Kitabı oxu: «Любовь без права пересдачи»

Пролог

– А ну, стой!

Интересно, был ли случай, когда кто-то повиновался этому приказу. Размышлять об этом я не стала, поскольку слова предназначались мне. Подхватив юбки, я буквально взлетела по лестнице под удивленными взглядами постояльцев, направлявшихся на ужин в ресторан при гостинице.

Я тоже собиралась поужинать, но полицейский, который о чем-то расспрашивал служащих гостиницы, переменил мои планы. Я намеревалась отступить, но в этот момент портье поднял голову и безошибочно указал стражу порядка на меня.

Повезло еще, что мой преследователь оказался толстым. Пока он, пыхтя и ругаясь, поднимался по лестнице, я успела пробежать по коридору и свернуть за угол. Туда, где находилась спасительная дверь, ведущая на лестницу для слуг. Правда, мне это не помогло: как и полагается в приличном заведении, дверь была заперта, а замок открывался только по оттиску ауры.

Нехитрым заклинанием можно было легко взломать дверь, если бы меня не преследовали. Открывать портал тоже не хотелось – в спешке легко перепутать координаты, а попадать в пещеру к горгульям – агрессивным тварям с металлическими перьями, заполненную отходами их жизнедеятельности, разъедающими все вокруг, я не планировала. Я вообще хотела поужинать и побыстрее покинуть гостеприимную Грента-Грин, небольшую деревню, расположенную на границе Севера и Юга. Когда-то сюда устремлялись влюбленные со всей Ниневии, чтобы перепрыгнуть через наковальню и таким образом заключить брак вопреки воле родных. Сейчас сюда приезжали в основном туристы, среди которых, как я полагала, затеряться было проще. Но я ошиблась.

Шаги приближались. Я в панике огляделась и, заметив, что одна из дверей приоткрыта, шагнула в гостиничный номер. Дверь захлопнулась.

В комнате царила абсолютная темнота. Я переступила с ноги на ногу и, не выдержав, щелкнула пальцами. Огонек-люмминель, подчиняясь моей магии, взметнулся под потолок, тускло освещая гостиничный номер: огромная кровать, столик в изножье и видавший виды саквояж, стоявший на полу.

Саквояж насторожил меня больше всего. Значит, в номере кто-то жил. На всякий случай я огляделась, но комната была пуста. Возможно, постоялец спустился в ресторан, но почему не запер дверь?

Хотя лично мне следовало поблагодарить незнакомца за эту беспечность. В дверь соседнего номера требовательно постучали, дверь хлопнула, раздались взволнованные голоса. Понимая, что полицейский не смирился с тем, что упустил подозреваемую, я кинулась к окну, но заметила тускло мерцающую магическую защиту. Разбираться с плетением времени не было.

В дверь требовательно постучали. Решение пришло сразу. Торопливо стянула платье, кинула его под кровать, бросила в саквояж русый парик, а сама юркнула в постель, на ходу вытаскивая шпильки. В одно мгновение спустила кружевную лямку сорочки с плеча и завернулась в одеяло.

– Кто там? – Мне не надо было стараться, чтобы голос звучал испуганным.

Сердце колотилось в груди так, что заглушало требовательный стук стражей порядка.

– Полиция! Откройте!

– Одну минуту! – Я собиралась встать и изобразить перед полицейскими утомленную дорогой путешественницу, но не успела.

Не замеченная мною в темноте комнаты дверь в ванную распахнулась, и на пороге появился мужчина. Слова застыли у меня на губах. Высокий, поджарый, с мокрыми волосами, капли воды с которых стекали по рельефному телу. Сглотнув, я проследила за ними взглядом до полотенца, небрежно обмотанного вокруг бедер.

– Что здесь… – Увидев меня, мужчина нахмурился, но не успел продолжить, стук повторился.

– Именем императора! Или мы сломаем дверь!

Я умоляюще взглянула на незнакомца.

– Пожалуйста, это – мой опекун, он хочет завладеть моим состоянием и нанял полицию… – беспомощно прошептала я. – Не выдавайте меня им!

Мужчина усмехнулся:

– Неужели? – Не дожидаясь ответа, он в два шага пересек комнату и распахнул дверь: – Что происходит?

От ледяного тона мне захотелось нырнуть под одеяло с головой. Полицейский был лишен этой привилегии.

– Простите, милорд, – засуетился он. – Тут это… девка… воровку ищем!

– Вот как? – короткий взгляд из-за плеча.

Я замотала головой и, как и положено трепетной барышне, широко распахнула глаза, изображая смятение и испуг. Теперь моя судьба зависела от того, кому поверит хозяин номера.

На всякий случай я заготовила пару боевых заклинаний, но вступать в прямое противодействие властям не хотелось. Здесь, на Севере, где кланы все еще хранили память о былом могуществе королевства, мстительные поборники правосудия могли приравнять мои действия к вооруженному сопротивлению и попытке мятежа.

– Угу. – Полицейский тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Одно дело гнаться за подозреваемой по гостиничному коридору, другое – вламываться в номер богатого постояльца, вознамерившегося приятно провести ночь с девушкой.

– И что же девка? – поинтересовался мой невольный спаситель.

Лениво так поинтересовался, словно вел светский разговор на балу, а не стоял в одном полотенце перед полицейским. Полотенце, кстати, немного соскользнуло со спины, позволяя полюбоваться двумя симметричными ямочками чуть ниже поясницы. Воздуха сразу стало мало, я облизала мгновенно пересохшие губы.

– Рудокопов обобрала, – бубнил тем временем страж порядка. – Они шум подняли, заявление подали, вот мы ее и того…

– Рудокопов? Гномов-рудокопов? – В голосе хозяина номера послышалась насмешка. – Неужели?

– Да. Они давеча ее встретили в гостинице, девка расстроенной показалась, они поспрошали, что да как. Вот она им и наплела историю про тетушку больную, лекарство, денег попросила, обещала отработать…

– Отработать? – Тон мужчины стал жестким. Всем известно, что гномы-рудокопы спаивали красивых девушек, подмешивая в алкоголь таинственное зелье, вынуждали подписывать контракт и увозили в горы.

– Дык она сама про это завела, контракт даже подписала! Только отсрочку попросила. И аванс.

– И они согласились? – Хозяин номера опять развеселился.

– Ага. Денег дали. А потом – хвать, а на бумаге подписи-то и нет. Ни подписи, ни девки… – Полицейский вздохнул.

– Какая неприятность! – Мужчина поцокал языком. С кровати я видела, как его широкие плечи вздрагивают от едва сдерживаемого смеха. – А что за контракт был?

– Так это, – вдруг засуетился полицейский, – обычный такой контракт… найма…

– Угу. Бессрочный, наверное?

– Милорд, откуда ж я знаю, – взмолился страж правосудия. – Мне ж текст не показывали!

– А зря. – Голос моего спасителя стал обманчиво-мягкий. – А образец монет, которые рудокопы девице платили, тебе, часом, не предъявляли?

– Мне? Да вы что, милорд! – забормотал незадачливый полицейский. – Я ж что, я человек маленький… рудокопы в участок пришли, заявление подали, что ж теперь? Не принять я не мог!

– Не мог, – подтвердил мужчина. – Служба же!

– Вот! Видите, вы меня понимаете!

– Конечно, понимаю. А в гостинице что делал?

– Так они это… сказали, девка здесь живет, в гостинице, описание дали.

– Описание? – потребовал хозяин номера.

– Ну невысокая такая, фигуристая, волосы серые, как у мыши, а глазищи темные на пол-лица! И при ней все! – Полицейский выразительно поводил руками вокруг своей объемной фигуры.

– Ну если описание такое, то девица уехала, – спокойно сообщил мужчина.

– Как уехала? Куда?

– Мне она не докладывала, но я видел, как часа два тому назад она садилась в дилижанс. Можете поспрашивать на станции.

– Но… как же… а?.. – забормотал полицейский, понимая, что упустил добычу. – Мне ж ее портье показал…

– Вон отсюда! – Что-то в голосе хозяина номера заставило вздрогнуть даже меня. Так говорит человек, который абсолютно уверен в беспрекословном исполнении своих приказов. – И приятелю своему за стойкой передай, еще кто стукнет в номер – три шкуры спущу!

Он махнул рукой. В воздухе медленно проступил знак, заставивший меня похолодеть. Скрещенные между собой посох мага и меч. Герб Департамента магического контроля. Угораздила же меня нелегкая!

При виде герба полицейский побледнел и рванул воротник мундира.

– Ваше благородие… вы это… служба же…

– Свободен! – обронил хозяин номера.

Полицейского как ветром сдуло. Мужчина закрыл дверь и повернулся ко мне. Под его внимательным взглядом я заерзала, чувствуя себя не слишком уютно.

– Итак? – Он вальяжно пересек комнату и присел на край кровати.

Я застенчиво улыбнулась и залепетала что-то о признательности, но меня оборвали взмахом руки.

– Оставьте эти сказки про жестокого опекуна желторотым юнцам! Я уверен, что, обыскав комнату, найду русый парик, а что касается ваших изумрудно-зеленых глаз, то не мне вам рассказывать, что несколько капель настойки красавки расширяют зрачки, делая глаза буквально черными!

Я опустила голову, признавая свое поражение. Мужчина хмыкнул и придвинулся ближе.

От него пахло дорогим мылом и очень дорогим виски. Странно. Пьяным он не выглядел. Разве что темные, как у истинного южанина, глаза блестели очень ярко.

– Что вы похитили у гномов-рудокопов?

– Похитила? – Заклинание жгло ладонь, но я понимала, что кинуть его в сидящего на кровати равносильно подписанию самой себе смертного приговора. Нападение на служащих Департамента магического контроля приравнивалось к измене.

Я с тоской взглянула на окно. Магическая защита издевательски колыхалась перед ним. А что, если изменить плетение в моем заклинании… Я опустила ресницы, скрывая блеск глаз.

– Как правило, рудокопы избегают общения со стражами порядка, – продолжал незнакомец, игнорируя мое поведение. Он был уверен, что я никуда не сбегу. – Значит, вы похитили у них нечто ценное. Причем настолько, что эти скряги пошли на подкуп! Вопрос: что?

Он слишком растягивал слова. Значит, все-таки пьян и не сможет быстро среагировать на мои действия. План сложился в голове полностью. Понимая, что у меня есть только один шанс, я ослепительно улыбнулась, повела плечом, давая понять, что мужчина угадал. Его глаза вспыхнули еще ярче.

– Хорошо, я расскажу вам все. Но… Вы не могли бы мне подать платье? – попросила я, стараясь, чтобы голос звучал игриво. – Оно упало… под кровать…

– Конечно. – Уверенный в своем превосходстве, хозяин номера подхватил игру.

В любое другое время мне доставило бы удовольствие наблюдать, как перекатываются мышцы под атласной кожей, когда он наклонился, чтобы поднять требуемый предмет. Но не сейчас.

Я резко бросила на него одеяло, вскочила и кинула заклинание в магическую защиту. Раздался грохот, гостиница вздрогнула, а оконные стекла с жалобным звоном осыпались. Я со всех ног бросилась к окну и выскочила, активировав заклинание портала. За спиной послышались ругань и хруст стекла, мужчина кинулся за мной, но не успел: портал открылся.

– Жаль, что мы не встретились по-другому, – пробормотала я, прежде чем исчезнуть.

Глава 1

Нимруд встретил меня суетой и запахом роз. Они цвели повсюду, вместе с морским бризом создавая неповторимый аромат. Выйдя из дилижанса, я с наслаждением подставила лицо солнечным лучам, вбирая в себя их тепло. После холодных ветров, дующих с северных гор, ощущение тепла было сродни блаженству.

– Эй! Остальным-то дайте выйти! – Меня неучтиво толкнули в спину. Пышнотелая гномиха начала выбираться из экипажа. Я скрежетнула зубами, огонь вспыхнул на пальцах, и я поспешно сжала кулак.

Во время путешествия магический резерв восполнился, не стоило тратить драгоценную силу на грубиянку. Да и привлекать к себе ненужное внимание не хотелось – Департамент магического контроля тщательно следил за использованием магии, особенно в столице. Поэтому мне и пришлось трястись в пропахшем луком и дешевыми духами дилижансе, вместо того чтобы отправиться домой порталом.

К тому же следовало убедиться, что на меня не объявили в розыск. Хозяин номера, если он действительно служил в департаменте, вполне мог отомстить мне, слишком непочтительно я с ним обошлась. Но, по всей видимости, он предпочел забыть нашу встречу. Или не хотел выставлять себя посмешищем, мужчины ведь щепетильны в вопросах чести.

Самое плохое, что в номере у незнакомца остались мои вещи. Я вспомнила об этом, когда очутилась на лесной поляне в одном белье, лязгая зубами от холода. Пришлось спешно открывать второй портал, на этот раз с точными координатами, а потом брести по едва заметной тропинке к древним холмам, в одном из которых находилось мое убежище, предназначенное специально для таких случаев.

Деньги, запасная одежда, несколько париков, документы… оставалось только дождаться утра и спуститься к одной из деревень, придумав душещипательную историю про жестокого опекуна, который позарился на мое приданое и от которого я сбежала по пути в Грента-Грин.

Подобными историями кишели любовные романы, и крестьянки охотно принимали их за чистую монету. На этот раз гостеприимные хозяева расчувствовались до того, что отвезли меня в ближайший город. Плату брать не стали, и мне пришлось украдкой положить несколько монет на сиденье, прикрыв их иллюзией.

На постоялом дворе я представилась гувернанткой, отправившейся наниматься на работу в одно из дальних имений, чем снискала сочувствие хозяев, – слухи о капризном отпрыске ходили по всей округе. Я знала это, как и фамилию моих «нанимателей». Поэтому никого не удивило, когда утром, пролистав газеты, я сообщила, что, пожалуй, не готова быть гувернанткой такого ребенка, и села в дилижанс, направлявшийся в столицу.

Рисковать и покупать доступ в стационарный портал я не стала – там сканировали магическую ауру, а оставлять лишних следов не хотелось, и так отличилась по полной.

К тому же путешествие давало возможность еще раз убедиться в том, что меня не ищут стражи правопорядка. Во всяком случае, в официальных сводках, развешенных на каждом постоялом дворе, я не значилась.

Устав от бесконечной тряски, я решила не нанимать извозчика, а пройтись пешком, наслаждаясь суетой, царившей на улицах. Грохот колес экипажей, громкие голоса газетчиков, спор уличных торговцев, визгливый смех прислуги – после мрачных северных улиц для меня это было слаще любой музыки.

Музыка, кстати, тоже была – у подъезда театра стояли фигуры в одинаковых черных костюмах. Два орка со скрипками, гном с огромной виолончелью, высокая женщина с альтом – все настраивали свои инструменты под заинтересованными взглядами зевак. Дождавшись, пока народу будет побольше, гном подмигнул слушателям и взмахнул смычком. Веселая музыка южан разнеслась по улице, эхом отражаясь от стен домов.

В одном из них демонстративно захлопнулись рамы, стекла дзынькнули, органично вплетаясь в музыку. Из-за спин музыкантов вышла эльфийка в алом платье и запела. Голос завораживал.

– Это же Ириниэль! – благоговейно прошептал кто-то из первых рядов.

Эльфийка кокетливо улыбнулась. Музыканты заиграли более вдохновленно, в шляпу посыпались монеты.

Я не стала проталкиваться среди зевак, просто привстала на цыпочки, помахала музыкантам рукой, дождалась ответного взмаха смычком от альтистки и направилась дальше. С ансамблем Корелли можно было встретиться и позже.

Вдоволь нагулявшись по узким улочкам старого города, я направилась в квартиру, которую снимала недалеко от квартала аристократических особняков. Небольшая по площади, она обходилась мне в значительную сумму, но зато я экономила на извозчике, предпочитая ходить по центру пешком. Для девочки, выросшей в глухой северной провинции, огромный Нимруд до сих пор представлялся городом чудес.

Огромный комок шерсти бросился мне под ноги, как только я переступила порог.

– Пабло! – охнула я, с трудом удерживая равновесие. – Нельзя же так!

Рыжий лис фыркнул и обдал меня презрительным взглядом своих золотисто-зеленых глаз. Я погладила его, любуясь, как ко мне на руку перетекают огненные искры магии.

Пабло был фамильяром. Бабушка подарила мне лисенка, когда узнала, что я поступила в Нимрудскую академию магии.

Изначально его звали Пуэбло Арджанто, но в силу гадкого характера он превратился в Пуэбло, а потом и в Пабло, которого порой хотелось назвать созвучным именем похуже.

– Что так долго? – Высокий эльф замер в дверях. Его волосы цвета льна ниспадали по плечам, а огромные миндалевидные голубые глаза смотрели на меня с презрением. Справедливости ради стоит заметить, что мой друг смотрел так всегда и на всех.

– Привет, Мэл! – Я отодвинула лиса в сторону. – Я и не думала, что ты беспокоишься!

– Я не беспокоюсь, – холодно сообщил мне Мерандрэль Гиббиэль Торентунэль. – Я в ярости. Ты обещала обернуться за два дня, а оставила наедине с этим рыжим чудовищем на три!

Я взглянула на Пабло. Обернув лапы хвостом, он сидел у стенки и преданно смотрел на меня.

– И что ты натворил? – поинтересовалась я у фамильяра. Лис насмешливо фыркнул.

– Ни-че-го! – ответил вместо него Мэл. – Представляешь, я все три дня караулил этого паршивца, а он!..

Эльф с ненавистью взглянул на лиса. Тот демонстративно отвернулся, всем своим видом демонстрируя оскорбленное достоинство.

– Какая неприятность, – пробормотала я. – Ну, раз уж ничего не произошло, может быть, сваришь мне кофе?

Мэл поджал губы, но послушно направился на кухню, загрохотал посудой. Я потрепала лиса между ушами:

– Ты был хорошим мальчиком?

Пабло тявкнул и, дождавшись, пока я сниму плащ, повел меня вслед за эльфом. В воздухе разливался аромат кофе.

Я плюхнулась на стул, с наслаждением вытянула ноги. Дом, милый дом! Беленые стены, яркие занавески на окнах, цветущие гортензии на подоконнике.

Все еще негодующий Мэл поставил разноцветные кружки, разлил кофе, присел напротив меня:

– Тебе удалось?

– Конечно! – Я выудила из-за корсажа небольшой пузырек из горного хрусталя и с гордостью продемонстрировала его другу.

Глаза Мэла вспыхнули, он жадно протянул руку к зелью, секрет изготовления которого передавался гномами-рудокопами из уст в уста. Каждый год представители клана спускались с гор, чтобы при помощи зелья опоить очередную бестолковую деву и увести ее с собой в горы. Снадобье добавлялось в алкоголь, после нескольких глотков жертва утрачивала контроль над собой и к утру ничего не помнила. В этот момент гномы предъявляли подписанный контракт. Доказать что-либо было невозможно, поскольку никто не знал, какие ингредиенты входят в состав и следы какого воздействия надо искать в крови жертвы.

Говорили, Департамент магического контроля пытался ловить «на живца», но только потеряли троих агентов, один из которых был мужчиной, переодетым в женское платье.

Гномы ворчали, бухтели, но забрали и его. Поговаривали, что горе-агент пытался сбежать, разбрасывая вдоль дороги камушки. Не слишком умное решение на горных тропах. Что сталось с ним в итоге – история умалчивает.

В результате департамент назначил весомую награду за зелье. Это сподвигло меня поехать на Север.

Мэл хищно рассматривал флакон.

– Отнесешь его сегодня?

– Нет! – покачала я головой. – Думаю, полезно будет сначала попытаться узнать состав.

– Ты сможешь? – поинтересовался эльф, его глаза полыхали жадным блеском.

– Попытаться стоит, – прекрасно понимая характер моего напарника, я подозвала лиса и закрепила флакон на ошейнике.

По огненной шерсти пробежали золотистые искры, мой фамильяр сожжет любого, кто пожелает украсть зелье.

Мэл шумно выдохнул и откинулся на спинку стула.

– Ты уверена, что справишься одна? – как можно более небрежно поинтересовался он.

Я усмехнулась, прекрасно понимая, к чему идет разговор.

– Реакция распада не слишком сложная. Должно получиться.

Эльф поморщился. Но сразу же ослепительно улыбнулся:

– Если вдруг не получится…

Я хмыкнула, чувствуя, что приятель всеми способами пытается напроситься в компанию, чтобы узнать формулу. Мэл и академию закончил только потому, что я написала за него диплом, который он едва защитил.

– Не получится, продам остатки зелья департаменту, объем жидкости они не уточняли, – оборвала я и подошла к шкафу, внимательно осматривая ряды разноцветных пузырьков на полках. Двух явно не хватало, а еще в трех зелья плескались на донышке, хотя до моего отъезда все склянки были полны. Я покосилась на эльфа, сидевшего с невозмутимым видом. Гадать, что он делал, я не стала, только поинтересовалась:

– Ты же восстановишь мои запасы?

В отличие от меня Мэл академию закончил и работал там в должности младшего преподавателя кафедры зельеварения, что давало ему доступ к редким снадобьям.

– Возможно. – Эльф скрестил руки на груди. – Ты же поделишься формулой?

– Возможно, – передразнила я его. – Зависит от того, как ты собираешься ее использовать!

– Продам сторонникам отделения Севера! – хмыкнул Мэл.

– С тебя станется! – проворчала я, прекрасно зная, что ради лишней монеты эльф готов на все.

Я даже пожалела, что в эйфории от приезда завела с приятелем разговор о формуле. С другой стороны, исследования займут несколько дней, а каждый раз придумывать уклончивое объяснение, почему я медлю с передачей зелья рудокопов Департаменту магического контроля, мне не хотелось.

Эльф задумчиво смотрел на меня, теребя сережку-кольцо в ухе.

Я прищурилась:

– Что еще?

– Ты о чем? – Он приподнял брови.

– Мэл, когда ты делаешь так, – я скопировала его жест, – это означает, что ты думаешь, как рассказать мне о новом заказе.

Я склонила голову, выжидающе смотря на приятеля. Он поморщился:

– Раз уж ты такая умная… тебе несложно будет сдать вступительные экзамены…

– Нет! – оборвала я его. – Нет! Нет! И нет! Ни в коем случае! Ты же знаешь правила игры!

– Фейт… – Он умоляюще посмотрел на меня. Я выставила руку, давая понять, что уговоры бессмысленны.

– Мэл, когда ты пришел ко мне после защиты диплома, мы договорились, что я буду писать курсовые или сдавать промежуточные тесты, но не экзамены! Тем более вступительные!

– Да? – спокойно отозвался он. – В таком случае, извини, ингредиенты придется искать в другом месте.

– Ты же сам все потратил! – возмутилась я. Лис поддержал меня рычанием. Я повернулась к фамильяру: – А ты куда смотрел?

Пабло обиженно отвернулся, а я вздохнула, пытаясь успокоиться. Фамильяр всегда исполнял мои приказы, а я приказала впустить эльфа. Мне и в голову не пришло, что он может покуситься на то, чего у него полно в лаборатории академии.

Я бросила взгляд на пустые склянки. Без нужных мне ингредиентов, я не смогу разложить зелье рудокопов на составляющие. Купить их для такой, как я, не представлялось возможным – при оплате необходимо было предъявить диплом зельевара. Я же могла похвастаться только приказом об отчислении с преддипломной практики. Сомнительное достижение.

Наверняка внутренняя борьба отразилась на моем лице, потому что эльф криво усмехнулся.

– Ну же, девушка. – Он намеренно перешел на северное наречие, заставляя меня недовольно поморщиться. – Так и быть, я не буду просить поделиться формулой этого зелья!

– С твоей стороны это – неслыханная щедрость! – съязвила я. – Особенно после того, как ты израсходовал мои запасы!

– Они вернутся, как только ты положишь работу на экзаменационный стол!

– Это против моих принципов!

– Тебе не впервой жертвовать ими ради благой цели!

– И какой же? – процедила я, не пытаясь скрыть, что слова эльфа меня задели.

– Ты поможешь несчастному ребенку воплотить свою мечту в жизнь!

– И лишу другого заслуженного шанса учиться в академии, – возразила я.

– Значит, этому другому надо было лучше готовиться! – парировал эльф.

Я покачала головой:

– Мэл… это…

Он закатил глаза:

– В общем, решай сама, девочка моя! Либо экзамен и весь год я готов таскать тебе любые зелья из академии, либо твоя никому не нужная честность!

– Почему ненужная?

– Потому что не ты, так кто-то другой. – Он безразлично пожал плечами. – Не вижу смысла терять заработок.

Я пристально взглянула на него:

– Это кто-то из твоих друзей?

– Что?

– Кто поступает в академию?

– Племянник одной высокопоставленной особы. – Мэл не стал скрывать. – Очень высокопоставленной. Газетчики могут раздуть скандал из поступления, и нужно, чтобы к экзаменационной работе никто не мог придраться.

– Как я понимаю, это – приказ Теоса? – Сколько лет прошло, а я все никак не могла спокойно произнести имя виновника моего отчисления с преддипломной практики.

– Скажем так, это – пожелание его лучшего друга.

Я присвистнула. Не иначе как сам лорд-канцлер Ниневии пристраивает своего непутевого отпрыска. Тогда действительно, проще заработать, чем выказывать никому не нужную гордость. Сынок все равно поступит, а деньги мне нужны.

Мэл кивнул:

– Теперь ты понимаешь, что академия должна быть вне подозрений.

– О да! – саркастически отозвалась я. – Как и сам ректор!

– Все еще не можешь простить ему ту историю?

– Из-за которой меня отчислили? А ты бы простил?

– Нет.

– Вот и я так же. – Я хищно прищурилась. – Интересно, что будет, если меня поймают на подлоге?

– Скандал, и ты попадешь в тюрьму за лжесвидетельство против уважаемых лиц нашей страны. – Слова прозвучали жестко. – А с учетом того, что ты родилась на Севере, канцлер вполне может настаивать, что ты – мятежница. Поэтому рисковать не стоит. Да и оплата вполне приличная!

– Сколько?

Он назвал сумму, я с уважением посмотрела на приятеля. Мэл неплохо подготовился. На эти деньги можно спокойно прожить несколько месяцев.

– Разумеется, я возьму комиссионные, – спохватился он.

– Причем двойные, – пробормотала я, прекрасно понимая, что этот пройдоха своего не упустит. – Ладно, передай, что я согласна, но все расходы за счет нанимателя.

– Договорились! – Он достал из кармана куртки свиток, положил на стол, придавив увесистым кошелем. – Вот. Экзаменационные вопросы и аванс. Остальное – после приказа о зачислении. Канцлер надеется на стипендию для сына.

– Даже так? – Я была потрясена подобной наглостью. – Стипендия пересматривается каждую сессию.

– Поэтому нам выгодно не упустить постоянного клиента. Мне пора! До встречи!

Он ушел, а я с отвращением посмотрела на свиток, лис заворчал, выражая неодобрение.

– Да, мне тоже не нравится это, но ты же понимаешь… – вздохнула я, еще раз уныло обозревая потери в шкафу с зельями. – Ну что мне стоило приказать тебе охранять зелья? И не подпускать Мэла сюда!

Фамильяр коротко тявкнул, соглашаясь с моими словами.

Глава 2

Тишиной и покоем я наслаждалась недолго. Пабло сменил гневное осуждение на милость, вернулся на кухню и теперь вился у ног, переводя нетерпеливый взгляд с меня на входную дверь.

– Устал сидеть дома? – улыбнулась я.

Лис коротко тявкнул и, задрав хвост, устремился к выходу, царапнул по лакированной створке.

– Па-а-абло! – прошипела я, взирая на очередную борозду на блестящей поверхности. Похоже, мой залог за аренду квартиры плакал горькими слезами. – Вот поставлю стальную, все когти обломаешь.

Лис осклабился: мои угрозы на него не действовали. Делая вид, что совершенно не ведает, что творит, он еще раз царапнул дверь.

Я вздохнула и одним глотком допила остывший кофе, поморщилась и направилась в комнату. Для прогулки с лисом следовало переодеться.

Оформленная в лавандовых тонах комната всегда навевала умиротворение. Даже сейчас, когда Мэл раскидал подушки с вышивкой по углам, и они пестрели огненно-рыжей шерстью фамильяра.

– Мог бы и сам убрать, – проворчала я и прошептала заклинание, позволяющее очистить мебель от шерсти.

Невзирая на недовольство лиса, за несколько дней привыкшего к почти царскому ложу, я собрала подушки, уложила их на кровать, старательно избегая смотреть на огромный портрет, висящий над комодом: моя бабушка.

Золотоволосая южанка, сбежавшая с северянином в Грента-Грин, недовольно хмурилась, наблюдая за мной. На портрете она была в старомодном бальном платье, к корсажу приколота роза, а голову венчала бриллиантовая тиара. Не иначе как художник польстил. После побега родственники от бабушки отказались. А семья мужа так и не приняла свободолюбивую южанку. Поэтому бабушка и настояла на моем обучении в Нимрудской академии. Хорошо хоть до моего позора она не дожила…

Я моргнула, смахивая набежавшие на глаза слезы, и распахнула дверцы шкафа. Выбор наряда не занял много времени: оранжевый костюм из плотного шелка идеально скрывал огненные шерстинки, которые могли остаться на ткани. Шляпку я надевать не стала – в отличие от капризных южанок, я не боялась, что моя кожа покроется золотистым загаром.

– Ну что, пойдем? – Я прицепила тонкий поводок.

Можно было обойтись и без него, лис прекрасно слушался и обладал высоким интеллектом. В отличие от некоторых прохожих, начинавших при виде Пабло вести себя крайне неадекватно. Некоторые впадали в истерику с воплями, что лис загрызет их прямо на улице, другие кидались к нам с таким плотоядным выражением, будто готовы сожрать нас с лисом сами.

Вот и сейчас стоило мне выйти из дому, как какая-то нянька в серой униформе и безукоризненно накрахмаленном переднике расплылась в улыбке, заметив лиса, и цепко ухватила свою воспитанницу за руку.

– Магдаленочка, смотри, какая лисичка! – заверещала она на всю улицу. – Иди, погладь ее!

Пухлая девочка лет семи старательно запихнула в рот леденец, вытерла липкие руки об оборки пышного платья и устремилась к нам. Мы с Пабло переглянулись, я щелкнула пальцами. Девочка налетела на магическую стену. Раздался звук, словно стукнули поварешкой по пустой кастрюле, а потом завывания, похожие на сирену. Я не сразу поняла, что этот вой – рев Магдаленочки.

– Что вы себе позволяете? – возмутилась няня, подлетая к подопечной, которая яростно размазывала по лицу слезы и сопли.

Я нахмурилась, выражая недоумение.

– Простите?

– Вы… вы… Да как вы смеете так обижать ребенка! – Вопли женщины привлекли прохожих.

– И как же я ее обидела? – холодно поинтересовалась я.

– Вы применили против нее магию! – Толстый палец взметнулся вверх. – Да вы знаете, кто мой наниматель!

– Понятия не имею, – вежливо ответила я. – Но, думаю, он не будет рад слышать, что вы подвергли опасности его драгоценное дитя, позволив погладить опасное животное.

Я вежливо улыбнулась, Пабло широко зевнул, обнажая белоснежные зубы. Зеваки попятились.

– Если оно опасное, то почему вы водите его по улицам! – взвизгнула няня, побледнев при мысли, что скажет отец обожаемой Магдаленочки.

– Разумеется, чтобы проверять благонадежность таких, как вы! – Я усмехнулась, наслаждаясь страхом во взгляде собеседницы. – Рекомендую вам самой рассказать вашему работодателю правду о случившемся и не забыть упомянуть, что именно вы явились причиной инцидента!

Не дожидаясь ответа, я продолжила свой путь. Парковый сторож, огромный серый тролль, прислушивающийся к моему разговору с няней, украдкой подмигнул мне. Я кивнула и поспешила в прохладу аллей.

Пабло гордо трусил рядом со мной, распушив хвост. Вдоволь находившись по дорожкам, мы с лисом пришли к соглашению, что проголодались. Насколько я знала Мэла, еды он не оставил, и более того, подъел все, что было. Покупать продукты и готовить не хотелось, и я предпочла пойти в бар.

Заведение располагалось на центральной аллее. «У лепрекона» – гордо переливалась зеленым надпись над дверью. Известная по всей империи сеть пабов славилась отменным элем и прекрасной кухней, а конкретно этот паб еще и любовью к моему фамильяру.

Пройдя стандартную процедуру считывания ауры, я шагнула через порог. Белые искры закружили, а когда они развеялись, я оказалась в огромном зале. Никто до конца не знал, где лепреконы строят свои бары, попасть туда можно было только через стационарные порталы. Поговаривали, что это помогало рыжеволосым пройдохам уходить от налогов.

Я подозревала, что им помогает не только это, а еще и считанные оттиски магических аур, передававшиеся в базу данных Департамента магического контроля. Я знала это наверняка и пользовалось только порталом паба, находившегося в парке. Для своих друзей хозяева заведения делали исключение.

Сам паб располагался в огромной пещере, с потолка которой свисали закованные в заклинания стазиса прозрачные сталактиты, внутри которых горели магические огоньки.

Их золотисто-розовый свет плясал на потемневших от времени пнях эукариотов – деревьев-гигантов, росших только в Западных колониях. Не знаю, кому из лепреконов пришла идея использовать пни, каждый из которых стоил целое состояние, вместо столов, и, главное, как они смогли доставить столько.

При виде меня коренастый рыжеволосый парень, разливавший пиво, радостно перемахнул барную стойку и со всех ног кинулся ко мне:

– Фейт, дорогая, я думал, ты о нас позабыла. О, Пабло, привет! – Он ласково потрепал лиса по спине. – Все рыжеешь!

Лис распушил шерсть, по которой пробежали золотые искры.

– Привет, Джо! – улыбнулась я.

С лепреконами я сдружилась еще на втором курсе академии, когда помогла брату Джо, Патрику, написать курсовую – у того никак не получалось составить необходимое зелье от простуды. Как он ни пытался, получался прекрасный глинтвейн. Парня чуть не отчислили за спаивание экзаменационной комиссии, пришлось помочь. Патрик был настолько благодарен, что влюбился, правда, чувство быстро сошло на нет, и мы остались хорошими друзьями.

Закончив академию, Патрик предпочел уехать на Север. Говорили, что в его пабе особенным пунктом в винной карте значилась «Фейт» – травяная настойка от простуды, щедро приправленная крепким алкоголем.

– Куда ты пропала? – Хозяин паба подвел меня к свободному столику, лично пододвинул стул.

– Да так, семейные обстоятельства! – отмахнулась я, не желая упоминать о своих приключениях. – Какие новости?

– Какие могут быть новости? – пожал плечами Джо, делая знак, чтобы меня обслужили. Мне не надо было озвучивать заказ, все прекрасно знали мои предпочтения, особенно если я приходила с фамильяром. – Ты про рудокопов слышала?

– Нет, а что? – насторожилась я. Неужели делу все-таки дали ход?

Джо занял соседний стул и наклонился ко мне:

– Говорят, их обокрали. Сами гномы утверждают, что пропали деньги, но ходят слухи, что украли их зелье.

– Даже так? – Я пригубила эль.

– Угу. Патрик рассказывал, что глава клана рвет и мечет и объявил награду за поимку воровки. – Лепрекон многозначительно посмотрел на меня, я сделала вид, что не заметила его взгляд. Джо был моим другом и не выдал бы меня, но меньше знаешь – крепче спишь.

– Большая сумма? – поинтересовалась я как можно более небрежно.

– Не маленькая. Желаешь присоединиться к охотникам за головами?

– Спасибо, нет, – рассмеялась я. – Предложишь тоже! Интересно, как они собираются искать?

– Да кто их знает? Может, будут ждать, девица зелье не просто так умыкнула, верно?

– Откуда мне знать? – Я пожала плечами. Разговор настораживал все больше. – Может, хочет получить награду от Департамента магического контроля?

– Или опоить ректора Нимрудской академии. – Глаза лепрекона мечтательно блеснули.

От абсурдности предположения я рассмеялась:

– При чем тут магистр Теос?

– Ну… – Лепрекон смутился. – Мало ли с кем он поступил несправедливо, вдруг этот кто-то решил поквитаться с обидчиком? Опоить и вынудить подписать признание?

– Что? – изумилась я. На этот раз совершенно искренне. – Джо, это нелепо! Тогда уж проще опоить императора, чтобы сразу подписать мошеннику приговор!

– В принципе, у меня есть пара ребят, работающих во дворце.

Как раз в этот момент второй бармен принес и поставил на стол мое любимое блюдо – целую миску обжаренных в смеси специй куриных голяшек. Я сразу же выцепила одну и с наслаждением обглодала, отправив косточку лису. Пабло довольно заурчал.

– Но зачем-то зелье понадобилось, – возразил мой собеседник.

Я пожала плечами и отправила вторую косточку вслед за первой:

– Возможно, мы скоро узнаем об этом… или никогда не узнаем.

Джо вздохнул и хотел спросить еще что-то. Но его окликнули, и он с сожалением поднялся из-за стола.

– Будь осторожна! – бросил он мне напоследок.

Я улыбнулась. Впрочем, улыбка сразу исчезла с моего лица, стоило Джо отойти.

– Пабло, ты все слышал? – обратилась я к лису. Он широко зевнул и замер, сверля меня пронзительным взглядом золотистых глаз. Я протянула ему очередную голяшку. – Интересно, с чего рудокопы так всполошились?

При упоминании о гномах Пабло ответил утробным рычанием, остервенело вгрызаясь в нежное мясо.

– Их никто не любит, – сообщила я лису. – Но все равно остановить их не могут – контракт подписан по всем правилам, а что жертва была пьяна – так это надо знать свою меру!

Фамильяр заурчал.

– Да, ты прав, – продолжала я еще тише. – В любом случае отдавать сейчас добычу означает выдать себя с головой. Гномы – существа мстительные, а департамент приставит ко мне охрану. Значит, надо затаиться на время, а заодно и попробовать получить формулу!

Лис шумно фыркнул, выражая согласие.

Глава 3

Через два дня после своего приезда я стояла вместе с остальными абитуриентами у ворот Нимрудской академии магии. Нервное напряжение царило в воздухе, и было очень трудно не поддаться ему. Орки, гоблины, эльфы, гномы, люди…

Желающие поступить в самую престижную академию заполонили площадь перед главным входом с раннего утра, а некоторые еще и с ночи.

Я не стала совершать подобной глупости, пришла ко времени, указанному в документах, оставленных Мэлом, и все равно угодила в толпу.

Солнце палило с самого утра. В парике было жарко, пот проступил на лбу, а стекла огромных круглых очков, которые я водрузила на нос, то и дело запотевали и приходилось их протирать, но это могли счесть признаком волнения.

– Поскорее бы! – вздохнул гном, стоявший рядом. Он выжидающе посматривал на ворота и то и дело принимался грызть ногти, сплевывая сквозь зубы. Я отодвинулась от него, насколько это было возможно в толпе. В спину дышали два эльфа, справа напирал огромный орк. Судя по татуировке на плече – сын вождя одного из северных кланов. Странно, что он поступал в Нимруде. В последнее время диплом Йоршадской академии, расположенной на Севере, котировался ничуть не ниже академии Нимруда, а после недавних событий, приведших к аресту ректора Норрика, даже выше. Правда, и попасть туда с каждым годом становилось все сложнее.

Меня опять толкнули. За спиной пробурчали извинения. Я кивнула и попыталась отойти в сторону. Запах пота множества тел свербел в носу. Стараясь задержать дыхание, я с тоской взглянула на ажурные башни, над которыми полыхал магический девиз: «Ум, храбрость, отвага». Хотелось добавить: «Но главное – ваши деньги и связи!»

Помимо элитного образования Нимрудская академия славилась негласной квотой на детей сильных мира сего. Я попыталась отыскать в толпе своего «подопечного». Его не было. В этом я была уверена – фото отпрыска лорд-канцлера то и дело мелькали на страницах газет в разделе светской хроники. Я специально пролистала подборку, после которой с трудом подавила в себе желание послать заказчика в пещеру к горгульям.

До начала экзамена, вернее того момента, когда ворота академии распахнутся перед абитуриентами, оставалось три минуты. Юноши не было, и я успела обрадоваться, что оставлю аванс себе, когда золоченая карета, запряженная четверкой вороных лошадей, показалась на площади.

Экипаж остановился, лакеи спрыгнули с запяток кареты, распахнули дверцу, и сын лорд-канцлера сошел на грешную землю. Возможно, в ином месте его столь пышное появление и имело бы определенный успех, но не здесь. Абитуриенты слишком волновались перед поступлением, поэтому появление юного дарования никто, кроме меня, не заметил.

Я тоже не стала зацикливать внимание на разодетом юнце, тем более что ворота академии распахнулись и проскрипели:

– Добро пожаловать в царство знаний и мудрости!

Между створками сразу же образовалась давка. Вызвана она была еще и тем, что ворота проверяли входящих на предмет шпаргалок и магических подсказок. Зная об этом, я и не стала менять внешность при помощи иллюзий, а ограничилась париком, очками и фальшивой бородавкой на носу, которая отвлекала внимание от моих ярко-зеленых глаз, цвет которых считался редкостью.

Хотя сейчас глаза были темными из-за расширенных зрачков, но рисковать все равно не стоило. Мэл прислал мне и документы, по которым я, Аделаида Фронтейн, поступала в Нимрудскую академию магии. Главное состояло в том, чтобы расположиться рядом с сыном заказчика, написать экзаменационное задание и в нужный момент подменить работы.

Мэл подготовился почти идеально, образец почерка бестолкового отрока был передан с документами, так что у меня было время потренироваться писать неразборчивые каракули.

Я спокойно прошла между чугунных створок, с жалостью взглянула на тех, кто был пойман на шпаргалках-артефактах, до экзамена они уже не допускались, и направилась в аудиторию.

Сын лорд-канцлера зашел туда последним. С видимым презрением взглянул на экзаменаторов, получил свою папку и направился на самый верх, на галерку. Я скрежетнула зубами: я же через Мэла передала письмо с подробными инструкциями, что надо занять место в пятом – седьмом ряду, не выше. Как правило, преподаватели, курирующие экзамен, стояли как раз на верхних ступенях, осматривая всю аудиторию, и сидеть у них под носом было не лучшим вариантом. По всей видимости, юноша в волнении забыл об этом. А может, просто не счел нужным запомнить или прочитать.

Пересаживаться я не стала, чтобы не привлекать внимание. Спокойно разложила письменные принадлежности, проверила, насколько остро заточены перья.

– Можете приступать! – Слова старшего экзаменатора перекрыли мерный звук гонга. Я открыла папку и вчиталась в вопросы. Они были сгруппированы в блоки по степени сложности. Легко расправившись с первыми двумя блоками – определения и аксиомы, я приступила к решению задач.

Самое сложное состояло в том, что задачи предполагали стандартное многоходовое решение. Это злило. Рука устала от бесконечной писанины, перо затупилось, и мне пришлось взять новое. Дойдя до блока заданий по зельеварению, я не выдержала и написала альтернативный вариант изготовления снотворного.

Один из экзаменаторов, судя по остроконечным ушам – эльф, остановился надо мной, вчитался в решение и одобрительно фыркнул. Я смерила его строгим взглядом поверх очков.

– До окончания экзамена осталось десять минут! – спохватился преподаватель, торопливо шагая по ступеням.

После этого перья заскрипели еще сильнее, кто-то на задних рядах выругался, а один из гномов, сидящих рядом со мной, всхлипнул и начал грызть ногти.

Я переписала рецепт снотворного, тщательно замарав предыдущий вариант, отложила перо и начала проверять работу. Намеренно сделала две ошибки, чтобы лишить мальчишку стипендии, на которую так надеялся его отец.

– Сдавайте работы!

Гном, сидевший на первом ряду, тот самый, который грыз ногти перед воротами, вскочил первым, неосторожно взмахнул руками, листы разлетелись вокруг. Наигранно охнув, он кинулся их собирать. Над его головой сразу вспыхнул алый огонек.

Экзаменаторы обменялись усталыми взглядами. Каждый год одно и то же: обязательно среди абитуриентов находились те, кто пытался сжульничать. Вот и сейчас гном явно намеревался подменить листы на заранее приготовленные. Интересно, откуда он узнал о заданиях?

Впрочем, меня это не касалось.

– Всем оставаться на своих местах! – Один из преподавателей, взмахнул рукой, подтверждая приказ нехитрым заклинанием, и направился к мошеннику. – Молодой человек, да, вы! Покажите карманы!

Я сделала вид, что замерла, как и остальные. Кожу неприятно покалывала заморозка – магический щит был очень слабым, хотя и помогал избежать последствий академических заклинаний. Как и вся стандартная магия, подобные заклинания вызывали неприятные ощущения после дезактивации.

– С чего вдруг? – запротестовал гном, пытаясь отмахнуться от алого огонька, словно муха, кружившего над головой.

– С того, что вы только что пытались подменить работу! – Преподаватель подозвал коллегу, которого я узнала: Бобл – огромный орк, ведущий физподготовку на кафедре боевиков. От придуманной им полосы препятствий для зачета стонали все.

– Будем признаваться или к ректору? – почти ласково осведомился Бобл.

Гном-неудачник заскрежетал зубами.

– Ваша взяла, – буркнул он, доставая из кармана смятые листы.

Я покачала головой: интересно, на что он рассчитывал? Все экзаменационные вступительные работы нумеровались магическим образом, а листы подменной работы были без номера. Подложи гном их и пронумеруй самостоятельно, экзамен все равно бы не зачли. При подмене слабое место было только одно, и я его, в отличие от незадачливого мошенника, прекрасно знала.

– Вы удалены с экзамена! – Старший экзаменатор сделал несколько пассов, выплетая нужное заклинание. Огромное перо, лежащее на кафедре, взмыло в воздух, подлетело к парте и начало писать. Абитуриенты вытянули шеи, наблюдая, как на работе гнома появляется алая надпись: «Работа не засчитана!»

Дружное аханье раздалось вокруг, а я опустила голову, скрывая улыбку. Магистр Хродгар славился любовью к театральным зрелищам.

Нарушителя вывели, и абитуриенты вновь повскакивали со своих мест, торопясь сдать работы. Я дождалась, пока сын лорд-канцлера поравняется со мной и подставила ему подножку, одновременно смахивая папку с решениями с парты.

– Ах ты!.. – грубо выругался он.

– Извините! – буркнула я, подбирая нужную мне папку и направляясь к экзаменаторам. Мальчишка проворчал что-то еще, но я не стала оглядываться. Подойдя к столу, я протянула папку магистру Хродгару. Гном поднял голову, как не старалась я оставаться спокойной, сердце тревожно забилось – старик мог узнать меня, но он протер очки и кивнул на стопку работ.

– Поставьте оттиск своей ауры и положите работу, – сухо проинформировал он, снова утыкаясь носом в свой ежедневник.

– Конечно, – выполнила я требование и спешно вышла из аудитории.

Покидать территорию академии я не стала. Прошла в ближайшую уборную, переоделась, спрятав парик, очки и легкий жакет в холщовую сумку, выкинула бородавку и отправилась к Мэлу.

Лаборатория факультета зельеварения располагалась в новом корпусе. Он был открыт в год моего поступления. Событие получилось очень памятным, при строительстве забыли сделать проход между корпусами, а деньги закончились. Поэтому два года мы бегали из здания в здание, прижимая к груди драгоценные реактивы, чтобы избежать попадания на них солнечных лучей.

Продолжалось все до тех пор, пока император не посетил академию. Кто-то из адептов торопился настолько, что едва не сбил его с ног. Пробирки звякнули, зелье плеснуло на дорогу, а его императорское величество нахмурил брови. Проход достроили и открыли в течение семи дней.

Но я по привычке предпочла воспользоваться входом с улицы.

Огромный тролль-охранник на входе при виде меня нахмурился и преградил путь.

– Не положено! – прогрохотал он.

– Что не положено? – Я вскинула брови, изображая удивление.

– Пускать не положено.

Я закатила глаза. Каждый раз одно и то же! И именно этот охранник, я его запомнила и даже легко могла отличить от остальных троллей, казавшихся на одно лицо. Обычно я вступала в дружескую перепалку, но сегодня слишком устала, поэтому шагнула в пространство между двумя дверьми и вежливо поинтересовалась:

– А выпускать велено?

– Велено! – проскрипел тролль, тяжко вздохнул и шагнул в сторону, открывая проход.

– Спасибо, – вымученно улыбнулась я.

– Плохой день? – поинтересовался он.

– Трудный.

– Тогда легкого вечера, мисс…

Я кивнула и направилась к лестнице.

Лаборатория располагалась на втором этаже. Огромное помещение, заставленное шкафами, в которых хранились различные ингредиенты: от сушеных листьев мяты до слюны горгулий. Листья, кстати, заканчивались очень быстро: лаборанты так и норовили добавить их в чай.

Сейчас в помещении никого, кроме Мэла, не было. Эльф стоял у стола, отсчитывая зеленые капли из пузатой реторты в небольшую пробирку. Я узнала ингредиент: горгульи отходы – ужасная кислота, разъедавшая почти все вокруг. Ее хранили исключительно в фарфоровой посуде и применяли для особой очистки стеклянных реторт, хорошенько разведя водой. Судя по всему, Мэл занимался именно мытьем пробирок.

– Двадцать четыре, двадцать пять…

– Двадцати вполне достаточно! – Я захлопнула дверь.

Мэл вздрогнул, рука дернулась. Капля зеленой жижи упала на стол и с шипением испарилась.

– Обязательно было так врываться! – Эльф с досадой посмотрел на новое темное пятно на столешнице. – Тебе вообще не стоило приходить сюда. Особенно сегодня! Как все прошло?

– Отвратительно. – Я подхватила пробирку с кислотой. – Я же четко сказала, что делать! И еще гном… зачем ты его нанял?

– Он помешал? – Мэл недовольно нахмурился.

– Он все сделал раньше времени. Привлек ненужное внимание и мне пришлось импровизировать. Кстати, почему мальчишке не передали мои инструкции?

– Передавали. Возможно, он волновался и забыл?

Я фыркнула:

– Волновался? Как бы не так! Хорошо, что проход между партами один.

Эльф выдохнул:

– То есть все в порядке?

– Разумеется. – Я спрятала пробирку в специальное отделение сумки и подошла к шкафу с ингредиентами. Дверцы были открыты, а магические запоры сняты.

– Осторожно. – Мэл устремился следом. – Сейчас здесь строгий учет!

– Но ты же справишься, верно? – Я сунула ему в руки три огромные стеклянные банки. – Я возьму это, это и это. Разумеется, не все, чтобы ты смог легко списать.

– Хорошо. – Эльф сгрузил драгоценную ношу на стол и направился к шкафу с чистыми колбами. Достал три, тщательно наполнил одну за другой и обернулся ко мне.

– Готово! Учти, что два из трех запрещены к открытой продаже.

– Спасибо! – Я рассовала их в специальное отделение, закрепила в петлях, добавив на всякий случай магию. – Когда оплата за работу?

– Приказ о зачислении будет через четыре дня. – Эльф совершенно правильно понял вопрос.

– Разумно, – кивнула я, подразумевая действия заказчика. Прежде чем отдавать деньги, стоило убедиться в результате. – Надеюсь, что не задержат!

– Ну что ты! Почти все места расписаны! – уверил меня эльф. – Чем будешь заниматься?

– Ждать оплаты. – Я закрыла сумку. – И да, Мэл, это было первый и последний раз!

– Разумеется! – Судя по улыбке, эльф мне не поверил. Я, кивнув на прощанье направилась к выходу.

Глава 4

Эльф появился у меня сразу после оглашения результатов. Он так стучал в дверь кулаком, словно убегал от стаи разъяренных горгулий.

Я как раз занималась зельем рудокопов. Из-за шума, поднятого эльфом, пришлось прервать очередной эксперимент, погасить спиртовку и идти открывать, даже не сняв заговоренного магией халата для лабораторных магических исследований. Пабло, узнав незваного гостя по запаху, стоял у дверей. Видя, что я собираюсь открыть, фамильяр злобно зарычал. Огненная шерсть вздыбилась. Я погладила своего защитника, успокаивая.

– Мне тоже не нравится его поведение, но ты же понимаешь, что лучше открыть, иначе он поднимет еще больший шум, и нас с тобой попросят съехать отсюда.

Лис в надежде вильнул хвостом, а я покачала головой и отодвинула засов.

– Что случилось? – поинтересовалась я у Мэла.

Он хмуро взглянул на меня и прошел на кухню.

– Вот! – Небольшой кошелек шмякнулся на стол. Монеты в нем жалобно зазвенели.

– Это что?

– Это? Это то, что заплатил лорд-канцлер! – Голос эльфа сорвался на визг. – Понимаешь?

– Нет. Ты называл другую сумму.

– Разумеется! Но до стипендии мальчишке не хватило двух баллов, и лорд-канцлер вычел из вознаграждения стоимость учебы за все годы! – Мэл полыхал злобой.

– И ты, разумеется, не стал возражать? – холодно поинтересовалась я.

– Кому? Лорд-канцлеру? Ты в своем уме! Фейт, когда ты наконец поймешь, что надо просто делать то, что говорят!

Я задумчиво посмотрела на зельевара.

– Когда ты стал таким, Мэл? – Мой голос звучал тихо.

– Каким? – раздраженно отозвался он.

– Меркантильным. Беспринципным… готовым на все…

– А что тебе дали твои принципы? – раздраженно отозвался эльф. – Из академии ты вылетела именно из-за них!

Кровь бросилась мне в лицо. Я медленно сжала и разжала кулаки, борясь с непреодолимым желанием заехать эльфу по остроконечному уху. Пабло, мгновенно почувствовав мое настроение, заворчал и начал увеличиваться в размерах.

– Убирайся, – процедила я сквозь зубы.

– Что? – не понял Мэл.

– Убирайся и подачку с собой забери. – Я кивнула на кошелек, сиротливо лежавший на столе. Наверное, у меня был взгляд, способный убить на месте, потому что эльф переменился в лице.

– Фейт, не дури! – пробормотал он – Тебе надо на что-то жить!

– Обойдусь! – Я промчалась через комнату и распахнула дверь. – Проваливай!

– Фейт…

– Вон отсюда! – потребовала я.

Пабло зарычал, готовый броситься на обидчика, и эльф сдался. Кинул на меня хмурый взгляд и поплелся из квартиры. На пороге замер, ожидая, что я передумаю. Я молчала. Мэл пожал плечами.

– Ну и дура! – Он вышел.

Я закрыла дверь, вернулась на кухню и с ненавистью взглянула на кошелек, так и оставшийся лежать на столе.

– Ах, мы еще стипендию хотим! – прошипела я сквозь зубы. – Академию закончить за счет других… ладно.

Продолжать исследования не хотелось, они требовали вдумчивой работы, а меня трясло от ярости. Понимая, что если останусь дома, то совершу что-нибудь непоправимое, я предпочла отправиться к лепреконам.

Джо радостно приветствовал меня, но подходить не стал. В пабе было слишком много посетителей, и лепреконы носились между столиками. Пока я сидела у барной стойки, ожидая столик, в глазах зарябило от зеленых, лихо заломленных на ухо цилиндров.

Старательно избегая столкновения, я прошла вглубь пещеры, где на окруженной сталагмитами сцене расчехлял инструменты ансамбль Корелли.

При виде меня музыканты заулыбались и помахали рукой, в ту же минуту свет в зале приглушили, а на сцене появилась Ириниэль. Мужчины, завороженные видом эльфийки в алом платье, облегающем совершенную фигуру, замерли, а женщины завистливо вздохнули.

Заиграла скрипка, ей вторила виолончель, затем вступил альт. Ириниэль выждала несколько секунд и запела.

Это была магия. Голос эльфийки завораживал, заставляя забыть о тревогах. Глубокий, бархатистый, он подошел бы скорее орчанке, чем хрупкой эльфийке, стоявшей на сцене. Звук нарастал, становясь все выше, звонче. Вот уже казалось, что зазвенели серебряные колокольчики, вызывая мурашки на коже. Последняя нота растаяла в воздухе, сменившись оглушительной тишиной.

Еще миг – и паб взорвался овациями. Аплодисменты, восторженные выкрики… Певица наслаждалась ими, как маг своей стихией.

Сыграв еще несколько мелодий, музыканты раскланялись и спустились в зал, оставив инструменты на сцене. Их окружили поклонники. Ириниэль, мило улыбаясь, уверяла всех, что непременно еще споет, орки громко хохотали, гоблин шутил, а альтистка аккуратно записывала суммы пожертвований ансамблю. Джо пробрался сквозь толпу, громко оповещая, что музыкантам необходимо отдохнуть и подкрепиться. Поклонники отступили, зато подошла я:

– Это было прекрасно!

– Фейт!!! – Ириниэль обняла меня, а остальные радостно окружили, похлопывая по плечам и спине. Два года назад я помогла певице, которая умудрилась заболеть ангиной в разгар конкурса певцов. Магия, как и лечение стандартными зельями, могла повлечь за собой дисквалификацию, тогда Джо направил рыдающую эльфийку ко мне. Ириниэль выиграла, и с тех самых пор мы дружили.

– Где ты пропадала? – Контрабасист подтолкнул меня к одному из стульев с такой силой, что я едва не упала.

– Ездила по делам.

– Наследственным? – оживилась альтистка.

Я рассмеялась:

– Увы…

– Жаль…

– Ей так хочется, чтобы кто-нибудь умер! – фыркнул гоблин.

Она весело кивнула:

– Люблю играть похоронные марши!

Музыканты рассмеялись и принялись за еду. Я покачала головой и обратилась к Ириниэль:

– Скажи, ты же недавно пела на дне рождении лорд-канцлера?

– Да. – Та отложила вилку и внимательно посмотрела на меня. – А зачем ты спрашиваешь?

– Скажем так, просто интересно, как проходят праздники высокопоставленных особ.

– Да никак! – ответил за певицу один из орков, его брат презрительно скривился. – Эти горгульи жмоты даже комнату для того, чтобы переодеться, не выделили! Пришлось в кладовке, на ощупь!

Я сокрушенно поцокала языком, прекрасно зная, что ансамбль в случае необходимости мог переодеться в сценические костюмы даже в лесу в ночь новолуния.

– И заплатили вполовину обещанного, – подхватила альтистка. – Сказали, что у кого-то из гостей от пения голова разболелась. А еще один гость не любит гномьи плясовые!

– И об этом, разумеется, вы узнали после выступления, – хмыкнула я.

– А ты как думаешь! – подхватил гоблин. – Мы даже возразить не успели, как нам высказали претензии и выставили прочь! Деньги слуга передал на следующий день.

– А договор?

– Его не было, – вздохнула альтистка. – Ты же понимаешь…

Я кивнула. Кто любит платить налоги? Вот канцлер этим и воспользовался. Так же, как и в случае со мной, прекрасно зная, что я не буду жаловаться.

– Чтоб его в галерее придавило! – пробормотал орк, разом осушая свой бокал.

– В какой галерее? – насторожилась я.

– В городской картинной, что в центре. Мы там познакомились: играли на открытии выставки, канцлер там был.

– Почетный гость?

– Скорее постоянный клиент. Директор дал понять: канцлер там часто бывает. Говорят, что покупает мазню всякую, в искусстве – полный ноль, но знатока строит.

– Даже так? – Я задумчиво покусала губу. – А ты можешь узнать, как часто он там бывает?

– Да каждую неделю, – буркнул гоблин. – С-скотина!

– Ладно, пошли! – Старший из орков поднялся. – Надо работать!

Они поднялись на сцену.

Слушать вторую часть выступления я не стала. Помахала музыкантам рукой и отправилась домой.

Пабло встретил меня укоризненным взглядом. Заметив белый пух на золотисто-рыжей морде, я направилась в спальню. Так и есть: заскучав один, лис не нашел ничего лучше, чем разодрать все мои салатовые подушки, и теперь вся комната была усыпана перьями.

Я вздохнула и взяла швабру. Конечно, можно было воспользоваться магией, но мне необходимо подумать, а размышлять лучше всего за размеренными действиями.

Когда последние перья были отправлены в мусор, план в моей голове окончательно созрел. Оставалось только выгулять лиса и лечь спать.

В галерею я отправилась к полудню. Просторное помещение с высокими потолками располагалось в центре Нимруда.

Я явилась туда в льняном голубом костюме и белокуром парике. В глаза опять пришлось закапать экстракт красавки. Кажется, это стало входить в привычку.

Но магией пользоваться я побоялась: наверняка в галерее имелись магические ловушки, считывающие ауру и сигнализирующие менеджерам о подозрительных личностях.

Тролль на входе окинул меня пристальным взглядом, но, как и предполагалось, не заметил ничего подозрительного. Я побродила по залу, разглядывая аляповатые огромные полотна. Из-за того, что у меня были расширены зрачки, рамы картин стерлись и казалось, что кто-то просто разрисовал стены.

– Я могу чем-то помочь, мисс? – Хрупкая эльфийка, неуловимо напоминавшая Ириниэль, появилась из ниоткуда.

Моргнув, я заметила слабый отблеск магического портала. Наверняка сделали специально, чтобы консультант производил на клиента впечатление эффектным появлением. Судя по свечению, портал был стационарным. Увлекшись, я шагнула к нему и почти уперлась в эльфийку, которая выжидающе смотрела на меня. Я улыбнулась и томно протянула:

– Знаете, я ищу что-то недорогое…

– Понимаю. – Огонек в огромных миндалевидных глазах почти потух. – Вам или кому-то в подарок?

– Мне… в подарок. – Я смутилась, как и положено приличной девушке, потом наклонилась к эльфийке и прошептала: – Понимаете, это… это – наш секрет… видите ли, у моего друга… у него очень ревнивая жена…

– Понимаю! – Собеседница словно и не знала других слов.

– Да, а он очень любит живопись, часто бывает здесь, и я хотела… на память…

– Понимаю. Простите. А что ваш э-э-э… друг любит?

«Жить за чужой счет!» – Мелькнуло у меня в голове. Я делано потупилась:

– Он любит что-то яркое… такое красочное…

– Возможно, такое? – Эльфийка указала на одну из картин за спиной.

На какую именно, я не поняла. Но на всякий случай шагнула ближе, делая вид, что рассматриваю. Консультант послушно ждала моего вердикта.

– Я… я не знаю, – наконец произнесла я. – Понимаете, в отличие от него, я в этом вообще ничего не смыслю.

– Тогда посмотрите вот эту картину. – Мне указали на противоположную стену, от потолка до пола усыпанную яркими брызгами.

– Она такая большая… – протянула я.

– Давайте найдем поменьше…

Эльфийка провела меня по залу, показывая выставленные на продажу полотна. Я мямлила, тушевалась и глупо хихикала. С каждым шагом консультант хмурилась все больше.

– Может быть, вы просто расскажете мне, что бы вы хотели приобрести? А я проверю по каталогам? У нас не все картины вывешены в зале, – предложила она.

– Я… я не знаю… – пролепетала я. – Я совсем не разбираюсь, к тому же забыла очки дома и плохо вижу…

Выражение лица эльфийки не поддавалось описанию. Она судорожно выдохнула и сжала кулаки, разрываясь между профессиональным долгом угодить любому клиенту и желанием придушить меня на месте.

– Я почему и пришла сюда, – торопливо добавила я. – Мой… друг сказал мне, что покупал у вас несколько картин.

– Возможно, вы раскроете его инкогнито, и я смогу посмотреть в книге учета? – обреченно произнесла эльфийка.

Я сделала вид, что колеблюсь.

– Я… я не знаю… это как-то неловко…

Собеседница закатила глаза. И тогда я торопливо добавила:

– Хорошо, только вы обещаете хранить тайну?

– Конечно. Политика конфиденциальности – наша прерогатива! – уверили меня. Я вздохнула и прошептала:

– Это – лорд-канцлер.

По тому, как вытянулось лицо эльфийки, я поняла, что попала в точку, поэтому продолжила:

– Но прошу вас, никому не слова!

– Не волнуйтесь, все останется между нами, – еще раз уверила меня собеседница. Я с благодарностью сжала ее руку:

– Спасибо. Понимаю, как это выглядит со стороны, но… – Я улыбнулась и беспомощно взмахнула ресницами. – Это была любовь с первого взгляда.

Эльфийка отвернулась, скрывая насмешливый блеск глаз. Наверняка она приняла меня за провинциальную дурочку, начитавшуюся любовных гномьих романов о вечной любви и страсти бедной девушки и богатого лорда, хранившего себя в гордом одиночестве лет до сорока. Конечно, у гномов такой лорд считался еще совсем юным, но по человеческим меркам герой казался очень подозрительным. Юных дев этот факт никогда не смущал.

– Давайте подберем подарок! – напомнила мне эльфийка, не желая выслушивать мою проникновенную исповедь.

– Да, конечно. – Я опять подошла к огромному полотну, занимавшему почти всю стену. Зрачки сужались, и я смогла рассмотреть алые брызги, которые смешивались с зелеными, и бурыми разводами растекались по небесной лазури.

– Очень дорогая картина. – Эльфийка встала за спиной.

– Неужели?

– Да, Боргольт – модный художник. – Она помолчала и зачем-то добавила: – Он орк.

– О! – только и сказала я. Имя художника мне ничего не говорило. Кроме того, что если такое стоит дорого, то этот Боргольт – пройдоха, каких поискать.

– Хотя… лорд-канцлеру такое нравится, – призналась консультант. Я смущенно улыбнулась и покачала головой:

– Боюсь, картину такого размера я не смогу купить.

Изображая нерешительность, я покрутила головой. Взгляд упал на небольшую картину, висевшую в темном углу. Я невольно подошла к ней.

Изображение завораживало. Художнику удалось поймать то мистическое настроение, которое царит в сумерках. Надпись под рамой гласила, что это – порт Нимруда вечером.

– Очень красиво! – искренне похвалила я. – А кто автор?

Эльфийка грустно усмехнулась. Было видно, что картина ей дорога по каким-то личным причинам.

– Его имя вам все равно ничего не скажет. – Она грустно покачала головой. – И было бы нечестно предлагать вам это. Давайте посмотрим каталоги, и я принесу картины из запасников.

Через полчаса эльфийка выглядела не такой добродушной. Мы перебрали почти все, а я так и не сделала выбор.

– Вы поймите! – с отчаянием восклицала я. – Я же опозорюсь, если подарок не понравится!

– Может быть, проще спросить у него самого? – устало предложила консультант. Я оживилась и схватила ее за руку:

– Правда? Вы можете это сделать?

– Сделать что? – насторожилась эльфийка.

– Спросить у… моего друга, когда он придет!

– Но вы сами можете…

– Ну пожалуйста. – Я сложила ладони в молитвенном жесте. – Я так хочу сделать ему сюрприз!

– Но…

– А пока в качестве доказательства своих намерений я куплю у вас ту картину, порт в сумерках!

Это сработало. При упоминании о картине черты лица эльфийки смягчились.

– Хорошо. Все равно завтра лорд-канцлер собирался посетить нашу галерею. Пойдемте! – Она поманила меня за собой. – Нам нужно оформить договор, и заодно я проверю, когда мы ожидаем вашего друга.

– Вы знаете точное время? – изумилась я.

– Конечно, мы ведь на это время закрываем галерею для других посетителей! – Она подошла к двери, выкрашенной в цвет стен, и провела по ней рукой, открывая магический замок, посторонилась, пропуская меня. – Прошу.

Как и вся галерея, комната была очень светлой. Кресла с пестрой обивкой, лакированный журнальный столик и огромный секретер в углу – вот и вся мебель.

– Присаживайтесь. – Эльфийка кивнула в сторону кресел, сама подошла к секретеру, снова провела рукой, открывая замок, и достала бланк. Я внимательно следила за ней.

– Я заполню основные графы, а вы впишете свое имя. – Она достала самопишущее перо и поставила на бланк. Щелкнула пальцами, активируя заклинание. Я внимательно следила за действиями эльфийки. Похоже, в галерее все было завязано на магические ауры.

– Знаете, что я подумала… – как можно более небрежно обронила я.

Эльфийка вздохнула. Но профессионализм взял свое, и она дружелюбно улыбнулась:

– Да?

– Может быть, мы сразу заполним и второй договор, а потом внесем данные по картине? – Я виновато моргнула. – Мне и так неловко, что отняла у вас столько времени…

– Вообще-то это не принято… – протянула она. – Вдруг вы передумаете?

– Вряд ли, с учетом моей ситуации, – позволила я себе нервный смешок.

– Ну… хорошо. Поскольку вы купили картину моего брата, я сделаю для вас исключение! – Эльфийка достала второй комплект и тоже его заполнила. – Держите!

– Спасибо! – совершенно искренне поблагодарила я.

С формальностями мы покончили очень быстро. Покупку мне упаковали сразу, она была небольшой, и я легко могла забрать ее сама.

– Спасибо, вы были так добры. Может, я могу в благодарность угостить вас кофе? – Я взглянула на эльфийку. Та замялась:

– У нас это не принято.

– Зато принято у нас! – Я улыбнулась. – Скажем, в семь вечера?

– Галерея закрывается в восемь, – неуверенно возразила эльфийка.

– Отлично! Тогда в половине девятого! Пожалуйста! – Я умоляюще посмотрела на нее. – Я сгораю от стыда при мысли, что вы потратили на меня столько времени! Позвольте мне загладить свою вину!

– Ну… хорошо, – Эльфийка сдалась под моим натиском.

– Здесь на углу есть кофейня с восхитительными пирожными и травяным чаем! Я буду вас ждать! – Я подхватила покупку и поспешила удалиться. Эльфийка не успела возразить мне.

Глава 5

На следующее утро мы с эльфийкой стояли у дверей галереи. Я бережно поддерживала подругу, а она безуспешно пыталась найти замок, чтобы открыть дверь.

– Просто приложи руку, – напомнила я.

– Т-точно! – Алганиэль, так она представилась вчера вечером, вытянула ладонь. Дверь распахнулась, и эльфийка наверняка бы упала, не удержи я ее.

– Тише, тише, давай потихонечку!

– Ты такая славная! – Алганиэль глупо хихикнула в ответ.

Я улыбнулась и заглушила робкие угрызения совести. Вчера я успела подмешать эльфийке в чай зелье рудокопов и искренне надеялась, что она просто заснет. Не тут-то было!

Вместо опьянения моя жертва почувствовала прилив небывалой бодрости и потащила меня любоваться звездами, потом – слушать зеленоперого найнига, небольшую птицу, поющую только ночью. Благо что, пока эльфийка с горящими глазами слушала рулады, я смогла подремать под деревом. Заканчивали мы нашу ночную прогулку, любуясь восходом солнца над морем. После Алганиэль потребовала кофе, в который мне удалось добавить бренди и еще две капли зелья. И наконец-то оно сработало правильно!

Во всяком случае, эльфийка мгновенно опьянела и едва держалась на ногах. К галерее я почти тащила ее. Благо что сотрудники пользовались второй дверью, выходившей в узкий переулок.

Мы прошли по узкому коридору, Алганиэль открыла дверь в комнату, где переодевалась в форменное платье и рухнула на меня.

– Осторо… – Я прислушалась к ее мерному дыханию, и поняла, что моя жертва заснула. – Вот и замечательно!

Я сгрузила эльфийку в кресло, убедилась, что ей удобно, и повернулась к зеркалу. Заклинание иллюзии состояло из нескольких ступеней, и очень важно было не ошибиться. С третьего раза удалось, и я с удовлетворением посмотрела на отражение в зеркале. Возможно, тот, кто знал Алганиэль, мог бы и придраться, но в целом оболочка выглядела неплохо.

– Гости, гости! – заверещал невидимый звонок. В комнате ярко вспыхнул портал. Кряхтя, я придвинула кресло со спящей эльфийкой поближе, взяла ее за руку и шагнула в свечение, сразу же разжав пальцы. Портал изумленно замерцал, но распознал ауру Алганиэль и перенес меня в зал.

Лорд-канцлер стоял там, недовольно разглядывая позолоченные часы на камине.

– Добрый день! – поприветствовала я.

Канцлер обернулся, скользнул по мне блеклыми глазами и небрежно кивнул:

– Опять вы?

– Вы ожидали кого-то другого? – Я напряглась: не может быть, чтобы он узнал меня.

– Разумеется! – Как истинный аристократ лорд-канцлер цедил слова сквозь зубы. – Где Макс?

– Макс? – переспросила я, судорожно соображая, что делать, если меня начнут расспрашивать про Мэла.

– Ваш директор, – снизошел он до пояснения.

– Ах, директор! – спохватилась я, выдыхая. – Он вынужден был уехать.

– Куда?

– Понятия не имею, – пожала я плечами.

На самом деле, конечно, я знала, куда помчался директор галереи. Ведь именно я была инициатором магического послания о внезапном наследстве от дальнего родственника.

Поразительно, как известие о дармовых деньгах заставляет людей потерять разум. Директор галереи не удосужился проверить информацию, а сразу помчался к стационарному порталу. Ну ничего, вернется дня через два, злой и поумневший.

Канцлер кинул на меня еще один взгляд, но приставать с расспросами не стал.

– Что вы хотите мне предложить? – поинтересовался он.

– Ну… – протянула я. – Может быть, посмотрим каталоги? У нас есть…

– Моя милая, – оборвал меня лорд-канцлер. – Я – занятой человек. И у меня нет времени выслушивать ваши пространные речи! У вас есть ровно пять минут, чтобы предложить мне что-то действительно интересное, после чего я ухожу!

– Тогда вот это! – Я ткнула пальцем в аляповатое полотно: желтые пятна на зеленом фоне, сверху и снизу по картине шла бирюзовая полоса. – Одуванчики!

– Кто автор? – Лорд-канцлер даже не взглянул на полотно.

– Конечно, Боргольт! – авторитетно заявила я. – Мы не можем предложить вам что-то менее ценное!

– Что-то непохоже на его цветовую гамму, – прищурился канцлер. – Обычно он предпочитает красный…

– Это – новаторство! И потому стоит еще дороже!

– Сколько?

Я назвала сумму, полюбовалась округлившимися от удивления глазами собеседника и поспешно добавила:

– Это только вам, со скидкой… вы же понимаете – новаторство!

Канцлер еще раз задумчиво взглянул на картину.

– Когда художник умрет, она будет стоить целое состояние, – спешно добавила я.

– Умрет? Насколько мне известно, Боргольт полон сил!

– Да, но это ненадолго, – понизила я голос. – Только между нами…

Собеседник задумчиво покусал губу.

– Хорошо. Договорились.

– Оплата сразу, – предупредила я.

– Ему так нужны деньги?

– Ну вы же понимаете… творческие натуры столько вкладывают в свои произведения, что подрывают здоровье… конец близок…

Лорд-канцлер скривился, но подозвал слугу, стоявшего на почтительном расстоянии, забрал увесистый кошель и протянул мне:

– Пересчитайте!

Я улыбнулась:

– Ну что вы! Нашим постоянным клиентам мы верим на слово! Желаете забрать картину сейчас?

Канцлер окинул огромное полотно оценивающим взглядом, понимая, что в карету это явно не поместится.

– Доставьте ее к завтрашнему утру!

– Как пожелаете, – выражая почтение, я склонила голову.

Он махнул рукой и направился к выходу. Я подождала, пока двери за ним закроются, и шагнула обратно в портал.

Алганиэль спала на кресле. Я достала договора, сверилась с каталогами, вписала все необходимое и положила на стол. От себя приписала, что дарю картину с сумерками в порту Национальному музею. Отсчитала из кошеля необходимую сумму, добавила туда комиссионные для эльфийки и покинула галерею.

Пабло встретил меня укоризненным тявканьем. Фамильяр не любил, когда я уходила одна на ночь.

– Извини, в галерее ты был бы слишком приметен, – взяла я лиса на руки, зарылась лицом в густую шерсть, чувствуя, как энергия огня перетекает ко мне. Пабло терпеливо висел на руках, ожидая, пока я восполню свой резерв. Я и не заметила, что так опустошила его, поддерживая образ. Иллюзии, в отличие от зелий, давались мне труднее всего. Именно поэтому я не пошла на теормаг, предпочтя факультет зельеварения. Жаль, что закончить его так и не удалось.

Заниматься самоедством мне не позволили. Устав висеть, Пабло прихватил меня за руку.

– Ах ты! – Я выпустила лиса.

Ничуть не смутившись, он подбежал к входной двери и тронул лапой, оставляя очередную царапину.

– Пабло! – взывать к совести фамильяра было бесполезно, пришлось отправиться на прогулку. Свежий воздух и быстрая ходьба сделали свое дело. Вернувшись, я рухнула на кровать и крепко заснула.

Глава 6

Мэтр Дориан О’Шейли сидел за огромным столом. Несмотря на жару, царящую в Нимруде, в кабинете было прохладно – толстые стены Департамента магического контроля, усиленные рядом заклинаний, надежно защищали от любых воздействий магического и немагического характера, в том числе и капризов погоды.

Дориан снял мундир, и теперь он небрежно висел на стуле для посетителей, тускло поблескивая золотым шитьем в полутьме комнаты. Несмотря на то что окна кабинета выходили во внутренний двор, лорд О’Шейли предпочитал держать ставни закрытыми, глупая привычка, оставшаяся с тех времен, когда личного кабинета еще не было, а коллеги, желавшие подставить «зарвавшегося выскочку», уже появились. По мере продвижения лорда О’Шейли по службе их становилось все больше, слишком велика была зависть к мальчишке, легко продвигавшемуся по службе, в отличие от тех, кто просидел в департаменте не один десяток лет. Они все искали того, кто покровительствует молодому лорду О’Шейли, не понимая, что основа успеха заключалось именно в том, что Дориан не сидел.

Выезды на места преступлений, рискованные предприятия, ставкой в которых часто была его жизнь, аналитический острый ум – все это способствовало тому, что лорд О’Шейли стал самым молодым начальником Департамента магического контроля. Зависть сменилась лестью, а недоброжелатели затаились, особенно после чистки, проведенной среди сотрудников.

Дочитав сводку, Дориан отложил документ и потер глаза.

– Пять краж, два убийства, одно из них в приступе ревности, три драки… – Он устало откинулся на спинку стула. Рутина раздражала. В прошлом году была хотя бы авантюра с Тришей.

Патриция Меверрик – дочь министра финансов и подопечная самого Дориана. Разочаровавшись в женихе, она вызвала ураган, который обрушился на столицу, и начальнику Департамента магического контроля пришлось тщательно скрывать истинные причины непогоды. Заодно он воспользовался случаем и отправил девушку подальше от властного отца. То, что начиналось, как шутка, закончилось раскрытием заговора. И Триша сыграла в этом немаловажную роль.

После этого случая министр финансов полгода не разговаривал с Дорианом, а сама Патриция через две недели выходила замуж за лучшего друга мэтра О’Шейли – Ройса Нортлендского, герцога Северных земель и по совместительству декана Йоршадской академии магии.

Правда, сейчас Ройс стал первым проректором. Именно это назначение они две недели назад обмывали в Йоршаде.

Воспоминания о недавнем коротком путешествии повлекли за собой другие – о девушке, которую Дориан обнаружил в постели гостиничного номера. Прелестная мошенница обвела его вокруг пальца, и единственное, что оправдывало начальника Департамента магического контроля, – он был пьян.

Лорд О’Шейли усмехнулся и покачал головой: в последнее время все встречи с единственным другом заканчивались попойкой. В прошлом году из-за этого они чуть не проворонили Тришу, которую пытались похитить. И вот опять… придется изменить привычкам и после свадьбы друга все-таки взять отпуск. Император уже три года намекает на это. До этого момента Дориан отнекивался, понимая, что сойдет с ума от безделья.

– Гости, гости, свежие гости! – Хриплое карканье заставило вздрогнуть. Дориан поднял голову и встретился взглядом с вороном, сидящим на подоконнике.

Фамильяр щелкнул клювом и наклонил голову, косясь на хозяина иссиня-черным глазом:

– Приключения ждут!

– Неужели? – зная, что птица просто так не каркает, Дориан встал и потянулся за мундиром. Надел, застегнул на все пуговицы. Как раз вовремя: в дверь постучали, и секретарь возник на пороге.

– Мэтр О’Шейли, к вам посетитель!

– Кто?

– Лорд-канцлер.

Дориан бросил взгляд на ворона. Корвин нахохлился, всем видом показывая, что не одобряет этот визит. Лорд-канцлер был одним из тех завистников, которые ждали случая, чтобы убрать лорда О’Шейли с поста начальника департамента.

– Пусть войдет!

– Позор! – каркнул ворон в тот момент, когда визитер переступал порог.

И без того хмурый лорд-канцлер окончательно помрачнел.

– Корвин! – прикрикнул Дориан на фамильяра.

В ответ тот каркнул, копируя интонации хозяина.

– У вас наглая птица, мэтр. – Лорд-канцлер подошел к столу и выжидающе взглянул на хозяина кабинета.

– Вы зашли, чтобы сказать мне об этом? – Дориан приподнял бровь.

Лорд-канцлер скрипнул зубами.

– Меня привели к вам иные дела.

– Присаживайтесь. – Лорд О’Шейли кивнул на один из стульев. Какую бы неприязнь начальник департамента ни испытывал к желчному старику, лорд-канцлер обладал большим влиянием и затевать с ним ссору не стоило, по крайней мере до отпуска. – Я вас слушаю.

– Меня обокрали, – выплюнул посетитель и с опаской взглянул на начальника департамента.

Дориан молчал, ожидая продолжения.

– Сумма была крупной, – продолжил лорд-канцлер. – Очень крупной.

– Я догадываюсь.

– Вот как?

– Иначе вас бы здесь не было. В этом деле замешана магия?

– Да.

О’Шейли едва заметно скривился. Куда проще было бы отказать по формальным признакам и отправить лорд-канцлера в полицейское управление.

– Я слушаю. – Он оперся подбородком на сплетенные пальцы.

– Неделю назад я приобрел в галерее картину. Консультант уверяла меня, что это – новаторство Боргольта и что ему осталось жить совсем недолго.

– Новаторству? – Дориан не смог удержаться от замечания. Художника-орка он не любил, искренне считая его картины безвкусной мазней.

– Художнику! – Лорд-канцлер зло сверкнул глазами. Правда, сразу же взял себя в руки. – Картину доставили в мою галерею, а два дня назад я встретил Боргольта. Оказалось, он жив, здоров…

– И никогда не писал ту картину, – кивнул Дориан.

– Откуда вы знаете?

– Это было очевидно из вашего рассказа. Но пока что я не вижу причин для вмешательства моего департамента. – Он едва заметно усмехнулся. – Обычное мошенничество.

– Не совсем! Консультант, которая продавала мне картину, утверждает, что ничего не помнит, а ведь именно она рассказывала мне о болезни художника!

– Так и сказала, что болен?

– Нет, но дала понять, что все смертны!

– Уникальное наблюдение, – хмыкнул Дориан и поспешно добавил чуть громче: – Я могу взглянуть на договор купли-продажи?

От взгляда начальника департамента не укрылось то, как напрягся лорд-канцлер.

– Его… его нет…

– Что?

Визитер вскочил и в волнении зашагал по кабинету:

– Я отдал деньги, и девушка пообещала передать договор вместе с картиной, когда привезли картину, договора не было, и я не стал настаивать, а потом…

– А деньги? – жестко оборвал Дориан. – Деньги вы отдали сразу?

– Конечно! Я – занятой человек, это все знают!

– Некоторые даже очень хорошо осведомлены, чем вы занимаетесь, – пробормотал начальник департамента. – Значит, договора купли-продажи нет?

Под пристальным взглядом лорд-канцлер заерзал.

– Вы же понимаете, что это легко проверить! – жестко произнес Дориан.

– Вы будете проверять мои слова? – Старик задохнулся от возмущения. – Дориан, вы не посмеете так поступить с другом вашего отца!

– Смею и поступлю. Только сначала зафиксирую ваши показания, чтобы получить основание обвинить вас во лжи!

– Вр-рун! – подтвердил ворон.

Лорд-канцлер с ненавистью взглянул на хозяина кабинета.

– Угомоните вашего ворона, О’Шейли!

– Просто не обращайте внимание на его болтовню, – посоветовал Дориан. – Итак, договор все-таки существует?

– В том-то и дело, что да, но на другое имя, и там стоит другая сумма! В разы меньшая, чем та, которую отдал я!

– И на чье имя?

– Аделаиды Фронтейн. Можете не записывать, я навел справки через полицейских. Единственное упоминание о ней – в академии, где она провалила вступительный экзамен.

– Кажется, ваш сын тоже поступал туда в этом году? – вежливо поинтересовался лорд О’Шейли.

– Да, но Луи готовился и все сдал!

От начальника департамента не укрылось, как торопливо посетитель произнес эту фразу. Наверняка лорд-канцлер заплатил за поступление мальчишки. Дориан вздохнул. Похоже, ему придется заняться и этим делом тоже. Конечно, негласные квоты на поступление были всегда, но с приходом ректора Теоса количество таких адептов увеличилось в разы. Дориан давно подозревал, что новый ректор нечист на руку, но пока доказательств этому не было. Наверное, стоит отложить отпуск.

Лорд-канцлер все еще сидел, ожидая уверений, что его делом займутся. Дориан вздохнул:

– Почему картину привезли вам?

– Потому что в этом договоре указан адрес доставки.

Дориан нахмурился:

– Я правильно понимаю, что вы купили картину, заплатили за нее и вам ее доставили?

– Да, но в договоре стояла другая сумма! – в отчаянии выкрикнул канцлер. – И мне сказали, что это – Боргольт, а это не Боргольт!

– Кто указан в договоре как автор произведения? – голос был жестким. Дориану уже порядком надоела эта история.

– Не помню, – огрызнулся лорд-канцлер.

– Но не Боргольт?

– Нет.

– Кто видел, как вы передавали деньги?

– Мой слуга, он дал мне кошелек.

– И все?

– Да. Вы хотите сказать…

– Я ничего не хочу. Это вы пришли ко мне с требованием поймать преступницу, которая применила магию, чтобы выманить у вас крупную сумму денег! – отчеканил лорд О’Шейли. Неприязнь к лорд-канцлеру смешивалась с разочарованием, что дело оказалось пустышкой и он не сможет подобраться к ректору. – При этом у вас нет ни одного доказательства!

– А договор?

– Договор о том, что некая Аделаида Фронтейн купила картину и попросила доставить ее вам? – фыркнул Дориан. – Это, скорее, походит на то, что вы пытаетесь скрыть от жены адюльтер!

– Да как вы смеете! – Лорд-канцлер вскочил, возмущенно сопя. – Я – примерный семьянин!

– Который не далее как на той неделе посещал публичный дом тетушки Марджери? – скучающим тоном поинтересовался начальник департамента.

Взгляды скрестились. Лорд-канцлер первым отвел глаза.

– Послушайте, Дориан. – Он потер лоб. – Я пришел к вам именно потому, что вы и ваши люди – лучшие. Вы можете мне не верить, но это действительно так. Я не знаю Аделаиду Фронтейн, а сама консультант, которая продавала мне картину, утверждает, что весь день проспала в подсобке.

– Ее проверили на магическое воздействие?

– Да.

– Как я понимаю, результат отрицательный? – Дориан усмехнулся. – Этого следовало ожидать.

– Но…

Начальник Департамента магического контроля задумчиво постучал пальцами по столу.

– Лорд Фицуильямс, я буду краток: состава преступления нет. Вообще. – Он выдержал многозначительную паузу. – Весь ваш рассказ сводится к тому, что вы купили картину и не удосужились проверить имя художника.

– Не только! – возмутился посетитель. – Когда хозяин галереи рассматривал договор, то обнаружил, что данные продавца вписаны рукой консультанта, а вот все мои данные и сумма продажи – совершенно другим почерком!

– Это тоже не является нарушением закона. – Дориан устало посмотрел на лорд-канцлера. – Если вас и провели, то сделали это настолько тонко, что не подкопаешься. Бумаги оформлены, картина доставлена.

– Но деньги! Я отдал гораздо больше, чем заявлено в договоре!

– Это известно только с ваших слов, никаких доказательств, верно?

Лорд-канцлер поджал губы. И без того тонкие, они превратились в полоску, а носогубные складки стали еще резче.

– Думаю, то же самое вам сказал и начальник полицейского управления, граф Северин Уолли, после чего вы направились ко мне. – Дориан поднялся, давая понять, что разговор закончен, но посетитель проигнорировал намек.

– Граф Уолли, который, в отличие от вас, действительно работает и прекрасно знает свое дело, проверил магические кристаллы, стоящие на входе, – отчеканил он. – Согласно им, в галерею заходила еще одна женщина.

– Ну пусть граф Уолли, если он прекрасно работает, сделает официальный запрос, я скажу своим людям сличить следы магической ауры с нашей базой. – Дориан потянулся к ручке двери.

Лорд-канцлер покачал головой.

– В том-то и дело, что магическая аура неизвестной практически полностью совпадает с аурой консультанта.

– Что? Это невозможно!

– Не мне вам рассказывать, что такое возможно, мэтр, – последнее слово лорд-канцлер с издевкой протянул. – Насколько мне известно, у вас в департаменте есть такие умельцы.

– У нас – да, но… – Дориан задумчиво прикусил губу, взвешивая все «за» и «против». Дело лорд-канцлера давало возможность начать расследования и по поводу злоупотреблений в Нимрудской академии. По крайней мере, две зацепки у него были: Луи Фицуильямс, сын лорд-канцлера, и неизвестная Аделаида Фронтейн, которая как раз в это же время провалила вступительный экзамен. Интуиция подсказывала, что все события как-то связаны между собой.

Взгляд упал на лист бумаги, на котором было написано слово «Прошение», Дориан вдруг почувствовал радость, что ненавистный отпуск отменяется.

– Хорошо, пишите заявление, и пусть граф Северин Уолли пришлет мне материалы по делу.

– Вы можете запросить у него сами… – Канцлер достал заранее приготовленный свиток и протянул его собеседнику. – Вот заявление.

– Не могу. – Лорд О’Шейли развернул свиток и пробежался глазами по строкам. – Вы обратились к нему первому, и если он не справляется сам, то пусть официально передает дело мне. В противном случае я направлюсь в галерею, официально зафиксирую, что полиция была, и обвиню вашего друга в саботаже и сокрытии улик.

Свиток небрежно лег на стол. Дориан подошел к двери и приоткрыл.

– Гарри, вызови ко мне Мэллоу и Торрэнта, – крикнул он секретарю и обернулся к лорд-канцлеру: – Не смею больше вас задерживать, милорд! Всего доброго.

Тому ничего не оставалось, как попрощаться и выйти. Оставшись один, начальник Департамента магического контроля прошелся по комнате, а потом повернулся к ворону.

– Ну, Корвин, а ты что думаешь?

– Дур-р-рак, – каркнул он и отвернулся. Дориан не стал уточнять, справедливо решив, что характеристика птицы относится к недавнему гостю.

Глава 7

Весть о том, что лорд-канцлера обманули при покупке картины, облетела весь город. Больше всех возмущался Боргольт, которого очень задел слух о скорой кончине. Обиженный художник в сердцах поклялся, что больше не продаст ни одной картины грубияну, который осмелился намекнуть на скорую смерть гения.

Все это рассказала мне Ириниэль, когда мы сидели с ней за столиком в пабе. Остальные музыканты играли на сцене, а певица спустилась в зал. Мило поулыбавшись поклонникам, она сослалась на усталость и села за мой столик, чтобы пересказать последние сплетни. Глаза эльфийки светились торжеством, а звучный голос звучал особенно чарующе, когда она в подробностях рассказывала мне о возмущении Боргольта.

– А еще, представляешь, кто-то пожертвовал нам значительную сумму. Почти столько, сколько мы потеряли на концерте для лорд-канцлера!

– Неужели? – совершенно искренне изумилась я, поглаживая рыжего фамильяра, сидевшего у меня на коленях.

– Ты не представляешь, как это нас спасло! – Эльфийка так и светилась от счастья. – Летом театр закрыт, и единственное, чем мы можем заработать на жизнь, – это вот такие выступления!

Я наклонилась к лису, чтобы скрыть довольную улыбку. Пусть я и заработала на этой афере меньше, чем могла, но восторжествовала справедливость, и это стоило многого.

Бар я покинула далеко за полночь. Счастье пьянило ничуть не хуже вина, и я с удовольствием прогулялась по ярко освещенным улицам. Ночь всегда была моим временем. А тем более теплая южная ночь, пронизанная запахом жимолости и скрипом цикад.

Пабло с довольным видом трусил рядом, задрав хвост. Как и все лисы, он предпочитал ночные прогулки. Шерсть фамильяра переливалась огненными искрами, а скалился он так, что встречные прохожие спешили перейти на противоположную сторону.

Я дошла до дома, когда лис вдруг остановился. Его шерсть вздыбилась, а из пасти вырвалось глухое рычание.

– Пабло, что там? – Огненный шар появился в ладони. Я подняла руку, когда из ниши показался Мэл.

– Фейт, это я!

– Мэл, что случилось? – Я заметила, что эльф неестественно бледен.

– Я… можешь мне помочь, пожалуйста, – умоляюще взглянул он на меня.

– Смотря в чем, – настороженно посмотрела я на него. Жизнь научила не давать пустых обещаний, особенно пока не знаешь, в чем дело.

Расценив мой ответ, как согласие, эльф потащил меня к входной двери.

– Я все объясню! Только давай зайдем в квартиру!

Стремление скрыться напрягло больше, чем все остальное.

– Мэл, я и шагу не сделаю, пока ты не объяснишь мне, что случилось! – потребовала я. Лицо эльфа перекосило от страха.

– Фейт… ты что, не понимаешь, что меня ищут! – Он снова попытался потянуть меня за собой и вскрикнул. Не выдержав такой бесцеремонности, Пабло тяпнул эльфа за ногу. – Ах ты па… разит!

Лис встал между нами, готовый защищать хозяйку. Белые зубы блестели в свете уличных фонарей.

Мэл опасливо покосился:

– Уйми своего фамильяра!

– И не подумаю. – Я скрестила руки на груди. – Признавайся, во что ты впутался?

– Послушай, – оглянулся он. – Мы можем поговорить у тебя дома?

Я заколебалась. С одной стороны, Мэл явно влез во что-то противозаконное, с другой стороны…

Несмотря ни на что, эльф был единственным, кто поддержал меня после отчисления и помогал мне все эти годы. Он ездил со мной к родителям, изображая потенциального жениха, ради которого я якобы осталась в столице, помогал в моих авантюрах. И даже наша последняя размолвка не могла перечеркнуть все то, что нас связывало.

– Хорошо, пойдем! – Я открыла дверь. Лис заворчал, но возражать не посмел. Молча мы поднялись на этаж. Уже стоя на площадке и роясь в карманах в поисках ключа, я вспомнила о вездесущей соседке, бывшей академической ведьме.

Пришлось взглянуть в сторону ее двери. Так и есть. Шорох возвестил, что старая грымза подсматривала. Наверное, еще и пару проклятий наслала. Мне они не страшны, а вот Мэл в его-то состоянии… Я взглянула на эльфа. Он позеленел, но мужественно держался. Пришлось поторопиться. Открыв дверь, я прошла на кухню и спешно достала пузырек с нужным лекарством:

– Держи!

– Что это? – Он скептически взглянул на синеватую жидкость.

– От расстройства желудка, – пояснила я. – Соседка наслала. Бьет редко, но метко, тем более в полнолуние.

Мэл скривился и осушил пузырек до дна. А я с тоской подумала, что он опять опустошает мои запасы. Благо все ингредиенты этого зелья можно было просто купить у травниц.

– Ну, рассказывай, – потребовала я, садясь на диван.

Пабло сразу прыгнул рядом и сел, обернув лапы пушистым хвостом. Под пристальным взглядом золотисто-зеленых глаз зверя эльф поежился.

– Кажется, я попал… – сокрушенно начал он.

– Это я уже поняла. В чем дело?

– Видишь ли… – Он собирался с мыслями. – Как раз во время твоего отъезда меня… в общем, меня попросили сварить одно зелье…

Он осекся и с несчастным видом посмотрел на меня. Я кивнула, приказывая продолжать.

– Как ты понимаешь, это было… ну не совсем законно…

– Иначе ты не стоял бы здесь с несчастным видом, – согласилась я. – Что за зелье?

– Ну так… – замялся он. – Ерунда…

– Но незаконная?

– Ну…

– Мэл!

– «Розовые грезы», – покаянно признался эльф.

Я присвистнула: зелье вызывало сильные галлюцинации, эйфорию, быстрое привыкание и… смерть. Изготовление этой отравы было строжайше запрещено по всей империи. Тех, кто попадался на изготовлении или хранении, ждала пожизненная каторга.

– Ты отказался? – Я спросила это, уже понимая ответ, но все еще надеясь на разум эльфа.

– Я согласился, – глухо заметил Мэл. – Заказчик обещал хорошо заплатить, зелье надо было изготовить всего один раз, и…

– И ты не смог избежать соблазна. – Я покачала головой. – О чем ты только думал?

– Тебе действительно интересно узнать мои мысли? – Он горько усмехнулся.

– Нет, – обхватила я голову руками. – Я даже не хочу знать, что было дальше…

– Заказчик так и не появился.

– Что с ним случилось?

– Понятия не имею, мы общались через магические письма. Я сварил зелье, отправил сообщение, что готово, ответа так и не получил.

– И кто он, ты даже не догадываешься?

– Разумеется, нет. Ты же понимаешь, что такие люди не показываются.

– А как ты должен был передать зелье?

– Он должен был написать, куда его отвезти, там же я должен был забрать деньги.

– Горгульи отходы! – простонала я. – И где ты брал ингредиенты? Там же половина запрещенных препаратов!

Эльф опустил голову.

– Лаборатория академии, – догадалась я. – Интересно, как ты объяснишь недостачу?

– Так же, как и всегда, – пожал он плечами. – Списал по сроку годности. Тебе я так же приносил!

– Да, но не «Розовые грезы»! Их состав слишком известен! Если кто-то сопоставит…

– Ну всегда можно все списать на эликсиры бодрости или сна, – отмахнулся Мэл. – Составы схожи.

Я покачала головой. Зелья в Нимрудской академии всегда пользовались спросом. Особенно те, которые быстро выветривались. Успокоиться перед экзаменами, взбодриться, чтобы не спать всю ночь, уболтать девушку или парня на страстную ночь – перечень можно было продолжать бесконечно.

– То есть тебя выбрали не случайно? – уточнила я у эльфа, прекрасно понимая ответ. Он вскинулся:

– Оставь свой тон! Ты сама знаешь, что почти все на факультете подрабатывают, изготавливая зелья без официального разрешения.

– Но не все варят «Розовые грезы». – Мой голос звучал жестко. – Кстати, а где ты их варил?

Вопрос был закономерен: при изготовлении зелье распространяло специфический аромат, и не могло быть так, чтобы в лаборатории академии никто ничего не почувствовал.

В ответ Мэл покосился на мой шкаф. Это было красноречивее любых слов.

– Ты с ума сошел! – Я вскочила с дивана, потревоженный Пабло глухо зарычал. – Ты готовил его здесь?

– Не в академической же лаборатории это делать? – пробурчал эльф. – К тому же здесь у тебя все оборудовано в лучшем виде, я же сам все приносил!

– У тебя дома оборудование ничуть не хуже!

– Ты хотела, чтобы я делал зелье в кампусе для преподавателей? Да они на запах бы собрались, точно мухи на мед! – зло парировал Мэл.

– Мухи на другой запах летят! – заметила я. – Впрочем, аналогия как нельзя более точная, особенно про ваш факультет.

– Ты там тоже училась! – оскорбленно отозвался эльф.

Я смерила его взглядом: скажите пожалуйста, какие мы трепетные.

– В любом случае заказчик не появился, и зелье я уничтожил, – продолжил Мэл. – Вылил в унитаз.

– Хоть одно здравое решение.

Эльф бросил на меня мрачный взгляд:

– А вчера пришли они…

– Они?

– Я их не знаю! – Он опять сорвался на истерику. Не в силах справиться с волнением, вскочил и забегал по кухне. – Вечером встретили меня на территории академии! Знаешь, там, где кусты сирени! Они подошли и сказали, что я кое-что должен.

– И ты решил, что они за зельем?

– Они знали пароль.

– Пароль? – уточнила я. – Даже так?

– Фейт, это не игрушки!

– Неужели? – иронически поинтересовалась я. – И когда ты это понял?

Мэл не ответил, только хмуро посмотрел на меня.

– Ясно. И какой был пароль?

– Какая разница?

– Мэл!!!

– «Путевой светлячок».

– Что? – не поняла я.

– Это пароль, – устало произнес Мэл. – «Путевой светлячок». Они его знали.

– И что? Ты им сказал, что заказ аннулирован? – поинтересовалась я.

– Разумеется, нет! Я сказал, что та партия испорчена и мне нужно несколько дней! Мне дали срок до завтра…

Я недоверчиво смотрела на друга:

– И ты пришел…

– Фейт, у тебя есть все необходимое, и что тебе стоит…

– Нет! – настала моя очередь кричать. – Нет! Нет! И нет! Я не буду это делать и тебе не позволю!

Эльф опустил голову.

– Тогда меня убьют, – прошептал он.

Я вздохнула:

– Как я понимаю, просто вернуть деньги ты не можешь?

– Даже если бы и не потратил все… – Он горько усмехнулся: – Ты же понимаешь, что с таким не шутят!

– А если сообщить в Департамент магического контроля? – Я решила не узнавать, куда Мэл мог потратить аванс.

– Сообщить что? Что я изготавливал «Розовые грезы»? – Эльф визгливо рассмеялся. – Ты понимаешь, что это значит?

– Ну про «изготавливал» можно и не говорить, доказательств нет, – заметила я. – Можно сказать, что тебе предложили это сделать, а ты, как добропорядочный преподаватель…

– У них мои письма, Фейт! Написанные моей рукой! Понимаешь! Это каторга… лет двадцать, не меньше!

– Больше, – машинально заметила я, пытаясь придумать, что делать дальше. По-хорошему надо было выгнать эльфа и написать заявление в Департамент магического контроля, но я не могла поступить так с другом. Я взглянула на Мэла. Не в силах успокоиться, он все еще наматывал круги по кухне.

– Да сядь ты! – прикрикнула я на эльфа. – Думать мешаешь!

– Что тут думать! Надо просто сварить это зелье! – Он попытался подойти к шкафу с ингредиентами, но отскочил: Пабло преградил ему путь, грозно оскалившись и распушив хвост.

– Молодец, хороший мальчик, – похвалила я лиса.

Эльф смерил фамильяра мрачным взглядом и повернулся ко мне. В его глазах плескалась безнадежность. Медленно он опустился на колени.

– Фейт, пожалуйста, если я не выполню заказ, меня убьют…

– Мэл, послушай, – игнорируя предупреждающее шипение лиса, я подошла к нему вплотную, присела на корточки, словно разговаривала с ребенком. – Эти люди просто так не отстанут. Получив от тебя зелье единожды, они придут еще и еще. Единственный способ избавиться от них – пойти в Департамент магического контроля и заключить сделку!

Эльф сокрушенно покачал головой:

– У этих ребят везде свои люди. Меня достанут по-любому! Тем более что если я пойду в департамент, то мне придется сказать, что ты помогала мне! – Он попробовал разыграть последний козырь.

Я скрежетнула зубами:

– Ты не посмеешь!

– Ты в этом так уверена? – Мэл поднялся и направился к двери, демонстративно открыл ее и сразу был отброшен на пол. – Что за… – продолжить он не успел, его схватили за шиворот, рывком подняли и развернули лицом к стене.

– Всем оставаться на своих местах! – Лица ворвавшихся в квартиру были скрыты мороком, но синие мундиры с золотой эмблемой на рукаве – перекрещенные меч и посох – говорили сами за себя.

Я ругнулась сквозь зубы. Боевое подразделение Департамента магического контроля работало на совесть. По квартире разлетелись голубые стрелы магии. Я замерла. Заклятие анастезио – неприятная вещь, особенно если сплетено именно так, на распознавание движения. Стоило пошевелиться, и я очнулась бы в лазарете. Один из силовиков бросил на меня взгляд, понял, что я не собираюсь совершать глупостей, и протопал на кухню, остальные, кроме того, кто держал моего приятеля, скрылись в спальне.

– Здесь чисто! – прокричали они.

Я фыркнула: конечно, чисто! Только вчера убирала квартиру под укоризненным взглядом портрета. Интересно, как изображение бабушки отнесется к вторжению?

Грохот, а потом громкая ругань подсказали ответ. Выскочивший из спальни силовик держался за лоб.

– Что там? – Держащий Мэла дернулся, заломив пленнику руку еще сильнее. Эльф застонал сквозь зубы и получил ощутимый тычок под ребра. – А ну помолчи!

– Картина свалилась, – коротко проинформировал пострадавший и направился на кухню. – Ребята, что у вас?

– Здесь подарок!

Увлеченная событиями в спальни я пропустила момент обыска кухни. Сейчас силовики столпились у моего лабораторного шкафа, надежно запечатанного магией. Пабло заворчал из-под дивана, куда юркнул, как только сотрудники департамента ворвались ко мне.

Мелькнула шальная мысль приказать лису перебить все реторты, но я прогнала ее прочь.

Силовики ворвались в мою квартиру не случайно. Скорее всего, за Мэлом следили, и уничтожение лаборатории было равносильно признанию вины. Судя по звукам и повалившему из кухни зеленому вонючему дыму, сотрудники департамента попытались открыть шкаф. Я усмехнулась: только вчера обновила защиту, и теперь заклинание срабатывало только на меня. Я бросила уничижительный взгляд в сторону эльфа, втравившего меня во все это. Он окончательно поник и теперь послушно стоял, упираясь лбом в стену. Подрагивающие плечи свидетельствовали о том, что он едва сдерживает рыдания.

– Придется вызвать специалиста… – донеслось с кухни.

– Не надо никого вызывать, – достаточно громко сказала я. – Я готова открыть шкаф добровольно.

Мэл дернулся и заслужил еще один тычок, а я похолодела, запоздало сообразив, что он не просто так рвался к шкафу и что там наверняка стоят и те ингредиенты, которые он использовал для создания «Розовых грез». По всей видимости, я их не заметила, а если и заметила, то не обратила внимания, слишком увлеченная зельем рудокопов. Все-таки надо было приказать Пабло бить реторты.

– Добровольно? – кашляя, силовик вышел в коридор.

– Конечно. Кстати, дверь я бы тоже открыла вам сама, – заметила я.

Он мотнул головой:

– Вперед!

– Заклятие уберите, – попросила я, выразительно смотря на голубые стрелы, окружавшие меня.

Мужчина хмыкнул и пробормотал что-то себе под нос, дезактивируя заклятие. Стрелы зазвенели и упали на пол, но не растворились в воздухе, а так и остались лежать на ковре. Я осторожно переступила через них и направилась на кухню, все еще затянутую густым дымом. Глаза защипало, а в горле сразу запершило. Сквозь зеленую пелену я различала силуэты мужчин, стоявших около злополучного шкафа. Под диваном зафыркал лис. Я кашлянула, чтобы скрыть это и направилась к окну, но силовик сразу схватил меня за руку:

– Куда?

– Проветрить, – Я с удивлением взглянула на него. – Или вы предпочитаете дышать болотным мороком?

– Я сам открою, – подтолкнул он меня к шкафу.

Я послушно подошла, приложила ладонь к дверцам. Сердце колотилось в груди, ладони вспотели. Три, два, один. Хлопнула рама, потянуло свежим воздухом. Я прошептала заклинание, открывающее шкаф, и пронзительно свистнула. Повинуясь этому приказу, лис выскочил из-под дивана.

– Что за… Лови его!

Пользуясь тем, что морок развеялся не полностью, фамильяр легко увернулся от одного силовика, укусил второго, пытавшегося схватить животное за хвост и ловко кинулся под ноги третьему. Тот рухнул на шкаф. Раздался грохот, потом – звон стекла. Череда взрывов от смешивающихся между собой веществ заглушила отборные ругательства. Остатки моей лаборатории разлетелись по всей кухне. Я еле успела закрыться магическим щитом. Лис тем временем побежал к открытому окну, выпрыгнул и легко затрусил по карнизу к пожарной лестнице. Ловить его никто не стал.

– Так, так, так… – Один из них грубо заломил мне руки, обхватил магической силовой петлей. – Уничтожаем улики, значит?

– Их уничтожили вы, – с сожалением взглянула я на прожженный пол и пузырящиеся лужи. В ответ меня встряхнули и сообщили много интересного о моем происхождении, совершенно не стесняясь в выражениях. Понимая, что не стоит злить блюстителей порядка еще больше, я благоразумно промолчала.

Нам с Мэлом связали руки силовой петлей, не слишком приятное заклинание, и вывели, а саму квартиру опечатали. Пока сотрудники департамента закрывали квартиру, мы стояли на лестнице под ошеломленными взглядами соседей. Двое гномов шушукались между собой, а старая ведьма вытянула шею, стремясь рассмотреть все в деталях.