Kitabı oxu: «Рецепт ревности миллиардера»

Şrift:

Глава 1

— Чей это шедевр?! — грохот распахнутой двери перекрывает даже гул вытяжки.

Я вздрагиваю ровно в тот момент, когда с упоением слизываю каплю чесночного соуса с большого пальца.

На пороге моей тесной кухни вырастает гора мышц в идеально скроенном костюме. Тяжелый, подавляющий взгляд настоящего хозяина жизни, случайно завалившегося на территорию прислуги, заставляет меня замереть.

Его глаза сканируют кухню и упираются в мой фартук и форменную футболку. На долю секунды на лице мужчины мелькает искренний шок. Но он тут же сменяется таким хищным блеском, что у меня по спине бежит холодок.

Он делает три широких шага в мою сторону.

Я инстинктивно вцепляюсь обеими руками в ручку горячей чугунной сковородки, выставляя её перед собой как щит. Масло угрожающе шипит.

Ага, щас. Этому танку плевать на технику безопасности и мои личные границы.

Он нагло отламывает кусок багета с ближайшей доски, бесцеремонно макает прямо в мою шкварчащую сковородку и отправляет в рот. А затем вдруг издаёт такой глубокий, хриплый мужской стон, что я ловлю себя на мысли: такие звуки обычно звучат в спальне.

Пока я пытаюсь собрать в кучу разбегающиеся мысли, нахал подаётся вперёд и проводит пальцем по моей щеке, снимает мазок соуса и подносит палец к губам, не сводя с меня глаз.

От этой интимной наглости у меня подкашиваются колени. Я даже выматериться не успеваю, когда незнакомец лезет во внутренний карман пиджака и достаёт оттуда увесистую пачку денег. Он, даже не считая, небрежно швыряет на разделочный стол тысяч сто наличкой.

Я тупо моргаю, переводя взгляд с образовавшейся горы красных пятитысячных на его лицо. А там — абсолютная, железобетонная уверенность человека, привыкшего брать всё.

— Это компенсация вашему директору за то, что я прямо сейчас забираю его лучшего повара, — заявляет он властным, не терпящим возражений тоном.

Моя челюсть с тихим стуком падает на пол.

Так, стоп. До меня вдруг доходит. Этот профиль, жёсткая линия челюсти... Я видела его на обложке «Forbes», которую наш управляющий держит у себя в кабинете в рамочке. Это же Громов Владислав Александрович! Владелец всей нашей ресторанной империи!

— А мне компенсация за моральный ущерб и испорченный аппетит полагается? — выдаю я, сдвигая раскалённую сковородку на край плиты. Подальше от его дорогущего костюма. — Вы ошиблись, Владислав Александрович. Я продаю свой труд, а не себя в комплекте с соусом. И я вообще-то не повар.

Громов удивлённо вскидывает бровь, явно не ожидая, что его узнают.

— Я посудомойка, — ломаю я его картину мира, скрестив руки на груди. — Михалыч сорвался к рожающей жене, а я просто спасла заказ, встав к плите, чтобы ваш же управляющий нас всех не уволил. Так что заберите свои деньги и освободите проход к холодильнику.

Громов усмехается. И от этой усмешки мне становится не по себе.

Он делает ещё один шаг, сокращая расстояние до жалких сантиметров. Его широкая грудь нависает надо мной, а запах дорогого парфюма с нотками бергамота сводит меня с ума.

— Я покупаю твоё время, твой талант и твой дерзкий рот, — низким, вибрирующим баритоном говорит он. — И мне абсолютно плевать, чьи кастрюли ты тёрла до этого.

В этот самый момент в кармане моего фартука надрывается мобильник. Спасительная трель орёт на всю кухню. Я судорожно выхватываю трубку.

Звонит Оксана, администратор с моей второй работы, элитного фотоагентства. Я подрабатываю у них фотографом — снимаю свадьбы и делаю «горячие» портфолио фотомоделям, чтобы поскорее закрыть долги бывшего мужа.

Нажимаю кнопку ответа, стараясь дышать ровно.

— Да, Оксан? — говорю я, чувствуя, как тяжелый взгляд Громова буквально плавит мою макушку.

— Натали, выручай! У нас срочный заказ для VIP-клиента в «Метрополе», — тараторит в динамике Оксана. — Он требует срочную приватную сессию. Формат очень откровенный, вся работа на кровати. Настаивает, чтобы приехала девушка! Оплата по двойному тарифу, наличкой!

Я быстро прикидываю в уме сумму долга за коммуналку. Двойной тариф — это шикарно.

— В номере так в номере, — деловито отвечаю я, прижимая телефон плечом и вытирая мокрые руки полотенцем. — На кровати так на кровати. Что по времени? Час-два?

Громов рядом внезапно каменеет. Я прямо кожей чувствую, как исходящий от него жар меняет градус с «заинтересованности» на «бешенство».

— Два часа. Клиент просит всё по классике, ничего жёсткого, — вещает Оксанка.

— Поняла. Скажи ему, пусть подготовится. Я приеду со своими игрушками, — говорю я, имея в виду объективы, вспышку и кольцевую лампу. — И пусть кровать расправит, я люблю, когда простыни наглаженные. Мой тариф помнишь? Десятка за час, плюс выезд.

Я нажимаю отбой, бросаю телефон обратно в карман и разворачиваюсь, собираясь попросить Громова наконец-то сдвинуться с прохода.

Но миллиардер смотрит на меня так, будто я только что совершила преступление. Желваки на его суровом лице ходят ходуном, а грудная клетка тяжело вздымается под дорогим шёлком рубашки.

Внезапно он делает резкий выпад вперёд. Его широкая ладонь перехватывает меня за талию, рывком припечатывая к своему каменному телу. Воздух со свистом выбивает из моих лёгких.

— Звони своей Оксане. Отменяй клиента, — приказывает он тоном, не терпящим возражений. — Я перекупаю твой вызов и покупаю твою ночь, плачу двадцатку в час. Поедем в мой отель. Двумя часами ты со мной не отделаешься.

Глава 2

Я ошарашенно смотрю на него.

Ого, какие амбиции! Ну да, отели — идеальная локация для горячего мужского портфолио, но выкупить всю ночь?

Мой мозг лихорадочно прикидывает: чтобы отснять такого фактурного гиганта в нестандартных ракурсах, мне же флешек на камере не хватит! Да и аккумуляторы на вспышках сядут. Придётся тащить с собой запасные батареи, отражатели и пару жёстких фильтров для брутального света и смазки для объективов.

Всю ночь с тяжелой камерой в руках вокруг него прыгать... ну, за его безлимитку можно и потерпеть.

"Двадцать тысяч? В час?" — уточняю я, чувствуя, как его пальцы вминаются в мой бок сквозь тонкую ткань форменной футболки.

Влад хмурится, словно его оскорбляет сам факт торга, но кивает. Его горячее дыхание обжигает мне висок, а меня прошибает чистый прагматизм.

"Идет", — я решительно упираюсь ладонями в его каменную грудь и с силой отталкиваю от себя. Ну, или пытаюсь оттолкнуть. С таким же успехом можно толкать бетонную стену. — "Только мне нужен аванс. И заскочить в подсобку, у меня там в шкафчике серьезный арсенал, в сумочку не влезет. Смазки для тугих колец, жесткие фиксаторы, кожаные ремни."

Влад молча берет со стола пачку пятитысячных, которую сам же недавно швырнул, и протягивает мне.

— Держи. Это твой аванс. За директора не переживай, я переведу ему отдельно.

Я машинально беру деньги. Тысяч сто, не меньше. Ну, за такую сумму можно и с тяжелым кофром по городу покататься.

Громов издает странный горловой звук. Его ноздри раздуваются.

"Смазки. Фиксаторы. Кожаные ремни", — хрипло повторяет он, скользя взглядом по моим губам. — "Я обеспечу тебя всем необходимым, поехали."

"Нет уж, я работаю только со своим инструментом", — заявляю упрямо, вырываясь из его захвата. — "Привыкла, знаете ли, полностью контролировать процесс. От чужого оборудования вечно одни сюрпризы. Так что сначала в подсобку."

Влад перехватывает мое запястье. Жестко, властно. Этот мужчина явно привык, что мир прогибается под него по щелчку пальцев. Но я не мир, я Наташа Степанова, и я сегодня уже отдраила три сотни тарелок, спасла смену и заслужила право командовать парадом.

"Забирай свои... игрушки. И на выход", — говорит он, отпуская мою руку. — "Даю тебе ровно две минуты".

Спорить с танком — плохая затея. Я пулей залетаю в раздевалку для персонала, выуживаю из шкафчика свой тяжеленный кофр с техникой, закидываю его на плечо и возвращаюсь к Владу.

На ходу кричу в сторону горячего цеха:

— Михалыч вернётся — скажите, что смена закрыта! Я всё отдала, плита выключена!

Из-за угла наконец выглядывает второй повар — тот самый, что должен был подменить Михалыча. Он кивает, вытирает руки полотенцем и встаёт к плите. Кухня остаётся на нём.

Мы вываливаемся из кухни прямо в коридор для персонала. Я на ходу срываю фартук, лихорадочно соображая, как буду выставлять свет в гостиничном номере, если этот шкаф решит позировать прямо на кровати. Освещение там наверняка интимное, придется бить вспышкой в потолок.

"Натусик!" — из-за угла выруливает Макс, наш бармен. Вечно улыбчивый, с серьгой в ухе и коктейльной вишней в зубах. — "Я там тебе смузи оставил... Оу."

Макс осекается, наткнувшись на ледяную стену, которой внезапно оборачивается мой новоиспеченный клиент.

Громов задвигает меня за свою широкую спину одним плавным движением. Я врезаюсь носом в ткань его пиджака, втягивая аромат бергамота.

"Она уволилась", — рычит Влад так, что вишня выпадает из приоткрытого рта бармена и катится по линолеуму. — "И еще раз назовешь ее Натусиком — останешься без зубов. Я понятно объясняю?"

"Эй!" — я возмущенно выглядываю из-за его плеча, пытаясь обогнуть гору мышц. — "Ты чего на людей кидаешься? Макс отличный парень! И смузи у него вкусные!"

Это становится моей роковой ошибкой.

Влад медленно поворачивает ко мне голову. Его челюсть сжимается так сильно, что под кожей перекатываются желваки. Глаза метают настоящие молнии.

"Отличный парень?" — его голос падает до опасного шепота, от которого по спине побежали мурашки. — "Значит, тебе нравятся отличные парни, которые угощают тебя сладкой водичкой?"

Он делает шаг, впечатывая меня лопатками в стену коридора. Его руки опираются по обе стороны от моего лица, отрезая пути к отступлению. Жар его тела окутывает меня плотным коконом, вытесняя весь кислород.

"Запомни одно, Натали", — он произносит мое имя с хрипотцой, от которой низ живота предательски сводит. — "С этой секунды твое время, твое внимание и твое тело принадлежат мне. И если я еще раз увижу, что ты улыбаешься кому-то вроде этого хлыща..."

Он обрывает фразу. В кармане его брюк настойчиво вибрирует телефон. Влад раздраженно достает аппарат, бросает взгляд на экран, и его лицо мгновенно превращается в непроницаемую маску.

"Да", — бросает он в трубку, не сводя с меня взгляда. Секунду слушает собеседника, и его брови сурово сходятся на переносице. — "Что значит, она в моем номере? Я приказал охране никого не пускать!"

Я замираю.

Отлично, кажется, моя ночная фотосессия обещает стать групповой. И судя по вздувшейся вене на шее миллиардера, мне за это доплачивать никто не собирается.

"В машину", — рявкает Громов, сбрасывая вызов.

Его пальцы стальной хваткой смыкаются на моем запястье, и он властно тащит меня к служебному выходу.

"Сейчас мы поедем и выясним, кто посмел залезть на мою территорию", — бросает он через плечо, а я мысленно прикидываю, выдержит ли мой штатив удар по голове. Потому что ночь обещает быть по-настоящему безумной.

Глава 3

— Садись, — говорит Громов, распахивая передо мной дверцу огромного черного внедорожника.

Машина выглядит настоящим бронированным танком представительского класса. Я послушно забираюсь внутрь, кое-как втаскивая за собой тяжеленный рюкзак, и глубоко утопаю в роскошном кожаном сиденье цвета горького шоколада, где мои форменные ботинки и штаны дико контрастируют с премиальным ворсом коврика. Громов обходит капот и грузно падает на соседнее кресло, мгновенно заполняя салон своими габаритами и запахом дорогого парфюма с крепкими нотками бергамота, отчего внутри становится невыносимо жарко.

— Едем в отель, — командует он водителю.

Я пристраиваю увесистый рюкзак на коленях, крепко обхватывая его руками.

— Осторожнее, — предупреждаю я, когда Влад случайно задевает мою сумку локтем. — У меня там система кожаных ремней для тяжелой тушки и баллончик со специальной смазкой. Без неё тугие кольца будут жутко скрипеть. А в боковом кармане — металлические фиксаторы и зажимы. Вещи хрупкие, знаете ли!

Сидящий рядом Громов вдруг издает странный сдавленный звук. Его взгляд из просто заинтересованного становится по-настоящему хищным. Он собственнически перехватывает меня за талию, безжалостно сдвигая мой рюкзак в сторону.

Машина плавно трогается с места, вжимая меня в спинку сиденья, пока внутри воцаряется интимный полумрак, разбавляемый лишь мелькающими огнями ночного города. Запах дорогой кожи смешивается с терпким ароматом бергамота, а жар огромного тела Громова бьет по моим рецепторам, заставляя мелкие волоски на руках встать дыбом.

Влад наклоняется к самому моему уху, обдавая кожу раскаленным дыханием, отчего наши носы почти соприкасаются.

— Мне уже не терпится посмотреть, как ты собираешься меня фиксировать, Натали, — властно заявляет он. — Забудь про остальных. Твой фокус сегодня — исключительно на мне. Усвоила?

— Мой фокус, Владислав Александрович, настраивается только вручную и зависит исключительно от освещения, — мгновенно парирую я, решительно убирая его тяжелую руку со своей ноги. — Сядьте ровно, а то машину качает, меня укачивает, а нам предстоит долгая работа. И надеюсь, у вас в номере достаточно просторно, потому что мне нужен размах для маневров.

Я отворачиваюсь к окну, мысленно прикидывая, как вообще буду снимать этого гиганта на светосильный портретник, если он продолжит так яростно нарушать любую дистанцию. Впрочем, двадцать тысяч в час приятно греют душу. Ради таких денег я готова вытерпеть любые замашки избалованного богача, ведь бывший муж оставил мне в наследство гору долгов, а этот заказ — мой счастливый билет в спокойную жизнь с оплаченной коммуналкой.

Влад шумно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, отчего его широкая грудная клетка начинает ходить ходуном под дорогим шелком рубашки. Мужчина нехотя откидывается на спинку сиденья, но продолжает сверлить меня горящим, пронизывающим

Я начинаю чувствовать себя добычей под прицелом опытного охотника, пока животное тепло его тела заполняет весь салон, заставляя меня предательски реагировать на эту первобытную, грубую силу легкой дрожью, которую я отчаянно пытаюсь списать на банальный стресс после адской смены на кухне.

Вскоре внедорожник плавно тормозит у сияющего стеклянного входа элитного отеля. Швейцар в ливрее поспешно распахивает дверцу с моей стороны, услужливо протягивая руку в белой перчатке. Я подаюсь вперед, собираясь опереться на помощь парня, но Громов действует быстрее летящей пули: его железные пальцы мертвой хваткой смыкаются на моем предплечье, и он одним мощным рывком перетягивает меня через себя, бесцеремонно вытаскивая из машины через свою дверь.

"Руки убрал," злобно рычит он опешившему швейцару.

Влад прижимает меня к своему боку так плотно, словно мы срослись бедрами, пока его рука собственнически покоится на моей талии, впиваясь жесткими пальцами прямо под ребра. Я пытаюсь вывернуться из этого стального капкана и упираюсь ладонями в его твердый, упругий живот, но он лишь сильнее впечатывает меня в себя.

"Эй, сбавьте обороты," шиплю я, семеня ногами, чтобы хоть как-то поспевать за его размашистым шагом. "Я вам ручная кладь, что ли? Дайте воздуха."

"Привыкай," глухо бросает он, упрямо таща меня через роскошный холл.

Мраморные полы блестят, хрустальные люстры ослепляют, а молодой администратор за стойкой с идеальной укладкой приветливо улыбается, задерживая откровенно оценивающий взгляд на моих растрепанных волосах и обтянутых штанами бедрах. Громов мгновенно останавливается как вкопанный. Он медленно поворачивает голову и обрушивает на администратора такой убийственный взгляд, что дежурная улыбка мгновенно сползает с лица парня, сменяясь гримасой неподдельного животного ужаса.

"Уволен. Пошел вон из-за стойки," бросает Влад коротко и безжалостно, продолжая уверенно тащить меня к блестящим дверям VIP-лифта.

"Вы совсем спятили?" искренне возмущаюсь я в тот самый момент, когда тяжелые створки кабины из красного дерева плавно закрываются за нашими спинами, отрезая нас от остального мира. "Парень на меня просто посмотрел! Вы что, всем своим сотрудникам глаза выкалываете за обычные мимолетные взгляды?"

"На тебя смотреть имею право исключительно я," ровным тоном отзывается он, но его голос звучит так низко, что угрожающе вибрирует в тесном замкнутом пространстве.

Он делает неторопливый, хищный шаг вперед, неумолимо загоняя меня в угол и нависая сверху огромной, непреодолимой скалой, пока дурманящий запах терпкого бергамота и дикого мужского превосходства окончательно кружит мне голову.

"Остальные обойдутся," безапелляционно заявляет Громов, не отрывая от меня своих глаз. "Ты моя на эту ночь. А возможно, и насовсем."

Глава 4

Я закатываю глаза, сохраняя внешнее хладнокровие. Мой внутренний прагматик уверенно заявляет, что мужик окончательно заигрался в ролевые игры, но тариф спасает ситуацию.

— Любой каприз за ваши деньги по установленному прайсу, — смело встречая его обжигающий взор, говорю я. — Учтите, доплата за эксклюзивность в мой базовый чек не входит. Придется накинуть сверху.

Лифт мелодично звенит, возвещая о прибытии в номер пентхауса. Двери бесшумно разъезжаются.

В коридоре нас встречает бледный, покрывшийся испариной охранник. При виде Громова он вытягивается по струнке, напоминая натянутую до предела тетиву.

— Владислав Александрович, мы пытались её вывести, — сбивчиво рапортует секьюрити, нервно вытирая лоб рукавом пиджака. — Но она прорвалась за горничной, скинула платье и пригрозила закричать на весь этаж об изнасиловании, если мы к ней хоть пальцем притронемся. Мы не рискнули репутацией отеля...

— Я всё слышал по телефону. Вы уволены. Пошли вон оба. Сообщите Макарычу, чтобы прислал двоих на замену, — говорит Влад. Его лицо превращается в непроницаемую каменную маску. Он молча отодвигает охранника могучим плечом и с силой толкает тяжелую двустворчатую дверь своего номера.

Я с профессиональным любопытством заглядываю внутрь из-за его широкой спины, готовясь с ходу оценить интерьер на предмет удачных локаций для съемки.

Посреди огромной гостиной, на белоснежном кожаном диване, восседает умопомрачительная блондинка. На ней минимум одежды — тончайший шелковый халатик, едва прикрывающий стратегически важные места. В одной руке она держит бокал с шампанским, другой небрежно поправляет идеальные салонные локоны.

Я останавливаюсь у самого входа. Влад уверенным шагом направляется к белоснежному дивану. Блондинка капризно накручивает идеальный локон на палец, выпячивая губы.

— Влад, милый, я жду тебя уже час, — тянет она сладким мурлыкающим голосом, поправляя сползающий шелк халатика. — Я тебе сюрприз приготовила.

Она грациозно поднимается, но тут ее взгляд спотыкается о мою фигуру в форменных штанах и с тяжелым рюкзаком на плече. Идеальное лицо блондинки мгновенно искажается брезгливой гримасой.

— Влад, а это еще кто такая? — ее голос срывается на визгливые нотки. — Ты притащил в пентхаус прислугу? От нее же буквально несет дешевой кухней и жареным луком! Вышвырни ее, милый, нам никто не нужен...

Я только открываю рот, чтобы высказать этой фифе всё, что думаю о ее манерах, как Громов вдруг делает шаг вперед и собственнически, жестко прижимает меня к своему боку.

— Выбирай выражения, Адриана, — произносит он тоном, не терпящим возражений. — Эта девушка — моя будущая жена. А теперь взяла свои вещи и пошла вон отсюда.

Моя челюсть мысленно падает на роскошный ковер.

Лицо Адрианы искривляется в ярости. Она бросает отчаянный, полный ненависти взгляд сначала на меня, затем на Влада. Спорить с разъяренным Громовым — себе дороже.

— Ты еще пожалеешь об этом, Влад! — шипит она. — Променять меня на эту замарашку?!

Она пулей вылетает из пентхауса, звонко цокая каблуками и оставляя после себя шлейф дорогих духов.

Тяжелая дверь закрывается за ее спиной и мы остаемся в номере абсолютно одни.

Я тут же отстраняюсь от Влада, стряхивая с себя оцепенение, и деловито скидываю свой тяжелый рюкзак на ковер. Достаю увесистую тушку камеры, сноровисто накручиваю тяжелый светосильный объектив.

Влад с откровенным, слегка насмешливым любопытством наблюдает за моими манипуляциями.

— Надо же. Настоящая профессиональная зеркалка, — хмыкает он, скрещивая руки на груди. — Глубоко копаешь в образ. Твоя Оксана знает толк в том, как устроить клиенту элитную прелюдию. Какая роль у меня? Позирующая жертва? Или мы сразу перейдем к твоим кожаным ремням?

— Фух, ну и цирк! — усмехаюсь я, пропуская его странные комментарии про прелюдию мимо ушей. — Отличная импровизация, Владислав Александрович! Но учтите, моя доплата за актерскую игру и роль фальшивой невесты будет добавлена в итоговый чек. А теперь давайте перейдем к тому, ради чего я здесь. Время — деньги. Раздевайтесь.

Влад молча наблюдает за мной.

Его взгляд скользит по моим рукам, которые привычно и сноровисто настраивают экспозицию, проверяют заряд вспышки и достают из бокового кармана рюкзака те самые «металлические фиксаторы» — обычные студийные зажимы для фонов.

Затем он смотрит на увесистый баллончик с технической смазкой для чистки оптики и тугих зум-колец объектива.

Я замечаю, как в его глазах вдруг замирает мысль. Громов переводит взгляд с моего абсолютно делового лица на разложенный на ковре арсенал фотографа. Пазл в его гениальной голове, наконец, начинает складываться.

— Смазки для тугих колец, — медленно, с расстановкой произносит он, и его жесткие губы чуть подрагивают. — Фиксаторы. И кожаные ремни… для удержания тяжелой тушки.

— Ну да, — я невозмутимо похлопываю по профессиональной кожаной разгрузке, которую как раз надеваю на плечи. — Без нее спина отвалится всю ночь с камерой скакать. Вспышка в потолок, синхронизаторы настроены. А вы что подумали?

На долю секунды на лице непроницаемого хозяина жизни мелькает искреннее ошеломление от собственной ошибки. А затем тишину роскошного пентхауса разрезает низкий, вибрирующий бархатный смех.

Он смеется так глубоко, что я даже замираю. Его грудная клетка тяжело вздымается, а во взгляде, который он на меня бросает, теперь нет мрачной уверенности клиента эскорт-услуг. Зато там разгорается кое-что похуже. Настоящее, концентрированное мужское желание.

— Я подумал, Натали, что эта фотосессия обойдется мне гораздо дороже, чем я планировал, — произносит он, и его губы растягиваются в усмешке.

Он смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах плещется концентрированное удовольствие от ситуации.

— Так на чем мы там остановились? — бархатным баритоном уточняет Влад, делая плавный шаг навстречу. — Мне раздеться? — улыбается он мне широченной улыбкой, показывая идеально белые зубы.

Глава 5

Я закидываю тяжелый ремень камеры на шею и деловито поправляю бленду объектива. Внутренний голос отчаянно сигнализирует о превышении уровня тестостерона на квадратный метр пентхауса, но мой внутренний счетовод диктует свои суровые правила.

— Однозначно, — выдаю я максимально ровным тоном, каким обычно руковожу грузчиками на заднем дворе кухни. — часики тикают, раздевайтесь.

Передо мной стоит сто килограммов эталонной мужской силы в дорогом костюме, и этот хищник привык тотально доминировать в любой ситуации. От него исходит такая мощная энергетика, что у меня пересыхает во рту.

Его сильные пальцы уверенно ложатся на воротник идеально выглаженной рубашки.

— Заказ подразумевал откровенный формат, — напоминаю я, приседая на одно колено и настраивая фокус. — Вы вроде тоже хотели работать на кровати? Исключительно классика.

— На кровати, значит, — эхом отзывается миллиардер.

Он принимает правила моей игры. Его пальцы расстегивают первую пуговицу. Вторую. Третью. Влад одним резким, уверенным движением стягивает рубашку через голову и отбрасывает её в сторону. Дорогая шелковая ткань бесшумно падает на белоснежный ковер.

Щелчок затвора звучит очень громко.

Я ловлю в объектив идеальный рельеф литых мышц, покрытых теплым бронзовым загаром. Широкая грудь тяжело вздымается, а кубики пресса скрываются под кожаным ремнем классических брюк.

Влад делает широкий, безапелляционный шаг прямо ко мне.

Я поспешно выпрямляюсь, упираясь спиной в край тяжелого кожаного кресла. Путь назад отрезан.

— Стоп, Владислав Александрович! Держите дистанцию! — командую я, прижимая холодный пластик камеры к лицу. Мой голос звучит твердо, хотя поджилки предательски трясутся. — Мне нужно пространство для маневров. Отойдите к панорамному окну. Там отличный контрастный свет от ночного города.

Громов усмехается, послушно меняя траекторию. Он двигается с грацией крупного, смертоносного зверя, абсолютно уверенного в своей власти над территорией. Мужчина останавливается у стекла, опирается на него одной рукой и чуть подается вперед. Мышцы на его широкой спине перекатываются под кожей подобно стальным канатам.

— Так пойдет, фотограф? — бросает он через могучее плечо.

— Подбородок ниже, — диктую я, крутя зум-кольцо тяжелого объектива. — Смотрите исподлобья. Больше огня в эмоциях. Мы снимаем первобытную страсть, а скучные мысли о отчетах оставим для совета директоров.

Он поворачивает голову и впивается в меня обжигающим взором. Этот мужчина целенаправленно превращает обычный рабочий процесс в бесстыдное, откровенное соблазнение.

Камера в моих руках весит около трех килограммов. Я привыкла часами таскать ее на шумных свадьбах, выстраивая пьяных гостей в ровные линии, но сейчас тушка с длинным портретником кажется отлитой из чистого чугуна. Жар его растренированного тела ощущается физически даже на расстоянии пяти метров.

— Вы шикарно получаетесь, — комментирую я, машинально нажимая на кнопку спуска. — Рождены для глянцевых обложек. Студентам-медикам можно изучать по вам анатомию идеального тела.

— Я рожден забирать свое, Натали, — вибрирующим шепотом отвечает Влад.

Он отрывается от холодного окна и делает еще один уверенный шаг ко мне. Разделяющее нас пространство стремительно тает. Мой пульс взлетает до критических отметок. Я вскидываю камеру, выставляя длинный тубус объектива перед собой, словно спасительный барьер между моим здравым смыслом и его разрушительной энергетикой.

— Жесткие правила контракта! Личная дистанция! — выпаливаю я, упираясь пластиковой блендой прямо в его литую горячую грудь.

Влад останавливается. Его раскаленное дыхание оседает на моих губах.Он решает наглядно продемонстрировать, кто здесь диктует условия игры.

Широкая, обжигающая ладонь Громова стальной хваткой ложится прямо на тушку моего дорогого объектива. Он делает резкое, властное движение на себя.

Камера дергается в моих руках, натянутый ремень больно впивается в шею, и меня мощным рывком припечатывает вплотную к его обнаженному, пышущему первобытным жаром торсу.

Воздух со свистом выбивается из моих легких. Грубый хлопок моей форменной футболки трется о его гладкую, раскаленную кожу.

— Эй, полегче! Это хрупкая оптика! — возмущаюсь я, упираясь свободными пальцами в его твердый пресс. — Вы собьете мне фокус, а ремонт стоит целое состояние! Отпустите объектив!

— Я выкуплю твое агентство целиком, — ровным, безапелляционным тоном заявляет Влад.

Его свободная рука собственнически ложится на мою талию, намертво фиксируя меня в стальном капкане своих объятий. Мои попытки вырваться гаснут о его железобетонную хватку.

— Вместе со всеми объективами, софтбоксами и твоей болтливой Оксаной. С завтрашнего дня ты работаешь исключительно на меня, эксклюзивно. Мой личный шеф-повар, посудомойка, актриса и фотограф.

Глава 6

— Аппетит у вас, Владислав Александрович, как у акулы в брачный период, — я решительно дергаю камеру на себя, отвоевывая жалкие миллиметры личного пространства. — Мечтайте дальше. Мое агентство имеет статус полной независимости. Директор скорее удавится, чем отдаст бизнес какому-то самоуверенному богачу. Тем более в час ночи! Нормальные люди в это время спят.

— Нормальные люди работают на меня, Натали, — бархатным, вибрирующим баритоном отзывается Громов.

Он плавно отпускает мой объектив, но лишь для того, чтобы засунуть руку в карман классических брюк. Влад достает тонкий смартфон последней модели, разблокирует экран одним касанием и нажимает кнопку вызова, сразу включая громкую связь.

Гудки эхом разносятся в тишине роскошного пентхауса. Я скрещиваю руки на груди, готовясь насладиться провалом этой дешевой театральной постановки.

— Да, Владислав Александрович, — раздается из динамика бодрый голос, абсолютно лишенный сонных ноток, будто помощник только и ждал звонка в начале второго ночи.

— Макар, мне нужно фотоагентство, в котором работает фотограф Натали. — Затем он смотрит на меня и тоном, не терпящим пререканий, требует: — Как оно, кстати, называется? Кто владелец?

— Студия “Отражение”, владелец Романов Илья Борисович, — отвечаю я с усмешкой.

— Найди контакты. Свяжись с этим Романовым прямо сейчас.

— Понял. Каков бюджет на покупку актива? — по-деловому уточняет Макар.

— Предложи сумму, от которой у него остановится сердце, — Влад делает ленивый шаг в мою сторону, загоняя меня спиной к панорамному окну. — Если откажется — удвой цифру. Если бросит трубку — утрой. Через пять минут жду подтверждения о полном переходе прав собственности к моему холдингу. Время пошло.

Громов сбрасывает вызов и небрежно бросает телефон на белоснежный диван.

Я нервно усмехаюсь. Внутренний голос подсказывает, что пора бежать, но ноги предательски врастают в пушистый ковер.

— Шикарный спектакль, — выдаю я максимально едким тоном, каким обычно разгоняю дерущихся грузчиков на заднем дворе ресторана. — За актерскую игру ставлю твердую пятерку. Только вот наш директор Илья Борисович на ночь отключает телефон. Вы до него ни за какие коврижки...

Влад приближается вплотную. Его горячее дыхание обжигает мне висок. Он опирается обеими руками о стекло прямо над моими плечами, намертво запирая меня в ловушку своего литого тела.

— Любая вещь имеет свой ценник, Натали, — произносит он, и его голос вибрирует глубоко в груди. — Просто некоторые активы стоят астрономических сумм. И я готов платить за то, чтобы ты смотрела только на меня.

Я открываю рот, чтобы выдать ему хлесткую отповедь про инфляцию, налоги и мою личную свободу, как вдруг в заднем кармане моих форменных штанов настойчиво пиликает мобильник.

Затем еще раз. И еще. Уведомления сыплются сливаясь в сплошное дзынь дзынь дзынь.

Громов усмехается и чуть отодвигается, позволяя мне достать телефон. Я судорожно смахиваю блокировку экрана.

На дисплее горит десяток панических сообщений от Ильи Борисовича. Текст набран сплошными заглавными буквами. Я вчитываюсь в строчки, и моя челюсть падает вниз. В глазах начинает откровенно рябить от количества восклицательных знаков.

“НАТАША! ЧТО У ТЕБЯ ТАМ ПРОИСХОДИТ?!”

“МНЕ ТОЛЬКО ЧТО ПОЗВОНИЛ КАКОЙ-ТО МАКАР ОТ ИМЕНИ ХОЛДИНГА ГРОМОВА! ОНИ ПРЕДЛОЖИЛИ ТАКУЮ СУММУ ЗА АГЕНТСТВО, ЧТО Я БЫЛ ГОТОВ В ПРИДАЧУ ПРОДАТЬ ИМ СОБСТВЕННУЮ ЖЕНУ И ТЕЩУ!”

Я судорожно сглатываю, читая следующую порцию сообщений, прилетевшую следом:

“ДЕНЬГИ УЖЕ УПАЛИ НА МОЙ ЛИЧНЫЙ СЧЕТ! МОМЕНТАЛЬНЫМ VIP-ПЕРЕВОДОМ, В ОБХОД ВСЕХ БУМАГ И ПРОВЕРОК! ЭТОТ МАКАР ПРЯМО ТАК И ЗАЯВИЛ: БОССУ СРОЧНО ПОНАДОБИЛОСЬ КУПИТЬ ФОТОГРАФА НАТАЛЬЮ СТЕПАНОВУ, А АГЕНТСТВО ИДЕТ ПРОСТО КАК БОНУС!”

“Я ПОРАЖАЮСЬ, ЧТО ТЫ ТАМ С НИМ ТАКОЕ ДЕЛАЛА, ЧТО ЧЕЛОВЕК ГОТОВ ЦЕЛОЕ АГЕНТСТВО КУПИТЬ, ЛИШЬ БЫ ЗАПОЛУЧИТЬ ТЕБЯ! СОВЕТ ВАМ ДА ЛЮБОВЬ, НАТАШЕНЬКА! ТЫ ТЕПЕРЬ ОФИЦИАЛЬНО ПРИНАДЛЕЖИШЬ ГРОМОВУ! ПАКУЮ ЧЕМОДАНЫ НА МАЛЬДИВЫ, ПРОЩАЙ!”

Я, словно в замедленной съемке, поднимаю ошарашенный взгляд на возвышающегося передо мной гиганта.

На суровом лице миллиардера играет победная усмешка хозяина жизни, успешно завершившего очередную сделку.

— Ну что, мой личный фотограф, — Влад властно проводит костяшками пальцев по моей щеке, стирая остатки моего сопротивления. — Продолжим нашу приватную фотосессию? Или сразу перейдем к тестированию прочности гостиничной кровати?

Глава 7

"Крепостное право отменили еще в девятнадцатом веке, Громов", — я решительно скидываю с плеча кожаную разгрузку, игнорируя торжествующий блеск в глазах миллиардера.

Влад победно усмехается, возвышаясь надо мной каменной скалой.

"Считай это слиянием активов. Ты — мой самый ценный актив, Натали. И я привык контролировать свои инвестиции круглосуточно."

Я фыркаю, собирая свои студийные зажимы с роскошного ковра.

— Вы купили стены и осветительные приборы, Владислав Александрович, — я застегиваю молнию на рюкзаке с резким, агрессивным звуком. — А что касается тех двадцати тысяч в час, которые вы мне обещали за ночь… Оставьте их себе. Купите на них еще какое-нибудь агентство.

Улыбка медленно сползает с сурового лица Громова. Он хмурится, явно не ожидая, что я добровольно откажусь от таких легких денег.

— Я согласилась на честную сделку, — выпрямляясь и глядя прямо в его глаза говорю я. — Мне нужно было отснять клиента, получить гонорар и закрыть долги, оставшиеся от бывшего мужа. Но я продавала свои услуги фотографа, а не саму себя в бессрочное рабство. Я не «актив».

— У тебя долги? — его баритон мгновенно тяжелеет, а в глазах вспыхивает опасный, хищный интерес. — Назови сумму. Я закрою их прямо сейчас. Любую цифру.

— Ага, щас! Чтобы я стала должна лично вам? — я нервно усмехаюсь и закидываю тяжелый рюкзак на плечо. — Нет уж, спасибо. Я лучше буду круглыми сутками драить тарелки на кухне и снимать пьяные свадьбы за копейки, чем стану вашей карманной игрушкой. Желаю удачи в управлении пустой студией!

Я стремительно направляюсь к выходу из пентхауса. Влад делает хищный выпад наперерез, его широкая ладонь тянется к моему локтю, но я ловко ныряю под его руку. Годы работы на тесной кухне научили меня виртуозно уворачиваться от летящих сковородок, так что обогнуть одного самоуверенного гиганта оказывается делом техники.

Дверь захлопывается за моей спиной, отрезая меня от запаха бергамота и тяжелой, подавляющей ауры Громова.

Утро встречает меня запахом пережаренного кофе в моей тесной хрущевке и разрывающимся от звонков телефоном.

Я сонно щурюсь на экран. Десять пропущенных от Оксаны, пятнадцать от управляющего рестораном, три панических сообщения от моего друга детства Дениса с вопросами, не нужна ли мне помощь, и сотня уведомлений из социальных сетей.

Я открываю первую попавшуюся ссылку. На весь экран смартфона красуется видеоролик отвратительного качества, снятый из-под полы. На кадрах — Влад, вышвыривающий Адриану из номера, и я, стоящая рядом в форменных штанах с рюкзаком.

Крупный заголовок кричит: "Грязные игры: как простая посудомойка подцепила совладельца ресторанной империи прямо в пентхаусе!"

Эта силиконовая шпионка умудрилась слить запись ночного скандала желтой прессе! Комментарии под видео пестрят проклятиями в мой адрес: меня называют хищницей, эскортницей и охотницей за чужими миллионами.

Я решительно натягиваю джинсы, хватаю куртку и вылетаю на улицу, работу еще никто не отменял.

Но стоило мне завернуть в служебный переулок нашего ресторана, как меня ослепляют вспышки фотокамер. Толпа журналистов с микрофонами бросается на меня, словно стая голодных пираний.

"Наталья! Как вам удалось соблазнить Громова?" "Вы добавляете в блюда приворотное зелье?" "Сколько стоит ночь с посудомойкой?"

Они оттесняют меня к мусорным бакам, тыча камерами прямо в лицо. Я сжимаю кулаки, лихорадочно соображая, как пробиться к служебной двери, применив пару жестких приемчиков уличного боя.

Внезапно раздается оглушительный визг тормозов. Толпа репортеров шарахается в стороны, когда в узкий переулок влетает огромный черный внедорожник, снося пустые мусорные контейнеры. Задняя дверца машины резко распахивается.

Тяжелая дверь внедорожника бьет по рукам особо наглого папарацци. Из салона появляется Влад.

Он выглядит пугающе спокойным, но от его фигуры исходит такая убийственная энергетика, что журналисты мгновенно затыкаются. Желваки на его лице перекатываются, взгляд обещает скорую и мучительную расправу каждому, кто посмеет сделать лишний вдох.

Влад в два размашистых шага преодолевает расстояние до меня. Его сильная рука мертвой хваткой смыкается на моей талии. Влад собственнически прижимает меня к своей широкой груди, полностью закрывая от объективов.

"Убрали камеры", — его голос звучит тихо, но этот ледяной рык заставляет толпу отступить еще на метр. — "Кто опубликует хоть одно фото ее лица — завтра останется без работы и с многомиллионным иском. Я понятно объясняю?"

Он игнорирует повисшую тишину. Одним плавным, властным движением Влад забрасывает меня на заднее сиденье машины и запрыгивает следом. Внедорожник срывается с места, вжимая меня в роскошную кожу салона.

Через полчаса мы оказываемся в его огромном кабинете на верхнем этаже головного офиса. Панорамные окна открывают вид на весь город, но мне плевать на пейзажи. Я киплю от гнева.

"Отличный пиар, Громов!" — я бросаю свой рюкзак на кожаный диван. — "Теперь вся страна уверена, что я делаю карьеру через вашу постель! А я всего лишь отмыла триста тарелок и спасла вашу смену!"

— Ты не посудомойка, Натали, — ровным тоном отвечает Влад, медленно надвигаясь на меня. — Вчерашнее мясо свело меня с ума. У тебя божий дар. И сейчас мы обернем этот грязный скандал в нашу пользу.

Глава 8

Он останавливается вплотную. Запах терпкого бергамота заполняет легкие, заставляя мой пульс предательски ускоряться.

— Ты станешь шеф-поваром моего нового флагманского ресторана, — безапелляционно заявляет он. — Мы созовем пресс-конференцию. Я докажу всем, что нашел гениального кулинара, а не эскортницу на одну ночь. Ты утрешь нос каждому, кто сегодня смел открывать рот в этом переулке.

— Ага, бегу и падаю, волосы назад! — я упрямо скрещиваю руки на груди, выстраивая барьер между собой и жаром его тела. — Я отказываюсь участвовать в ваших корпоративных играх. Я фотограф, Громов!

Влад молчит секунду. Затем его губы кривит хищная усмешка. Он неожиданно наклоняется, подхватывает мой рюкзак с камерой, в пару широких шагов подходит к стене и сдвигает картину. За ней обнаруживается массивный стальной сейф. Миллиардер небрежно кидает мою технику внутрь.

Дверца захлопывается с тяжелым щелчком.

Я задыхаюсь от возмущения.

— Вы совсем берега попутали?! — выкрикиваю я, вплотную подлетая к нему. — Это кража чистой воды! Я сейчас полицию вызову, Громов!

Влад небрежно кладет электронный ключ от сейфа во внутренний карман своего дорогого пиджака. В его глазах горит абсолютно дикий, железобетонный азарт.

— Вызывай. Посмотрим, кто приедет быстрее: патрульные или десяток моих адвокатов, — низким, вибрирующим баритоном произносит он. — Я не вор, Натали. Я бизнесмен, который берет залог за сорванный контракт. Вчера ты сбежала и испортила мне ужин.

— И что теперь? Решили взять мою камеру в заложники, пока я вам супчик не сварю? — шиплю я, сжимая кулаки.

— Предлагаю сделку, — Влад делает шаг навстречу, нависая надо мной непоколебимой скалой. — Один дегустационный ужин для меня лично. Прямо сейчас, на моей VIP-кухне за этой дверью. Если твоя еда меня не впечатлит — я немедленно открываю сейф, и ты уходишь. Но если я прав, и ты гений... я заплачу тебе столько, что ты закроешь долги бывшего мужа за пару месяцев и забудешь что такое подработка.

Мой мозг лихорадочно просчитывает варианты. Судиться с миллиардером — себе дороже. Он уже купил мое агентство, он легко перекроет мне кислород везде. Полиция здесь не поможет — его адвокаты размажут любое заявление в пыль. А вот закрыть проклятые кредиты и вернуть свою свободу... Звучит как джекпот. Но брать кота в мешке я не собираюсь.

— Пару месяцев работы? Слишком расплывчатая формулировка, — я вздергиваю подбородок, уверенно включаясь в торги. — Слова к делу не пришьешь.

Влад вопросительно вскидывает бровь.

— Если моя еда вас впечатлит, мы меняем условия, — говорю я, глядя прямо в его глаза. — Вы закрываете все мои долги одним чеком. Прямо сегодня. Плюс накидываете сверху щедрую компенсацию за моральный ущерб и незаконное лишение свободы моего объектива. И главное — после оплаты я сама решаю, оставаться на вашей кухне или уйти в свободное плавание.

Миллиардер издает тихий, вибрирующий смешок. Мои дерзкие ультиматумы его совершенно не пугают, скорее наоборот — разжигают в нем хищный азарт.

— Идет. Назовешь любую цифру после ужина, — легко соглашается он, делая плавный шаг назад и освобождая мне проход. — Но предупреждаю сразу: если ты решишь остаться, Натали, работать мы будем исключительно по моим правилам.

Раз на кону такие деньги и полная свобода действий, я заставлю его признать мое мастерство. Запах терпкого бергамота, исходящий от него, внезапно подсказывает мне гениальную идею. Я ударю по его собственным рецепторам.

— Ваша кухня там? — киваю я на тяжелую дубовую дверь в глубине кабинета.

— Именно, — довольно щурится Влад.

— Готовьтесь капитулировать, Владислав Александрович, — бросаю я, круто разворачиваюсь и решительно толкаю дверь бедром.

VIP-кухня за дверью больше напоминает рубку космического корабля. Идеальные хромированные поверхности, индукционные панели последнего поколения и огромный двустворчатый холодильник. Я по-хозяйски распахиваю дверцу. Так, премиальная мраморная говядина на месте, фермерское сливочное масло тоже в наличии. А вот с изысками туговато.

Я разворачиваюсь и выглядываю обратно в кабинет.

— Владислав Александрович, для владельца ресторанной империи у вас тут как-то скучновато, — заявляю я, требовательно скрестив руки на груди. — Мясо я нашла, но для победы мне нужны правильные инструменты. Свежая веточка тимьяна, бутылка элитного апельсинового ликера и... пара плодов свежего бергамота.

Влад усмехается, явно довольный моим командирским тоном. Он подходит к рабочему столу и нажимает кнопку на селекторе.

— Макар, свяжись с шеф-поваром ресторана на первом этаже, — диктует Громов спокойным, но не терпящим возражений тоном. — Мне на VIP-кухню срочно нужен свежий тимьян, лучший апельсиновый ликер из бара и бергамот. У него ровно три минуты, чтобы доставить это лично. Время пошло.

Я удовлетворенно киваю и скрываюсь за дверью, подготавливая рабочее место. Ровно через сто восемьдесят секунд в кабинет действительно влетает запыхавшийся шеф с нижнего этажа, оставляя на столе идеальную корзинку с нужными ингредиентами, и тут же тактично испаряется, поймав суровый взгляд босса.

Хм, как он их натренировал, но с мной у него этот фокус не пройдет.

Я забираю свои трофеи, возвращаюсь к плите и включаю вытяжку. Игра началась.

Глава 9

Раскаленное оливковое масло угрожающе зашипело, приняв в свои объятия увесистый кусок элитной мраморной говядины.

Я стояла у плиты. Мои руки привычно и четко выполняли работу. Секрет посудомойки с замашками мишленовского кулинара прост до безобразия. Моя мама виртуозно играла со специями, а ее лучшая подруга, шеф-повар крутого столичного ресторана, с самого детства брала меня к себе на кухню. Мы вместе придумывали рецепты еще когда я пешком под стол ходила.

А потом, когда бывший муж оставил меня с горой долгов и мне пришлось встать к раковине в ресторане... я просто смотрела. Пока другие бездумно оттирали жир с тарелок, я занимала лучшее место в первом ряду кулинарного мастер-класса. Наблюдала за работой нашего пафосного шефа, до секунд запоминала время готовки, мысленно разбирала рецепты на пропорции и легко понимала — я могла сделать это круче. Ничего сложного, если у тебя были мозги, отличная память и настоящая страсть к делу.

Золотистая корочка покрыла стейк, запечатав сок внутри. Я бросила на сковородку щедрый кусок сливочного масла, только что доставленную веточку тимьяна и пустила в ход свой козырь — тонкую стружку свежего бергамота в сочетании с каплей дорогого апельсинового ликера. Кухня мгновенно наполнилась сумасшедшим, пьянящим ароматом, в котором цитрусовая терпкость идеально сплелась с запахом жареного мяса.

Я наклонила сковороду и начала ритмично поливать стейк кипящим пряным маслом. В каждый взмах ложки я вложила весь свой профессионализм и дикое желание доказать этому хозяину жизни, кто здесь настоящий босс.

Я выложила мясо идеальной прожарки — с румяной корочкой снаружи и нежно-розовое внутри — на подогретую тарелку из черного сланца. Рядом — легкий крем из сельдерея и шелковистый, темный соус с яркими нотками того самого бергамота. Безупречный баланс. Дерзкое, благородное и первобытное сочетание. Прямо как этот мужчина в соседней комнате.

Я подхватила тарелку, толкнула дверь бедром и вышла в просторную обеденную зону.

Влад сидел во главе длинного стола из массива дуба. Он уже успел снять пиджак и закатать рукава белоснежной рубашки, обнажив сильные предплечья. Его взгляд мгновенно сфокусировался на мне, а затем опустился на дымящееся блюдо.

Я с громким стуком поставила тарелку прямо перед ним.

— Дегустируйте, Владислав Александрович. И готовьте ключи от сейфа, — сказала я, отступив на шаг.

Влад взял нож и вилку. Металл бесшумно разрезал нежнейшее мясо. Он отправил первый кусок в рот.

Я замерла, наблюдая за его реакцией.

Громов закрыл глаза. Его широкая грудная клетка замерла на секунду, а затем он издал тот самый глубокий, хриплый мужской стон, как от оргазма. Цитрусовые нотки в соусе били точно в цель — он узнал свой любимый аромат, сплетенный с идеальным вкусом мяса.

Миллиардер открыл глаза. В них полыхал такой откровенный, жадный голод, что мне стало жарко даже вдали от плиты.

Он отложил приборы в сторону. С грацией крупного хищника поднялся из-за стола. Не отрывая от меня обжигающего взгляда, Влад сделал шаг назад, потянулся к тяжелой двустворчатой двери кабинета и решительно повернул ключ в замке.

Щелчок громко раздался на всю кухню.

— Ты превзошла саму себя, Натали, — его голос упал до опасного, бархатного шепота. — Основное блюдо великолепно. А теперь я хочу перейти к десерту.

— Какой еще десерт? — выдала я, чувствуя, как пульс зашкалил. Я инстинктивно сделала шаг назад, и моя поясница впечаталась в холодный металл кухонного острова. Путь к отступлению был отрезан.

Влад молча сократил дистанцию. Он двигался плавно, уверенно, загнав меня в угол. Густой запах терпкого бергамота окутал меня плотным коконом.

Он перехватил мое запястье. На моем большом пальце алела случайная капля того самого темного соуса с бергамотом.

Громов не свел с меня глаз. Он поднес мою руку к своему лицу и медленно, властно обхватил палец горячими губами. Его шероховатый язык скользнул по моей коже, собрав пряную сладость.

От этого интимного, бесстыдного жеста у меня подкосились колени. Трепет, страх и животный восторг смешались в один взрывоопасный коктейль.

"Гениально, Натали", — произнес он низким баритоном, отпустив мою руку. — "Пари ты выиграла. Я признаю поражение".

Я сделала шаг назад, восстановив сбившееся дыхание. Мой внутренний счетовод тут же проснулся, деловито задвинув бушующие гормоны на задний план.

"Отлично", — кивнула я, уперев руки в боки. — "Значит, договор в силе. Жду перевод на свой счет за погашение долгов бывшего мужа, щедрую компенсацию за моральный ущерб и... немедленную свободу моему объективу. Камеру на базу, Владислав Александрович".

Громов усмехнулся. В его глазах вспыхнул настоящий охотничий азарт. Он достал смартфон из кармана брюк и сделал пару быстрых свайпов по экрану.

Через секунду мой телефон радостно тренькнул. Я достала аппарат и увидела уведомление о поступлении суммы, от которой у меня перехватило дыхание. Бывший муж копил эти кредиты годами, а этот танк решил проблему одним касанием экрана. И еще накинул сверху столько, что хватило бы на новую оптику.

Влад развернулся, подошел к стальному сейфу, быстро ввел код и достал мой тяжелый рюкзак. Он поставил его прямо на кухонный остров.

— Твоя техника, — сказал он уверенным, властным тоном. — А теперь вторая часть нашей сделки. Завтра мы запускаем новый флагманский ресторан в центре города. И ты возглавишь кухню. Как мы и договаривались.

Я по-хозяйски закинула лямку рюкзака на плечо, почувствовав приятную тяжесть своей камеры.

— Я стану шефом при одном условии, — заявила я, глядя прямо в лицо этому самоуверенному гиганту. — У меня будет полный карт-бланш. Никаких менеджеров с их дурацкими таблицами, никаких советчиков. Мое меню, мои правила, мои продукты.

Влад усмехнулся. Моя дерзость явно пришлась ему по вкусу.

— Согласен, — легко уронил миллиардер. — Полный карт-бланш и ровно половина ресторана.

Я даже моргнуть не успела, а он спокойно продолжил:

— Ты больше не наемный работник, Натали. Ты мой равноправный партнер с долей в пятьдесят процентов. Бумаги юристы оформят завтра. Но у меня тоже есть условие. Каждое новое блюдо я дегустирую лично.

— Без проблем, — пожала я плечами. — Буду складывать вам порции в пластиковые контейнеры с милыми крышечками и приносить в кабинет.

— Никаких контейнеров, — отрезал Влад. — И никаких разъездов. Мой шеф-повар не будет мотаться сутками на автобусе. Завтра утром мои люди перевезут твои вещи в роскошный пентхаус прямо над рестораном. Там итальянская мебель, панорамные окна и кухня за полмиллиона евро.

Я затормозила, словно наткнувшись на невидимую стену.

— Э, нет, притормозите, Владислав Александрович! — я выставила ладонь вперед. — Вы купили мои кулинарные навыки, а не меня. Я только-только вырвалась из токсичного брака и начала дышать свободно. В золотую клетку я не перееду. У меня есть своя квартира, и я буду жить там.

Влад замер. Мужчина, привыкший покупать всё на свете, впервые столкнулся с тем, что его роскошный подарок отвергли.

— Ты отказываешься от пентхауса, чтобы вернуться в свою хрущевку на окраине? — медленно уточнил он, и в его голосе почувствовалось неподдельное удивление.

— Именно. Моя хрущевка — это моя независимость.

Громов издал тихий, вибрирующий смешок. В его взгляде проснулось упрямство собственника, которому бросили вызов.

— Значит так, Натали. Раз ты такая упрямая, завтра в восемь вечера я приеду к тебе домой, — безапелляционно заявил он. — И если ты думаешь, что я позволю своей женщине жить в клоповнике — ты сильно ошибаешься. Посмотрим, как долго продержится твоя «независимость».

Глава 10

На следующий вечер я уже стояла на своей крошечной кухне и остервенело отбивала кусок свинины тяжелым деревянным молотком.

На фоне бубнил старенький телевизор, показывая вечернее ток-шоу. Я повернула голову и замерла с занесенным молотком. На экране крупным планом красовалась Адриана. Блондинка сидела на мягком диване студии и театрально промакала идеальные глаза бумажным платочком.

— Понимаете, я искренне любила Влада! — вещала она трагичным, надломленным голосом. — А эта женщина... эта наглая кухарка... она просто опоила его! Я уверена, она добавляет в еду приворотное зелье!

Я фыркнула и с силой опустила молоток на мясо.

Приворотное зелье? Ага, записывайте рецепт: кусок фермерской свинины, свежий чеснок и капля здравого смысла. Если бы у меня реально было приворотное зелье, я бы споила его сантехнику из ЖЭКа, чтобы он, наконец, починил трубы в подвале.

В этот самый момент в дверь позвонили настойчиво, требовательно и короткими звонками.

Я вытерла руки полотенцем и пошла открывать. На пороге стоял Громов. В строгом костюме, без галстука, с огромным букетом темных бордовых роз. Букет был настолько необъятный, что физически с трудом пролезал в мой узкий коридор.

Влад молча втиснулся в прихожую, мгновенно заполнив собой все пространство. Дорогой аромат бергамота заполнил собой всю квартиру.

Он осмотрелся, затем его взгляд скользнул по отклеивающимся обоям, старому линолеуму и советскому шкафу. На лице отобразился искренний, неподдельный шок человека, который привык к пятизвездочному сервису.

— И ты променяла мой пентхаус вот на это? — его голос прозвучал ровно.

Он прошел в комнату. Заметил работающий телевизор, где Адриана продолжала поливать меня отборной грязью. Он взял пульт и выключил звук одним резким нажатием.

Затем его внимание привлек старый комод в углу. Там стояла единственная вещь, которую я поленилась убрать после тяжелого развода — фотография в рамке, где мы с бывшим мужем стояли на фоне ЗАГСа.

Влад остановился, его лицо превратилось в непроницаемую маску. Он молча, без единого слова взял рамку в свои руки.

— Эй, поставьте на место, это моя прошлая жизнь! — возмутилась я, сделав шаг вперед.

Громов проигнорировал мои слова. Он распахнул форточку и одним резким, безжалостным движением швырнул рамку с бывшим мужем прямо в темноту вечернего двора. Снизу донесся приглушенный звон разбитого стекла.

Я застыла с открытым ртом от такой наглости.

— У тебя новая жизнь, Натали, — ледяным тоном заявил Громов, повернувшись ко мне. В его глазах загорелся первобытный инстинкт собственника. — В ней существует только один мужчина — Я.

— Да вы совсем с ума сошли?! — вспыхнула я, уперев руки в боки. — Это моя территория! Вы не имеете права врываться сюда и наводить свои порядки!

— Я имею право на всё, что касается моего комфорта и комфорта моей женщины, — отрезал он. — Раз ты упрямо отказываешься переехать в нормальные условия, я подниму уровень этой дыры до своих стандартов прямо сейчас.

В подтверждение его слов на лестничной клетке раздался тяжелый топот. В открытую дверь моей квартиры бесцеремонно ввалились четверо крепких грузчиков в униформе. Они молча, словно киборги, внесли детали роскошной двуспальной кровати из массива темного дуба и дорогущий высокий матрас.

— Вы что, заказали элитную мебель прямо посреди ночи?! — я впала в абсолютный ступор, прижавшись к стене, пока мимо меня проносили изголовье размером с половину моей комнаты.

— Эй! Стоп! Вы что творите?! — я наконец осознала что происходит и бросилась наперерез, пытаясь преградить путь парню с огромным изголовьем. — У меня квартира — однушка, а не склад элитного антиквариата! Громов, я не давала согласия на этот мебельный захват!

Я попыталась вытолкнуть одного из грузчиков за дверь, но он даже не пошатнулся, лишь вежливо перешагнул через меня, как через досадное препятствие.

— Вы с ума сошли? Куда вы это пихаете?! Там же шкаф! — я отчаянно вцепилась в край старого советского шкафа, когда они начали безжалостно сдвигать его к стене. — Это историческая ценность! Это мой единственный шкаф! Владислав, уберите своих людей, пока я не вызвала полицию!

Громов, прислонившись к дверному косяку, с ленивым интересом наблюдал за моим бессильным бунтом. В его взгляде не было и тени сомнения.

— Продолжайте, — бросил он грузчикам, даже не глядя в мою сторону.

— Да я вас... — я в сердцах схватила с кухонного стола прихватку и швырнула ее в сторону Влада, но он даже не моргнул.

Грузчики сноровисто разобрали и унесли старую кровать и собрали этого мебельного монстра, бесцеремонно втиснув его в центр моей и без того тесной комнаты. Они закончили работу за пару минут, установили матрас и мгновенно испарились, оставив меня в полном шоке посреди «дворцовых» интерьеров.

Огромное королевское ложе заняло почти всё свободное пространство в моей жалкой однушке, выглядя здесь так же нелепо, как сам Громов, невозмутимо стоящий посреди этого хаоса.

Я тяжело дышала, сжимая кулаки. — Вы... вы просто невыносимы! — прошипела я, понимая, что битва проиграна, а моя уютная норка превратилась в филиал элитного отеля.

Влад невозмутимо скинул свой дорогой пиджак на спинку стула, даже не заметив моих протестов. Он подошел к кровати, сел на край, оценив упругость матраса, а затем перевел на меня обжигающий, голодный взгляд. Он откинул прихватку в сторону и затем его сильная рука потянулась вперед, и мертвой хваткой перехватил мое запястье и одним властным рывком притянул меня прямо на себя.

— Тест-драйв, шеф-повар, — хрипло заявил он, намертво зафиксировав меня на своей широкой груди.

Глава 11

— Да он совсем офигел! — вопил мой внутренний голос, пока я распластывалась на его железобетонном торсе.

Это чистой воды домогательство и рейдерский захват! Правда, моему телу эта наглая выходка дико понравилась. По телу пробежал табун мурашек, а его запах с нотками дорогого бергамота окутал меня с ног до головы.

— У вас, Владислав Александрович, тест-драйв и личная кровать в базовую комплектацию ужина совершенно точно не входят, — постаралась я говорить ровно.

Я решительно уперлась ладонями в его плечи и отжалась от этого мастодонта.

— Держите дистанцию!

Влад издал низкий смешок, а затем отпустил меня удивительно легко, позволив скатиться с него и этой огромной кровати, которая теперь занимала половину моей скромной однушки.

— Ну и что мне с вами и вашей кроватью теперь делать? Меня устраивала моя старая кровать, и она нормально вписывалась в мой интерьер, а вот это вот всё, — я обвела рукой новую кровать, — абсолютно не подходит по стилю к этой квартире.

Влад лениво оперся локтями о матрас, который стоил больше, чем вся моя жилплощадь вместе с проводкой. На его губах появилась усмешка человека, провернувшего идеальную операцию.

— Спать, Натали, — произнес он своим бархатным, вибрирующим баритоном, от которого у меня по коже снова побежал табун мурашек. — Спать с комфортом, достойным моей женщины. А что касается стиля… Я решу вопрос с ремонтом этой бетонной коробки чуть позже. У меня есть дела поважнее.

Он плавно поднялся, расправил плечи, мгновенно заполняя собой всё пространство моей крошечной комнаты. Аромат бергамота окончательно вытеснил запах жареной свинины и чеснока. Влад сунул руку во внутренний карман пиджака, висящего на стуле, и достал связку тяжелых металлических ключей с фирменным брелоком.

Шаг, второй — и он оказался вплотную ко мне. Я мысленно съежилась стараясь укрыться от надвигающегося танка.

Влад с легким звоном бросил ключи прямо на мою кухонную столешницу, рядом с разделочной доской.

— Что это? — я подозрительно прищурилась, переводя взгляд с металла на его самодовольное лицо. — Ключи от золотой клетки? Я же ясно сказала, что в пентхаус не перееду.

— Это ключи от второго этажа над твоим новым рестораном, — абсолютно будничным тоном заявил Громов. — Я арендовал его на 100 лет с полной предоплатой. Мои люди уже завезли туда топовое осветительное оборудование, циклораму и систему подвесных фонов. Теперь это твоя личная фотостудия.

Моя челюсть совершила стремительное пике вниз.

— Собственная фотостудия в центре Москвы прямо над работой? — повторила я в шоке. — Влад, это же... это слишком.

— Это не «слишком», — отрезал он. — Это твоё. Точка.

— Допустим, — я вздернула подбородок, стараясь скрыть предательский блеск восторга в глазах. — И зачем такие траты, Владислав Александрович? Я прекрасно работала через агентство.

— Агентство теперь моё, — напомнил Влад, надвигаясь на меня. — И я категорически против того, чтобы мой личный шеф-повар моталась по городу с тяжелой камерой и фотографировала чужих мужиков в отелях. Твоя кулинарная и фотографическая жизнь теперь сосредоточена в одном здании. Под моей круглосуточной охраной.

Я возмущенно фыркнула.

— Вы перегибаете палку с контролем, Громов! Я свободный человек, а не ваш ручной питомец. Я сама планирую свой график. Завтра у меня проработка нового меню, встреча с поставщиками овощей и…

— Завтра утром мы летим в Питер, — безапелляционно перебил меня Влад.

Он произнес это так просто, словно речь шла о походе в соседнюю булочную.

— Куда?! — я выронила молоток для мяса. Деревяшка с грохотом отскочила от столешницы. — Какой Питер? Вы же сами сказали, чтобы я была шеф-поваром в вашем ресторане. У меня открытие флагманского ресторана на носу! Я должна контролировать каждый грамм соли в соусах!

— На кухне работают су-шефы. Я нанял лучших специалистов-женщин, они справятся с нарезкой моркови без твоего надзора, — Влад собственнически провел костяшками пальцев по моей щеке, стирая муку. — В Петербурге стартует ПМЭФ. Международный экономический форум. Там соберется вся деловая элита страны. Я подписываю важнейший контракт, и мне нужен личный фотограф для освещения сделки.

Я отшатнулась, возмущенно скрестив руки на груди.

— Наймите репортеров! У вас денег хватит купить целую телекомпанию!

— Репортеры путаются под ногами и задают глупые вопросы, — отрезал Громов. Его лицо стало жестким, непреклонным. — А я хочу, чтобы моя женщина находилась рядом со мной. Я оставлять тебя в Москве одну не намерен. Собирай вещи, Натали. Вылет моего частного борта завтра в десять утра.

Глава 12

Мой мозг лихорадочно заработал. Экономический форум такого уровня — это закрытые вечеринки, акулы бизнеса и просто шикарное шоу. Для моего портфолио это просто бомба. Шанс, который выпадает раз в жизни. Я смогу сделать такие кадры, за которые глянцевые журналы будут драться насмерть.

Пацанка внутри меня признала поражение перед профессиональным азартом.

— Ладно, — выдохнула я, деловито вытирая руки полотенцем. — Я полечу. Но учтите, Громов, я лечу туда работать, а не работать вашей красивой декорацией на переговорах. Тариф двойной, оплата командировочных, и к камере моей охрана не прикасается.

Влад довольно усмехнулся, явно радуясь моей сговорчивости.

— Договорились. Покажи, что ты планируешь надеть, — внезапно потребовал он.

— В смысле? — я нахмурилась. — У меня есть отличная рабочая одежда. Я же фотограф, мне должно быть удобно бегать с объективами.

Я решительно подошла к своему скрипучему советскому шкафу — единственной мебели, чудом уцелевшей после вторжения его грузчиков. Распахнула дверцы и выудила на свет свою гордость.

— Вот! — я потрясла вешалкой. — Классический серый брючный костюм и белая блузка. Выглядит строго, профессионально, карманы глубокие, крышки от объективов помещаются идеально.

Влад медленно подошел ближе. Его взгляд скользнул по серой ткани, затем переместился на меня. Лицо миллиардера исказила гримаса искренней, физической боли, словно я предложила ему съесть прокисший майонез.

Он молча вырвал вешалку из моих рук. Критически осмотрел ткань на просвет.

— Это что за офисная марля? — ровным голосом поинтересовался Громов. — Ты собираешься поехать со мной на собрание мировых инвесторов в костюме провинциальной секретарши, которая сэкономила на ткани?

— Эй, нормальный костюм! — вспыхнула я, пытаясь отобрать свою вещь. — Он очень практичный, и вообще, блузка отлично сидит!

Влад прищурился, ему что-то в ней не понравилось.

— Она просвечивает, — припечатал он. — И брюки слишком обтягивают бедра. Я не позволю, чтобы половина акционеров форума пялилась на формы моей женщины. А ткань настолько дешевая, что мне стыдно использовать ее даже как тряпку для полировки машины.

Не дав мне и шанса на возмущение, Влад скомкал мой единственный приличный деловой костюм и небрежно швырнул его прямо в мусорное ведро под раковиной.

— Ты совсем больной?! — взвизгнула я, бросаясь к мусорке. — Это мой любимый костюм. И в чем тебе надо чтобы я поехала?! В паранже?!

Громов невозмутимо достал свой телефон. В его глазах полыхал абсолютный, железобетонный контроль. Он набрал номер, даже не глядя на экран.

— Макар, — бросил он в трубку. — Поднимай команду. Мне нужны лучшие стилисты города. Со всеми каталогами вечерних и деловых платьев. Жду их по адресу Степановой через сорок минут. И пусть захватят портного.

Он сбросил вызов, сунул телефон в карман и перевел на меня горящий, собственнический взгляд, отрезая любые пути к сопротивлению.

“Снимите это немедленно!” — командует Влад, стоило мне только шагнуть на борт его личного самолета.

Я замираю на верхней ступеньке трапа. На мне дорогущее, элегантное платье-футляр изумрудного цвета. Ночные стилисты подогнали его прямо по моей фигуре. Ткань сидит идеально, подчеркивая каждый изгиб.

“Что опять стряслось?” — возмущаюсь я, проходя в роскошный салон самолета. — “Полчаса назад в Москве вы лично утвердили этот наряд!”

“Я передумал,” — отрезает Громов. Его тяжелый, собственнический взгляд скользит по моим бедрам. — “Ткань слишком обтягивает. Я отказываюсь делить твои формы с сотнями голодных инвесторов на форуме. В спальне тебя ждет другой вариант, переодевайся.”

— Пф-ф-ф-ф, — фыркнула я, закатывая глаза. Спорить с этим маньяком-контролером на высоте десяти тысяч метров — дохлый номер. Уйдя в хвостовую часть самолета, на широкой кровати я нашла разложенное новое платье. Оно было абсолютно закрытое, черное, с длинными рукавами и воротником-стойкой, словно у строгой настоятельницы, зато кричало о баснословном богатстве. Надев его я, мысленно восхищалась мужской паранойей: этот наряд заставлял смотреть исключительно на мои губы и глаза.

Полет до Питера пролетел за смешные минуты. Мы спустились с трапа прямо в ожидающий нас бронированный автомобиль представительского класса.

Экономический форум встречал нас гулом голосов, вспышками камер и морем эксклюзивных костюмов. Я моментально включилась в работу. Мой внутренний фотограф ликовал: свет в павильонах был шикарный, фактуры идеальные. Я нырнула в толпу, ловя лучшие ракурсы для портфолио.

Громов возвышался над толпой неприступной скалой. Он вел сложные переговоры, жал руки акулам бизнеса, при этом держал меня на невидимом, ультракоротком поводке. Стоило какому-нибудь холеному банкиру задержать на мне взгляд дольше секунды, как Влад делал плавный шаг, задвигая меня за свою широкую спину. Из его груди вырывался такой угрожающий, вибрирующий рык, что инвесторы бледнели и поспешно отводили глаза.

Я лишь тихо посмеивалась в объектив, когда этот гигант вел себя как первобытный вождь, охраняющий свою добычу от соседнего племени. И, к моему собственному ужасу, мне это безумно льстило.

“Улыбнитесь, Владислав Александрович,” — командую я, приседая для нижнего ракурса. — “Вы распугали всех партнеров своей суровостью.”

Влад легко ловит меня за талию, рывком поднимая на ноги прямо посреди шумного коридора.

“Партнеры обойдутся,” — бархатным баритоном заявил он, наклоняясь к моему уху. аромат бергамота полностью вытеснил запахи чужих парфюмов. — “А ты прекращай так соблазнительно приседать. Иначе мы пропустим вечерний прием и уедем в отель прямо сейчас.”

Вечер наступил незаметно. Закрытый прием для элиты проходил в роскошном историческом особняке на Аптекарском острове. Струнный квартет играл классику.

Сделав очередной потрясающий кадр Влада, сурово нависающего над каким-то иностранным инвестором, я заметила мигающий красный значок на дисплее. Карта памяти забилась под завязку.

“Я на секунду,” — шепчу я Громову, занятому обсуждением деталей с очередным министром.

Смена флешки — дело пяти секунд, если на тебе нормальные рабочие штаны. Но на мне было то самое дизайнерское платье-футляр, которое Громов заставил меня надеть. Карманов в этом шедевре кройки не предусматривалось принципиально, поэтому запасную карту памяти мне пришлось спрятать в единственное надежное место — засунуть в лиф, прямо в ложбинку между грудей.

Естественно, лезть себе за пазуху посреди главного зала, на глазах у политической элиты и акул бизнеса, было откровенно плохой идеей.

Приметив неприметную полуоткрытую дверь, я выскользнула из шумного зала и юркнула в боковую гостиную. Здесь царил спасительный полумрак, пахло старым паркетом и пыльной портьерной тканью.

Я как раз нащупала теплую флешку, спрятанную в самом надежном месте, и сноровисто вставила её в слот камеры, когда из-за плотной бархатной шторы в паре метров от меня раздался напряженный мужской шепот.

Pulsuz fraqment bitdi.

5,0
1 reytinq
4,10 ₼
Yaş həddi:
16+
Litresdə buraxılış tarixi:
10 noyabr 2026
Yazılma tarixi:
2026
Həcm:
200 səh. 1 illustrasiya
Müəllif hüququ sahibi:
Автор
Yükləmə formatı: