Kitabı oxu: «Наяву»

Редактор, идейный вдохновитель Екатерина Аполлонова

Редактор, корректор Яков Моселиани

Иллюстратор Ян Воронин

© Ян Воронин, иллюстрации, 2021

ISBN 978-5-0055-7421-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Введение

Мы ходим вокруг да около творческих процессов, как и вокруг жизни, как и вокруг чувств. Что-то хотим сделать, о чём-то мечтаем, что-то даже доводим до стадии целей и планов к их реализации. Что-то доводим до конца? Или оставляем себя «беременными», а свои творческие импульсы – недорождёнными. Это происходит в моём окружении так часто – порой мне кажется, что я ничего другого и не слышу, – что уже стало нормой. Начать и не завершить. Завершить, но не отдать. Подумав – не начать.

А мы начали. Вопреки или благодаря. Группа пишущих, творческих. Очень разных и занятных. Собрались под одной обложкой, объединив себя только названием: «Наяву».

То, что происходит сейчас – наяву. Мы выходим из иллюзий и мечтаний, мы заземляем себя и материализуем творчество. Нам удалось схватить мысль, Душой созданную, за ноги и отдать её белому листу. А он уже сделал из неё текст, чтобы тот переродился обратно в мысль, только уже не в голове писателя, а в сердце читателя.

Кто-то шёл к этим напечатанным страницам годы, кто-то проснулся писателем, а для кого-то это обыденность – один из шагов в писательском ремесле. Как бы то ни было, всё наяву. Происходит. Уже сейчас. Потому что книга в руках живого человека. И на страницах далее – живое. Которое вот-вот станет ещё более живым под взглядом живой Души.

Слой за слоем, живое будет отдано свободе. Каждый раз, пробегая глазами эти строки, мы стираем их. Даже если хочется перечитать. Даже если позволить себе сделать это. Первое впечатление от прочитанного может случиться лишь единожды. Повторное – иное. Тоже ценное. Но первое – только однажды и больше никогда. Дальше буквы, слова, тексты поменяют качества.

Позволим себе наслаждение первого контакта с новым, первого впечатления и осознания прочтённого. Затем – расставание. Переключение на что-то иное. Возможно, продолжение. Как в отношениях. Как и в любом пути жизни.

Приступим? Наяву впечатления. Наяву чувства. Наяву мысли.

Катрин Аполлонова

Автор проекта «Пишем книгу год», зарисовки и творения участников которого собраны в «Наяву».

Ирина Погудина

Слово больше, чем просто слово. Это магия. Прикасаясь к слову, я ощущаю всё или то многое, что оно хранит в себе, что несёт и передаёт в мир через себя. Из слов собираются предложения, из предложений – тексты. Из текстов рождаются смыслы, которые разрушают слова, расщепляя их на волны, потоки, вспышки. На яркие звёзды, которые видны не каждому, но открываются мне.

Я вынимаю из глубин неразгаданных тайников Души, из тёмных и неизведанных её просторов звёзды и передаю их в мир в виде текстов. Иногда намерено подзываю к себе энергию творения, порой она приходит сама. Иногда я слышу её и ленюсь подняться навстречу. Она, не дожидаясь, проходит мимо. Я провожаю её без сожаления. Иногда гонюсь за ней днями, и она, позволяя себя догнать, жеманная, но искренняя, разрешает вступить с ней в игру, где мы обе разгадываем загадки происходящего. А разгадав, снова пишем: о них, о прожитом процессе добывания истины, о разгадках жизни.

Через слова, предложения, тексты. Через Душу в мир. Через тьму к звёздам.

 
Ангелу Хранителю
 
 
Мой Ангел-Хранитель Святой Покровитель!
Я снова устала,
Я снова упала.
К тебе призываю: «Ты меня защити!
Покровом небесным накрой
И в тишине побудь со мной.
От мыслей дурных меня убереги.
На жизненном пути меня сопроводи.
Ты многое познал,
Ты знаешь тьму.
Будь моим светом в ней.
И в трудный час в душе своей
Я тебя сберегу,
И в тишине ночей
Обо всём я тебе расскажу.
Не суди меня строго.
Будь мне подмогой.
Яви мне свой прекрасный лик,
Когда мой дух поник.
И крыльями из воздуха и света
Укажи мне дорогу рассвета».
Возвращение
 
 
через сколько ещё мне бед пройти
чтобы жизнь свою вновь обрести
я никак не пойму кто же я
и какая она, судьба моя
сквозь время и пространство, сквозь века
я ищу знания и себя
в этом миссия моя
для мира и для тебя
 
 
когда-то мы были семьёй одной
объединённой общей мечтой
знали тайну добра и зла
знали тайну бытия
 
 
тогда ты был всем для меня
но оказалась слабой моя душа
я была и не была
я не верила в себя и тебя
 
 
и я ушла…
 

Летело время, столетие за столетием, менялись страны и нравы, мироустройство становилось другим. Мы были где-то, мы были с кем-то. У нас было очень много прошлого, но не было никакого будущего.

Мы не верили в будущее, мы его не хотели. Может быть, иногда мы на него надеялись.

Только ночью, когда проваливались в другие миры, мы вспоминали о своём общем прошлом. И, возвращаясь на рассвете, в тонком тумане реальности возникала надежда.

Мы до боли заждались друг друга.

Вселенная откликнулась и снова соединила нас.

Она бродила по пустому холодному городу.

Нет! В городе была весна и, как всегда, много людей.

Пустым и холодным город был в её ощущениях, в её реальности. Она была одинока и не понимала, зачем она здесь, что привело её в этот чужой, огромный город.

Много позже она узнает, что в тот момент, когда ею было принято решение о переезде, ему было очень плохо и в глубине его подсознания вспыхнуло, как звёздочка, желание встретить её. Она почувствовала призыв. Тогда они ещё не знали, что уже много веков они вместе, что судьба их этой жизни жёстко определена, и они просто следуют ей.

Но сейчас ей было одиноко. Это было странное чувство. Она любила своё одиночество и была счастлива сама по себе, но что-то внутри толкало её на поиски любимого, того самого, как говорили в старину, «суженного», того кто был предназначен ей судьбой. Она точно знала, что встретит его. Что однажды на рассвете он поцелуем разбудит её, разбудит её дремлющую душу, раскрасит её Мир новыми красками. И когда это произойдёт, случится волшебство. Больше не будет «он и она»! Родится новое создание. Родится Любовь. Она верила в это и двигалась по знакам судьбы. Она не искала его. Она жила в ощущениях встречи.

Встреча случилась. Она увидела его ненароком. По телевизору. И поняла, что он ей нужен. Что неясно, как и зачем, но они встретятся. Кем он может для неё стать? Учителем, наставником, другом? А может быть, он – именно тот, кого она ждёт?

Прежде в жизни в основном всё складывалось по её желаниям. Она умела достигать поставленных целей. Провидение благоволило ей. Но в этот раз она даже не могла себе представить, через какие невозможные преграды придётся пройти. Хотя если бы и знала, это её не остановило бы. Она понимала законы Вселенной и ведала о своей судьбе. Всеми правдами и неправдами она встретилась с ним.

Он ждал её в маленьком уютном кафе. Она увидела его и пока шла к столику, сквозь непонятные ей слёзы думала: «Как долго я тебя искала, как бесконечно долго я тебя ждала!» Стало ясно, что всё равно, кем он будет в её жизни, главное – чтобы был.

И начались странные годы. Они встречались и расставались. Они были как мотылёк и пламя. Когда ей хотелось тепла и света, она летела к нему. Обжигалась и улетала. Но снова и снова возвращалась, потому что это было пламя возрождения.

Он менял её реальность.

Он менял её.

Рядом с ним она преображалась и перерождалась!

Однажды мотылек улетать не захотела. Она перестала бояться пламени, вошла в огонь и позволила ему полностью очистить своё тонкое тело. Она думала, что сгорит, но вместо этого сама стала огнём. Впервые в жизни призналась в любви, которой оказалось так много, что её невозможно было удерживать в себе. Поток чувств прорвал плотину страха и неуверенности в ожиданиях и выплеснулся наружу, освобождая пространство для чего-то большего.

Открылась карма их прошлых жизней, и они пошли навстречу друг другу. Это был трудный путь открытий и познаний. Началось перерождение двоих.

 
***
Держись за меня,
Когда боль и усталость,
Держись за меня,
Когда сил не осталось.
 
 
Я каждый твой вдох, обжигающий сердце,
Я травы лугов, что раны залечат,
Если враги тебя искалечат,
И годы оставят свой след на лице
 
 
Я ангела крылья, дающие волю к свободе,
В душе расцветающий рай
Выбирай,
Чтобы счастье своё мы нашли на восходе.
 
 
Я лампа небес, что путь твой осветит,
Чтобы забыл ты о страхе и боли утрат,
И невозможен возврат.
Пусть боги на небе нас встретят.
 
 
Я буду с тобой и на дне, и на небе,
Молитвой болезнь изгоню,
Жизнь подарю я тебе как святыню,
Любовь сохраню как ребёнка в утробе.
 
 
Я – страсть и огонь, дитя дикой природы,
Тебе невозможно со мной совладать,
И не понять, и не принять.
Меня невозможно познать ни за миг, ни за годы.
 
 
Держись за меня,
Ведь ты так нужен мне.
 

***

Когда-то было начало.

И свершилась первая ошибка. И первый раз ты смолчала, не высказала тревогу. Потом смолчала о боли, и всё перешло в обиду. И ты пошла по дороге, собирая камни-боли, создавая завалы-обиды. Тревога бежала потоком, впадая в реки забвения. И были пустыни бесчувствий, и были ущелья сомнений. Так жизни свои ты слагала. Так пела свои ты песни. Что было в тех песнях вначале? Тоска и боль разочарований, ты пела предательству оду. Ты пела о страхе свободы, свободы в своих проявлениях. Почему тогда ты смолчала? Почему всё продолжалось? И так ты жила столетия, не ведая, что творила? Но в эти столетия по крохам ты собирала и счастье. Ты собирала и радость. Ты собирала и мудрость. И вот в одной из жизней пришлось разбирать завалы. Любовь орошала пустыни, и чувства в тебе проявились. Мудрость развеяла страхи. Вера в тебе возродилась. Вера в себя и в Бога-создателя всего живого. Вера в то, что происходит от тебя твоя дорога!

 
Немного о любви
 
 
Слышишь, как шуршит дождь?
Это я читаю о тебе молитву.
Слышишь, как стучит дождь?
Это я стучусь в твою душу.
Слышишь, как плачет дождь?
Это слёзы мои в разлуке.
Но когда дождь пройдёт, и выглянет солнце,
Я почувствую свежесть твоего запаха,
И сердце мое озарит твоя улыбка.
Ты везде и во всём.
Ветер шевелит мои волосы,
Это руки твои гладят меня.
Солнечный луч скользнул по моей щеке,
Это твой горячий поцелуй.
Я прикасаюсь к деревьям
И вспоминаю твои сильные руки.
Ты моя Вселенная!
Ты моя жизнь!
 

Любимый мой!

Ты мне ещё неведом, но я тебе пишу. И я тебя ищу.

Мелькнувший силуэт. Предчувствие любви в ночной тиши, в ночном забвении. Разлука, случившаяся ещё до встречи.

Отправлю письмо с первой почтой в небесную канцелярию и, наверное, ты будешь смеяться, получив его.

Я жду тебя, врезаясь взглядом в пустоту и растворяя темноту. На ночном небе, среди звёзд, глаза твои манят любовью и дарят мне надежду ожидания. Даже сон на тебя похож, когда я глаза закрываю. В прибое чудится мне голос твой. В лесу сосновом слышу я твой запах. Так велика земля, но верю я, что найду тебя, и наша встреча сложится. Ты жизнь и боль моя. Но сейчас пустота окружает меня.

Я солнечным лучом коснусь твоей щеки. Каплями тёплого летнего дождя покрою твоё тело поцелуями. Пусть ветер, мой посыльный, прошепчет тебе слова моей любви.

Ты знаешь, люди тоскуют по прошлому, а я – по настоящему. Оно настаёт, но в нём нет тебя. Жизнь продолжает своё движение: всё так же восходят луны, но тебя рядом нет, а значит, моя жизнь на паузе. Я обнимаю мысленно тебя и чувствую, что кто-то другой тебя отнимает у меня.

Я не хочу знать того, что было, что придёт и что нас ждёт.

Я хочу стать той, чью жизнь ты прочтёшь.

В какой-то момент я начала ощущать твоё присутствие. Поначалу это было необычно, но теперь я уже свыклась. В моей жизни многое выходит за рамки принятого и разумного. Я как будто живу две параллельные жизни: в одной я дочь, жена и мама. В другой – путешествую во времени и пространстве, вижу и знаю больше, чем другие, исцеляю людей и раскладываю карты их жизней. И вот именно в этой второй жизни есть ты. Я разговариваю с тобой, советуюсь о том, чего, как мне кажется, я не знаю.

Наверное, когда-то в прошлых жизнях мы были вместе, и ты был бесконечно важен для меня. И сейчас, когда я так одинока, ты спасаешь меня от холода и пустоты, подкрадывающихся к сердцу, даже когда в жаркий летний день я окружена людьми. Не удивляйся. Да, я не одна, но одинока. Так бывает. Все, кто меня окружают, как параллельные прямые, находящиеся со мной в одной плоскости – нет единения, нет слияния, нет перетекания. А я точно знаю, что такое возможно, и даже больше. И мне кажется, что именно это – и есть любовь.

Так я ощущаю тебя. Ты как будто за моей спиной. Ты – мои ангельские крылья. Наши сердца бьются одинаково, чувствуют одинаково. И ты не моё дополнение, с тобой меня становится больше. Ты не моя половинка, мы два целых, создающие общность. Не существует только «ты и я», есть «мы».

Я испытала это в одном из путешествий.

Помню залитый светом белый зал. В центре на возвышении стоял стол из серо-белого камня с углублением, повторяющим контуры человеческого тела. По четырём сторонам вокруг него возвышались цилиндрические белые колонны, увенчанные светящимися кристаллами. Между ними, создавая восьмиконечную звезду, располагались серебряные кубы с чашами, в которых дымились травы, и повсюду разносился необычайный, движущийся аромат. Он как будто перетекал в пространстве, окутывая всё, что встречал на своём пути. В какой-то момент я услышала, как где-то за пределами зала зазвучали барабаны. Вибрация их ритмов наполняла пространство. По стенам струилась вода. Игра кристаллов и света отражалась в ней, как танцующая радуга. Заполняя пол, вода как будто объединяла всё вокруг.

На столе лежал старец в длинном белом ионийском хитоне, расшитом странным золотым узором из лепестков, цветов, веток и символов. Мне показалось, что это древние письмена. От него исходил нежный мускусный запах. Поражала бледность его кожи и тонкие черты лица: длинные ресницы, брови, разлетающиеся как взмах крыльев невидимой птицы, прямые губы с лёгкой улыбкой. Волосы ниспадали на плечи. Голову охватывал обруч, увенчанный на лбу крупным овальным янтарем. Длинные пальцы сплетались на груди.

Не знаю, что я там делала, но внутренний голос велел подойти к нему и оживить. Волна смятения заполнила мой разум непониманием происходящего.

«Неужели он мёртв?»

Я как будто слышала тихое биение его сердца внутри себя. Два сердца – его и моё – как ритмичная мелодия звучали во мне. Всё это было странно, необъяснимо. Я прислушалась к своим ощущениям, и мысль током пронзила мое тело: «Он во мне!» Все мои органы как бы раздвоились: две кровеносные системы, две лимфатические, и только одна часть меня жила медленнее.

В голове набатом прозвучала мысль: «Как такое возможно?»

Но мой вопрос повис в звенящей тишине без ответа. Я подошла к старцу, положила одну руку на его макушку, другую на солнечное сплетение. Травы в чашах вспыхнули, и четыре огромных костра окружили нас. Кристаллы засветились ещё ярче. Вода на полу подступала к возвышению и, словно морской прибой, начала ласкать мои ноги. Бой барабанов нарастал и проникал в каждую клеточку тела. Звучал как длинные вдохи и резкие выдохи. У меня закружилась голова. Казалось, атомы моего тела исполняли странный, не осознаваемый мной обрядовый танец. Я прикрыла глаза, но при этом видела всё, что происходило вокруг.

Голова моя вскинулась к небу и слова сами вырвались из моей груди: «Духи Неба, духи Земли, духи Праотцов и Праматерей! Я призываю вас!» По четырем углам зала я увидела светящиеся столбы. Он заполнился танцующими, парящими в воздухе фигурами. В этот момент я ощутила внезапный удар по левой руке, и как молния слева направо прорвалась неведомая мне энергия. Я стала проводником, замыкающим электрическую цепь.

Я и старец стали едины и неразделимы. Больше не было биения двух сердец – только одного. Я не поверила, что такое возможно. Справа в груди появились непривычные ощущения. О Боже, неужели?! Я об этом читала в древних текстах, но даже представить себе не могла, что смогу увидеть и даже пережить такое. Как цветок лотоса распускалось моё духовное сердце, лепесток за лепестком. Оно билось как второе сердце. Светилось, сияло и наполняло божественным светом тело.

Невероятная благость растеклась по мне. Я познала её, и она стала осязаемой. Мне открылась тайна вселенского бытия.

Звук будильника выдернул меня в реальность. Я очнулась с ощущением расцарапанной груди, должно быть, слишком резко и быстро прошла несколько пространственно-временных слоёв. Теплый солнечный луч проник в комнату, коснулся щеки, и я на секунду подумала, что это ты гладишь меня. Из только что обретённого сердца отправила в ответ тебе свою любовь и нежность, пожелала доброго утра, и жизнь начала своё привычное движение. Начинался новый день, что приближал меня к тебе.

Навеки твоя…

Навеки мой…

Навеки наш…

 
***
Я – то, что есть,
А не то, чем была,
Пока не стала одинока.
Пока была частью чего-то,
Я не была собой.
Я не жила душой.
Были чужие «надо», «должна».
Только так существует толпа.
Но отчаяния крик взлетел в небеса:
«Я та, кто я есть, а не та, кем была!»
И капля темных вод стала каплей дождя.
 
 
Я оставила крылья ангела,
Стала смертною,
Просто женщиной,
Всё отдала и за тобой пошла.
Жизнь без тебя мне не нужна.
И не важно, сколько минут нам отпущено судьбой,
Я хочу быть с тобой.
Криком кричит и плачет душа без тебя.
Очень непросто так любить,
Жить и не жить,
Чуть дыша.
У нас с тобой одна ДНК,
И в вечности моя душа – твоя.
Я готова быть не собой,
Только быть рядом с тобой.
***
Меня вёл свет,
и я всё шла и шла
сквозь боль, предательство, обиду.
В душе сгущалась тьма, но свет мерцал вдали.
Я шла за светом.
Ему я доверяла.
«За что?» – не вопрошая Бога,
пыталась я понять: «Зачем?»
Я шла дорогой света.
И каждый раз, найдя ответ,
я находила свет,
свет духа своего, что помогал идти.
Куда? Зачем?
Не ведая об этом, я доверяла духу.
Я верила, он приведет меня
туда, где я нужна,
туда, где нужно мне.
Я в лабиринте находила путь по тонкой нити света из своей души.
Я верила себе, и я всё шла и шла…
И вот пришла к себе!
***
Мечты мои могут стать явью,
Лишь надо вдохнуть в них жизнь,
И веру позвать с надеждой,
И сердцу сказать: «Держись!»
 
 
Переплавлю в огне страдание
И добавлю к нему сокрушение,
Найду в этом всём смирение
И мудрость обрету.
 
 
Сердце застонет с болью:
«Слушай! Остановись!»
И только душа с любовью
Тихо прошепчет: «Молись. Это и есть жизнь!»
 

Я чужая в этом мире. Кровоточащее разорванное сердце. И на его обрывках ты посадил цветы любви. Мы ждали, будет сад. Но нет! Я снова, как перчатка, вывернута наизнанку. Кровавое месиво из тела и души. Где та тихая гавань покоя, куда причалит мой разбитый корабль под названием «Жизнь»? Быть может, только в смерти я обрету покой.

Любовь – не мой удел, я не умею. И счастье зыбкая и хрупкая мечта. «Рождённый ползать летать не может», – так одинокая душа должна быть одинока. Таков закон! Я не борец. Пусть стихнут звуки. Пусть рухнет небо. И пусть разверзнется земля и поглотит мой крик. Прости меня, моя любовь, за то, что есть, за то, что я живу.

Ты был моим светом, но свет сжёг меня. Ты был моим сном, но я проснулась. Ты был моим придуманным миром, но, как и любая фантазия, он рухнул. Я на руинах. Разбитая, истерзанная, потерянная. Опять пепелище!

Мне трудно жить, трудно дышать. У меня сердце как кровоточащая рана. Но я верю, что проснется мой Ангел, и откроются тайны. Ты безмолвен. Все слова уже сказаны. Только небо знает о нас и о наших жизнях, и где-то есть наш берег покоя. Я верю и жду. Я устала. Я хочу забыть обо всём. Ты плывёшь в темноте космоса к совершенному миру. Ночной простор. Спит залив. Горы сомкнулись в кольцо. Я устала быть мудрой и понимающей. Я смотрю на тебя. Я думаю о тебе и шепчу молитву.

Ты мой сон и я боюсь, что скоро проснусь.

Эти горы и этот залив напоминают мне тебя: сурового, закрытого и глубокого. И я тону. Дай руку мне, мой Ангел. Будь смыслом моим. Мы одни на Земле, в самом центре Вселенной. Целый мир придуманных тобой истин. А я нуждаюсь в твоём тепле.

Я хочу быть твоим смыслом. Без тебя бессмысленна моя жизнь, всё вокруг.

 
***
Научи меня любить!
Пусть канут вековые страдания.
Пусть из сердца уйдут боль и разочарование.
Я отдам тебе сердце, чтобы оно начало жить.
Протяни мне руку!
Чтобы всегда вместе, всегда рядом.
Несмотря на преграды и обстоятельства,
Несмотря на нападки и оговоры,
Научи меня верить
В звезды и ураганы, что покоряются,
В дороги, что не кончаются,
В силу небес и богов, что шлют нам испытания и видят наши старания.
Научи меня летать!
Не бояться падать!
Верить в силу земного притяжения.
Одари меня крыльями любви,
Чтобы в полёте вместе парить,
Чтобы прошлое стало настоящим, а настоящее – будущим,
Чтобы стать мудрее и сильнее.
Научи меня жить!
Знать о провидении, но творить самой свою жизнь.
Верить в тебя и себя. Верить в нас.
Чтобы сбросить оковы старых жизней и страданий,
Чтобы вместе ожить, растворившись в объятиях.
Ты же можешь, я знаю. Я тебе доверяю.
Мы с тобою недаром.
Обними меня крепче.
Дай тепло своего сердца. Чтобы любить тебя вечно…
***
Когда погас последний луч надежды,
Остановись, замри, закрой глаза.
И в этот самый миг сквозь тьму сомнений
И мглу печали,
Сквозь океан тех слез, что выплаканы ночами,
Ты сможешь ощутить прикосновенье,
И поцелуй, и запах, и дыханье.
И мирозданье принесёт посланье,
Посланье веры и любви!
Из темноты в ладони кто-то сердце вдруг протянет.
Возьми его, услышь его, согрей своим теплом.
И колокольчик счастья вдруг разбудит веру
В себя, в любовь, во все твои мечты.
Открой глаза, и в глубине души
Ты ощутишь росток надежды!
Живи!
 

Александр Аполлонов

Моя самая амбициозная мечта – быть счастливым. Как неоригинально.

Понял, что все мои профессиональные и личные цели, к которым шёл по жизни, были лишь промежуточным этапом в стремлении к счастью.

Осознанном, неосознанном? Когда как.

При этом с выбором цели часто ошибался. Вёлся на концепции о счастье, навязанные извне: обществом, родителями, друзьями. Шёл воплощать их идеи, сворачивая со своей дороги на чужие тропинки, плутая по бурелому.

Но как бы далеко не забредал в сторону от своего Пути, как бы долго не плутал, всегда в итоге выбирался на твёрдую дорогу.

Свой Путь притягивает. Заблудиться невозможно.

Но если хочется, чтобы всё происходило легче и быстрее, следует расслабить сопротивление и внимательнее прислушиваться к себе.

Важно само чувство Пути, определённое ощущение в теле, когда наш внутренний компас говорит, что мы движемся в правильном направлении. Конкретная словесная формулировка может исказить, ограничить, заглушить внутренний голос, переключить с него на ум, который почти всегда ошибается. Поэтому у меня нет конкретной формулировки того, что мне нужно для счастья. Просто учусь доверять Голосу, отпускать страх и шагать вперёд.

Навстречу неизвестному. Навстречу счастью.

Как я участвовал в ограблении

Сижу в коридоре отделения милиции. Ожидаю, когда меня вызовет следователь. Волнуюсь. В памяти прокручиваю ту легенду, которую мы с приятелем придумали. Он сейчас у следователя. Время тянется медленно, а возможно, я действительно долго прождал. В какой-то момент дверь открывается. Меня вызывают. Сначала обмен какими-то бессмысленными пустыми фразами. Я приготовился врать. И тут мой друг: «Саш, расскажи правду!» Мурашки пробегают по спине. Шок. Делаю вдох. В голове сразу проносятся тысячи мыслей. Варианты. Быстро понимаю, что препираться бессмысленно. Надо признаваться. «Что же теперь будет?» – с этой фразы я начал по-честному рассказывать всю историю.

Дело было так: подходит как-то ко мне приятель, показывает какие-то странные бумажки и спрашивает, что это такое. Бумажки похожи на деньги. Однако это не деньги. Начинаю внимательно читать. Оказывается, что это облигации и в Сберкассе их можно обменять на деньги. Круто. Суммы на бумажках крупные. Помню облигацию номиналом двести рублей. Кажется, были ещё, поменьше. Спрашиваю его, откуда он их взял. Приятель рассказывает историю, что один наш общий знакомый наткнулся на пьяного, у которого, видимо, из кармана вывалились эти бумажки. Он их подобрал. И поделился с моим другом. Я почему-то охотно верю.

У нас получилось облигаций где-то на пятьсот-шестьсот рублей (точно не помню). Вспоминаю про Сберкассу в Ялте. Решаем обменять часть. Приезжаем туда. Обмен проходит на удивление легко. Недолгое ожидание в очереди. Кассир какое-то время изучает бумажки. Я готов обрушить на неё ведро заготовленного вранья. Она задаёт какой-то простой вопрос. Я удивляюсь. Ожидал чего-то большего. Отвечаю. Мы получаем деньги и уходим. Вспомнилось, как в те дни (до облигаций) у меня была игра. Я проходил мимо киосков, витрин магазинов. Смотрел на ценники и прикидывал, что мог бы купить на эти деньги. У меня тогда скопилась довольно приличная сумма карманных денег (около сорока рублей). Мне грело душу понимание того, какой я богач. И вот в один из дней я не нашёл кошелёк с деньгами под подушкой, куда положил его ненадолго. Это был шок. Украли. Приятель, что потом пришёл ко мне с облигациями, в тот раз проявил сочувствие и предложил одолжить мне денег, однако я не взял (крутился сам, но это уже другая история). Интересно, откуда у него тогда взялись деньги? Обычно было туго.

И вот мы идём по Ялте с такими деньжищами (около двухсот рублей), которые поделили поровну. Мысленно я играю в ту же игру. Думаю о покупке магнитофона. В те годы (1985—1986) – это было пределом мечтаний. Друг тоже делится со мной планами. Но никаких серьёзных расходов мы не делаем. Так – мороженое, аттракционы, газировка.

Проходит несколько дней, и друг открывает мне истинное происхождение денег. Наш общий приятель, который был настоящим клептоманом (и я об этом уже что-то знал раньше), воровал что только ни подвернётся. Помню историю с украденными часами. Было ещё что-то. Так этот приятель залез в чью-то квартиру по соседству, в малоэтажном частном секторе. Нашёл в кухонном столе эти облигации и украл их. Думаю, друг рассказал мне об этом оттого, что в наш интернат для детей-астматиков уже наведывались из милиции. Мне эта история очень не понравилась. Если бы не разменяли и не потратили часть облигаций, то у нас был бы выход: вернуть всё назад. А так мы оказались в западне. Чуть позже этого мальчика-клептомана задержала милиция. Шок. Сейчас он нас сдаст.

Мы совещаемся. Думаем, что же делать. Сначала зачем-то ищем место для тайника, чтобы спрятать облигации. Находим. Прячем. Становится ясно, что это ничего не решает. Милиция продолжает ходить в интернат. Мы предчувствуем, что очередь дойдёт до нас. Страшно. Как быть? Принимаем решение сделать упреждающее признание. Соврать, что нашли эти облигации, и отдать их. Только те, что остались целыми. Про обмен ничего не говорить. Смутно помню, как «сдались» с этой историей нашему завучу. Кажется, она тоже была в шоке. Однако приняла нашу историю. А после нас вызвали в милицию. И мой друг нас сдал.

Сейчас я думаю, что мне до сих пор неясно, как же на самом деле облигации попали к моему приятелю. Насколько мне известно, мальчик-клептоман нас всё-таки не выдал. Может, он просто не знал о нас? Сомневаюсь, чтобы советским следователям не удалось его разговорить.

Внешний вид моего приятеля был специфическим: маленький, худой, весь в псориазе, как ящерица. В красной шелушащейся коже. Тонкие черты лица. Маленькие бегающие глазки, высокий голос с надрывом. Он покуривал. При этом имел довольно тяжёлую форму астмы.

Итог истории таков: жуткий скандал в интернате. И наша попытка отработать украденное.

Этому же моему приятелю пришла идея заработать на соседских виноградниках. Был конец весны, и в колхозах брали школьников на прополку. Расценки мне показались соблазнительными, хотя труд был неподъёмно тяжёлым. Мы проработали несколько дней на палящем солнце, а когда пришло время расчёта, оказалось, что неправильно поняли расценки и тариф был в десять раз меньше. Я даже не пошёл забирать заработок (несколько рублей). Сказал приятелю, чтобы забрал себе, когда будет рассчитываться. Не понимаю сейчас смысла этой истории. С нас никто не требовал возместить недостающую сумму. Думаю, что за нас рассчитались родители.

Также у меня состоялся разговор с мужчиной, которого обокрал мальчик-клептоман. Я пришёл к нему домой с извинениями. Помню, как я был удивлён тем, что он думал, что наш интернат для психбольных. Выяснилось, что в прошлом он для них и был, а потом сменил профиль на астматиков. Мужчина подумал, что я псих, который просто не в курсе. Потом меня какое-то время преследовала эта идея. А вообще, мужчина был немолодой и мне неприятен.

Приличное время спустя мой отец получил от него в Москве письмо с требованием возместить деньги, которые, как он считал, так и не получил обратно. Отец спросил меня, всё ли мы отдали, я повторил ему весь рассказ, как он был, по правде. Отец порвал письмо, бросил в унитаз. Не стал отвечать.

Помню последние минуты в интернате. Я иду на выход с чемоданом и слышу, как одна из воспитательниц, которая работала с нашим классом в прошлом году, бросает мне в спину: «Уголовник!» Мне было больно.

Много позже, когда я затосковал по Ливадии и захотел вернуться, учителя сказали кому-то, кто хлопотал, что напишут заявление об уходе, если это произойдёт. Мне мама тогда передала. Правда ли? Обидно. А ещё я, наверное, какое-то время состоял на учёте в милиции. Но это не точно.

Эта история показала мне, что не следует доверять людям, что предать могут все. После этого я предпочитал всё делать в одиночку.

Мой первый снег в Ялте

Вечереет. Я в автобусе еду по серпантину Большой Ялты. Пятиклассник. Мне одиннадцать лет, тысяча девятьсот восемьдесят четвертый год. Думаю, что это был декабрь. Я направляюсь из Ливадийского интерната в Ялту на кружок по ИЗО. Идёт снег. Мой первый снег в Ялте. Эта картина поражает моё воображение: белый налёт, покрывающий кипарисы, кусты, розы. Всю буйную тропическую растительность.

Снег влажный, но это не снег с дождём. Не тает сразу. Температура близка к нулю. Воздух тоже влажный, сочный. Яркие экзотические ароматы смешиваются с ароматом снега. Я в восторженной медитации от увиденного. Дыхание ровное, расслабленное, глубокое. По телу разливается тепло. Мне даже немного жарко, несмотря на прохладную для Ялты погоду.

Автобус постепенно спускается вниз к центру по дорожным зигзагам. Привычные виды, но иные, преображённые снегом. Я словно попал в прекрасную сказку. Картины за окном меняются, и я наслаждаюсь новыми пейзажами, открывающимися мне при каждом повороте автобуса. Затейливые ялтинские домики, покрывшись снегом, превратились в волшебные жилища. Мне кажется, что они наполнены теплом, светом, счастьем, что там живут особенные, прекрасные люди. Живут спокойной тихой духовной жизнью. Они читают умные, интересные книги. Ходят на работу, по прочим делам, всюду неся свет доброй мудрости и знания. Развивают постоянно свою Душу, даруя её свет другим. У них всё ладно, у них гармония. Даже огорчения и сложности, с которыми они встречаются, прекрасны. В них есть своё особое удовольствие, смысл.

Чувствую сожаление о том, что я не такой. Что ко мне эта гармония пришла только благодаря этому снежному чуду. Знаю, что грядёт момент, когда оно покинет меня. Когда я буду вспоминать эти минуты счастья. И порыв: «Я стану лучше, глубже, чище, умнее, прочитаю и изучу множество книг, буду многое уметь и войду в их прекрасный мир навсегда».

Сегодня я просто должен работать: развивать, развивать, развивать себя.

За окнами проплывает затейливый многоэтажный особнячок, словно из прошлого века. Прекрасный лепной фасад в пастельных тонах. Интересно изломленная крыша с уголками пирамидой поднимается над полубашенками. Кажется, что там живёт потомок Чехова. Тонкий, добрый, интересный человек. Он сейчас читает какую-нибудь книгу или пишет свою. А перед его домом заснеженный кипарис, окружённый такими же заснеженными лавровыми кустами. Жёлтый свет из окошка.

Город постепенно погружается в темноту ночи. Все краски – снег, тропическая зелень – темнеют. Уходят в сероватую синеву, теряют объём. Мир погружается в тишину. Звуки становятся мягче. Словно я не на улице, а в большой комнате, устланной коврами. Чёрное море преобразилось в загадочный и прекрасный фантастический пейзаж. Снежные тучи преобразились в сказочные горы и острова, покрытые чудесной растительностью. Доминируют тяжёлые, тёмно-голубые тона, местами окрашенные нежно-розоватыми оттенками, слегка присыпанные золотым, словно волшебные сады в цвету. Всё это отражается в море. Преломляется в его неспокойных тёмно-голубых и сероватых волнах. Сложно провести границу. Понять, где кончается одно и начинается другое.

Вижу присыпанный снегом цветущий розовый куст. Сердце замирает от восторга. Дыхание на секунду останавливается. Вспоминаю близких, семью: отца, маму, бабушку. Они так любят природу, так тонко чувствуют её красоту, так восторгаются ею. Их сейчас нет рядом. Как бы я хотел поделиться с ними этой красотой, своим счастьем.

Жадно всматриваюсь во всё вокруг. В каждую веточку. В каждый нюанс. Хочу запастись впрок этим счастьем. Чувствую грусть. Счастье и радость ускользают. Их нельзя закрыть в бутылочку и оставить про запас. Моя борьба только ослабляет чувства. Моё ощущение прекрасного проходит. Вижу своё поражение. И в какой-то момент сдаюсь.

Но мир словно улыбается мне своей мудрой, всепонимающей и всепринимающей улыбкой. И красота возвращается – я не удерживаю её. По мне разливается тепло, и я улыбаюсь миру, Вселенной, тому доброму и прекрасному, что заботится обо мне, любит меня, счастливой, блаженной и благодарной улыбкой. А в голове звучит песня, которую любила бабушка и часто напевала её мне своим слабым тонким голосом:

Всё пройдёт, и печаль, и радость,

Всё пройдёт – так устроен свет,

Всё пройдёт, только верить надо,

Что любовь не проходит, нет.

Как я подрался в школе

Когда вспоминаю этот случай, каждый раз задаю себе один и тот же вопрос: где я себе тут вру, что приукрашиваю, что скрываю?

Это был мой первый день в школе №42 после возвращения из Ливадии, где я провёл два года в интернате для астматиков. Седьмой класс. Мне тринадцать лет. Это был интересный период. Я спрашивал у себя: кто я? А не трус ли я? Был недоволен собой.

В Ливадии мы с уважением относились друг к другу. Это было так естественно, что я никогда всерьёз не задумывался, что может быть по-другому. И тут шок от встречи с «культурой» люберецкой школы. Унижение ребят-изгоев, когда группа здоровяков оплёвывала и обхаркивала слабого робкого мальчика. Я раньше не мог себе представить, что такое возможно. В Ливадии были драки. Редкие. И всегда один на один. Джентльменский кодекс. А тут…

Обалдевший от всего этого, сижу на перемене у окна перед кабинетом. Ко мне подлетает неизвестный мне мальчик. Грубо теребит меня за волосы и уши. Это явная провокация. Я реагирую. Уговариваемся на драку один на один после уроков.

Позже я узнал, что он был сыном медсестры, маминой подруги, с которой она когда-то работала в детском саду. У него были две сестры-близняшки. Школьные красавицы. Он был старше меня на год и считался «авторитетом» среди хулиганов. Всего этого я тогда не знал. Да это было и не важно.

Укромное место возле школы. Куча зевак. Со стороны моего противника – друзья, шпана хулиганская. У меня нет друзей. Зато есть зеваки и товарищ-сосед-одноклассник Саша Иванов. Трус. Знаю, что он парень ненадёжный и меня не особо ценит. Хотя мы знакомы с детства.

Место встречи выглядело как маленькая полянка среди зарослей. Мой противник несколько раз затянулся сигаретой (Он курит! Я в шоке) и бросился на меня. Я опешил, однако увидел, что его странная стойка не опасна для меня, и легко защитился от ударов. Не помню, атаковал ли я сам, но было ясно, что он не трудный противник. В Ливадии мы, хоть и астматики, были ребята спортивные, и там противники были посложнее. Драка затягивалась. Я понимал, что так просто всё не закончится, и в какой-то момент намерено пропустил удар. Он был слабым. Я его почти не почувствовал. Зато мой противник обрадовался. Я же заметил в этом какое-то облегчение. Наклонился, он изобразил как бы добивающий удар по спине. Остался доволен, что не потерял лицо перед приятелями, и ретировался. Возможно, не хотел испытывать судьбу.

Домой я шёл с одноклассником-соседом. Считал себя трусом и проигравшим. Мысль, что я мог бы его побить, усугубляла это состояние. Однако мой приятель был спокоен и весел. И не смотрел на это, как на поражение. У меня с его слов складывалось впечатление, что это ничья. Странно.

После драки я стал «авторитетом» в классе. Ребята считали меня крутым бойцом. Помню, однажды я не стерпел и предложил выяснить один на один отношения одному из садистов, который унижал мальчика-изгоя. Он был повыше меня. Крепкого сложения. И честно сказал, что он не дурак, чтобы драться со мной один на один. Подобные ситуации повторялись позже со школьной шпаной. Задирались, а один на один встречаться отказывались. Я недоумевал. Недоумеваю до сих пор. Противоречивость этой истории живёт во мне. Саднит. Хочется убедить себя, что на самом деле я крутой, но сердце знает, что я струсил.

Вижу вход в школу. Ряд покоцанных дверей. Стеклянный верх. Кое-где – треснутое или выбитое стекло, заставленное фанерой. Общее чувство недружественной среды. За стёклами шпана ждёт, когда мы пойдём драться. Сердце шепчет: «Неужели? Нет! Не хочу! Я пойду. Я не трус! На меня смотрят». Эти пацаны неадекватные. Таких уродов я ещё не видел. На что они способны? Что мне делать? Вокруг жажда «хлеба и зрелищ». Им наплевать на меня, а ведь там были ребята из моего нового класса. Для них это было просто развлечением. Возможно, от этого новый класс так и остался для меня чужим. Каждый сам за себя. Жестокая реальность большого города после прекрасного Ливадийского «парника».

Так трус я или нет?

Солнечная тропа

Вижу солнечную тропу. Дорожку, усыпанную желтоватой крошкой. Она выступает в буйной ялтинской растительности, соединяя Ливадийский дворец с Ласточкиным гнездом. По тропе бежим мы, группа ребят одиннадцати-двенадцати лет. У нас приключение. На днях мне пришла идея: совершить утром пробежку от нашего интерната до солнечной тропы и по ней до Ласточкиного гнезда. Всего около восьми километров в один конец. Я тогда уже самостоятельно по утрам бегал около десятки, так что с учётом остановок на отдых это выглядело вполне реально.

Ребята загорелись моим энтузиазмом. И вот рано утром мы тайком покинули закрытое здание интерната, спустились из окна изолятора по лестнице на трубе кочегарки. Мы были возбуждены свежим воздухом и восторгом от начавшегося приключения. Ребята были уверены, что смогут преодолеть весь путь бегом. Я знал, что важно грамотно распределять силы, выбирать верный темп, следить за дыханием. Сосредоточиться на беге. Ребята этого не понимали и болтали на бегу о том о сём. Делились впечатлениями. Я чувствовал давление их эго и был слегка обескуражен их самоуверенностью. Не помню, разъяснял ли я им свою стратегию. По-любому они оставались беспечными и ей не последовали.

Когда я представлял себе наше приключение, то думал, как мы бежим по солнечной тропе, наслаждаясь открывающимися красотами. Чёрное море под восходящим солнцем, волшебное представление. Фантастические картины облаков над гладью воды. Сочный, напитанный тысячами южных ароматов и пением птиц, воздух. Растворение в этом чуде. Поющая от восторга и физического наслаждения душа сливалась с красотой внешнего мира. Это была медитация на бегу.

Но в итоге этого почти не случилось. Из-за пустой болтовни, оттого, что у каждого было «своё кино», свой ритм, и каждый слышал только себя самого, мы двигались медленно и впустую расходовали силы. Многие быстро устали. Мы останавливались на отдых чуть ли не каждые триста метров. Я понял, что нам всем будет сложно добежать до Ласточкиного гнезда. При этом усталость «слабых звеньев» заражала остальных, отнимала у них энергию. Мне стало тревожно. Но отступать не хотелось. Жгло желание воплотить мечту. Поддерживало моё жизненное кредо: доводить до конца.

Когда я бегал один свои десять километров, наматывая десятки кругов вокруг интернатской клумбы, то часто агонизировал, хотел остановиться, сдаться, но поддаться этому чувству было для меня смерти подобно. Такое иногда случалось – редко, из-за самочувствия. И каждый раз я терзался, наказывая себя за эту слабость воли. Разочаровываясь в себе, в поисках новых испытаний выходил на пробежку следующим утром. Реванш приносил облегчение, принятие себя.

Но тут я не мог управлять ситуацией. Команда меня подвела. Мы продвигались всё медленнее. Стало ясно, что мы не сможем возвратиться в интернат вовремя. Нас хватятся, и будет грандиозный скандал. Уголовная ответственность воспитателей за нас. Советские времена. Мы получили письменное разрешение родителей делать с утра перед школой пробежки в Ливадийском парке, однако это приключение переходило все границы допустимого.

Мы не добежали до Ласточкиного гнезда меньше километра, когда стало ясно, что пора срочно возвращаться. Бежать обратно не хватало ни сил, ни времени. А Ласточкино гнездо уже показалось из-за деревьев. Но мы повернули. У нас не было никакого плана. Просто наудачу поднялись на проезжую часть. Нам повезло. Проезжающий мимо санаторный автобус подбросил нас до Ливадии. Оставалось лишь пробежать до интерната около километра. Так мы и сделали, изображая, словно возвращаемся с пробежки в Ливадийском парке. В итоге мы прибыли вовремя, и никто ни о чём не догадался.

Я испытал облегчение, что авантюра сошла нам с рук, и разочарование, что задуманное не реализовалось, что мы не прошли это испытание, сдались под давлением обстоятельств. Кажется, это волновало только меня. Остальные выглядели вполне довольными. Думаю, если бы я был один, то добежал бы до Ласточкиного гнезда во что бы то ни стало. Возможно, я опоздал бы и случился бы скандал. Они потом случались, и какие.

И всё же я с теплом вспоминаю об этом забеге.

Как я тонул в Устье

Однажды мальчик двенадцати лет и его отец пошли на рыбалку. До реки от дома было километра три. Мальчик не интересовался рыбалкой, но любил гулять с отцом по лесу, вместе наслаждаться природой. Они шли и говорили обо всём на свете. Отец что-то с увлечением рассказывал, фантазируя. Сыну нравилось его слушать.

Лес был сосновым. В нём базировался полигон, где регулярно проводили учения войск Императора. Путники находили следы боевых колесниц, муляжи катапульт и осадных орудий. Пустые ящики из-под боеприпасов, обломки арбалетных стрел, окопы и заброшенные укрепления. Хотя мальчик не был увлечён военной тематикой, всё это будоражило его воображение. Их с отцом мысли текли в одном направлении, создавая общий мир фантазий.

За разговором находили грибы. «Здорово! Это мой». Они не искали их специально, просто бродили. Им было хорошо.

Пришли к речке. Она была метров сто в ширину. Глубокая, холодная, с сильным течением. Устроили лёгкий обед у берега. Простая еда: огурцы, помидоры с солью, хлеб, что-то ещё. Вкусно. Мальчик чувствовал гармонию и благость: «Да. Всё так, как надо. Мне хорошо. Я живой».

Отец начал рыбачить, а сыну разрешил поплавать. Окунулся. Кожу обожгло речной прохладой. «Холодно. Она всегда такая». Тело на несколько мгновений напряглось, сопротивляясь условиям, и расслабилось, приняв новую среду. Мальчик вспомнил рассказы отца, как тот переплывал Большую Реку. И ему тоже захотелось доплыть до противоположного берега, который казался близким. В путь.

Вскоре он заметил, что берег приближался слишком медленно. Мальчика сносило течением в сторону. От осознания этого по спине пробежали мурашки. Мелькнула мысль: «А что если мне не хватит сил?» В памяти стали возникать истории, как в этой реке тонули люди. Паника заставила обернуться и обнаружить себя ровно на середине реки. Между двух берегов. Мальчик почувствовал себя в ловушке: «Что если я утону?» Вспыхнувший страх переходил в ужас. Внезапная усталость растеклась по телу свинцовой тяжестью. Мысль о гибели обогнала остальные, стала реальной: «Внизу глубоко, течение относит в сторону». Мышцы окаменели. Сердце забилось сильнее. Пронзило ощущение неумолимого рока. Мальчик жадно хватал ртом воздух, из которого, казалось, исчез кислород: «Кажется, вернуться не получится».

Приложил огромное усилие и повернул обратно, стараясь грести изо всех сил. Ещё больше устал. Выдохся. Берег приближался медленно. Слишком медленно. Мальчик почувствовал себя обессиленным. Борьба была бесполезна. Казалось, что он слышит удовлетворенный смех злого духа: «Вот и всё!» Тело окатило ознобом: «Неужели правда?» И протест: «Нет. Нет!» И другая мысль: «Я знал». И ещё: «Да. Да. Да. Это случилось. Поверь».

Мальчик начал тонуть и, захлебываясь, закричал отцу: «Папа, я тону!»

Отец вздрогнул. Увидел сына. Медленно положил удочку, спустился к берегу и стал спокойно разговаривать с ним, одновременно раздеваясь, чтобы нырнуть: «Расслабься. Дыши. Плыви ко мне. Я с тобой. Всё хорошо».

Внимание мальчика переключилось на отца. Ум ухватился за его голос и слова, как за спасительную соломинку. Он стал проникаться его спокойствием, доверием к себе. Дыхание выровнялось: слушал, медленно плыл на голос. Мальчику казалось, что отец рядом и поддерживает его.

Ноги коснулись дна. Мальчик вышел из воды. Отец, даже не дотронувшись, спас его. Сын всё сделал сам на его энергии. Облегчение. Успокоение. Шок. А фоном мысль: «Жив. Надо сделать вывод – больше никогда. И ещё один – сил-то в итоге хватило». Тогда мальчик осознал важность доверия к себе: возможности человека значительно больше, чем он думает. Важно не ограничивать себя. Игры разума могут утопить не только в реке, но и в реальной жизни.

Жизнь – та же река. Я не знаю всех скрытых течений, не знаю, сколько придется плыть и сколько потребуется сил. Но знаю, что могу больше, чем говорит разум.

Заметки финансиста

Долг – это боль, от которой хочется пуститься наутек.

Идея долга вызывает во мне сопротивление, желание избежать его, не отдавать. Для меня это рабская, низкоуровневая мотивация, дверь во фрустрацию, прокрастинацию и преодоление себя.

Воспитание в парадигме долга свойственно тоталитарным системам и многим корпоративным культурам, которым нужны рабы. Раб не будет действовать по собственной воле. Только через насилие. Человек, которому должен, автоматически превращается в надзирателя, потенциального палача. Тёплый контакт становится затруднительным. Мы превращаемся в шестерёнки механизма.

Сам вырос на этой почве. И хотя в этом есть свои преимущества – творить в состоянии ограничения было источником вдохновения для многих художников, – сейчас эта часть пути уже позади.

По этой причине не люблю брать в долг у близких и друзей. Ничего не обещать. Не гарантировать. Когда обязательство всё же возникает, то действую не из чувства долга. У меня иной подход. Действую из понимания ценности и важности того, что делаю.

В моём стремлении сделать что-то лежит личный интерес, понимание выгоды, которую получу в процессе или в результате выполнения. Это не обязательно должны быть материальные блага. Кайф, развитие и удовлетворение от того, что делаю – тоже выгода.

Свобода – осознанная необходимость.

Остаюсь осознанным.

***

«Кто о чём, а вшивый о бане». Формула лицемерия в корпоративной культуре

Достаточно прочитать лозунги на входе, чтобы понять, какие у компании проблемы. Из-за этого не хочу заниматься проектами в командах, которые заявляют, что у них «дружный коллектив единомышленников».

Ситуация ещё сложнее, когда фирма позиционирует себя как «семью». Полагаю, люди не вполне понимают, что они на самом деле декларируют. Представим семью из нескольких десятков человек. А из нескольких сотен? Тысяч? И что они все живут вместе. Какие бы там были отношения? Не возненавидели бы они друг друга? С одной стороны, ложь, интриги, бедные родственники и любимчики. С другой – тайны, двойные стандарты, нечестная игра.

Думаю, именно это часто случается в «семейных» компаниях. Не самые благоприятные условия для работы. У меня есть личный опыт.

Мне ближе среда, где культура не декларируется, потому что она на самом деле есть. Где люди просто бережно относятся друг к другу. Это не про «обнимашки» и дежурные пожелания хорошего дня. Это про мелочи, которые создают душевный комфорт и чувство взаимопонимания, что мы на одной волне. Это уважение, понимание и принятие без лживого пафоса: «Я тебя понимаю. Это естественно. Ведь я такой же».

Это место, где не проверяют друг друга на профессиональную компетентность и «стрессоустойчивость», а в нужный момент подставляют плечо. Где доверяют естественно. Без борьбы. Как хорошему врачу или профессиональному водителю. Где, когда находят скрытые выгоды в сложных ситуациях, стремятся поделиться радостью находки, а не показать свою крутизну. Где субординация – метод решения организационных вопросов. Где думают о проекте, а не об ответственности перед начальством, если что-то пойдёт не так. Где дискуссию воспринимают не как спор, борьбу эго, а как мозговой штурм, игру, совместный творческий процесс. Где есть естественный взаимный интерес людей, увлечённых профессией. И при этом не трогают частную жизнь. Не потому, что наплевать, а из уважения к личному пространству.

Где не переходят на личности. Никогда. Это семья? Нет, это нечто большее.

***

Успех приносит удовлетворение. Провалы – развитие. Когда побеждаю, основной вывод: «Я всё сделал правильно». В чём польза этой информации? Как она помогает в развитии?

Удовлетворённость результатом приводит к тому, что мозг не хочет идти дальше. Анализировать, как прошёл бой, проводить работу над ошибками. И если за одной победой следует другая, а потом ещё и ещё, удовлетворение сменяется равнодушием и скукой. Происходит пресыщение и остановка в развитии.

Видимо, из-за этого в карате талантливые ребята, которым всё давалось легко, и они быстро получали первые медали на соревнованиях, редко становились чёрными поясами. Ещё реже настоящими сенсеями, наставниками, Учителями.

И наоборот. Сколько раз наблюдал, как неловкие, неспортивные, неуверенные в себе мальчишки, проходя через опыт многократных поражений, обретали настоящее мастерство.

Это и моя история.

Каждый провал приносит много вопросов. Сообщает о чем-то важном. Иногда даже против нашей воли. Следует прилежно расшифровывать такие послания. Хотя порой хочется забросить кимоно в угол и забыть о нём навсегда. И тогда голод неудовлетворённости становится тем ресурсом, который возвращает на путь, заставляет сделать ещё один шаг вперёд.

«Что не убивает, то делает нас сильнее», – сомнительный афоризм. Можно попасть в такую мясорубку, что в выжившем теле останется только труха измолотой души.

Благодарен жизни за то, что, получая её уроки, дух не сломался, хотя иногда казалось, что это произошло. Что, несмотря на сопротивление, пусть не с первого раза, но я их усвоил. Благодарю за каждый проигранный бой, за каждый пропущенный удар. Ведь они приближали меня к мастерству. Благодарю за каждый провалившийся проект, несостоявшуюся сделку, сорвавшийся контракт. За мазохистское упорство оставаться там, где плохо, где мне не место. Ведь так я пришёл к профессионализму.

Благодарю жизнь за то, что она продолжает держать меня в меру голодным и неудовлетворённым. Благодарю за уроки, которые она приготовила впереди. Надеюсь, что буду прилежным учеником, и ей не придётся повторять их дважды.

***

Деньги дают счастье. Дипломы – ум. А ум – успех и деньги. Однако всё это мёртвые механизмы, пока в них не залили топливо, главный ингредиент которого – вдохновение. Здесь работает закон спирали: от необходимости к вдохновению. От вдохновения к результату. Пока нет вдохновения, нет результата. Когда уходит вдохновение, уходит и результат.

С детства хотел быть богатым. Это не афишируемая мечта многих советских семей. В моей повторяли: раз уж пришлось работать, пусть это будет престижно и за большие деньги. Всё подкреплялось культом оценок – мама была отличницей в школе. Мне же первые классы давались с трудом. Возможно, от этого оценки стали самоцелью. Упирался, пыхтел. Однако пятёрок было маловато, пока в какой-то момент я не «загорелся». Стал появляться интерес к отдельным предметам, темам, видам спорта. Возникло стремление к интеллектуальному и физическому развитию. И стало получаться. Начался мой личный Ренессанс. Первый виток спирали.