Kitabı oxu: «Альфа Ориона. Миссия «Нептун»»

© Авсянникова Е. В., текст, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Глава 1
Спутник

Громкий прерывистый треск сменился тихим жужжанием. Мишка открыл глаза. Белый потолок в десяти сантиметрах над головой, белые стены, белое одеяло (женщина, запускавшая аппарат МРТ¹, зачем-то укрыла его, как маленького ребенка).

Как Мишка ни старался, отговорить маму от этого дурацкого обследования ему так и не удалось. И вот теперь все осенние каникулы вместо того, чтобы тренироваться или ходить с Вовкой в лагерь по программированию, он будет сидеть в очередях в поликлинике.

Не то чтобы Мишка собирался стать программистом. Его, в отличие от Вовки, эта профессия не привлекала. Больше интересовала инженерия. Но, так или иначе, экспериментировать со светодиодами и всякими датчиками было бы куда интереснее, чем смотреть, как кто-то экспериментирует с его собственными мозгами.

Аппарат МРТ умолк. Кушетка медленно выехала из трубы. Мишка сел.

– Закончили? – спросил он у женщины, копошившейся в углу.

– Да, можешь идти, – отозвалась она. – Диск будет готов через десять минут. Описание заберете завтра у лечащего врача.

– Спасибо. – Мишка обул кроссовки и вышел в коридор.

– Как ты? – Мама поднялась ему навстречу.

– Да нормально, – отмахнулся Мишка. – Поехали домой.

После ужина он поднялся к себе. Подошел к окну. Хотя не было еще и восьми часов, на улице давно стемнело. Для конца октября сегодня оказалось на удивление хорошее небо. Мишка натянул толстовку, взял телескоп и вышел на балкон. С почти профессиональной ловкостью установил телескоп на штатив.

Размышляя, куда бы направить объектив, Мишка смотрел поверх облысевших яблонь. Его внимание привлекла яркая движущаяся точка. Спутник. Это он понял сразу. Для самолета слишком маленький, для звезды летит слишком быстро. Звезды по сравнению с ним вообще будто намертво приколочены к небу.

Мишка попытался навестись на спутник – не вышло. Уже через пару минут крохотный огонек скрылся за домом Буйновых.

Мишка выпрямился и снова посмотрел на небо.

«Может, и мне отправить на орбиту собственный спутник», – мелькнуло у него в голове. Идея, конечно, странная, но Мишка вцепился в нее мертвой хваткой.

Он вернулся в комнату, сел за стол. Пока загружался компьютер, пробежал взглядом по книжной полке. Среди его запасов ничего об искусственных спутниках не было. Надо бы покопаться в отцовской библиотеке.

Компьютер негромко пискнул, Мишка повернулся к нему. Первым делом озадачился вопросом, как устроить запуск. Правда, стоило совсем немного копнуть в этом направлении, и стало понятно: не все так просто.

От идеи собрать настоящую ракету-носитель самому Мишка отказался практически сразу. Он нашел немало примеров довольно удачных любительских ракет. Некоторые из них даже взлетали на высоту нескольких километров. Но о выведении на орбиту спутников такими ракетами не могло быть и речи.

Зато как много было написано о всяких сложностях с разрешением на запуск! Обычные законы о безопасности любительской ракетной техники не распространяются на орбитальные запуски, поэтому для начала придется убедить свое правительство в том, что новая ракета безопасна, потом вдобавок изучить международное право и учесть его требования тоже.

Мишка вздохнул. Однако уныние охватило его ненадолго. «Можно же отправить свой спутник на какой-нибудь ракете для коммерческих запусков», – подумал он. Последнее время о таких говорят все чаще.

Мишка снова забегал пальцами по клавиатуре. Попалось несколько фирм, выполняющих такие запуски. Цены они напоказ не выставляли, но, покопавшись еще немного, Мишка все-таки нашел, что искал.

Сперва цифры показались ему просто большими. Потом он добежал взглядом до конца страницы. «Цены указаны в тысячах». И тут его мысли на мгновение остановились.

Придя в себя, Мишка сделал кое-какие расчеты, правда, скорее из любопытства, чем из практических соображений. И так было ясно: для такого запуска понадобится как минимум продать их дом.

Мишка уже был готов отказаться от этой затеи, когда ему на глаза попалась статья про пико- и фемтоспутники. Оказывается, есть и такие крохотные варианты: первые – с массой от ста граммов до килограмма, вторые – не больше ста граммов. Они могут запускаться группами, и стоимость выведения у них намного меньше. Можно год-полтора не тратить карманные деньги, и тогда наверняка получится собрать нужную сумму. По крайней мере на запуск фемтоспутника точно хватит. Вот только что может унести на себе такой малыш? Радиопередатчик? Миниатюрные солнечные батареи? Вряд ли в несколько кубических сантиметров удастся вместить что-то еще.

В комнату заглянула мама.

– Ты почему не спишь?

– Решил немного поработать, – отозвался Мишка.

– Быстро в постель. Завтра рано вставать. Ты ведь не забыл? Утром мы идем к тете Рите.

Мишка с тоской посмотрел на часы. Видимо, размышления о полезной нагрузке для фемтоспутника придется отложить до завтра.

* * *

«Альфа Ориона» улетал от Сатурна по-английски. Прощальный бал не устраивали, торжественных речей не произносили. Без Ани и Саши это выглядело бы как-то странно.

Формально корабль все еще находился в системе Сатурна, но миссия по исследованию этой планеты подошла к концу. Разгонный маневр для перехода на новую траекторию выполнили еще три дня назад. Сейчас работал только плазменный ускоритель малой тяги, понемногу добавляя скорость. И хотя Валик, Никита и Настя продолжали какие-то наблюдения, общее настроение на корабле было лениво-апатичное. Жизнь постепенно входила в привычное «межпланетное» русло.

Мишка вернулся к своим обычным обязанностям: заполнение бортового журнала, обслуживание «Альфа Ориона», помощь Варе и Васе в столовой и в огороде. И работа в ангаре, разумеется. Правда, к ней его привлекали не так часто, как хотелось бы. Задач было немного: техническое обслуживание «Осы», восстановление базовой станции после аварии на Титане да мелкий ремонт. Еще одна пара рук там скорее мешала, чем приносила пользу.

Со всеми своими делами Мишка справился до обеда. После обеда сходил на тренировку. Потом отправился в библиотеку. Стал искать что-нибудь про пико- и фемтоспутники. Ничего подходящего не попалось. Зато он наткнулся на папку «Прочее». Когда-то Вася говорил, что в электронной библиотеке «Альфа Ориона» есть фильмы и музыка. Мишка решил проверить.

В папке действительно оказалось несколько старых фильмов, пара аудиоспектаклей, классическая музыка и еще одна папка – «Белый шум». Мишка развернул каталог: «Летний луг», «Шум дождя», «Гроза», «Морской прибой»…

«Все понятно, – подумал он, – здесь у нас звуки природы». Мама ставила такую музыку, когда Машка долго не могла уснуть.

Мишка запустил «Пение кузнечика». Сквозь густое стрекотание он не услышал, как щелкнула открывающаяся дверь.

– Что это? – взволнованный голос Васи застал Мишку врасплох. Он медленно обернулся.

– «Белый шум». Нашел в папке «Прочее».

Вася подвинул стул и с жадностью начал листать список, запуская то один файл, то другой. Мишка посидел минут десять. Фермер не обращал на него внимания. Мишка попробовал поработать за вторым компьютером, но пение птиц и кузнечиков мешало сосредоточиться. В конце концов он сдался.

– Я, пожалуй, пойду…

Вася ничего не ответил.

Мишка ушел в свою каюту. Там Дима разбирал отснятый в системе Сатурна материал. Обычно веселый и общительный, в последние дни он ходил мрачным и все свободное время проводил в компании с ноутбуком.

– Можно я тоже посмотрю? – спросил Мишка.

Дима молча подвинулся вместе со стулом. Мишка пристроился рядом. Так они просидели до ужина.

Вася к столу не явился. Особого внимания на это не обратили: хотя после вылазок на спутники Сатурна фермер заметно повеселел, склонность к уединению у него не пропала, а скорее усилилась. В окружении механических «пчел», которые теперь поселились в его пищеблоке, Вася часто засиживался за работой и прибегал в столовую, когда остальные уже переходили к десерту.

После ужина Мишка снова пошел в библиотеку. Вася по-прежнему сидел за компьютером и слушал звуки природы. Пела какая-то голосистая птица. На его уставшем лице растянулась довольная улыбка.

– Тебе нравится? – спросил он у Мишки.

– Очень, – Мишка энергично закивал.

– Не против, если я посижу еще немного? Или ты хотел поработать?

– Нет, что вы. Я просто за книгой заглянул. – Мишка взял с полки первую попавшуюся книгу и вышел.

Глава 2
Нулевая плавучесть

Тетя Рита внимательно прочитала заключение по результатам МРТ. Потом принялась рассматривать фотографии. Мишка краем глаза косился в монитор и все думал, как в этих черно-белых пятнах вообще можно углядеть что-то вразумительное. Но, судя по всему, тете Рите это удавалось. Она смотрела вдумчиво, медленно переходя от снимка к снимку.

– Ну что ж, – наконец произнесла она. – Сегодня я вас ничем не расстрою. По МРТ все в норме. Даже придраться не к чему.

– Я же говорил, – просиял Мишка. – Я совершенно здоров. Может, я все-таки запишусь в лагерь, пока не поздно? Сегодня только вторник.

– Нет, Миша, не торопись, – покачала головой тетя Рита. – Нам еще нужно сделать электроэнцефалограмму сна.

– Это что такое?

– То же самое, что мы делали вчера утром, только во время сна.

Мишка вспомнил дурацкую шапочку с кучей проводов, в которой вчера ему пришлось просидеть целый час.

– Так если это то же самое, зачем повторять-то?

– Вчера мы делали ее днем, теперь будем делать ночью, – спокойно пояснила тетя Рита. – Во время сна мозг может вести себя по-другому. Я записала вас на сегодняшнюю ночь. Удобно? – Она посмотрела на Мишкину маму, та кивнула.

– Так что, мне придется ночевать в поликлинике?

– Нет, не в поликлинике. В детской больнице. Да ты не волнуйся, у тебя будет отдельная палата, и ты отлично выспишься.

Мишка вздохнул.

Вернувшись домой, он хотел пойти в свою комнату, но мама попросила его забрать Машку из сада. Малышка, хотя и ходила туда с удовольствием, спать в группе отказывалась категорически.

– Мися, Мися, – запела Машка, увидев его в дверях. Потом подбежала и заявила: – Сегодня мы с Федей идем гулять на «корабль».

– Какая ты деловая, – усмехнулся Мишка. – А мама Феди об этом знает?

– Теперь знает, – раздался усталый голос за спиной. Мишка обернулся: в дверях стояла мама Феди в серой куртке и с вязаной шапочкой в руках.

К Машке тем временем подошел Федя – рыжеволосый мальчонка с едва заметными крапинками веснушек на носу. Вот уже две недели этот самый Федя числился у Машки лучшим другом.

Быстро переодев сестру, Мишка направился к выходу.

– Подожди, – пропищала она. – Я подарок забыла.

Машка сбросила ботиночки, побежала в группу. Вернулась с огромным воздушным шаром на розовой ленте. Шар был наполнен гелием и висел едва не под потолком.

– Федя подарил, – просияла Машка.

Выйдя из сада, она взяла Федю за руку и потащила его на «корабль» (так местная ребятня называла новую детскую площадку с большим игровым комплексом в виде пиратской шхуны). Мишка и мама Феди поплелись следом. Добравшись до места, они уселись на лавочку. Мама Феди достала телефон. Мишка хотел сделать то же самое, но Машка вцепилась в него и пропищала:

– Мися, давай играть в догонялки. Мы с Федей убегаем, а ты догоняесь. Только подерзи мой подарок. – Она всучила Мишке воздушный шар и с хохотом понеслась прочь. Федя тут же помчался в противоположную сторону.

Минут двадцать они носились по площадке. Мишка успел запыхаться, а Машка с Федей весело дразнили его:

– Не догонись, не догонись…

– Дайте немного передохнуть, – взмолился Мишка, падая на качели.

– Тогда покатяй нас, – пропищала Маша и дернула его за рукав. Мишка встал, уступая место. Воздушный шар зацепился за перекладину и жалобно скрипнул. Пока Мишка распутывал ленту, его посетила интересная мысль:

– А хотите, я вам нулевую плавучесть покажу?

– А сто это? – с любопытством пискнула Маша.

– Это когда что-то зависает в воздухе, не падает и не всплывает, вроде как в невесомости.

– Хотим, хотим, – дети захлопали в ладоши.

Мишка пошарил по карманам, вытащил ключ от калитки, привязал его к шару и отпустил. На мгновение ключ повис в воздухе, потом медленно пополз вниз.

– Немного тяжеловато, – проворчал Мишка и посмотрел на сестру. – Можно твою резинку? – Машка недоверчиво замотала головой. – Да ладно, ничего с ней не случится.

– Ты всегда так говорись, – ответила она, но, немного подумав, вздохнула: – Ох, тего не сделаесь ради науки.

Мишка засмеялся, а она стянула с косички резинку с бабочкой и нехотя отдала ему. Мишка отвязал ключ, привязал на его место бабочку и отпустил. Резинка тоже на мгновение повисла в воздухе, а потом поползла, только не вниз, а вверх. Машка уже протянула ручку, чтобы схватить ее, но не успела. Едва уловимый порыв ветра подхватил легкий воздушный шар. Дети побежали за ним. Мишка несколько раз подпрыгнул, пытаясь поймать ускользающую ленту, только так и не смог. Бабочка, весело кружась, улетала все выше.

– Нулевая плавутесть, говорись? – Машка сердито посмотрела на брата.

– Ну да, эксперимент вышел не совсем удачно, – Мишка пожал плечами. – Зато теперь твоя бабочка летит в стратосферу.

– Я тебе показу стратосферу! – Машка замахала маленьким кулачком. Но Мишке было уже не до нее.

«Зачем целый год копить и надеяться, что кто-нибудь согласится вывести твой фемтоспутник на орбиту, – думал он, – еще и пытаться вместить что-то полезное в коробочку всего сто грамм весом, если можно собрать нормальный спутник и самому запустить его в стратосферу? Это, конечно, не околоземная орбита, но для начала вполне сгодится».

– Кажется, нам пора. – Мишка подхватил возмущающуюся Машку на руки, попрощался с Федей и направился в сторону дома. Сдав сестру маме, он поднялся к себе. Про стратосферные спутники читал до вечера с коротким перерывом на обед. Около шести заглянул Вовка.

– Привет, Миханович! Ну как там твое обследование?

– Здоров, как конь, – проворчал Мишка. – Правда, мама и тетя Рита никак не отстанут. Сегодня к восьми меня повезут в больницу. Буду там спать в алюминиевой шапочке.

Вовка захохотал. Мишка тоже улыбнулся. Потом вздохнул и промямлил:

– Смех смехом, только что, если тетя Рита действительно что-нибудь найдет?

– Не знаю. – Вовка тоже сделался серьезным. – Как по мне, если с твоей головой в самом деле что-то не в порядке, уж лучше пусть они найдут это сейчас, чем годам к двадцати, когда у тебя окончательно поедет крыша.

Мишка задумался.

Вовка подошел к окну.

– Сегодня видел Буйнова, – ни с того ни с сего перескочил он. – Когда выходил из школы. Он тренировался с Кравцовым и Емелиным.

– И что с того? – Мишка раздраженно фыркнул.

– Так, ничего. Просто сейчас он действительно неплохо играет. С каждым годом все лучше.

– Нам-то что? – ощетинился Мишка. – Или ты надумал вернуться в сборную?

– Ну уж нет, – Вовка покачал головой. – После Треугольного это даже не обсуждается.

– Как там твой лагерь? – Мишка тоже подошел к окну.

– Отлично. Сегодня весь день разбирались с резисторами². Анатолий Сергеевич говорит, наш лагерь будет работать каждые каникулы. Сейчас мы изучаем основы, к зиме все, кто хочет, могут придумать собственные проекты. Тогда на зимних каникулах мы обсудим их, подготовим схемы и напишем код. А весной соберем приборы и будем испытывать. Круто, правда?

– Звучит заманчиво, – согласился Мишка. – Жаль, я на этом празднике жизни остался не у дел. Зато у меня есть отличная идея для твоего проекта.

– Неужели? – Вовка с сомнением покосился на него.

Мишка рассказал о своей затее со спутником.

– Конечно, это будет не настоящий спутник. Мы сами не сможем вывести его на орбиту: это, оказывается, слишком дорогое удовольствие. Но мы сможем собрать стратостат и, если повезет, поднимем его в небо километров на тридцать.

– А как мы вернем его обратно? – засомневался Вовка. – Настоящая электроника, знаешь ли, – не дешевая игрушка. Чтобы собрать что-то толковое, понадобится куча всего.

– Об этом не беспокойся. Стратостат – это всего лишь воздушный шар, просто большой. Заполненный гелием, он будет подниматься вверх, пока не лопнет. Потом спутник спокойно полетит вниз.

– Он же разобьется. – Вовка округлил глаза.

– Зачем сразу «разобьется»? Мы отправим его с парашютом.

– Угу, ты хочешь сказать, из космоса так вот запросто можно вернуть спутник на Землю? Просто привязав к нему парашют? Что ж тогда прошлым летом нам столько рассказывали про нереальные перегрузки и температуры при спуске?

– Давай по-честному: стратосфера – все-таки не совсем космос. – Мишка пожал плечами. – Стратосфера – это высота от одиннадцати до пятидесяти километров. Ты же знаешь, космос начинается вдвое дальше. По крайней мере в нашей космонавтике. Помнишь, Мария Всеволодовна рассказывала: примерно на высоте в сто километров атмосфера становится такой разреженной, что летать в ней могут только космические корабли. Хотя граница, конечно, условная. Человеческий космос начинается намного раньше. Уже на высоте двадцати километров давление такое низкое, что вода закипает при температуре тела. Так что по некоторым параметрам в ближнем космосе мы все-таки побываем.

– Миханович, остановись! – Вовка замотал головой. Мишка воспринял его жест по-своему.

– Ты прав, дело даже не в высоте. Все дело в скорости. Космические корабли и спутники входят в атмосферу со скоростью семь-восемь километров в секунду. Молекулы воздуха просто не успевают расступиться перед ними, и вместо плавного обтекания происходит сильное сжатие. Давление и температура растут. Только нашему стратостату такие скорости и во сне не привидятся.

– Хватит, – взмолился Вовка. – Дай лучше подумать. Значит, ты предлагаешь собрать спутник и на воздушном шаре запустить его в стратосферу, так?

Мишка кивнул.

– В целом, да. Но это лишь первый шаг. Когда-нибудь я надеюсь вернуться к идее с запуском на орбиту. Иногда бывают такие конкурсы для студентов. Спутники победителей берут на борт как вторичную полезную нагрузку³. Мы, конечно, еще не студенты. Но кто знает? Может, со временем…

Вовка молчал. Мишка смотрел на него выжидающе, потом не выдержал и спросил:

– Ну, что скажешь?

– А что тут скажешь? Конечно, я в деле! Можешь на меня рассчитывать.

Глава 3
Энцефалограмма

Отец привез Мишку в больницу к восьми.

Их встретила тетя Рита. С ней была Матильда. Она улыбнулась Мишке и сказала:

– Пришла тебя поддержать.

Мишка с благодарностью посмотрел на нее. Хотя он прекрасно понимал: ничего экстраординарного с ним не произойдет, все же видеть рядом кого-то, кроме врачей в белых халатах, было приятно.

Они оставили в приемном покое заранее подготовленные документы и поднялись на второй этаж. Мишке показали его палату. Это была небольшая комната с голубыми стенами. У окна стояла кровать с неестественно белой наволочкой на подушке и таким же раздражающе белым одеялом, рядом – тумбочка, в углу – табуретка.

– Устраивайся, – объявила тетя Рита. – Я сейчас подойду. Валера, – она обратилась к Мишкиному отцу, – пойдем со мной. Нужно подписать согласие.

Взрослые вышли. Маля присела на кровать и заговорила вполголоса:

– Что ты собираешься делать?

– Не знаю. А что?

– Как что? Я сегодня весь день читала про энцефалограммы лунатиков.

– Но я не лунатик, – запротестовал Мишка.

– Ну извините, про энцефалограммы чудил, которые по ночам летают по Солнечной системе, в интернете не пишут, – фыркнула Малька.

– Ладно, не дуйся. И что же там пишут про лунатиков?

– На энцефалограмме отлично видны все перебои со сном. И прерывание медленного сна, и рассинхрон между зонами мозга, отвечающими за движения и за их осознанность. Что, если у тебя найдут что-нибудь похожее?

– Так вот, почему ты приехала?

– Собственно, да.

– И что же ты предлагаешь? Я не смогу снять эту дурацкую шапочку и засунуть под подушку.

– Конечно, не сможешь. За тобой всю ночь будут следить. Как только ты попытаешься проделать что-нибудь этакое, сюда тут же прибегут.

– Тогда мне ничего не остается, только смириться и надеяться, что мой мозг будет держать себя в рамках приличия.

– Честно говоря, я бы на это не рассчитывала.

– Почему же? В конце концов, сейчас на «Альфа Ориона» все спокойно, – Мишка пожал плечами и мысленно добавил: «Вот что показала бы эта ваша энцефалограмма во время потопа на Титане, даже представить страшно…»

– Слушай, а если там все спокойно, – призадумалась Маля, – может, тебе просто ничего не делать?

– В смысле? Ты же знаешь, от меня это не зависит. Не спать я не могу: все равно заметят. А уснуть, не проснувшись на «Альфа Ориона», тоже вряд ли получится.

– Я понимаю. Но что, если ты проснешься, а делать ничего не будешь?

Мишка помотал головой, мысленно говоря: «Не понимаю я».

– Просто останься в постели. Тогда активность мозга будет минимальной.

– Как это? А что я скажу остальным?

Ответить Маля не успела: в коридоре послышались голоса, дверь открылась. В палату вошли тетя Рита, Мишкин отец и какая-то полная женщина. Перед собой она катила небольшой металлический столик. Женщина пристроила столик возле кровати. На него тут же водрузили серебристый чемодан.

– Итак, детишки, пора прощаться. – Голос у женщины оказался крайне неприятный. – Ты, малыш, умывайся, – продолжила она, и от слова «малыш» Мишку буквально передернуло.

– Миша, это Арина Семеновна, – пояснила тетя Рита. – Она сегодня дежурит и будет за тобой присматривать. Я сейчас все подготовлю, установлю электроды и запущу запись. Потом мне придется уехать: завтра прием с девяти утра. В семь часов Арина Семеновна тебя разбудит и все уберет. В восемь тебя заберут домой. Расшифровка энцефалограммы займет пару дней, так что я буду ждать вас с мамой в пятницу после обеда.

Мишка кивнул. Отец хлопнул его по плечу и произнес жизнерадостно:

– Ну что, приятель, до завтра. Веди себя прилично!

– У меня не забалует, – погрозила пальцем Арина Семеновна.

Мишка поджал губы. Малька хихикнула, подмигнула ему, мол, подумай о моем предложении, и выскользнула в коридор. Отец тоже вышел. Мишка достал из рюкзака зубную щетку и направился вслед за ними (ни душа, ни умывальника в его палате не было, только общие в конце коридора).

Когда он вернулся, постель была разобрана. На столике ждала шапочка с электродами, пучком проводов связанная с регистрирующим устройством.

В половине десятого его оставили одного.

* * *

Мишка открыл глаза. «Альфа Ориона» привычно гудел. Эдик и Дима сопели на своих полках.

Мишка повернулся на бок.

«Может, сегодня действительно лучше не вставать? – подумал он. – Только не говорить же им правду, ей-богу. Если Клавдия Васильевна узнает, что меня положили на обследование, она же и тут замучает всякими анализами. Может, сказать, что не выспался, голова болит? Но лежать целый день без дела – с ума сойдешь…»

Мишка вспомнил про книгу, которую взял вчера в библиотеке. Перед сном он запихнул ее в шкафчик. Пошарил в шкафчике, вытащил потертый томик. Это оказался «Таинственный остров» Жюля Верна. Что ж, неплохо. Мишка читал его пару лет назад, но хорошую книгу можно прочитать еще раз. Тем более в таких обстоятельствах.

Скоро проснулся Дима, Мишка сказал ему, что плохо себя чувствует, и попросил передать командиру. Дима умылся и вышел в коридор.

Через пару минут в каюту заглянула Клавдия Васильевна. Она разбудила Эдика, не преминув пожурить за то, что он все еще в постели. Потом обратилась к Мишке:

– Дима сказал, тебе нездоровится?

– Голова немного болит, – соврал Мишка.

Клавдия Васильевна измерила ему температуру и давление.

– Странно. Все в норме.

– Наверное, просто не выспался, – предположил Мишка.

– Может быть. – Клава кивнула. – Давай так: сегодня ты отдыхай, а завтра, если не станет лучше, возьмем у тебя анализ крови.

– Надеюсь, до этого не дойдет, – Мишка натянул на лицо страдальческую улыбку.

– Я тоже надеюсь. – Клавдия Васильевна погладила его по щеке, еще раз поругала Эдика, который так и не встал, и ушла.

Завтрак, обед и ужин Варя заботливо приносила Мишке в каюту. Больше его никто не беспокоил. Он, не торопясь, перечитывал Жюля Верна и думал, как там его энцефалограмма.

* * *

А утром за ним приехал отец.

Глава 4
Вероника

Мишка сидел на трибуне школьного стадиона, ждал Вовку. У дальних ворот отрабатывал удары Оскар: мяч то и дело пролетал мимо стоявшего вместо голкипера Кравцова.

Настроение было скверное. Они с мамой только вернулись из поликлиники. Тетя Рита получила расшифровку его энцефалограммы.

– Очень странные результаты, – сообщила она. – Явных признаков расстройства сна я не вижу. Но все же что-то меня смущает.

– Я не понимаю, – забеспокоилась Мишкина мама. – Все-таки что-то не в порядке?

– В целом картина ровная. Лишь небольшое замедление фоновой активности, – пояснила тетя Рита.

Мама в недоумении смотрела на нее.

– Понимаешь, Лен, иногда это может быть вариантом нормы. Тем более остальные анализы не вызывают вообще никаких вопросов. Биохимия, гормоны, железо – все практически идеально. Давайте так. Пока беспокоиться не о чем.

– Рит, а это точно не нарколепсия? – не сдержалась Мишкина мама.

– Леночка, что ты. У нарколепсии совсем другая клиническая картина. Сонный паралич, галлюцинации, бессонницы, снохождение, катаплексия…

– Это еще что такое?

– Внезапная потеря мышечного тонуса. Мышцы резко ослабевают, и человек падает. При легкой степени – испытывает слабости в руках или ногах.

– Мам, нет у меня ничего такого, – взмолился Мишка.

– Вот и я о том же, – улыбнулась тетя Рита. – Никаких острых симптомов у вас точно нет, и срочное вмешательство не требуется. Поэтому пока я вас отпускаю. А с этим, – она указала на экран компьютера, где красовались ломаные графики энцефалограммы, – с этим я поеду в Москву. В конце года будет большая конференция по сомнологии. Там я планирую встретиться с профессором Рудниковым. Я училась у него. Отличный врач. Может, у него будут какие-то идеи.

Такое решение Мишкину маму явно не обрадовало. Всю дорогу домой она молчала. Мишке было тяжело смотреть на ее переживания, но он не знал, как ее успокоить. Так что, добравшись до дома, он поспешил ретироваться: схватил рюкзак с формой и тут же сбежал. Вечером они с Вовкой как раз собирались на скалодром.

– Миша, что ты здесь делаешь?

Мишка обернулся. У него за спиной стояла Вероника. Она присела рядом и улыбнулась.

– Давно не виделись.

– Да, целую неделю, – отозвался Мишка. Хотя он, разумеется, понял, что Вероника имела в виду. В этом году они отдалились друг от друга еще сильнее: в школе почти не общались, а после уроков и вовсе видеться перестали.

– Как у тебя дела? – спросила Вероника.

– Отлично, – без доли сомнения соврал Мишка. Что-то последнее время он слишком часто врет…

– Как ваши тренировки? – Вероника указала на пыльный от магнезии рюкзак.

– Тоже неплохо.

– Скалолазание – красивый спорт. Галочке очень нравится.

– Не думал, что у Ивашкиной такой хороший вкус, – съязвил Мишка.

Они немного помолчали, потом Вероника снова заговорила, но Мишка почему-то не разобрал ее слов. Вместо этого у него в голове загрохотало, дальше последовал глухой удар и ругательства Димы:

– Сколько можно шляться по ночам?

– Да ладно тебе, не шуми, – пробормотал в ответ Эдик…

Мишка мысленно застонал.

Но почему именно сейчас? Почему это снова происходит тогда, когда рядом оказывается Вероника?

Мишка стал судорожно вспоминать все приемы, которые помогали ему бороться со сном.

А Дима продолжал ворчать.

Мишка чувствовал, что засыпает. Он не мог этого допустить. И не придумал ничего лучшего, чем схватить Веронику за плечи и… поцеловать.

Звон пощечины моментально привел его в чувства.

– Что ты делаешь? – взвизгнула Вероника.

– Прости, – промычал он. – Я случайно.

– Случайно? – от возмущения у нее затряслись губы. – Ничего себе случайно.

Она вскочила на ноги и побежала вниз по трибуне.

– Подожди, – Мишка побежал за ней. – Я действительно не хотел. Правда! Случайно получилось.

Она вдруг остановилась, обернулась и пробормотала:

– Ты тоже прости. Я просто не ожидала.

Потом была пауза. А после Вероника затараторила в своем привычном темпе:

– Но больше так не делай, слышишь? Мы же с тобой друзья, понимаешь. Я как с братом поцеловалась.

Мишка чувствовал, что заливается краской. Он буквально видел, как серая пелена вытесняет весь зеленый из радужек его предательски темнеющих глаз. Ему никогда еще не было так стыдно. Это же надо, учудить такое!

– Нам нельзя целоваться, – продолжала Вероника. – А если бы он увидел?

– Кто – он?

Она на мгновение опустила взгляд, потом ответила:

– Оскар.

– А при чем здесь Оскар?

– Понимаешь, – Вероника запнулась. – Мы с ним встречаемся.

– В смысле «встречаемся»? – Мишка ошарашенно смотрел на нее.

– В прямом…

– Давно?

– Месяц.

– То есть ты хочешь сказать, что целый месяц провстречалась с этим клоуном, и никто ничего не знал?

– Он не клоун. Он хороший парень. И очень романтичный. Он даже звезду мне подарил.

– Ну-ну.

– Нет, я серьезно. Он назвал ее моим именем.

– Я же говорю, клоун. Чтоб ты знала, звезды не называют именами людей.

– Как это не называют? У меня даже сертификат есть!

– Клоунада все это. Как раз для таких вот наив-ных дурочек, как ты. Звездам присваивают номера в каталогах, и больше ничего.

– Какая разница? Все равно он хороший парень, – проворчала Вероника и быстро добавила, явно в отместку за свою обиженную звезду: – И вообще, мы ничего не скрывали.

– Угу. Только я, значится, не знал, так получается?

– Я не хотела тебе рассказывать. Не хотела расстраивать тебя.

– Ах вот оно что. Зачем же сейчас рассказала?

– Но ты же меня поцеловал! – Вероника хлопала глазами, как первоклассница.

– Я же сказал, это вышло случайно, – Мишка с трудом сдерживался. Ему хотелось кричать, топать ногами, крушить все вокруг! Как такое возможно? Его лучшая подруга! ЕГО Вероника! Встречается с Оскаром.

– Нет, я не могу в это поверить. В двенадцать лет люди не встречаются!

– Это тебе двенадцать, – буркнула Вероника, – а нам с Оскаром по тринадцать.

– Угу, старики-разбойники.

– Миш, ну не сердись. Ты ведь несправедлив к нему. Оскар – хороший парень. Вы могли бы подружиться. Хочешь, я поговорю с ним?

– Нет уж, извольте, – Мишка широким шагом направился прочь от нее. Вероника засеменила следом, потянула его за рукав.

– Миш…

– Не стоит. Вдруг Оскар заметит. – Мишка презрительно фыркнул.

Она продолжала держать его за рукав:

– Скажи мне, что ты не сердишься.

– С чего мне сердиться? – проворчал он. – С кем хочешь, с тем и встречайся. Дело твое.

– Вот и славно, – она натянуто улыбнулась, наклонилась к нему, чтобы по старой привычке обнять, но резко остановилась, опустила взгляд и прошептала: – Ну, я пошла…

До вечера Мишка проходил мрачнее тучи. На тренировке все валилось из рук. Дома мама по-прежнему переживала и не знала, как ему угодить. Это заставляло Мишку нервничать еще больше. Он чувствовал, как раздражение нарастает. Чтобы не поссориться с родителями, сразу после ужина Мишка ушел к себе. Закрыл дверь, рухнул на кровать и уставился в потолок. Взгляд его потерялся где-то между Сатурном и Нептуном.

Он не любил Веронику. Точнее, любил, только не как девчонку, а как подругу. Этот злосчастный поцелуй у него вызвал именно те чувства, о которых говорила она: он как с сестрой поцеловался. И если бы на месте Оскара оказался кто-то другой, кто угодно, лишь бы не Оскар, Мишка не придал бы этому никакого значения. Но сейчас он чувствовал себя совершенно раздавленным.

* * *

Плохое настроение досталось сегодня не только Мишке. Дима начал выражать недовольство, даже не выбравшись из спального модуля.

– Одни по ночам не дают поспать, другие будят ни свет ни заря, – фыркнул он на Мишку, спускавшегося с верхней полки. Мишка решил на его претензии не отвечать и проскользнул в душевую. Но едва он пустил воду, из-за двери снова послышался грохот и колоритное ругательство в исполнении все того же Димы.

– Да не бесись ты, – попытался успокоить его Эдик, – я сейчас уберу.

– А ночью убрать нельзя было? – не унимался Дима. – Обязательно нужно, чтобы люди по утрам ноги ломали?

– Не преувеличивай. Это всего лишь стул, – оправдывался Эдик. – Ночью было темно. Я не хотел наделать еще больше шума.

Мишка постарался отключиться от перепалки: ему и своих проблем хватало. Он наспех почистил зубы, освободил душ. Пока умывался Дима, Мишка оделся и вышел в коридор. На посту управления никого не застал. Внес записи в бортовой журнал. Немного постоял у иллюминатора. Мишка смотрел на оставленный позади Сатурн, чьи кольца по-прежнему были хорошо видны, но с такого ракурса выглядели совсем по-другому. Вместо перламутровых бликов их наполняло слабое матовое сияние. Сама планета казалась черной дырой, такой же массивной, как пустота, образовавшаяся у Мишки внутри из-за утраченной дружбы с Вероникой. Только теперь он до конца осознал, что былых отношений, легких и беззаботных, почти родных, между ними уже никогда не будет.

Мишке не нравилась эта мысль, но отделаться от нее он никак не мог. Вспомнились слова из «Незнайки в Солнечном городе» (Мишка читал его Машке по выходным): «…когда хочешь о чем-нибудь не думать, так обязательно только о том и думаешь».