Kitabı oxu: «Эмоции в семье. Сборник книг Екатерины Бурмистровой»

Бурмистрова Е., текст, 2024

Оформление. ООО "Издательство "Эксмо", 2025

Эмоции в семье
Мудрая книга о том, как гасить пожары детских истерик и семейных ссор

© Бурмистрова Е., текст, 2024

© ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Вступление

«Возьми себя в руки!» – слышали мы в детстве в те моменты, когда нас захлестывали эмоции.

Косвенное сообщение было таким: «Перестань чувствовать то, что ты чувствуешь! Эмоции – это плохо, это опасно». Если в вашей семье было по-другому – вам крупно повезло. В большинстве семей дело обстояло именно так. Нас не учили «технике безопасности» в обращении с эмоциями. Вместо этого говорили: «Не плачь. Перестань злиться, не кричи!»

Двадцатый век в России выдался настолько тяжелым, что иногда эмоции действительно приходилось сдерживать, вытеснять. Просто чтобы выжить. И это только одна из причин, почему в детстве мы так часто слышали: «Немедленно возьми себя в руки! Вытри слезы!»

Родители не виноваты, они делали лучшее из возможного. Но это не значит, что мы должны передавать эту эстафетную палочку дальше. Мы можем научиться обращаться с собственными эмоциями и чувствами совсем иначе и научить этому своих детей:

• понимать эмоции, а не подавлять;

• принимать чувства, а не вытеснять;

• учиться видеть за завесой сложных эмоций истинные чувства;

• не давать отрицательным эмоциям рушить отношения.

К сожалению, культура обращения с собственными эмоциями и переживаниями близких у нас еще не сформировалась. Многие люди по-прежнему чаще всего вытесняют и подавляют эмоции, сами того не понимая. А потом удивляются, что их периодически «затапливают» эмоции или появляются соматические заболевания непонятного происхождения.

Но если в вопящем ребенке, которого заклинило при раздевании, вы видите не «злобного карлика», а человека, у которого отказали регуляторные механизмы, – это совершенно другая история. Если в подростке, который выкрикивает вам в лицо неприятные, злые слова, вы видите не нападающего монстра, а несчастного человечка, который на самом деле хочет, чтобы его пожалели и обняли, – такой подход ведет к значительным переменам.

Практика внимательного отношения к себе, своим эмоциям и чужим переживаниям дает плоды медленно, но при этом устойчиво. Важно лишь помнить про возрастные и индивидуальные особенности. Меня в свое время поразило понимание того, насколько отличаются особенности эмоциональной сферы ребенка и взрослого. У детей совершенно другая эмоциональная регуляция. Это понимание приближает нас к опыту ребенка. Вместо того чтобы быть строгим судьей и прокурором, мы можем стать более мягкими и понимающими родителями.

1
Учимся читать эмоции

Сильные эмоции: законы и парадоксы

Наши эмоции и функции, которые они несут

У эмоций есть сигнальная функция – они передают окружающим людям сообщенияо том, в каком состоянии мы находимся. Сигнальная функция идет не только вовне, она адресована и нам самим – эмоция позволяет понять, что происходит внутри.

Они имеют коммуникативную функцию – опцию обмена информацией. С ее помощью мы остаемся на связи с другими людьми. Считается, что из той информации, которую мы получаем при общении, только 20 % – это вербальные сведения (то, что мы выражаем словами), а 80 % – информация невербальная, несловесная. То есть большую часть данных мы передаем и воспринимаем другими способами, в частности по эмоциональному каналу.

С одной стороны, способность чувствовать состояние других есть у всех. Но, как и художественные, музыкальные или математические способности, она тоже может быть развита по-разному – в задатках одно, а по факту формируется другое.

Есть дети, у которых эта функция – чувствовать состояние и эмоции другого – сразу развита максимально. Они эмпаты, очень чувствительные. И есть дети, у которых эмоциональный интеллект развивается медленнее, им нужны специальные условия для его усиления. В результате оказывается, что во взрослом возрасте эмоциональные реакции у всех тоже развиты по-разному.

В целом в нашей отечественной культуре способность чувствовать эмоциональные состояния чуть лучше развита у женщин, но только потому, что девочек воспитывали иначе, чем мальчиков – меньше отодвигали от чувств. И то, что у мужчин в основном эта способность менее развита, не значит, что они специально не хотели ее развивать и не чувствуют эмоции по собственному выбору.

У эмоций есть регуляторная функция – они дают нам знать о том, что мы устали, истощены или, наоборот, на большом подъеме. Есть также функция оценки. Мы с помощью эмоционального интеллекта очень быстро в общих чертах оцениваем качество того, что происходит.

С помощью эмоций мы получаем драфт, набросок, эскиз оценки обстановки вокруг нас.

Эмоции обладают так называемой мобилизующей функцией, которая очень важна. Например, мы ощутили злость – это вроде бы отрицательная эмоция, но мы рассердились и справились с важным заданием. А без злости его не сделали бы. Или, наоборот, успокоились, ощутили расслабление, тревога ушла, и мы сделали что-то важное.

Эмоции выполняют также синтезирующую функцию – с их помощью мы объединяем разрозненные события нашего внутреннего мира в одно больше чувство или состояние. Например, мы можем испытывать много разных чувств насчет детей, но именно благодаря эмоциям мы понимаем, что любим их. Можно испытывать целый букет разных чувств и к партнеру – одновременно сердиться, обижаться, очень хотеть быть с ним рядом, тревожиться, надеяться, – все вместе это называется привязанностью. Но синтезировать и обобщать можно не только любовь, но и любое другое большое чувство, связанное, например, с отторжением.

Эмоции – способ познания мира

Эмоции развиваются раньше, чем формируется интеллект. Когда ребенок растет, он сначала разбирается с эмоциями, осваивает так называемый эмоциональный интеллект и только потом переходит к формально-логическим операциям.

Мы, взрослые, не привыкли воспринимать эмоции как способ познания. Хотя обычно, прежде чем дать рациональную оценку происходящему, мы смотрим вокруг и очень быстро анализируем ситуации на предмет «опасно – безопасно», «комфортно – дискомфортно», «приятно – неприятно». Это может происходить, когда мы заходим в вагон метро, попадаем в незнакомую компанию. Мы даже не замечаем эту степень оценки, она автоматическая, встроенная «по умолчанию», но именно она – один из ярких примеров работы эмоционального интеллекта.

Эмоции – это способ познания мира. Он более древний, чем «рацио», более простой и в чем-то более совершенный.

С помощью эмоций мы можем оценить, в каком состоянии находится наш собеседник. И, конечно, можем понять, в каком состоянии пребываем мы сами. Но очень часто мы живем на такой скорости, что пропускаем этот момент и в итоге сталкиваемся только с результатами нашей оценки.

Важно понимать, что мы абсолютно не контролируем эмоции и с трудом можем их отследить и остановить, если только не приложим для этого специальные усилия. То, что эмоции – это наша часть, живущая сама по себе, даже хорошо, потому что если бы мы контролировали эмоции, то превратились бы в роботов.

Эмоции дарят нам спонтанность и возможность быть по-настоящему живыми.

С другой стороны, в моменты, когда что-то нас пугает, тревожит или расстраивает, эта часть начинает причинять нам неудобства и окончательно выходит из-под контроля. Иногда эмоции захлестывают и одолевают нас.

Мы чувствуем их, когда они доставляют либо очень большую радость, либо очень большой дискомфорт.

Этапы понимания эмоций

Понимать эмоции мы учимся рано, у собственных родителей. В первые месяцы жизни ребенок очень внимательно смотрит на мамино лицо, разглядывает ее улыбку, глаза для него – это самое интересное, что может быть. Первые полгода жизни называются временем непосредственного эмоционального общения ребенка с матерью – когда еще нет слов, идет чистый обмен чувствами, и они в основном положительные.

Ребенок становится старше, появляются отрицательные переживания, он начинает осваивать слова, которые эти эмоции вызывают. Если в детстве на какой-то из стадий эмоционального развития происходит сбой, это может сопровождать человека всю жизнь. Сейчас многие семьи усыновляют детей из детских домов. И все, кто общался с детьми из детдома, знают: если ребенок в раннем возрасте провел значительное время без семьи, в изоляции, в депривации эмоционального контакта, у него обязательно возникнут те или иные сложности. И чем раньше произошел такой сбой, тем сложнее потом его будет выправить, хотя, конечно, это возможно.

Первые полгода эмоции развиваются в контакте с близкими людьми, ребенок учится понимать переживания другого человека, изучая эмоции мамы. Если у мамы проблемы, если она эмоционально недоступна, мало держит малыша на руках или ее вообще нет, а рядом нет никого из близких взрослых, у ребенка потом могут возникнуть проблемы с установлением эмоционального контакта. Кто-то, возможно, переживал в детстве длительную госпитализацию, или находился какое-то время в интернате, или его растила мама, страдающая клинической депрессией, – все эти ранние сложности обязательно дадут о себе знать.

Между полутора и тремя – четырьмя годами важен уже не только контакт с ребенком. В этот период необходимо, чтобы взрослый помогал ребенку подбирать слова для эмоций. Часть людей, с которыми я работаю как психотерапевт, – это пациенты с трудностями именно на этой стадии развития эмоционального интеллекта. Они не привыкли подбирать слова к своему эмоциональному состоянию. У этих людей не то что нет переживаний, просто их эмоции очень сложные и порой достаточно деструктивные, потому что по какой-то причине они не могут их назвать.

Для того чтобы научиться понимать собственные эмоции, нужно уметь к себе прислушиваться, подбирать слова, выражающие состояние, и не отрицать важность эмоций.

Есть люди, которые считают, что эмоции не имеют большого значения. Однако почти невозможно научиться понимать эмоции, если думать, что они вообще не важны.

Это критичное отношение к эмоциям и вообще к чувствам возникает на более поздних стадиях, например в подростковом возрасте. Иногда ребенок воспринимает отрицание эмоций из семьи. Это могут быть семьи военных или семьи, которые живут в очень строгих и сложных обстоятельствах, где эмоции долгое время отторгались или сдерживались. В таком случае они могут проявляться в самые неподходящие моменты в парадоксальной форме, когда человек совсем этого не ожидает.

Почему важно научиться понимать эмоции

Есть люди, которые просто отрицают собственные эмоции. А некоторые хоть и понимают, что они есть, но так боятся сильных и неконтролируемых чувств, что стараются о них не думать и используют «политику страуса». Такое положение дел приводит к некомфортным эмоциональным состояниям.

Если выключить эмоции, можно оказаться в мире, где нет красок и тепла, потому что отсутствие эмоций равнозначно отсутствию чувств. Если мы сознательно отвергаем эмоции, то почти всегда пытаемся выключить свою уязвимость и стать более защищенными.

Приведу пример того, как может выглядеть человек, который выключает эмоции и хочет уменьшить собственную уязвимость. Это история девочки, которая родилась в 70-е годы прошлого века в семье студентов. Когда ей было полгода, родители отправили ее в деревню к бабушке, в то время это считалось нормальным. Девочка была разлучена с мамой и папой – возникла первая травма привязанности, хотя бабушка была прекрасная, теплая, внучку очень любила.

Потом родители решили, что будут воспитывать дочку сами, и очень быстро, не предупредив, забрали ее от бабушки. Привязанность, опора на чувства, которая возникла у девочки к бабушке, оказалась под угрозой. В итоге родители отдали ребенка на пятидневку в детский сад, потому что работали с утра до вечера.

Следующее лето девочка провела на даче детского сада. Еще одна травма привязанности – сначала произошла потеря фигуры бабушки, а потом ребенок оказался среди большого количества детей, где было не до индивидуального отношения. Примерно в таком духе прошло все ее детство: мама с папой развелись, у бабушки стало пошаливать здоровье, девочка какое-то время жила у тети.

Девочка все детство и отрочество переходила из рук на руки; как только у нее где-то формировалась привязанность, ее тут же из этой ситуации выдергивали из-за разных обстоятельств.

Она выросла и вышла замуж за военного. Они с мужем часто переезжали из одного военного городка в другой, и ее ребенок тоже много времени проводил в детских учреждениях. С мужем она вскоре развелась. Будучи взрослой, эта женщина долгое время не могла выстроить долгосрочные отношения. Из-за многократных травм привязанности у нее сформировалось понимание, что там, где она испытывает любовь, где она доверяет, где ей становится хорошо с человеком, там она вскоре испытает боль. И она фактически выдергивала себя из отношений, как человек отдергивает руку от горячего.

Такова логика работы эмоций: человек не может сформировать привязанность, потому что многократно в этой ситуации испытывал травму, потерю и боль.

И, как часто бывает у таких людей, у этой женщины были снижены способности к анализу: она не могла обернуть все это в слова и выстроить связанную историю. С помощью специалиста она поняла, что избегает привязанности и боится снова испытать травму. Постепенно эта женщина все же смогла построить доверительные отношения, хоть и понимала, что идет на риск. Но это было результатом серьезного труда.

Вот так работают эмоции. Мы действительно рискуем каждый раз, когда позволяем возникнуть положительным эмоциям по отношению к другому человеку, потому что оказываемся беззащитными. В браке, в длительных отношениях мы особенно уязвимы. Уязвимость – обратная сторона привязанности и того, что у человека есть близкие, от которых можно получить тепло.

Понимание логики эмоций

Логика эмоций может быть парадоксальной: «Я чувствую, что человек меня любит, значит, он хороший»; «Я не чувствую любви, ощущаю недоверие, какую-то трещинку или лед, значит, этот человек плохой». На что это похоже? На оценку двух-трехлетнего ребенка.

«Любит – значит, хороший, и я его люблю. Не любит, значит, плохой, и я его тоже не люблю».

В близких отношениях с максимальным доверием у нас действительно включается детское эмоциональное восприятие на самом глубоком уровне. Очень многие проблемы в браке возникают именно там: «Я чувствую, что ты меня не любишь, значит, я тебя воспринимаю как плохую и буду тебя обижать». Или: «Ты мне не перезвонил, не подарил цветы, значит, я отдалюсь от тебя и буду закрытой, потому что ты теперь плохой».

Эта парадоксальная логика запускается, несмотря на то что все мы взрослые люди. Просто внутри у каждого в моменты стресса, тревоги, в периоды потери уверенности и безопасной привязанности просыпается такое странное эмоциональное восприятие.

«Окно толерантности эмоций»

Важно понимать, что тот, кто нам очень близок, именно из-за эмоциональной оценки может превратиться в заклятого врага. Это такой парадоксальный анализ, хотя головой, разумом мы понимаем, что это не так, что этот человек нам очень дорог. Просто чем ближе отношения, чем более они насыщенны, тем больше вероятность, что в какой-то момент все перевернется и мы окажемся на теневой стороне привязанности и начнем в ближнем видеть врага.

Есть такое понятие «окно толерантности эмоций». По размеру оно у каждого свое. «Окно толерантности» – это тот уровень и накал эмоций, который нам комфортно переносить. Есть люди, у которых оно широкое – они, как правило, выросли в семьях с надежной привязанностью. Они реже оказываются в ситуациях, когда близкие начинают казаться им врагами.

Есть люди с очень узким «окном толерантности». Даже небольшое переживание и напряжение перебрасывает их в зону эмоционального дискомфорта, очень сильной тревоги. Как правило, люди с узким «окном толерантности» выросли в семьях с ненадежной привязанностью или переживали последовательные эмоциональные травмы.

Самые близкие отношения – это связи первого порядка: отношения с детьми, с мужьями и женами, с родителями, даже если они живут на другом континенте. Именно в этих близких отношениях мы проявляемся, с одной стороны, максимально полно, а с другой – крайне нелогично, эмоционально. Там максимальное количество парадоксов. В самых близких отношениях «окно толерантности» очень узкое, но при этом в них много надежды и больше всего доверия.

В близких отношениях мы лучше всего можем понять, насколько хорошо у нас обстоят дела со способностью чувствовать и расшифровывать эмоции. Но часто верное распознавание эмоций нам недоступно или под запретом. Чтобы хотя бы примерно понять свой уровень, можно задать себе или партнеру простые тестовые вопросы.

Первый вопрос: «Как ты к этому относишься?» Например, сын получил двойку по контрольной, или мужу не заплатили премию, или заболел кто-то из родственников. «Как ты к этому относишься, что ты сейчас переживаешь?»

Второй тестовый вопрос: «Как ты себя чувствуешь эмоционально?» Ответ, например, может быть такой: «Сейчас весна, и я на подъеме, потому что вокруг много яркой зелени и цветов». Или такой: «Я очень устала, потому что у сына весенний поллиноз». Или: «Я грущу, но не даю себе быть в контакте со своей грустью, потому что у меня произошла тяжелая утрата».

Очень часто люди не могут дать конкретный ответ на вопрос «как вы сейчас себя чувствуете». Обычно они выражают недоумение: «Как я себя чувствую? Как всегда, нормально. Все OK».

Если мы не в контакте с собой, нам будет крайне трудно работать над эмоциональными отношениями в паре и с детьми.

«Я не понимаю себя» чаще всего означает «я не понимаю свои эмоции»

Иногда люди говорят: «Я вообще не понимаю себя». Эта фраза означает, что человек не разбирается в своих эмоциях. У многих взрослых людей, которые живут в браке и у которых есть дети, в запасе всего четыре-шесть прилагательных: хороший, плохой, добрый, злой, веселый, грустный. Это крайне обедненный эмоциональный словарь.

У женщин все связанное с эмоциями развивается легче и быстрее, чем у мужчин. Поэтому сложности в считывании и назывании эмоций мужчины испытывают чаще, чем женщины. Статистика показывает, что дело не только в гендере, но и в отношениях в семье. Обычно мальчиков гораздо чаще растят вне контакта с их собственными эмоциями. Если в детстве ребенку не разрешают быть настроенным на собственные чувства, часто повторяют «Не плачь», «Успокойся», «Перестань так громко смеяться», «Не бойся», «Прекрати обижаться» – это на самом деле скрытое сообщение: «Перестань чувствовать то, что ты чувствуешь, перестань это испытывать».

Вместо запрета на чувства хорошо бы использовать практику интерпретации эмоций. «Ты сейчас рассердился, потому что устал», «Ты сейчас расстроен, потому что очень надеялся на хороший результат», «Ты сказал это злым голосом, потому что тебе было очень важно, чтобы я это выслушала, а я отвлекалась на работу». Это примеры не из детско-родительских отношений, а скорее из жизни взрослых.

Интерпретация эмоций – это процесс, в котором мы предлагаем самим себе или тем, кто рядом с нами, объяснение переживаний.

Не отрицание: «Прекрати обижаться, это все ерунда», «Перестань плакать и успокойся, это того не стоит». А принятие: «Да, действительно, это очень грустно», «Я понимаю, что ты был испуган». Вместо запрета на эмоции попробуйте признавать и называть их. Это первый шаг в работе с ними в любом возрасте.

Если у человека были травмы привязанности или какие-то сложные ситуации, то, конечно, это делать сложнее. Эмоции кажутся до того опасными и разрушительными, что способность их считывать и интерпретировать у себя и других может быть не просто не развита, а полностью заблокирована – ведь гораздо безопаснее не понимать, что происходит вокруг.

Чем более конфликтна семья, тем сильнее может быть блок у ребенка на считывание эмоций. Чем выше травматика в детстве, тем сложнее войти в эмоциональный контакт с самим собой во взрослом возрасте. Но все возможно.

Как научиться понимать эмоции

Когда эмоций слишком много

Есть люди, у которых изначально очень большое количество эмоций. Как есть голубые, карие, зеленые глаза, так и с эмоциями – у кого-то их много, а у кого-то меньше. Люди с большим их количеством могут испытывать трудности с эмоциональным контролем, а еще им очень сложно сделать выбор и принять решение. Но зато эти люди очень теплые.

У каждого эмоционального качества есть положительная сторона и отрицательная, трудная изнанка. Люди с большим количеством бурных эмоций иногда плохо держат дистанцию, могут требовать очень много в контакте. Но в то же время они похожи на печки, о которые можно согреться, они всегда готовы утешить и принять человека.

Мы не выбираем себе цвет глаз, мы не определяем, любим мы рыбу или мясо. Точно так же мы не выбираем, много у нас эмоций или мало – это та данность, которую нужно понять и принять. Причем нужно сделать это как по отношению к себе, так и по отношению к своему партнеру. И, конечно, детей и подростков это тоже касается.

Не в контакте со своими эмоциями

Люди, у которых эмоций мало, по крайней мере чьи переживания не видны снаружи, обычно не в контакте со своими эмоциями. Эти люди вряд ли подойдут слишком близко, потому что у них есть трудности с установлением и поддержанием контакта. Очень часто у людей, у которых мало проявлены эмоции, нет эмпатии.

Эмпатия – это способность чувствовать эмоциональное состояние другого человека и откликаться на него.

Если с эмоционально теплыми, бурными людьми все вроде бы просто, то с теми, кто проявляет мало эмоций, все гораздо менее понятно. Может казаться, что они бесчувственные. Но, как правило, это не отсутствие эмоций, а именно трудности их выражения.

Как же эти люди проявляются в браке? Обычно там, где много эмоций, там много и конфликтов – это бурный брак, горячие страсти, «итальянское кино». Если эмоций мало, то проблемой в семье может быть большая дистанция – люди друг от друга далеко, в браке чувствуется холодок.

Очень часто пары формируются по «закону бутерброда» или по принципу противоположностей – в самых тесных отношениях оказываются люди с разными качествами.

Эмоциональная температура брака

Эмоциональная температура брака – это то, насколько эмоции между супругами накалены или, наоборот, холодны. В целом я и все семейные психологи считаем так: когда созданы устойчивые отношения, возникает система «сообщающихся сосудов». Когда мы находимся в отношениях, то подпускаем кого-то настолько близко, что наши эмоции оказываются связаны с эмоциями второго человека. В эту же систему включаются еще и дети – маленькие «сообщающиеся сосудики». Но первичны всегда отношения взрослых.

Эмоциональная температура – это показатель того, насколько идет обмен эмоциями.

В каждой семье свой микроклимат. Кому-то очень комфортно, когда идет постоянный ток эмоций, все течет бурно, регулярно происходит обмен положительными и отрицательными зарядами. У кого-то обмен эмоциями спокойный, контактов хоть и не много, но при этом они глубокие. Очень важно, чтобы пара договорилась насчет эмоциональной температуры брака. Потому что, если с ней есть определенные проблемы, возникают баталии. И чтобы до чего-то договориться, создать комфортные условия, нужно время.

На второй, третий или четвертый год совместной жизни в браке может возникнуть следующая проблема – люди перестают обмениваться положительными эмоциями, как это было вначале, когда они влюбились и выбрали друг друга. Спустя время они общаются по большей части через отрицательные эмоции. Но все же каждая пара, пусть не за один месяц и даже не за один год, обычно приходит к уникальной, комфортной для себя эмоциональной температуре.

Как ребенок переживает стадии роста, так и отношения между супругами проходят определенные стадии развития. Эмоциональные отношения тоже развиваются. Обычно, когда пара только возникает, между супругами формируется сильная привязанность, большая тяга друг к другу, очень сильное доверие. Потом они съезжаются, а дальше как в сказке – «жили они долго и счастливо». Только вот что там происходило, как была устроена их жизнь, никто не рассказывает.

После этого у пары начинаются приключения – они проходят «огонь, воду и медные трубы», и как раз в это время идет формирование эмоционального мира семьи, эмоционального договора. Обычно пара в первые пять лет проходит через «период турбулентности», проживает довольно сложный период адаптации, взаимного эмоционального привыкания. И в это время супруги могут невольно друг друга ранить. Поэтому способность быть в контакте с собственными эмоциями и с эмоциями партнера очень важна – чем лучше мы чувствуем свои эмоции, тем более чутко мы ощущаем обратную связь.

Бывает, что в близких отношениях именно на уровне эмоций происходит сбой, который проявляется либо в запредельном количестве конфликтов, либо, наоборот, в некомфортном отдалении.

Влияет ли эмоциональная температура семьи, где вы росли, на ваши эмоции

Конечно, эмоциональная температура, которую мы предпочитаем, очень сильно связана с семьями, где мы росли, но эта связь не прямая. Если мы росли в семье, где нам было хорошо, и с удовольствием вспоминаем, как общались родственники, то мы хотим, чтобы так же было и в нашей семье. Это принцип подобия.

Но очень часто, гораздо чаще, к сожалению, люди вырастают в семьях, где им было некомфортно. У нас в стране очень много семей со сложными отношениями, семей конфликтных, дисфункциональных, с алкоголизмом и другими проблемами.

Важно понять, пытаетесь ли вы воспроизвести картинку из семьи родителей или сделать наоборот.

В каждого из супругов по умолчанию встроен разный образец. Жена думает, что нормально одно, а муж хочет продавить совершенно другое. К сожалению, обычно люди, даже находящиеся в хороших отношениях, крайне редко обсуждают такие вещи. Иногда помогает чтение книг по психологии или прослушивание образовательных программ. Они открывают двери для такого разговора и вводят в оборот новые понятия, от которых становится легче – появляются слова для называния ситуации.

Например, оказывается, что жена росла в эмоционально холодной семье и не хочет это повторить. Она хочет создать более теплую семью с другой температурой брака. Муж же рос в семье, где, наоборот, было слишком горячо: много тепла и заботы и мало личного пространства. Он хочет выстроить семью с более дистантными отношениями. В результате может возникать непонимание. Но почти всегда можно договориться, почти всегда существует возможность, что вас услышат и поймут.

Чтобы договориться о том, насколько тепло будет в отношениях, требуется время, и бывает, что люди разводятся, потому что не смогли этого сделать. Но все же важно определить те понятия и сценарии, которые мешают гармонии в семье.

Начать осознавать, как работают эмоции

Чтобы научиться понимать эмоции, для начала надо сделать простые и надежные шаги, не наносящие вреда.

Первый шаг для усиления контакта с собственными эмоциями и развития эмоционального интеллекта – это «поймать эмоцию за хвост», обнаружить ее. Второй шаг – назвать или дать эмоции имя. Например, отметить: «Оп, сейчас я рассердился», «Да, сейчас я испугался», «Ооо, сейчас я расстроился».

Заметить свое состояние бывает достаточно непросто, потому что эмоциональная система оценки срабатывает быстро и на автомате, бесконтрольно, мы часто ее пропускаем.

Как начинается семейный конфликт? Непонятно, что произошло, но за полминуты люди разругались вдрызг или замолчали и разошлись в разные стороны. Все случилось стремительно, и только при пошаговом разборе можно понять: муж сказал что-то с определенной интонацией, а жена немедленно среагировала и резко ответила.

Называть эмоцию – очень важный навык. Если мы научимся делать это сами, то сможем помогать детям и подросткам.

Если мы начинаем осознавать, как работают эмоции и что с нами происходит, появляется пространство выбора. Если мы научились «ловить эмоцию за хвост», довольно скоро этот навык автоматизируется, и мы сумеем замедляться, видеть свои эмоциональные реакции. Появится пространство для выбора: буду ли я развивать эту эмоцию или попробую ее остановить?

Когда мы подбираем имена эмоциям, открываются новые возможности. Можно сказать: «Я вижу, ты на меня сердишься, но не понимаю почему. Объясни, пожалуйста, это словами». И вместо эмоционального обмена идет обмен словами, появляется возможность сближения.

Более того, психологи со статистической достоверностью доказали, что если человек находится в контакте со своими эмоциями, хорошо подбирает слова для их выражения, расшифровывает их, то и его отношение к себе постепенно улучшается. Он становится более осознанным, спокойным. И отношения в паре гармонизируются.

Понимание, что эмоции не живут в нас отдельно и мы можем быть с ними в контакте, называя их, постепенно делает нашу жизнь другой.

Первичные и вторичные эмоции и трудности контакта с ними

Что такое первичные и вторичные эмоции

Первичные эмоции – это ядро, они очень глубокие. Вторичные часто маскировочные. Обычно люди, не находящиеся с собой в контакте, не распознают даже вторичные эмоции, а о существовании первичных просто не догадываются.

«Лучший способ защиты – нападение». О чем эта поговорка? Ее вполне можно применить к описанию первичных и вторичных эмоций – «я боюсь, но я не покажу свой страх, я буду нападать и кусаться». Первично здесь то, что лежит в глубине – страх. Вторична агрессия, которая на поверхности.

Примеры первичных эмоций

Основных первичных глубинных эмоций пять. Это те эмоции, которые нельзя разложить на составные части. Например, есть простые цвета спектра – красный, синий и желтый, именно из них состоят все остальные. И первичные эмоции – это те же самые простые базовые кирпичики.

Радость – это первичная эмоция. Другая подобная эмоция – страх, он проявляется очень рано. Первичной эмоцией считается и удивление – это реакция на новое. Гнев и отчаяние – тоже в этой группе. Все первичные эмоции распознаются по мимике.

Радость, удивление – положительные эмоции. Гнев – это реакция обороны, а страх проявляется в ситуации избегания. Отчаяние – потеря надежды, самая тяжело переносимая из всех эмоций.

Одна из задач близких отношений состоит в том, чтобы научиться распознавать за вторичными эмоциями первичные. Начать можно с себя – это самый безопасный способ.

Вторичные эмоции

Вторичные эмоции – это те, что на поверхности, их легко увидеть и определить. Но часто они служат маскировкой для более глубоких переживаний.

Например, старшеклассник очень обижается на своих друзей, потому что они не позвали его на день рождения. Обида – это вторичная эмоция. Первичной может быть страх потерять контакт, остаться одному или не быть принятым в сообществе.

Еще пример: ребенок падает и ударяется, мы начинаем на него орать, потому что на самом деле жутко за него испугались. Вторичная, внешняя эмоция здесь – злость, а в глубине души мы ощущаем страх.

Отсутствие контакта с первичными эмоциями

Бывают случаи, когда мы маскируем эмоцию, сознательно делаем вид, что нам все равно, или изображаем обиду. Такое может происходить и с положительными эмоциями. Например, вам делают очень хорошее предложение, и оно настолько замечательное, что вы боитесь показать свою радость и изображаете равнодушие или осторожность.

Возьмем пример из семейных отношений. Муж страшно обиделся на жену, потому что она не поздравила его маму с днем рождения. За этой эмоцией может скрываться страх, что его отношения с мамой пострадают. Или гнев на то, что жена не поддерживает традиции его семьи.

Иногда нам кажется, что вторичные эмоции и есть правда, но под ними всегда есть второй слой. Человек может не быть в контакте со своими первичными эмоциями, и тогда ему крайне сложно или даже невозможно чувствовать первичные эмоции другого.

Перекрытие вторичными эмоциями первичных

Очень часто люди не догадываются, что на самом деле испытывает другой человек. Когда есть ощущение нарушения коммуникации или контакта в семье, они выдвигают ложную гипотезу. Это совершенно обычная история. Чтобы такого не происходило, хорошо бы научиться тестировать каждую эмоцию.

Например, подросток не пришел домой вовремя, не отвечал на СМС, а родители волновались, обзванивали его одноклассников. Когда он вернулся посреди ночи, взрослые были страшно раздражены. Но раздражение было только снаружи, а внутри их терзал страх. Подросток считал лишь поверхностную эмоцию – «мама и папа злые, они меня ругают». А родители не смогли ему сказать: «Мы за тебя очень испугались. Нам было очень страшно, пока мы звонили твоим друзьям».

Очень часто за раздражением прячется страх. Здесь кроется один секрет: если мы способны выявить первичную эмоцию, то становимся, с одной стороны, уязвимыми, а с другой – понятными, доступными и нестрашными. Появляется гораздо больше шансов, что контакт произойдет.

Еще один пример ситуации, когда снаружи видно раздражение, а внутри сидит страх. Только уже не про подростка, а про мужа. Муж возвращался из командировки и не позвонил, когда самолет приземлился, у него батарейка в телефоне села. Он приехал домой, получил дозу раздражения и подумал, как это все утомительно, потому что не считал испуг жены.

Когда люди обмениваются только вторичными эмоциями, они не могут друг к другу приблизиться.

Если бы жена сказала мужу: «Я за тебя испугалась. Я уже прокрутила в голове, что могло произойти, мне было очень страшно», – он бы лучше ее понял.

Учимся читать свои первичные эмоции

Мы все живем в ограниченном количестве близких связей. И было бы здорово знать те первичные эмоции друг друга, которые прячутся за вторичными. Иногда происходят очень сложные для понимания ситуации, когда, к примеру, на похоронах человек начинает нервно смеяться. Или во время развода – у человека тяжелейший шок, а выглядит он веселым, хотя внутри ощущает лишь отчаяние и ни в чем не видит смысла. И он не играет на публику, просто вот таким парадоксальным образом у него срабатывают эмоции.

Бывает, что снаружи проявляется усталость, ощущение обесточенности, а внутри зреет гораздо более глубокая эмоция – отчаяние и потеря надежды. Например, у женщины нет сил, потому что она перестала верить в свой брак, когда прочитала СМС мужа другой женщине.

Такое нужно знать про себя и уметь определять.

Период эмоционального переобучения

Важной техникой в этот период станет улучшение своей способности читать первичные эмоции. Для этого нужно сделать первый шаг – признать и назвать ту эмоцию, которая лежит на поверхности, а потом попытаться посмотреть глубже и увидеть, что стоит за ней. Помните, как мы в детстве закапывали секретики? Глубинная эмоция – это секретик, который надо раскопать и посмотреть: что же внутри?

Дальше идет очень интересный третий шаг, который связан с детством и нашими базовыми отношениями. Необходимо вспомнить, какие ситуации из детства вызывали такую же первичную эмоцию. Например, когда муж задерживается или перестает отвечать, вы испытываете даже не раздражение, а страшный гнев. Просто в детстве вас часто самой последней из садика забирал не всегда трезвый папа. В этот момент вы очень сердились.

Второй пример из детства. Вы прочитали в газете, что семья ищет пропавшую женщину. А когда вскоре вашу маму положили в больницу, вы очень расстроились, и какое-то время вам в голову лезли мысли, что она не заболела, а просто исчезла. С тех пор каждый раз, когда с человеком нет связи, вы эмоционально попадаете в ситуацию, в которой маленькая девочка думала, что ее мама пропала.

Так «коротит» цепочка или логика неразомкнутой эмоции. Если вы находите источник, эмоциональную первопричину, вы эту цепочку размыкаете, и она перестает срабатывать автоматически. Поэтому воспоминание ситуации из детства, в которой вы испытывали похожую первичную эмоцию, очень полезно.

Мы не автоматы и не можем себя переключить одним щелчком, хотя часто просто введение в оборот терминов «первичные и вторичные эмоции» перестраивает эмоциональный опыт человека. Мы сразу начинаем видеть по-другому, учимся понимать, в какие моменты могут включиться парадоксальные эмоции, и становимся к этому лучше готовы. И тогда, подбирая слова, можно начинать говорить о своей уязвимости, о ситуациях из детства.

Другой человек не может знать тех детских историй, в которых вы получили сложный эмоциональный опыт. Просто расскажите, как вам было мучительно в детском саду, когда вас забывали там родители и вы долго сидели с нянечкой. Или как дико испугались, когда мама легла в больницу, а вы не знали, где она, потому что вам об этом не рассказали. Или как вы сильно сердились, когда родители переключились на младшего брата, а вас отправили к бабушке на все лето. И что в похожей ситуации вы всегда испытываете такую же эмоцию.

Говорить о своих эмоциональных уязвимостях и первичных эмоциях очень полезно.

Когда мы учимся видеть первичные и вторичные эмоции, мы уменьшаем количество конфликтных взаимодействий в паре, потому что перестаем реагировать на пену поверхностных вторичных эмоций, а видим глубинные.

Чем ближе отношения, тем больше эмоций

Если вам в метро наступит на ногу чужой человек и при этом наорет на вас, вы испытаете гнев и раздражение, но эмоции вряд ли будут долгими и сильными. Но если ваш муж случайно капнет соком на новую юбку или ребенок уронит айфон, эмоций может быть больше. Или ваша мама скажет: «Конечно, прическа у тебя модная, но ты стала похожа на кикимору», – вот тогда вы точно сильно разозлитесь.

Первая и главная причина нашей эмоциональной уязвимости – близкая дистанция. Чем ближе отношения, тем нам больнее и тем мы уязвимее. В этот момент может включиться страх подпустить кого-то к себе, и он может сопровождаться боязнью потерять этого человека и остаться в одиночестве. Часто оба эти страха работают одновременно: «Я тебя подпущу, ты окажешься слишком близко, а потом меня предашь. Но если я не позволю тебе приблизиться, ты уйдешь слишком далеко, и я останусь один».

Есть люди, у которых включается первый страх: они никого к себе не подпускают, выстраивая плотную стену недоверия, потому что в детстве у них не было надежных фигур привязанности: все их предавали, все терялись. Бывают люди, у которых работает только второй страх – страх потерять, остаться в одиночестве – они ко всем липнут, слишком приближаются и в итоге испытывают парадоксальную реакцию отторжения.

Чем лучше мы будем понимать наши эмоции, тем проще нам будет разобраться в сложных состояниях наших близких и детей.

Типы реагирования на стресс и амбивалентность эмоций

Необходимость близких отношений

Человек отличается от большинства других существ тем, что для него жизненно важно иметь безопасную надежную привязанность в доверительных отношениях. Если у нас такого нет, то это стрессор первого порядка.

Если брак неблагополучный или разрушенный, часто случается, что такие доверительные отношения устанавливаются с ребенком. Хотя для взрослого человека потребность в безопасных отношениях – это именно потребность в отношениях в паре. Но там, где есть близость, там есть место и для уязвимости. Помните песню: «Думайте сами, решайте сами, иметь или не иметь», – это как раз про близкие отношения.

Именно в доверительных отношениях может возникать парадоксальная реакция на боль. Она появляется на уровне глубинных эмоций, и очень часто на эту глубину мы спуститься не готовы. Возможно, там стоит построенная нами стена, чтобы мы не осознавали, в каком состоянии наш брак. Возможно, мы выросли в травматичной семье и вообще не можем поверить, что нашелся человек, который нас действительно будет любить. Возможно, мы пережили предательство и не можем вернуть доверие.

Как психотерапевт, я работаю в зоне травмы, в зоне боли, потому что к психологу приходят не счастливые люди, а те, у которых что-то болит. Очень часто люди делятся ситуациями, когда доверие и ощущение близости было, но потом что-то произошло и человек отдалился. Об этом говорят и женщины, и мужчины. Например, один мужчина рассказал следующую историю. Он наконец нашел ту женщину, с которой почувствовал себя комфортно и ощутил уверенность. А потом она родила двойню и настолько погрузилась в материнство, что он остался один, перестал быть ей нужен, вернее, превратился в кошелек, во вторые руки. А как человек перестал быть необходим.

Борьба за отношения через ссоры и отдаление

Если мы не понимаем, что происходит в отношениях, это может демотивировать. Огромное количество трудностей, конфликтов в семьях – либо яркие стычки и ссоры, либо отдаление и охлаждение – связано с тем, что люди не чувствуют второго человека, не ощущают с ним достаточно хорошую связь.

В целом психологи считают, что есть два типа проявления неблагополучия в паре. В первом типе много конфликтов, когда у супругов все наружу, все бурно. А есть пары, у которых бурных конфликтов нет, но все сложно, потому что между ними дистанция и холод. И то и другое – знак того, что эмоциональный контакт в семье не выстроен.

Через холод, или постоянные ссоры, или чередование того и другого чаще всего проявляется борьба за отношения. И это очень несовершенный способ. Но бывает так, что отдаление началось уже давно – много месяцев или даже лет назад, – и тогда, конечно, это может быть не борьбой за отношения, а какой-то другой стадией в браке. И все же очень часто такая лихорадка – то ссоры, то холод – это попытка подстроиться друг к другу.

Ощущение дистанции, чувство далеко-близко – это как раз уровень первичных глубинных эмоций.

Я абсолютно убеждена, что, когда люди вступают в отношения и становятся парой, заключают брак, они получают так называемую «демоверсию любви». В это время происходит огромный всплеск чувств, но довольно быстро срок действия этой «демоверсии» заканчивается. Не потому что любовь прошла, а потому что так правильно: теперь нужно подтверждать, что вы действительно выбрали друг друга. Все начинается по-настоящему.

У некоторых «демоверсия» длится два-три года, но обычно ее хватает на гораздо меньший срок. Есть пары исключения, которые сразу установили глубокий контакт, и никакой притирки не понадобилось. Но обычно в браке требуется более глубокое согласование эмоциональных слоев. И то, что с эмоциями не работает причинно-следственная связь, лишь сбивает с толку.

Вообще привыкание друг к другу обычно происходит непросто. Есть поведенческая адаптация на уровне ролей в семье, а есть так называемая «эмоциональная пристройка» к партнеру, эмоциональное привыкание друг к другу. Первые пять – семь лет – это как раз период «пристройки», когда человек эмоционально привыкает к партнеру, учится понимать его чувства, расшифровывать по мимике, что у него внутри. Потом люди могут поменяться во время кризиса среднего возраста, и тогда опять потребуется «эмоциональная пристройка» уже на новом уровне.

Трудности распознавания своих и чужих эмоций

Иногда мы не разрешаем себе чувствовать. Строим внутри «стену непонимания» – не позволяем себе думать о том, что испытываем на самом деле. Чем выше уровень стресса, тем сильнее разница между актуальным состоянием и способностью эти эмоции ощущать.

Возьмем максимально трудную ситуацию – болезнь родственника или развод. Это очень сильный стресс, требующий мобилизации всех внутренних ресурсов. А когда начинается этот процесс, человек запрещает себе чувствовать, не позволяет бояться – он ставит стену, чтобы эмоции не накрыли его полностью. Часто бывает так, что два человека находятся в близких отношениях, но оба живут за стеной – и ни один не знает, что творится у другого за преградой. Так рождается дистанция.

Если эта стена существует и вы понимаете, что за ней держите, это не может не съедать вашу «батарею». Наличие внутренних преград между эмоциями и самим собой – крайне энергоемкая штука.

Иногда человек чувствует себя опустошенным, усталым, выжатым во многом потому, что тратит огромные силы на поддержание внутренней стены.

Надо понимать, что практически всех людей нашего поколения в детстве учили вытеснять, подавлять и отвергать эмоции. Нам никто не объяснял их логику и тем более то, как делиться своими чувствами. Но, возможно, кто-то имел такого учителя, который показал, как разбираться в себе и своих состояниях. Например, это могла быть книга, герой фильма, литературный или художественный образ. Для кого-то это Наташа Ростова, или Скарлетт О’Хара, или героиня романа Голсуорси, или герои из книг Крапивина.

Очень часто такой фигурой является психолог или психотерапевт, только с ним человек обретает язык для выражения собственных эмоций. А для кого-то это бабушка, тетя, старшая сестра, подруга, кто-то из окружения, кто помогал выстраивать контакт с собственными эмоциями. К сожалению, в нашей культуре и нашем поколении это очень часто не мама. Наши мамы работали полный рабочий день. Многие из нас росли в детских садах, в лагерях, на продленке.

Иногда подобный контакт с собственным состоянием возникает в подростковом возрасте. А бывает, что только в браке, или в отношениях, или в материнстве человек понимает эту проблему и замечает, что не может выразить словами что-то очень важное.

Используем метафоры для описания эмоций

Есть очень полезная техника, которая подходит для описания эмоций, которые находятся ближе к поверхности и видны другим. Она хорошо работает в детско-родительских отношениях, но особенно нужна в супружеских. Часто для лучшего понимания себя, а также для лучшего объяснения своих эмоций партнеру надо подобрать метафору.

Метафора – это образ, символ, звук; то, что очень хорошо выражает ваше внутреннее состояние.

Первый шаг – назвать эмоцию или состояние. Затем надо подобрать образ, картинку, символ или фотографию, которая подошла бы к вашему состоянию. Это может быть образ спокойного заката, или бурной речки, или ласкового ветерка. Для выражения гнева подходят драконы, монстры. Иногда люди начинают думать про тревогу и представляют, например, ежика или чувство дрожи по телу. Образ полезно визуализировать, представить перед глазами как картину – не просто вспомнить, а попробовать на нее посмотреть. Либо попытаться выразить текстом. У всех разные предпочтения в модальности. У кого-то это картинки или звуки, у кого-то запахи или поза.

Третий шаг – использовать ту модальность, в которой вам проще всего выражать состояние.

Четвертый шаг – рассказать партнеру или близким людям об этом образе. Но только не во время ссоры или в другой напряженный момент, а в спокойный период. Это принципиальный момент. Иногда метафору можно нарисовать, если именно так вы выразите ее как можно более полно.

Например, если мне грустно, то человек, у которого сложности со считыванием эмоций, не поймет меня. А если я расскажу, что чувствую себя медузой, которая высыхает на солнце, и нет шансов, что меня донесут до моря, это уже более понятно.

Неконтролируемый эмоциональный всплеск

Люди, которые не в контакте с собственными глубинными эмоциями – выстроившие внутри себя стену либо выросшие в ситуации травматичной, ненадежной привязанности, – периодически могут испытывать эмоциональное затопление и не успевают ни подобрать метафору или образ, ни рассказать о нем.

Что делать, когда эмоции вышли из-под контроля? Как реагировать? Важно понимать, что, если это произошло, значит, существовал барьер, который очень долго сдерживал эти эмоции, и они его наконец преодолели. Был какой-то очень сильный стрессор, который человек не брал в расчет.

Вообще называние для себя эмоции – это стресс. Но когда мы даем имя ситуации, это меняет все на уровне нейронных связей и дает нам ключ к пониманию того, что происходит. И все же нужно перейти в такой режим стресса и реагировать соответственно. В тот момент, когда вас затопили эмоции, бесполезно говорить – слова почти ничего не значат. И если вашего партнера заполнили эмоции, то логика, слова и все прочее не работают. Крайне важно понимать, что не нужно верить произнесенному в условиях стресса.

Человек, которого затопили эмоции, может говорить и делать то, с чем он, когда придет в себя, будет не согласен.

Момент эмоционального затопления, прорыва глубинных эмоций очень тяжелый и для того, кто это переживает, и для того, кто это видит. Мы все живые люди, и чем выше уровень нагрузки, тем выше вероятность, что затопление произойдет. И нужно понимать, что стресс не закончится моментально. Если человека снесло, если тормоза слетели и перестала работать стена контроля – это значит, что выбросился гормон стресса адреналин, а гормональный цикл не может выключиться сразу. На уровне нейрогуморальной регуляции цикл работы адреналина в крови длится до 40 минут, и в первые 10 минут происходит особенно интенсивная реакция.

Возможностей вернуть контроль тем меньше, чем выше уровень стресса, чем выше ваша реактивность. Но даже если вы хорошо себя контролируете, освоили и используете разные техники совладания с собой, все равно должно пройти время, чтобы вернуться в спокойное состояние. Это нужно очень хорошо понимать и не ругать себя за затопление эмоциями.

Типы реакций на стрессовые ситуации

Эмоциональное затопление, когда все выплескивается наружу, – это только один из типов реакций на стресс. Есть второй, противоположный тип, когда во время стресса эмоции человека застывают, заледеневают. Наступает запредельное торможение, и человек не может даже говорить.

Есть три основных типа реакций на эмоциональный стресс. Человек не выбирает, какая из них проявится.

Первая реакция – бороться, сражаться, кусаться. Такой человек чаще будет переживать эмоциональное затопление, потерю контроля над эмоциями и их выплеск вовне. Суть эмоций здесь – борьба за возвращение безопасности.

Второй тип реакции – замереть. В ситуации эмоционального стресса, которая воспринимается как угроза, человек замирает. Как жучок переворачивается и притворяется мертвым: «Все, меня нет. Я дохлый, меня не съедят». Или как цыпленок, который закрывает глаза и цепенеет.

Первый и второй случаи – это древние типы реакций. Если человек начинает кусаться или замирает – он переходит на уровень, где контроля нет. Это уровень не коры головного мозга, а лимбической системы.

Третья реакция – бежать. Реакции бегства чаще всего проявляются у травматиков.

В гармоничных зрелых отношениях существует возможность для изменений – когда то оказываешься в ситуации затопления, то замираешь, то сбегаешь – появляется вариативность реакций. Но чаще всего тип реагирования у человека какой-то один. Если мы посмотрим немножко глубже, то увидим, что так мы вели себя с самого детства. В ситуации, которая воспринималась как эмоционально опасная, угрожающая любви или отношениям, мы поступали определенным образом.

Мы не можем изменить свой тип реакции, но крайне важно знать как его, так и тип реакции нашего партнера. С моей точки зрения, понимание этого может очень сильно помогать в конфликтах, особенно если проговорить в паре связанные с этим моменты. «Да, когда я чувствую, что ты меня не любишь, я превращаюсь в огненный вихрь, начинаю сражаться и вести себя по отношению к тебе так, как будто ты мой враг. Только через час я прихожу в себя». Или: «Когда я думаю, что ты перестала меня уважать, у меня внутри все замирает, превращается в камень, я не могу тебе сказать ни слова, не могу даже улыбнуться. Точно так же я реагировал в детстве, в лагере».

Амбивалентные эмоции

Амбивалентные эмоции или реакции два в одном – это ситуации, когда страх потерять и страх связи работают одновременно. Когда вместе проявляются реакции «я тебя люблю» и «я тебя ненавижу». Обычно люди думают, все ли у них в порядке, раз они испытывают два противоположных чувства. Да, это нормально.

Чем ближе отношения, тем более амбивалентными могут быть эмоции.

Здесь я бы привела пример с ребенком, а не с супругом, потому что мы точно понимаем, что любим ребенка. Но как же часто мы сердимся и обижаемся на детей, расстраиваемся из-за них так, что просто хочется кричать: «Я тебя не выношу!»

Еще более парадоксально эти амбивалентные эмоции работают в отношениях с родителями у очень взрослых адекватных людей. Вы знаете, что глубоко и преданно любите маму, скучаете по ней, но потом она звонит по скайпу, и через 10 минут вы уже кипите, не можете больше с ней разговаривать и совершенно не понимаете, что сработало триггером.

2
Бурное эмоциональное реагирование

Определяем свою эмоциональную реакцию

Автоматическая оценка

Человек обычно старается сдерживать взрывную реакцию, но если аффект накапливается, то даже незначительный повод может спровоцировать бурные эмоции.

Часто мы сами не рады своей реакции, если она очень эмоциональная и опережает интеллектуальный контроль. Когда это происходит, мы обычно сожалеем, потому что знаем, как надо отвечать правильно. Но первое эмоциональное реагирование вызывает не только трудности и досаду, что мы так ответили. У него есть очень много плюсов – это скрининг, автоматическая оценка, моментальная реакция и адекватный ответ на уровне эмоций.

Эмоциональная реакция по структуре и по своей сути – это ответ на опасность, она базальная, неконтролируемая и проявляется в тот момент, когда мы ничего подобного не ждем. Например, мы идем по улице, и кто-то делает резкое замечание нашему ребенку. Мы не успеваем сообразить, но уже реагируем и только потом осознаем: «Какой я молодец, как я круто ответил!» Или: «Что же это я так растерялась, затормозила и не смогла ничего сказать?» Сначала делаем, потом соображаем. Это не замешательство, не что-то невротическое, а нормальная человеческая реакция.

Интеллектуальная оценка события более подлинная, но она всегда зависит от эмоциональной оценки, которую дает не кора, а подкорка – структура, по сути, гораздо более древняя.

Метафора для описания неконтролируемой реакции

Эмоциональная реакция наступает быстрее, чем кора головного мозга успевает среагировать.

Для того чтобы описать, что же происходит, мне нравится использовать универсальную метафору «кастрюли и крышки». Есть подкорка – это лимбическая система, наши эмоциональные реакции, и есть кора головного мозга. В какой-то момент, когда эмоций много, контроль коры ослабевает, «крышечка слетает», требуется определенное время, чтобы человек вернулся в спокойное состояние.

Механизм этого процесса такой: при быстрой реакции первой запускается «кастрюля» – сначала закипает внизу, идет реакция. Во время вспышки контроль, то есть «крышка», улетает, и на первый план выходит реакция подкорковая, эмоциональная, неконтролируемая.

Пока «крышка» не встала на место, происходит основная неконтролируемая реакция. При этом кнопки «вернуть крышку на место» нет.

Идеальный вариант таков: вы, потренировавшись, понаблюдав за собой в течение двух или нескольких недель, постепенно научитесь отслеживать период «закипания воды» в вашей «кастрюле», которое точно приведет к «слетанию крышки». Потому что, когда все случилось, сделать уже ничего нельзя. Если вы сумеете заметить, что, хотя контроль еще есть, он скоро будет потерян, у вас будет больше шансов сделать что-либо разумное.

«Крышка слетает» в момент максимального напряжения и встает на место далеко не сразу. Надо помнить, что мы все живые люди, и обычно есть какая-то определенная регулярность в подобной реакции – потеря контроля происходит в моменты, когда мы устали, либо плохо себя чувствуем, либо ситуация очень напряженная.

Редкие случаи, когда вы не сможете себя контролировать, нормальны, но, если контроль отсутствует на регулярной основе, стоит обратить на это внимание. Если вспышки происходят каждый день или два раза в день, это повод задуматься. Если при этом нет какого-то работающего стрессора – невроза, выхода из ресурса и перегруженности, – то, возможно, стоит посетить специалиста – психолога или невролога, чтобы понять, что является причиной такой реакции.

Если вы испытываете длительный стресс – недавно развелись, ощущаете определенный страх за будущее, здоровье, благополучие, переживаете тяжелую ситуацию, – то есть у вспышек есть причины, тогда нужно учиться выражать свое напряжение по-другому.

Индивидуальное понятие нормы эмоциональных взрывов

Все люди разные. Есть холерики, у которых взрывной темперамент, есть флегматики, которые взрываются реже, но у них это происходит сильнее и они дольше успокаиваются. Кто-то скажет: «Раз в год такое случается, когда я не могу сдержать себя». А кто-то признается: «Я взрываюсь в норме два раза в неделю, а если четыре, значит, все совсем плохо».

Есть индивидуальное понятие нормы эмоциональных взрывов. И не для всех норма – это ноль. Важно замечать, когда вы выходите за свою норму и таких случаев становится много конкретно для вас. Когда подобное происходит, нужно стараться не запускать это состояние. Взрывы могут увеличиваться по экспоненте, их будет становиться все больше и больше, и тогда вы полностью потеряете контроль.

Если вы выходите за свою индивидуальную норму, нужно искать причину и разбираться, что лежит в основе увеличения количества резких реакций.

Если взрывов слишком много, надо определить – не патология ли это

Показатель патологии или нормы – интенсивность и количество взрывов.

Довольно часто в своей консультативной практике я сталкиваюсь с тем, что люди говорят: «Мы думаем, не та ли это история, когда нужно идти не к психологу, а к психиатру?» Обычно такие сомнения бывают у родителей подростков, которые внезапно начинают буянить или кричать. Раньше никаких взрывов не было, а сейчас их огромное количество.

Может возникнуть акцентуация – это патологическая невозможность контролировать эмоции. У здорового человека, если он не в состоянии полной астении, не пьян, не под действием каких-то веществ, постоянного и неконтролируемого взрыва быть не должно.

Человек во время взрывов может очень сильно меняться, возникает ощущение, что это две разные личности. Когда вспышки эмоций происходят очень сильно и часто, нужно внимательно разбираться, что, собственно, происходит. Важно замечать подобные моменты, потому что иногда люди пропускают старт гормонального или психиатрического заболевания.

Грань патологии и нормы

Нормальная «взрывчатость» очень похожа на патологическую, и наоборот. Отличие в том, что человек, который имеет «взрывчатость» в пределах нормы, потом очень жалеет о произошедшем. После взрыва он понимает, что с ним что-то не то, он извиняется и не хочет повторения этого состояния.

Если человек по какой-то причине наслаждается подобными состояниями, ловит от них кайф и это не подросток, то нужно тщательно осмысливать, в чем тут дело.

А если вы попадаете в эти состояния, но вам там некомфортно, вы их не любите, критикуете и рефлексируете, значит, все не так плохо.

Люди, которые больше подвержены вспышкам эмоций

Кто сильнее всего подвержен эмоциональным вспышкам? Кого они сильнее всего накрывают?

• Людей с «быстрыми» темпераментами – холериков и сангвиников.

• Тех, кто невротизирован.

• Тех, кто находится вне зоны комфорта.

Реактивные люди с быстрым темпераментом – холерики и сангвиники – реагируют на эмоциональные и интеллектуальные события в целом быстрее и ярче. У экстрабыстрых, экстравертивных, направленных вовне темпераментов громких вспышек будет больше.

До семи лет большинство детей проявляются как сангвиники и холерики, но это необязательно станет основой их характера в дальнейшем.

Сильнее всего подвержены эмоциональным вспышкам невротизированные люди, которые находятся в ситуации длительного напряжения, у кого есть постоянный источник стресса или недовольства. Такая ситуация обычно застарелая, она началась не вчера и не неделю назад и уже закреплена. Это может быть тревога из-за болезни ребенка, напряжение из-за финансовых проблем, опасение за последствия любого серьезного события. Это состояние имеет начало, про него можно вспомнить и заметить, что был период до невротизации. Это вовсе не ваше обычное состояние, вы не родились таким человеком.

Невротизированные люди ярче и сильнее на все реагируют. И если вы понимаете, что не всю жизнь реагировали таким образом, а ребенок не все время был таким нервным, надо искать стрессор, источник невроза и попытаться снять причину. Потому что если с темпераментом, особенно сангвиническим или холерическим, мы ничего сделать не можем, то тому, кто невротизирован, можно оказать помощь и убрать причину невроза, что существенно изменит ситуацию.

Третий тип людей, которые очень подвержены эмоциональным вспышкам, – это те, кто пока не перешел грань невроза. Однако такие люди уже давно или систематически находятся вне зоны физиологического, эмоционального и психологического комфорта.

Приведу пример. Женщина выходила замуж за спокойного, уравновешенного, эмоционально устойчивого и очень теплого человека. Потом семья купила квартиру в ипотеку, родились дети. У мужчины повысилась ответственность, он стал работать гораздо больше, а работа у него нервная, с постоянными важными переговорами. Уезжать из дома он стал гораздо раньше и по сумме обстоятельств приезжал домой гораздо позже. Сон у него сократился до 5 часов в сутки, и постепенно его характер испортился. Это еще не невроз, нет навязчивых движений и невротических состояний, но его привычная реакция перестроилась, а эмоциональный спектр серьезно изменился.

Другой пример: человек потерял работу. До этого у него все было хорошо, он был доволен зарплатой и своей деятельностью. И вот происходит какая-то передряга, переезд, экономическое изменение, и он надолго теряет работу. В этой ситуации перегрузки нет, но при этом есть сильнейший стресс, когда человек давно вне зоны комфорта. Это тоже еще не невроз, но это довольно серьезное изменение в реакциях.

Женские ситуации пребывания вне зоны комфорта – это, например, токсикоз. У многих женщин первые недели беременности сопровождаются серьезной тошнотой, и в этот период эмоциональные реакции полностью смещаются. Или это период, когда маленький ребенок плохо спит из-за колик, прорезывания зубов или просто потому, что у него сбит режим сна. У женщины происходит угнетение ее базовой физиологической потребности во сне, и ее эмоциональные реакции тоже меняются.

Для того чтобы разобраться со вспышками эмоций, нужно хотя бы примерно диагностировать их причину. Бывает, что работают и первая, и вторая, и третья причины – тогда, конечно, будут сплошные взрывы.

В целом людям второй и третьей категорий (кто невротизирован или находится вне зоны комфорта) всерьез поможет только облегчение нагрузки либо изменение подхода к себе. Без отдыха и восстановления ресурсов их реакции не изменятся. Более того, если людей второй и третьей групп учить эмоциональному контролю, можно вместо пользы нанести вред. Потому что эмоциональные вспышки, направленные вовне, – это обычно неудобно, громко, некрасиво, они могут пугать и даже рушить доверие. Однако еще более опасно, когда человек, не убрав причину, начинает упорно гасить свои эмоциональные реакции.

Эмоциональную вспышку нужно понимать, с ней необходимо работать, но о механическом уменьшении их количества лучше речи не вести, потому что можно причинить вред здоровью.

Например, сильно перегруженный на работе человек орал-орал дома, а потом произошло нечто, что заставило его стать очень бережным по отношению к супруге – у нее, допустим, возникло соматическое заболевание. Нагрузка не изменилась, подход к себе тоже, но он перестал кричать, а через какое-то время у него случился гипертонический криз, причина которого – подавленные вспышки с неустраненной причиной.

Причины состояния «взрывчатости»

Типологическая предрасположенность к взрывчатой реакции

Холерики максимально предрасположены к взрывам. Норма их неврологической, биохимической реакции – это вспышка эмоций на любое изменение внешних обстоятельств или внутренних состояний.

Совсем яркие холерики взрываются по каждому поводу, как машины с плохими рессорами, которые трясутся на каждом ухабе. Взрывы происходят постоянно, потому что жизнь крайне сложно запланировать. Чье-то нытье, подгоревшая яичница, разговоры о политике, громко включенное радио – это может быть все что угодно. Важно, что это на 100 % выбило вас из ровного состояния.

Такие взрывы считаются нормой, но хорошо бы себя переучивать и пытаться перехитрить эту типологию. Например, вы взрываетесь на автомате, но вам не нравится орать, у вас от собственного крика болит голова – и вы себя переучиваете: ловите свою реакцию «за хвост» и останавливаетесь.

Для того чтобы обрести уверенность, что вы успеете поймать свой взрыв, нужно, во-первых, понять, на что вы реагируете сильнее всего, потом выбрать один или два самых частых ваших триггера и начать с ними работать.

Если вы нашли триггер, то отслеживайте свои реакции, исследуйте их. Это может быть какая-то мелочь, но нужно начать эту работу хоть с чего-то. Самый мощный триггер обычно узнается сложно, но, если его хотя бы чуть-чуть «потрогать», уже изменится количество силы, чтобы с ним разобраться.

Взрывы холериков очень частые и иногда громкие, но, как правило, они очень быстро затухают. Иногда, если соединяется слишком много раздражителей, холерик «перекаливается», тогда происходит целая серия взрывов.

Раздражитель – это какое-то событие. Пришел раздражитель – реакция; пришел раздражитель – истерика; следующий раздражитель – усиление истерики.

У флегматика типологическая реакция другая. Пришел раздражитель – реакция; пришел раздражитель – более медленная реакция; новый раздражитель – флегматику этого уже слишком много, он завис. Если долбить и долбить раздражителями, он будет зависать все больше и больше, но в какой-то момент флегматика тоже можно вывести на эмоциональный срыв.

В целом взрывы у флегматиков происходят гораздо реже, их сложнее спровоцировать, они очень инерционны, то есть накапливают раздражение, как большой аккумулятор. Заряжаются, заряжаются – а потом происходит большой «ба-бах», который долго сворачивается.

Если холерик наорал, а через 20 минут уже забыл, почему орал, и дальше живет спокойно, у него следующий взрыв по расписанию, то флегматика взрыв переворачивает. То есть типологический взрыв фактически не дестабилизирует холерика, он как бы его немножко взбадривает, иногда утомляет. А вот флегматику взрываться очень некомфортно.

Чтобы до взрыва дошел сангвиник, нужен сильный перегруз. А взрывов меланхолика мы почти не слышим, это скорее тихие внутренние вспышки, которые, однако, могут быть очень сильными по ощущениям. Меланхолик не кричит так громко, как холерик, но ему очень плохо от этого взрыва. Флегматику некомфортно, а меланхолику больно, как будто с него кожу сдирают. У меланхолика после срыва могут даже начаться какие-то невротические проявления – заикания, например.

Человек может разрешать себе взрываться

В какой-то момент своей жизни человек может увидеть чужой взрыв, причем кого-то в не очень близком социальном окружении, и потом эту модель повторять. Например, поведение киногероя, статусного человека, очень харизматичной женщины, более успешного коллеги, который разрешает себе орать.

Можно разрешить себе «срывы, как у кого-то» – хоть это и детский механизм, но у взрослых он тоже работает. И помогает постепенно наработать привычку.

Подход «разрешить себе взрывы» словно позволяет «ощутить себя вправе» – когда, несмотря на испуг, человек вдруг чувствует себя сильным. Он был слабым, незначительным, а тут он взрывается – и оказывается, что он что-то значит.

Нервные вспышки похожи на мускулатуру: чем больше используешь, тем выше потребность. Иногда даже возможно отследить, где вы это взяли, у кого переняли подобное поведение, вспомнить тот момент, когда вы себе разрешили орать. Например, вы так не поступали, считали, что это плохо, а потом увидели, как себя ведет ваш начальник, тоже начали орать, и оказалось, что это работает. Дети слушаются, подчиненные строятся, соседи перестают доставать. Да, работает. Вопрос – какой ценой.

Почему нужна практика наблюдения? Чтобы понять, когда это началось. Тогда можно будет убрать это разрешение, отозвать его.

«Я имею право орать»

Еще одна причина взрывов – это ощущение своей правоты: «Я имею право орать». «Я помыла пол, а вы наследили!» Или: «Я отдала тебя в лучшую школу, а у тебя двойка!» Или: «Ты порвала новый комбинезон!» Или: «Ты опять поцарапал машину!» С этим ощущением правоты человек разрешает себе взрыв.

Обычно очень сложно найти момент, когда вы себе это право дали, вернее, присвоили: «Да, я вправе, я могу орать». Такое характерно не для всех, но, если у вас это ощущение есть, обнаруживайте его и удаляйте.

Режим «громкоговоритель»

Есть ситуация, которая очень напоминает взрывы – когда гнев выплескивается, но не уходит глубоко. Он бурлит где-то на поверхности, но больше ранит окружающих, чем самого человека. Это не взрыв, а режим «громкоговоритель», когда вы включаете громкий командный голос. Иногда это требуется дома или на работе, если у вас в подчинении люди. Иногда без этого не обойтись в чрезвычайной ситуации.

Обычно люди, которые включают «громкоговоритель», этот режим в себе очень не любят. Его отличие от взрывов в том, что эти включения сознательные. Используя «громкоговоритель», можно легко войти в режим гнева.

«Взрывчатость», которая сопутствует заболеваниям

Важно понимать, есть ли физическая или возрастная составляющая у вашей «взрывчатости». За гормональную «взрывчатость» вы не отвечаете, но всегда можно создать условия, особый бережный режим, в котором вспышки будут не нужны.

Мы живем в теле, и состояние тела очень влияет на наши реакции, прежде всего эмоциональные.

Иногда люди начинают испытывать «взрывчатость» при астении или в предвирусном состоянии, когда вы еще не заболели, но чувствуете, что вот-вот расклеитесь. Либо начинает болеть голова – это еще не мигрень, но уже не комфортно – и тут накатывают вспышки. Мне кажется, важно лучше изучить себя и принять те ограничения, которые мы не можем убрать, но стараться учитывать свое состояние и не доводить до взрывов.

Реакции из «сундука с наследством»

Реакции из «сундука с наследством» возникают, когда вы орете или шипите как будто не своим голосом, но с узнаваемой интонацией другого человека. Обычно в похожей эмоциональной ситуации выскакивает набор слов, действий, тембров, движений, который вы когда-то видели или слышали в детстве или подростковом возрасте.

Реакция из «сундука с наследством» обычно накатывает, когда вы совершенно не знаете, что делать, как быть, как реагировать.

Нормативные или ненормативные стрессы

Если вы работали над взрывами, но улучшений не произошло, нужно разобраться, нет ли неврологических, возрастных или психиатрических особенностей. Обдумать, нет ли в отношениях крайне сильных нормативных или ненормативных стрессов.

У меня была такая история больше 15 лет назад: я работала с парой в совместной терапии. У нас никак не получалось сократить количество взрывов у мужа – что бы мы ни делали, они все равно оставались. Когда я позвала на индивидуальную консультацию сначала жену, потом мужа, выяснилось, что у него есть ребенок в параллельных отношениях и он собирается уходить из семьи. Причина взрывов была в том, что работал мощнейший ненормативный стресс.

Когда вы делаете что-то последовательно долго, а улучшений нет, нужно думать про дополнительные факторы.

Другой пример. У мужа были страшнейшие срывы и на жену, и на сына-подростка, и на маленького ребенка. Мы долго работали, но ничего не помогало. Я уже думала передавать семью другому специалисту, более опытному, но потом выяснилось, что так у мужчины проявлялось психиатрическое заболевание.

Бывает, что человек срывается, потому что он недавно похоронил кого-то из родителей или у его пожилого родственника обнаружили тяжелую болезнь. Бывает, что человек находится под мощнейшим гнетом кредитов или невыплат зарплаты. Эти ненормативные и нормативные стрессы, приводящие к взрывам, нужно уметь отслеживать.

Нормативный стресс – это то, что происходит ожидаемо, в порядке нормы. Если у вас родится младенец, у него, скорее всего, будут либо случаться колики, либо прорезываться зубы, либо возникнут нарушения сна – у младенцев это происходит очень часто. Или если у вас есть очень пожилой родственник, в какой-то момент вы столкнетесь с тем, что вам придется его хоронить.

Ненормативный стресс – это то, что не должно было случиться.

Если в семье родился ребенок с особенностями развития – это дополнительная огромная нагрузка, и в этой ситуации требуются постоянная помощь и забота. Еще один особый случай – это женщины, которые совмещают воспитание детей и работу. Взрывы у них происходят в состоянии истощения. Нужно понимать, насколько давно у вас астения, как долго вы живете в режиме максимальной мобилизации эмоциональных, физических и неврологических сил. В этом случае взрывы не должны стать нормой – нужно менять нагрузку и отношение к каждому делу.

Чрезмерная усталость, выгорание

Иногда, если взрывов становится на порядок больше, нужно отслеживать связь нагрузки и срывов. Обычно люди недооценивают количество своих дел и задач, но в большинстве случаев именно чрезмерное их количество является причиной срывов.

Если за последние год-два срывов стало больше и произошел скачок, первым делом нужно проверить гормоны и общее физическое состояние, а потом смотреть на нагрузку. Если они в норме и вы не заражаетесь чужими эмоциями – трехлетки, который проходит кризис, орущего подростка, мужа, срывающегося на всех вокруг, – если подобного нет, то нужно проанализировать связь срывов с усталостью.

Срывы, взрывы от усталости обычно накапливаются к окончанию какого-то периода – к концу недели, учебного года, проекта. Если вы отслеживаете такой шаблон, значит, нагрузку нужно оптимизировать. К сожалению, люди в России крайне небрежно относятся к себе, отчасти это оправдано трудными социально-историческими обстоятельствами.

Мы можем сказать: «Ты уже начала срываться, надо снизить нагрузку». Или: «Ты стал постоянно орать, потому что у тебя две работы, надо снизить нагрузку». Но человек на это ответит: «Нет, я не могу, мне нужны деньги, моим детям нужно оплатить четыре кружка. Плюс ипотека».

Сочетание срывов и нагрузки – это жесткий вариант. То, что нужно снижать нагрузку, люди обычно не слышат, двигаются дальше в таком же темпе и зарабатывают уже соматические нарушения.

Очень часто взрывы в среднем возрасте от 30 до 45–50 лет случаются из-за того, что человек не чувствует истощения своих ресурсов, не понимает свою типологическую утомляемость, неспособность заниматься двумя делами одновременно. Он не замечает границы усталости, продолжает доводить себя предельной нагрузкой, а потом появляются взрывы, которых раньше не было.

Обычно, даже если не убирать полностью нагрузку, а просто научиться прислушиваться к маркерам собственной усталости и брать паузу, отдыхать, количество взрывов пойдет на убыль.

Разные причины взрывов

Совершенно не факт, что причина взрывов только одна. Могут проявиться все, а может одна особенная: типологическая, из «сундука с наследством», из-за чрезмерной усталости или «ощущения себя вправе».

Взрывами можно эмоционально заразиться от ребенка, подростка или супруга. Вы орете не потому, что вы такой или у вас дома орали, не потому что вы разрешаете себе или устали, а потому что на вас идет волна чужих эмоций, а вы не умеете с ней справляться. Как итог – взрываетесь в ответ. Такое часто происходит с мамами маленьких детей, подростков, с мужчинами и женщинами, которые живут с пожилыми родителями. Очень важно понимать, что вы можете научиться не заражаться.

Главное – научиться определять причину вспышек и знать, с чем еще в вашем характере и сочетании темпераментов семьи эти взрывы связаны.

Защитная реакция типа «враг вовне»

Взрыв как защита

Взрывы могут быть защитой. Когда вы только взрывом можете выгнать детей из комнаты. Когда только взрывом можете ответить начальнику, что большую нагрузку на вас вешать нельзя. Когда только так получается объяснить жене, что вы тоже человек и вам необходим отдых. Когда только срываясь, можете донести мужу, свекрови, сестре, что нельзя требовать от вас столько помощи.

Иногда взрыв – это незрелое средство защиты, когда человек не может или не разрешает себе говорить словами и позволяет высказаться криком. Если у вас так, нужно осваивать новые коммуникационные методы.

Взрыв как нападение

Случается, что взрыв работает как нападение. Так происходит, когда человек не может спокойно сказать, выразить потребность, попросить помощи или участия, у него это получается только через взрыв. Таких клиентов очень много в психотерапии, потому что их близкие отношения страдают от постоянных скандалов. Иногда за этим стоит запрет, неспособность, невозможность выразить простыми словами – не криком, не взрывом – потребность, боль, страх.

Очень часто взрыв – показатель беспомощности

В детско-родительских отношениях взрыв – это демонстрация беспомощности. Например, вашему ребенку в транспорте делают замечание, а вы вдруг раз – и орете. Или вопите на ребенка, который был так напуган у врача, что его не смогли обследовать. А может, взрыв был нападением, но за нападением стояла потребность, которую вы не могли, не разрешали себе выразить словами: «Ты мне дашь наконец денег?» Или: «Ты когда прикрутишь эту полку?» Или: «Сколько еще ты будешь задерживаться после работы?» На самом деле таким способом выражались просьбы, потребности и страхи.

Когда к реакции мы прикладываем сознание, она перестает быть автоматической и разрушительной.

Устройство эмоционального вспыхивания

Привычка взрываться

С эмоциональными взрывами ситуация довольно странная: чем больше вы взрываетесь, тем больше хочется. Чем чаще вы разрешаете себе взрывы, тем выше вероятность, что они повторятся снова и снова. Вы словно пытаетесь утолить жажду сладкой газировкой – чем больше пьете, тем больше хочется пить. Нарабатывается стереотип реакции, и взрыв происходит уже почти без вашего желания и контроля.

За этим стоит ошибочная идея: освободись, вылей раздражение, выплесни негатив – и его станет меньше. Нет, не станет. Взрыв – это не то, что можно вылить, чтобы в сосуде стало пусто, это некая мышца, которую мы накачиваем.

Взрываясь снова и снова, мы закрепляем нейронный след именно такой эмоциональной реакции, и со временем она становится автоматической.

Иногда бывает, что по какой-то причине – из-за гормонов, нагрузки или ненормативного стресса – человек начинает взрываться больше и уже не может остановиться. Так развивается аллергия – сначала на один продукт, потом на два, потом на двадцать, потом на все, кроме гречки. Это не распущенность, это именно привычка, которая становится стереотипом.

Когда взрыв происходит уже фактически без желания, возникает вопрос: как сам человек относится к своим взрывам, что он может сделать? Потому что у человека есть совершенно необыкновенная возможность меняться, если он понимает, в какую сторону надо это делать.

Как устроены вспышки эмоций

Чтобы научиться реагировать нормально, надо определить причины вспышек и понять, как устроен процесс на уровне регуляции. Предлагаю рассмотреть довольно упрощенную, но абсолютно правдивую классификацию, которая поможет изменить не только собственные реакции, но и понять поступки окружающих. Она выделяет три стадии вспышки эмоций:

1. «До»: период относительного спокойствия.

2. «Во время»: полная потеря контроля. Автоматическое реагирование.

3. «После»: возможность анализа и формирования договоренностей.

Стадия «до» – это прекрасный и ресурсный период относительного или полного спокойствия, комфортного состояния на то время, пока никакие эмоции не тревожат. Это оптимальное, приятное время, куда хотелось бы вернуться.

Следующая стадия – «во время вспышки», когда «крышка улетела». В этот момент происходит автоматическое реагирование, которое не регулирует кора головного мозга. На этой стадии может произойти полная потеря контроля – в случае сильнейших проявленных вспышек человек даже не помнит, что произошло, у него могут случиться провалы в памяти. Вспышка эмоции в большинстве случаев переживается как дискомфорт, как что-то тяжелое, утомляющее. Люди редко получают удовольствие или разрядку в эти моменты.

Третья стадия – «после вспышки». Здесь есть возможность анализа и формирования договоренностей – и это действительно важная работа с эмоциями. А на второй стадии, во время полной или частичной потери контроля, почти ничего нельзя сделать – в момент сильных эмоциональных реакций их изменение практически невозможно.

Очень частая ошибка, когда люди пытаются что-то сказать, сделать или о чем-то поговорить с ребенком или супругом именно в момент полной потери ими контроля. Это базовая ошибка, от которой лучше избавиться.

Нейтральное время

Нейтральное время – это период, когда нет ни одного фактора, который выводит человека из равновесия. По моему мнению, очень важно научиться создавать такое нейтральное время, особенно в процессе воспитания детей, чтобы потом на его основе строить и все остальное взаимодействие.

Я уверена, что все самое важное происходит в тишине, в тот момент, когда мы никуда не спешим, не должны делать несколько дел одновременно, нам не нужно быть многозадачными и мы можем полностью сосредоточить свое внимание на ребенке.

Семьи, которые приходят ко мне на психотерапию, обычно обнаруживают, что этого нейтрального времени у них нет. Когда мы начинаем разбирать, в чем проблема, оказывается, что у них нет момента тишины, когда можно спокойно посидеть, никуда не бежать, не отвечать на звонки, не проверять электронную почту и мессенджеры.

Для того чтобы нейтральное время появилось, его нужно специально организовывать.

Мы живем в очень напряженном ритме, хотим много всего успевать. Однако нейтральное время – когда мы один на один с ребенком или партнером – не возникает само собой.

Нейтральное время – период от пяти минут. Вы выключаете телефон, не проверяете соцсети, не доделываете домашние дела. Вы говорите себе: «Стоп! Сейчас то время, когда я ничего не буду делать». Вроде бы просто звучит, но это очень трудно выполнить.

Если вы попробуете остановиться хотя бы на три-четыре минуты, то заметите, что у вас внутри разверзнется хаос мыслей и намерений, навязчивый, как рой мух. В сознании будут возникать воспоминания, обещания, недописанные письма, недоделанные проекты. По моему мнению, сначала надо научиться все это останавливать. Хорошо бы напомнить себе: «Я организую свое нейтральное время, создаю пространство тишины для качественного взаимодействия».

Итак, вы отложили дела, выключили телефон и занимаетесь вместе с ребенком тем, что вас вдохновляет, что вам нравится. Необязательно читать или играть в развивающую игру, можно просто валяться, если вам комфортно дурачиться. Вы находите то занятие, которое вам не противно, которое не потребляет ваш ресурс. И говорите ребенку: «Сейчас только наше с тобой время».

Чтобы все это получить, нужно разрешить себе паузу. Очень часто мы просто не позволяем себе отдохнуть. Когда я мотивирую людей разрешить себе остановиться, я использую метафору сна: «Если вы не будете спать, то не сможете нормально бодрствовать». Сколько вы протянете без сна? Ну, день, два. Чем больше вам лет, тем меньше времени вы сможете адекватно бодрствовать. Так же и с паузой: если у вас ее нет, нет нейтрального времени, то у вас падает коэффициент полезного действия, вы будете все хуже и хуже и взаимодействовать, и работать, и учиться. Паузы нужны.

Зачем нужно нейтральное время

Это возможность поговорить обо всех накопленных сложностях в поведении ребенка или в вашем с ним взаимодействии.

Например, вы посидели с книжкой, повалялись на диване, никуда не спешите. И можете спокойно сказать: «Ты помнишь, как утром кричал на площадке?» То есть не воспитывая ребенка, дети очень чутко ловят менторские, дидактические интонации – это должен быть разговор почти на равных. «Ты помнишь, как ты кричал? А помнишь почему?» Он отвечает: «Нет, я не помню». Дети живут очень быстро, они не помнят, что с ними произошло недавно. «Давай я тебе подскажу почему. Наверное, ты расстроился, потому что тебя толкнул мальчик из соседнего подъезда?» Ребенок вспоминает: «Нет, я расстроился не из-за этого, а потому что у девочки в розовом комбинезоне был очень красивый грузовичок». На ваше предложение ребенок прореагирует своим суждением, он вам откроется.

Важно понимать, что нейтральное время, если его выстраивать для маленького ребенка, для ребенка-дошкольника, должно попадать в его физиологический оптимум – в то время, когда ребенок не хочет есть, спать и перестал расстраиваться.

Если вы весь день находитесь с ребенком вдвоем, будет здорово, если вы не станете надоедать друг другу, потому что в очень плотном взаимодействии ребенок может от вас устать. Нейтральное время нужно устраивать после того, как вы на что-то отвлеклись – на хозяйство, готовку, какие-то свои дела. Оно должно быть после паузы в плотном контакте.

Как определить нейтральное время и оптимальные интервалы для вашего ребенка? От противного: сначала нужно понять, когда время точно не нейтральное. Например, в то время, когда почти пора укладываться спать, или сразу после пробуждения – часто дети просыпаются не в лучшем настроении. Определив, когда точно «нет», вы лучше поймете, когда «да».

По моему опыту, а он не маленький, нейтральное время может быть где-то минут через 20 после завтрака и примерно через час после дневного сна. Конечно, возможны и другие оптимальные интервалы. Иногда день на день не приходится.

Стадия «до вспышки»

Стадию «до вспышки» нельзя назвать полностью нейтральным временем. В психологии используется слово «триггер» – «спусковой крючок» конфликта, «последняя капля». Именно триггер находится на границе еще адекватных реакций, контролируемых корой головного мозга, и реакций неадекватных, когда «крышка уже слетела» с «кастрюльки» и эмоции бурлят. «Последняя капля» – это то, после чего уровень эмоций уже перейдет все границы и начнется затопление чувствами.

Очень часто триггер принимают за истинную причину конфликта, но это неверно. «Последней каплей» бывает что-то относительно несерьезное. Триггер – «спусковой крючок», после которого все пошло-поехало, – может быть ничтожным. Например, ребенок не понимает: «Что же бабушка так раскричалась, ведь я просто взял ложку не в ту руку!»

Одно из упражнений, которое я рекомендую, – наблюдение за собой в период «до вспышки» и понимание, что стало «последней каплей». Это очень полезно для детско-родительских отношений, ведь, если вы начинаете замечать это за собой, вы можете наблюдать и за ребенком. И вы можете постепенно учить его самонаблюдению. «Смотри, ты был спокойным, мы так хорошо провели день, а когда у тебя шнурок не завязывался, ты раскричался. Но ты не из-за шнурка расстроился, ты просто устал».

«Последняя капля», триггер, «спусковой крючок» – это тот термин, с которым, мне кажется, нужно обязательно знакомить и детей от четырех лет, и подростков, и родственников. Это то, что люди в семье должны друг про друга понимать.

Один из секретов, который можно наблюдать на стадии «до», – это то, что вспышка может быть зачем-то нужна. В некоторых семьях в ряде случаев это возможность войти в более близкий контакт, чем до нее. Иногда без «последней капли», без специального триггера или скандала люди не могут сблизиться.

Простой пример: ребенок ноет, а мама занята, она доделывает важный проект на компьютере. Мама уже на пределе, но для ребенка даже конфликт лучше, чем отсутствие внимания. Последний виток нытья, и все – маму срывает, она кричит, но ведь кричит на него.

Если вам, или ребенку, или вашему партнеру вспышка нужна, чтобы войти в более близкий контакт, это очень тревожный признак. Если вы намеренно дестабилизируете другого, нужно это отчетливо понимать.

Что еще нужно знать про стадию «до»?

Именно здесь можно прервать контакт и не уйти в эмоциональное пике. Иногда человек, начиная работать с эмоциями, нащупывает тот тонкий момент перехода, «последнюю каплю» этой грани, когда он еще себя контролирует. Именно тогда человек понимает, что контроль сейчас будет потерян.

Мне нравится использовать метафору светофора. Стадия «до вспышки», нейтральное время – это «зеленый свет». Стадия вспышки – это «красный свет». А момент, когда можно нажать на газ и поехать вперед или надавить на тормоз и остановиться – «желтый».

«Желтый свет» – момент согласия на вспышку, когда вы еще можете притормозить и прервать контакт, но не делаете этого, даже понимая, что вас понесет. Или вы что-то делаете, от чего сорветесь не вы, а супруга или ребенок. На самом деле вы их провоцируете. Может быть, вы делаете это сами, а может, видите, что так поступает ваш близкий человек. Это момент согласия на то, что контроль сейчас будет потерян.

Иногда эмоции и переживания такие сильные, что этот момент проскакивает очень быстро. Ситуация происходит внезапно, и срабатывает моментальная эмоциональная оценка. Но раз есть определенный момент согласия на срыв, он может стать точкой входа в альтернативную реакцию.

Действия при эмоциональных вспышках

С чего начать

Уровень первый – это наблюдать и фиксировать взрывы в любой форме. Сам этап фиксации очень помогает, он уже терапевтичен. Нужно определить, какая у вас раздражительность, и научиться отслеживать причинно-следственные связи.

«Сколько я спала? Сколько было событий в день? Не забыла ли я принять таблетки? Не ругалась ли я с кем-то накануне? Ага, я ору, потому что два дня дописываю отчет». Это не самооправдание и не легализация взрывов. Вы начинаете видеть не теоретическую связь, а определяете причину и следствие на практике.

Мама маленького ребенка говорит: «Четыре вечера, я ору. И тут вспомнила, что я даже не завтракала». Вы же живой человек. Или ребенок орет, потому что он побывал на празднике и съел два куска шоколадного торта и еще чего-то сладкого. Или: «Я зачиталась книжкой, засмотрелась сериалом, спала четыре часа, поэтому я на взводе весь день». Или мужчина говорит: «Я взял второй проект, нагрузка выросла, я этого не понял, стал орать». Или еще: «Я не могу справиться и внести очередной взнос по ипотеке, это вызывает напряжение, я все время про это думаю, поэтому так раздражаюсь».

Техника «взять в рамку»

Если вы склонны реагировать резко, слишком агрессивно, знаете, что в 70 % случаев вы поступаете именно так, то имеет смысл рассказать близким про эту вашу особенность реакции, объяснить им: «Знаешь, когда происходит что-то неожиданное, я всегда кричу». Или: «Я всегда бурно реагирую, если слышу злобный тон». Особенно важно объяснить это ребенку.

Например, мама с малышом 1,5 лет пришли с прогулки, не успели помыть руки, а ребенок потянул их в рот. Мама резко и громко крикнула: «Куда ты тянешь руки? Нельзя!» Сын испугался и заплакал. В этой ситуации у мамы включился страх микробов, антисанитарии. Наверное, все, что связано с грязью, у этой женщины вызывает неконтролируемую реакцию. Ее можно выключить или хотя бы смягчить, если, например, носить с собой антибактериальные салфетки или гель. И хорошо бы даже с годовалым ребенком поговорить: «Я испугалась, поэтому я закричала. Я так сильно занервничала, потому что я тебя очень люблю».

Это практика, которую я называю «взять в рамку»: спокойно объяснить, описать собственные слишком быстрые эмоциональные реакции – то, что контролировать мы не можем. Она основывается на простом законе: если мы что-то не можем изменить, то для того, чтобы ребенку было безопасно и в отношениях было надежно, хорошо бы это разрулить – описать как нормальное: «Да, у меня такая особенность – я реагирую быстро и бурно».

Техника «взять в рамку» очень точно описывает моментальные реакции. Она хорошо снимает чувство опасности у ребенка, которое может возникать при быстрых эмоциональных ответах взрослых. И «взятие в рамку» значительно снижает напряженность в супружеских отношениях.

Действия перед эмоциональным срывом

Что делать на стадии «до вспышки»? Во-первых, назвать для себя ситуацию. Понять, что вспышка вот-вот случится у вас, у ребенка или у ближнего, понять, что эмоции скоро накроют – еще чуть-чуть, и этот пузырь страстей лопнет и брызнет во все стороны.

Назвать ситуацию – это очень действенный способ в психологии эмоциональных реакций и регуляций. Как только у ситуации появляется имя, мы получаем совершенно другие возможности реагировать и контролировать. У нас уже работает не система подкоркового эмоционального оповещения, а система интеллектуального контроля. Мы можем сказать себе: «Внимание, ты вот-вот сорвешься! Вот-вот и „крышка слетит“». Если использовать эту метафору, то кора как бы говорит: «Эй, нужно что-то делать! Нужно уменьшить огонь! Сделать дырочку, чтобы вышел пар».

Нейропсихологи, работающие с мозгом и наблюдающие ситуацию при очень сильном увеличении, подтверждают этот факт. Как только происходит наименование, очень быстро сменяются нейронные цепочки, выстраиваются новые связи, появляется возможность контролирования и регулирования собственных реакций.

Что еще можно сделать на стадии «до вспышки»? Самая хорошая, но сложно срабатывающая в большинстве случаев ситуация – переключение. Но это не то переключение внимания, которое мы используем с маленьким ребенком, когда говорим: «Ой, там зайчик побежал, смотри, птичка пролетела!» Это сознательное усилие, при котором мы пытаемся «взять себя за шкирку» и переключить на что-то другое, чтобы взрыв не произошел.

Если речь идет о ребенке, то мы помогаем ему переключиться, используя те договоренности, которые заключили в нейтральное время. Особенность методики в том, что необходимо договориться в нейтральное время, на стадии «до» о том, чтобы помочь ребенку переключиться перед вспышкой. Согласием на переключение мы заручаемся в нейтральное время.

Все виды переключений – собственного внимания, внимания ребенка или супруга – по договоренности в нейтральное время очень хорошо работают.

Еще крайне важно максимально пополнять свои ресурсы в период «до вспышки», если эта вспышка происходит не с вами. Например, ребенок встал не с той ноги. Или подросток явно о чем-то сильно переживает, поэтому ведет себя нервно. Или муж вечно раздражен, ко всем придирается, злится. Или жена не выспалась, потому что ребенок всю ночь плакал, и она весь день ходит уставшая и нервная.

Вы все видите, но не можете это изменить, потому что это не ваш выбор, не ваше состояние. Вы понимаете, что скоро будет еще хуже, возможно, вот-вот произойдет вспышка. Именно в эти моменты нужно успевать сосредоточиться и максимально пополнить свои ресурсы.

Как можно это сделать? Зависит от того, что для вас важно. Для кого-то необходимо на пять минут закрыться в своей комнате, что-то съесть или выпить. Лучше съесть то, что даст вам заряд энергии, а не что-то вредное с большим содержанием сахара.

Если у кого-то из близких ожидаются сильные эмоциональные вспышки, до их начала можно послушать музыку, которая восполняет ресурс. Я знаю многих родителей, которые составляли плейлисты, подбирая любимые песни.

Либо это могут быть другие впечатления. Я не сторонник игры на электронных устройствах, зависимости от сериалов или ток-шоу. Но в ситуации, когда вы понимаете, что вот-вот начнется вспышка и она будет тяжелой, несколько минут просмотра или прослушивания чего-то не очень полезного восстановят ваши силы. Пятиминутный разговор с подругой или игра на планшете тоже могут восполнить ресурс.

Действительно хорошие способы восполнять ресурсы – это практики гармонизации своего внутреннего состояния: молитва для верующих, дыхательная гимнастика для тех, кто не может использовать религиозные практики.

Мне кажется, набор гармонизирующих методик обязательно должен быть у людей, способных отследить свое состояние. Нужно пытаться каким-то образом возвращаться в состояние необходимого баланса и большего ресурса, уметь провести себе моментальную реабилитацию.

Желательно иметь запас разных способов восполнения ресурса. Хорошие варианты – выйти прогуляться вокруг дома, пройтись с собакой, подышать свежим воздухом, принять контрастный душ. У каждого человека должен быть список не менее чем из пяти пунктов, как максимально быстро, бюджетно, низкозатратно пополнить свои силы. Это быстрые способы. Сесть на самолет и улететь на неделю в Париж – тоже отличный способ восполнения ресурса, просто он более долгоиграющий, более дорогой.

Наверняка у всех есть методы, которые помогали восполнить баланс до того, как появились семья и дети. Они, возможно, работали лучше всего, но их не получится использовать сейчас. Поэтому необходимы новые методы восполнения ресурсов короткого спектра действия.

Хорошие способы для переключения

Что делать, если вспышка происходит с вами и вы еще держите своего «монстра» под контролем, но чувствуете, что он вот-вот вырвется?

Список хороших способов для переключения:

1. Напомнить себе, что тот, на кого вы злитесь, вам дорог. И он вам не враг.

2. Постараться прервать контакт физически.

3. Поговорить с кем-то взрослым и адекватным, хотя бы по телефону.

4. Подвигаться, принять ванну или душ.

Во-первых, можно напомнить себе, что тот, на кого вы злитесь и на кого вы сейчас взорветесь, вам не враг. Он вам дорог, это ваш близкий, дорогой человек. Во время вспышки мы начинаем по-другому видеть того, кто находится рядом, словно нам в глаз попало «зеркало тролля» из «Снежной королевы». Надо попытаться вспомнить, что вы любите этого человека, вы его выбрали, это ваш дорогой ребенок, а этот подросток когда-то был сладким младенчиком. То есть необходимо вернуть другую, более правдивую и позитивную картинку. Этот метод действительно прекрасно работает.

Второй способ переключения – фундаментальный, я его очень рекомендую. Он не простой, с ним бывает сложно справиться даже взрослым, но оно того стоит. Нужно постараться физически прервать контакт, не находиться в одном помещении, перестать взаимодействовать с человеком, на которого вы выплескиваете эмоции, хотя бы на пять – семь минут.

Некоторые советы по воплощению. Вы чувствуете, что закипаете: идете и начинаете протирать поверхности в ванной, или развешиваете кофточки в шкафу, или поливаете цветы, или разгадываете судоку, или начинаете интенсивно жевать жвачку, пока ее вкус не закончится. И ничего больше не делаете. Это произвольный набор вариантов, делайте любую вещь, которая конкретно на вас хорошо влияет, и вы отстранитесь от контакта с тем, кто сейчас вызовет у вас эмоциональную реакцию.

Что еще работает? Третий вариант – универсальная практика, которая помогает с детьми, подростками и взрослыми, – прерывать эмоциональный контакт с помощью разговора по телефону или вотсапу. Лучше, конечно, вживую. Главное – вступить в контакт с ресурсным человеком с другим восприятием.

Детям труднее переключить внимание, потому что они более ригидны, сильнее застревают в своем эмоциональном состоянии. Чтобы переключить ребенка, нужно что-то впечатляющее, например надувать мыльные пузыри, зажигать фонарик в темной комнате. Хорошо бы уговорить его попить чай с молоком или просто вкусный напиток из красивой чашки. Представьте себя в роли фокусника, который делает то, что восхищает ребенка.

Иногда помогает звонок папе, бабушке, крестной, вашей подруге или другу ребенка, чтобы он с ним побеседовал. Дети старше трех с половиной – четырех очень любят разговаривать по телефону, особенно если включить видео. Главное – прервать то взаимодействие, которое вот-вот приведет к вспышке.

Четвертый способ – изменить положение в пространстве, подвигаться, принять душ, получить набор других тактильных впечатлений. Если идет речь о ребенке и вы успеваете поймать вспышку, можно включить музыку и попрыгать вместе с ним на мяче, поделать зарядку или просто поиграть в салки.

Еще можно применить практики интенсивного дыхания, которые связаны с гипервентиляцией легких. Есть такая система, которую я называю seven – eleven: вдох на счет семь и более глубокий выдох на счет одиннадцать, позволяющие насытить мозг и кровь кислородом. Так делают те, кто собирается нырнуть с маской на глубину. Практика очень хорошо влияет на гормональный и эмоциональный фон.

Это четыре базовых способа. Я считаю, что у вас должен быть персональный список из 10 пунктов переключения внимания. Лучше иметь его под рукой в письменном виде, например в заметках на телефоне. Так как мы все разные – у нас разный возраст, индивидуальные особенности, нервная система, – не все методы будут работать одинаково хорошо для всех.

Договоренность о прерывании контакта

Прерывание контакта будет работать, только если вы договоритесь об этом в нейтральное время. Почему об этом стоит договариваться «на берегу», когда не работает никакой стрессор? Потому что прервать контакт – это очень непростое дело.

Когда начинаются электрические разряды эмоций, когда мы теряем контроль, нам очень сложно прекратить взаимодействие и выйти из этого контакта. Помочь может только данное друг другу обещание. Оно хорошо работает в супружеских взаимодействиях, особенно если в браке реактивные взаимоотношения.

Моя рекомендация: когда вы в нейтральное время будете договариваться о прерывании контакта, чтобы не поссориться окончательно и чтобы вспышка вас не доконала, хорошо бы придумать специальный жест или слово, обозначающее вашу договоренность. Я знаю пару, у которой этим словом было alarm – тревога. Это будет ваш личный код, который может срабатывать не только в супружеских отношениях, но и в отношениях с подростком или ребенком начиная с семи лет. Вы не говорите: «Помнишь, мы договаривались прерывать контакт, когда будем ссориться?» Вы просто делаете условное движение.

Этап «во время вспышки»

Иногда выбранный способ может не сработать. Вы договорились, прервали контакт, но пауза не наступает. Что делать, если эмоции накаляются, если вы пытаетесь переключиться и даже прервали контакт? Несмотря на это, вспышка все равно произошла.

Нужно очень хорошо понимать, что, если вспышка не прекратилась и вы из стадии «до» вошли в стадию «внутри», многие способы работать не будут. Контроль полностью потерян, «крышка улетела» далеко, кнопки «выключить» нет, не сработают и попытки воззвать к совести и рассудку.

Помните, что власть захватили эмоции, а значит, тормоза отказали. Не обижайтесь, не пытайтесь взывать к тому, кто пребывает в выключенном состоянии. Вспышка на то и вспышка, что формальный интеллект в этот момент не работает даже у тех, кто обычно ведет себя логично и адекватно.

Методы, которые точно не сработают

Ни с ребенком, ни со взрослым не сработают попытки выстраивать логические цепочки. «Ты сам виноват, что чашка разбилась, ты ее кидал, вот так и получилось», – говорите вы ребенку. А он не слышит, потому что расстроен из-за того, что его любимая чашка разбилась.

Мужчина поцарапал новую машину и очень расстроен – он не выносит царапин. Никакая логика варианта, что сейчас вы поедете и все закрасите, или объяснение, что так все время происходит в зимнее время года, не сработает. Не пробуйте выстраивать логические цепочки, не тратьте силы.

Во время вспышки объяснение, что «ты не виноват», тоже не работают, потому что у человека, у которого сорвало контроль, чаще всего включаются базовые защиты – очень древние и довольно примитивные. Одна из них называется «проекция» и объясняет все происходящее внешней причиной.

Обычно люди ведут себя адекватно, способны договориться, но в момент вспышки начинают вести себя как маленькие. Человек говорит: «Нет, это вы виноваты в том, что у меня двойка по контрольной». Или: «Это вы виноваты, что машина сломалась», – так работает проекция. Логическое объяснение, что вы не можете быть виноваты, что вы никак не могли отвечать за происходящее, не сработает. Пока «крышка» не встанет на место, логические цепочки не возымеют эффект.

Если мы перестанем терять силы во время бури, то очень сильно выиграем. Не тратьте силы и не раньте себя – через какое-то время контроль вернется, голова заработает, причинно-следственные связи тоже начнут функционировать. Хотя у маленьких детей, у которых логика еще не сильно развита, может произойти очень сильный сброс, вплоть до младенческого состояния.

Критическая «взрывчатость»

Мы рассматриваем ситуации нормы, а есть ситуации, которые от нее далеки. Ситуации критической «взрывчатости» очень часто связаны с функциональными заболеваниями, такими как диабет, гипертония, нарушения работы щитовидной железы. Также на некоторых женщин сильно влияет смещение гормонального фона, лактация или токсикоз.

Конечно, если у вас в семье диабетик, вспышек будет больше, чем в среднестатистической семье. Это значит, что вам нужна более высокая степень защиты, более совершенная стратегия совладания, умение лучше выстраивать диалог с тем, кто эту «взрывчатость» переживает. Это про осведомленность, про контакт, про внимательную работу.

Гормональная ситуация подростков тоже нестабильна, она постоянно меняется. У них бывают периоды ожидаемой «взрывчатости». Если речь идет о пубертате, то надо продумать выходы с учетом психологии подростков. И если вы имеете дело не со стандартной задачей, а с задачей «олимпиадного уровня», потребуются другие стратегии.

Одна женщина на консультации рассказала, что ее сын-подросток может сказать ей: «Ты ненормальная, вали отсюда. Я тебя ненавижу». Она не знает, как сдерживать свою реакцию. «Моя „крышка слетает“, я готова растерзать его. В голове сразу всплывает мамина фраза: „Я бы убила за такие слова“».

Во-первых, подросток – это особая область отношений, особый возраст и особая ситуация. Конкретно здесь проявляется сценарная реакция из «сундука с наследством», которая хочет повториться. В прежние времена такого детям не разрешали, поэтому включается реакция по типу «как поступила бы мама». Можно сесть и поговорить с ним об этом в нейтральное время: что вы не могли так кричать на родителей, что вы не выносите такие слова. Но только не общайтесь в менторском ключе. Подросток будет лучше понимать, что с вами происходит, если вы сможете это объяснить.

А в момент вспышки можно сказать: «Я сейчас сорвусь, мое терпение уже на пределе». Или: «Знаешь, мне очень тяжело, когда я слышу эту интонацию, я начинаю кричать».

А еще очень помогают знания о пубертате, как и знания о периоде беременности или, например, об устройстве автомобиля. Нужно усвоить большой объем знаний, чтобы понять, что с подростками работает, а что нет.

Часто «взрывчатыми» становятся люди, которые давно и сильно перегружены. Многодетная семья с погодками, или семья с одним работником, у кого очень нервная работа, или женщина, которую нервирует длительное испытание, скажем, болезнь старшего родственника. Многие люди социальных профессий находятся в зоне риска выгорания и, естественно, развития критической «взрывчатости». На работе они держатся хорошо, а дома зачастую проявляют череду эмоциональных взрывов.

Если вы столкнулись с критической «взрывчатостью»

Что делать, если вспышка не у вас, если вы тот, кто эту вспышку созерцает, разделяет и испытывает на себе? Если вы столкнулись с таким проявлением у вашего мужа, жены, подростка или ребенка и сделали все, что можно, но все равно вошли в эмоциональное пике:

• нужно минимизировать вред и «надеть кислородную маску» на себя;

• нужно пробовать использовать те договоренности, которые были между вами в нейтральное время;

• нужно не пытаться донести до этого человека информацию.

Если вы сами «взрывчатый» человек, то можно учить ваших ближних применять эти правила по отношению к вам. Если вы понимаете, что у вас сейчас напряженный период в жизни, нужно научить близких видеть вашу сложную ситуацию и минимизировать ее вред, объясняя, что происходит и как устроены ваши эмоции. Важно помочь им в попытках использования договоренностей, которых вы достигли в нейтральное время.

Если речь идет о ребенке, научите его такой фразе: «Мамочка, я понимаю, как тебе тяжело». Или: «Папочка, я понимаю, что ты очень устал, давай ты пойдешь отдохнешь. Сейчас тебе надо успокоиться». Некоторые специалисты считают, что, если такое утешение перевешивать на ребенка системно, это может нанести ему вред. Да, такое успокоение взрослого ребенком не должно быть ежедневной практикой. Но если это произойдет раз в месяц, то, с моей точки зрения, такая помощь никому не повредит. Я не говорю тут про ребенка трех с половиной лет, речь о детях, которым семь и больше лет.

Способы остановки и смягчения взрыва

Первое, что нужно сделать – переключить внимание. Для того чтобы уменьшить силу взрыва или даже его остановить, нужно суметь оторваться от того, на чем вас заклинило, обратить внимание на что-то другое. Это может быть все что угодно. Чтобы убрать взрыв, годится любая вещь, кроме физического насилия.

Здорово, если вы можете переключиться на обучающую программу, идеально, если вы позвоните другому взрослому человеку и поговорите. Помогают дыхательные практики и фокусировка на физическом состоянии, когда вместо того, чтобы выгонять эту эмоцию вовне, вы пытаетесь фокусироваться на ощущениях тела.

Иногда человек может переключиться, если отвлечется на игру-стрелялку в телефоне. Это несовершенная форма регуляции эмоционального состояния, но, если ничто другое не работает, используйте это. Я очень не люблю тему зависимости от гаджетов, однако, если вас мучают эмоциональные взрывы, иногда лучше справляться так.

Есть много практик визуализации. Тогда, вместо того чтобы продолжать ту взрывную эмоциональную реакцию, вы представляете максимально приятную картину: солнце, заходящее за море; землянику в лесу; макушку младенца; прекрасную музыку, то есть не мысль, а картинку. Такой способ могут применять даже дети и младшие школьники.

Любой способ хорош, если он работает, поэтому нужно пробовать разные. Но в некоторых случаях необходимо сосредоточиться на моменте взрыва, потому что обычно человек никогда его не останавливает. Нас не учили этому в школе или в семье. Это нарабатывается постепенно. Иногда человеку нужно дать себе разрешение: оказывается, я могу что-то со взрывом сделать.

Если у другого человека взрывной характер, конечно, очень хочется «спрятать голову в песок» и думать, что следующий взрыв не наступит. Однако полезнее будет наблюдать, прослеживать причинно-следственные связи, знать триггеры другого человека. Это очень помогает.

Ригидность возбуждения нервной системы

Ригидность, или негибкость, нервной системы – это «застревание», очень большое эмоциональное возбуждение, которое проявляется у ребенка, невротизированных либо находящихся не в ресурсе людей.

Очень часто в детско-родительских отношениях бывает так – взрыв у ребенка случился на людях, в гостях у бабушек и дедушек, в очереди в поликлинике, в супермаркете, на детском празднике. Все смотрят на вас, на ребенка, вы ощущаете ответственность за происходящее, должны сейчас что-то предпринять, иначе какая же вы мать? И вы начинаете применять способы, которые точно не сработают. Потому что социальный прессинг, который мы порой не ощущаем сознательно, мощнейшая сила.

Если эмоции вышли из-под контроля, сразу на место ничего не встанет, какое-то время эта вспышка будет продолжаться. Чем младше ребенок или чем выше «взрывчатость», тем дольше она будет длиться.

То, что нельзя сразу выключить вспышку эмоций у ребенка и сильную вспышку у взрослых, не значит, что ничего не надо делать. В принципе, любая, даже самая глубокая вспышка эмоций иссякнет через 40–45 минут, но делать все, что вы умеете, можно сразу, просто не надо рассчитывать, что это сработает. Обычное время вспышки у маленького ребенка – от одной до 10 минут. Если она длится дольше 15 или 25 минут – это может быть застревание, а после 25–30 минут истошного ора наступает сильнейшее истощение. С этим ребенку нужно помогать системно.

Стадия «после»

Самое эффективное время – это время «до» и «после» вспышки. Чем важна стадия «после»? Если вы не тратите всю энергию на поедание и обвинение себя, что «опять я сорвался» или «вот опять у меня не получилось успокоить ребенка», если вы не занимаетесь бесплодной самокритикой, то получаете возможность проанализировать и понять, что же, собственно, произошло.

Угрызения совести у родителей «после взрыва» чуть ли не более вредны, чем сама вспышка.

Я сторонник того, что в детско-родительских отношениях есть признание, честность, открытость и описание чувств, но при этом не надо ставить взрослого и ребенка на одну планку. Поэтому если у вас произошел срыв и вы о нем жалеете, это действительно что-то из ряда вон выходящее и так вы обычно не поступаете и не хотите, то стоит об этом поговорить, объяснить и попросить у ребенка прощения, сказать, что вы постараетесь так больше не делать. Только не стоит давать обещаний и клятв, потому что контроль у вас, как и у любого человека, по-прежнему не совершенен.

Просить прощения – это и есть прощение. Можно сказать: «Ты знаешь, я не хотел так себя вести, не хотел, чтобы ты пугался или расстраивался, просто мой контроль не сработал. Я был очень уставший». То есть нужно объяснить причину и сказать о своем сожалении.

Показательна история про ребенка предподросткового возраста, который ничего не делает с первого раза – не идет к столу, не спешит мыть руки, переодеваться после школы. У родителей есть ощущение, что он делает это не назло, а просто живет своей жизнью, так, как он хочет. В нейтральное время он соглашается, что не прав, но потом все идет по кругу. Для родителей это триггер, они практически каждый день входят в эмоциональное пике, а потом переживают.

В такой ситуации я бы расширяла способы вывести его на общение. Скорее всего, он ждет крика. Работает так называемая «практика попугая» – родители повторяют много-много раз, на спокойный тон ребенок не реагирует, поэтому приходится повышать голос. Во многих семьях это бич – пока не крикнешь, не услышит.

Я бы в нейтральное время напирала не на его поведение, а на свое состояние. Как вы себя чувствуете в те моменты, когда вам приходится повышать голос? Насколько это расходится с ожиданиями того, как себя должна вести мама? Можно спросить у него: «Как мне сделать так, чтобы ты меня слышал?» Возможно, у него есть идеи. Обычно работают парадоксальные вещи – вместо крика сказать шепотом, позвонить в колокольчик, хлопнуть в ладоши. К сожалению, никакая из этих практик не работает постоянно.

С моей точки зрения, в момент вспышки нужно обращаться к тем договоренностям, которые вы составили в нейтральное время, потому что нет универсального способа реагирования. Мы все разные. Кому-то нужно, чтобы его оставили в покое, тогда его вспышка пройдет, и он может об этом внятно рассказать в нейтральное время. Кому-то нужно, чтобы с ним сидели, гладили, чтобы он кричал и плакал на чьем-то плече. Кому-то нужно, чтобы люди делали вид, что ничего не происходит, но при этом не уходили.

Взрослый человек действительно знает, что ему надо. У него можно об этом спросить. А ребенок не знает. Тут мы должны за него знать, подбирать «ключи или отмычки» и понимать, что конкретно сработает.

А значит, нужно выяснять про своих близких, что для них не работает, и огромный шаг вперед – не использовать неработающие вещи. Хорошо бы сделать подбор работающих методов, того, что лучше всего подойдет сейчас. Вы же знаете, что приготовить, чтобы ребенок поел после болезни. Или как сказать мужу, чтобы он на вашу инициативу откликнулся. Обычно в более-менее функциональной семье такой набор методов есть, только нужно его применить и сосредоточиться на нем не в момент вспышки, а в нейтральное время.

Умение ставить «точку»

Для того чтобы начать анализ, нужно уметь поставить «точку» и действительно выйти из вспышки. В детско-родительских отношениях это ответственность взрослого, и это возможность для того, кого вспышка не одолела, кто не является солистом, не попасть в «шлейф конфликта». Как есть повторные возвраты в штормы, есть и повторные возвраты в истерики. Очень важно не допустить в первый час после истерики и срыва последующих взрывов.

Постарайтесь не подхватить «хвост эмоции», когда напряжение начинает спадать. Очень важно не пытаться выяснить все и сразу в первый час после конфликта. Это та ошибка, которая ведет к возврату вспышки. Иногда люди страдают от серии вспышек, которую невозможно остановить. Порой лучший метод – «без комментариев».

Взрывы: что делать окружающим

План спасения

Первое, что нужно сделать – признать, что это взрыв. Когда вы себе говорите: «Стоп! Похоже, сорвался флегматик». Или: «Похоже, начал орать сангвиник». Или: «Так! Я опять потеряла контроль, хотя уже три месяца прохожу тренинг и научилась не орать». Или: «Нашу бабушку занесло – это срыв». Или: «Ого, ребенка перемкнуло».

Когда мы признаем: «Это срыв», – то переходим в режим повышенной боевой готовности, мигает «оранжевый» или даже «красный» уровень тревоги. Мы мобилизуемся и стараемся минимизировать ущерб для всех. Мы не начинаем войну, если понимаем, что человек сейчас неадекватен. Не раскручиваем цепочку: «Ах он гад!» Или: «Ах, опять она ведет себя как злючка». Или: «Ужасно, я плохая мать, ребенок опять орет». Мы просто констатируем: это взрыв.

Обычно человеку становится легче, когда он понимает причину. Мы, взрослые, так устроены: если мы поймем, из-за какой причины произошел взрыв, какой бы сильный он ни был, нам будет не так страшно. В голове выстраивается логическая цепочка, и произошедшее перестает быть непознаваемым и невероятно опасным.

Часто причину взрывов нельзя устранить, но можно убрать хотя бы часть поводов, сделать что-то с ними. Часть причин нужно принять и переосмыслить, потому что не получится устранить их полностью. Но если мы понимаем причину, то можем минимизировать вред.

Очень часто случается так, что второй человек присоединяется к взрыву, пытаясь остановить первого или убрать причину, и «утопающий топит спасателя». Если мы находимся рядом в острый момент, высок риск заразиться эмоциями. В этом случае надо пытаться выйти из контакта.

Выйти из контакта с человеком, у которого происходит взрыв, – зачастую главное действие для любви и укрепления отношений. Не потому что мы не можем ничего починить, а потому что человек в данный момент не способен к диалогу. Сейчас его мозг не доступен, у него не работают «входы», он не воспринимает информацию адекватно.

Очень важно не осуждать. Если мы осуждаем человека, у которого случился взрыв, это мешает хорошему отстранению, не дает смягчить волну, то есть мы, наоборот, подцепляем эту эмоциональную ситуацию с другого полюса.

Хорошо бы после того, как взрыв отгремел, постараться поговорить, но при этом не попадать во вторую волну взрыва.

У всех разные ситуации, разные семьи, разные типы «взрывчатости». Поэтому полезно разработать индивидуальный «план спасения».

Взрыв взрыву рознь

Бывает так, что свои взрывы человек легализует как семейную особенность. Подобная мысль увеличивает количество взрывов. Например, человек говорит: «Это не я, это все мой двоюродный дедушка», – как в фильме «Обыкновенное чудо». «Я не виноват. У нас так всегда в семье орали». Главный вопрос: как мы сами относимся к взрывам?

Например, вы едете в машине, вдруг супруг резко тормозит, вы пугаетесь и орете. Спустя полминуты к вам возвращается контроль, и вы понимаете, что просто сильно испугались. Вы можете даже извиниться, поцеловать супруга, и инцидент будет исчерпан.

Бывают взрывы совершенно другие – такие часто происходят с флегматиками, когда человек копит и копит негатив. Например, жена отказывает и отказывает в близости – то голова болит, то устала, то какой-то другой предлог. Напряжение копится, потом случается какая-то мелочь – карточка где-то завалялась, пятно не отстиралось на рубашке – вот он взрыв! Это совсем другой взрыв, потому что долго копился, у него есть глубокий корень.

А еще случаются вспышки у людей, которые давным-давно страдают бессонницей или проблемами желудочно-кишечного тракта – это очень сказывается на характере. Или, скажем, человек находится в хроническом стрессе, под максимальной нагрузкой, и любое другое дело, которое хочет забрать еще какое-то количество его энергии или внимания, сразу его выбивает. Это демонстрация бессилия, перегруженности, которая на поверхности проявится как взрыв.

Помощь человеку, который рядом

Когда эмоции спадают, когда после вспышки наступает период истощения, может наступить беззвучная гроза, навалиться волна самообвинения. Эмоции схлынули, начинается период угрызений совести. Это не ведет ни к чему хорошему, потому что «после вспышки» вместо того, чтобы выравнивать ситуацию, гармонизировать, формировать новые договоренности в нейтральное время, все силы уходят на то, чтобы обвинить себя, поставить «диагноз», что все безнадежно.

А человеку нужно знать, что вы по-прежнему рядом. Что нужно услышать ребенку, который только что кричал: «Я не люблю тебя! Ты злая мама! Я не хочу, чтобы я рождался в этой семье!»? Ему нужны ваша любовь и поддержка. Причем требуются не только слова, иногда нужны действия в другой модальности – объятия, поглаживания. Или демонстрация поддержки. Пока вы еще не разговариваете, можно приготовить чай, морс или какао.

Не все так просто, конечно. Например, женщина в нейтральное время много раз говорила мужу, что ей очень нужно, чтобы после вспышки ее успокоили. Но он говорит, что у него нет сил ее обнимать и адекватно реагировать на слезы. Что делать в такой ситуации? У всех есть непроизвольная типологическая реакция: кто-то во время сильных эмоций приближается, а кто-то отстраняется – он действительно не может подойти ближе, пока бушуют эмоции. Это не момент выбора, это момент типологической реакции. Что делать, если один тип – преследующий, а другой – отстраняющийся? Это очень проблемный круг – чем больше преследующий хочет быть в контакте, тем больше отдаляется отстраняющийся.

Мне кажется, тут очень важна фраза: «Мы поговорим об этом, когда будем готовы. С тобой все хорошо». Это не значит, что мы легализуем вспышку или поощряем ее. Мы говорим о том, что столкнулись с чем-то очень человеческим, с чем-то, что действительно происходит с людьми. С чем-то, к чему мы обязательно вернемся, когда будем готовы, когда пройдет достаточно времени и наша нервная система успокоится.

Быстрый разбор полетов после вспышки – тоже типичная ошибка. Может быть, вы не попадете в «шлейф эмоций», но вы нарветесь на защиту, когда человек еще не готов разговаривать, а только защищаться – что взрослый, что ребенок. И он вас не услышит.

Разборы полетов

Итак, что нужно, чтобы вспышки эмоций не портили отношений?

• Во-первых, знание того, как работают сильные эмоции и потеря контроля.

• Во-вторых, понимание, что если контроль ушел, то он не вернется моментально.

• В-третьих, если вы имеете дело с «взрывчатостью» – это нужно дополнительно исследовать и учиться возвращаться на «твердую землю».

Очень важно исследовать свои триггеры, помнить про «последнюю каплю» и составить список ваших собственных «крючков». Важно понимать, что вся работа ведется не во время вспышки, когда нарушена связь и потерян контроль, не работает логика и человек не понимает, что с ним происходит, а в нейтральное время. Не во время «после», не во время «шлейфа конфликта», а когда эмоции перестали работать и все восстановились.

Оптимальные варианты для разбора полетов – час-два после вспышки либо вообще после сна. Есть такое поверие, что с бедой нужно переспать ночь. Если вспышка была очень сильная, то говорить про нее нужно после того, как организм восстановился. Чаще всего это происходит после того, как человек поспал глубоким сном. Для ребенка полноценным считается и дневной сон, с ним можно говорить чуть раньше, но не когда он устал или расстроен.

3
Гасим пожары семейных страстей

Ребенок чувствует все эмоции, переживания и невербальное общение родителей

Восприятие ребенком сложных эмоций взрослых

Почему я считаю важным поговорить о том, как дети воспринимают сложные эмоции взрослых, ведь дети маленькие и еще ничего не понимают? Однако правда отражена во французской пословице: «Дети и домашние животные знают все». Даже то, чего мы не говорим, даже то, что мы хотим скрыть, известно нашим самым близким и самым уязвимым существам – тем, кто от нас максимально зависим.

Сильная связь между родителями и детьми

Именно с детьми, причем с детьми любого возраста – от рождения до того момента, когда они покидают родительский дом, – существует сильнейшая эмоциональная связь. Она проходит по тем каналам, на которые мы фактически не можем поставить фильтр.

Мы не можем не излучать беспокойство, как не можем не показывать тревогу.

Если мы, взрослые, переживаем сильную обиду, она будет понятна нашим близким даже без слов. Если мы, испытывая какую-то сильную отрицательную эмоцию, говорим, что ничего не происходит: «Тебе показалось, что я расстроена. Это не слезы, просто глаза зачесались. Нет, я не хожу как в воду опущенная, я просто задумалась», – дети моментально чувствуют неискренность. Их это путает, и возникает ситуация, которая, как я считаю, для ребенка максимально травмоопасна.

Как-то ко мне на консультацию привели ребенка, у которого появились ночные кошмары: он стал просыпаться, кричать во сне и приходить к родителям в кровать. Их это настолько замучило, что они не могли нормально спать. Ребенку пять лет, родители считают, что он должен спать в своей спальне, и каждый раз, когда он приходит, отводят его назад. И так происходит много раз за ночь, потому что они категорически не хотят, чтобы ребенок спал с ними. В итоге у мамы уже начались мигрени, у папы упали рабочие показатели. Они решили прийти к психологу.

Семейную консультацию всегда начинают с беседы с ребенком. И вот мы разговариваем с мальчиком, и оказывается, что он боится, что папа бросит маму, ведь он был свидетелем того, как они ругались. Он думает, что родители разведутся, потому что слышал, как мама шепталась об этом со своей сестрой. После обычно общаются со взрослыми. Оказывается, да, так и есть, в семье близится развод, и это началось не сегодня. О ситуации ребенку ничего не говорят, родители уверены, что мальчик ничего не знает.

Я много лет помогаю детям справляться с разными ситуациями, которые связаны не с ними самими, а с теми обстоятельствами из жизни взрослых, на которые они не могут повлиять, но от которых сильно зависят. Дети, пока они маленькие, не могут воздействовать на наши большие решения и отношения; они никак не могут влиять на то, как мы решим жить дальше. Но в то же время их переживания по этому поводу часто зашкаливают.

Мы недооцениваем осведомленность детей. Они моментально чувствуют любую ложь и неискренность.

Важное правило: если в семье в отношениях взрослых или в семейном окружении произошло что-то действительно серьезное, то, что может повлиять на общее течение дел, на жизнь или состав семьи, и ребенку больше, чем три с половиной – четыре года, нужно обязательно ему об этом рассказать. Выбрать доступную форму, подобрать подходящие слова, но не пускать все на самотек, думая, что он ничего не знает.

Допустим, семья попала в серьезный шторм, проходит испытание в отношениях, а мы про это молчим или отговариваемся: «Нет-нет, деточка, все в порядке, тебе показалось. Все замечательно. Мы с папой любим друг друга». Тогда у ребенка появляется тревога и возникает ощущение, что есть тайна, которую от него скрывают.

Невербальная передача информации, которую видит ребенок

В человеческом общении существуют два уровня передачи информации: вербальная (словесная) и невербальная. Общение так устроено только у людей, только мы можем использовать «вторую сигнальную систему», если применять термин академика Павлова.

Вторая сигнальная система – это слова, текст, то, что мы говорим. Первая сигнальная система есть в животном мире и у нас. И мы, пользуясь словами, привыкли недооценивать контекст: мимику, интонации, тембр голоса, положение в пространстве относительно того, с кем мы общаемся. Это масса невербальных, несловесных признаков.

Представьте, что по телевизору идет новый незнакомый фильм, и мы по какой-то причине не можем включить звук, к тому же там нет субтитров. Даже если мы смотрим его без звука, то поймем фабулу и сюжет, оценивая невербальное общение героев.

Стресс ребенка от скрытия тревожных ситуаций и проблем в отношениях

У ребенка, особенно до семи-восьми лет, когда лобная доля головного мозга только созревает, очень сильно развито восприятие эмоционального и невербального компонентов в общении. На минуточку, 80 % общения – это не слова. И если мы словами говорим одно, а вся наша мимика, пантомимика, интонации, весь комплекс факторов говорит другое, мы фактически подаем противоречивые сигналы, и ребенок оказывается в ситуации информационного парадокса. Он это чувствует и начинает искать разгадку. Но даже сама по себе ситуация информационного противоречия вызывает тревогу.

Наверняка вы можете вспомнить какую-то ситуацию из вашего детства или отрочества, когда отношения ваших родителей, бабушек и дедушек были не безоблачными, но вам про это не говорили, хотя вы прекрасно знали, как обстоят дела. В советской культуре было принято скрывать от ребенка серьезные трудности, потому что считалось, что ребенок мал и не поймет. Очень часто взрослые люди говорят: «Да, тогда умер дедушка, а мне не говорили. Я видела заплаканные глаза и понимала, что что-то не так, но никто мне ничего не сказал».

Совсем недавно я слышала от одной знакомой, взрослой женщины, воспоминание о том, как умер ее отец. Ей никто об этом не рассказал, никто не был готов разделить с ней эту боль. Она через многие годы вспоминает об этом как об очень сложном событии, потому что тогда она оказалась одна со своими догадками и тревогами.

Полагая, что ребенок еще мал и многое не может понять, мы на самом деле делаем легче не ребенку, а самим себе, потому что нам очень трудно решиться на этот разговор. Молчать проще.

Однако оформить переживания в слова крайне важно для общего психического развития ребенка, для его эмоционального комфорта, для того, как он будет развиваться как личность, и для доверия в отношениях. Считается, что, когда ситуацию можно назвать и описать словами, она принесет меньше тревоги, боли и потенциального вреда. Слова помогают контейнировать эмоцию, то есть поместить в безопасный контейнер, откуда она перестает вредить.

Если мы не разговариваем о произошедшем, не подбираем слова, не даем ребенку каких-то наводок, он оказывается незащищенным.

Приведу пример: внезапная серьезная болезнь старшего родственника, скажем, бабушки. Взрослые нервничают, ищут врачей, обсуждают варианты лечения. Они напряжены, чаще отсутствуют дома, потому что навещают бабушку в больнице. Но ребенку по какой-то причине решают не говорить все обстоятельства: «Бабуля просто уехала отдыхать, а мы заняты, у нас важный рабочий проект».

Не называть ситуацию как есть – ошибка. Фактически, делая так, мы не учим ребенка выражать свои тревоги, страхи, расстройство оттого, что заболел близкий человек. Мы делаем прямую коммуникацию запутанной и кривой.

Что происходит внутри у ребенка в этом случае? Он начинает домысливать. Когда происходит что-то серьезное, ребенок смотрит лишь на противоречивую поверхность и понимает, что словами мы говорим одно, а все 80 % невербалики кричат о другом. Тогда он начинает придумывать, искать, в чем же дело, и домысливать другие сценарии.

Длительный дискомфорт, который переживают взрослые, – это стресс для ребенка, он его чувствует. Если мы не называем его словами, он начинает переживать по-другому, гораздо сильнее и серьезнее, чем мы думаем.

Ответственность за жизнь взрослых

Ребенок после шести и до семи-восьми лет думает, что это он отвечает за происходящее. Если в жизни взрослых случаются какие-то беды или испытания, которые мешают гармонии, ребенок думает, что это все из-за него. Он недостаточно хорошо себя вел, не слушался, думал глупые мысли, не делал то, что говорили родители. Через подобные мысли ребенок разворачивает картину, которая гораздо хуже происходящего на самом деле.

У детей до полового созревания, до 12–14 лет, мышление немножко мифическое, они думают, что их мысли материальны. После девяти-десяти лет такого уже меньше, но возраст от пяти до восьми лет – это период, когда ребенок верит, что его плохие мысли могут менять мир не в лучшую сторону.

Очень часто, работая со взрослыми, состоявшимися людьми в психотерапии, я слышу следующие рассказы: «Мне было шесть лет, я был убежден, что бабушка заболела и умерла, потому что я так сильно на нее рассердился и, пока сердился, я пожелал, чтобы она больше никогда к нам не приезжала». Или: «Я помню, как мне было семь лет, я очень сильно разозлился на отца, потому что он со мной не пошел в парк. В этот же день с ним произошло неприятное событие – он сильно обжегся».

В воспоминаниях взрослых людей часто встречаются мысли об ответственности за жизнь взрослых – и это очень сильные переживания.

Ребенок, родители которого переживают длительный стресс в паре, думает, что в этом виноват он. Но узнать это от него получится, только если у вас очень открытые и доверительные отношения.

Тем семьям, где есть ребенок в возрасте от пяти до десяти лет и которые действительно переживали или переживают что-то серьезное, может пригодиться экспресс-рекомендация. Разговор с ребенком можно начать с такого нейтрального хода: «Ты знаешь, многим мальчикам и девочкам, которым столько же лет, как и тебе, кажется, что в жизни их семьи произошло что-то плохое и сложное, потому что они подумали что-то плохое. У тебя такое бывает?» Только надо тщательно подобрать время, место и слова.

Иногда ребенок бросается на шею и говорит: «Мамочка, я думала, что вы с бабулей поссорились из-за меня, потому что я такая злая девочка, я нехорошее думала и рисовала».

Надо помнить, что у детей очень сильные эмоции, и мы недооцениваем серьезность того, что происходит у них внутри.

Научиться понимать себя и свои состояния

Ребенок переживает сильнейшие эмоции, но еще не умеет ими делиться. Не слишком хорошо это удается и взрослым, ведь культура понимания и выражения собственных эмоций у нас очень низкая. Нас учили в школе, институте, на курсах повышения квалификации пониманию разных сложных вещей, но не учили понимать себя.

Чтобы качественно объяснить ребенку, что происходит, мне кажется, очень важно уметь понимать самих себя. Если мы этого не умеем, то и ребенку вряд ли сможем помочь. Но можно учиться вместе.

Я встречаю родителей – чаще это папы, – которые понимают, что у них проблемы с эмоциональным интеллектом, считыванием эмоций, с пониманием себя, своих состояний, состояний близких. За редким исключением эти папы очень успешны в науке или бизнесе, и единственная их проблемная зона – эмоциональный интеллект. И они прекрасно учатся вместе с детьми, осваивают азбуку понимания глубинных состояний, различение первичных и вторичных эмоций. И сразу объясняют это детям.

Семейная традиция

Мы не говорим с детьми не потому, что не хотим, а потому что не умеем.

Пример из практики. Умирает бабушка, которая очень сильно любила внуков, воспитывала их, всегда была рядом. И происходит это не после длительной болезни, а довольно быстро. Взрослые предпочитают говорить, что бабушка уехала отдыхать к своей сестре и через какое-то время вернется, и не берут детей на похороны. Сами ходят грустные, но при этом скрывают ситуацию.

Эти родители сомневались, что они поступают правильно, и довольно быстро пришли на консультацию. Мы начинаем разбирать ситуацию, и оказывается, что в семье со стороны мамы уже на протяжении трех поколений существует традиция сокрытия смерти ближайших родственников. Традиция, которая на поколение раньше довела одного из детей до психоза. Традиция, которая фактически искалечила судьбу самой матери, потому что она ощущала тревогу и вину, когда, будучи ребенком, не понимала, куда же делась бабушка. Ей не сказали, что она умерла. Но подобное поведение настойчиво повторяется.

Ребенок чувствует эмоции взрослых

Если ребенок видит сложные состояния в жизни взрослых, то не только думает, что он за все отвечает, но еще и домысливает худший сценарий. Например, папа с мамой поругались. Если его жизненный опыт достаточно большой, или у его друга родители развелись, или он посмотрел сериал, где развод и скандалы, он будет думать, что его мама и папа могут начать себя вести так же, как там. Он примеряет на себя чужой сценарий, который почти всегда хуже, чем то, что происходит на самом деле.

Если ребенку не объясняют происходящее, взрослые не подбирают слова для этих сложных эмоций в их жизнях, у ребенка появляется тревога.

Тревога – это невыраженные эмоции, переживания, которым не нашлось возможности проявиться ни в слезах, ни в словах, ни в каких-то действиях. Из-за этого возникает внутреннее напряжение, которое мешает ребенку расти.

Есть даже так называемый «запах эмоции». Дети, которые чувствуют противоречивые отношения взрослых, но с которыми об этом не говорят, очень часто имеют большее количество страхов, чем их ровесники.

Мы очень сильно связаны с нашими самыми близкими людьми, но часто именно самым близким мы не можем сказать, что ничего не происходит. Даже если мы очень сильно стараемся, все равно правда выходит наружу. Поэтому утверждение «дети и домашние животные знают все» правдиво

Не пытайтесь обманывать ребенка, найдите в себе силы с ним поговорить, подберите слова, чтобы безопасно объяснить вашу ситуацию.

Как дети воспринимают сложные эмоции взрослых

Влияние недовольства, гнева и обид в отношениях родителей на ребенка

Нам, взрослым, удобно думать, что дети ничего не понимают. А поскольку ребенок якобы не видит конфликтов, то появляется мысль продолжать жить так же – можно ничего в своей жизни не менять. Отсюда часто берут начало опасные мысли про сохранение плохих отношений ради благополучия ребенка. Но не надо думать, что в сложных, напряженных отношениях взрослых ребенок может расти и развиваться гармонично. Это не так. Он будет чувствовать боль и беспокойство.

Не надо ради него делать вид, что все хорошо. Ради ребенка надо работать над сложностями в отношениях.

Травмоопасные для детей ситуации

Есть ситуации, которые точно будут травмоопасны для ребенка.

В первую очередь это разрыв интимных отношений родителей и сильное напряжение, связанное с этим. Такой разрыв может быть разного рода. Обычно это не про прекращение подобных отношений по медицинским показаниям, когда необходимо воздержание. Это разрыв, который связан с недоверием, потерей контакта, обидой, подозрением в измене. Если эта тонкая интимная связь родителей рвется, то, хотя ребенок про это и не знает, он обязательно это чувствует.

Если это не единичный случай, а постоянная ситуация, она может негативно повлиять на развитие ребенка, потому что формирует очень сильное напряжение. Пары, которые страдают от длительной сексуальной дисгармонии, от обид из-за физической близости, конечно, не могут не проявлять напряжение.

Очень сильно влияют на состояние детей длительные обиды любого рода, не связанные с интимной жизнью. Оказывает давление и затяжной конфликт со старшим родственником или с кем-то из близких. Довольно сильно на детей воздействуют макрофакторы – общее недовольство жизнью, браком, страной проживания, экономической ситуацией. Если папа постоянно недоволен работой и это не разовая усталость из-за тяжелого закрытия проекта, а перманентное состояние – оно будет сильно влиять на ребенка.

Максимальное проявление дискомфортного состояния взрослых – это клиническая депрессия.

Быть ребенком родителя с клинической депрессией очень сложно и даже опасно для перспектив развития, поэтому взрослым надо стараться не запускать свое ментальное здоровье и отношения.

Есть вещи, которые мы не можем изменить. Но какой бы сложной ни была ситуация, если мы научимся правильно про нее говорить и дешифровать наши эмоции, состояния и обстоятельства, это будет лучше и менее опасно для ребенка, чем наше молчание.

Обстоятельства, негативно влияющие на ребенка

Очень опасны алкоголизм и другие зависимости у одного из родителей и реакция второго родителя по «треугольнику Карпмана»: когда есть кто-то страдающий от зависимости (жертва), а второй спасает его от этой зависимости (спасатель).

Длительное финансовое напряжение, с которым супружеская пара не научилась справляться, может влиять не менее остро, чем алкоголизм и зависимость. Сильнейшим образом на состояние детей могут воздействовать разные подозрения, в том числе подозрения в супружеской неверности.

Максимально мучительны для детей как постоянные бурные конфликты родителей, так и взаимное охлаждение или дистанция.

Если с этими ситуациями ничего не делать, то через какое-то время состояние ребенка изменится, у него проявятся поведенческие или соматические симптомы. Это происходит потому, что семья – это система сообщающихся сосудов. Подобные ситуации напрягают всю семейную систему, и, конечно, дети эти напряжения ловят, считывают и начинают себя вести по-другому.

Что можно сделать?

• В первую очередь, признать, что, да, ваша ситуация такова.

• Во-вторых, нужно понять, насколько ее можно изменить.

• В-третьих, в тех условиях, которые есть, начать подбирать слова для ребенка.

Почему, вместо того чтобы думать о себе, нужно думать о ребенке? На самом деле нужно делать и то и другое. Первым делом, конечно, нужно заделывать «течь в бортах», то есть «чинить» отношения, а потом «вычерпывать воду из лодки», которая натекла через эту течь, – нормализовать состояние ребенка.

Поведенческая или соматическая реакция на проблемы взрослых

Но вот взрослые наконец помирились, у них новый конфетно-букетный период, подозрение в неверности снято, долги заплачены, с родителями ситуация разрешилась. А что с ребенком? У нас все хорошо, а он почему себя так ведет? А это накопительный эффект. Очень часто дети начинают вести себя по-другому, когда у родителей все наладилось, потому что весь период, пока отношения взрослых были напряженными, ребенок находился в очень сильном стрессе, у него не было устойчивой картины мира.

Во время этой ситуации или после нее у ребенка может возникать тревожное, провокативное или агрессивное поведение. Но это не ребенок ведет себя плохо, это не с ним проблемы – такова его поведенческая или соматическая реакция на проблемы взрослых. При серьезном напряжении в отношениях родителей у ребенка может начаться диатез или возникнуть астматические проявления. Такова его психическая или психосоматическая защита.

Парадоксальное поведение

Для того чтобы такого не произошло, нужно с ребенком разговаривать, помня, что проблемы ребенка до шести-семи лет редко именно его проблемы – на 85 % это проблемы родителей. Когда в семье непростые отношения, ребенок может даже не осознавать, что плохо себя ведет.

Максимальная степень парадоксального поведения у детей проявляется, когда ситуация у взрослых критична: есть угроза развода, сложности со здоровьем или серьезные проблемы с работой – тогда дети начинают вести себя очень хорошо, мобилизуются. Они становятся мягкими-мягкими, тихими-тихими, послушными-послушными.

Если ваши дети стали очень хорошими и очень удобными, это должно вызвать максимальную тревогу. Если сложное поведение – это реакция на напряжение в семье, то простое удобное поведение означает, что ребенок чувствует опасность.

Конечно же, часто ребенок ведет себя хорошо еще и тогда, когда в семье все хорошо.

Однако если у вас был обычный ребенок, потом в семье начались сложности, а он внезапно стал слишком хорошим – это должно вызывать тревогу.

Как подростки понимают напряжение в отношениях родителей

Еще острее и четче. Они осознают, что вот родители поссорились, вот они ведут себя так, как будто больше друг друга не любят. Вот мама говорит с дедушкой так, будто он совсем чужой человек.

Подростки испытывают по поводу отношений взрослых больше тревоги и злости.

Они могут лучше говорить о своих состояниях, но все еще не готовы к «полной версии» описания событий, особенно если дело касается сложных событий: измены, финансового предательства или больших трудностей, связанных с отношениями в расширенной семье. Но у подростков очень часто уже есть вывод: со взрослыми говорить бесполезно, они все равно не скажут правду. Поэтому, если вашему ребенку больше 10–11 лет и в семье есть сложности в отношениях, нужно инициировать с ним серию разговоров.

Что нельзя делать с ребенком во время конфликта

Первое и самое важное: нельзя втягивать ребенка в конфликт, сколько бы лет ему ни было – даже если у него есть паспорт, его нельзя триангулировать.

Триангулировать – значит делать стороной треугольника конфликта, говорить: «Смотри, какой гад твой отец». Или: «Смотри, какая твоя мать истеричка».

Приглашать ребенка в ваш конфликтный диалог нельзя – это табу.

Я редко выражаюсь декларативно, но здесь вариантов нет. Втягивать ребенка в ваш конфликт – все равно что пилить сук, на котором сидишь. Нельзя предлагать ему выступить против одного из самых близких людей – папа и мама ему одинаково близки, конфликт с ними, осуждение представляют для ребенка одинаковую опасность. Ни в коем случае нельзя перетягивать ребенка на свою сторону, брать его в коалицию, стараться его переубедить, настроить на то, что второй родитель плохой.

Огромнейшая ошибка – построение коалиции с ребенком против другого родителя.

Если вы это делаете – ребенку обеспечены невроз или парадоксальное сложное поведение и долгосрочные последствия.

Также я считаю, что под запретом еще одна вещь – обсуждение деталей конфликта, подробное описание ребенку того, что произошло. Это типичная ошибка, которую чаще совершают женщины, но и мужчины тоже так поступают. Это происходит из-за одиночества либо от неожиданности, когда случилось что-то шокирующее: вы только узнали про кредит, или про долги, или про какой-то поступок партнера. Вам не с кем поделиться, а рядом ребенок, вы делитесь с ним, и это его травмирует. Любое детальное описание погружает его на ненужную глубину и делает его участником конфликта.

Если вы в сложной ситуации не совершите хотя бы этих ошибок, потом вам будет значительно проще. Интуитивно, инстинктивно, если «отключить тормоза», вы будете делать именно это, но такое положение дел только всем навредит.

Разговор с ребенком о конфликте

Есть «золотое правило», как говорить с ребенком, который стал свидетелем конфликта или задает неудобные вопросы.

У взрослых двойное понимание – с одной стороны, мы думаем, что ребенок ничего не понимает, а с другой, уверены, что он все уже понял, раз это услышал. Ничего подобного. Если ребенок услышал что-то эмоционально заряженное в ситуации, в которой его присутствие не предполагалось, это совершенно не значит, что он все понял так, как есть на самом деле.

Поэтому первое, что нужно сделать для безопасности ребенка и снижения вреда, – это «взять в рамку», то есть описать произошедшее. Не так, как будто вам все равно или вы сторонний наблюдатель, нет. Расскажите, будто вы пишете мемуары, историю об этих событиях. Как будто вы корреспондент, прибывший на место вооруженного конфликта, – вы проводите журналистское расследование, которое описывает, что произошло. Важно также подобрать неосуждающие слова, чтобы не втянуть ребенка в конфликт.

Вы говорите: «Мы сейчас с папой сильно поругались. Это произошло внезапно. Папа только пришел с работы, мы сразу стали говорить о деньгах и не успели еще прийти в себя, а ссора произошла очень быстро. Ты услышал много криков и очень обидных слов. Мы совершенно не хотели так себя вести».

Дальше вы интерпретируете поведение: «Папа так громко кричал, потому что стал переживать, что нам не хватит денег до зарплаты. Я отвечала так свирепо, потому что мне стало обидно, что папа со мной разговаривает очень зло. А потом он еще стал говорить не очень по-доброму про бабушку». Вы возвращаетесь к конфликту, не просто описывая поведение, а рассказывая мотивы, показывая начинку, внутренние механизмы, которые сработали, «выстрелили», но не осуждаете участников.

В финале «взятия в рамку» вы говорите о том, что это совсем не то, что вы хотели: «Мы вообще думали провести этот вечер совершенно иначе. Папа пришел пораньше, он хотел провести с нами больше времени. Я приготовила его любимое мясо. Он заехал в магазин, купил овощи и вкусный соус, а я еще испекла печенье».

Дальше вы говорите, что очень постараетесь, чтобы таких ситуаций в вашей жизни было поменьше: «Мы не можем тебе обещать, но мы будем очень стараться, чтобы больше ты не слышал этих криков. Мы уже думаем о том, как нам помириться и в будущем не ссориться».

Правильные слова, которые снимут тревогу у ребенка

Сам подбор слов терапевтичен, и повторное проговаривание лучше снимает напряжение. Уже то, что ребенок не остался один на один с только что пережитым страхом от сильных эмоций взрослых, очень хорошо влияет на ситуацию. Не надо разворачивать дидактическую беседу на 2,5 часа, мы, взрослые, часто заигрываемся. Не нужно ударяться в детали и, увлекшись, переходить в обсуждение. Нужно дать ребенку разрешение на вопросы: «Если ты захочешь меня о чем-то спросить, мы обязательно к этому вернемся».

Мы все живые люди и не всегда сразу можем подобрать слова. Иногда нужно говорить: «Прямо сейчас я не могу объяснить тебе, что произошло, мне нужно взять паузу. Пройдет полчаса, я подумаю, и мы с тобой поговорим. Ты можешь посидеть рядом, или включить мультик, или налить нам чай». Тут вы даете ребенку простой алгоритм действий.

Уменьшаем вред для ребенка и работаем над отношениями

Если у вас много конфликтов и по такому пути, который я описала, вам пришлось бы ходить каждую неделю – это повод хотя бы пытаться изменить отношения к лучшему. Это важный шаг и ключ к успеху.

Что мы можем сделать, если нельзя поменять обстоятельства? Во-первых, «взять в рамку». Правильные слова снимут напряжение у ребенка: в нейтральное время, когда эмоции уже прошли, когда адреналин, гормон стресса, уже закончился. Потому что если вы будете говорить не в нейтральное время, вас снова захлестнет волна эмоций, вы наговорите то, чего не хотите, и опять сделаете все ошибки.

На доступном языке, не ища виноватых, не объясняя, что это он, гад, виноват или она, стерва, виновата. Без клятв, но со словами, что вы будете пытаться так не делать.

Такой подход работает. А самое главное – так вы не теряете авторитет в глазах ребенка. Вы его обучаете декодировать эмоции и понимать их более глубоко.

Работаем над отношениями не только для ребенка, но и ради себя

Если напряжения в семье действительно много, на ребенка постоянно что-то выплескивается, выливается, слова, конечно, уменьшают потенциальный вред, но это не самое важное. Нужно начать работать над отношениями. Качество отношений в семье – это главный «витамин роста» и ключ к успеху. Ребенок «фотографирует» отношения, они для него матричные. Своим примером мы создаем для него представления о будущем.

Все это очень важно, потому что между пятым и двенадцатым годом совместной жизни у семьи появляется особенно много эмоциональных сложностей. У супругов начинается более глубокий уровень притирки друг к другу, выработка образцов эмоционального реагирования. Люди сначала договариваются по поводу быта, финансов, выстраивания отношений с социумом, а потом начинают сильнее совмещать глубокие пласты эмоций.

Это очень конфликтный период, часто приходящийся на детство или отрочество детей. Но улучшать свои отношения стоит не только ради детей, но и ради себя.

Согласно статистике, недовольные собой и браком родители чаще вымещают негативные эмоции на ребенке, чем родители, которые браком довольны.

Недовольство собой и отношениями – это не повод грызть себя, это повод меняться и выходить из круга самопоедания. Всегда есть возможности для изменений.

Фокус внимания на положительные моменты в отношениях

Нужно понимать свои хронические конфликты, ситуации, в которых эти конфликты оживают, и как они устроены. Необходимо разбирать свои глубинные эмоции и то, как устроены реакции партнера.

В то же время даже в самых сложных, запутанных, конфликтных ситуациях всегда есть что-то хорошее. Если вы вспомните, какие основные ошибки делать не нужно, и не будете испытывать вину, а воспользуетесь практикой «взятия в рамку», вы уже сдвинетесь с мертвой точки.

Даже в самой сложной ситуации есть что-то хорошее. Старайтесь обращать внимание на положительные моменты в ваших отношениях.

Нам иногда очень трудно с любимыми

Контакт со своими состояниями или его отсутствие

Став родителями, мы часто отказываем себе в праве иметь сложные, иногда противоречивые или неприятные переживания. Включается кнопка: «Ты мать, ты должна. Никого не волнует, что у тебя внутри, нужно быть на 100 % эффективной».

С моей точки зрения, запрет самой себе находиться в контакте с собственными эмоциями является причиной очень многих трудностей и даже депрессивных срывов. Хорошо бы научиться давать имя этим состояниям и разрешать им быть: «Да, я устала от своего ребенка. Да, я сейчас не в форме и иногда выкипаю. Иногда у меня бывают сложности, связанные с моей взрослой жизнью».

Бывают периоды, когда что-то в характере ребенка или его поведении нам, родителям, просто не по силам. Например, в хороший период мы какие-то шалости переносим легко, а потом наступает другая полоса, и мы начинаем срываться или расстраиваться из-за тех вещей, о которые в другое время даже не споткнемся.

Для того чтобы понять, что вы не в форме, нужно дать себе разрешение иногда быть не в форме.

В нашей постсоветской, российской действительности у родителей, к сожалению, по умолчанию включается опция – мы не вправе быть не в форме, не справляться, быть не на 100 % «в строю» или не «на коне».

Стена между собой и своими состояниями

Часто бывает так, что мы строим стену между своими состояниями и миром вокруг ребенка. Нам кажется, что мы должны спрятать все плохое подальше, а показывать только хорошее. Однако это очень ненадежные стены – чаще всего они рассыпаются, как только нарастает усталость или в семье появляется какой-то стрессовый фактор.

Выносить за скобки собственные состояния – это неважный способ с ними справляться.

Например, молодая мама с первенцем сначала находится на невероятном подъеме – все делает, все успевает, все организует. Она почти не отдыхает, работает или заканчивает диплом, а также успевает поддержать старших родственников. В какой-то момент случается срыв, и она проваливается совсем в другое состояние. Это как раз то самое отсутствие разрешения себе отдохнуть, остановиться, признать, что ты можешь справляться не только на «пять с плюсом».

Осознаем свои слабости и переживания

Причины трудностей родительства, в которых ребенок не виноват

Есть несколько причин ближнего радиуса действия, когда родитель оказывается не в состоянии реагировать на ребенка и на его поведение так, как он хочет, а вместо этого реагирует так, как может.

Первая причина – это разного вида депрессии, когда вроде бы все хорошо, ничего плохого не происходит, а у человека срывы, слезы, подавленность, нежелание двигаться. Главное – понять, что это не вы плохой родитель, это не вы не справляетесь с ребенком и ведете себя как-то ужасно, срываетесь, чувствуете усталость. Это депрессивное состояние.

Один из фокусов депрессии в том, что она не дает себя увидеть самому человеку. Ему обычно кажется, что если он сейчас постарается, напряжется, то сможет справиться.

Например, классическая послеродовая депрессия сама сходит на нет в период от шести недель до двух месяцев. Но если женщина продолжает недосыпать, отказывает себе в радостях и простых удовольствиях, то бывает, что это состояние задерживается. Тогда послеродовая депрессия перерастает в клиническую или субклиническую. Считается, что депрессия родителей – один из немногих реальных факторов риска для развития детей.

Еще одна причина – трудности в партнерских отношениях. По частоте проявлений она на втором месте после депрессии. Родители не в состоянии нормально реагировать на поведение ребенка не потому, что характер у ребенка сложный или у них нет знаний о воспитании детей, а потому, что они испытывают стресс в другой области своей жизни – в партнерских отношениях или браке.

Эти трудности очень сильно снижают нашу вовлеченность в родительство и меняют его качество. Невыносимо сложно, переживая серьезные проблемы, быть прекрасным родителем.

Бывает, что из-за стресса в партнерских отношениях человек отключается от родительского процесса. Эти роли начинают выпадать. А иногда, наоборот, когда в партнерских отношениях все плохо – брак дает трещину или находится на грани распада, – вместо того чтобы хоть немного отключиться от родительских ролей, женщина или мужчина, часто оба, включаются в эти роли слишком сильно. Тогда возникает гипервключенность в родительскую составляющую жизни.

По моему мнению, если трудности в партнерских отношениях есть и «выключить» их вы не можете, у вас нет сил, нет таких компетенций, то надо пытаться отслеживать две вещи: сколько процентов вашего ресурса вы сейчас туда «скармливаете» и как это влияет на родительский компонент? Вы «улетели» из родительских ролей или, наоборот, гипервключились?

Хорошо бы не забывать, что при наличии трудностей в партнерских отношениях обязательно нужно выделять время и силы на восстановление и заботу о себе.

Обстоятельства, создающие трудности в воспитании детей

Одна из причин ближнего радиуса действия, из-за которой родителям сложно быть достаточно хорошими и адекватно реагировать на поведение ребенка, – это утрата. Это может быть утрата старшего родственника – бабушки и прабабушки – или гибель любимого домашнего питомца. Или потеря финансов. Утрата – серьезное изменение, пик нарушения партнерских отношений. Серьезная утрата, с точки зрения психотерапевта, влияет на жизнь семьи примерно полгода и модифицирует родительское поведение на весь этот срок.

В нашей культуре принято игнорировать действие утраты.

Следующий момент, очень сильно меняющий родительские реакции на трудности характера ребенка, – это тотальный перегруз или недосып. Чтобы научиться спать, когда у вас маленькие дети, нужно приложить много ловкости и смекалки. Должна быть поддержка кого-то еще из близких взрослых, а она есть далеко не у всех и не всегда.

Тотальный перегруз или недосып влияет на нас так, как мы не хотим: подконтрольные нам реакции сокращаются, а бесконтрольные, инстинктивные возрастают. Люди, склонные к вспыльчивости, становятся еще более вспыльчивыми; склонные к унынию начинают еще сильнее расстраиваться. Только совсем гиперэнергичных людей недосып может гармонизировать – это 2 % невероятных харизматиков.

Нужно обязательно бороться с тотальным перегрузом и недосыпом. Иначе, скорее всего, произойдут те изменения, которых вы не хотите, хоть вы и давали себе зарок не вести себя так с собственными детьми.

Любое из этих обстоятельств может стать причиной трудностей в родительстве, и ребенок тут абсолютно ни при чем. Это надо хорошо понимать. Разные состояния влияют на восприятие самого себя, на восприятие отношений – их четкость размывается, мы не видим деталей, не видим результата, все не в фокусе. Мы не можем выделить главное.