бы нас с тобой. А ты попробуй подключить магию.

– Магию? Да я в корпусе проучился то всего ничего! Думаешь, я успел чему-то научиться?

– Твоя проблема в том, что ты думаешь, что у тебя внутри пусто, и кто-то извне должен заполнить эту пустоту знаниями из учебников. На самом деле, у тебя есть все, что нужно, ведь ты особенный. По учебникам учатся те, кто не может по-другому. А ты можешь. Просто ленишься. Сделай усилие, и начни пробовать самостоятельно. В конце концов, мастерство приходит в процессе накопления множества ошибок. Пробуй раз за разом, и найдешь дорогу.

– Ты прямо философ – язвительно буркнул Волх.

– Все кошки философы. Пойдем, пора возвращаться в лагерь. Сегодня мы славно поохотились. Поужинаем, ляжем спать, и ты попробуешь снова.

Волх знал, что Морок не говорил бы так уверенно о его способностях, если бы не верил в них. Они прекрасно обустроились в оазисе пустыни. Место, приютившее их, уже стало родным и привычным. Они исследовали всю местность вокруг, и знали все богатые пищей места. Приспособиться оказалось куда проще, чем думал Волх. Охота на добычу, будь то дикий зверь или суккуб, превратилось в обычную рутину. Он недоумевал, почему многих ослушавшихся студентов, приговоренных к месяцу в пустыне, постигла печальная участь погибнуть в песках, ведь для выживания были все условия. Еды хватало с избытком, воды тоже… Может, далеко не всем по вкусу сырое мясо и кровь суккуба? Может, и так. Волх превратился из маленького мальчика в маленького хищника. Впрочем, он не заметил этого превращения, будто и не переставал быть зубастым и плотоядным зверем даже в стенах корпуса. Природа пустыни была сродни его собственной. Оказалось, что кровь – это лучшая пища из всех возможных. Интересно, будет ли его тело сопротивляться обычной пище, когда ректору придется впустить его обратно? Хотя, он не мог сказать про себя, что стремится вернуться. Ему было неплохо и здесь, в компании своего кота. Единственное, что не давало ему покоя – это возможность получить знания боевого мага, но как сказал кот, возможность стать великим у него есть и без посторонней помощи. Надо лишь найти правильный ключ.

Они неспеша вернулись в лагерь, где уже была оборудована крыша из широких листьев пальмы, а под ней такая же уютная постель из сухой травы. Кот предпочитал спать на песке рядом с мальчиком, согревая мягким теплым боком. Улегшись рядом, они быстро погрузились в сон.

Волх снова шел вперед по бескрайнему пустырю, ожидая появления больших белых гладкошерстных кошек. Как всегда, они появились на дороге неожиданно и тихо. Всегда неподвижные, как статуи и всегда сопровождающие его взглядом громадных бездонных глаз. Морок появился за его спиной, когда Волх подошел к жерлу вулкана и встретился с затылком таинственной черной фигуры. Посмотрев на своего кота, Волх ждал от него совета, но Морок сидел молча в спокойном ожидании. Мальчик перевел взгляд на высокого человека. Его рука сама потянулась вперед, повинуясь старой привычке, но Волх придержал ее и задумчиво уставился вперед. Он смотрел сквозь черную фигуру. Живое жерло вулкана клокотало внизу, брызги огненной лавы фонтанами вздымались вверх, обрушиваясь на каменные стены и, шипя, сливались с его черной плотью. Ядовитый запах серы даже во сне казался удушающе смердящим. Он проникал сквозь ноздри, опаляя волоски и ныряя вниз по горлу, обжигал слизистую. Волх не мог дотянуться до человека физически, что-то сопротивлялось в его сознании. А если обернуться бестелесным духом? У духа нет плоти, которую можно сковать и обездвижить. Только представить, во сне ведь можно сделать что угодно… Волх сосредоточил внимание на точке впереди, взгляд его скользил мимо незнакомца и гарпуном вонзался в крошечную щель внутри сопки. Будто зацепившись за нее, и протянув от ее конца канат, Волх, крепко схватился за противоположный его конец. Он с полминуты пытался сорваться с места, но не выходило. Он прилагал столько усилий, что на его спящем теле выступила испарина. В изнеможении, он расслабил разум и громко выдохнул. Как только это произошло, пространство само прокрутилось по кругу, словно какой-то художник нарисовал широкий мазок жирной кистью. Волх завис над пропастью кратера, как воздушный шарик, опять оказавшись ликом к лицу с загадочной тенью. Но лицо человека скрывал плотный черный туман, будто дым, расползающийся в разные стороны от его лица. Ничего нового. Волх подплыл почти вплотную, человек оставался недвижимым, как статуя, как и суккубы, окружившие Морока, спокойно сидящего у обрыва. Мальчик уже уяснил, что усилия здесь только вредят, и расслабленной кистью правой руки плавно смахнул туман с лица мужчины. Как ни странно, черное облако подчинилось и улетучилось, как роса под жарким солнцем.

Волх смотрел в синие широкие глаза и не мог понять, откуда появилось странное трепетное чувство. Эти глаза были знакомы ему, будто прошлое смотрело на десятилетнего мальчика и молча рассказывало свою историю. Лицо человека обладало тонкими благородными чертами. Мужчине было немного за сорок, судя по небольшим морщинам и легкой седине в смоляных черных волосах. Взгляд его был добрым и терпеливым.

– Кто вы? – спросил Волх, не отводя от него взгляда.

– Если ты захочешь, – его голос оказался бархатным и низким – я могу стать твоим учителем в этой пустыне. Я могу помочь тебе стать величайшим из твоего рода. Можешь звать меня учителем.

– С чего бы мне вам доверять? – насторожился Волх. – Я вас впервые вижу.

– Вовсе нет. Ты знаешь меня давно, но не хочешь вспомнить.

– Не хочу или не могу?

– Можешь быть, это все вместе? Но сейчас это совсем не важно. Настанет время, и ты сам разбудишь свою память. Скажу лишь, что нет на свете лучшего учителя, чем я.

– Так кто же вы? Не можете же вы быть просто учителем. Это странно. Вы дух? Вы живой человек? Почему вы появляетесь в моем сне каждую ночь?

– Потому что ты сам зовешь меня и ищешь. Ты жаждешь знаний и славы, Волх. Для будущего короля это неплохо. Твои мысли взывали ко мне каждую ночь, и наконец ты сам разрешил себе увидеть меня и поговорить. Я жил на свете совсем недавно, и не так давно меня не стало. Но мой дух вернулся туда, откуда пришел, и ты вернул меня обратно, воззвав к учителю. Я услышал тебя, и вот я здесь. Посмотри на своего кота, он не видит во мне угрозы.

Волх взглянул на Морока, кот был совершенно спокоен и терпеливо ждал, обернув пушистый хвост вокруг широких лап.

– Ты доверяешь своему коту?

– Только ему и доверяю.

– Тогда ты видишь, что я говорю правду. Животных обмануть почти невозможно, но даже этому я смогу тебя научить. В вашей пресловутой школе не смогут дать тебе такие знания. Но для этого тебе понадобится несколько лет. Тебе придется уйти из мира людей в наш мир, чтобы они не смогли вернуть тебя и прервать обучение. Когда же ты вернешься, ты станешь величайшим из них!

– Красивые обещания. Больше похоже на искушение, если честно – Волх хитро прищурился. – Не могу сказать, что я вам поверил. Но я совершенно точно хочу стать величайшим!

– Ты – единственный, кому это под силу, малыш – человек широко улыбнулся. – Если согласишься, я проведу тебя по всем знаниям, и открою истину. Ты много чего не знаешь и не помнишь. Мы это исправим.

– Вы сказали, несколько лет. И сколько же?

– Десять.

Волх округлил глаза. Человек же напротив не подал виду, что эта цифра хоть сколько нибудь значительная. Мальчик снова посмотрел на своего кота. Тот ждал его решения и не вмешивался.

– Я вижу, что ты сомневаешься. Как необычно для тебя, не правда ли? Но да, это решение может перевернуть не только твою жизнь, поэтому я дам тебе время подумать. А потому я помогу тебе решиться. Когда проснешься, поймай в озере серебряного карпа. Это особенная рыба с очень особенной чешуей. Отдели каждую чешуйку, съешь его мясо и выпей кровь. Чешую высуши на солнце и сделай из нее порошок. Если развести этот порошок с водой и выпить, ты сможешь дышать водой, как воздухом. Тебе не надо будет задерживать дыхание, сможешь плавать и ловить рыбу лучше, чем выдра. Я открыл тебе маленький секрет. Всего лишь один из миллионов секретов этого мира.

Волх открыл глаза. Морок уже смотрел на него, сидя у ног. Едва почувствовав тело, мальчик рванулся к озеру, распугивая мелкую живность у воды, пришедшую, чтобы утолить жажду перед долгим солнечным днем. Кот вкусно потянулся, вытягивая каждый позвонок, и лениво зашагал к воде. Он устроился на большом гладком валуне, не без удовольствия наблюдая за ребенком, жаждущим поймать живую рыбу голыми руками. Быстро смекнув, что миссия приближается к провалу, Волх прекратил суету и, зайдя в воду по шею, прикрыл глаза от утреннего солнца.

Он долго всматривался к прозрачную пленку воды, наблюдая за ее натяжением и плавными податливыми движениями, создаваемые ветром и его собственным телом. Ее хрусталь окрасился в розовые и золотые оттенки, отражая солнечные блики, рассеивал его свет и полупрозрачным струящимся тюлем накрывал песчаное дно. Волх ощущал каждой клеточкой своей кожи приятную прохладу воды и каждое ее движение. Сейчас он слился с ней, стал ее частью и упал на дно, как лист старого дерева. Его сознание парило в глубине как в воздухе, отдавшись невесомости и потокам. Теперь он растворился в ней, как краска растворяется в стакане воды. Он проникал во все норки, пролезал под каждым камнем и окутывал заросли водорослей. Теперь всякая песчинка на дне была его частью, он ощущал движение каждого малька и каждой взрослой рыбы, ощупывая их скользкие гуттаперчевые тела.

Вот он уловил нужный отблеск серебряной чешуи. Да, красивая сильная рыба, здесь их не так много. И вот он уже проходит сквозь ее жабры, отфильтровывающие кислород, вот уже подает ей направление. И рыба, не замечая манипуляции, плывет прямо в его руки, ложится в теплую человеческую ладонь и замирает.

Волх медленно выходит из транса, сохраняя связь с карпом. Не торопясь, выходит из воды и кладет ее на песок. И лишь после того, как он обрывает связь, рыба осознает, что втягивает жабрами не воду, а воздух, и начинает лихорадочно бить хвостом о песок.

Не дожидаясь ее мучительной кончины, Волх отсек голову карпа лабрисом и жадно выпил его кровь, не пролив не единой капли мимо. Он уже навострился делать это аккуратно и без потерь. Морок одобрительно моргнул и начал утренние процедуры, вылизываясь шершавым языком. Как и было велено, Волх осторожно отделил каждую чешуйку от тела рыбы и положил на пальмовый лист, чтобы высушить на солнце. Чешуя действительно была будто серебряной. Она невероятно красиво искрилась на свету, как дорогая монета, отбрасывая радужные блики на песок и камни. Волх распотрошил карпа острием лабриса, с удовольствием поглотил его свежее мясо. Он оказался на вкус ничуть не хуже зверьков, что они часто ловили в кустарниках пустыни. В конце концов, хоть какое-то разнообразие в пищевой цепочке.

Днем они редко выходили на охоту, было слишком солнечно и жарко. Обычно Морок спал, а Волх занимался благоустройством дома, купался или пытался освоить самостоятельно те или иные магические приемы. До сегодняшнего дня ему это не удавалось.

Дождавшись, пока чешуя полностью высохнет, Волх принялся старательно перемалывать ее в самодельной толкушке, под которую приспособил два гладких камня, один с глубокой выемкой, а второй почти идеально подходящий к первому. Чешуя оказалась не такой податливой, как ожидал мальчик. Она то и дело выскальзывала из толкушки. Но спустя пару часов Волх все же добился нужной консистенции, и незамедлительно залил ее водой, превратив в жидкую кашицу. Недолго думая, он проглотил все до капли и, подождав с секунду, нырнул в озеро.

Заставить себя наполнить легкие водой вместо воздуха, оказалось задачей нетривиальной, но, перестав сопротивляться, Волх расслабился и втянул воду. Это оказалось так же просто, как дышать. Он был в восторге от возможности не всплывать на воздух и резвиться среди водорослей и рыб. Он скользил под водой так, будто был в ней рожден. Играл с песком, устраивая подводные водопады и вихри, гонялся за быстрыми карасями и пытался поймать их за хвост. Но от рыбьего тела у него было лишь дыхание, плавников и хвоста так и не появилось, поэтому все попытки, разумеется, заканчивались ничем. Спустя час человеческое начало соскучилось по воздуху и потянуло его наверх.

Подняв над поверхностью воды голову, Волх заглотил воздух, и тут же нырнул под воду. Эффект был прямо противоположный ожидаемому. Теперь воздух стал ядом, он обжег гортань и стягивал легкие. Волх понял, что попал в ловушку, но понадеялся, что эффект заклятия спадет через несколько часов. Морок сновал у поверхности воды, ближе к вечеру начиная действительно волноваться за хозяина. Несмотря на безысходность ситуации, Волху было ничуть не страшно. Единственное чувство, овладевшее им, была ярость. Злость на себя, что поверил незнакомому духу и за то, что тот посмел его так глупо подловить. Спроси его, он не смог бы ответить, на кого злиться больше.

Когда солнце скрылось за горизонтом, Волх сделал последнюю попытку вдохнуть кислород, и, обжегшись в бессчётный раз, решил, что единственным выходом сейчас станет сон и новая встреча. Уснуть под водой оказалось проще простого, ее мягкая постель приятно расслабляла позвоночник и все конечности. Волх поймал себя на мысли, что спать на дне озера куда приятнее, чем на кровати из травы.

Человек с синими глазами уже ждал его. Он довольно улыбался, но в выражении его не было сарказма.

– Вы знали, что я не смогу дышать кислородом. – обвиняющим тоном провозгласил Волх, подойдя ближе.

– Конечно, я знал. – Спокойствием был пропитан бархатный голос человека. – Ты меня винишь в этом? Конечно, винишь. На самом деле, это был твой первый урок. Скажи-ка мне, какие выводы ты сделал?

– Нельзя слепо доверять незнакомцам – буркнул мальчик.

– Неверно – голос его громом пронесся над Волхом. Он почувствовал холод, обдавший его, будто снежным порывом ветра в нагую грудь. – Ты должен был понять, что за все в этом мире приходится платить! ЗА ВСЕ! Даже за самую незначительную мелочь взимается плата! Нельзя взять у мира дар, и рассчитывать, что всякий раз тебе сойдет все с рук. А этот карп был сущей мелочью. Одна рыбка, даже особенная, но в сравнении с тем, что я тебе покажу, ничтожно мала. И если ты хочешь выйти из озера и задышать воздухом, смени-ка тон, желторотый! Ты говоришь с королем суккубов!

Эта деталь все меняла. Волх мельком посмотрел в глаза человека и, смирив взгляд, упал на колено.

– Я прошу у вас прощения, впредь я буду обращаться только уважительно – прошептал мальчишка. – Я знаю, я бываю надменным и самоуверенным, но я научусь держать язык за зубами.

– Хм, верное направление – человек, снисходительно кивнув, продолжил. – Что ж, тогда усвой этот урок раз и навсегда. И мой тебе совет! Никогда не затягивай с оплатой. Здесь всегда будет та же история, что и с ростовщиками. Дольше ждешь, процент растет. Запомни, если тебе оказали услугу, рассчитывайся тут же! Всегда! Запомнил?

– Да, запомнил – ответил Волх, не поднимая головы.

– Очень хорошо. Несмотря на твою твердолобость, не могу не отметить, что мне нравится твоя целеустремленность. Заснуть под водой в первый раз не так страшно, не правда ли? Итак…

– Позвольте спросить – Волх посмотрел на короля в упор. – В корпусе ГБР нас не учили, что за каждое заклятие нужно вносить оплату. Почему? Или корпус – особое место?..

– Ничуть оно не особенное – отмахнулся человек. – Просто-напросто, за десять лет учебы вы накапливаете такое несчетное количество долгов, а потом продолжаете копить их во время службы, что, когда приходит время платить, вы можете рассчитаться только своей жизнью. Или вечной службой без возможности отставки. Долг становится так велик, что, если захочешь рассчитаться, нескольким следующим твоим поколениям придется делать это за тебя до конца их жизни. Вас сажают на эту иглу, и слезть с нее уже не выходит. Твое счастье, что тебя выдворили за стены. Надо сказать, я этого ждал.

– Кто вы такой? Помимо короля? Кем я вам прихожусь?.. В чем ваш интерес? Зачем меня учить?

– Можешь звать меня Бэл. Так меня звали при жизни…

– То есть вы мертвы?

– Меня не стало совсем недавно, я говорил тебе. Так что я и сам еще к этому не привык. Я хорошо помню свою смерть, и поэтому я буду обучать тебя. Не льсти себе, малыш, ты просто станешь моим орудием. Заодно научишься правильно пользоваться магией, дарованной Богами. Они нас породили, мы вышли из их спин, и должны быть им благодарны. А вас в вашей школе учили их использовать. Это плохой путь, к тому же, он не открывает тебе всех возможностей. Я же научу тебя говорить с ним, получать ответы, которые ты так ищешь. Награда за эту службу будет великой, тут я могу поклясться тебе своей бессмертной душой. Ты научишься жить правильно, в гармонии с миром, а значит, мир станет тебе лучшим другом. Это ли не мечта?

– Да, звучит здорово! – воодушевленно выдохнул Волх.

– Отлично. Тогда вот тебе второй урок. Научись правильно оплачивать долги. Проснешься, поблагодари воду за то, что стала тебе домом на ночь и скажи ей спасибо за ее дар. Кровь оплачивается кровью. Раз ты съел рыбу, надо отдать часть своей плоти. Просто в молитве к воде, сделай неглубокий надрез на пальце и отдай ей несколько капель твоей крови. Затем попроси отпустить тебя. И самое главное! Все делай искренне! Не надо мысленно произносить слова, как заученный текст, вода тебя не услышит. Все делай спокойно, магия не терпит суеты. Говори от сердца, и все получится. Теперь иди, скоро рассвет. Днем благодари землю за пищу и воду, воздух за то, что разносит запахи добычи и не дает тебе умереть от голода. Всегда будь благодарен. Это самый главный урок.

Волх медленно открыл глаза. Пошевелившись, он обнаружил, что водоросли, подводной сочной травой разросшиеся в глубине озера, ласково прикрыли его собой, оберегая от местных обитателей. Мальчик тут же вспомнил слова своего учителя, и мысленно поблагодарил растение за уют. С удивлением, он увидел, как длинные листья и стебли, будто материнские нежные пальцы, погладили его по щеке и разогнулись, приняв изначальную форму. Как он не замечал раньше, что все в этом мире дышит, живет, растет. Ему искренне захотелось завести дружбу со всеми, от зеленых водорослей до громадных медведей, обитающих далеко в горах. Абсолютно детское желание, но такое искреннее, что мальчик будто почувствовал, как внутри разливается нечто теплое, мягкое, что пустоту бездонного колодца будто заполняет чистая вода. Он от всего сердца поблагодарил озерную воду за приют и за пищу, очень вежливо попросив дать ему возможность покинуть этот славный чертог. Надкусив кончик пальца и отдав несколько капель своей крови, Волх приготовился.

Не ожидая ответа так скоро, Волх был ошарашен, как быстро вода прекратила питать его легкие кислородом, оттолкнувшись от песчаного дна, он вынырнул на поверхность воды, отчаянно заглатывая воздух. Морок не стал бросаться навстречу, все это время он терпеливо ждал его на берегу. Наполненный чувством абсолютного вдохновения, Волх смачно поцеловал кота в мокрый нос, стиснув его большую голову в объятиях. Морок не сопротивлялся, лишь довольно прищурил глаза и замурчал, заполняя воздух вибрациями.

– Он оказался хорошим учителем? – спросил кот, когда Волх отошел за одеждой, тщательно слизывая капельки воды с морды и груди.

– Думаю, он действительно может многому меня научить.

– Это хорошо. Значит, не зря мы тут оказались.

Волх уже смаковал, как будет усваивать уроки один за другим, становясь все более виртуозным магом. Он мечтал о дружбе с животными и растениями, не забывая, что главный свой взнос ему придется отдать именно учителю. Ведь учеба тоже не была бесплатной. Ему нравилось это новое чувство, но он полностью отдавал себе отчет, что он жаждет связи с миром из корысти, а не из любви. Впрочем, его сознание уже претерпело некоторые изменения с момента, когда он помнил себя, и как знать, возможно, будущее преподнесет ему новые сюрпризы и возможности. Во всяком случае, он совершенно точно мог определить чувство к своему коту – абсолютная любовь, и это было здорово!

***

Бадб сидела на ступенях лестницы во внутреннем дворике корпуса, любуясь, как Гамаюн с удовольствием выполняет сложные маневры высоко в небе. Сейчас, после нескольких успешных попыток и благодаря парочке лекций за эти два месяца, она могла отпускать ее дальше, и тонкая нить между ними не натягивалась так сильно. Девочка сняла обувь и гладила мягкую траву босыми ступнями, наслаждаясь минутами редкого отдыха. История с Волхом понемногу сходила на нет. Не появившись несколько месяцев назад у ворот барбакана, он сам сделал себя призраком для студентов. В результате слухи о том, что Волх должен сменить королеву на ее посту, рассеялись как дым, переключив внимание на талантливую тройку учеников. И действительно, Бадб, Аол и Уна выделялись среди остальных, выполняя одно задание за другим без особых усилий. Они благополучно научились общаться со своими животными, как с людьми, и теперь взаимопонимание достигло максимума. Уна проделывала этот трюк лучше остальных, ведь у нее с первого раза получилось заговорить с Гиброй и узнать о полыни, требуемой в одной из рецептов по зельеварению. Тем не менее, друзья вскоре догнали ее. Но Бадб прекрасно помнила, как Волх провернул этот фокус с первой попытки и вообще без каких-либо усилий. Более того, они явно стали свидетелями проявления их темной акшарской натуры. Несмотря на полную уверенность остальных в том, что возможный наследник безвозвратно утерян, она не могла поверить, что столь могущественный демон, как Морок, мог позволить своему человеку сгинуть в пустыне, как бы ни были опасны ее иссохшие земли. Вера в то, что они нашли укромный уголок на смертоносной земле, не покидала ее.

Бадб закрыла глаза и подставила лицо теплому солнцу. Кучевые облака, фрегатами, бороздящими небо, создавали редкую тень, сменяя солнечное касание мягкой тенью. Чья-то широкая ладонь упала на ее плечо, прервав медитацию. Перед ней стоял Рё, довольно улыбаясь. Девочка выдавила приветственную улыбку в ответ, предпочитая не развязывать конфликт с самым успешным старшекурсником корпуса. Зеленая ящерка неизменно сидела на его плече, вперившись черными бусинами глаз в сидящего напротив человека.

– Привет – нарочито весело произнес Рё, присаживаясь рядом. – Как ваши дела с друзьями?

– Все прекрасно, спасибо – Бадб попыталась увеличить дистанцию между ними, но Рё не позволил, обхватив ее за плечи. Девочка почувствовала себя в ловушке.

– Да расслабься ты – заметив ее скованность, рассмеялся тот, слегка хлопнув Бадб по плечу. – Уж кого не стоит бояться, так это меня. Ты уже слышала, какие слухи гуляют по корпусу?

– Какие слухи?

– Ну как же! Раньше все были уверены, что Волх – наследник престола, а теперь все гадают, кто из вас сядет на трон. Уверен, ты слышала. Что думаешь?

– Думаю, что все ошибаются. Никто из нас для этого не годится. Даже Аол скажет то же самое.

– Ну, скромность – это неплохо, конечно, но зря прибедняешься. Все преподаватели отметили ваш талант быстро усваивать уроки и применять на практике. Вы все талантливы, сможете попозже добиться успеха уже здесь, а потом и на службе.

– На что-то намекаешь? – Бадб посмотрела на него снизу вверх, пытаясь оценить степень лицемерия.

– А чего тут намекать? Всем известно, что лучшие ученики начинают службу уже в стенах ГБР. Выходя на первое задание, мы уже подкованы и умеем больше остальных. Разве вам не хочется стать лучшими?

– Как ты сам сказал, мы уже лучшие на потоке.

– Ха, верно, детка! А станете еще лучше. Дам тебе совет, а ты остальным передай. Приходите после лекций на западную арену. Там обычно собираются те, у кого остаются силы и желание научиться чему-то большему у лучших магов. Ректор там бывает почти каждый вечер, и много чего интересного рассказывает. Вам будет полезно.

– Спасибо, я расскажу друзьям – Бадб пыталась изо всех сил показаться спокойной и заинтересованной. Вроде бы, это ей удалось.

– Вот и прекрасно! – Рё поднялся и, улыбнувшись во весь рот, бросил, удаляясь – Приходи, не пожалеешь!

Бадб осталась сидеть на ступенях, обдумывая предложение. Гамаюн продолжала кружить над патио, когда на лестнице появились двое старых знакомых. Инпу тут же выбежал на зеленую траву, свалившись на бок и со зверским удовольствием принявшись кататься по ней потяжелевшей, обросшей шикарной черной шерстью, тушей. Усевшись справа от подруги, Уна произнесла:

– Выглядишь озабоченной. Что-то случилось?

– Пока нет – ответила Бадб, выпрямив спину. – Но может в ближайшем будущем.

– Ну давай, вещай тогда – бросил Аол, наблюдая за редким счастьем собаки. Не часто удавалось вот так понежиться на травке в солнечный день.

– Рё будет изо всех сил пытаться нас завербовать, я думаю. Он ушел недавно, предлагал присоединиться к их сообществу после лекций. По вечерам они собираются на западной арене и практикуются в магии.

– Интересно, – заметил Аол – на занятиях рассказывают недостаточно? Видимо, действительно, от нас утаивают знания, чтобы выпускать более слабых магов в итоге, а сами они натаскивают своих по старой школе.

– Вероятнее всего – согласилась Уна, поглаживая нежную чешую своей змеи, уютно устроившейся на ее шее.

– Что вы думаете об этом? – Бадб ждала от друзей решения.

– Я думаю, – начала Уна – что нам стоит присоединиться к ним. Притворимся, что хотим того же, что они, узнаем мотивы, цели, а сами будет накапливать информацию для побега. Станем шпионами. В конце концов, разведка и шпионство – одно из главных наших направлений. Мы для этого сюда и пришли, не так ли? По факту, у нас появилась возможность попробовать себя в деле.

– Думаете, мы сможем обмануть преподавателей? – саркастично заметил Аол.

– Ну, если не сможем, значит нечего нам тут делать – подняла правую бровь Уна. – На твой счет у меня, конечно, есть сомнения…

– Эй! – отрезал мальчик – Можно подумать, ты – великая шпионка у нас…

– Не ссорьтесь – вмешалась Бадб. – У вас еще будет возможность помериться силой. А пока нужно принять решение. Я согласна с Уной. Что скажешь, Аол?

– Скажу, что ты снова придумала для нас развлечение, Бадб. Мы жили относительно спокойно несколько месяцев, но действительно, уже пора встряхнуться! Выбираем стратегию выживания. Если отвергнем предложение, получится, что мы добровольно отказались от знаний, которые могут потом нас спасти. А примем, и окажемся в еще большей опасности, ведь будем пытаться играть в шпионов. Скажу, что с этого момента нам надо будет сильно фильтровать речь. И скажу, что каждое слово теперь гильотиной зависнет над нашими шеями.

– Все так – кивнула Бадб. – Но лучше рискнуть…

– Что ж, раз так, – Уна хлопнула себя по коленкам – и мы собираемся рисковать, нам нужно в первую очередь придумать, как мы будем это все проворачивать. Нас не сдал птичник тогда, а это значит, что он на нашей стороне. Уверена, не все преподаватели повязаны сделкой с деканом. Кто-то же должен остаться верен королеве. Не верю, что все они заодно.

– Думаю, ты права – согласился Аол. – Хорошо. Завтра же идем на этот их шабаш, и по ходу дела будем подсчитывать, кто там появляется. Метод исключения самый действенный.

– Точно! – Уна продолжала соглашаться к удивлению друзей. – Это займет некоторое время, заставим их поверить, что мы в их круге, и вычленим всех предателей.

***

Следующий день ничем не отличался от предыдущего, кроме того, что после всех лекций уставшие дети не отправились по своим комнатам, а втихую пробрались на западную арену корпуса, расположенную в соседнем кубе здания, время от времени перемещающего пыль между разрывами корпусов, изредка приходя в движение. Солнце уже зашло за горизонт, и заревом окрасило монолитные скамьи театрона в алые краски. Как и всё внутри здания, орхестра, на которой всегда и происходило главное действие, единой плитой утопала чуть ниже зрительских мест, давая достаточно пространства, будь то постановочные бои или учебные. На этой площадке уже орудовало двое магов, преподаватель по ментальным практикам, и Рё. Скамьи театрона уже облюбовало двадцать человек, все были старшекурсниками и учителями. Постаравшись запомнить каждого, троица, крадучись, подсела на дальний ряд, внимательно наблюдая за развернувшимся действом.

Оказалось, что отработка одного из приемов уже прошла успешно, и они не собираются его повторять. Аол разочарованно вздохнул, потеряв надежду увидеть что-то интересное этим поздним вечером. Но оказалось, что основное представление даже не началось. Они пропустили лишь разминку. Спустя минуту, бренча колесиками по каменной дорожке, выкатилось три больничных койки. Если бы с детьми присутствовал Волх, он узнал бы печально знакомых старшекурсников. Несчастная троица почти мумифицированных человеческих головешек тихонько подвывала и скрюченными пальцами царапала воздух. Они явно знали, куда их везут. В голове Ары пронеслась страшная мысль, что их уже использовали, как подопытных, чтобы отточить мастерство учеников. Судьбы печальнее представить трудно. Выкатившиеся глаза молили о пощаде, но тщетно, их уже не считали за людей. Рё бросил жуткий, почти сладострастный взгляд на дальние трибуны арены. Дети удивились, что он уже давно знал об их присутствии, ведь он ничем не выдал это знание. По спинам их пробежали мурашки. Они знали, не сговариваясь, что им ни в коем случае нельзя показывать сострадания или слабости, они обязаны высидеть до конца, чем бы не закончился этот жуткий шабаш.

Койки выкатили на центр орхестры одну за другой, скрупулезно развернув подопытных лицом к театрону. У детей почти сковало дыхание, они вдыхали через раз, стараясь сохранять видимое спокойствие. Преподаватель ментальных практик молча встал перед средней койкой, видимо, готовясь продемонстрировать какое-то заклятие. Рё остался в стороне, отойдя еще на три шага назад. Всего одно почти незаметное движение кисти мага, и человек посередине, дернувшись в предсмертной конвульсии, прекратил дышать. Измученное его, когда-то совсем юное, тело, содрогнувшись еще два раза, застыло неподвижно. Незакрытые его красные глаза отдали последние слезы, тихо скатившись на белую наволочку пуховой подушки. Как только капли коснулись белого льняного полотна, воздух взорвался бурными овациями в честь умелых способностей преподавателя ментальных практик. Артистично поклонившись довольной публике, он вычурным жестом пригласил на сцену лучшего ученика академии. Рё довольно проследовал в центр, выбрав правую койку. Человек на ней молча смотрел на него, уже готовый принять смерть, как дар и избавление. Не способный даже поднять руку, он бессловесно соглашался обратиться в немую куклу для опытов.

Рё сосредоточенно уставился на него. Какое-то время ничего не происходило, как внезапно тело, казавшееся абсолютно неподвижным, изогнулось в спине так сильно, что подняло его над постелью живым мостом, судорога дрожью прошлась от головы до пят, сотрясая металлическое основание койки. Еще секунда, и человек снова рухнул на покрывало, жадно вдыхая воздух.

– Нет, не совсем правильно – вмешался преподаватель, будто исправляя неправильно написанное слово. – Ты слишком много внимания рассеял по центру тела, Рё. Это неправильно. Можно, конечно, поиграть им, как марионеткой и даже заставить потанцевать, – смешки раздались с трибун, оценив эту тонкую шутку – но так ты его не убьешь. Сегодня занятие по умерщвлению, манипуляции были в прошлый раз. Так что давай, соберись, и как я учил, сосредоточься на месте, где основание шеи. Целься туда.

Рё послушно кивнул и вновь сосредоточился, на лбу его проступил пот. Бадб и Уна из последних сил сдерживали желание закрыть глаза, но слезы реками текли по щекам, уже окропив воротники. Аол лишь нахмурился и тяжело дышал, Инпу забился у него между ног и не двигался. Гамаюн и Гибра спрятали головы в подмышках у хозяек. Рё продолжал, упорно осваивая навыки убийцы. Наконец, живой труп дернулся в последний раз и, вдохнув воздух, уже не выдыхал. Толпа снисходительно поаплодировала успешной попытке.

– Есть желающие попробовать? – громко провозгласил маг, приглашая кого-то из толпы.

Желающих оказалось большинство. Бадб поймала себя на том, что смотрит на толпу с презрением, и тут же надела маску безразличия, стараясь незаметно вытереть слезы. Уна уже почти теряла сознание, но Аол, крепко схватив ее за плечи, встряхнул пару раз, чтобы она пришла в себя. Ее нарочитая язвительность, оказывается, всегда прятала за собой чуткую душу. Выбранный из толпы старшеклассник широким шагом направился к последней жертве. Человек уже умирал, окончательно сдавшись, когда три неудачных попытки его окончательно умертвить, показались целой вечностью. Раздраженно отмахнувшись от нерадивого ученика рукой, преподаватель посадил его обратно, вызвав следующего. Спустя две неудачные попытки кожа на истощенном теле несчастного постепенно начала сползать чулком, будто на нее выплеснули кастрюлю с кипятком. Тело едва дышало, когда третий удар оказался смертельным. Бадб пыталась успокоить себя мыслью, что, во всяком случае, для этих трех людей сегодня мучения закончились навсегда. Но тут же возникла другая – кого они найдут им на замену? Дрожь холодным скользким существом пробежала по ее спине, когда она заметила, что Рё стремительно идет к ней, видимо, чтобы поприветствовать. Взяв себя в руки и вцепившись в обмякшую кисть Уны, Бадб поднялась с места, заставляя друзей последовать ее примеру.

– Приятно увидеть новые лица – доброжелательно заявил Рё, улыбаясь каждому из них абсолютно искренне. – Как вам представление? Вижу, немного шокировало? Это ничего, вы сразу попали на тяжелое зрелище. Мы начинали с простого.

– И что же было простым? – Аол изо всех сил сдерживался, чтобы не наброситься на него. Инпу, чувствуя настроение хозяина, молча встал на ноги, вперив взгляд в шею Рё.

– Да ничего особенного – отмахнулся тот, делая вид, что не замечает настроение собаки. – Просто легкие манипуляции с сознанием. Вы это быстро освоите, я уверен. С вашими то способностями!

Дети не могли понять, искренне он говорил или просто издевался. За все время, проведенное в корпусе, они всегда замечали в нем двуличие, но до сих пор сомневались, было то раздвоением личности или просто гениальным коварством. Будь он актером, слава настигла бы его незамедлительно.

– Да, действительно, – прервала молчание Бадб – подобного мы увидеть не ожидали. Когда нам рассказывали, что почти каждую ночь из здания уносят трупы студентов, мы думали, что всему виной их ошибки в магии, а оказалось, это ваш успех.

– Хорошо сказала! – одобрительно кивнул Рё. – Мне нравится ход твоих мыслей. Но вообще-то, пару лет назад смертей было гораздо больше именно из-за неверно выполненных домашних заданий. А сейчас их почти нет, они сильно сократились именно благодаря нам. Так что тут впору радоваться.

– Только вот ИМ было совсем не радостно – возразил Аол, взглядом указывая на три койки, ровным строем удаляющихся с арены в сторону крематория.

– Ну, чем-то же надо жертвовать – лишь развел руками Рё. – Ладно, детишки. У вас вся ночь, чтобы переваривать это зрелище, так что идите-ка спать.

– Рё, ты говорил, что ректор будет здесь? – как ни в чем ни бывало, поинтересовалась Бадб. – Я его не видела.

– Ах, да. У него появились другие дела. Он не каждый вечер приходит на тренировки. Но вы приходите, многому научитесь. И не опаздывайте в следующий раз. Знаю про лекции, но лучше освойте искусство перемещения в пространстве. Так вы сэкономите время, а то каждый раз будете опаздывать, и не услышите теорию.

Бадб сделала вид, что с удовольствием принимает все его советы. Оказалось, что в искусстве притворства она тоже не промах. Слезы, пропитавшие воротники девочек, понемногу исчезали, но чувство вины, осевшее внутри, как тяжелая известь, напитало души тоской. Дети не пытались анализировать, откуда она взялась, ведь сами они не принимали участия в этом ужасе, но человеческая совесть имеет свойство ранить без ножа. Они не утратили человечности, ну а кто окажется от этого в выигрыше, покажет только время.

Дети неторопливо шли в сторону главного входа, пока остальные маги за ними исчезали в воздухе, как призраки, перемещаясь по сжатым точкам в пространстве. Этот прием им стоило бы освоить как можно скорее.

Глава 5.

Время мчалось, будто колесница, запряженная тройкой огненных лошадей. Семь с половиной лет минуло с тех пор, как Волх впервые переступил порог корпуса ГБР. За эти годы он не раз видел в небе надоедливую тень зеленого дракона своего врага, но ни разу не позволил застать себя врасплох. Уроки короля суккубов давали свои плоды, и нелегкая жизнь в пустыне закалила его дух и тело. Он возмужал и окреп, по-прежнему питаясь свежим мясом и кровью животных. Морок теперь больше походил на медведя, чем на кота. Громадная хищная морда смотрела на мир покровительственно и мрачно, выражение его глаз приобрело суровый взгляд. Теперь Волх едва мог дотянуться до его холки, пытаясь почесать за ухом, и отныне приходилось подзывать его к себе уговорами, чтобы великий зверь позволил одарить себя лаской. Впрочем, он сопротивлялся лишь из чувства противоречия, всегда откликаясь на зов любимого человека. Они оба выросли, и вместе развивались. Морок никогда не был связан с Волхом такой нитью, как остальные маги, но теперь он стал действительно стал самодостаточным.

Теперь они могли уходить гораздо дальше границ пустыни, отрезанной от остального мира живой изгородью из хищного вьюна. Морок без труда одним прыжком покорял этот барьер с Волхом на спине. Они бродили по лесам и прериям Черного Столпа везде, где им хотелось, всегда возвращаясь к вечеру в свой родной оазис. Кроме привычного пейзажа и гарантии, что их никто не побеспокоит, здесь в изобилии водились суккубы, от крови которых Волх так и не смог отучить кота. Слишком большой был соблазн. Да и кроме всего прочего, коты, в отличие от собак, всегда оставляют последнее слово за собой.

Океан красной травы тянулся до горизонта, вверх по холму. Она понемногу теряла мягкость, упругость и гибкость, прощаясь с сезоном тепла и засыпая на зиму. Ложилась на еще теплую землю, словно волосы рыжеволосой женщины на гладкое плечо. Но по-прежнему была гостеприимна и терпелива к отдыхающему на ее спине молодому магу. Лежащий рядом зверь, размером с пятилетнего породистого быка или взрослого медведя, приоткрыл два левых глаза, полыхнувших на закате огненной вспышкой, и довольно фыркнул. Волх улыбнулся и привычным движением погладил бархатный черный нос. Теплый розовый язык слизнул человечий запах, и громадная широкая пасть, коронованная рядом острых клыков, лениво зевнула. Гибкая спина выгнулась дугой, передняя пара широких лап, с вальяжным удовольствием растопырив пальцы, впились в траву серпами когтей. Зверь уселся за спиной у человека, заслонив его теплой тенью. Роскошный длинный хвост обвился вокруг плотным кольцом, сберегая драгоценное тепло.

Осенние облака пухлыми медведями катились по небу, растворяясь и смешиваясь с ароматным воздухом. Волх следил за ними, как лиса за зайцем, вычленяя образы и силуэты. Широкие прищуренные глаза кота смотрела на него, не отрываясь. Его лохматая статуя выдавала живое существо лишь плавно дышащими боками. Длинная шерсть, красная от заката, танцевала на ветру в такт с травой. Лишь звук ветра разбавлял оглушительную тишину вокруг. Не было ни зверей, ни птиц, ни людей. Никого, кроме них двоих.

– Нам пора – вздохнул Волх, одним глазом взглянув на недвижную кошачью статую, и неохотно поднялся на ноги, отряхивая с суконных штанин прилипшие травинки.

Две их черные фигуры были видны издалека на красном лугу, но сейчас это было неважно. Они находились в двух милях от ближайшего города, и никто не мог их побеспокоить. Горожане могли заметить громадного черного кота и доложить о нем в замок или корпус университета, а Волху крайне этого не хотелось. Спустя почти четыре года лета Черный Бог сменил направление на север, и люди стремительно готовились к холодам. Смена сезонов здесь была неожиданностью, и неожиданностью неизбежной. Им оставалось лишь молиться на то, чтобы чудовище в глубинах вовремя развернулось назад и не дало им погибнуть от голода в бесконечной зиме, впрочем, северное направление сулило большие уловы, ведь холодные воды всегда были богаты жирной рыбой. А это, в свою очередь, сильно радовало рыбаков утеса «Серого кита», ведь монополия на рыбу принадлежала им. Скоро наступит их время, и их карманы наполнит звонкая монета.

Мир почти не изменился за эти годы, разве что природа стала чуть более сурова и холодна. Но это было полезно, слишком уж население столпа привыкло к теплым ночам и хорошим урожаям. Человечество выросло, как и их животы.

– Возвращайся домой, Морок – ласково промурлыкал коту Волх, смачно поцеловав в мокрый нос.

– Пойдешь в паб? Как только тебе стукнуло шестнадцать, ты уж больно полюбил местное пиво. От тебя разит, когда возвращаешься в оазис. Хоть бы заклятие какое выучил от похмелья, а то ты распугиваешь весь мой ужин, да и завтрак тоже, эгоист!

– Не ворчи, мой старый друг. Зато я даю тебе время отдохнуть от меня хоть немного.

– И то верно – вздохнул кот и, обмахнув роскошным лохматым хвостом лицо Волха, растворился в воздухе, нырнув в крошечную точку, сжимающую пространство с двух сторон, будто сложенный лист бумаги.

Набросив на плечи тяжелый теплый плащ и накрывшись плотным капюшоном, Волх направился вниз по холму к дороге, испещренной колесами деревенских телег. Воспользовавшись гостеприимством одного из местных сельчан, везущего богатый сноп сена для скота, он запрыгнул на арбу и проспал всю дорогу до поселения. Расплатившись с добрым человеком медяком и благодарностью, Волх знакомым уже маршрутом направился в местный трактир.

Тяжелая дубовая дверь впустила нового гостя с привычным скрипом. Усевшись за дальний столик у узкого окна, Волх, внимательно оценив обстановку, расслабленно откинулся на спинку мягкого кресла с большими ушами, обитыми бархатной тканью. Полумрак, селившийся здесь по вечерам, дарил ему уют человеческого тепла, по которому он тосковал время от времени в пустыне. Кроме всего прочего, общение с призраком не могло заменить радости общения человеческого, да и вечные нравоучения и наставления порядком ему надоели. Он не мог показать этого учителю, ведь тот давал ему возможность познания чистой магии, но расслабиться получалось только здесь. К тому же, дочь хозяина, которая была старше его всего на пару лет, не раз выказывала ему симпатию. Имея в ближайшем круге лишь лохматого кота, молодому человеку было невероятно приятно внимание красивой девушки. Она была мила и приветлива, медные ее волосы всегда были убраны наверх, обнажая длинную шею, на которую так нравилось любоваться Волху. Он и сам не мог определить, нравится ли ему сама девушка или кровь в ее пульсирующей вене, поэтому держался особняком. Эдакий загадочный незнакомец, чей взгляд невозможно было поймать. Молодым барышням всегда нравятся подобные загадки.

Заметив постоянного посетителя, всегда оставляющего щедрые чаевые, девушка тут же материализовалась рядом со столиком, обаятельно улыбаясь.

– Добрый вечер – проворковала она. – Желаете чего-нибудь?

– Пинту темного пива, пожалуйста – скупо ответил Волх, не поднимая на нее взгляд.

Видимо, разочаровавшись отсутствием взаимного интереса, она кивнула и с привычной легкостью ускользнула к барной стойке, передавая заказ. Каждый раз усаживаясь на одно и то же место, Волх удивлялся сам себе. Будучи полностью уверенным в себе всегда, везде и во всем, он никогда не допускал и тени сомнения, вознамериваясь совершить опасное колдовство, способное повлечь страшные для него последствия. При этом, он впадал в полный ступор, стоило милой официантке оказаться напротив. Он точно знал, что его внешность куда выше средней, он не был обделен ни ростом, ни телосложением, ни умом, и все же его представление о себе лопалось, как мыльный пузырь, что приводило его в ярость. Это становилось настоящей проблемой, и ее следовало решить.

Девушка поставила пинту пива на шершавую плоскость деревянного стола и уже собиралась уходить, когда Волх выдавил из себя:

– Барышня, позвольте спросить?

– Конечно – она явно удивилась, не ожидая, что парень с ней заговорит. Ее карие глаза расширились и внимательно уставились на него.

– Скажите, не замечали ли вы здесь королевских магов?

Девушка опешила. Она точно ожидала другого.

– Они редко здесь бывают – наконец, ответила она. – Вообще-то, я думала, что вы сами – маг. Вы одеты в черное сукно, у вас дорогие сапоги и плащ. Так не одеваются в поселке или даже в городе обычные люди.

– Вы очень догадливы – Волх впервые улыбнулся, подняв на нее широкие синие глаза, но в тусклом свете они сверкнули, как у зверя.

Девушка сменилась в лице и, поджав губы, невнятно что-то пробормотала, видимо, сославшись на большой объем работы. Она юркнула за дверью на кухню и больше не появлялась. Волх подождал еще полчаса, прежде чем встать из-за стола. Он делал вид, что не замечает косые взгляды со всех сторон и особо пристальный буравящий взор хозяина таверны. Он отдавал себе отчет, что имеет дело с обычными людьми, которые привыкли превозносить магов и бояться их способностей, так что не стал принимать их реакцию близко к сердцу. В конце концов, уж цену-то он себе знал всегда. Тем не менее, подобный отблеск в глазах встречался не так уж часто, и маги, как правило, им не обладали. А вот местное население часто травило байки об акшарах и всякой нечисти, что пьет скотью кровь по ночам, иногда лакомясь и человеческой. Так что Волх решил не вызывать лишних подозрений и ретироваться.

Выйдя из таверны на свежий воздух, он глубоко вдохнул прохладную негу и, полюбовавшись на звезды, неспеша отправился вверх по дороге в ту же сторону, откуда пришел. Он мог перенестись и отсюда, но ему хотелось пройтись. Ему нравилось представлять себя частью человеческого общества, нравилось прогуливаться по вечерней прохладе и воображать, будто магии на какое-то время больше нет. Странная фантазия для колдуна, жаждущего достичь высших возможностей. Бэл оказался превосходным учителем, и куда более человечным, чем Волх мог себе представить. В сравнении с преподавателями из корпуса, он гораздо тоньше чувствовал мир, несмотря на то, что принадлежал к миру духов. Бредя по земляной дороге, Волх спиной чувствовал на себе взгляд молодой девушки. Теперь, когда в ее глазах появился страх, Волх отмел возможность продолжить с ней общение. Что ж, это была не единственная таверна на Черном столпе, просто впредь ему следует быть более внимательным к проявлению своих скрытых качеств.

Вернувшись в оазис и не обнаружив там кота, Волх уселся в мягкое кресло и, щелкнув пальцами, развел огонь в почти прогоревшем костре. Подкинув пару бревен, лежащих неподалеку, он задумчиво всматривался в красные языки, жадно облизывающие сухое дерево. Ему не хотелось спать, но Морока рядом не было, и ему не терпелось обсудить с кем-нибудь свой сегодняшний промах. Глубоко вдохнув и закрыв глаза, он позвал учителя. Бэл материализовался почти сразу, полупрозрачной высокой мрачной фигурой заслонив отблески кострового пламени.

– У тебя уже отлично получается вызывать меня – тут же похвалил его Бэл, воздвигнув из тумана такое же удобное кресло, на котором развалился его ученик. – Хороший вкус у тебя, удобная мебель. Из чего сделал?

– Из камыша – бросил Волх, не отводя взгляда от костра. – Сегодня я дал маху.

– Это как? – улыбнулся учитель, вытянув длинные ноги.

– Хотел заговорить с девушкой, но она заметила во мне то, чего не должна была видеть.

– А, ну да, тебе уже почти восемнадцать лет – вспомнил Бэл, загадочно ухмыльнувшись. – Давно пора засматриваться на девушек. Я слишком тебя загружал, чтобы у тебя оставалось желание гулять по кабакам, не так ли?

– Тем не менее, я всегда находил выход – Волх довольно глянул на учителя. – Ты всегда знал, где я.

– Конечно, знал! Но развитие должно проходить успешно не только в магии, мой мальчик, но и во взрослении. Твой характер никогда бы не позволил тебе полностью подчиняться моим командам, и это замечательно. Будь ты послушным псом, было бы не так интересно.

– Так я – твоя игрушка? – ухмыльнулся Волх.

– Бываешь время от времени – пожал плечами Бэл. – Но ты всегда сам делаешь выбор. Однако, я рад, что ты ко мне прислушиваешься, ведь я хочу для тебя лучшего.

– Знаю – искренне ответил молодой маг.

За эти годы он так привык к наставлениям своего учителя, что почти стал считать его своим отцом. Однако, тот факт, что Бэл продолжал оставаться королем суккубов даже после смерти, заставлял его всегда вспоминать о субординации. Он без сомнений уважал своего учителя, и в последние годы начал за собой замечать, что теряет чувство контроля. Прежде он выполнял каждый его приказ, но оставался начеку, а теперь, когда они так сблизились, Волх совсем забыл об осторожности. Он до сих пор не знал, кому должен будет отомстить за смерть своего учителя, и это доставляло ему некоторое беспокойство. Далеко не все загадки были разгаданы за эти семь лет. Он уже много что умел в магии, но все еще не знал, откуда происходит его род, и что происходило до его появления на холодном полу тронной залы Черной королевы Урсы. Он часто ее вспоминал, несмотря на то, что видел всего однажды.

– Так что, раз я вырос, – продолжил Волх – может, мне найти себе пару? Это же нормально?

– Вижу, ты часто об этом думаешь – рассмеялся Бэл. – Да, это абсолютно нормально. Но на твоем месте, я бы заменил слово «пара» на нечто не столь значимое. Видишь ли, мой драгоценный ученик, во-первых, сейчас у тебя такой возраст, когда одна влюбленность сменяется другой очень быстро. И кстати, это тоже нормально. И во-вторых, скоро тебя ждут события, где тебе будет не до любви, а вторая половина может только помешать воплотить твои мечты в жизнь. К тому же, натура у тебя сложная и жадная до крови, так что обойдемся пока без этого громкого слова. Так что здесь я могу тебе помочь.

– То есть? – удивленно глянул на учителя Волх.

– Я король суккубов, а значит, я могу реализовать любую твою фантазию, даже говорить ничего не нужно. Есть у меня на примете одна молоденькая, но очень перспективная бестия. Думаю, тебе понравится. К тому же, здесь тебе не придется сдерживаться, и твоей звериной натуры никто не испугается. А вот с людей я бы не начинал. Для тебя они уж больно аппетитные. Можешь вгрызться в глотку какой-нибудь хорошенькой доярки, и даже не дойти до самого интересного. Наберись опыта с себе подобными существами, которым не чужда магия и кровь, а потом уже можешь проводить эксперименты на людях. Нам лишний шум и морока не нужны сейчас. И так постоянно приходится укрывать то от магов из корпуса, то от королевской стражи, которая тебя ищет все эти годы. Согласен?

– Пожалуй, здесь ты прав – кивнул Волх.

Его самолюбие, разумеется, было несколько задето тем, что пришлось воспользоваться помощью учителя в таком интимном деле, но ближайшая перспектива однозначно радовала. По крайней мере, если он сожрет парочку суккубов, не сумев сдержаться, это будет не столь критично, как в вопросе с людьми. Волха удивляло безразличие Бэла по отношению к собственным подданным. Он прекрасно понимал опасность, которой подвергает каждую из них, но только лишь ради удовольствия своего ученика тот был готов пожертвовать их жизнями. Возможно, у суккубов сильно отличалось представление о смерти от людского. Что ж, пока он не мог залезть Бэлу в голову и узнать истинные мотивы, но это ненадолго. Еще год или два, и он постигнет действительно великую магию.

В ожидании исчезнувшего учителя, Волх почти уснул, когда его чуткий слух уловил чье-то робкое приближение. Повернув голову, он обнаружил движение в высоком кустарнике и легкое приятное свечение. Пламя костра почти прогорело, и свет исходил лишь от углей и звезд на небосклоне, так что даже такое слабое свечение было сильно заметным. Как видно, Бэл решил не смущать парочку своим присутствием, и отправил к молодому человеку лишь подарок. Тонкая, почти прозрачная кисть девичьей руки осторожно раздвинула травяной занавес, порождая приятную музыку шелеста созревших колосков. Волх поднялся с места, ожидая увидеть полную картину. Появление существа ничем не разочаровало его, Бэл точно знал, кого послать молодому неопытному человеку. Ею оказалась девушка, красотой подобная лунному отражению на бесконечной морской ряби, стройной дорожкой тянущегося к темному берегу. Она будто была бестелесным духом, парящими движениями словно не касаясь земли. Нежное, эфемерное существо, казалось, растворится, стоило Волху коснуться белого лица. Громадные бледно-голубые глаза, цвета айсберга, смотрели на него с наивностью ребенка, окаймленные черными длинными ресницами. Она подошла к нему вплотную, и Волх почувствовал запах морского свежего бриза. Ниже него на пол головы, она поднялась на кончики пальцев и, вытянув тонкую изящную шею, слегка коснулась губами его губ. Нежность и кажущаяся робость удивительным образом сочетались с опытностью зрелой женщины. Слегка отодвинувшись от него, она взглянула в его глаза, пытаясь понять реакцию.

Волх почувствовал внутри нарастающий голод. Желание было трудно распознать. Его глаза метнулись к ее шее, такой тонкой, что он мог обхватить ее одной рукой. Сквозь полупрозрачную ткань хорошо было видно каждый изгиб красивого стройного тела. Решив обойтись без лишних слов, Волх притянул ее к себе за талию, девушка прижалась к нему, опустив невесомые тонкие кисти ему на плечи, полностью подчиняясь. Красный огонь вспышкой мелькнул в его синих глазах, и утонул, сменяя голод на желание плоти. Волх подтянул ее другой рукой за шею и накрыл нежные губы своими, опустившись на льняное покрывало постели. Он чувствовал ее пальцы, скользящие по его шее и груди, как бедра ее прилегают к его. В ответ на ее нежность он действовал грубо, не особо задумываясь о ее комфорте. Сорвав с нее одежду и избавившись от своей, он прижал ее к постели всем весом, жадно изучая каждый изгиб. Несмотря на полное отсутствие нежности с его стороны, она по-прежнему оставалась податливой. Видимо, суккубам ласка не так важна, как людям, ведь они питаются не только плотью.

Подчинившись инстинкту, Волх резко вошел в нее, девушка застонала, обхватив его ногами. С дюжину толчков, и Волх почувствовал, как внизу живота нарастает горячий ком. Он уже не контролировал себя, полностью отдавшись страсти. Она закрывала глаза в наслаждении и запускала пальцы в его черные волосы, двигаясь с ним в такт. И вот он почти извергся внутрь нее, когда почувствовал невидимую сеть, впитывающую его силу и растущую по мере роста его желания. Суккуб питался им так же, как он питался от нее. Красными кострами вспыхнули его глаза, в желании и ярости. Не останавливаясь ни на мгновение, он сжал на ее шее стальные пальцы. Она попыталась оттолкнуть его, но тщетно.

Еще несколько быстрых фрикций, и он опорожнился, чувствуя впервые познанное наслаждение. Поднявшись на руках, он обнаружил неподвижное женское тело с неестественно изогнутой шеей. Он даже не заметил, как сжал руку слишком сильно, но как ни странно, Волх не испытывал чувство стыда или жалости. Суккуб попытался выпить из него жизнь, а он просто оказался быстрее. Одевшись, он снова уселся в кресло, ожидая появления учителя. Бэл не заставил себя долго ждать. Он молча подошел к постели, окинул взглядом неподвижное тело и уселся рядом с учеником.

– Ты знал, что так будет – сухо произнес Волх.

– Конечно. Это был еще один экзамен, и ты благополучно прошел его.

– И она знала, что это ее последний вечер.

– Да, но это было большой честью. Для суккубов смерть – это лишь еще одна отправная точка, мой мальчик. Она вернется к источнику и переродится вновь. И каждая из тех, что я пришлю тебе, будет рада такой участи.

– Серьезно? – брезгливая гримаса скользнула на лице Волха. – Почему же они так сопротивляются, когда попадают в пасть Морока, раз смерть для них так незначительна?

– Потому что твой кот – акшар. – Спокойно ответил учитель. – Потому что он съедает не только тело, но и душу суккуба, а это для них уже конец. Думаешь, почему он так хорошо вырос? Почему его шерсть так блестит на солнце? Он питается душами, Волх. Акшары удивительны. Их нельзя назвать злом, несмотря на все их повадки. Но и добра от них особо не заметишь. Они самые древние из зверей, и в какой-то степени, их даже можно назвать санитарами. Ну так что? – он сменил тон на дружеский – Как тебе?

– Быстро – иронично ухмыльнулся Волх. – Но вообще-то, я думал, что я тоже акшар…

– Отчасти так оно и есть. Но ты акшар лишь наполовину, ты можешь питаться и как обычный человек. А насчет сегодняшнего опыта, со временем ты научишься продлевать удовольствие – ответил Бэл с широкой улыбкой. – Но не надейся, что я каждую ночь буду переводить на тебя по суккубу. На тебя не напасешься. Ложись спать, завтра продолжим учебу.

С этими словами Бэл растворился в воздухе. После его ухода по обе стороны кровати объявились двое суккубов. Эти не потрудились принять человеческий облик, передвигаясь на четырех худых лапах. Белые их руки осторожно забрали тело мертвого сородича, скрывшись в зарослях кустарника.

Волх еще долго не мог уснуть, улегшись там, где еще сохранилось чужое тепло, рассматривая южные созвездия, плывущие по небу. Пустыня тоже понемногу остывала, готовясь к смене климата, так что ночи становились прохладнее. Закрыв глаза, он улыбнулся своему успеху, не задумываясь о том, как бы на его месте чувствовал себя обычный человек. Сейчас это было не важно.

***

Ночь была прохладной. Гладкие стены корпуса, планомерно вдыхая воздух, орошали территорию университета живительной влагой тумана, спускающегося с самых высоких башен до зеленой травы во внутреннем дворике. Тишину изредка нарушали попискивания колонии летучих мышей и монотонное похрапывание крупных рогатых зверей, предпочитающих спать в загонах и вольерах. Длинные коридоры кампусов видели уже третий сон в тихом дрожании магических факелов, зависших в воздухе, когда в их темных простенках появилось осторожное движение. Белые мягкие тонкие лапы, едва касаясь пола, плавно ощупывали каждый уголок, проверяя, глубоко ли спит здание. Сегодня ночью пять суккубов проникли в его владения, приняв приглашение со стороны старост, впустивших их с бойницы донжона. Невозможно было услышать шорох или тихую поступь их мягких лап, они двигались почти над полом, не оставляя ни запаха, ни следа. Время от времени их собратья проникали сюда по тем же приглашениям, но всегда их визиты оставались сокрытыми от глаз студентов. Они двигались каждый в четком направлении, будто ищейка на пойманный запах.

Аол изо всех сил изображал спящего. Этим днем ему и нескольким студентам преподаватель по зельеварению вручил по небольшому свертку. В каждом из них содержалась небольшая щепотка засушенной сон-травы под видом золотого корня, который помогал животным становиться активнее и сильнее. Заподозрив, что преподаватель стремиться его обмануть, Аол принял сверток, но траву псу не дал. Инпу всегда был активен и бодр и без посторонних вмешательств. Тем не менее, прокравшийся в ночи призраком один из доверенных старшекурсников, тихо отворил каждую из дверей выбранных магов и тихо наложил печать на каждого зверя, лишний раз подстраховываясь. Аол краем глаза видел, как зеленоватый туман покрывалом ложится на морду его любимого пса, но решил не вмешиваться, зная, что это заклятие безвредно. Он был начеку. На днях Уна предупреждала друзей о том, что слышала подозрительные стоны и хрипы из соседней комнаты, она предположила, что раз их возраст почти подошел к восемнадцати годам, к ним начали приглашать опасных гостей. И теперь каждую ночь со дня прошлого новолуния начали пропадать студенты из соседних комнат. Наверняка, девушки тоже не спали, зная о свертке с травой, которым одарили Аола днем. За эти годы их дружба стала только крепче, и беспокойство за жизни своих друзей теперь стало посещать их все чаще. Перейдя из средней школы в старшие классы, они стали то и дело сталкиваться с серьезными испытаниями, хотя вездесущий Рё убеждал всех, что в его времена трупов было в разы больше.

Молча проводив старшекурсника, Аол дождался, пока дверь вновь закроется, и сел на кровати, потянувшись рукой к псу, он не откликнулся на его прикосновение. Аол встал с кровати и двинулся к комоду, надеясь отыскать в одном из ящиков бодрящий порошок для Инпу, но не успел. Не дойдя до комода, он развернулся лицом к двери, встретившись со взглядом невероятно выразительных больших глаз. У входа в комнату, будто освещенная лунным светом, стояла молодая женская фигура. Тонкая ткань, едва прикрывающая нагое смуглое тело, плавно обтекала округлые бедра и высокую упругую грудь. Аол замер на месте, уж чего-чего, а подобного он не ожидал увидеть. Да, как и все остальные, он знал о том, что суккубы принимают облик наиболее желанный для каждого из людей, но не мог и представить, что образ будет настолько соблазнительным. Видимо, в природе этих существ было понимать людские желания лучше, чем сами люди. Ее роскошные каштановые волосы крупными волнами падали на плечи и спину, выражение прекрасного лица говорило о невинности и любопытстве. Аол не мог уговорить себя очнуться и перестать представлять, как ложится на нее сверху, как ее руки обхватывают его шею и выгибается ее спина, выражая готовность к любви.

Она плавно двинулась вперед, тихо касаясь нагими ступнями холодного пола комнаты. Ее глаза не отводили взгляда, словно испытывая на молодом человеке хитрый гипноз. Пальцы ее коснулись его груди под сорочкой и опустились ниже, Аол закрыл глаза, чувствуя, как нарастает жар внизу живота. Блаженство, которое она ему доставляла, искусно лаская затвердевшую мужскую плоть, затмило его разум окончательно. Ее губы нежно обхватывали его шею, дыхание теплым бризом наполняло комнату цветочным ароматом. Он стал ее рабом, и она этим воспользовалась. Прижавшись к нему всем телом, она слегка подтолкнула его к кровати, заставив подкоситься ноги и рухнуть спиной на постель. Оседлав его сверху, она начала медленно двигать крепкими бедрами, не отводя взгляда глубоких томных глаз от его лица, утонувшего в блаженстве. С каждым ее движением она забирала то, зачем пришла, вместе с силой мужской и силу магии. Аол непроизвольно застонал, когда она набрала темп, и дыхание стало быстрым и резким. Его пальцы гладили ее сильное стройное тело, доставляя ему еще большее удовольствие. Еще немного, и она заберет все, что ей нужно. И вот ее глаза расширились, заняв пол лица, пухлые губы искривились, обнажая острые клыки. Услышав странное шипение, Аол взглянул на нее, опешив от ужаса. Еще секунду назад самое прекрасное неземное существо, вызывавшее столь сильное желание, превратилось в нечто жуткое. Белесая тварь с лапами богомола и лицом демона сидела на нем, обхватив его плоть крепче капкана.

Едва он успел раскрыть рот в немом крике, как со стороны двери точно в спину суккуба прилетело черное копье, сорвавшее его с постели и пригвоздившее к стене извивающимся громадным жуком. Тут же прикрыв себя простыней, Аол рухнул на пол, пятясь назад от стены.

– Я всегда знала, что парни плохо проходят это испытание. – Раздался недовольный голос Уны у двери.

Аол был невероятно рад, что подруга пришла к нему на помощь, но вместе с тем и раздосадован, что она застала его в таком виде.

– Ты меня спасла – выдохнул он, вставая на трясущиеся ноги. Бадб стояла за спиной Уны, стараясь не смотреть на Аола, чье мужское естество стремилось продолжать.

– Боже мой, да прикройся ты уже! – процедила Уна сквозь зубы, прикрывая глаза ладонью. – Вот ведь кобель!

– Это кто еще кобель!? – обиделся Аол. – Да ты хоть знаешь, как она выглядела минуту назад!?

– Видимо, как самая прекрасная женщина на свете?

– Именно! – глупая улыбка растянула его рот шире щек. – Это было… невероятно!

– Нда, могу себе представить – Уна лишь подняла правую бровь, осуждающе зыркнув на него вскользь. – Твое тело говорит за тебя.

– Я не могу ничего с этим поделать – он попытался стянуть простыню вокруг бедер потуже, но не помогло.

– Аол, давай мы пойдем, а ты сам разберешься с тварью. – предложила Бадб, собираясь разворачиваться в коридор. – Если нас у тебя заметят, нам всем придется не сладко. Вообще-то, ты сам должен был справиться!

– Стойте! – окликнул он подруг. – Я не могу! Я ж ее…

– Это не «она», Аол – Уна почти разозлилась. – Оно. У него нет пола, и это даже близко не человек! И кстати, «она» хотела тебя убить минуту назад. Скажи спасибо, что мы не спали и ждали неподалеку.

– То есть вы даже не сомневались, что я не справлюсь?

– Ну, я видела, как ты смотришь на красивых старшекурсниц, так что да, у меня и тени сомнений не было. Пошли, пускай хоть уборку сам сделает.

Уна забрала подругу, и они тихой сапой направились в свой кампус. Аол с тоской посмотрел на хрипящую тварь на стене. Лапы ее все еще подергивались, а из пасти вывалился длинный тонкий язык.

– А ведь я почти влюбился – укоризненно вздохнул молодой маг, сворачивая в ладонях шар из белого огня.

***

Стены корпуса изменились. Будто резко состарившаяся женщина, они покрылись паутиной морщин. Всякий раз проходя под сводом парадной лестницы, Бадб мельком оценивала разрастающуюся опухоль, недвижным пауком зависшую под потолком главного входа в здание. Она заметила ее уже давно, в отличие от большинства студентов, обремененных изучением кипами совершенно бесполезной литературы, не дающей ничего, кроме головной боли. Лекции теперь сводились к опровержению былых истин и философствованию на тему религиозных основ каждого из дрейфующих столпов. Бадб явственно замечала, что далеко не всем преподавателям пришлась по нраву идея реформации образования в корпусе, и она мысленно вела список противников новой идеологии. Несмотря на сильные поблажки в обучении и слабую основу, в корпусе, как и прежде, пропадали ученики. Чаще всего, это были студенты младших и средних курсов. Бадб могла на пальцах одной руки сосчитать все домашние задания за эти годы, которые могли привести к летальному исходу студентов. Тем не менее, смертей хватало, но ни разу она не видела, чтобы из корпуса выносили тела. Они пропадали, будто и не существовали вовсе. Поколение назад жертв неудачной магии исчислялось так же много, но почти всегда тела студентов, целиком или по частям, отправляли их семьям для захоронения. Теперь же вряд ли родственники погибших вообще были в курсе, что уже никогда не встретятся со своими детьми. Бадб могла бы предположить, что этому виной могла быть и червоточина на потолке, но она не меняла своей локации с того самого момента, как девушка ее заметила.

Время от времени корпус посещали маги из черного дворца, но всякий раз их перехватывал ректор со своей новой многочисленной свитой, который уверял их, что новые методы более действенны, и дают больший процент выживаемости. Некоторых из них ему удавалось переманить на свою сторону, предлагая каждому воплотить в ближайшем будущем его заветные желания. Надо отдать ему должное, разведка его работала как никогда, оправдывая заслуженную корпусом славу. Подробные досье на каждого мага толстыми папками проверяли стеллажи его кабинета на прочность. Бадб была уверена, что королева ведет свою игру, но беспокойство, нарастающее за все семь лет, давало свои плоды. Она начинала сомневаться во власти Урсы, и даже в своем мировоззрении. Время от времени ей казалось, что лекции ректора несут в себе истину, ведь каждое новое учение подкреплялось фактами. Конечно, факты можно подстроить под любую реальность, если дать бразды умелому литератору и историку. Но ее мир уже трещал по швам. Любой разум начнет сомневаться в действительности, если в течение семи с лишним лет давать ему одну и ту же пищу, низвергающую прежние основы. Лишь Аол из их компании был всегда верен своим идеалам, и при каждом удобном случае старался приободрить подруг, напоминая им, кто они, и кому служат. Он превратился из неуклюжего мальчишки в обаятельного молодого человека незаметно для них. Просто одним прекрасным утром они обнаружили, что рядом идет не шалопай с гривой вечно нечесаных каштановых волос, а муж, всегда готовый встать на защиту. Его уверенность придавала им силы, когда очередные наставления лжеучителей пытались внедрить им в голову опасные мысли. И в особенности, когда они окончательно убедились, что не получат ни одного ответа из замка. Десятки писем выслали они с воронами, заручившись поддержкой птичника, но все напрасно. Они остро начали ощущать, что в этой борьбе они брошены на произвол судьбы. Особенно это ощущала Уна. Она таяла с каждым днем. Бесконечные тренировки, вытачивающие из учеников бесчеловечных и жестоких убийц, наложили свои отпечатки на ее прекрасное лицо. Без сомнений, она делала успехи, как и все остальные, но уставала куда быстрее прежнего. Друзья были удивлены, ведь Уна обладала самым прагматичным умом из их компании. Она становилась все молчаливей, и замкнутость временами замуровывала ее в одинокой комнате.

Их звери же росли вместе с ними, и уже наводили ужас на спаррингующих с их хозяевами противников. Громадная орлица, черная, как смоль, уже не сидела на плече Ары, а самостоятельно вышагивала по каменному монолитному полу корпуса, звеня острыми кинжалами когтей, когда не накрывала тенью широких крыльев патио внутреннего двора. Взгляд ее стал острым и хищным, как и подобает взрослой птице. Инпу тоже превратился в настоящего хищника, правда, щенячий нрав все же иногда проскальзывал в доброй черной морде и розовом языке, нелепо свисающим из зубастой улыбчивой пасти. Гибра же, оправдывая змеиную славу, по большей части, спала, кольцом свернувшись на балконе при спальне Уны. Теперь она занимала почти все место своим антрацитовым телом, блеском сравнимым лишь с драгоценными камнями из недр черного замка. Звери могли почувствовать довлеющее чувство опасности лишь от хозяев, временами озабоченных будущей судьбой Черного столпа, так что большую часть времени они находились в спокойствии.

Гамаюн рядом не было, она кружила где-то над птичником здания, с недавнего времени полюбив компанию остроумных воронов. Поддавшись искушению, Бадб остановилась в самом центре кипящего движением зала, уставившись на живую червоточину. Моментально вычленив из толпы единственную неподвижно стоящую фигуру, опухоль вперила в девушку взгляд не моргающего глаза, будто покрытого полупрозрачной белой пленкой. Теперь на громадном глазу без век можно было различить все багровые вены и сосуды, питающие его. Все они глубокими занозами пронизывали свод зала, удерживая паразитическую сущность под потолком. Глаз сутками наблюдал за всеми, кто перемещался из аудитории в аудиторию, не замечая его нависшего присутствия. Теперь, недвижно уставившись на белокурую девушку, глазное яблоко, казалось, приближалось к ней, гипнотизировало, точно так же, как удав обездвиживает свою жертву, прежде чем сожрать. Бадб смотрела слишком долго, но не могла оторвать взгляда от этого мерзкого паука.

Внезапно чья-то широкая ладонь обхватила ее за талию. Будто очнувшись от кошмара, Бадб растерянно заглянула за правое плечо. Прижав девушку к себе, Рё сдвинул ее с места и, довольно улыбаясь, стремительным шагом увел их в пустой двор с зеленой лужайкой при входе в ГБР. За эти годы он возмужал и превратился в матерого мага. Юношеская щетина превратилась в лощеную густую бороду и аккуратно подстриженные усы, кости обросли мясом, и теперь он почти сровнялся ростом с ректором.

Желая увеличить дистанцию, Бадб оттолкнула его и встала напротив, даже не пытаясь скрыть своего недовольства.

– По-прежнему гордая и прекрасная Бадб – не прекращал улыбаться Рё, любострастно осматривая ее с ног до головы из-под занавеса густых ресниц. – Не думаешь, что пора сдаться?

– Не вижу выгоды – пожала она плечами, скрестив руки на высокой груди. – Зачем мне принимать твои ухаживания?

– Затем, что я – второй человек в корпусе после ректора, моя дорогая – он сделал шаг вперед, снова нарушая дистанцию. – Твоя карьера здесь может пойти вверх куда быстрее в паре со мной. Ты и сама можешь всего добиться, я не спорю, но я могу гарантировать тебе достойную партию.

– Как ты верно заметил, я всего добьюсь сама. И найди себе другую игрушку, за тобой половина корпуса бегает. Выбери кого-нибудь из них.

– Это не интересно – потянул Рё, попытавшись подойти вплотную, но Бадб вытянула вперед ладонь и оттолкнула его назад на пять шагов невидимой волной плотного воздуха.

– Вот и мне… не интересно.

– Зато, я вижу, тебя заинтересовало кое-что под потолком парадного входа? Давно заметила? – прищурился Рё.

– Не особо – она почувствовала себя ребенком, застуканным за воровством запрещенных сладостей.

– Приятели твои тоже заметили? – в голосе его проскользнула опасность.

– Трудно не заметить такую громадную жуть – она изо всех сдерживала дрожь в голосе. – Не понимаю, как большинство ее не видит…

– Нам не малых усилий стоило сделать так, чтобы она оставалась незаметной, но то, что вы ее обнаружили, говорит о том, что ваши способности действительно сильно выросли. Нельзя этого не заметить. Что ж, доложу об этом декану, думаю, он найдет вам лучшее применение, заодно и мастерство поднимете.

– Подожди – Бадб сама сделала несколько шагов вперед. – Может, пока не стоит ему знать? Мы ведь даже не понимаем природу этой штуки под потолком.

– Ты просишь меня сохранить тайну? – ласковый его тон намекал, что эта услуга потребует оплаты.

– Если попрошу, сохранишь? – Бадб взглянула ему в глаза.

– Разумеется – губы его растянулись в кошачьей улыбке. – Но ты же понимаешь, что тебе придется дать мне что-нибудь взамен?

– Чего ты хочешь?

– Просто будь со мной поласковее, милая – он коснулся кончиками пальцев ее шеи, будто проверяя. Бадб не сдвинулась с места. – Умница. Что ж, ступай, ты же куда-то направлялась?

Бадб развернулась и направилась обратно, кожей ощущая на себе масляный взгляд. Быстро минуя главный зал, стараясь не смотреть наверх, она врезалась в спину Аола, буйно обсуждающего что-то с Уной.

– Смотри куда… – только начал он возмущенно, но, увидев позади подругу, тут же добродушно отсалютовал. – Эй, а вот и ты! Чего опаздываешь? На лекцию пора.

– Твой несгибаемый оптимизм когда-нибудь спасет нам жизни, Аол – саркастично ухмыльнулась Бадб, хлопнув его по широкой спине. Инпу, радостно виляя хвостом, подставил ей под руку большую косматую голову, лизнув пальцы мягким теплым языком.

– Ты опробовала вчера заклятие, что я тебе дала? – спросила у девушки Уна.

– Да, все получилось – шепнула Бадб.

– На ком? – ребята изо всех сил старались не привлекать внимание, делая вид, что изучают учебник, перелистывая одну страницу за другой.

– Я вчера поймала кузнечика на лужайке, сегодня выпустила, он сам упрыгал от меня, даже не помогала.

– Отлично! – подавляя чувство опьяняющего счастья, процедил сквозь зубы Аол. – Значит, есть надежда!

– Да, но с людьми все будет гораздо сложнее – голос Уны звучал беспокойно. – Так что не расслабляемся раньше времени. Если не выйдет, нас запрячут в темницы, и МЫ станем следующими крысами для опытов.

– Ты права – Аол шмыгнул носом, переняв беспокойство подруги. – Но в любом случае, мы же способные, справимся!

Вечером, когда студенты уже разошлись по своим комнатам, троица перенеслась на арену, где понемногу собирался шабаш из местной, годами формировавшейся элиты корпуса. Устроившись по привычке на дальнем ряду, молодые маги застыли в ожидании нового урока. На этот раз ректор решил почтить учеников своим присутствием. Он появился, неторопливо, театрально вышагивая, оценивая хитрым прищуром собирающийся контингент. Остановившись по центру орхестры, он сложил руки за спиной и громогласно провозгласил:

– Сегодня у нас с вами особая миссия! Много лет мы держим особого зверя в наших немых стенах. И сейчас настало время показать вам, как можно сломать даже самую сильную волю!

Он пафосно отвел руку в сторону, тем самым давая понять, что сейчас из полуночной темноты появится некто значимый. Из тишины ночного полога показалась переоборудованная лазаретная койка. Умелый инженер поставил ее на два колеса, позволив крепить подопытного в вертикальном положении. Койку выкатили на свет свободно парящих в воздухе огненных шаров, развернув человека лицом к толпе. Мужчина явно гостил здесь не первый день. Некогда крепкое телосложение выдавали лишь широкие кости, крепящие к себе теперь уже остатки от прежде крепких мышц и сухожилий. Длинная спутанная борода и волосы скрывали истощенное лицо, свисая ниже груди спутанными грязными патлами. Человек не выглядел как кто-то, чью волю требуется ломать, и уж тем более, внешний его вид не производил впечатление личности с сильной волей. Он повис на стальных оковах, будто ободранный пустой мешок, не показывая признаков жизни. Ректор, изображая всемогущество, проследовал к немому гостю и, встав по правое плечо от него, начал очередную тираду.

– Этот пленный посмел посягнуть на жизнь вашего ректора, господа! Это было несколько лет назад. И все эти годы он отчаянно сопротивляется всем нашим попыткам подчинить свой разум. Разумеется, мы не использовали божьих червей, это было бы слишком просто. Наша цель – научиться сгибать волю магией и внушением. И научить этому вас. Так что, все выполнили домашнее задание? Проверим. Итак, пора нам оценить возможности нашей великолепной тройки! Много про вас ходит слухов по корпусу. Большинство студентов склоняются к тому, что после смерти Волха, на трон претендует кто-то из вас. У нас есть прекрасная возможность сегодня увидеть ваши навыки воочию! Выходите все сразу.

Друзья переглянулись между собой и неторопливо направились к орхестре арены. Они молча встали напротив недвижного незнакомца и уставились на ректора.

– Чего стоим? Время идет – недовольно брякнул тот.

– Нам одновременно использовать заклятие? – спросила Бадб. – Это может его убить…

– Ну и пускай – пожал плечами ректор, скривив рот в безразличии. – У нас полно никчемных магов в запасе. Убьете этого, приведем другого.

Они уже перестали удивляться жестокости местных нравов, и даже успели смириться, что когда-то и им придется стать виновниками чьей-то мучительной смерти. Жить хотят все, и они не являлись исключением. Ломать волю – задача непростая. Надо признать, что подобный трюк способен выполнить лишь действительно талантливый маг, овладевший мастерством в совершенстве. Являясь же студентами, друзья понимали, что доставят человеку изрядные страдания своим неопытным колдовством, отточенным лишь на насекомых, наличие разума у которых подвергалось большим сомнениям. Тем не менее, откладывать было бессмысленно.

Рё, вернувшись с очередной вылазки, уселся по центру арены, вперив взгляд в беловолосую девушку по центру. Бадб почувствовала, как кто-то неприятный и бестелесный коснулся ее спины, будто садовый слизняк, обдав холодом кожу до мурашек. Ее интуиция работала безупречно, и она хорошо знала это чувство, ставшее ненавистным преследователем за последние несколько лет.

Расправив плечи, она будто стряхнула с них невидимые руки и приступила. Гамаюн, Инпу и Гибра, угнездившиеся на прежних местах своих хозяев, застыли, будто статуи, ощутив, как маги черпают свои силы сквозь них. Ощущение было привычное, но нельзя было сказать, что звери ощущали это как нечто положительное. По человеческим меркам это можно было сравнить с неприятным покалыванием и громкой пульсацией в венах. Магия проходила сквозь них и направлялась к людям, будто через невидимые трубки. С тех пор, как люди в значительной мере овладели мастерством, животным приходилось все чаще ощущать это вынужденное течение потоков. Бадб осторожно ощупывала сознание человека перед собой, словно хирург на поле боя ищет самый безболезненный способ ампутации. Но как не ищи, без значительной доли обезболивающего, операция будет болезненной. Единственный способ избежать чужих мучений – это отключить сознание. Уна как раз усиленно пыталась провернуть подобный трюк, когда несгибаемый человек больно ужалил ее ментальным ударом. Слегка пошатнувшись и обняв вспотевший мокрый лоб ладонью, она осталась стоять, не обрывая связь.

– Сейчас я сильно рискую – раздался в голове плененного человека женский голос. – Если они заметят, что я говорю с тобой, нам конец. Доверься нашим силам, мы сделаем все возможное, чтобы спасти тебя. Не сопротивляйся и дай Уне увести тебя в сон. Иначе ты погибнешь, мы этого не хотим. Мы все еще верны Черной королеве.

Человек приподнял веки и взглянул на молодых людей исподлобья. Пот градом стекал по сухому лицу, тело его тряслось от изнеможения и усилий, которые приходилось прилагать, чтобы сопротивляться магии трех школьников. Годы пыток уже забрали свое, тяжело было даже дышать.

– Вздумаешь выдать секреты, – едва слышно раздалось в голове Бадб – и я раскрою тебе череп.

– Хватит тратить силы зря. Засыпай!

Отдавшись на волю судьбы, человек обмяк и повис в оковах. Воздух был пуст. Ни единого звука не доносилось вокруг. Тишину оборвали жидкие аплодисменты. Отпустив зверей, тройка молодых людей облегченно выдохнула и не без опаски переглянулась.

– Браво, господа! – пафосно провозгласил ректор, подойдя ближе. – Вы ухитрились отправить его в беспамятство! Ни одному из нас не удавалось сделать подобное за все семь лет, потрясающе! Даже во сне этот жалкий пес сопротивлялся изо всех сил. Но надо признать, яйца у него из гранита, это точно! Урса умеет выбирать советников, этого ей не отнять.

Аол в ужасе глянул на подруг, которые тяжело дышали, пытаясь осознать, кто перед ними. Советник королевы, личность неприкосновенная! Каким же отморозком надо быть, чтобы рискнуть заточить такого человека в темницу на семь лет! И почему Урса не вызволила его? Значит, что-то случилось и с ней. Катастрофа!

– Теперь найдите в его памяти информацию о человеке по имени Варрак – приказал ректор.

– Что будем делать? – обратилась Уна к друзьям.

– Предлагаю пойти ва-банк – решительно отозвался Аол. – Сейчас соврем им, скажем, что этот Варрак находится где-то в пещерах у северного мыса, я слышал, там одна из колоний с особо опасными заключенными. А сегодня ночью мы выкрадем его и отправимся в пустыню. Может, Бадб и права, и Волх еще жив. Если это так, я уверен, он стал куда сильнее нас за семь лет.

– Это самоубийство – Уна отрицала эту идею.

– Пора действовать, Аол прав – заключила Бадб, снова устанавливая связь с Гамаюн. – Если они держат здесь советника столько лет, и никто ничего не делает, значит дела у нас с вами плохи. Надо выбирать. Либо мы сейчас встаем на сторону изменников, либо начинаем действовать так, как велит совесть. Надо закругляться, они заметят.

– Значит, выбираем мой план. – Аол был настроен решительно. С полминуты они напряженно ждали ответа Уны, мастерски притворяясь, будто копаются в голове советника, заставляя его тело подергиваться, изображая некое подобие судорог.

– Хорошо – наконец, ответила она. – Гори все огнем! Я оставлю ложное воспоминание в его память, думаю, ректор проверит наши слова. Я умею делать это убедительно.

Оборвав связь, Аол уверенно заключил:

– Человек по имени Варрак находится в колонии на северном мысе уже несколько лет.

– Что ж, – с недоверием произнес ректор, подойдя вплотную к обездвиженному человеку – проверим.

Положив ладонь на макушку пленного, он долго рассматривал обрывки воспоминаний. Наконец, он удовлетворенно кивнул.

– Ну это ли не удивительно!? – рот его растянулся в широкой счастливой улыбке. – Столько лет мы потратили, чтобы расколоть этого Ена, а всего-то и надо было, что позвать трех студентов! Что ж, отлично, мои дорогие! Вы справились достойно. Молодой человек сказал правду. Рё, сейчас же берешь с собой дюжину лучших магов и отправляйтесь в колонию. Любыми способами достаньте мне Варрака живым! Приказ свыше.

***

Урса открыла глаза, обнаружив перед собой родной потолок своей спальни. Видимо, стража на иногах вернулась обратно, когда королева не появилась вовремя, несмотря на предостережение об опасности. Голова раскалывалась на части, сил едва хватило на то, чтобы коснуться пальцами своего холодного лба, покрывшегося испариной и вновь врезавшимися морщинами. Она не могла вспомнить последних событий, несмотря на усилия, истязая мозг непосильной работой. От этого голова разболелась еще сильнее. Единственное, что давало надежду – это Викар, все еще дремлющий под стенами замка. Если он не проснулся, значит положение не так серьезно. Что ж, и на том спасибо.

Движения королевы заметила прислуга, дремавшая в темном углу комнаты. Девушка тут же метнулась за дверь. Через минуту Урса различила шум толпы взволнованной публики, несущейся по коридору в ее опочивальню. Сколько же она проспала, раз лекари покинули ее чертог? Ворвавшийся в спальню главный лекарь тут же накрыл теплой сухой ладонью холодный лоб королевы. Увидев облегчение на его лице, Урса молча пришла к выводу, что ей уже стало лучше. Две крепких женщины в лекарском одеянии, осторожно подхватив ее за плечи, мягко приподняли ее торс и подложили под голову объемную подушку.

– Сколько я спала? – проскрипела Урса, прикрыв глаза, на веки будто уложили по тяжелой свинцовой монете.

– Больше семи лет, моя королева – ответил главный лекарь, ловко орудуя пестиком в ступке, размалывая ароматные лечебные травы. – Вы были без сознания, когда командир стражи привез вас на иноге. Он принял решение вернуться, когда вы не явились через полчаса, понял, что случилось что-то страшное…

– Страшное? Что же может быть страшнее того, что государство семь лет без правителя? – Урса едва могла говорить. Ужас серой маской застыл на ее лице. Семь лет!..

– Вы заражены божьими червями, королева – голос лекаря дрожал. – Я проверил вас на их наличие сразу же, когда стража передала ваш приказ дать всем лечебного отвара от паразитов. О, Древний Бог, как же ты допустил!?

– Он и заразил меня ими, лекарь, не надо сейчас взывать к нему – пробурчала Урса. – Не важно. Ты давал мне отвары, пока я спала?

– Конечно! Мы вливали в вас их литрами, поэтому жар ушел. Правда, сейчас у вас сильная слабость после лихорадки, температура упала на несколько градусов, и все это время температура не поднималась, так что восстанавливаться вы будете долго, семь лет сна не могут пройти незаметно.

– От паразитов ты меня избавил? Успел?

– Нет, моя госпожа – лекарь опустил взгляд в пол. – Некоторые издохли и вышли через ушные каналы, рот и нос, но некоторые ушли слишком глубоко. Их количество было огромно, даже с вашей силой, я и не надеялся, что вы очнетесь. Мы следили за вашим дыханием и сердцем очень чутко. Временами у вас начинались судороги, и тогда все советники отдавали последние силы, чтобы поддерживать в вас жизнь.

– Значит, его план сработал – совершенно спокойно проговорила королева, испив крепкого отвара из рук одной из сестер милосердия. – Что ж, раз пока я ничего не могу с этим сделать, надо разобраться с другим.

– Ваше сознание может пока вас подводить – предупредил лекарь, оборачивая вокруг ее головы холодный компресс с пахучими травами. – Но я думаю, что раз вы можете разговаривать, то и с этим скоро справитесь.

– Разумеется. Позвать ко мне начальника псовой стражи.

– Сию минуту, госпожа – отозвался паж у дверей, стрелой умчавшийся выполнять приказание.

– А пока он бегает, ответь-ка мне – обратилась она к лекарю, вытирающему руки полотенцем. – Я припоминаю, что перед вылазкой я велела отправить первого советника к тебе на проверку. Я подозревала, что он тоже заражен, но видимо, слабо, иначе я сразу почувствовала бы в его голове рой этих тварей. Ива был у тебя?

– Его силком привели стражники подземелья под руки, моя королева. Он сопротивлялся, как мог. Видимо, он боялся услышать диагноз.

– Боялся значит? – ухмыльнулась Урса, искривив губы в отвращении. – Что ж, значит, мой когда-то лучший маг поддался страху? Отвратительно. Ну и что же?

– Я долго искал паразитов, моя госпожа, но так и не нашел. Я действовал магией, и ничего не выходило, но раз мне доложили, что это был ваш приказ, я решил, что убедиться надо, и прибегнул к крайнему методу.

– Залил ему в рот отвар черной липы?

– Верно. Черви полезли изо всех отверстий, госпожа, как мясо через мясорубку. Вылезли уже мертвые, но…

– Что, но? – Урса злобно ужалила его взглядом.

– Его состояние сейчас остается стабильным. Но вы сами знаете, отвар черной липы не причинит вреда организму, если мозг здоров. В случае же заражения черви выделяют на раздражитель огромное количество яда, что крайне губительно для зараженного.

– Видимо, ты хочешь мне доложить, что он не отличается интеллектом от картофельного клубня теперь?

– Да, моя королева. И это уже не изменится, как видно. Если только вы не спасете его. Я надеялся, что вы знаете способ, как избавиться от них окончательно, сможете вылечить и себя, и его…

– Это знал только один человек, знахарь – голос Урсы прозвучал печально. – Но его уже нет.

Свита переглянулась между собой и застыла в ожидании. В коридоре раздались тяжелые шаги, и в комнату вошел командир псовой стражи. Сняв шлем, он встал напротив кровати, внимательно взглянув на королеву.

– Докладывай. Все, кто выходил со мной в вылазку здоровы? Никто не заражен?

– Нет, моя королева – ответил командир – Благодаря вам, все мы здоровы и живы.

– Очень хорошо. Есть вести от Ена? Он должен был узнать о мальчике. Ты должен быть в курсе.

– От Ена вестей не было. Его никто не видел с того самого момента, как он отбыл в корпус, моя госпожа.

– Проклятье! – Урса ударила кулаком по мягкой перине. Пульсирующая боль тут же накрыла голову. Успокоив приступ, она продолжила – Что ж, мальчик жив, я это я знаю точно. И пока ему придется самому о себе позаботиться. Он справится. Что же касается второго советника, будем надеяться, что он еще жив.

– Послать отряд в корпус, госпожа?

– Нет. Сейчас у нас проблема посерьезнее. С корпусом разберемся потом, да и ситуация с ними мне пока не ясна. Со всех сторон навалилось сразу, что ж, видимо, на то и был расчёт. Пока займемся раной, которая более опасна, а именно сектантами. Ступай пока и подготовь все отряды. Сдается мне, скоро я вас отправлю на важное задание.

– Слушаюсь, моя королева!

Командир псовой стражи развернулся на месте и маршем проследовал из спальни в коридор. Гулкие шаги быстро растворились в воздухе. Урса вздохнула, взглянув на обеспокоенную свиту лекарей и советников.

– Ладно, пока я жива, вы все тоже будете живы. Так что не надо паниковать. Узнаю, что появились слухи о моей болезни, освежую заживо, всем ясно? – толпа синхронно закивала. – Хорошо. Тогда мне нужно, чтобы вы теперь распустили слух, будто я полностью поправилась, здорова и вернусь к обязанностям через пару дней. Пускай наши недруги сильно удивятся. У них полно лазутчиков как в замке, так и за его пределами, новости разлетятся быстро. А сейчас принесите мне свежей крови, и я навещу наших новых гостей.

Комната опустела сразу же, как только отвар был допит, и ему на смену двое слуг осторожно принесли большой медный котел, доверху наполненный вязкой багровой кровью. Опустив его на столик у кровати, они удалились, оставив королеву восстанавливать свои силы. Не без труда поднявшись, и ступив на холодный пол босыми ногами, Урса опустилась на колени перед котлом, коснувшись его краев губами и медленно потянув густой нектар. Испив все до капли, она почувствовала себя немного лучше, и, опираясь руками о резную спинку кровати, принялась облачаться в королевские одежды, подготовленные ей заранее. Каждое движение пока отголосками и звоном проносилось в голове острием ножа. Каждый сустав ломило и сковывало, будто невидимыми кандалами. Пока что она не делала попыток подпитаться прямо от источника, ведь это тоже требовало определенных затрат. Но потом она напьется вдоволь и изгонит эту нечисть из своего тела, как обычную простуду. Скоро, просто надо немного потерпеть.

Призвав двоих следующих по рангу советников, первым она посетила Иву, личинкой человека застывшего на белых простынях лазарета. Она давно не видела его лица, но еще помнила черты. Помнила, каким молодым он пришел на службу в замок, сколько действительно мудрых советов производил его пытливый ум. Как же быстро он превратился в лежащий неподвижно сосуд. Осталась ли там душа? Не было ее отражения в пустых помутневших безразличных глазах. Кожа на его худом осунувшемся лице потемнела и покрылась багровыми пятнами, из кровоточащих язв которой чернильными подтеками сочилась гниль.

– В его теле не осталось ни разума, ни жизни – сухо произнесла Урса, с досадой оглядывая немощного слугу.

– Возможно, будет лучше усыпить его маковым молоком? – предложил главный лекарь, накладывая повязку на ногу одного из пациентов неподалёку.

– Нет – отсекла королева. – Мне нужно знать, сколько он протянет.

– Но зачем? – недоуменно взглянул на нее врач.

– Потому что есть вероятность, что это мое будущее – голос ее прозвучал задумчиво и печально. – Я должна знать, сколько тело может жить после черной липы.

– Но ведь он, по сути, даже не живет…

– Но ведь и я – не он, не так ли? Ухаживай за ним и наблюдай за изменениями, все вноси в журнал с датами и временем. Записывай все изменения и докладывай мне. И запиши все изменения в его поведении за этот год. Он точно заразился уже давно, и становился злее, меркантильнее и глупее со временем. В последние месяцы было особенно заметно. Опроси остальных советников и все запиши.

– Моя госпожа, неужели вы думаете, что не сможете победить их? – лекарь почти рыдал, сжимая мокрое полотенце в руках так, что из него ушла вся вода.

– Пока что не думаю – успокоила его Урса. – Но я не могу позволить себе роскошь надежды. Необходимо подготовиться к любому исходу, ты меня понял?

– Да, моя королева – выдохнул лекарь.

Следующего гостя она с удовольствием подвесила бы за ребра на крючья над барбаканом. К его счастью, жизнь его пока стоила дороже смерти. Варрака поместили в соседнюю камеру с коконом из его бывшей паствы, сваренной заживо в единый ком из медленно сгнивающей плоти. Запах от медленно умирающих и уже умерших тел зловонным смрадом распространялся в воздухе, из-за чего караул сменялся чаще обычного. Несмотря на возможную заразу, способную сожрать остальных пленников, стражи не рисковали умертвить кокон, пока не было королевского приказа. Главный лекарь позаботился об их комфорте как мог, снабдив каждого заостренной маской, напоминающей птичий череп, в клюве которого хранились пахучие антисептические травы и чеснок. Урса, опираясь на трость, медленно подошла к прутьям клетки, стража тут же отворила замок, впустив ее внутрь. Для них непривычно было видеть свою королеву в слабости, поэтому на этот раз они решили войти в клетку вместе с ней, встав по обе стороны от двери. Двое королевских советников встали чуть поодаль от королевы.

Скованное по рукам и ногам, будто растянутая шкура забитого зверя, обвисло тело Варрака. Белые его одеяния за эти годы превратились в грязные лохмотья. Урса одобрительно оценила кровавые пятна запекшейся крови на некогда его белой рясе, стража хорошо обработала его по прибытии, вероятно, искусно сломав несколько ребер по обеим сторонам торса, чтобы они не вошли в легкие, тем самым причиняя страшные боли, но сохраняя шанс на выживание. Огненно-рыжая его голова безвольно болталась между плеч, время от времени капая слюной на мокрый пол темницы. Урса присела на стул, поднесенный одним из стражей и, облокотившись на спинку, оценивающе прошлась по Варраку снизу доверху.

– Нда, великий Варрак, – ухмыльнулась она – прекрасно выглядишь. Как тебе в моих владениях? Понравилось?

Но Варрак молчал. Со стороны могло показаться, что он без сознания, но Урса и без магии могла различить бодрствующего человека. Жестом кивнув одному из стражей, она устало вздохнула. Стражник подошел к растянутому телу и больно ударил по правым ребрам. Варрак тут же взвыл, дернувшись от боли, ударяя тяжелыми цепями по стенам темницы. Он подсобрал тело и попытался встать на искалеченные стопы.

– Мм, по старой традиции мои тюремщики основательно обрабатывают особо отличившимся все косточки на стопах, чтобы в случае побега вы не могли далеко убежать. Молодцы, до сих пор хорошая выучка у моих ребят. Не повторяли процедуру еще? – обратилась она к охране.

– Еще нет, королева – ответил один из них. – Кости сломали сразу, как только привезли его, один раз.

– Значит, надо будет повторить. Так что готовься, рыжий червь.

– Эта плотская боль ничто – голос Варрака прозвучал удивительно бодро. – Ты узнаешь, что такое боль, когда они прогрызут твой мозг так глубоко, что долезут до нервного столба. Вот там ты споешь так, как я люблю. Мои раны исцелит Белая, как только я принесу ей твою седую голову.

– Ты так в этом уверен? – ровным голосом произнесла Урса. – И чем же ты, червяк, ей так ценен, что она оставит тебя в живых? Что она тебе пообещала?

– Твое место – Варрак поднял голову и посмотрел на королеву безумными круглыми глазами из-под занавеса слипшихся прядей красных волос. – Я возведу здесь храм новой веры, и поведу людей за собой…

– Ого! Вот это масштаб! – рассмеялась Урса. – Да ты прям мессия!

– Я – живой пророк! – провозгласил Варрак, голос его эхом разнесся по сводам пещеры. – И слово мое – истина!

– Ладно, пророк – саркастически усмехнулась Урса. – Не могу не отметить твою находчивость, несмотря на безумие. Еще никому не удавалось так надолго вырубить меня, а я живу давно на этом свете. Иногда даже кажется, что слишком давно, чтобы удивляться. Ты, надо сказать, меня прямо встряхнул! Сколько мы вас выслеживаем по вашим подземельям, и впервые вашему брату что-то действительно удалось. Но я это поправлю, твоя Белая здорово разочаруется, когда узнает, что я здорова.

– Ты не здорова – прошипел Варрак. – Я чувствую, как они копошатся в твоей голове, выделяют яд и высасывают разум. Я чувствую каждого из них, и они говорят мне, что ты врешь.

– С паразитами разговариваешь? Надо же. И что еще они тебе вещают, интересно?

– Что срок твой уже недолог, Черная.

Урса оскалилась. Она отбросила трость и одним прыжком вдавила тело ересиарха в острые камни стены. Железные пальцы сжали его горло и подтянули наверх, лишая дыхания.

– Тогда они должны были оповестить тебя, рыжий червь, что и твой срок подходит к концу. Стоит мне сжать пальцы чуть сильнее, и треснет твой позвоночник. Но пока еще не время. Сколько еще ваших колоний по Черному столбу? Говори! Точная цифра твоих главных последователей.

Она разжала пальцы, и Варрак с хрипом повис на цепях, жадно всасывая воздух.

– Уже чувствуешь, как теряешь контроль, Черная? – засмеялся он сквозь тяжелый кашель. – Хорошо работают божьи черви, не так ли? Очень эффективно.

– Тварь, я подселю их и в твою голову, если сейчас же не ответишь на вопросы! – Урса знала, что он прав, и оттого злилась, изо всех сил пытаясь скрыть эмоции.

– А зачем мне отвечать? Отвечу, и ты избавишься от меня.

– Удивишься. Но если отвечать не будешь, исход тот же.

– Плохо притворяешься, Черная. Я точно знаю, что я тебе нужен, пока ты не поймаешь всех просветленных. Скажу лишь, что это невозможно. Нас уже больше, чем ты можешь себе даже представить. Мы уже начали игру, и сколько ни пытайся, остановить не сможешь.

– Плохо меня знаешь, опарыш. Я узнаю, все что нужно.

Урса положила руку на макушку Варрака, тяжелым камнем придавившим его дернувшуюся голову. Из последних сил она вгрызлась в его сознание, через кончики немеющих пальцев чувствуя, как жизнь покидает ее. Она занырнула недостаточно глубоко, но успела уловить обрывки воспоминаний и мыслей, роящихся в безумной голове ересиарха. С трудом можно было отличить фантазии и мечты от реальных событий. Миражом она проносилась между образами гротескного владыки Варрака и его детскими воспоминаниями несчастного сироты из детского приюта. Мельком пробежавшая мимо картинка черного гномона привлекла ее внимание. Она будто гарпуном зацепилась за тающий образ солнечных часов и внимательно присмотрелась. Урса птицей зависла над иглой каменной стрелы, тень которой чертила на земле узкую тень. Ее повергло в шок то, что у самого подножия гномона, будто муравьи, снуют люди. Лишенные магии, они были почти незаметными для сил, спрятанных глубоко под землей. Они кирками и лопатами вгрызались в землю, беспрепятственно вырывая котлованы вокруг черного камня, источающего кислый запах жженого и ржавого железа. Они избегали тени чудовища, двигаясь по кругу вместе с небесным светилом в течение дня.

– Немедленно собрать верховных магов! – едва отпустив трясущуюся голову Варрака, выдохнула Урса, упав на руки подоспевшей стражи. – Подготовить моих псов и иногов. Отправить десять отрядов к ближайшим гномонам, пусть не лезут в тень! Пускай все время используют щиты, они могут заразиться божьими червями на подходе к сектантам. Арестовать каждого, кто окапывает гномоны или находится рядом! Можете уничтожить большинство, главное, не трогайте вожаков, мне нужна информация. Поторопитесь, скоро закат!

Толпа советников стрелами метнулась к выходу из темницы. Новость о том, что кто-то посмел подойти к священным стеллам так близко, повергла их в ужас.

– Отнесите меня в покои – тяжело выдохнула королева, едва опираясь на ноги. – Пусть принесут еще крови.

***

Ночь сменила прохладный вечер, и живые стены корпуса покрыла белая тонкая изморозь. К подобному холоду молодое поколение еще не успело привыкнуть, на своем веку они видели зиму лишь раз, и длилась она не так долго, и теперь Древний Бог вновь уносит их в холодные воды. Вчерашний вечер весьма удивил их, чем заставил начать активные действия, впрочем, беспокойство нарастало, как буря в океане, вздымая волны выше дрейфующей земли. Аол вел подруг вниз по влажным ступеням в подземные катакомбы корпуса. Бадб отдала ему карту со схемой подземелий, которую когда-то вручил ей старый птичник. Они ждали несколько лет, прежде чем смогли ей воспользоваться, и теперь каждый из них немного нервничал, подозревая, что карта могла оказаться ложной или привести их прямо в ловушку. Но, учитывая, что за все эти годы за ними так никто и не пришел, чтобы избавиться от ненужного риска, маги решили рискнуть.

Гладкие и плавные формы ступеней временами ускользали из-под ног, почти превращаясь в монолитный пандус. Переместиться пространственным прыжком вниз они не могли. Неизвестность сулила много проблем в подобном способе путешествий. Они легко могли застрять внутри стен, не видя конечной цели, ведь в темницы студентов никогда не пускали, даже самых талантливых. Удерживая парящий огненный шар в руке, Аол быстро уводил подруг все ниже и ниже. Его уверенность придавала им сил, хоть они и сомневались в успешности плана. Все же, темницы ГБР отворить не так-то просто, не самые последние маги работали над созданием этих замков, но Аол был непреклонен. Решив оставить питомцев снаружи, с западных ворот корпуса, они надеялись воссоединиться с ними уже после побега из тюрьмы. Они сделали все возможное, чтобы их присутствие у ворот осталось незамеченным даже для стражи на стенах.

Наконец они достигли ровной длинной площадки. Пространство впереди сожрал могильный мрак, и свет огненного шара в руках Аола не мог пробиться сквозь его густую тень. Положив руки на левую стену длинного коридора, маги тихо стали продвигаться вперед. Даже трех шаров в руках у каждого хватало лишь на то, чтобы осветить свои собственные фигуры. Через несколько шагов Уна предложила избавиться от света и попытаться воспользоваться «слепым глазом», чтобы оставаться незамеченными. Слепым глазом звалась магия, способная различать предметы в полном мраке без помощи света и привычного человеческого зрения. Они успешно освоили ее на практике в корпусе у одного из учителей, тайком поделившемся знаниями. За семь лет молодые маги обзавелись поддержкой, как минимум, десяти преподавателей, убедившись в их преданности прежней государыне. Втайне от ректора они дали им знания, которыми обучались студенты на последних курсах.

Коридор тянулся вперед бесконечной прямоугольной коробкой со скругленными гранями. Потолок был настолько низким, что дотянуться до него рукой не составляло труда. Причина, по которой его сделали таким вытянутым, могла быть лишь одна. Это давало страже время и возможность перехватить беглецов еще на середине пути. Из рассказов одного из преподавателей друзья знали, что перемещение в пространстве здесь под запретом, так как на стены наложена могильная магия, пожирающая любого, кто применит одно из запрещенных здесь заклятий. Перспектива быть замурованным в стенах коридора молодых магов нисколько не прельщала.

Упершись в тупик, Аол удивленно выдохнул.

– И что дальше? – буркнула Уна у него за спиной.

– Откуда я знаю? – огрызнулся тот в ответ. – Надо искать лазейку. Вы же не думали, что все будет так просто?

– Разумеется – согласилась Бадб. – Ищите в стенах проход. Он сокрыт от глаз, но на ощупь наверняка мы его найдем. Он должен отличаться от камня температурой.

Они принялись лихорадочно искать магический изъян, ощупывая каждый сантиметр каменных стен, пола и потолка.

– Нашла! – воодушевилась Уна, упершись в гладкую стену. – Он здесь. Стена прохладнее и суше.

Остальные подбежали к подруге и положили ладони на стену. Мгновение они ощущали отличную структуру, как вдруг она сменилась обычным камнем. В недоумении, они ощупали все вокруг бывшего прохода, но безуспешно.

– Ничего не понимаю – развела Уна руками. – Он только что был здесь, и вдруг уже нет…

– Значит, они использовали блуждающую дверь – пришла к очевидному выводу Бадб. – Я про нее читала, очень хитрое заклятие. Боюсь, если использую против нее другое, нас сразу же сожрут стены.

– Но другие же как-то проходят в нее? – опротестовал Аол.

– И то верно. Есть другие варианты?

– Уна же чувствовала проход несколько секунд, верно?

– Да, секунд десять он точно был здесь – подтвердила она.

– Значит, если не использовать магию, надо всем вместе передвигаться по коридору и нащупывать проход руками. Как только один нащупывает, остальные тут же подключаются. Просто ныряем в него, как в воду, и все.

Согласившись со схемой Аола, девочки встали по обе стороны от него и единым существом принялись искать блуждающую дверь. Гладкое тело стен под их ладонями дышало и отвечало на поглаживания, будто живая кошка, выгибаясь под их пальцами сотней спин. Какое-то время они провели во мраке и тишине, когда ладонь Уны снова нашла искомую цель. Подтянув остальных, она толкнула их вперед, ухватившись за ворот Аола. Рухнув на его спину по другую сторону двери, она посмотрела вперед.

Будто немые призраки, в воздухе парили десятки живых фигур. Под каждым пленником светилась белая магическая печать, удерживающая его на весу и обдающая сухим горячим воздухом. Воздух иссушал их кожу и оставлял кровоточащие язвы на оголенных лицах. Некоторые из пленников были в лохмотьях, одежды других еще не успели в них превратиться. Все они были еще живы, но беспомощны. Темная круглая комната была усеяна столбами зависших тел в белом свечении, равномерно распределенных по спирали от краев к центру. Аол двинулся вперед. За ним последовала Бадб, за ремень которой ухватилась Уна. Они огибали печати, будто бурлящие котлованы с вулканической смердящей серой, пытаясь не шевелить воздух. В самом центре спирали они нашли второго королевского советника. Он все еще был без сознания. Протягивая руку к печати, Аол осекся. В его запястье крепко вцепилась рука Бадб. Прижав указательный палец к губам, и давая понять друзьям, что вступает новое правило о тишине, она осторожно указала наверх.

Потолок, плавно вытекающий из стен выгнутым куполом, прятал по центру нечто живое, и это живое было внушительных размеров. Спрятавшись в углублении купола, оно было почти незаметно даже при своих габаритах. Это был страж темницы. Было бы глупо полагать, что маги оставят столь ценные экспонаты без присмотра. Если не стража-мага, то стража-зверя. Надо признать, что зашедшие в эту обитель незваные гости предпочли бы первых. Существо явно было хищным, но не реагировало на присутствие чужаков, а значит, оно точно среагирует, если украсть одного из пленников. Возможно, зверь спал, но в любой момент он мог проснуться.

– Может разбудим Ена? – предложил Аол остальным, не раскрывая рта.

– А если он издаст звук? – Уна беспокоилась – Тогда эта штука наверху сожрет и его и нас.

– А что ты предлагаешь?

Уна задумалась на минуту. Остальные терпеливо ждали.

– Я вспомнила одно заклятие. Оно очень сложное, но у меня получилось проделать такое с настольной лампой!

– Серьезно? С настольной лампой? – саркастично хмыкнул Аол. – Человек то посложнее будет. Что за заклятие?

– В любом случае, ничего умнее ты не придумаешь – съязвила она в ответ. – Это заклятие подмены. Оно полностью копирует предмет, одушевленный или нет. Копирует даже вес и дыхание, но быстро распадается. По крайне мере, лампа рассеялась через тридцать секунд. Я боюсь, что в случае с человеком оно рассеется еще быстрее.

– Подожди – вмешалась Бадб. – Здесь запрет на многие заклинания. Вдруг, и это тоже?

– Вообще, да, – пожала плечами Уна – но это довольно редкое. Преподавательница по мимикрии сказала, что его не знает даже декан. Учитывая, какая она хитрая скупердяйка, удивительно, что она меня ему научила. Спасло только то, что она ненавидит декана, и только потому встала на нашу сторону.

– Значит, есть шанс, что никто, кроме вас двоих здесь об этом заклятии и не слышал – улыбнулась Бадб.

– Ну, мы в таком положении, тут уж либо пан, либо пропал, так что давайте попробуем. Бадб, ты иди ищи блуждающую дверь, Уна сотворит заклинание, а я на спине дотащу Ена к выходу.

– Хорошо – по-солдатски отозвалась Бадб, ринувшись к глухой стене искать движущийся скрытый портал.

На движение зверь никак не реагировал при отсутствии звуков, так что маги действовали уверенно. Уна начала быстро перебирать пальцами в воздухе, будто лепила из невидимой глины человеческую фигуру, не отводя глаз от левитирующего пленника напротив. Постепенно рядом с ним начал прорисовываться объемный силуэт копии-близнеца. Еще немного, и клон стал неотличим от оригинала вплоть до каждого волоска. Уна медленно подвела копию на место человека так, что они слились в одно. Потом ловко уронила покорное тело на спину Аола, тут же ринувшегося к стене, где Бадб отчаянно искала дверь. На полпути к стене Уна обернулась назад, и с ужасом обнаружила, что не прошло и десяти секунд, как образ заключенного Ена стал терять форму, осыпаясь на пол исчезающей пылью. Как только призрак его исчез, печать моментально загорелась красным, дав сигнал существу наверху, что пленник сбежал.

В красном отблеске света печати, из глубины потолочного купола с шорохом, похожим на шум осыпающихся еловых иголок, раскорячилось шесть длинных, покрытых редкой шерстью, паучьих ног. Восемь глубоко-черных глаз блеснули в зареве красного огня, будто грозди ядовитой ягоды. Жирное брюхо оторвалось от потолка и повисло над живой спиралью, будто кожаный мешок. Паук осматривал пространство комнаты, вычленяя проснувшуюся жертву. Взгляд его зацепился за три мечущиеся в тени фигуры, на спине у одной из которых безвольной тряпкой повисло тело заключенного. Не отрывая взгляда, паук с необычайной ловкостью перебрался с купола на стену и шестилапым демоном рванул к цели.

– Бадб, быстрее! – вскрикнула Уна, не в состоянии оторвать взгляд от приближающегося тарантула, чьи блестящие ядом хелицеры то и дело лязгали на омерзительной черной морде.

– Нашла! – только и успела выкрикнуть Бадб, когда друзья толпой навалились на нее, вдавившись в едва открывшийся проход.

Свалившись на пол длинного коридора живой кучей, молодые маги быстро поднялись на ноги и ринулись вперед, краем уха услышав, как пытается пролезть в узкую дверь громадная голова паука. И через мгновение, она пролезла. Аол обернулся назад, обнаружив, что проход способен раскрываться во всю стену, и паук, семеня шестью когтистыми лапами, очень быстро приближается к ним. Забыв обо всякой осторожности, Аол махнул рукой, выбросив в зубастую паучью морду сноп искр, тут же спаливших съехавшую чулком кожу вокруг глаз. Паук издал жуткое шипение, но не остановился. Внезапно ровные секунду назад стены пошли раскатистыми волнами, словно кто-то встряхнул натянутую ткань. Обнаружив паука, как самую большую цель, стены облепили его тело, словно живой песок, раздавив длинные лапы, будто сухой травяной стебель. Еще секунда, и тело паука раздавлено, будто ягода крыжовника, а соки его сочатся по камню. Стены вокруг его останков расходятся, принимая знакомые очертания, ошметки прежнего зверя отбрасываются обратно в портал темницы. Теперь стены ищут следующую добычу, и снова волны вокруг магов раскидывают свои руки. Амплитуда все выше, и все ближе их пальцы к бегущим к выходу. Еще пара метров, и они будут у цели, когда пол становится песком, и ноги проваливаются в рыхлую кашу. Вычеркнув прежнее правило к чертям, Бадб изо всей силы схлопывает пространство между темницей и зеленой лужайкой у западного входа в корпус. Заклятие выходит корявое и грубое, но срабатывает четко, выплевывая из пространственной точки четырех тяжело дышащих людей.

Гамаюн, Инпу и Гибра тут же бросились к хозяевам, откинув полог заклятия, скрывающего их от посторонних глаз. Яростная любовь Инпу не дает Аолу вздохнуть, он изо всех сил сопротивляется влажному розовому языку. Гамаюн вопросительно заглядывает в глаза хозяйки, волнительно хлопая крыльями. Гибра же молча кладет большую голову на грудь Уны, лаская ее лицо раздвоенным языком. Перевести дыхание не дает время.

– Вставайте – прохрипел Аол, взваливая на спину тело Ена. – Они сейчас все поймут. Как нам пройти сквозь стену?

– На рассвете – лежа на спине, выдохнула Уна – в корпус возвращаются каменотесы. Рассвет уже скоро, горизонт уже окрасился. Нам остается лишь молиться, чтобы они вернулись раньше, чем остальные поймут, что их паук издох.

– Верно – Бадб с трудом поднялась. – они всегда возвращаются с запада, надо спрятаться, а когда внешние стены раскроются, мы пройдем после них.

***

Сегодня космически черное ночное небо в этот раз раскинуло простыню со звездной вышивкой особенно удачно. При долгом рассмотрении могло даже показаться, что можно было отличить степень отдаленности гигантских газовых гигантов от планеты-океана. Какие-то горели белым светом, выделяясь среди крошечной драгоценной пыли брильянтами, другие уже затухали не первую тысячу лет, окрасившись в красноватые оттенки. Млечный путь над головами зрителей бесконечной рекой протекал через небосклон, зацепившись за его края, будто шелковая лента. Волх любил любоваться небом по ночам, в пустыне это являлось самым прекрасным зрелищем. И сейчас, когда температура по ночам понижалась резче обычного, небо будто становилось ближе. Иногда ему казалось, что оно вот-вот накроет его лицо холодной влажной вуалью. Мягкий теплый бок громадного кота нежно согревал его спину. Морок охотно позволял человеку облокотиться на него. Они вместе наслаждались свободой и ночным свежим воздухом. Лучшее время для кошек.

Отвлекшись от созерцания далеких небесных светил, Волх опустил взгляд, тут же зацепившись за изогнутый клык гномона, чернеющий в паре километров.

– Давно мы не подходили к нему – куда-то в пустое пространство бросил Волх задумчиво.

– А зачем нам к нему подходить? – не бросая вылизывать передние лапы, автоматически ответил Морок. – Что мы там не видели? Все та же кривая палка с вонючим кислым запахом.

– Есть у меня предчувствие, что нужно разведать тамошнюю обстановку. Все-таки гномон – штука опасная, и мы почти ничего о нем не знаем. Мы даже ни разу не заходили в его тень…

– Еще чего не хватало! – кот прекратил наконец важное занятие и бросил на человека косой прищуренный взгляд. – Даже я, существо, состоящее из мрака, не рискну туда пойти. А тебе и подавно не стоит. Лучше спроси Бэла, что он об этом думает. Наверняка дал бы тебе крепкую затрещину по затылку, будь у него тело.

– Будь у него тело, я бы все время ходил в синяках – ухмыльнулся Волх. – Правда, иногда у него бывает такой взгляд, что я предпочел бы затрещину.

– Да уж. Слышь, мелкий, не гневи судьбу. Меня к тебе приставили не для того, чтобы я тебя из тени гномона по кускам вытаскивал.

– Я уже не мелкий – буркнул Волх обиженно. – Я уже на полголовы выше большинства людей, с которыми встречался!

– И что? – этот аргумент кота явно не убедил. – Пока ты будешь рассуждать, как ребенок, буду звать тебя мелким.

– Да пожалуйста – махнул тот рукой, неохотно поднявшись на ноги. – Хочешь или нет, надо проверить место.

Не оглядываясь на кота, Волх направился к стелле неторопливой рысью, лишний раз применять магию он не спешил, за каждый трюк приходилось выплачивать долг, так что, если была возможность не торопиться, он так и поступал. Кот же, будучи существом, не привязанным к магическому банку, мог применять свои возможности при каждом удобном случае. Вот и сейчас, не торопясь подняться, он закончил процесс умывания, и только после этого юркнул чрез точку в портал, удаливший лишние километры. Кот оказался у гномона раньше мага, так что, когда тот приблизился, зверь уже восседал у круга циферблата, подобно сфинксу.

– Я знал, что ты меня не бросишь – улыбнулся Волх коту, смачно чмокнув его за большим раздвоенным теплым ухом.

– Можно подумать, у меня есть выбор. Ну и что ты хотел здесь увидеть?

Волх перешагнул через каменный круг циферблата и осторожно направился к изогнутой стрелке часов, избегая густой плотной тени, отбрасываемой спутниками на землю. Ночь была безоблачная, и яркий их свет лился вниз богатым водопадом. Было тихо, и ничто не выдавало присутствие жизни на этом каменном диске. Волх уже собирался разворачиваться и уходить, когда его глаза шокировала следующая картина. Прямо из-под гномона вылез человек. Узкая щель между землей и стелой располагалась так удачно, что увидеть ее представлялось невозможным с относительно далекого расстояния, но она там точно была. Освещая себе путь факелом, живой безумец, будто завершив обычный рабочий день на каменоломне, совершенно спокойно покидал самое опасное место на Черном столпе. Да, он находился на освещенной стороне гномона, но Волх еще ни разу не видел, чтобы живое существо подходило к нему так близко, и тем более, внаглую выкапывало нору у его основания! В правой руке у человека было ведро с каменной крошкой. Это был обычным человек, не маг, это можно было понять по одежде. Совершенно обычные рабочие штаны и хлопковая рубашка, никаких признаков принадлежности к магической касте.

Присев на корточки, Волх скрылся за занавесом, имитирующим реальность позади себя, и стал ждать. Подходить к гномону так же близко, как этот псих, он не собирался. Кот проделал тот же трюк, вцепившись взглядом четырех красных глаз в маленькую фигурку вдалеке.

– Может, поймаем его и спросим, чего он там забыл? – спросил кот, предпочитая решать вопросы не откладывая.

– Думаю, стоит проследить, куда он отправится.

Вскоре из узкого лаза появилось еще с десяток человек. Издалека отличить их друг от друга было невозможно, лица их были все перемазаны чем-то вроде разведенной в воде сажи. Присоединившись к первому каменотесу и выплеснув каменную крошку за территорией циферблата, будто воду из ведер, они дружно отправились в сторону корпуса ГБР. Волх и Морок последовали за ними.

Ближе к рассвету они наконец-то подошли к внешним стенам корпуса. Стража, старательно отгонявшая снующих внизу суккубов от барбакана, обозначенного на камне слегка выступающей барельефом аркой, старательно принялась будить здание, чтобы открыть большой сквозной зев внутрь крепости. Проводив процессию издалека, Волх утопил ладонь в шикарном кошачьем жабо и вздохнул.

– Значит, ректор что-то задумал. Узнать бы, что именно.

– Я же говорю, спроси у Бэла – мурлыкнул кот. – Он хоть и вечно не договаривает, но хоть половину правды, да выдаст. Остальное додумаешь или выяснишь, уж там как пойдет.

– Пожалуй, ты прав.

– Само собой. Может ли быть иначе?

Уже собираясь уходить, краем глаза Волх заметил движение в уже затворяющейся пасти барбакана. Приглядевшись, он обнаружил троих молодых магов, на спине у одного из которых лежало обездвиженное тело. Они прижались к стене западных врат, пытаясь высмотреть стражу наверху. Рядом с каждым держалось рядом крупное магическое животное. Приложив небольшое усилие, Волх с удивлением узнал старых знакомых, правда, это ему удалось благодаря зверям, но все же…

– Надо же – также удивился кот. – Мы их знаем.

– Да, верно – Волх с ухмылкой взглянул на довольную морду черного зверя. – Проследим, куда пойдут?

– Здесь я даже сопротивляться не буду. Самому интересно!

Энтузиазм Морока заразил и хозяина. Они с любопытством и даже азартом наблюдали, как их старые знакомые применяют магию, чтобы оставаться незаметными для стражи, при этом привлекая внимание нескольких суккубов.

***

– Чтоб тебя, Аол, ты можешь быстрее!? – раздраженно рычала Бадб, сверкая пятками впереди.

– А давай я тебе на спину положу этот мешок, и поору! – хрипел парень сзади, стараясь не упускать из виду Инпу, бегущего по правую руку.

– Придется применить силу, чтобы отвязаться от этих тварей – заключила Уна, не выпуская из виду суккубов позади.

– Не смей! – пригрозила Бадб. – Они чуют магию лучше Инпу! Применишь, и набегут остальные, так их хотя бы трое.

Они бежали быстро, но существа, имеющие преимущество в четыре опоры, сокращали расстояние в несколько прыжков. В какой-то момент челюсти звякнули капканом в дюйме от болтающейся головы советника, до сих пор мирно спящего на спине у Аола. Парень краем глаза оценил расстояние и пришел к выводу, что пора менять тактику. Они отбежали достаточно далеко от корпуса, и их фигуры заслонял невысокий песчаный бархан, не особо заметный издалека. Мысленно дав команду Инпу, Аол сбросил Ена на песок и резко развернулся назад, в прыжке увернувшись от белой головы хищной твари, летящей за ним. Отбросив спасительную маскировку, Аол дал возможность девушкам отбежать подальше. Инпу вцепился в правое бедро суккуба, глубоко вонзив крепкие клыки в мягкие ткани, зацепившись, будто якорь, за гладкую головку сустава. Суккуб мерзко зашипел, лепестки вокруг его головы раскрылись, словно кувшинка, приветствующая солнце. Впрочем, сердцевина цветка, оснащенная рядами острых зубов, яростно клацнула челюстями у его черного уха. Инпу уворачивался довольно ловко, упорно сдерживая атаку опасного существа в нескольких шагах от хозяина. Аол, пытаясь приблизиться к вертящемуся комку двух разъяренных противников, почти упустил из виду двоих суккубов, заметивших отделившихся от стаи. Они медленно подступали со спины, окружая с двух сторон. Сделав вид, будто не замечает их, Аол решил дать возможность псу доделать дело до конца, мысленно дав ему сигнал. Инпу тут же разжал челюсти, пропуская мимо своей шеи сорвавшегося с места хищника. Оказавшись на расстоянии собачьего хвоста, они замерли, яростно скалясь друг на друга. И когда Аол поймал в прыжке одного из суккубов, сжав на его тонкой шее стальные пальцы, Инпу ринулся вперед, уворачиваясь от перемалывающих сухой воздух острых зубов противника. Едва не позволив ему вцепиться себе между лопаток, Инпу сомкнул пасть на его хрустнувших шейных позвонках. Белое тело тут же обмякло и стекло на песок прозрачной лужей. Не теряя ни секунды, Инпу бросился на второго суккуба, вцепившись в его заднюю лапу и оттаскивая его от хозяина, рухнувшего под весом третьей твари. Аол уже почти выбился из сил, когда суккуб, резко взвизгнув от боли, придавил его к песку отяжелевшим телом. Гамаюн, не вынимая из-под тонких ребер черные когти, взмахнула крыльями, освобождая от груза молодого мага. Последнего же суккуба загрыз Инпу, довольно усевшийся рядом с добычей, вывалив розовый язык.

– Решил, что сам со всем разберешься, Аол? – спросила Бадб, жадно глотая воздух, согнувшись в спине.

– Я просто дал вам шанс – не шевелясь, ответил тот, переводя дух.

– Надо уходить – Уна осматривалась по сторонам, пытаясь распознать присутствие другие суккубов. – Они могли услышать сородичей издалека. Вставайте!

Друзья собрали последние силы и двинулись в путь. Они выбрали маршрут, по которому когда-то Волх нашел свое пристанище. Кот и маг смотрели на них издалека.

– Думаешь их приютить? – спросил кот. – Тогда придется знакомить их с Бэлом. Он же постоянно появляется у нас.

– Думаю, стоит узнать у них, что случилось – пожал Волх плечами. – Видимо, что-то поменялось в корпусе, раз они так отчаялись и решили искать удачи в пустыне.

– Дело твое – лениво ответил кот, умывая морду. – В любом случае, с этими доходягами мы легко разберемся в случае чего…

– Считаешь, они опасны для нас?

– Считаю, что я сожру их всех, если вздумают перечить.

– А ты суров – посмеялся Волх, мягко хлопнув кота по теплому боку. – Но пока нам нет причин с ними так поступать.

Не снимая маскирующую магию, они последовали за троицей. Волх прекрасно научился различать людей за пеленой невидимого занавеса, это оказалось совсем не сложно. К тому же, эти студенты не очень-то умело им пользовались. За эти семь с лишним лет Волх убедился в том, что преподаватели корпуса ГБР сильно уступают его учителю. Не зря он в первый же год жизни в пустыне без труда научился скрываться от постоянно маячащего в небе дракона Рё.

Несколько суккубов появились на гребне бархана, но, увидев траекторию, по которой перемещаются люди, решили за ними не следовать. Ухмыльнувшись друг другу, Волх и Морок неторопливо направились домой, давая возможность гостям найти дорогу самостоятельно.

***

Инпу старательно втягивал воздух черным носом, разбирая запахи на составные, будто математическое уравнение, приходя к верному результату. Его большие уши радарами исследовали местность, улавливая каждый шорох. Замаскированный аромат магии накрыл его рецепторы, как только их небольшой отряд достиг тихого водоема посреди безжизненной пустыни. Единственное место, куда его чуткий нос мог привести их в этом песчаном аду. Шерсть на загривке встала дыбом, пес поднял голову и с тревогой взглянул на хозяина, из последних сил волочащего тело Ена. Они израсходовали последние силы, и едва могли устоять на ногах. Рухнув на землю вместе с грузом, Аол подозвал пса.

– Что ты учуял, мальчик?

– Здесь много скрытой магии. Кто-то очень искусный живет здесь. Его магия отличается от нашей, он гораздо сильнее. Я таких еще не встречал.

Аол уселся на мягкий песок, ласково перебирая шерсть Инпу на могучей шее и груди. Пес тыкался ему в грудь и облизывал щеки, уговаривая сниматься с места. Заметив беспокойство пса, Бадб позвала Гамаюн, исследовавшую местность с высоты. Громадная черная птица мягко приземлилась рядом с ней, сложив широкие крылья. Ее орлиная голова, увенчанная короной черных перьев, то и дело озиралась по сторонам. Уна сидела в обнимку со змеей, обвившейся вокруг нее двумя кольцами. Животные точно ощущали присутствие кого-то опасного. Опасного настолько, что этот кто-то легко мог закусить любым из них на ужин. Но других вариантов ночлега не было, пересечь высокую ограду корпуса им не давало заклятие, а забор предусмотрительно отрезал владения университета от столицы. Учитывая, что пустыня через несколько десятков километров заканчивалась крутым обрывом, обрушиваясь в океан, отряду предстояло еще поломать голову, прежде чем найти жизнеспособное решение. Кроме всего прочего, их исчезновение скоро заметят и вышлют Рё с его драконом, так что их надежда на то, что они забрели именно в убежище их старого знакомого, оставалась последним шансом.

– Нам остается только ждать – обреченно вздохнул Аол. – А вот с ним что будем делать? Ен вообще не подает признаков жизни. Я даже пульс нащупать не могу.

– На него наложили очень хитрое заклятие – Уна положила руку на холодный лоб второго советника. – Я не знаю, как снять такое. Я нигде не видела даже описания такого эффекта, не говоря уже о самом заклятии.

Бадб села на колени рядом с друзьями, животные прижимались к ним, будто пытаясь спрятаться от чего-то. Она посмотрела на лицо человека. Оно будто было покрыто серо-белой краской и больше напоминало маску. Свалявшиеся волосы облепили лоб и глаза. Девушка приложила ухо к его груди, но ничего не услышала.

– Может, он мертв? – предположила она. – Мы не знаем точно, мы могли убить его, когда вытащили за печать. Они вполне могли так обезопасить себя, если кого-то из пленников выкрадут.

– Если так – закряхтел Аол. – Я убью его второй раз за то, что тащил его на себе! Лучше бы ему оказаться живым.

Друзья уселись спина к спине, чтобы видеть любого, кто приблизится к ним из-за барханов. Ночное небо было покрыто редкими кучевыми облаками, которые время от времени скрадывали свет ночного светила над ними. Звезды сияли, как всегда, ярко, и морозный холодный воздух обжигал открытые участки кожи магов шершавым хищным языком. Уна мерзла больше остальных, так что Аол крепко прижал ее к себе, велев Инпу прижаться к другому боку. Гибра не могла согреть хозяйку, но отлично видела в темноте, так что она заняла первую линию обороны, готовясь кинуться вперед при любом появлении врага. Ей всегда хватало на ночь тепла, запасенного за день, благо, нынешние ее размеры позволяли это с легкостью. Черное ее блестящее тело застыло в свете звезд живой рекой, и лишь раздвоенный огненно-красный язык ощупывал воздух на запахи. Гамаюн и Бадб смотрели в противоположную сторону, отчаянно борясь со сном. Но усталость брала свое, веки предательски слипались и свинцовым занавесом обрушивались вниз. Воздух пропитался ночными запахами, и только ветер шуршал песчинками, играючи подбрасывая песочные капли вверх.

– Явиться без приглашения – это чистая грубость.

Внезапный мужской голос лезвием рассек тишину оазиса. Молодые маги дернулись и вскочили на ноги, уставившись на кого-то в темноте. Мрак вокруг незнакомца был настолько густым и плотным, что пожирал все тени, коснувшиеся его.

– Ты кто? – выдохнула Бадб неосознанно.

– Кто я? – голос явно ухмылялся. – Этот вопрос задал бы я, если бы не знал ответа.

Четыре огненных глаза вспыхнули в темноте, прозрачные красные нити дыма ручьями уплывали вверх из уголков каждого из них. Жуткие красные кошачьи глаза на высоте больше двух метров смотрели на них, как на мышей. Инпу съежился, но не отступил, выступив вперед на трясущихся лапах. Гамаюн и Гибра встали по разные стороны от него, прикрывая хозяев. Четыре кошачьих глаза перевели неморгающий взгляд на них. Самопожертвование – дело добровольное. Будто забавляясь их страхом, пропитавшим воздух, незнакомец не торопился появляться на свет. Тем не менее, когда Инпу уже был готов рвануться вперед, не выдерживая напряжения, будто из темной воды, появилось человеческое лицо. Проходя сквозь тьму, как через нефтяную пленку, не оставляющую следа, на берег песчаного озера вышел высокий молодой человек. Он был одет в теплые замшевые одежды, опоясанные черными кожаными ремнями снаряжения. За спиной торчало древко знакомого лабриса и колчан для стрел, а на бедрах ремешки удерживали керамбит справа и длинный охотничий нож слева. Одежда выглядела ухоженной и новой, волосы были подстрижены коротко на висках и чуть длиннее на макушке, типичная стрижка для королевского мага. Тонкие черты равнодушного лица и глубокий взгляд синих глаз, в цвете ночи ставших похожими на бездонную океаническую тьму, выдали в нем некогда десятилетнего мальчика, впервые взглянувшего на них все с тем же холодным выражением.

– Волх – выдохнула Бадб, застыв на месте.

Молодой человек ничем не выдал удивление. Троица же перед ним не могла сдержать эмоций. Их ошарашенные лица смотрели на него не моргая и с облегчением, видимо, рассчитывая на спасение.

– Хватит стращать гостей, Морок – бросил Волх через плечо. – Выходи.

Сгустки тени за спиной Волха дрогнули, и будто чернильное пятно, сошлись воедино, представив громадного лохматого черного кота, обладающего медвежьей силой. Морок смотрел на них точно так же, как его хозяин, будто у них был один разум на двоих. Могучие черные лапы мягко ступали по песку, оставляя внушительные следы. Он обошел компанию магов и зверей кругом, внимательно оценивая новоприбывших. Животные, несмотря на облегчение хозяев, расслабляться не собирались. Голодный кошачий взгляд выдавал в нем недобрые намерения. Проведя в пустыне больше семи лет в компании одного человека, призрака и изредка захаживающих суккубов, кот уже отвык воспринимать посторонних как гостей. Волх мысленно позвал Морока к себе, уговаривая не причинять вреда старым знакомым. Кот неохотно обошел магов ближе дозволенного, слегка подтолкнув нервного пса в бок и издевательски пощекотав его любопытный нос длинной шерстью на кончике хвоста. Инпу смачно чихнул, вытерев морду передней лапой. Надо сказать, это расслабило пса, который воспринял этот жест, как дружеский. Наконец, он плюхнулся у ноги хозяина и довольно вывалил красный язык, добродушно заглянув в глаза Аола, но тот мысленно посоветовал ему не делать поспешных выводов. Волх едва заметно пошевелил правой кистью, и скрывающая магия исчезла, явив обустроенный домашний очаг. Друзья переглянулись, отметив, что их старому знакомому магия вообще не стоит никаких усилий. Уна как минимум, сделала бы усилие, чтобы открыть такое внушительное убежище, и даже, скорее всего, ей это стоило бы нескольких заметных манипуляций. Животные были правы, когда сообщили о том, что здесь обитает некто весьма талантливый в колдовстве. Волх уселся в свое любимое кресло, жестом пригласив к очагу гостей.

– Не стану скрывать, – начала Бадб, усевшись у костра – ты очень способный в магии. Кто учил тебя? Не поверю, что ты сам сумел выжить здесь и обучиться.

– Не поверишь? – хмыкнул Волх. – Я и не собирался вас ни в чем убеждать. Видимо, вы к такому привыкли в корпусе, не так ли? – взгляд его обжег троицу, как кислота. – И уясните вот еще что. Я вам ничего не должен, как и вы мне. Я сам по себе, вы сами по себе. Мы живем здесь больше семи лет, и прекрасно путешествуем из точки в точку по всему Черному столпу.

– Как? – выдохнул Аол. – Ты можешь пройти мимо плюща незаметно? Это невозможно! Никто не может!

– Вы не можете – поправил его Волх. – А мы – легко. Это гораздо проще, чем вам кажется. Просто, на вас уже висит огромный долг, который кандалами тянет вас вниз и цепляется за каждое препятствие. Кроме всего прочего, если бы не я, вас бы уже отследили. Секунду назад над нами пролетел дракон с хозяином, а вы даже не заметили. Кого вы выкрали? Что за труп валяется у воды? Неужто, его тело стоит дороже ваших жизней?

– Не знаю, о каком долге ты говоришь – нахмурилась Бадб. – А это – второй советник королевы, Ен. Его поймали семь лет назад после того, как тебя выслали за стены корпуса.

– Да ну? – Волх приподнял одну бровь, саркастично скривив губы. – И что, за все семь лет королева не соизволила его вызволить? Раз он второй советник, значит, персона не последняя.

– Мы надеемся, что он еще жив. Вообще-то, мы думали, что ты сможешь нам помочь…

– С чего бы? – перебил девушку Волх. – Зачем мне вам помогать? Еще несколько лет здесь, и я овладею такой магией, какая вам и не снилась. Здесь моя выгода очевидна. А что я получу за помощь вам, скажи-ка мне, смазливое личико.

Он подался вперед, впиваясь глазами в лицо Бадб.

– Ты ничуть не изменился – гордо ответила она. – Как всегда, думаешь только о себе. Я помню, как ты стремился вернуть свою память. Ну что? Твой учитель помог тебе?

Лицо Волха стало мрачным, взгляд превратился в кровожадно-хищнический. Крепко сжатые кулаки налились венами. Она попала в точку, и осознав это, Волх вдруг ухмыльнулся и расслабленно откинулся на кресле.

– И правда – согласился он. – Хорошая у тебя память, хотя и у вас с этим проблемы, если не ошибаюсь?

– Именно так. И поэтому мы хотим вернуться в королевский замок, вернуть советника и свою память. Я знаю, ты хочешь того же. Только королева сможет это сделать.

– Знаешь, чего я хочу! – рассмеялся Волх. – Ну и самомнение! Да ты со мной разговаривала-то до этого сколько раз? Мы никогда не были друзьями ни с тобой, ни с ними – он бросил беглый взгляд на молчаливо сидящих Аола и Уну. – Вы сюда пришли в надежде, что я вас спасу, тут и гадать не надо. Но если королева выбрала нас, как претендентов на престол и забыла на семь лет, значит, у нее появились другие кандидаты.

– Возможно, что-то случилось…

– Что могло случиться со всемогущей Урсой? Она могущественнее любого из магов в королевстве.

– Послушай, ты можешь упираться и язвить сколько угодно, – Бадб смягчила тон – но ты остаешься главным претендентом на престол, я уверена! Прошу тебя, помоги нам.

Волх молча смотрел на нее, ловя себя на мысли, что, несмотря на их вечно разнящиеся мнения, ему нравится и всегда нравился ход ее мыслей. Бадб терпеливо ждала его ответа, пытаясь спрятаться от пытливого взгляда синих глаз, уставившись в мерно горящее пламя костра. Аол и Уна переглядывались друг с другом, стараясь лишний раз не влезать в разговор. Паленья в огне уютно потрескивали, и тепло костра постепенно согревало уставших путников. Ветер уже не казался таким жалящим, шатер гостеприимно перенаправлял его потоки над головами гостей. Ткань его плавно вздымалась вниз и вверх, имитируя дыхание живого существа. Наконец, Волх вздохнул и произнес:

– В любом случае, переправиться на ту сторону вы не сможете, пока на вас висит такой значительный долг. Безопасно перейти за забор можно только лишившись этого груза, тогда вас не зацепит.

– О каких долгах ты все говоришь? – не понимал Аол.

– Когда я учился вместе с вами те полгода, я хорошо помню, как каждое заклятие, одно за другим, отрабатывалось без платы. Любая магия требует отдать что-то взамен, иначе долг копится на вашей душе. Все маги, уже почившие, продолжают отдавать долг даже после смерти еще много лет. Так учат в корпусах по всему королевству. Все маги в итоге оказываются на крючке у самого кровожадного ростовщика всех времен, у королевы. Все долги идут ей. Поэтому она живет так долго. Но надо сказать, что все правители до нее жили именно так, пусть их было немного. И всем им, как и ей, свойственно было вовремя искать себе замену. Несмотря на ростовщический образ жизни, все они отдавали престол без колебаний. Так что не обожествляйте ее. Она выполняет свою роль в этом мире, не имея возможности жить иначе.

– Но ты же как-то смог – прервала его Бадб.

– Наверное, это потому, что сделал это вовремя. – пожал плечами Волх. – Я вовремя расплатился и расплачиваюсь вовремя каждый раз. Но в этом и свои минусы. Я не смогу жить так же долго, как она, если не буду собирать дань. Как и вы.

– Ты сказал, что мы должны расплатиться. Как это сделать?

– Боюсь, ваша цена будет велика – впервые за все время во взгляде Волха скользнула тень сочувствия. – Вы черпали свои силы через зверей, ими вы и расплачиваться будете.

– Нет! – вскочил Аол, не в состоянии вынести правды. – Лучше смерть! Я не смогу…

– Нет. Мы не сможем – всхлипнула Уна. – Мы – одно целое.

– Другого пути нет. Как вы думаете, почему советники королевы не имеют магических зверей при себе? – Волх продолжал смотреть на них с прежним сочувствием. – Потому что они расплатились ими, чтобы стать могущественней и свободнее передвигаться по свету.

– Но ты не лишился кота! – отчаянно кричал Аол. – Морок здоровенный, как медведь, и еще будет расти! И он всегда будет рядом только потому, что ты расплатился раньше нас? Это не справедливо! Нет, я не стану!

Инпу жалостливо заскулил, перенимая настроение хозяина. Гамаюн и Гибра сидели молча у ног хозяек, будто смирившись со своей участью.

– Мне надо посоветоваться с учителем – заключил Волх. – возможно, есть способ обойтись малой кровью. В конце концов, вы еще даже не выпускники, может накопили еще не такой большой процент. Я оставлю вас с Мороком. Можете спокойно передвигаться по лагерю, здесь вас никто не найдет, он надежно скрыт. Можете постираться и помыться озерной водой, но не в самом озере, а то потом нечего будет пить! Воспользуйтесь купелью. Скорее всего, я не вернусь до рассвета, так что ложитесь спать, как приведете себя в порядок. Не вздумайте ложиться в кровать грязными, я не собираюсь тратить свою магию лишний раз на уборку за вами.

С этими словами он встал с кресла и размеренным шагом направился в темноту, исчезнув, будто призрак. Морок улегся на песке, принявшись вылизывать свою богатую шерсть, не замечая присутствия посторонних. В конце концов, в случае опасности он мог бы легко перекусить каждого из них пополам, так что относился к пришельцам равнодушно и даже в какой-то мере по-кошачьи пренебрежительно. Пришельцы еще долго сидели у костра, молча вглядываясь в его теплое пламя и не выпуская из объятий любимых питомцев. От одной мысли, что, возможно, придется расстаться с ними, становилось больно на сердце. Звери ластились к ним и прижимались, прекрасно понимая всю трагичность ситуации, но их любовь не стала меньше ни на йоту, и оттого человеческие души кровоточили сильнее.

***

Волх задумчиво брел по песчаным барханам, рассеяно разбрасывая песок под ногами. Ночь всякий раз приносила ему уют своей прохлады и любимое тихое время, но не сегодня. Он не считал себя сентиментальным или в какой-то мере чувствительным к чужому горю, в целом, он так и не смог избавиться от эгоцентричного эгоизма окончательно, но беспокойство за судьбу трех прекрасных животных не покидало его. Впрочем, и невезучая тройка молодых магов тронула его сердце, всколыхнув воспоминания о том, когда он еще жил среди людей. Одна мысль плавно перетекала в другую, и Волх с удивлением обнаружил, что думает об Урсе. Почему его сознание, распутывая этот клубок, вдруг обнаружило, что десятки этих ниточек ведут всегда к Черной королеве? За все эти годы обучения у Бэла он уже привык к мысли, что мир вокруг нее не крутится, и королева – это всего лишь винтик в большом механизме, ни больше, ни меньше. Она – не сам механизм. И все же, женщина, которую он видел лишь однажды, во всяком случае из того времени, что помнил, почему-то кажется неразрывно с ним связанной. Да, он собирался притворяться верным подданным королевы, чтобы отыскать тот рычажок, который освободит душу своего учителя, и так с ним расплатиться, но в это мгновение ему почудилось, что роль Урсы куда более значительная, чем ему кажется. Когда его размышления прервал появившийся из-за бархана суккуб, Волх не подал вида, что заметил его. Неслышной тенью суккуб скользнул вниз по бархану, поднявшись вверх на гребень, по которому брел Волх, уже красивой молодой девушкой. Одежды, как обычно, полупрозрачным шелком струились по стройному телу, бесстыдно приоткрывая слишком хорошо заметные соски на высокой груди. Черные, как смоль, гладкие волосы спадали ниже плеч и чудно развевались веерами на ветру, будто рисуя водное течение в воздухе. Девушка играючи подкралась к нему сзади и, положив тонкие кисти на широкие плечи Волха, игриво чмокнула его в щеку, напрыгнув всем телом. Для него это не было неожиданностью, он прекрасно изучил повадки этих существ, несмотря на то, что у каждой был свой уникальный характер. И все же, его всегда удивляло, с каким бесстрашием они тянулись к нему, несмотря на его жестокость и хищнические повадки. Да, они могли вонзить клыки в шею каждого второго студента корпуса ГБР, раз в последние годы их так слабо обучали, но Волх – другое дело. Его учителем был Бэл, король суккубов. Впрочем, он и сам не особо ценил жизни своих приближенных.

– Ты идешь к Бэлу? – спросила девушка, поравнявшись с ним шагом. Она шла ниже гребня, но ловкие ступни будто плыли по стекающему вниз песку, не давая ей проваливаться вниз.

– Да, зачем ты здесь? – сухо ответил Волх, все еще не отпуская свои размышления.

– Составлю тебе компанию – она игриво толкнула его плечом в руку. – Может, потом захочешь моей ласки? Я заметила, что я тебе нравлюсь больше других. Ты ни разу не причинил мне боль, может, я твоя любимица?

– Может, просто до тебя я сломал шеи многих твоих подруг и научился этого не делать? Не думала, что тебе просто повезло?

– Ах, этот неприступный Волх – рассмеялась она, не теряя веселого настроения. – Ты можешь прикидываться бездушным и так далее, но я считаю, что ты и моим подругам не хотел причинять боли. Просто, в твоей крови горит огонь, и ты так подавляешь свои чувства, что в моменты истинного блаженства ты не можешь себя контролировать, вот и все.

– Надо же, да ты видишь меня насквозь, красотка – Волх почти ласково коснулся мраморной кожи ее лица. – Ступай, этот разговор не для твоих ушей.

Она улыбнулась и воспарила над мягким песком, как воздушный змей, с чувством накрыв его губы своими. Затем она исчезла в темноте, оставив его одного. Волх прошелся еще немного и, усевшись на песок, мысленно позвал своего учителя.

– Зачем ты так скоро оставил своих гостей одних? – спросил Бэл, явившись перед учеником высокой тенью с едва различимыми чертами лица.

– Есть сложный вопрос – Волх решил не ходить вокруг да около. – Им нужно избавиться от долга так, чтобы звери остались живы. Ты знаешь способ?

– Я ждал, что ты спросишь про королевского советника, который валяется у берега, как труп – хмыкнул Бэл.

– Так он же и есть труп?..

– Вообще-то нет. Просто, на удивление грамотно сработанное заклятие. Даже удивительно, что эти неучи смогли так его сотворить. Я тебе покажу, как его снять, но в целом, он пока подождет. Считай, что он в заморозке на какое-то время. Что же касается твоих старых знакомых, они смогут помочь нам, так что, пожалуй, стоит попробовать. Но не привязывайся ни к одному из них, возможно, тебе придется пожертвовать их жизнями, так что пусть остаются просто пешками на нашей доске.

Волх ничего не ответил. Он слушался Бэла много лет, и никогда не противоречил ему, но внутри никогда не предавал себя, и предпочитал полагаться на свою интуицию и мозги. Особое свойство его натуры – сомнение в истинности убеждений других людей, оказывало ему много раз большую услугу, и даже Бэл никогда не был исключением.

– Хорошо – сухо ответил Волх. – Сможешь объяснить мне подробно, что делать? Ты же не хочешь, чтобы они тебя увидели?

– Должен тебя предупредить, расплачиваться придется не только им, но и тебе, раз ты просишь, чтобы их звери остались живы. – Тон учителя звучал мрачно. – Ты станешь для них своеобразным буфером, когда их силы иссякнут, и потребуется подпитка. Чтобы освободить каждого, потребуется несколько ночей. За один раз вы не вытянете, долг, пусть и не такой большой, но все же, у каждого весомый.

– Так может, нам давать подпитку от каждого, раз уйдет три ночи?

– Нет – отрезал учитель. – Они не умеют делать это правильно. Так они только залезут в еще большой долг, и тебе потом придется отдуваться за каждого. Сделай все сам. Будет тяжело, так что попроси помощи у Бога. Он поможет.

– Ты так в этом уверен? – засомневался Волх. – Я еще не просил его. К тому же, я однажды взял его кровь, когда Морок впервые вырос. Не думаю, что сделал это правильно, так что он, скорее всего, отвесит мне затрещину и пошлет куда подальше с такими просьбами.

– Вовсе нет – Бэл мягко улыбнулся. – Я гарантирую, он не откажет тебе.

– Не знаю, почему ты так уверен, но ладно. И как мне потом отдавать такой большой долг?..

– Ничего отдавать не будет нужно. Он подарит тебе свою кровь, не сомневайся.

– Да с какой стати ему это делать? Кто я ему? Обычный смертный маг, желторотый птенец…

– Придет время, и ты все узнаешь. А пока доверься мне и ему. Так и быть, я помогу, но будешь прикрывать меня!

В этот раз голос Бэла звучал убедительнее обычного. Он был абсолютно уверен в своих словах. Волх взглянул ему в лицо, наткнувшись на взгляд синих глаз, глядящих на него по-отечески заботливо. Видимо, за эти годы он успел привязаться к мальчику больше, чем мог себе позволить. Парню стало немного не по себе, так что он прервал давящую тишину.

– Хорошо, как скажешь. Давай тогда приступим, к утру я обещал вернуться.

Глава6.

Бадб открыла глаза, тут же натолкнувшись на спокойный, ожидающий взгляд Волха, развалившегося напротив в удобном кресле, как сытый кот. Спиной она чувствовала прижавшийся к ней бок Уны, тихо посапывающей в глубоком еще сне. Она осторожно поднялась с постели, стараясь не тревожить подругу. Аол, перевернувшись на живот и уткнувшись в простыню носом, свесил руку вниз, где устроился Инпу. Гибра, свернувшись в клубок у ног хозяйки, внимательно смотрела на нее. Бездыханное тело Ена маги уложили под шатром на песке, делить ложе с трупом им совсем не хотелось, да и не было места. Бадб огляделась по сторонам.

– Гамаюн улетела – в полголоса ответил на ее немой вопрос Волх. – Как только встало солнце, сразу встала на крыло. Видимо, она среди вас самая дисциплинированная.

– Может быть – пожала плечами Бадб, сладко зевнув. – Ты давно вернулся? Я не слышала, как ты пришел.

– Конечно, не слышала – самодовольно ухмыльнулся Волх, поднявшись на ноги. – Пойдем к пруду, не будем будить твоих драгоценных друзей, ведь ты ими так дорожишь.

– Это называется забота – язвительно бросила Бадб, послушно покинув шатер.

Волх встал лицом к пруду, внимательно вглядываясь в воду. Девушка остановилась в нескольких шагах от него. Спросонья молодой маг даже показался ей красивым, рассвет действовал навязчиво романтично, золотым и розовым светом заполняя все вокруг. Волх действительно вырос красавцем, за которым могли бы бегать все старшекурсницы корпуса, чьи стены до недавнего времени были домом. Черные, антрацитовые густые волосы, смуглая кожа, глубокие синие слегка раскосые, широкие глаза и высокий рост создавали образ желаемого мужчины несмотря на то, что ему не исполнилось и восемнадцати лет. Правда, здесь стоит сделать пометку, что выживание в пустыне накладывает свои отпечатки, и Волх выглядел старше своих лет. Бадб заставила себя отбросить рассуждения о внешности этого заносчивого грубияна и спросила:

– Почему вы с Мороком не покидаете этот оазис? Неужели, дело только в том, что здесь полно суккубов, которыми любит полакомиться твой кот? Должна быть еще причина. Он мог бы найти добычу где угодно. Они водятся у каждого гномона.

– Я говорил, что не закончил учебу – голос его лился в уши успокаивающим бархатом. – Мой учитель не может покинуть эту пустыню. Он учит меня, чтобы потом я смог освободить его.

– Освободить? – удивилась девушка, подойдя ближе.

– Он дух, который заключен здесь. Я отдам свой главный долг, когда он обретет свободу.

Он обернулся, оценивающе взглянув на нее. Бадб мало изменилась с того времени, когда он видел ее еще ребенком. Да, конечно, она стала выше ростом, приобрела впоследствии все признаки молодой красивой девушки, но выражение лица осталось тем же. Все тот же внимательный, изучающий, но моментами заносчивый взгляд золотых птичьих глаз.

– У тебя, наверное, было много ухажеров в корпусе? – внезапный вопрос окончательно разбудил ее. Глаза девушки стали шире и удивленно уставились на него. Волх ухмыльнулся. – Что? Слишком прямолинейно?

– Пожалуй, что так – процедила она, смущенно отвернувшись в сторону теплого солнца. – Слишком долго ты жил в компании кота, Волх. Учтивость и такт – не твои сильные стороны.

– Пусть так, но вопрос был простой. Так что? Или ты прихватила любовника с собой? – Волх кивнул в сторону шатра, намекая на похрапывающего увальня на краю постели.

– Аол? Да ты что!? Нет, конечно – отбрыкивалась Бадб. – Мы друзья, как и прежде. А насчет ухажеров, был там один, прям такой же откроенный, как и ты – она кольнула его взглядом. – Рё – его имя. Помнишь такого?

– Мм – Волх не подал вида, что это имя вызывает в нем гнев. – Рё? Ну да, ну да… Был такой персонаж в моей биографии. У него на плече всегда сидела такая мерзкая зеленая ящерица, Морок мечтает ее когда-нибудь сожрать. И многих успехов он с тобой достиг?

– Вовсе нет – Бадб не нравилась эта надменно высокомерная интонация в его голосе, но она пыталась сдержать свое недовольство. – Он пытался часто, но безуспешно. Продажные ублюдки не в моем вкусе.

– Значит, у тебя есть вкус – заключил Волх, направившись в шатер. Он прошел слишком близко от нее, будто стараясь вызвать в ней смущение, но она не подалась назад, изобразив полное равнодушие. – Пойдем, пора будить твоих друзей. Кстати, Гамаюн улетела на восток, наверное, скоро принесет завтрак.

Бадб, взглянув на небо и не найдя птицу, обернулась и направилась вслед за Волхом в шатер. Она была уверена, что Гамаюн в порядке, их связь, как всегда, была надежной и нерушимой. Волх плюхнулся в кресло, молчаливым кивком дав понять Бадб, что он не собирается будить своих гостей. Она присела на край постели и ласково провела рукой по спине подруги. Уна лениво потянулась, случайно задев ногой Аола. Тот незатейливо хрюкнул и, оторвав помятое лицо от простыни, отпечатавшейся на щеке каньоном, с прищуром уставился на Волха.

– Сегодня и еще два дня нам с вами предстоит испытание – начал Волх, не дожидаясь окончательного пробуждения своих старых знакомых. – Вам стоит морально подготовиться к очень тяжелой ночи и двум последующим. – Уна и Аол уселись рядом с подругой, внимательно внимая его словам. – Я знаю, как сохранить жизни вашим зверям, но мне придется внести свой вклад. За это вы будете мне должны. Согласны?

– У нас нет выбора – заключила Бадб. – А как быть с Еном? Похороним?

– Ну, если у вас там в корпусе хоронить кого-то заживо – это новая интересная забава, можно конечно попробовать. – Волх саркастично приподнял левую бровь. – Но вообще, он жив. С ним я разберусь чуть позже. У вас на сегодня другая задача. Я покажу вам одно интересное растение, оно появляется, когда пустыня начинает петь. Есть несколько барханов, где это происходит регулярно. Этот цветок улавливает вибрации от песка и создает свои, чем приманивает некоторых насекомых, которыми питается. Оно плотоядное, так что осторожнее с пальцами. Нам нужны только его цветы, ножку советую не трогать, иначе оно утащит вас вниз, и ваши планы накроются крышкой гроба. И кстати, помнишь вьюн на заборе у корпуса? Так вот, это именно его корни, и его цветы, так что вы должны понимать, с чем мы будем иметь дело.

– А зачем оно нам? – сонно спросила Уна, потирая глаза.

– Оно поможет обезболить ваши души, когда мы начнем отдавать ваши долги. Уж можете мне поверить, вам оно нужно. Кто будет первым, решать будете сами. И советую запастись цветами побольше. Каждый из вас будет лежать без сознания еще сутки после обряда. К вашему счастью, вся нагрузка пойдет на меня, так как я буду делать за вас всю работу.

– Но мы можем помочь… – хотела вступиться Бадб, но Волх резко осек ее.

– Нет! Вы неуклюжи в магии, как новорожденные дети. Вы даже оставляете жирный след после себя, когда делаете пространственный прыжок, чего уж говорить о магии более тонкой. Мне пришлось подчищать за вами в ту ночь, когда вы соизволили наведаться ко мне. И да, я за вами следил, кстати, это было несложно. В корпусе обучают магии топорно, не вдаваясь в суть, а это и есть самое главное. Вы только навредите, так что не вздумайте вмешиваться, ясно?

Друзья синхронно кивнули, осознавая серьезность дела.

– Ладно. Сейчас Гамаюн принесет завтрак. Звери останутся здесь с Мороком, так что прокормятся сами. Подкрепимся и пойдем к поющим барханам, до них можно добраться одним коротким прыжком. Я специально оставлю след, так что доберетесь быстро.

И действительно, спустя минуту рядом с шатром приземлилась Гамаюн. В клюве у нее свисали тушки трех жирных местных грызунов. Оставив от зверьков только шкурки, маги собрались в дорогу.

– Скройте все открытые участки кожи – велел Волх новичкам. – Солнце мягкое только утром. Чуть позже оно спалит вашу кожу, так что она сползет, как с ящерицы, сменяющей шкурку. Внимательно следуйте за мной шаг в шаг. Щупальца растения скрыты глубоко под песком и простираются на многие километры, так что, если наступите на его корни, оно сразу утащит вас вниз.

С этими словами он провел рукой рядом с лицом, ставя темную завесу, наподобие щита, не пропускающего солнечные лучи, то же проделав с кистями и запястьями. Новички справились с этим трюком лишь со второго и третьего раза, никогда не применяя ничего подобного прежде. Терпеливо дождавшись положительного результата, Волх мастерски открыл портал и ловко прыгнул внутрь, оставив четкий след. Новобранцы последовали за ним, приземлившись уже за несколько миль от оазиса. Жара становилась удушливой, и песочные барханы нагревались, будто сковородка на углях. Ветер, обжигавший ночью холодом, теперь мог больно жалить солнечными ожогами, несмотря на приближение зимы. Видно, в пустыне смена сезонов не была столь ощутимой, как за оградой плюща. Четверо путников единовременно затемнили экраны и молча направились след в след за вожаком. Волх двигался, будто оцелот на охоте, очень осторожно и бесшумно, он внимательно следил за каждой песчинкой, что ползет в потоке под его ногами и чутко вслушивался. Чуть погодя, он застыл на месте, Аол, идущий следом, поставил ступни в его следы и замер, девушки послушно повторили. Зоркие глаза Волха распознали слабое движение под песком, а уши безошибочно уловили знакомую песню. Поющий бархан начинался за хребтом, на котором сейчас стояли путники. Звук был низкий и гулкий, будто сирена напевала тягучую мелодию под толщей воды. Волх четко определил местонахождение одного из живых корней и показательно переступил его, стараясь минимизировать любой звук. Он оглянулся через пару шагов, проследив, чтобы остальные повторили за ним. Обошлось.

Гребень бархана переходил в другой, и подветренный склон уже нагрелся солнцем так, что влага, пропитавшая за ночь его верхний слой, активно испарялась, создавая в воздухе горячие потоки, колеблющиеся, будто прозрачные пламенные языки. Волх, привычный к такому, спокойно стоял на вершине, внимательно всматриваясь в замершую песочную волну, стекающую вниз. Трое же молодых магов щурились и прикрывали руками лицо. Их щиты не пропускали свет, но жара безжалостно била в легкие жаром. Помня о предостережении своего проводника, они терпели молча и ждали от него следующих указаний. Немного погодя, ветер усилился, и нахлынул волной сверху вниз на склон бархана, заставив песок скатываться по его спине, собираясь в ручьи и реки. Так и появлялся звук, переходящий в песню, удивительную, странную. Будто умелый музыкант настраивал свой инструмент, прежде чем начать выступление. Волх указал пальцем на склон чуть поодаль от путников. Всмотревшись, они заметили едва заметный цветок, похожий на белую лилию, выглянувший из-под песочной толщи. Цветок расправлял нежные лепестки и собирал их, фильтруя мелких насекомых от песчинок, будто краб-барботер. Чуть погодя на поверхности появились десятки кувшинок, педантично и прилежно отфильтровывающих все лишнее. Волх посмотрел на новичков и молча велел им внимательно смотреть. Убедившись, что они поняли приказ, он завис над песком, словно птица, ловящая воздушные потоки, используя в качестве крыльев свой широкий плащ. Он медленно спускался вниз, осторожно срезая цветы под плодоножкой. Всякий раз растение не сильно замечало потерю и прятало обрубленный конец в песок, тут же выпуская новый. В пустыне водились птицы, которые часто лакомились его цветами, так что оно привыкло к подобной наглости, и приходилось всякий раз жертвовать частью собственных соцветий. Собрав несколько цветков в поясную сумку, Волх дал команду остальным спускаться вниз. Не без труда, но фокус получился, и маги, неуклюже проваливаясь в воздушные ямы, рассредоточились по бархану, принявшись за кропотливый сбор. Когда сумки были полны нежными цветами, Волх все так же молча дал команду подниматься вверх.

Девушки, уже приспособившись к условиям, плавно воспарили вверх по склону, минуя Волха, внимательно бдящего за последним из отряда. Аол был гораздо тяжелее, и ему не просто было с первого раза освоить эту тонкую технику. Он замялся на месте, пытаясь поймать воздушный поток достаточной силы для рывка. Волх терпеливо ждал на середине склона, ни на секунду не прекращая следить за корнями вьюна под песком. Сделав вывод, что нерадивый ученик не в состоянии справиться самостоятельно, он уже начал спускаться вниз, когда ветер внезапно сменился полным штилем, и Аол, потеряв точку опоры, громко приземлился на песок. К счастью, экран скрывал его лицо, иначе друзья смогли бы увидеть гримасу полного ужаса и отчаяния. Волх обернулся назад. Неподвижная волнистая гладь песка вдруг дрогнула и выгнулась, будто спина громадного кита. Девушки, наблюдавшие за этим сверху, замерли на месте, обхватив рты, застыв в немом крике. Десятки живых плетей, прятавшихся под песком, вдруг обнажили свои серо-зеленые спины, извиваясь вверх в вниз в жутком смертельном танце. Волх, немедля ни секунды, рванул вниз, пытаясь не задеть растение. Он почти схватил Аола, тянувшегося всем телом к нему, когда одна из лиан больно ударила его в бок, отбросив, как кожаный мяч в соседний бархан, ажурной сеткой разбрасывая песок вокруг его беспомощного тела. Поборов спазм в легких, Волх поднялся на шатающиеся ноги и сквозь мутную пелену рассеянного зрения различил силуэт Аола, тщетно борющегося с растительным жгутом, сдавившим его вокруг пояса. Девушки уже спустились вниз, используя весь арсенал заклинаний, изученных на ученической арене. Несколько заклятий оставили знатные ожоги на лианах вьюна, но эффект разительно отличался от ожидаемого. Вместо того, чтобы отпустить пленника, вьюн сдавил его сильнее, уже утягивая вниз, а соседние корни на ощупь искали двух других магов. Надо отдать должное женщинам, они смело и резво уклонялись от его плетей, не прекращая огонь. Лицо Аола уже посинело от удушья.

Волх рванул вперед и, отпихнув девушек в сторону, пустил всю силу на песок. Соседние барханы содрогнулись и с грохотом обрушились вниз и вверх, разбиваясь на сахарные волны, вздымающиеся над головами магов. Они сокрушались сверху на корни вьюна, будто песочные големы, тяжелыми ударами вдавливая его вниз. Песчинки плавились на глазах, спаиваясь друг с другом в красном от жара стекле. Острыми секирами они рассекали горячий воздух и со свистом и грохотом врезались в прочные тугие плети вьюна. Волх будто связал их лезвия в связку невидимых кнутов и раскручивал над головой, направляя их вниз одну за другой острым веером самодельных кошек. Они больно вгрызались все глубже, оставляя сначала царапины, а потом глубокие раны на лианах растения. Еще немного, и их острые палаши уже дошли до сладкой сердцевины, с хрустом разрубая сочащееся тело. Вьюн, испытывая сильную боль, расцепил железную хватку, и, содрогаясь от обжигающего жара раскаленного песка, уполз глубоко под землю, бросив добычу снаружи. Аол, глотая воздух, перевернулся на живот, пытаясь вдохнуть.

Волх устало опустился на колени, достал из ремня на бедре острый керамбит и, полоснув ладонь, окропил песок густой кровью, что-то бормоча под нос. Он не вставал еще минуту, когда к нему подбежала Бадб.

– Зачем ты порезал ладонь!? – кричала она, отрывая кусок ткани от своего плаща и накрывая им кровоточащую руку Волха. – Зачем так много крови!?

– Затем, что магия земли самая тяжелая – прохрипел он в ответ. – Она самая упрямая, и уговаривать ее тяжело. К тому же, оплата требуется только кровью. Это тебе на будущее. И прекрати орать, я устал, и корней вокруг еще много.

Она поднырнула под его руку и с трудом подняла на ноги. Он оказался гораздо тяжелее, чем ей казалось. Дав мужчинам отдышаться в тишине, девушки сами позаботились о портале и благополучно вернулись обратно в лагерь.

***

Влажная прохлада компресса на лбу разбудила Волха. Он плохо помнил события, происходившие после схватки с вьюном, так что был приятно удивлен, обнаружив себя в своей постели под защитой шатра. Звук голоса Аола, снующего где-то снаружи, неприятно раздражал его уши. Волх не привык к такой шумной компании. Чья-то заботливая рука приятно коснулась его лба, затронув замурованные внутри воспоминания о матери. Ее туманный образ лишь на мгновение коснулся его разума, будто летнее солнце по утру, и исчез во тьме. Он содрогнулся при этом странном волнительном чувстве, и резко открыл глаза. Бадб ласково погладила его по голове.

– Тише, тише, мы принесли тебя обратно сами. Ты был совсем без сил. И надо думать! Я никогда не видела, чтобы маг был способен на такое. Цунами из песка, которое плавится и превращается в топоры, это ж надо такое придумать!

– Рад, что ты оценила – саркастично заметил Волх.

– Оценила, и не только я. Аол не может успокоиться, бегает туда-сюда, он в восторге от того, что ты спас его, и как спас!

– Будет должен – мрачно буркнул он в ответ, усаживаясь на постели.

– Да, чувствую, он не успеет отдать один долг, как сразу же залезет в другой – посмеялась Бадб, меняя компресс.

– За все надо платить. Угомони его, меня раздражает эта суета. Вы только вчера появились, а у меня уже болит голова.

– Она болит не от нас – кажется, ее настроение было невозможно испортить. – Тебя здорово впечатало в бархан. Столько песка в стороны раскидало, я думала, у тебя кости перемололись в труху.

– Мои кости не так легко сломать. Умоляю, заткни его!

Бадб вышла из шатра, на ходу крича Аолу, чтобы тот проявлял свой восторг не так явно. Волх пригляделся к солнечному свету, падающему по касательной с запада, а это означало, что времени на подготовку оставалось не так много. Он проспал несколько часов, что ж, этого хватило, чтобы отдохнуть, а недостаток сил он сможет компенсировать кровью Бога. Когда он свесил ноги с постели, в шатер тихо зашел Морок, легонько боднув его в макушку широким теплым лбом.

– Уверен, что хочешь сегодня провести обряд? – спросил он обеспокоенно. – Ты еще слаб, тебе здорово досталось, да и сил ты потратил много на спасение это индюка.

– Не волнуйся – Волх ласково погладил кота по голове. – Бэл обещал, что Бог поможет. К тому же, сегодня новолуние, это идеальное время, и все три ночи как раз на него попадают.

– Как знаешь. Но имей в виду, ты рискуешь не только человеческими жизнями.

Волх это знал. Но он не боялся, как всегда. Чувство, спасшее от смерти многих, было ему неведомо. Он встал с кровати и подошел к небольшому трюмо в углу шатра. Там в плетеной корзинке лежали все цветы, собранные ими накануне.

– Будь добр, – обратился он к коту – принеси мне подкрепиться несколько солидных зверьков. Я должен выпить много крови, чтобы провести обряд.

– Я скоро вернусь – только ответил кот, скрывшись за льняной тканью шатра.

Волх проводил его взглядом и принюхался к себе. От него смердело. Много пота вышло из него при заклинании земли, пота тяжелого и больного. Необходимо было освежиться. Сбросив одежды, он нагишом вышел из шатра, ничуть не смущаясь взгляда ошарашенных девушек. Им еще не приходилось лицезреть подобную картину, будучи разделенными в корпусе по половому признаку в разные части здания. Компания кота и суккубов сделала его равнодушным к мнению людей, так что их смущение было исключительно их проблемой. Отодвинув камень, пропускающий воду из озера в купель, он терпеливо подождал, пока она наполнится, и с удовольствием плюхнулся в теплую жидкость. Воспользовавшись живительной силой воды, он благодарно впитал всю ее энергию и отдав в качестве оплаты несколько капель слюны, выбрался обратно. Ванна сильно помогла восстановить силы и смыть усталость.

Вскоре, когда солнце уже подкатывалось к горизонту и окрасило песок в красный оттенок, из-за бархана появился кот, волочащий в пасти живого еще крупного рогатого зверя, похожего на серого буйвола. Парнокопытное хрипело и упиралось ногами из последних сил, но кот упорно тащил его к шатру. Проделав глубокую борозду у ног троих магов, Морок бросил буйвола подле хозяина, тут же облизав морду и лапы от крови. Маги не могли вздохнуть, когда Волх, осклабившись, будто дикий волк, вонзил острые клыки в шею уставшего животного. Он выпил его меньше, чем за минуту, будто опустошая щедрую чашу вина, не проронив ни капли. Облегченно вздохнув, он взглянул на своих гостей, улыбнувшись зубастой пастью акшара.

– Ты вампир? – выдавила Бадб, осторожно подбирая слова.

– Как видишь – подтвердил Волх, аппетитно облизываясь. – А в чем разница? Выпить его кровь или съесть его мясо?

– Ну, немного все же есть – пожал плечами Аол. – Мясо ты тоже ешь сырое?

– Когда как. Если лень готовить, съем и сырое. Но кровь всегда пью свежую, она дает много сил. Попробуйте как-нибудь, может понравится. Хватит вопросов. Нам пора готовиться. Бадб, сделай из лепестков золу, но сжигай осторожно, они должны умирать медленно. Сегодня начнем с Аола. Он уж больно шумный для человека, которого чуть не сожрал плотоядный вьюн.

– Как скажешь – с готовностью ответила девушка, отправившись в шатер за лепестками.

– Уна, на тебе подстилка из травы для нас двоих. Собери сухую траву за озером и уложи ее плотным слоем на том большом камне. Трава должна быть сухая, чтобы впитывать наш пот, кровь и слезы.

– А мне что делать? – спросил Аол, спина которого покрылась мурашками.

– Тебе медитировать и создавать прочный мост между твоей душой и душой твоей собаки. Инпу уготована важная роль. Через него пройдет твой долг, так что объясни ему, что это будет тяжело.

– Подробностями не поделишься?

– Тебе это не нужно. Просто оставайся спокойным.

***

Ночь накрыла пустыню прохладным одеялом, чуть позже ее морозное дыхание скует траву ледяными цепями и надышит плотную корку на озере, так что маги усердно работали над тем, чтобы этой ночью их конечности не околели от холода раньше времени. Уна старательно перебрала всю траву, выбросив каждую травинку, сохранившую соки, и кропотливо уложила ее плотным слоем на большом гладком камне недалеко от озера. Аол и Инпу за все время приготовлений к обряду ни разу не пошевелились, усевшись друг напротив друга и упершись друг другу в лоб, закрыв глаза. Их дыхание стало уже почти незаметным, когда Волх скомандовал подниматься и подходить к камню. Бадб уже подготовила пепел цветов в глубокой каменной чаше и поднесла их к алтарю, в ожидании уставившись на Волха. Лицо его было серьезнее обычного, не было в нем ни язвительной насмешки, ни следов рассеянности. Абсолютное спокойствие и сосредоточенность захватили его сознание. Уна подошла вплотную к подруге и незаметно взяла ее руку в свою, крепко сжав пальцами. Костер у шатра горел ярко и обдавал жаром большой валун с сухой травой. Главной задачей девушек этой ночью оставалось поддерживать его силу до самого утра.

Морок встал за спиной хозяина и молча ждал. Гамаюн и Гибра застыли чуть поодаль, как и было велено. Им нельзя было сегодня вмешиваться.

– Снимай куртку и рубашку. Сердце должно быть открыто – велел Волх, отбрасывая в сторону верхнюю одежду.

Огонь приятно согревал кожу, облизывая спины молодых магов, будто ласковый пес. Девушки встали за костром, давая им больше пространства для действий. Волх велел Аолу натереться цветочным пеплом с макушки до пояса, тот послушно повиновался. Мужчины легли рядом на камень в дюйме друг от друга и закрыли глаза. Морок и Инпу сели за их спинами и уткнулись холодными носами в макушки своих хозяев. Все было готово.

Еще минуту ничего не происходило, Бадб и Уна переглянулись в сомнении, когда пламя костра вдруг дернулось и выбросило в небо сноп потрескивающих искр. Тело Аола задрожало, лицо искривилось в болезненной гримасе, когда Волх оставался абсолютно спокойным. Когда звенящая боль волной обрушилась на Инпу, и он едва слышно заскулил, Морок открыл громадную зубастую пасть, из глубины которой заструился кроваво-красный свет, будто из жерла проснувшегося вулкана. Волх напряг каждую мышцу до предела, выявляя волокна под кожей, вены на его руках вздулись, как канаты. Еще мгновение абсолютного усилия, и он отпустил свое тело, расслабившись, будто впадая в сон. Дыхание стало ровным, и его сознание нырнуло под землю. Он плыл под песком, словно песчаный змей, песчинки волнами расходились у его острого носа, пропуская вперед, будто королевский фрегат. Он плыл совершенно без усилий, будто находясь в своей родной стихии. Нос его жадно выхватывал все запахи, пока не зацепился за искомый желанный аромат. Аромат абсолютной силы, бурлящей в громадных венах. Он нашел поток, пульсирующий под клыком гномона. Помимо божественной крови, он учуял и присутствие существ более примитивных. Они сновали у его подножия и киянками вгрызались вглубь, пытаясь докопаться до того же источника, что и он. Но сейчас они еще далеко, и работа им предстоит не быстрая.

Спящий бог охотно подпускает его к себе, словно ждет его. Бэл оказался прав, Черный бог добровольно готов отдать ему часть своей драгоценной крови. Раз так, Волх вонзает змеиные клыки в большую кипящую артерию, и нектар водопадом падает ему в горло, обжигая как кислота и одновременно исцеляя его раны. Блаженство на грани боли накрывает его сознание и дарит невероятную силу. Дар, отданный добровольно, наделяет одаренного невероятной божественной мощью. Волх сыт на долгие месяцы вперед, он благодарно отпускает артерию и с поклоном отходит.

Тело Аола покрылось липким холодным потом. Уна, было, собралась омыть его влажным обрезком ткани, но Бадб перехватила ее, молча указывая на костер. Им нельзя подходить к ним, обряд может прерваться из-за любого постороннего вмешательства. Уна не хотела оставлять товарища, но подруга была права, и она вернулась к своим прямым обязанностям, подбросив в костер еще одно полено. Аол уже был на грани, когда Волх вернулся обратно в свое тело. Его грудь высоко поднялась, вдыхая кислород, и резко опустилась. В ночном воздухе девушки заметили волнение.

Волх осторожно сделал надрез там, где кончалось тело и начиналась душа. Грудь Аола резко набрала кислород, замерла на мгновение и спокойно опустилась, впуская чужака в свою обитель. Волх вспоминал, на что был похож его обряд, когда он подвергался подобной пытке много лет назад, мечтая освободиться от ноши накопленных долгов. Но его долги были несоизмеримо малы по сравнению с тем, что накопили эти маги почти за семь лет практики. Волх пробрался сквозь густой мрак внешней оболочки, словно через мутную воду, в глубине которой призраками колыхались ободранные ткани парусов никогда не существовавших кораблей. В самом центре этого кокона Волх увидел слабое свечение. Подойдя ближе, он обнаружил нагое тело, в котором едва ли можно было узнать Аола с одной стороны, и лысое жалкое существо, которое, видимо, приходилось, душой собаки, с другой. Тело человека было немым и слепым, изувеченным и слабым. Душа его много лет была прикована к каменному столбу толстой красной цепью из прочного металла, она обвивалась вокруг изваяния, подобно змее, хвостом цепляясь за макушку и, вгрызаясь внутрь, уходила вниз. Душа собаки выглядела не лучше и зеркально повторяла ту же картину. Волх не издавал ни звука, зная, что души все равно не услышат и не увидят его. Они были прикованы к столбу спиной с противоположных сторон, цепь сковывала кандалами их шеи, запястья и лапы, давая беспомощно обвиснуть на короткой длине, как бескостным червям. Волх подошел к душе мага вплотную, осторожно заглянув за спину, он внимательно рассмотрел толстый светящийся жгут, тянущийся точно между лопаток внутрь каменного столба. Жгут выходил с другой его стороны и вгрызался в спину души собаки. Вот – та самая нить, которая прочно связывает их, и вот тот столб, который так прекрасно вырос на долгах за семь лет. Нда…, столб Волха был размером с детскую рогатку, по рассказам Бэла, когда он освободил его и Морока. Он закрыл глаза и мысленно воззвал к учителю. Тот не заставил себя долго ждать, и появился тут же.

– Что мне делать? – спросил Волх.

– Встань с другой стороны. – Бэл был сосредоточен и спокоен. – Мы должны образовать крест вместе с ними. Будем надеяться, что все они выдержат, и пепел цветов поможет. Их столбы выросли большими, но в сравнении с некоторыми другими экземплярами, их долги ничтожны. Нужно разрушить столб и не задеть жгут между ними, связь должна остаться, это важно! Когда я уберу макушку и спущусь ниже, работа будет почти ювелирная. Тогда и поможешь, а пока следи за тем, чтобы камни не обрушились им на головы, пока столб будет уменьшаться. Для них это будет похоже на удаление коренного зуба без анестезии, так что не удивляйся, когда они будут корчатся в агонии.

И Бэл приступил. Удалять молочный зуб куда проще, чем коренной, так что Волх лишний раз порадовался, что сумел избежать этой пытки. Бэл взмахнул обеими руками вверх, и из ладоней его вырвался диковинного вида кнут о девяти концах. Каждый хвост заканчивался острым крюком, который четко вонзился в камень столба, каждый на разной высоте, начиная с самой верхушки и до высоты человеческого роста, где начинались головы душ. Крюки вонзились по траектории спирали, чтобы дать возможность Бэлу большую разрушительную силу. Только лишь от этого маневра Аол и Инпу съежились так, будто на их спины пролили ледяную воду. Красная сеть накрыла их, словно саван. Он плавно облизал душу человека и тугой змеей обвился вокруг собаки. Инпу затрясся, был бы у него рот, он бы заскулил. Долг человека переходил на пса, красной нитью вонзаясь в основание столба. Не упуская их из виду, Бэл осторожно потянул кнут на себя. Волх внимательно следил за плоскостью столба, по всей высоте которого прошла небольшая трещина, уши его различили тихий каменный треск. Бэл продолжал тянуть, будто не обращая внимания, как под столбом извиваются и корчатся души. Для сомнений было не время и не место, он производил сложную операцию, и, чем меньше он будет колебаться, тем меньший вред доставит пациентам. Нельзя было сказать, что он делает свое дело из гуманных соображений, Бэлу вообще было чуждо человеколюбие. Он преследовал исключительно свои цели. Пока жизни этих магов и зверей ему были выгодны. И вот, когда трещины в столбе испещряли его от низа до верха, Бэл резко рванул каменную глыбу на себя. Столб, поддавшись этой силе, раскололся на множество мелких фракций и веером обрушился вниз, накрывая всех сверху пыльной каменной лавой. Волх заблаговременно образовал щит над головами душ и благополучно выполнил свою миссию. Почти всю работу сделал Бэл. Главная задача Волха была лишь проникнуть внутрь и пригласить учителя, он почти не потратил сил. Вся его энергия уходила на то, чтобы не быть отторгнутым, как инородное тело, ведь залезть в чье-то сознание, и тем более, так близко подойти к чужой душе – дело не из простых. К тому же, приходилось поддерживать и Бэла, ведь он не мог сейчас разорваться на две столь сложные задачи.

Столб благополучно был разрушен почти до основания. Подождав, пока осядет тяжелая пыль, Бэл и Волх внимательно осмотрели сердцевину столба. Теперь предстояло самое сложное – отделить центральную артерию столба от жгута, проходящего точно сквозь нее. Волх взглянул на учителя.

– Сложная работенка…

– Да – мрачно потянул Бэл. – Продолжай поддерживать нас здесь, не отвлекайся, я займусь жгутом.

Бэл возился несколько часов, отсекая тонкими нитями плазмы лишний камень и сосуды, приросшие к живой артерии столба. Если бы операция проходила в мире плоти, потребовалось бы много ткани, чтобы вытереть пот со лба хирурга. Волх уже устал, когда души окончательно выбились из сил. Морок, следящий за состоянием хозяина из мира живых, подпитывал его своими силами, когда хозяин уже почти был готов сдаться. Этой был бой на изнеможение. И вот, когда последний капилляр был отсечен, Бэл положил ладонь на срез главного сосуда и выпустил ему внутрь темно-зеленый яд, поморщившись. Процедура была неприятная, как для ростовщика, так и для Бэла. Мерзкое шипение заполнило уши Волха, но не было сил прикрыть их руками, он лишь скривился, по спине прошла мелкая дрожь. Артерия скорчилась и иссохла, напившись яду, освобождая ярко засветившийся жгут между душ. Красный призрак, обвивший тело Инпу, медленно нырнул туда, откуда произрастало основание столба. Разрубив его изножье до основания и наложив сложную печать на его останки, Бэл тяжело вздохнул:

– Все, мы закончили. Как только я исчезну, тоже уходи.

Волх облегченно вздохнул.

Морок и его хозяин будто светились, может, то было отражение костра, но нет. Туман над ними становился все гуще и ярче, и вот, будто кто-то проткнул иголкой тонкий прозрачный мешок, и вылил на Аола и Инпу будто ночную воду со светящимся планктоном. Тела их моментально успокоились, и боль стала терпимой.

Внезапно в отблеске костра Бадб краем глаза заметила чью-то рослую фигуру, наклонившуюся над Аолом. Это видение было подобно миражу, она не смогла определить, была то кажущаяся видимость или вполне реальная. Она всмотрелась еще раз, но призрак исчез. Ноги сами сделали шаг навстречу, но Бадб осекла саму себя, вспомнив о наказе Волха не подходить к ним слишком близко.

Девушки усердно кормили костер всю ночь до первых лучей солнца, когда Морок поднял голову, и Волх открыл глаза. Боднув Инпу в бок, Морок заставил его рухнуть у камня и провалиться в глубокий сон. Лапы пса еще какое-то время содрогались в конвульсиях, и его скуление было слышно у шатра, но кот был уверен, что тот в полном порядке. Волх с кряхтением поднялся и перевалил ноги за каменную плиту. Он выглядел сильно уставшим, но довольным. Бадб и Уна подбежали к нему.

– Все прошло удачно? – спросила Бадб, всматриваясь ему в глаза.

– Вполне – довольно заключил Волх. – Аола надо забросить в шатер, он не проснется до ночи. Мне тоже надо выспаться, выбирайте сами, кто будет следующей. Этой ночью проведем следующий ритуал.

– Может, лучше будет передохнуть одну ночь? – предположила Уна.

– Я же говорил, эти три ночи самые удачные. Небесное ночное светило в самой удачной фазе, и лучше ловить момент. Ты же не хочешь осложнений после обряда? Тогда готовимся сегодня. В магии ничто не бывает просто так. Раз я сказал, сегодня, значит, так надо. Надо подготовить еще травы, эта вся промокла и не высохнет до ночи. Соберите поленьев и ложитесь спать. Всем надо отдохнуть.

С этими словами он поднялся с каменного ложа и направился в шатер.

Последующие две ночи маги провели в работе. Аол охотно помогал Уне с дровами для костра, пока Волх сосредоточенно отпускал долги Бадб в связке с невидимым учителем. Уна согласилась быть последней, и прошла процедуру так же удачно, как и все остальные. Долги были выплачены, и маги чувствовали себя легче, свободнее и сильнее. Их звери танцевали от восторга скинутых оков и были готовы ринуться в бой с самыми страшными бесами. Как и обещал Бэл, все прошло идеально.

***

Урса твердо стояла на ногах, всматриваясь в ограду учебного корпуса ГБР взглядом хищной птицы. Заглушив головную боль добрым литром отвара из липы, который сварил ей королевский верховный лекарь, королева твердо решила размозжить голову ректора. Один лишь ее взгляд ядовито шипел на каждого, кто осмеливался отговорить ее от этой затеи. Многие сомневались в том, что ректор так самонадеянно решил пойти против короны. Раз не раскололся Варрак, значит надо бить по звену более слабому, а кто может быть слабее этого высокомерного истукана?

– Королева, – с воинской выправкой обратился командир псовой стражи, ждущей наготове за ее спиной – мы полностью готовы к штурму. Фениксы в воздухе готовы полить ограду огнем.

– Не стоит выжигать то, что может сослужить нам добрую службу, мой драгоценный военачальник – ответила она, не отрывая взгляда от ворот. – Я договариваюсь с вьюном, он слишком ценен, чтобы терять с ним добрые отношения. Ждите.

С этими словами она будто провалилась в транс, глаза ее побелели, кожа стала подобна холодному мрамору, дыхание прервалось. Командир послушно отступил на два шага назад и замер в ожидании. Еще некоторое время они стояли в полной тишине, и только ветер шевелил живые листья ограды, играя осенний ноктюрн. Внезапно гибкие лианы вьюна подернулись и, осторожно обласкав лицо Урсы нежными поглаживаниями, будто ласковая кошка, расступились в стороны, отворяя двустворчатые кованые ворота. Пустыня дохнула на гостей привычным сухим воздухом, заставляя прикрыть глаза от песчаной пыли.

Черная королева уверенно шагнула за ограду, уже заручившись поддержкой главного сторожа. Стража двинулась следом. Псы старательно втягивали каждый новый аромат, не теряя сосредоточенности ни на секунду. Они чувствовали настроение вожака, и готовились ринуться в атаку. Двигаясь крадучись, они отдали все напряжение лапам и хвостам. Урса шла уверенно и быстро, делая широкие шаги и быстро сокращая расстояние между ней и корпусом, одиноко взгомозившимся на ровной длани песчаного иссохшего озера. Приблизившись достаточно, чтобы разглядеть стражу, запаниковавшую на донжоне, Урса выбросила из правой ладони веер черных острых игл, пригвоздивших к стенам метнувшихся, было в ее сторону суккубов. Остальные мудро отступили и рванули в разные стороны, не желая связываться с сильным соперником. Она остановилась у барбакана и громко провозгласила:

– Все, желающие дожить до старости, открывайте ворота. У меня нет ни малейшего желания разрушать стены корпуса, которые служили мне верой и правдой много веков. Даю две минуты. В противном случае, вас ждет сюрприз с неба.

– Моя госпожа, – осторожно обратился командир – может, проще договориться с корпусом? Пусть так же впустит нас, как и вьюн?

– У корпуса маловато мозгов. Это все равно что разговаривать с недоразвитым полугодовалым ребенком. Он рассчитан только на то, чтобы самостоятельно расти, дышать и иногда открывать рот. К тому же, заодно узнаем, остались ли у нас внутри сторонники.

***

Рё без стука ввалился в кабинет, тяжело дыша и оглядываясь, будто за спиной его поджидала неминуемая угроза. Ректор привычно сидел за своим столом, что-то методично изучая и составляя списки, погружая белое гусиное перо в чернильницу из синего стекла. Он неторопливо поднял глаза на запыхавшегося подчиненного и, аккуратно отложив перо на каменную подложку, сложил руки в замок, ожидая пояснений. Рё тяжелыми шагами прошелся по деревянному паркету и обрушил дрожащие руки на письменный стол.

– Черная у барбакана – выдохнул он.

Глаза ректора медленно округлились, в груди отбойным молотком забилось сердце. Он сорвался с места и выглянул в окно, высматривая с самой высокой точки корпуса свою неминуемую погибель. Применив простенькое заклятие, он усилил зрение, обнаружив у стен ухмыляющуюся хищную улыбку Урсы, встретившейся с ним взглядом. Как только пришло осознание, что его поймали, ректор отпрыгнул от окна, вжавшись в стену.

– Что будем делать? – Рё смотрел на него с надеждой. – Она требует отворить ворота, иначе нас атакуют фениксы с воздуха.

– Какого черта она еще жива? – прошипел ректор сквозь зубы, снуя глазами по круглой комнате.

– Думаю, нам нет смысла ждать чуда. На нашей стороне большинство магов, но остальные будут сопротивляться, когда узнают, что Черная у ворот. Юла не справится со всеми, а она – самый сильный зверь среди наших. Паук еще не восстановился после побега этих крыс.

– Паук то, может, и не восстановился, но ты забыл про нашего главного союзника – ректор уставился на своего протеже совершенно безумным взглядом.

– Хотите просить помощи у червоточины? – Рё явно был не в восторге от этой идеи.

– А почему нет? Мы много лет кормили ее не просто так. Пускай поработает теперь на нас.

– При всем уважении, ректор, я против. Она годами жрала силу из сердца корпуса, но мозгов у нее столько же, сколько у этой тупой коробки, в которой мы живем. Она пожрет королевскую стражу и тут же переметнется на нас. И это если нам повезет, и Урса не разбудит Викара…

– Этого тупого змея не видели сотни лет – отмахнулся ректор. – Скорее всего, она рассчиталась им за свои необъятные долги, и он давно издох!

– А если нет? – Рё был почти в панике.

– Если нет – мерзко передразнил его ректор. – Что ты предлагаешь? Варрак свою миссию провалил, как оказалось, тщеславный ублюдок! В тюремных колониях мы его так и не нашли, так что он точно в темницах Черного замка, туда нам не пробиться. Белый столп еще на горизонте не показался, мы одни! Церковь Ламии засела где-то в заднице у древнего Бога и не кажет носу! Разгребать все придется нам! В любом случае, Урса сильно ослаблена, черви в ее башке точно не дадут питаться от Бога, так что все, что нам надо сделать – это вымотать ее, и она высохнет, как спелая слива на солнце. Она привела с собой только псов и фениксов, решила, что мы так легко сдадимся, тварь!

– Но я уверен, что к ней подоспеют все советники, стоит ей только об этом подумать, и фениксы несут страшное…

– Не бзди, Рё! – раздраженно перебил его ректор, собираясь с духом. – Знаю, мы в полной заднице, но мы протиснемся в это узкое очко, как змея! Собери самых крепких летунов и займитесь атакой с воздуха. Нападем первыми. Я пока отвлеку ее на себя, а ты займись делом. Всех наездников, хищников и так далее собери для атаки снизу. По моему сигналу атакуйте одновременно, пусть Черная просрется по полной!

– Есть! – Рё метнулся исполнять приказ.

Ректор, уняв дрожь в руках и встряхнувшись, будто пес, вылезший из ледяной реки, широким шагом направился через галерею горгулий вниз, повелевая каждой проснуться и ждать его команды. Каменные веки отворили красные глаза, и статуи вдохнули полной грудью, вцепившись в пьедесталы кинжалами острых когтей.

***

Урса терпеливо ждала, скрестив руки на груди. Она была готова ждать своих врагов достаточно долго, ведь за стенами корпуса находились драгоценные новые поколения боевых магов, и вряд ли многие из них догадывались о том, что происходит. Надежда обойтись малой кровью не покидала ее, и, кроме всего прочего, положение ее самой было сейчас незавидное, учитывая, что каждое заклятие отбирало много сил, и восполнить их через Бога было уже невозможно. Сейчас она не молилась ему, а проклинала. Услышав знакомый гудящий рев открывающейся глотки корпуса, она отбросила лишние мысли и приготовилась ко встрече.

Ректор шел уверенными широкими шагами, будто не совершал все эти годы зверств и злодеяний против короны. Его довольная рожа здорово злила Урсу, но она не подавала вида, сохраняя самообладание. Каждый страж и пес за ее спиной был похож на натянутую пружину. Остановившись у самого входа в корпус, ректор отвесил низкий поклон. Между ними оставалось около десяти метров.

– Чем обязан такой великой честью, моя королева? – громогласно спросил ректор, заводя руки за спину и смыкая пальцы в замок.

– Ну давай поразмыслим – потянула Урса, театрально задумчиво устремив взор в небо. – Например, тем, что ты продался со всеми потрохами белой твари, в сторону которой сейчас плывет наш Черный Бог. Или тем, что подговорил большинство преподавателей перейти на твою сторону. Или тем, что вознамерился свергнуть свою королеву с трона. Могу набросить еще с десяток причин, многоуважаемый глава корпуса ГБР. Выбирай любую, итог от этого не поменяется.

– Что вы, моя госпожа! – ректор драматично заиграл бровями, будто на сцене дешевого театра. – Я не виновен ни в одном таком злодеянии! Если бы вы…

– Хватит! – голос Урсы заставил вековые стены стряхнуть песочную пыль, осыпавшуюся прозрачным водопадом на голову неудавшегося лицедея. – Я знаю, что ты собираешь ополчение, и сейчас твой верный прихвостень изо всех сил пытается организовать атаку. Не выйдет. Не заставляй меня будить Викара! Сам знаешь, для вас это ничем хорошим не кончится. Мне не нужны жертвы, слишком ценные кадры здесь живут, чтобы сметать их вместе с такой швалью, как ты. Даю минуту. Идешь и отменяешь приказ, затем выстраиваетесь у ворот и сдаетесь страже. Сегодня я проявляю небывалую щедрость, и оставлю вас в живых. Жизни свои вы окончите вдалеке от столицы, но будете жить.

– Королева, я выполню любой приказ! – ректор вычурно склонился в низком поклоне и, бросив беглый взгляд на гладкие стены внешних стен донжона, прошипел – Но только не твой, прогнившая черная гадина!

Он отпрыгнул назад, скрывшись безликой тенью в черной глотке барбакана. Урса, не поддавшись неумелой манипуляции, окинула взором высокую стену, где явно определялось чье-то суетливое движение. Молча указав страже рукой на зубья стены, она стала ждать. Командующий псовой стражей едва заметно вытянул за серебряную цепь из набедренного кармана круглое маленькое зеркальце и пустил солнечный зайчик к облакам, давая сигнал парящим далеко в небе фениксам приготовиться пикировать вниз. Еще мгновение, и из-за толстой живой стены барбакана, будто спина огненного плоского ската, на них обрушился бурлящий лавовый поток, безжалостно растопивший живой камень, будто сливочное масло. Корпус задрожал и загудел, оплакивая опаленные нервы каменной кожи. Несколько боевых магов, встав кольцом вокруг стражи и королевы, тут же сотворили отводящий купол, зашипевший под плотным телом магмы. Разбив затвердевшую породу несколькими кнутами, искрящими будто молнии, маги неторопливо подвели своих животных вплотную к стене корпуса. Громадный черный бык, отливающий багровым в свете солнца, уперся широким лбом в искорёженную твердь стены, вминаясь глубже, будто в сухое печенье, крошками опадающее под его могучие копыта. Корпус взвыл, как от зубной боли, стены его задрожали, из нескольких окошек выбило окна. Урса услышала краем уха испуганные вскрики детей.

– Дави до упора! – рявкнула она.

Бык забил копытами, из ноздрей его вихрями загудело тяжелое жаркое дыхание, задние ноги врезались в сухую затвердевшую землю, вдавливая мощными набухшими мышцами черные острые копыта. Бык рванулся всем телом еще раз, и стена, не выдержав напора, обрушилась вниз вместе с окаменевшими от страха старшекурсниками наверху.

В то же мгновение на них рванули отщепенцы вместе со своими зверьми. Среди них были как преподаватели, так и студенты старших и средних курсов. Командир псовой стражи метнулся к королеве, сомневаясь в следующих действиях.

– Королева, детей не трогать? – только и выдохнул он.

– Убить всех – холодно ответила Урса, не встречаясь с ним взглядом. Командир еще секунду замешкался. – Ты не расслышал? Я сказала убить каждого, кто против нас.

Голос ее звучал настолько безжалостно, что страж побоялся взглянуть на нее еще раз. Приказ истреблять каждого, кто идет против, был отдан. Псы, вспомнив своих далеких предков, встретили недругов волчьим оскалом. Шерсть на их загривках вздыбилась, лапы взрыли песок. Они организованной стаей ворвались в эту реку, смыкая пасти на глотках тех, кому повезло меньше остальных. Стражи, орудуя секирами и фламбергами, ловко отбивали каждое новое заклятие, перенаправляя их щитами обратно, тем самым сильно экономя свои силы. Приказ, отданный королевой, сотворил из них машины, знающие лишь одну цель – истребление.

Урса терпеливо наблюдала за бойней, нисколько не сомневаясь, что ее соратники добьются успеха. И пусть их сила не в количестве, но опыт и знания сослужат им верную службу. Она отстраненно наблюдала, как фламберги наносят страшные раны, как секиры сносят головы детям, не достигшим еще и шестнадцатилетнего возраста, как кровь окрашивает серый песок в багрово-красный цвет, как фениксы, спикировавшие вниз, будто огненные стрелы, обращают живое в мертвое за доли секунды, как дрожащая и корчащаяся плоть обращается в черную горящую головешку. Она много раз за свою многовековую жизнь подавляла восстания, и каждый раз приходилось жертвовать многим. Но цена эта была неизбежна, поэтому сердце ее само покрылось обугленной коркой и билось где-то глубоко внутри тихо и размеренно.

Успевшие подняться на крыло звери, забрасывая на свои спины спасающихся хозяев, тщетно пытались набрать высоту, попадая под огненный шквал фениксов, опаляющих собой само небо, будто красные спички. Огонь накрыл не только землю, он куполом сковал небосвод вокруг корпуса и с треском набирая силу в самой высокой точке, поддаваясь кружащим там огненным птицам, обрушивался вниз гудящим и ревущим каскадом. Здание ревело, будто медведь, загнанный в огненную ловушку, чувствуя, как опаляется его шерсть и кожа на лапах. Студенты внутри в страхе метались из угла в угол, не в состоянии найти безопасное укрытие. Детский плач заполонил уши магов и зверей внизу.

– Моя королева! – в отчаянии бросился к ней командир. С доспехов и лица его густыми каплями стекала чужая кровь. – Остановите огонь с воздуха! Они спалят весь корпус! Там же дети! Мой сын там!

Урсу обдало холодом, она взглянула на стража, будто очнувшись от кошмара. Действительно, паразиты хорошо делали свое дело, стоило на мгновение отпустить себя, как тут же забывалась истинная цель. Глаза ее округлились, легкие глубоко вдохнули пропитанный гарью воздух, и правая рука сама метнулась вверх, выпустив сноп искр, метнувшихся наверх к центру огненного шара. Фениксы, тут же повиновавшись, сбавили скорость и зависли в воздухе огненной каруселью. Огонь успокоился, оставив лишь выжженное поле вместо некогда зеленой травы в главном внутреннем дворе корпуса.

– Фениксы будут следить, чтобы никто не покинул корпус с воздуха, а вы убедитесь, что никто не пройдет через стены – отдала приказ Урса.

Она решительным широким шагом направилась сквозь разрушенную стену к главному входу в здание. Стража, бросив недобитых отступников лежать в кровавой земле, через минуту взяла в кольцо всю территорию здания, стонущего, будто новорожденный ребенок, которого бросила родная мать. Обувь Урсы входила в когда-то твердую сухую землю, будто в податливую красную глину, впитавшую в себя кровь из сотен тел, разбросанных, будто зерна черного риса. Большинство из них были мертвы, некоторые еще дышали, мечтая о смерти. Запах опаленной кожи и волос въедался в нос, будто злая шипящая кошка, навсегда укореняясь в мозгу ядовитым воспоминанием. Этот бой был коротким, и едва ли длился больше десяти минут, но крови забрал слишком много. Урса бросила беглый взгляд на стены корпуса, который взращивала много веков. Зрелище было плачевное, внешняя оболочка сползала с него черным чулком, обнажая кровоточащие раны, его стоны и плач она слышала так же четко, как поступь своих ног, месивших кровавые ошметки. Это было необходимо – твердила она про себя, пытаясь сосредоточиться. Теперь сделать это было сложнее, чем прежде. Она чувствовала, как разум быстро ускользает от нее, будто водяной змей, и сколько бы она ни хватала его за скользкий хвост, он всякий раз оставлял ее с гудящей пустотой и такой же пустой памятью. Сколько еще она сможет продержаться? Ответ на этот вопрос не могла дать даже она, Владыка, держащая в стальных перчатках самый большой из пяти столпов этого мира.

Урса вошла в широкие двери корпуса, отворив их без сопротивления. Корпус был обессилен, и не мог, изнывая от боли, слышать чьи-либо приказы. В парадном зале никого не было, все студенты сбились в кучки где-то в самых отдаленных уголках и боялись показываться. Она быстро направилась вверх по лестнице к давно знакомой галерее. Горгульи уже ждали ее, готовые действовать как сообща, так и по одиночке. Но, едва первая из них метнулась в сторону Черной королевы, Урса сцепила их одну за другой единой связкой и, крутанув, одним рывком выбросила через открытый атриум наверх, где, подхвативший их феникс, уволок куда-то в сторону. Дальнейшая их судьба была для Урсы очевидна. Пока что сил на простейшие трюки хватало. Ах, если бы можно было подпитаться от божьей крови! Она смогла бы закончить все одним щелчком! Что ж, придется привыкать обходиться без него. Заслышав краем уха движение в стенах корпуса, она пришла к выводу, что пострадала лишь оболочка, а значит, все не так страшно. Корпус все еще живет и двигается, дышит. Эта мысль заставила ее едва заметно улыбнуться.

Распахнув дверь в роскошный кабинет ректора, она не обнаружила там ничего, кроме книг. Значит, этот лживый ублюдок спрятался где-то внизу. На крышу он подняться бы не посмел. Там правят балом фениксы, готовые поджечь его, как фитиль. Осклабившись от злости, Урса рванула вниз, в подземелья.

***

Рё, забросив Юлу к себе на плечо, пытался не потерять из виду ректора, несущегося вперед сквозь мрак квадратного в сечении прохода, будто обезумевший старый пес, не видящий дороги. Свет огненного шара перед ним не успевал освещать путь, подавляемый встречным потоком воздуха, и взгляд ректора время от времени проваливался в непроглядную тьму. Рё чуть не врезался ему в спину, когда тот резко остановился, жадно втягивая воздух ноздрями. Он вцепился в вертикальную плоскость прохода, ощупывая ее сверху донизу и в разные стороны. Наконец, он остановился и, закрыв глаза, нырнул в ее лоно, будто в воду. Рё, почти цепляясь за его подол, шагнул следом, распластавшись на полу темницы, в которой содержались десятки заключенных, парящих в воздухе, как призраки.

– Насу! – позвал паука ректор, простирая руки вверх, к куполу темницы. – Насу, малыш, иди к папе! Как твои ножки?

Рё не очень любил пауков, и он до конца надеялся, что ему не придется столкнуться со взглядом восьми черных глаз. Его надежда рухнула окончательно, когда с потолка послышалось потрескивание и едва слышное шипение. Совсем недавно почти раздавленный стенами своей же норы паук, осторожно ощупывая когтями зацепы на куполе, медленно спустился вниз, любовно уткнувшись ворсистой головой в макушку своего хозяина. Попискивание и шорох, издаваемый пауком, можно было спутать с мяуканьем котенка. Ректор со всей любовью и нежностью обнял громадную паучью голову, оглаживая руками морду вокруг щелкающих хелицер. Стараясь не паниковать, Рё напомнил:

– Ректор, за нами точно уже идет Черная! Нам нужно бежать отсюда. Забираем животных и уносим ноги к утесу Серого кита…

– Да, да – не отрываясь от своего питомца, затараторил ректор. – Уже идем…

И с этими словами он развернулся к Рё, улавливая какой-то шум за входом в темницу. Грохот и треск становился все громче, когда стена у входа набухла, будто от разъедающей ее инфекции, и лопнула, снося за собой добрых двадцать метров тюремной камеры, обрушиваясь каменными осколками на пленников и магов позади них. Задыхаясь от каменной пыли и пытаясь отойти от легкой контузии, звенящей в ушах, двое подняли глаза на черную высокую женскую фигуру, стоящую в центре разрушенной стены. Из тьмы и пыли четко можно было различить лишь два светящихся глаза, горящих в ярости, как красные угли. Урса застыла, как статуя, ожидая от противников необдуманных действий, но они не рвались в бой. Несмотря на их численное преимущество и болезнь Урсы, они знали, что раненый зверь опаснее, ведь он ярче чувствует приближение смерти, и атакует, не цепляясь за жизнь. Насу и Юла были солидарны с хозяевами, они точно знали, кто перед ними стоит.

– И что ты хочешь сделать? – осмелел ректор. – Ну, убьешь ты нас, и что дальше? Думаешь выбить признание из Варрака? Так он же псих, каких поискать! Он никогда тебе ничего не скажет, даже если будешь с него живьем кожу сдирать! Что молчишь? Сказать нечего?

Урса и не собиралась вести беседы. Но убивать их она действительно не собиралась, впрочем, паразиты в ее мозгу в одно мгновение могли поменять ее планы. Она уже двинулась вперед, собираясь обездвижить своих жертв, когда ее уши уловили опасный грохот сверху. Подняв голову к потолку, она обнаружила, что тот готов обвалиться, теряя один кусок за другим, обрушиваясь вниз под ноги и на головы стоящих внизу. Камень крошкой осыпал пол, нарастив небольшие серо-желтые барханы, скрывая печати под каждым пленным. Каждая сокрытая печать закрывалась самостоятельно, теряя левитацию и пленника. Десятки тел упали навзничь, не двигаясь и не подавая признаков жизни.

Наконец, в каменном своде, будто кувалдой, выбило самый большой кусок, раздавивший собой большинство живых трупов на полу. Урса прищурилась, всматриваясь сквозь тьму и пылевой занавес, в образовавшийся портал. То, что пролезло сквозь него, не оставило ее равнодушной, по спине от отвращения пробежали крупные мурашки. Громадное глазное яблоко, величиной с королевский экипаж, обдавая слизью и кровавыми сгустками открывшуюся язву потолка, сползло ниже, повиснув на полупрозрачных белых связках и кровяных сосудах, будто на рыболовной сетке. Яблоко поворачивалось в отсутствующей глазнице, высматривая кого-то внизу. Когда оно обнаружило ректора и Рё, ликовавшего у дальней стены, зрачок его расширился, и глаз начал медленно сползать ниже. И вот он свесился по центру залы, цепляясь за потолок сеткой кровяных сосудов и нервов, с хлюпаньем и шлепаньем передвигаясь на своеобразных конечностях, как живой гриб. Паук Насу при приближении глаза, съежился, готовясь рвануть вверх, спасая свою толстую шкуру. Юла на плече у Рё спряталась в воротник и не собиралась вылезать оттуда до тех пор, пока эта тварь не уберется. Каждое новое движение и касание мерзкого существа оставляло живую червоточину на теле комнаты, тут же покрывающуюся многочисленными язвами. Когда тварь доползла до пола, она нагло уставилась на Урсу.

– Сожри ее! – прошипел ректор позади, уже празднуя победу.

Урса не без любопытства рассматривала ходячий глаз, пытаясь распознать магию, сотворившую его. Прежде она не наблюдала подобной находчивости и извращенности в волшебстве. Но, судя по язвам на теле здания, сущность имела вампирические корни, а это несколько осложняло дело, ведь и самой Урсе были не чужды эти свойства. Это означало, что, нанося урон существу, она сама рисковала попасть под свой же молот. Дело приняло неприятный оборот.

***

Волх застегивал кожаные ремни на рукавах своей куртки, привычным движением вдевая наконечник в пряжку и краем глаза наблюдая за сборами своих новых приятелей. Аол, как всегда, был самым расторопным и создавал ненужную суету там, где она особенно сильно раздражала Волха. Тем не менее, тот считал ниже своего достоинства опускаться до выяснения отношений с магом, стоящим ниже него. Морока же забавляло это неугомонное веселье и энтузиазм Инпу, по своей собачьей наивности и юности носящегося взад-вперед, вываливая наружу длинный розовый язык. И все же, большой кот предпочитал наблюдать со стороны, не вмешиваясь в процесс.

Ен с трудом передвигал ноги, снятие печати стоило Волху немалых усилий, тем не менее, он был доволен результатом. Из безжизненного мешка с потрохами тот превратился в еще слабого, но не утратившего силу духа человека. Теперь требовалось время на восстановление, и Ен, кряхтя будто старик сотни лет от роду, медленно усаживался на низкий булыжник, чтобы завязать шнуровку на ботинках.

Бадб подошла к Волху первая, провожая взглядом набирающую высоту большую тень Гамаюн. Новые сотворенные наипростейшей магией одежды верховных магов сели на всех, как влитые.

– Нас накажут, если поймают – вздохнула она обреченно, неуклюже пытаясь вставить язычок пряжки в отверстие ремешка. – Ты сотворил прекрасную одежду, но, если королевская стража…

– Глупо беспокоиться о том, чего может и не случится – прервал ее Волх, перехватив застежку в свои руки. – Вам всем лучше бы привыкнуть к этому одеянию и вести себя ему подстать, иначе ваша неуклюжесть и неуверенность действительно привлечет ненужные взгляды. Нам пора!

Он слегка подтолкнул Бадб вперед, задавая направление. Как только Уна и Аол догнали их, Волх лишь бросил беглый взгляд на свой прежний дом, и тот растворился в песке так, будто его никогда и не существовало.

– Не жалко рушить свое пристанище? Ты много лет здесь жил – спросила Бадб, наблюдая, как исчезает их ночлег.

– Это только место – пожал плечами Волх. – Я всегда создам новое там, где только захочу.

Бадб улыбнулась молодому высокомерному магу, но тот сделал вид, что не заметил.

– Ен выдержит прыжок? – Бадб беспокоилась об их новом соратнике. – Это потребует усилий.

– Я возьму это на себя. Уж как-нибудь справлюсь.

Они взяли курс на ближайшую ограду, чтобы перемахнуть через нее одним легким прыжком, когда Волх замер на полпути. Морок поднял голову ввысь, откуда спикировала Гамаюн, чертя короткие круги над группой магов и зверей.

– Она говорит, что на западе сильное пламя – сказала Бадб. – Там корпус, что-то случилось.

– Видимо, королева все-таки добралась до них – прохрипел Ен, опираясь на тростниковую палку, как на импровизированный костыль.

– Хочешь помочь детишкам? – прищурился Волх, обращаясь к Бадб.

– С твоей поддержкой мы могли бы им помочь – она с искренней надеждой смотрела на хмурого молодого человека, которому явно не нравилось менять свои планы. – Там остались и верные, преданные короне учителя и студенты. Мы можем им помочь!

– У меня от твоей добродетели мутит живот – скривился Волх еще больше. – Я обещал снять с вас долги и перейти через ограду, я это обещание держу. Я ничего не обещал тем, кто остался ТАМ. Мне глубоко безразлична жизнь каждого из них. К тому же, раз там королева, вам там делать нечего.

– Вообще-то, он прав – к удивлению для остальных, пожал плечами Ен. – Уж сильнее Урсы никого не сыщешь! Что ты хочешь сделать, малышка? Мешаться у нее под ногами?

– Во-во! – одобрительно кивнул Волх. – Дело говоришь!

– Да чтоб тебя, Волх! – яростно бросила Бадб. – Все время забываю, что тебе всегда на всех плевать, кроме тебя самого. Ты ж себя так любишь! Впрочем, чего еще ждать от вампира?

Девушка махнула рукой Гамаюн, давая сигнал держать курс на запад. Уна и Аол лишь пожали плечами, но подругу не бросили, устремившись следом. Ен уселся на пятую точку, экономя силы. Морок плюхнулся на задние лапы рядом с хозяином и вопросительно стал ждать.

– Что? – бросил через плечо Волх. – Тоже хочешь с ними?

– Не особо – равнодушно ответил кот. – Я думаю, что ты хочешь. Как ни убеждай меня в том, что тебе никто не нужен, а я вижу, как тебе нравится их компания. Знаю, меня ты на них не променяешь, но я всегда рядом. И тебе нужно общение с себе подобными.

– Себе подобными!? – съязвил Волх – Да им до меня, как до ночного светила на небе!

– Не возвращайся в детские капризы, Волх – все так же спокойно сказал Морок. – Перестань отрицать то, что уже слишком явно. Тебе нравится быть с ними, и суккубы их заменить не смогут, хотя их можно жрать…

– Да уж, – выдохнул молодой маг, снизу вверх взглянув на довольную черную морду – тебе бы советником королевским заделаться. Такую карьеру бы сделал! Что ж, ладно. Давай для начала проследим за нашей смелой воительницей и посмотрим, что она собирается делать. А потом, если будет нужно, вмешаемся.

– Ладно – бросил Волх Ену, одним глазом смотрящим на него снизу вверх. – Придется нам с Мороком проследить, чтобы их там заживо не спалили. Подождешь нас здесь или сам двинешь к ограде?

– Дак чего вас ждать? – прокряхтел Ен, лениво уперевшись в костыль бородатой щекой. – Сейчас отдохну и двину дальше. Суккубы сейчас не активны, до темна доберусь до ограды. Вообще, плющ меня помнит, вроде как, так что пропустит, и прыгать не надо.

– Ну тогда пока расстаемся.

– Счастливо!

– Давай вдогонку – бросил он Мороку.

Кот согласно моргнул, и они одним затяжным прыжком догнали еще не очень умелую компанию, которая, судя по неаккуратному следу, свернула пространство раза четыре.

Они мягко приземлились на вершине бархана, прижавшись к теплому песку грудью и животом. Лишний раз скрываться не было смысла, вся стража была занята оборой внешних стен. Присмотревшись, Волх заметил знакомую высокую фигуру женщины, это была Урса. Она равнодушно наблюдала за осадой, скрестив руки на груди. Еще мгновение, и над корпусом с грохотом и воем закружился огненный вихрь, раскручиваемый фениксами в самом центре. Он обрушился вниз водопадом огня, плавя внешний слой стен и оголяя живую плоть камня. Было слышно, как воет здание и как разгорается пламя. Зрелище завораживало, Волх смотрел на действо с восторгом и любопытством, чего не скажешь о его знакомых, укрывшихся на бархане чуть ниже. Они не заметили его присутствия, и бурно что-то обсуждали. Видимо, эфемерные варианты спасения детей. Брать на себя так много не додумался даже Волх, а при его самомнении он легко мог нарисовать себя во главе великого воинства. Амбициозность Бадб удивляла и раздражала его. И что о себе возомнила эта девчонка? Уж против королевы им точно не стоило идти.

Когда грохот огня прекратился, и Урса вошла в главные ворота корпуса, Волх с азартом наблюдал, как троица непутевых магов рвется вперед, чтобы попасть в лапы стражи, окружившей весь корпус. Эффект невидимки, который на скорую руку наколдовала Бадб, быстро раскрыли, ведь в ней было так много прорех, что можно было сравнить это полотно с кружевом, а никак не с плотной мешковиной, каким ему и следовало быть. Недолго думая, королевские маги пригвоздили их всех к земле, накрыв зверей сетью. Больше всех не повезло Гамаюн, которая рухнула со страшной высоты, чудом не сломав крылья. На что рассчитывала Бадб, осталось загадкой. Видимо, она переоценила свои силы или в действительно сложной стрессовой ситуации она была не способна мыслить здраво. То, что остальные ей потворствовали, Волх оставил на их совести. Впрочем, он не без удовольствия наблюдал, как беспомощны его новые знакомые перед опытом и знаниями матерых воинов. Пожалуй, он мог бы попробовать обойти их защиту и остаться незаметным, но предпочел наблюдать со стороны. Ему было безумно любопытно, чем кончится эта битва. Морок жадно облизывал усы и нос, глядя на лужи свернувшейся крови и полуживых жертв огня, представляя, как допивает каждого до остатка. Что поделать, акшар навсегда остается акшаром.

***

Урса готовилась уворачиваться от атаки червоточины, не теряя из виду свою основную цель. Громадный липкий глаз передвигался удивительно проворно, будто тело его было сотворено из множества других. Это было единственным способом создать такую живучую тварь с самостоятельным мышлением. Даже Урса не была способна сделать живое существо, не отнимая жизнь у кого-то другого, а для этой твари жизней понадобилось явно много.

Глаз покачивался из стороны в сторону, будто кобра, выискивая слабые стороны человека перед ним. Он высосал много жизни как из студентов, так и из корпуса за эти годы, напитался их силой и знаниями. Движения его были осторожны, но уверенны, и Урса четко понимала, какого уровня хищник находится перед ней. Хищник, способный сломать ее оборону и сожрать. Если бы не проклятые черви в ее мозгу, она тут же напилась бы крови Бога и скрутила бы эту мерзкую сущность в бараний рог, но она не могла, и оставалось рассчитывать только на собственные силы. Понемногу она начала копировать движения червоточины, имитируя их, будто зеркало. От этого глаз пришел в бешенство. Надо же, у него даже были свои чувства! Его липкие лапы, сросшиеся между собой тысячами красных сосудов, зашлепали по полу, будто присоски осьминога. Урса услышала его голос, голос жуткий, слившийся из десятков детских голов в один неистовый крик, агония доминировала в нем. Ректор и его приспешники скормили глазу десятки детских жизней, чтобы эта тварь могла самостоятельно мыслить и двигаться. Они обрекли их на вечные муки еще при жизни. Когда Глаз приблизился на расстояние удара, Урса отпрянула, тут же почувствовав, как мрак вокруг нее начинает густеть и ощупывать ее веру на прочность. Разглядев под громадным глазным яблоком множество детских конечностей, болтающихся, будто мертвые куклы, она почти провалилась в ужас, чувство, которое не могла себе позволить с самого рождения. Ее человеческая сущность мешала ей всю жизнь, и сейчас могла привести ее к гибели. Едва поймав себя на мысли о смерти, она собралась и увернулась в сторону от развернувшейся сетки сосудов между искривленных лап твари, лишенных костей. Глаз с грохотом врезался в остаток стены, издав мерзкий высокий писк, но тут же развернулся, залезая на вертикальную плоскость, как паук, и приготовился напрыгнуть на нее сверху.

– Что ж ты за тупая тварь такая? – злобно крикнула Урса. – Создали тебя магией, а ты ничего и не можешь, кроме как по стенам ползать! Так себе питомец, ректор, как росли у тебя руки из задницы, так за много лет ничего и не поменялось!

Ректор лишь осклабился из тени, не собираясь вступать в бой без надобности. Червоточина же, налившись кровью, будто осенняя лесная ягода, рванула вперед. Ее глаз откинулся назад, обнажая ужасающую мерзкую беззубую пасть, заполненную торчащими из нее детскими руками. Руки эти, ожив, вытянулись вперед, пытаясь схватить Урсу за воротник. Она снова ушла в сторону, пытаясь понять, какую магию использовать против твари. Решив действовать наугад, она метнула в пасть существа огненный диск, попав точно в цель. Червоточина с шамканьем проглотила дар и впитала силу в себя, увеличившись в размерах почти на треть.

– Корми ее, корми, дура черная! – крикнул ректор. – Чем больше будешь кормить, тем быстрее вырастет!

Урса лишь скривила рот в досаде, понимая, что недооценила способности этого предателя. Да, чего ему было не отнять, так это смекалки, и должность эту он получил пусть не за магические способности, но за хитрость и аналитический ум. Что ж, на какое-то время ей все же придется выпустить из вида этого лицедея и выманить эту тварь туда, где умирает само время, к гномону.

– Ну давай, мерзость поганая! – крикнула она, готовясь к длинному забегу, голова начинала раскалываться. – Попробуй, догони!

Урса изо всех сил рванула обратно в тоннель, ведущий из подземелья наверх. Она не применяла магию, экономя последние силы. Червоточина радостно метнулась за ней, оставляя на запыленных каменных плитах склизкий прозрачный след со сгустками красной больной крови. Урса не могла себе даже представить, что будет вот так выманивать полуразумное существо, устраивая забег на длинную дистанцию. Уж не при ее статусе и почтенном возрасте, но другого выхода не было. Она уже успела пожалеть, что не взяла с собой парочку советников, чтобы те разобрались с ректором и Рё, но разум теперь часто ее подводил, и она уже смирилась с этой горькой потерей. Ноги несли ее вперед сами, от оглушительной нарастающей головной боли она почти ничего не видела впереди, отдавшись инстинктам и памяти, исчезающей, будто чернильное пятно в прозрачной глади озера. Глаз не отступал ни на миг, усердно шлепая сзади и время от времени открывая пасть, выпуская на волю отчаянные детские крики вперемешку с хрипом и шамканьем. Красные плети его сосудов почти хлестали ее по спине, когда она вырвалась на свет и, ослепленная его лучами, кубарем скатилась вниз на отмостку, не давая себе и секунды на отдых. Она вскочила на ноги и рванула к разрушенной стене.

– Снять защиту! – выкрикнула она страже, послушно стоящей в обороне. – Всем в стороны, не трогать глаз!

Стража тут же расступилась, торопясь снять невидимый барьер. Собаки отбежали к хозяевам, стараясь не поджимать хвосты при виде омерзительного существа, несущегося навстречу. Маги, немного замешкавшись, тоже отступили, решив, что Владыка сможет со всем справиться сама, как делала это много веков до этого. Урса свистнула сквозь пальцы, подзывая подмогу с воздуха. Один из иногов, подоспевших на помощь своим крылатым огненным соратникам, тут же метнулся вниз, давая возможность своей хозяйке благополучно приземлиться перекатом на землю. Снизившись до самой земли, он вбил копытами несколько глубоких следов и, подобрав королеву, рванул вперед, не набирая высоту. Червоточина, мерзко завизжав, почти вприпрыжку ринулась за ними, не в силах отпустить добычу так легко.

Минуя разрушенную стену, глаз выстрелил своими путами в сторону магов, пытаясь впиться им в лица своими зубастыми присосками. Трое из них, успев среагировать, удачно отразили атаку, хлестнув по сосудистой сетке несколькими кнутами, трещащими от разряда белых молний. Но один маг, не вовремя отвлекшийся на одно из полумертвых тел под ногами, пропустил момент отхода и попался, как летнее насекомое в сачок на жарком лугу. Лапа червоточины, обхватив его голову, безжалостно и с размаха ударила его тело о край каменной стены, обрушив еще несколько крупных кусков на тела под ней. Еще мгновение, и подброшенный в воздух живой мешок одним махом был проглочен прожорливой пастью твари. Проводив соратника взглядом, маги и стражи молча наблюдали, как мерзкая тварь уносится вдаль к игле гномона, преследуя первоочередную цель.

– Ректор! – вонзился в оглушительную тишину крик Бадб, которую связали и усадили на колени, как и прочих пришельцев. – Она могла отвлечься на эту тварь и не успеть с ним разобраться! Он кормил червоточину много лет, чтобы использовать ее против королевы! Он мог сбежать!

Поразмыслив с секунду, командир псовой стражи отдал приказ:

– Десять стражей вместе со мной, мигом туда, откуда появилась Владыка! Девочка может быть права. Видно, это три сбежавших студента. Возьмите с собой одного боевого мага со зверем покрупнее. Там может быть что-то похожее на эту тварь.

Юные студенты были удивлены тому, как быстро им поверили стражи, ведь еще пару минут назад они поймали их с поличным на попытке пройти незаметно.

– Эти трое пусть останутся пока здесь – бросил командир через плечо. – Следите за ними. Они, конечно, мелкие, но из корпуса они как-то ухитрились сбежать.

С этими словами командир ласково почесал своего мохнатого пса за большим стоячим ухом и, махнув рукой, бегом направил отряд в подземелье корпуса. Собачьи носы тщательно втягивали воздух, отфильтровывая лишние запахи. Едва нащупав человеческий свежий аромат, они ускорили бег, направляя хозяев все глубже в кромешную тьму.

***

– Урса слишком слаба, чтобы уйти от нашего драгоценного питомца, Рё – довольно шипел ректор, расслабленным шагом направляясь по винтовой каменной лестнице вверх, чтобы забрать забытые вещи и по паучьим тропам сбежать за ограду корпуса. Его догадливости вполне хватило, чтобы понять, что у выхода из подземелья его могут поджидать королевские маги. – Сейчас заберем мой журнал и на Насу рванем по туннелям в сторону Серого кита. А там и на Юле за море. Благо, мы уже недалеко от Белого столпа.

– Вам давно приходили вести от Белой, ректор? – поинтересовался Рё, который то и дело оглядывался и пытался ускорить шаг, но постоянно натыкался на широкую спину декана.

– На прошлой неделе была последняя весточка – ответил ректор, и не собираясь торопиться. – Нас уже ждут, будь уверен. Я и за тебя замолвил словечко! Так что ты – мой должник. Не забудь об этом, когда придет время расплачиваться!

– Не сомневайтесь, у меня хорошая память. Но я не знаю, насколько хватит сил у Юлы вдали от Черного столпа, ректор. Мы привязаны к нему крепче корабельного якоря.

– Знаю, знаю – отмахнулся ректор, перешагивая последнюю ступень. – На этот случай используем дар, который Белая отправила мне вместе с письмом. Не переживай, там немного крови Белого бога, она выпьет, когда цепь натянется, и мы разорвем эту связь.

– Вы уверены, что это безопасно? – Рё сильно сомневался в этой затее. – Это кровь чужеродна нашей. Она может быть ядом для нас…

– Да что ты, как трусливый щенок!? – раздраженно осклабился ректор. – Раз Белая сказала, что сработает, значит сработает.

– А что насчет Варрака? Ничего про него не было сказано? Он многое знает. Рано или поздно, они доберутся до его памяти…

– Ну, раз за семь лет не добрались, так что бы тут поменялось? Этот мерзавец, мало того, что совершенно отбитый на голову, так еще и упертый, как осел! Белая заберет его, или укокошит, когда возьмет на буксир Черный столп. Я отдал все распоряжения нашим каменотесам, они продолжат работы у дальнего гномона. Здесь маги нам не дадут завершить работу, но на востоке они и не вспомнят про него.

– Я бы не был так в этом уверен – мрачно заметил Рё. – Они точно проверят каждый, когда поймут, с какой целью они роют вниз…

– Королева уже утратила возможность соединяться с Богом и пить его кровь. Как они узнают, если делать все незаметно? Нет больше мага, который был способен подходить к Богу так близко. Мы сделали все, что от нас зависело, чтобы оборвать связь, а когда люди киянками доберутся до одной из артерий, их песенка будет спета!

– Надеюсь, вы правы – без энтузиазма пробурчал Рё.

– Тихо! – ректор резко замер на месте – Ты слышишь?

– Снизу доносятся шаги – тут же ответил Рё. – Скорее!

Они рванули вверх по лестнице на верхний этаж. Миновав пустую галерею, где прежде стояли статуи горгулий, ректор с досадой заметил, что их помощь сейчас была бы не лишней. Они забежали в кабинет, закрыв за собой тяжелую дубовую дверь качественным барьерным заклятием. Дерево затрещало, но не поддалось, став прочнее стали.

– Бери списки сектантов и клади в мой саквояж! Склянка с кровью в нижнем ящике комода, ее туда же! Я заберу книги! – рявкнул ректор, почти падая, обрушившись на высокий стеллаж с сотней книжных переплетов.

Послышался гулкий стук в дверь. Стражи проверяли, стоит ли барьер на двери.

– А ну ка, отойдите в стороны – послышался чей-то спокойный голос с той стороны.

Рё слышал, как кто-то ставит капканы на все полотно двери, вгрызаясь в дерево, будто стальными крючьями. Он почти наощупь нашел склянку с драгоценной светящейся красной жидкостью и засунул ее во внутренний карман своей кожаной куртки. Секунда тишины. И треск поддающегося дерева под натянутой цепью. Дерево, принявшее на себя свойства металла, и вело себя, как металл. Выгнувшись в центре, будто тонкий лист фольги, дверь заскрежетала, и со скрипом отпустив последнюю сцепку со стеной, отлетела далеко в противоположную сторону, вонзившись в каменную стену многострадального корпуса, как сюрикен. Стража, мимо которой со свистом пролетела дверь, по команде мага ворвалась в кабинет, обороняясь щитами от возможных заклятий. Насу, раскрыв хелицеры, было рванул вперед, защищая своего хозяина, но встретился с бронированным лбом черного быка. Врезавшись точно между рогами громадного зверя, паук безуспешно вгрызался в бронированную лобную кость, пытаясь парализовать соперника, но бык, и вовсе не замечая этого безуспешного скрежетания, тараном оттеснил паука в дальней стене, впечатав его хрустнувшее туловище около письменного стола, у которого застыл ректор. Паук издал последнее шипение и беспомощно запищал, будто недельный котенок. Бык покосился на неподвижное изваяние ректора и громко выдохнул горячий воздух через широкие ноздри.

Маг, прошагав к центру комнаты, планомерно окинул ее взором сверху донизу. Командир стражи встал за ним, ожидая приказа от старшего по званию. Загривок каждого из псов вздыбился, клыки были готовы вцепиться как в паука, так и в ректора. Маг опустил взгляд на одинокого предателя.

– Ну и куда ты собирался от нас сбежать? Все окружено, как в подземельях, так и с воздуха. На своем пауке хотел дать деру куда? Сокрытый проход к Серому киту?

Ректор бегло осмотрел комнату, не найдя присутствия своего протеже. Рё ухитрился сбежать, мастерски не оставив и следа от портала. Что ж, не зря он был лучшим на потоке!

– Я не скажу больше ни слова! – поднял ректор подбородок, прижимая к груди одну из самых толстых книг в своей библиотеке.

– А передо мной и не надо отчитываться – равнодушно произнес маг. – Королеве ответишь за свои прегрешения.

***

Рё мчался к стыку живых кубов корпуса. Юла вцепилась в его плечо маленькими коготками и не моргая, смотрела, как они приближаются к громадной каменной скале, поднимающейся над нижним уровнем, будто верхняя квадратная старая беззубая челюсть. Кубы по-прежнему находили друг на друга, не прекращая движение ни на секунду несмотря на то, что тело здания знатно потрепало. Тем не менее, сердце его продолжало биться, и стены смыкались и размыкались, будто прокачивая невидимую кровь в желудочки сердца громадного неспешного зверя. Рё точно знал, что проход есть, ведь он много раз видел, как гонец появляется из ниоткуда и пропадает между каменных плит, будто каждый раз совершая самоубийство. Ректор оставил сокрытый проем там, где никто не стал бы его искать. Конечно, Рё мог бы совершить еще несколько пространственных прыжков, но такое большое расстояние потребовало бы слишком много сил, и точно оставило бы заметный след, по которому его легко вычислили бы королевские псы. А этот проход оставлял ему последний шанс скрыться незаметно, и Рё не мог его упустить.

Несясь во весь опор, он четко подгадал время стыковки немой пасти корпуса и, нырнув будто в воду, исчез под сомкнувшимся зевом, не оставив никакого следа.

***

Урса оглянулась назад. Червоточина, казалось, увеличилась в размере еще больше, ее глаз, извергая ненависть и ярость, вперил в свою жертву пульсирующий зрачок и жаждал пожрать ее органы, всосать, будто спелый помидор. Ветвистые ноги, быстро перебирая неуклюжими ступнями, цепляли на себя пустынный песок и, собирая в чернеющие комья грязи, разбрасывали его после себя, будто ирригационная система со сбитыми настройками. Грязь, попадая на бежево-серые песчинки, слепляла их вместе и сплавляла в нечто инородное и гнилое, безжалостно отравляя почву. Червоточина выглядела еще более безумной, чем когда Урса впервые встретилась с ней взглядом. Окончательно утратив контроль над своим извращенным разумом, тварь могла бы сейчас потерять половину отсеченного магом тела, и не прекратить преследование, обезумев, как берсерк. Иног, время от времени косясь назад, и не собирался сбавлять ход, все отчаяннее махая громадными крыльями, но высоту не набирал, направляемый королевой точно к изогнутому клыку гномона.

До каменной иглы оставалось каких-то пара десятков метров, когда червоточина, используя свои предельные силы, сжалась и, преодолев в прыжке весь спасительный разрыв между участниками гонки, обрушилась почти всем весом на круп инога, повалив его наземь. Урса, по инерции не успев сбросить скорость, пролетела вперед, как мяч, разбрасывая облака песочной пыли. Обернувшись на отчаянный вопль несчастного зверя, она едва успела подняться на ноги, когда голова инога скрылась в мерзкой пасти твари, разбавляя своими криками и вопли червоточины. Не тратя время на сантименты, Урса схлопнула оставшееся пространство между ними и гномоном, оставив надежду оторваться от червоточины на своих двоих, не заметив, как кто-то, четко отследив ее тонко замаскированный след, незаметно прыгнул следом.

Стелла гномона, как обычно, царапала синее небо острой иглой на своем конце. Казалось, что сегодня этот одинокий клык издает еле слышное низкое гудение, и шершавая чешуя на нем слегка вибрирует, понемногу сбрасывая пыль, скопившуюся между трещин. Кислый запах ржавчины неизменно окружал весь круг циферблата, усиливаясь при подходе к изножью гномона. Урса, не медля ни секунды, рванула вперед, пересекая тахиметрическую шкалу. Тень гномона черной глухой пропастью отбросила свой липкий саван точно на север, пожирая весь свет, который наивным мотыльком попадал в ее пасть. Как обычно, все живое предпочитало держаться подальше от часов, не было в этом ядовитом круге даже насекомых. Лишь один маг отчаянно рвался туда, где пропадало все сущее. Урса остановилась в паре шагов от тени, развернувшись к ней спиной и ощутив, будто чей-то холодный липкий язык скользит между лопаток. Давно забытое чувство тревоги на секунду овладело ей, но и этого хватило, чтобы ее собственная тень вытянулась дальше положенного, едва не коснувшись чернильно-черной пропасти. Отшагнув вперед, она тем же мгновением столкнулась взглядом с одиноким глазом червоточины, с мерзким шипением и хлюпаньем, приблизившимся к циферблату. Словно по команде, чудище резко затормозило и встало как вкопанное у одного из делений на шкале поясного времени. Урса внимательно следила и за червоточиной, и за тенью позади себя, поскольку опасность от них была соразмерной друг другу.

Волх, накрывшись плотной невидимой вуалью, мягко приземлился в паре десятков метров от склизкой твари, решив, что та не заметит его присутствия в пылу охотничьего азарта. Так и вышло, глаз, зависший в воздухе на толстой лиане из сплетенных сосудов, уставился на добычу впереди, не замечая ничего вокруг себя. Наверняка, если бы в шаге от него оказался маг, отсекший от его плоти жирный кусок, тот не отвел бы взгляда от Черной королевы. Он взглянул на Урсу. Она выглядела неважно. Высокая сильная ее фигура сгорбилась, голова тяжело падала на грудь, она громко вдыхала горячий воздух через иссохшие губы. Ее прекрасное лицо покрыли морщины, она сильно постарела с того времени, когда он видел ее в тронном зале королевского замка. Должно быть, сильные испытания истощили ее, но странно, почему она не прибегает к крови Бога, раз дела так плохи… Причины тому Волх пока не мог рассмотреть. Какое-то странное щемящее чувство в груди тревожило его, подсознание сильно болело за эту малознакомую женщину, и Волх не мог распознать подлинной причины, но интуиция его ни разу не подводила за последние годы, и он четко решил для себя, что докопается до истины. А чтобы это сделать, нужно помочь ей разобраться с тварью. Божественная кровь, бурной рекой несущаяся по его венам, продолжала питать его, будто он был напрямую подсоединен к главной артерии, и это чувство ему сильно нравилось. Вполне вероятно, что, используя эту силу на максимум, он вполне мог справиться с червоточиной и в одиночку.

Волх медленно начал обходить тварь со спины, мимоходом осматривая строение ее странного неуклюжего туловища. Телосложение было действительно спорным на первый взгляд, но, учитывая скорость и маневренность этой штуки, кто-то приложил немало усилий, чтобы сделать ее настолько быстрой. Но была ли она разумной? Этот вопрос пока оставался открытым. Будто гнилой цветок, червоточина запустила сеть сосудов в песок, оставаясь на месте. Урса не торопилась действовать, все еще переводя дыхание и раздражаясь собственному бессилию. Она не отводила взгляда от твари, когда краем глаза заметила движение воздуха справа от глаза. Маскировка была сделана мастерски, но, несмотря на усталость, Урса различила за ней человека, молодого и высокого мага, плавно обходящего врага по периметру, тем самым, выдав свое присутствие.

Тварь резко извернулась, будто дикая кошка, и ударом одной из лап, отправила мага в долгий полет. Волх сгруппировался в шар, успев погасить силу удара чудовища саваном, но отлетел на большое расстояние, прокатившись по песку добрых тридцать метров. Встав на ноги, Волх отряхнул голову от пыли и отбросив за ненадобностью маскировку, одним прыжком пересек расстояние между ним и тварью, зависнув четко над ее глазом. Прибегнув к магии земли, он сотворил из песка острое копье и метнул вниз, но тварь ловко извернулась. Копье прошло мимо глазницы и сети сосудов у основания, и со звоном вонзилось в землю. Тварь, выхватив его из-под лап, сымитировала все действия Волха, и в него полетел уже десяток точно такие же орудий. Маг действительно удивился, он явно не ожидал от этого существа таких способностей!

– Не применяй магию! – крикнула Урса – Она скопирует все, что ты делаешь и применит против тебя!

– Да уже понял – проворчал Волх, отбивая свою же магию щитом. – Пойдем другим путем…

Морок появился позади червоточины. Четыре его глаза людоедски горели красным, большая мрачная морда, не моргая, уставилась на цель. Волх плавно приземлился рядом со зверем и ласково погладил его по передней лапе.

– Какая мерзкая гадина – брезгливо сказал Морок, не подавая вида, что предстоящая работа ему видится крайне неприятной. – Сам не смог справиться?

– Его нельзя одолеть магией – ответил Волх, с досадой вздохнув. – Мне нужна твоя сила и ловкость, мой друг. Не зря говорят: «Страшнее кошки зверя нет». Вот и давай, оправдывай гордое звание кошачьих. Я буду подпитывать тебя, но не используй ничего, что бы эта гадость смогла скопировать. Никакого волшебства!

– Я с первого раза все понял, не надо талдычить одно и то же – фыркнул Морок, морально готовясь к прыжку.

– Ты – лучший из котов! – с любовью промурлыкал Волх.

Морок не стал спорить с последним изречением. От дракона ему досталось тогда не слабо, но тогда он сам был еще мал, да и Волх не делился с ним силой Бога. Так что шансы были неплохие, даже учитывая, что червоточина превосходила его размерам как минимум, раза в три.

Черный кот, сжавшись упругой пружиной, оттолкнулся мощными задними лапами, не заметив, как хозяин аккуратно пристегнул к его загривку тонкую красную нить, видимую лишь Волху. Его громадное тело приземлилось ровно на заднюю сторону склизкого глаза, вцепившись всем набором когтей от шести лап в чувствительную белую оболочку, пронизанную тонкой сетью сосудов. Червоточина взвизгнула младенческим голосом и извернулась, выгибаясь назад, будто цирковая гимнастка. Открыв мерзкую пасть, полную конвульсирующими детскими руками, извивающимися в боли, будто щупальца актинии, тварь почти коснулась глазницей песка, пытаясь придавить кота к земле. Но не тут-то было! Кошка – существо крайне изобретательное и упрямое, когда верх берет ярость. Морок, войдя в азарт, вонзил когти еще глубже, прочно упершись о поверхность песка одной парой задних лап и не давая врагу полной свободы движений. Он вгрызался все сильнее, вонзая кинжалы когтей так глубоко, как только позволяла физиология. Все еще брезгуя пускать в ход зубы, Морок надежно закрепился на одном месте, запустив червоточину по кругу, будто детскую игрушку. Омерзительные крики заполонили весь воздух, создавая дребезжащие помехи в ушах. Тварь перебирала лапами, будто падающая курица, изо всех сил сопротивляясь гравитации. От топота дрожала земля.

– Морок, постарайся подтянуть ее к гномону! – отчаянно закричал Волх, понемногу передавая силы коту через нить.

Потеряв последнюю надежду остаться более-менее чистым, кот безжалостно потянул когти вниз, разрывая глазную оболочку, как лист бумаги. Тварь издала высокий отчаянный крик, забегав еще быстрее. У кота уже почти закружилась голова, когда его зубастая пасть вцепилась в глазной нерв прямо у основания макушки. Теперь к воплям добавилось сдавленное хрипение, и передние ноги червоточины теперь беспощадно месили воздух перед собой, задние продолжали упираться, но безуспешно. Кот волочил тварь, будто муху, пойманную за крылья, сдавливая пасть все крепче. Слизь вперемешку с такой же ядовитой кровью предательски заливала Мороку нос, так что он, посапывая, тяжело дышал через рот, втягивая воздух через поднимающиеся уголки губ. Через полминуты он почувствовал жгучую боль там, где текла эта зловонная река. Чувствовал, как отпадают его роскошные усы и плавится мех на носу и морде, как яд впитывается в кожу, но не отпускал.

Волх удвоил толщину нити и отдавал вдвое больше сил, чтобы его драгоценный зверь смог выдержать это испытание до конца. Морок терпел, рычал и терпел, упираясь тремя парами лап в сухой плотный песок, под которым лежало каменное тело циферблата. Почти ослепнув, он ориентировался на голос Урсы, скрежеща когтями по камню под песком.

– Давай, малыш, тащи его. Еще немного – ласково подзывала его Урса, задавая направление. – Еще чуть-чуть. Ты почти справился, мой хороший!

Эти две минуты тянулись целую вечность, как для кота, так и для твари, которую он капканом мощных челюстей удерживал в своей пасти.

– Так, теперь разверни ее от себя, и толкай!

Урса подталкивала кота руками, пока Волх сосредоточенно подкармливал тающие кошачьи силы. Червоточина оказалась куда мощнее, чем они предполагали, и еще сильнее не хотела провалиться туда, где исчезает даже время. Последние конвульсии детских рук, и Морок, оттолкнув ношу изо всей силы четырьмя лапами, разжал челюсти. Урса не без удовольствия наблюдала, как мерзкая тварь проваливается в густой мрак тени гномона, и как исчезает даже звук его пищащего истошного голоса.

Морок сел рядом с тенью, низко склонив голову и не издав ни звука. Волх, осторожно приблизившись к коту, с ужасом увидел, как вытекли его глаза, как оплавилась кожа вокруг пасти, не оставив ни одного уса, как некогда красивый черный мокрый нос превратился в расплавленный кровавый кожный комок. От боли Морок не мог даже пошевелиться. Кожа с его могучих кошачьих лап сползла багровым чулком, и оголенные мышцы окрасились черным признаком гангрены. Зрелище было куда страшнее, чем когда коту досталось от драконьего огня. Волх чувствовал, как подступает ком в горле, и еще немного, и глаза его сами начнут рыдать, когда Урса смягчила его боль:

– Бедный мой котенок – ласково вымолвила она. – Каким ты вырос сильным! Это ничего, мы все исправим, и ты поправишься. Королевские лекари творят чудеса!

– Надо сейчас же отнести его туда! – Волх действительно переживал. Впервые в жизни он испытывал настоящее горе.

Он смотрел на Урсу, и сердце его начинало кровоточить. Он не понимал причину этой боли, но чувство будто пробуждало в нем сокрытые воспоминания о чем-то. Будто Урса была не далекой Черной Владыкой, правителем Черного столпа многие века, а кем-то еще более значимым в его забытой жизни. Взгляд ее был полон любви и заботы. Никто не смотрел на него так, как она сейчас. Да, она привела его в мир магии и волшебства, отдала в обучение и слепо верила, что ректор выполнит свою работу, как всегда хорошо. Он не винил ее за то, что она не замечала, какие скрытые мотивы преследует этот тщеславный ублюдок, когда занимал этот пост взамен предыдущего ректора. Видимо, в двуличии он не знал себе равных, раз смог так ловко провернуть эту аферу с корпусом ГБР. Возможно, на тот момент, было что-то еще, что требовало ее внимания.

– Ты молодец, малыш – сказала она молодому магу. – Я ничуть в тебе не сомневалась. Сейчас мы…

Едва Урса повернулась, чтобы еще раз взглянуть на кота, как лицо ее сменило выражение с абсолютно счастливого к отчаянному. Отвлекшись всего на мгновение, они упустили момент, когда тень гномона, двигаясь по солнцу, зацепила кончик кошачьего хвоста. И как только она почуяла живое существо, кот, не успев даже пискнуть, пропал в бесконечном мраке, пустом и гудящем ничем…