Kitabı oxu: «Новый год в русской истории. Маскарады, разорение елки, балы и святочные рассказы»

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Мокрушева Е., 2025

© Оформление. ООО «МИФ», 2025

⁂

Глава 1. Новый год и Рождество: от древности до Петра I

Календарный Новый год

В марте, в день весеннего равноденствия, в древнем месопотамском городе Вавилоне уже отмечали Новый год. В этот день вавилоняне радовались возрождению природы. Праздник длился почти две недели. Под Новый год горожане устраивали театральное представление: бог-громовержец Мардук побеждал гигантскую змею Тиамат, а потом создавал из ее тела небо и землю¹.

В Древнем Риме до правления Юлия Цезаря Новый год тоже отмечали во время весеннего равноденствия. В первой версии римского календаря год состоял из 10 месяцев, он длился 301 день и начинался в марте. В VII веке до н. э. при царе Нуме Помпилии календарь поменяли, ориентируясь на лунный цикл: год стал длиннее на 50 дней, добавились новые месяцы – январь и февраль. Затем, в 47 году до н. э., Юлий Цезарь утвердил юлианский календарь, который придумал астроном Созиген. Теперь в году было 365 дней плюс один дополнительный день раз в четыре года, а год начинался с 1 января, когда вступали в должность представители высшей выборной власти Римской республики – римские консулы.

Цилиндрическая печать с изображением двух божественных фигур перед сакральным деревом. Месопотамия, VIII–VII вв. до н. э.

Badisches Landesmuseum / Peter Gaul

Название «январь» произошло от имени древнеримского бога Януса – двуликого бога перемен и начал. Янус словно одновременно смотрел в прошлое и готовился к будущему. Эта идея и стала основой празднования перехода от одного года к другому.

Ваза с изображением двух голов. Такие вазы называются яниформными в честь бога Януса.

The Barnes Foundation

Христианский мир жил по юлианскому календарю до 1582 года – тогда в католических странах его заменил григорианский календарь, введенный папой римским Григорием XIII на основании вычислений ученого Луиджи Лилио. Григорианский календарь очень похож на юлианский, но в нем есть важные уточнения.

Во-первых, в григорианском календаре по-другому вычисляют, какой год будет високосным: если год делится на 100 и не делится на 400, то високосного года не будет. Например, 2024 год – високосный, а 1700, 1800 и 1900 годы – нет.

Во-вторых, юлианский календарь отклонялся на 11 минут каждый солнечный год, и это привело к тому, что в итоге 1582 год пришлось сократить на целых 10 дней.

В григорианском календаре погрешность в каждом солнечном году составляет всего 26 секунд, а это значит, что в 4909 году потеряется только один день. Но разные страны переходили на новый календарь в разное время, и даже внутри одной страны два календаря могли существовать параллельно, а даты использовали «по старому стилю» и «по новому». Тем не менее в первой половине XIX века все страны восточного христианского мира перешли на григорианский календарь в гражданском календаре, но Иерусалимская, Русская, Грузинская, Сербская и Польская православные церкви до сих пор используют юлианский календарь.

Как именно восточные славяне – язычники праздновали Новый год, мы точно не знаем. Но для народов, занимавшихся в основном земледелием, характерны праздники, связанные с окончанием зимы и приходом весны. В 1348 году по решению Никейского собора православная церковь перенесла начало года на 1 сентября.

Историк XIX века Николай Иванович Костомаров в объемном труде «Очерк домашней жизни и нравов великорусского народа в XVI и XVII столетиях» так описывал официальную часть празднования Нового года в Москве: «В XVI и XVII веках Новый год праздновался 1 сентября и назывался днем летопровождения. В Москве все духовенство собиралось в Кремле, тысячи народа толпились на площади. Патриарх с клиром и духовенством выходил на Красную площадь; выходил царь в сопровождении множества бояр и ближних людей, в великолепных нарядах. Патриарх целовался с царем в церкви, осенял его благословением, потом осенял весь народ на все стороны, призывая благословение на предыдущий год. Такое же благословение торжественно давали и епископы. День этот весело проводился русским народом»².

Немецкий путешественник Адам Олеарий в своей книге «Описание путешествия Голштинского посольства в Московию и Персию» рассказал, как выглядела торжественная новогодняя процессия 1634 года: «Процессия, которую устроили русские, справляя этот праздник, была очень красива на вид. На кремлевской площади собрались более двадцати тысяч человек, молодых и старых. На верхнюю площадь вышел патриарх со всем клиром, с почти 400 попов в священническом убранстве, с очень многими хоругвями, иконами и раскрытыми старыми книгами. Они вышли из церкви, лежащей по правую руку, если подниматься вверх. Его царское величество, со своими государственными советниками, боярами и князьями, вышел с левой стороны площади. Великий князь с обнаженной головой и патриарх в епископской митре, оба поодиночке, выступили вперед и поцеловали друг друга в уста. Патриарх также подал его царскому величеству, чтобы тот мог приложиться, крест, с пядень длиною, осыпанный большими алмазами и другими драгоценными камнями. Затем он во многих словах произнес благословение его царскому величеству и всей общине, а также пожелал всем счастья к Новому году. Народ кричал в ответ: “Аминь!” Тут же стояло бесчисленное количество русских, державших вверх свои прошения. Со многими криками бросали они эти прошения в сторону великого князя: потом прошения эти собирались и уносились в покои его царского величества. Затем, в чинной процессии, каждый опять вернулся на свое место»³.

Однако новая дата не соответствовала земледельческому календарю: 1 марта – первый день весны, начало теплого периода, а 1 сентября вызывало вопросы. Наконец Иван III утвердил 1 сентября как единую дату праздника, которая просуществовала почти двести лет, пока Петр I не назначил привычный всем нам день – 1 января.

Заодно неутомимый государь изменил и летоисчисление: если раньше годы отсчитывали от Сотворения мира, то теперь – от Рождества Христова. В указе говорилось: «Ныне от Рождества Христова доходит 1699 год, а с будущего генваря с 1-го числа настанет новый 1700 год, купно и новый столетний век»⁴.

Новый порядок летоисчисления еще долго существовал параллельно со старым: в документах разрешалось ставить две даты – от Сотворения мира и от Рождества Христова: «А буде кто похочет писать и от Сотворения мира: и им писать оба те лета – от Сотворения мира и от Рождества Христова сряду свободно»⁵.

Новый год при Петре I

Теперь праздник 1 сентября отменился, Петр I запретил праздновать Новый год в этот день, а 1 января царь повелел: «…По большим и проезжим улицам знатным людям и у домов нарочитых духовного и мирского чина перед воротами учинить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых и можжевеловых… А людям скудным каждому хотя по деревцу или ветке на вороты или над храминою своею поставь…»⁶

Почему Петр Алексеевич решил перенести праздник на другую дату? За год до реформы он посетил Пруссию, Голландию, Англию и понял, что России не помешает более тесное сотрудничество со странами Западной Европы. Поэтому молодой царь постарался приблизить русскую культуру к европейской. При этом главным зимним праздником оставалось Рождество – 25 декабря.

Петр I Великий, царь России. Неизвестный художник. XVIII век.

The Rijksmuseum

Часто можно встретить утверждение, что традиция наряжать елку началась с Петра I, но это не совсем так. В указе не уточнялось, что это должна быть именно елка и что она должна стоять в доме. Петр писал в первую очередь об уличных украшениях, и для этого подходили и еловые, и сосновые, и можжевеловые ветки.

Царь не просто подписал указ – он внимательно следил за его исполнением. Перед 1 сентября по улицам ходили дозорные, которые заглядывали в щели в ставнях, стучали в окна и кричали: «Десятый час, огни гасить!»

Чтобы показать, как правильно отмечать Новый год, Петр I устроил в Москве пышное празднество. Накануне нового, 1700 года Петр с придворными посетил праздничную службу в Успенском соборе. К Кремлю привезли пушки, которые после окончания богослужения сопровождали залпами многолетие. Божерянов Иван Николаевич в своей книге 1894 года «Как праздновал и празднует народ русский Рождество Христово, Новый год, Крещение и Масленицу: исторический очерк И. Н. Божерянова» писал: «Духовенство, послы и бояре обедали у царя, сидевшего за столом со всем своим семейством. ‹…› Народ пировал на площадях пред дворцом и угощался выставленными ему яствами, винами и пивом»⁷.

А после в небо устремились фейерверки, зажглись на улицах костры и смоляные бочки, начались праздничные гулянья и потехи. Знатные люди по велению Петра I должны были ездить друг к другу в гости. Царь лично следил, чтобы приказ выполняли. Тех, кто рискнул ослушаться, доставляли на праздники силой. Петр I и сам активно участвовал в празднествах: накануне Нового года лично дарил подарки фаворитам и особо приближенным вельможам, посещал ассамблеи, а обязательным атрибутом праздника стали фейерверки.

«На новый [1711] год генваря 1 числа в Санкт-Питербурхе по отправлении божественной службы на вечер был феэрверк на два плана. На первом назначена была звезда в знак с турками войны с подписанием сицевым: Господи, покажи нам пути твоя. На втором – столб, на котором изображен был ключь и палаш с надписанном: Иде же правда, тамо и помощь Божия»⁸. «Сицевым» означает «таковым», а вторая надпись гласила «Где правда, там и помощь Божья».

Плаун – вечнозеленая многолетняя трава, которую и по сей день иногда добавляют в бенгальские огни.

Prof. Dr. Otto Wilhelm Thomé. Flora von Deutschland, Österreich und der Schweiz. Gera, Germany, 1885 / Wikimedia Commons

Фейерверки времен Петра не были похожи на современные салюты. В каждый фейерверк вкладывали свой смысл, создавая целые картины. Сначала сгорали фигуры первого плана, потом второго. Фигуры создавались из огненных фонтанов, огненных колес – трубок, вращающихся вокруг оси, «сияющих солнц» – искр, бегущих от центра к краю, и других приспособлений. Смысл самих картин часто было сложно понять без специальной книги, изданной в Амстердаме и переведенной по приказу Петра I. Книга называлась «Символы и эмблемата». Эмблемами называли аллегорические изображения абстрактных понятий – истины, мудрости, власти и т. д.⁹ В русском издании добавили несколько символов, относящихся к войне со Швецией.

Благодаря книге Александра Корниловича «Новый год в 1724 году» мы можем заглянуть в один праздничный день Петра I. Этот день начался для императора в шесть утра, вместе с семьей он поехал к обедне в крытых санях на Петроградскую сторону в собор Святой Троицы. «Государь пел в тот день на клиросе с певчими, и сам читал Апостол. ‹…› В церкви с государем были самые приближенные к его особе»¹⁰. Перед собором государя ждали вельможи, генералитет и офицеры гвардии. Там же, чуть поодаль, выстроились Преображенский полк, Семеновский полк и войска Петербургского гарнизона. Петр был «в преображенском мундире, зеленом с красным откладным воротником, и красном камзоле, оба обложенные золотым позументом, в чулках полосатых, белых с синим, и в башмаках из кожи севернаго оленя мехом вверх»¹¹. Петр лично поздравил солдат и поднес каждому ковш водки, а после отправился на обед в Сенат, где его уже ждал дипломатический корпус¹².

Так было в период правления Петра. Но после смерти императора его нововведения забыли: дома больше не украшали хвойными ветками, а пышные праздники остались только в домах богатых дворян и в императорской семье.

Новый год все еще не был главным зимним праздником, это место занимало Рождество.

Каталог Symbola et emblemata, изданный в 1705 году, откуда брали изображения для фейерверков. Скорее всего, фейерверк 1711 года изображал похожую звезду и столб с ключом и палашом.

La Feuille, Daniel de. Mulder, Joseph. Wetstein, Henricus. Symbola et emblemata. Amstelaedami: Apud Henricum Wetstenium, 1705 / Wikimedia Commons

Глава 2. Как менялось отношение к елкам

Елка на Руси и в России до XIX века была неоднозначным символом.

С одной стороны, ели и еловые ветки служили домашними оберегами для рекрутов.

В Костромской и Вологодской областях и частично на Урале существовал обряд проводов рекрута. Накануне ухода из дома парень срубал маленькую елочку или макушку ели и отдавал девушке – необязательно невесте, любой. Девушка шила тряпичного солдатика, одежду для него, вешала его на елку, само деревце украшала лентой и прибивала елку под крышу к фронтону дома.

В рекрутской частушке говорится именно о такой елке:

 
Скоро, скоро я поеду
Через Неюшку-реку,
Поставьте елочку зеленую
На том на берегу!¹³
 

В другом варианте обряда девушки приносили в дом елку или еловую ветку в день проводов, наряжали и устанавливали в красном углу. После проводов ее также приколачивали к дому.

Хвойные деревья, растения и елка, в частности в народных легендах, помогали Иисусу Христу, его семье и святым. Так, на Русском Севере верили, что можжевельник помог Христу спрятаться от бесов. Похожие истории рассказывали не только в России: в болгарской легенде Христос под сосной спрятался от чумы, в благодарность он благословил дерево, и оно стало вечнозеленым. Похожий сюжет и у боснийской легенды: в ней святой Савва заночевал под елкой, Бог призвал его, и Савва, благословив ель, вознесся.

В разных концах России существовали легенды о том, как на елях являлись чудотворные иконы. Распространены были истории о рождении Христа под елкой, о том, как Святое семейство пряталось под елью во время бегства в Египет, и о елке как об одном из подарков младенцу Иисусу.

В наши дни люди продолжают относиться к деревьям как к святыне. В Свято-Введенском Толгском женском монастыре есть кедровая роща, в которую посетителей пускают только раз в год – 21 августа. После литургии в роще служат молебен, а затем кедровник открывают для паломников. Считается, что Ермак привез в подарок Ивану Грозному две большие кедровые шишки, царь, в свою очередь, пожаловал их монастырю, и монахи посадили более сотни кедров. Постепенно рощу стали считать священной: по одной из версий, в монастыре произошел пожар, однако икона Толгской Божией Матери уцелела, и ее нашли в ветвях одного из кедров¹⁴.

Кедровая роща Толгского монастыря.

Vladimir Zhoga / Shutterstock

Елкам и соснам приписывали лечебные свойства: «Второе средство [от малярии]: нужно срубить елку или сосну и тащить по земле за вершину в задор сучьями, и, если встречный человек спросит, почему тянешь за вершину, тогда больной бросает елку и быстро убегает, а лихорадка переходит на встречного человека. Но этот способ разгадали и стали молча проходить при встрече с елками, боясь, чтобы лихорадка не перешла на него»¹⁵.

В фольклоре вечнозеленая хвоя деревьев становится символом вечной жизни, но не здесь, на земле, а за гробом. В том числе из-за этого ели и сосны использовали в похоронных обрядах. Например, из них делали гробы. Такие гробы упоминаются в русских колядках, когда колядующие грозят тем, кто их не одарит: «Кто не даст лучинки – тому сосновый гроб», «А не подашь – на Новый год еловый тебе гроб, осиновую крышку»¹⁶.

В одной из духовных старообрядческих песен говорится:

 
Деревян гроб сосновый,
Ради мене строен…¹⁷
 

Много упоминаний и в русской классической литературе: «После чего обратился к хозяйке и сказал: “А вы, матушка, и времени даром не теряйте, закажите ему теперь же сосновый гроб, потому что дубовый будет для него дорог”»¹⁸.

У восточных славян был распространен обычай устилать еловыми и сосновыми ветками дорогу перед гробом и за ним. Лапник клали на пол в комнате, где лежал покойник, а после похорон сжигали. Эти традиции в разных областях объясняли по-разному: где-то еловые и сосновые ветки по дороге к церкви указывали душе путь на небо, где-то они не давали умершему вернуться к живым¹⁹.

Похороны ребенка. К. Е. Маковский. 1872 год.

© Севастопольский художественный музей им. М. П. Крошицкого

Еловыми ветвями выстилали не только дорогу, по которой повезут гроб, но и могилы. Героиня рассказа И. А. Бунина «Чистый понедельник» повествует, что она была на раскольничьем кладбище и видела похороны архиепископа: «А могила была внутри выложена блестящими еловыми ветвями, а на дворе мороз, солнце, слепит снег…»²⁰

Дошли до нас и понятия «угодить под елку», «прогуляться по еловой дорожке» – умереть, «смотреть под елку» – тяжело заболеть.

Сохранились свидетельства, что на Русском Севере повесившихся хоронили между двумя елями лицом вниз: самоубийство считалось неправильной, нехорошей смертью, поэтому удавленников хоронили не так, как умерших «правильно», без постороннего вмешательства, – после исповеди и причастия. Старообрядцы Пермского края хоронили умерших бегунов (сторонников одного из беспоповских направлений старообрядчества) под елкой без креста: «Выкопавши яму, клали туда тело умершего без гроба, каждения и без всякого поминовения, поставя елушку на место, яко будто век тут ничего не бывало»²¹.

Ель в фольклоре связана и с нечистой силой. «Венчали вокруг ели, а черти пели», – так говорили о невенчаной чете²². Елсом называли лешего и черта: «А коего тебе елса надо?»²³ С середины XIX века елки начинают сажать на могилах: в «Отцах и детях» на могиле Базарова растут две елки.

Несмотря на это, елки и их условные изображения использовали в свадебных обрядах. В словаре Даля говорится об узоре «в елку» на свадебном каравае²⁴. У восточных славян установленную в доме елочку или еловую ветку выкупал жених, ими украшали свадебные караваи и дом невесты, елку ставили на стол во время свадебного пира²⁵.

Указ Петра об украшении домов наградил елку еще одним смыслом. После указа в трактирах и кабаках начали ставить на крыше и прибивать над входом молодые елочки или еловые ветки. Когда Петр умер, питейные заведения и постоялые дворы продолжили традицию. Мы знаем об этом благодаря упоминаниям в литературе, фразеологизмам и пословицам. Например, в словаре Владимира Ивановича Даля есть пословица «Елка (кабак) чище метлы дом подметет». В произведении Владимира Александровича Соллогуба (1841) читаем: «Налево красуется кабак с заветною елкой…»²⁶

Дмитрий Васильевич Григорович, описывая одного из персонажей, использует эвфемизм «заглянуть под елку»: «Во время этого разговора к воротам постоялого двора подъехала телега; в ней сидели два мужика: один молодой, парень лет восемнадцати, другой – старик. Последний, казалось, успел уже ни свет ни заря заглянуть под елку и был сильно навеселе»²⁷.

Есть упоминания о том, что елки сажали вдоль дороги, по которой шел крестный ход, везли иконы или мощи святых²⁸.

С таким смысловым багажом елка добралась до личных покоев будущей императрицы Александры Федоровны, и 24 декабря 1817 года она устроила семейную елку, украсив хвойную красавицу свечами.

Глава 3. Рождество и Новый год в императорской семье

Прежде чем мы окунемся в праздничную обстановку в палатах и дворцах, давайте вспомним, что до перехода на григорианский календарь в 1918 году Рождество праздновали до Нового года – 25 декабря. Поэтому и начнем мы по порядку – с Рождества.

Богоугодное Рождество

До воцарения Петра I русские цари не устраивали балов на Рождество, главной частью праздника была церковная служба. Но чем дальше, тем больше светских увеселений добавлялось к религиозному празднику. Так, Алексей Михайлович, отец Петра I, проводил Рождество, занимаясь богоугодными делами. Накануне Рождества Алексей Михайлович в сопровождении охраны тайно посещал больных и заключенных, одаривал на улице нищих. А его доверенные лица в это время раздавали милостыню на Земском дворе и Красной площади. На Рождество Алексей Михайлович посещал заутреню в Золотой палате, а потом выходил в Столовую палату, где принимал патриарха и духовенство. В честь праздника Столовую палату украшали коврами, в переднем углу ставили кресло для царя, а рядом – кресло для патриарха. Бояре сидели на лавках, а подданные рангом ниже стояли. Когда приходил патриарх, все присутствующие славили Иисуса Христа рождественскими песнопениями. Потом полагалось пировать. О заключенных и пленных тоже не забывали: на Рождество в 1663 году праздничным обедом накормили 964 человека²⁹.

На неделе перед Рождеством во многих городах в церквях устраивали Пещное действо – церковный чин с элементами театра.

Действо рассказывало историю спасения отроков Анании, Азарии и Мисаила из огненной печи. «Пещь» – церковнославянское написание слова «печь». Сюжетная основа действа – истории из третьей главы Книги пророка Даниила. С одной стороны, оно было частью богослужения и происходило на всенощной во время Седьмой и Восьмой песен канона, с другой – это было театральное представление с огнем от печи, смелыми отроками, коварными злодеями и небесным ангелом. Пещное действо впервые упоминается в расходной книге Новгородского Софийского собора и датируется 1548 годом.

Трое юношей в огненной печи. Неизвестный художник. 1400–1410 годы.

The J. Paul Getty Museum, Los Angeles, Ms. 33, fol. 212v, 88.MP.70.212v

Постановку Пещного действа в Успенском соборе экранизировал Сергей Эйзенштейн в фильме «Иван Грозный».

Забавы, парады и государственные дела

Наследники Петра I не только ходили в церковь и сидели с подданными за праздничным столом, но и веселились. Например, Елизавета Петровна, которая очень любила наряжаться, особенно в мужское платье, предпочитала справлять Святки по старинным обычаям и велела придворным в эти дни носить карнавальные костюмы без масок. Также императрица пела с девушками³⁰ святочные песни³¹.

Екатерина Вторая, несмотря на немецкие корни, тоже любила православные Святки. В Зимнем дворце играли в жмурки, пели и танцевали, а сама императрица даже плясала «русскую» на балах.

Одну из святочных игр описал офицер Семен Андреевич Порошин – воспитатель Павла I: «Справа, взявшись за ленту, все в круг стали. Некоторые ходили в круг и других били по рукам. Как эта игра кончалась, стали опять все в круг, без ленты, уже по двое, один за другого и гоняли третьего. После того пели “Заплетися, плетень”, плясали по-русски, плясали польский менуэт и контрдансы. Императрица Екатерина во всех этих играх сама участвовала и по-русски плясала с Никитой Паниным. Великий князь Павел Петрович тоже много танцевал. В начале увеселения вышли из внутренних государственных покоев ряженые. Их посадили за круглый стол, подносили пунш»³².

Портрет императрицы Елизаветы Петровны. Неизвестный художник. XVIII век.

Austrian National Library, Austria

При Екатерине играли в фанты, и сама императрица не стеснялась исполнять условия игры. Как-то раз императрице выпало сесть на пол, что она и сделала, хотя такой фант по правилам приличия никак не соответствовал ее статусу.

Портрет российской императрицы Екатерины II. В. Эриксен. XVIII век.

The Rijksmuseum

При Петре I Рождество стало приобретать черты светского мероприятия, с балами и карнавалами, а вот семейным праздником его сделал Павел I, который предпочитал проводить этот день в кругу семьи, без пышных торжеств и балов до утра.

В XVIII веке семейные отношения отличались от современных, а между родителями и детьми практически не было тепла и близости. Поэтому то, что дети Павла получали отцовское благословение перед сном и могли присутствовать при его утреннем одевании, уже выделяло его на фоне современников. Сын Павла Петровича, Николай I, вспоминал: «Отец часто нас проведывал, и я очень хорошо помню, что он был чрезвычайно весел с нами. Мы спускались регулярно к отцу в то время, когда он причесывался. Это происходило в собственной его опочивальне. Он тогда бывал в белом шлафроке и сидел в простенке между окнами»³³.

В начале XIX века Рождество продолжало быть главным зимним праздником. К нему готовились заранее и отмечали с пышностью и размахом, а вот Новый год отмечали скромнее. Александр I мог в этот день заниматься государственными делами: «31 декабря 1809 года вечером тридцать пять сановников, предназначенных состоять членами совета, получили повестки собраться на другой день (в Новый год) утром, в половине девятого, в одной из зал дворца»³⁴.

Портрет российского императора Павла I. Неизвестный художник. XVIII век.

The Rijksmuseum

«К девяти часам прибыл государь, – читаем мы у барона Корфа. – Собрание это было необыкновенно торжественно, и никогда еще никакое учреждение не открывалось так в России. Александр с председательских кресел произнес речь, исполненную чувства, достоинства и таких идей, которых также никогда еще не слыхали с престола»³⁵.

Портрет российского императора Александра I. К. Г. Я. Мёрнер. XIX век.

The Rijksmuseum

В целом типичное Рождество монарха выглядело так: обязательная литургия в церкви, днем – поздравления от иностранных гостей, приближенных и военных, торжественный обед. В этот же день или днем позже – маскарад.

Но бывали и исключения. При Николае I на Рождество в Зимнем дворце проходили военные парады.

25 декабря 1833 года в стенах дворца состоялся парад, в котором участвовали три сводных батальона из различных полков, один общий взвод из лейб-гвардии Литовского полка и два полувзвода из лейб-гвардии Гвардейского экипажа и Саперного батальона. Каждую часть сопровождали барабанщики и горнисты.

Сперва все подразделения собрали на первом этаже Малого Эрмитажа, в Манеже Зимнего дворца, а затем распределили по шести парадным залам. Когда построения были окончены, Николай I лично обошел ряды войск и поприветствовал участников парада, а затем отправился на литургию вместе с женой и сыном.

После божественной литургии императорская семья обошла все войска и вернулась в свои покои.

То есть такой парад был больше похож на торжественный выход царской семьи, но с участием войск. Подобные парады были распространены в правление Николая I, но в дальнейшем их уже не проводили.

При Александре III у императорской семьи появилась традиция посещать публичные елки. Каждый год 25 декабря император и императрица с детьми отправлялись в манеж Кирасирского полка на праздник для нижних чинов Собственного Его Величества конвоя, Сводно-гвардейского батальона и дворцовой полиции. На следующий день праздник повторяли для тех, кто был накануне в карауле. Мария Федоровна лично вручала солдатам и казакам подарки.

Портрет российского императора Николая I. Неизвестный художник. 1836 год.

The National Museum in Warsaw

Для офицеров елку устраивали 26 декабря в Арсенальном зале Гатчинского дворца: украшали ель, раскладывали на столе подарки, а после вручения презентов угощали всех чаем. Александр III считал правильным разделить Рождество с людьми, которые охраняли его самого и всю семью.

Николай II продолжал семейные традиции. Так, 25 декабря 1895 года вместе с семьей он посетил елку Конвоя и Сводного батальона в придворном манеже, 26 декабря император снова отправился на праздник, в этот раз – в манеж на елку второй половины Конвоя и Сводного батальона, а 27 декабря устраивалась елка офицерам.

Когда великие княжны подросли, то и они начали посещать елки в качестве представителей императорской фамилии. Такие выезды стали частью «работы» царской семьи.

Благодаря дневнику Николая II мы знаем, как император провел Рождество 1895 года.

Портрет российской императрицы Марии Федоровны (урожд. принцесса Дагмар). Георг Э. Хансен. Ок. 1865 года.

The J. Paul Getty Museum, Los Angeles, 84.XD.1283.62

24 декабря: «В 6½ пошли ко всенощной и затем была общая елка в белой комнате… Получил массу подарков от дорогой мама и от всех заграничных родственников»³⁶.

25 декабря: «В 3 ч. поехали в придворный манеж на елку Конвоя и Сводного батальона. Как всегда, были песни, пляски и балалайки. После чаю зажгли маленькую елку для дочки и рядом другую для всех женщин, Аликс и детской»³⁷.

26 декабря: «В 2½ ч. отправились в манеж на елку второй половины Конвоя и Сводного батальона. После раздачи подарков смотрели опять на лезгинку и пляску солдат»³⁸.

Рождественские подарки

Рождественские подарки надо начинать готовить заранее, в начале зимы, ведь надо будет поздравить не только многочисленных родственников, но и слуг, гувернеров и учителей детей, фрейлин, министров, высокоранговых чиновников и просто хороших знакомых.

Например, близким друзьям и родственникам императорская чета обычно дарила драгоценности: ювелирные изделия и украшения. Детей ждали игрушки, книги, инструменты – то, что, по мнению венценосных родителей, могло быть им полезно.

Малышам могли подарить драгоценные погремушки. С XVI века погремушки для детей богатых аристократов делали из золота и серебра, инкрустировали драгоценными камнями, украшали их резьбой или чеканкой, наносили гравировку, а ручки изготавливали из перламутра или кораллов. Подобные сокровища обычно переходили из поколения в поколение. В семье Романовых тоже была такая погремушка: она есть на портретах Александра I и Николая II.

Еще одной популярной игрушкой для малышей были тряпичные мячики, внутрь которых клали бубенчики, чтобы мячики звенели, когда их катают или бросают. Мячики делали из сафьяна, бархата, их украшали золотыми и серебряными шнурами³⁹.

Кукла Минерва. Бушоу и Бек. 1888–1925 годы.

The National Museum of Finland

Детей постарше радовали заводные игрушки и игрушки-автоматоны: птицы, звери и даже люди двигались, издавали звуки, разговаривали.

Девочки часто получали в подарок кукол. В дневниках и письмах игрушкам уделяли мало внимания, поэтому мы можем основываться на дошедших до нас фотографиях и редких свидетельствах современников. К тому же после революции по приказу Луначарского кукольные производства закрыли, а большую часть самих кукол уничтожили.

Царским дочерям дарили дорогих фарфоровых кукол-модниц европейского производства, кукольные домики с полной меблировкой и миниатюрными жителями, сервизы из тончайшего фарфора – все эти игрушки должны были помочь девочкам изучить светский этикет и искусство правильно одеваться.

Внучка Александра II и двоюродная сестра Николая II Мария запомнила подарок президента Франции Феликса Фора великой княжне Ольге: в мягком кожаном футляре лежала восхитительная кукла с полным приданым – платьями, комплектом белья, шляпками, миниатюрной обувью и набором для туалетного столика.

Подобные заграничные фарфоровые куклы с роскошным гардеробом, который точь-в-точь повторял настоящие вещи, стоили целое состояние. Поэтому они обычно хранились в стеклянных шкафах, играть с ними можно было очень редко и осторожно. Для ежедневных игр использовали кукол попроще из композита, папье-маше или мастики. Продавались и отдельные головки, а туловище и одежду надо было сделать самостоятельно.

Мальчикам, как правило, дарили оружие, железные дороги, солдатиков и игрушечных лошадок. Форма солдатиков до мельчайших деталей повторяла мундиры русской армии, механические полки маршировали по столу, пушки стреляли. Но, кроме игрушек для развлечения, дети российских императоров получали изящные глобусы, карты, книги на русском и иностранных языках, настольные театры, письменные принадлежности.

На Рождество 1832 года Николай I подарил тринадцатилетнему наследнику бюст Петра I, ружье, саблю, ящик с пистолетами, вицмундир Кавалергардского полка, фарфоровые тарелки и чашки с изображением частей русской армии и французские книги. Великой княжне Ольге Николаевне родители на Рождество 1843 года подарили «чудесный рояль фирмы Вирт, картину, нарядные платья к свадьбе Адини и от папа браслет с сапфиром – его любимым камнем». А для придворных устроили праздник с лотереей: всем гостям раздали билетики с номерами, по которым потом случайным образом распределяли подарки. В основном это были милые фарфоровые вещицы – вазы, сервизы, статуэтки.

Фрейлина императрицы Александры Федоровны вспоминала, что цесаревичу Алексею часто дарили оловянных солдатиков, с которыми он играл в войну, а его сестра Анастасия одним взмахом руки разваливала строй, чем очень досаждала брату.

Александра Федоровна лично руководила всеми приготовлениями и осматривала столы с подарками перед началом праздника.

Коллекция оловянных солдатиков. Всадник прусской армии, сидящий верхом на белой лошади, с ружьем. На постаменте. Германия, Нюрнберг. Кон. XIX в.

© ГАУК ТО «Тюменское музейно-просветительское объединение»

Анна Тютчева, дочь поэта Ф. И. Тютчева, фрейлина цесаревны Марии Александровны⁴⁰, описала елку 24 декабря 1855 года: «Сегодня, в сочельник, у императрицы была елка. Это происходило так же, как и в предыдущие годы, когда государь был еще великим князем, – в малых покоях. Не было никого приглашенных; по обыкновению присутствовали Александра Долгорукая и я; мы получили очень красивые подарки. Была особая елка для императрицы, елка для императора, елка для каждого из детей императора и елка для каждого из детей великого князя Константина. Словом, целый лес елок. Вся большая Золотая зала была превращена в выставку игрушек и всевозможных прелестных вещиц. Императрица получила бесконечное количество браслетов, старый Saxe [саксонский фарфор], образа, платья и т. д. Император получил от императрицы несколько дюжин рубашек и платков, мундир, картины и рисунки»⁴¹.

Рождественские подарки особенно ценились, их даже вспоминали после праздника. В одном из писем сыну Николаю в 1838 году Николай I упоминал подаренную в этом году статуэтку: «Надеюсь, что мои безделки на Рождество тебя позабавили; кажется, статуйка молящегося ребенка мила: это ангел, который за тебя молится как за своего товарища».

Пожалуй, самым знаменитым рождественским подарком эпохи Николая I стал подарок великой княжне Александре Николаевне. Дело в том, что накануне праздника в 1843 году в Санкт-Петербург приехал ее жених. Великой княжне ничего говорить не стали, а когда все вошли в Концертный зал Зимнего дворца, чтобы получить подарки, Александра Николаевна увидела, что ее жених привязан к предназначенной ей елке в качестве подарка.

Пишущий Путто: аллегория арифметики. И. Ф. Эберлейн. 1746 год.

Badisches Landesmuseum / Peter Gaul

Подарки получали и дети приближенных императора. Баронесса Мария Фредерикс долго хранила «письменный стол со стулом к нему, сочинения Пушкина и Жуковского, серебро и разные другие вещи». Как и для каждого члена императорской семьи, для приближенных императора тоже устанавливали и наряжали собственную елку, которую потом разрешалось забрать домой⁴².

Когда императорская семья заканчивала разбирать подарки, все переходили в другой зал, где уже стоял длинный стол с изящными фарфоровыми вещицами Александровской мануфактуры. Здесь проходила лотерея для всех приглашенных: император выкрикивал номера и каждый гость получал подарок из рук Александры Федоровны⁴³ – жены Николая II. А фрейлинам императрица дарила еще и наряженные маленькие елочки.

За неделю до Рождества и главной елки устраивали маленькую елку у великих княжон Марии, Ольги и Александры: в этот день «юные великие княжны и малолетние великие князья дарили друг другу разные безделушки». На такой мини-праздник приглашали друзей, кузин и кузенов⁴⁴.

Дети тоже готовили подарки родителям. Такие подарки часто были самодельными, а подарки братьям и сестрам покупались на карманные деньги. Рассказывая в своем дневнике о рождественской елке в 1837 году, дочь Николая I Ольга Николаевна пишет: «У нас была зажжена по обыкновению елка в Малом зале, где мы одаривали друг друга мелочами, купленными на наши карманные деньги»⁴⁵.

Великая княгиня Ольга Александровна, дочь Александра III, вышивала отцу домашние туфли: «По-настоящему солидные магазины в то время не рекламировали своих товаров. Но даже если какие-то из них и рекламировали их, мы, дети, все равно их рекламу не смогли бы увидеть. Приносить газеты в детские было строго-настрого запрещено. Подарок, который я всегда дарила папа, был изделием моих собственных рук: это были мягкие красные туфли, вышитые белыми крестиками. Мне было так приятно видеть их на нем»⁴⁶.

Для детей бедняков тоже иногда устраивали елки. После свадьбы будущего императора Александра III такая елка была в Аничковом дворце. В Танцевальном зале маленьких гостей ждала огромная нарядная ель. Для сотни ребят приготовили игры и угощение. Потом цесаревич Александр разрешил повалить елку, чтобы каждый мог выбрать игрушку на память. Всем детям перед уходом вручили полушубок, обувь, теплую одежду, белье или платье. И каждой семье полагалась сажень дров – чуть больше двух метров. С тех пор Рождество для бедных детей стало ежегодными праздником.

Когда Александр III стал императором, он дарил подарки не только жене, детям, близким родственникам и вельможам, но и всем, у кого был доступ во дворец. Каждый такой подарок был целым состоянием для небогатых семей. Даже елочные игрушки, которые можно было забрать с собой, стоили недешево. Конечно, такие вещи старались хранить и передавать по наследству, все-таки они были ценными активами.

При Александре II венценосная семья дарила детям и подданным съедобные подарки. В 1880 году рождественские подарки состояли из «сюрпризов французских», конфет, мандаринов и яблок. Великим князьям добавили чернослив, а Александру II – абрикосы.

На Рождество семья Николая II посещала лазареты. Когда в 1914 году Николай II с женой и детьми приехали в эвакуационный лазарет, офицеры получили из рук Александры Федоровны и великих княжон шейные образки с изображением святого Николая Чудотворца, а нижние чины получили от государя серебряные медали на георгиевской ленте с надписью «За храбрость».

Револьвер Smith & Wesson. 1880-е годы.

Livrustkammaren, Livrustkammaren/SHM (по лицензии CC BY 4.0)

Об одном из таких посещений вспоминал начальник дворцовой стражи Александр Спиридович: «Ровно в два часа явился государь со всеми своими детьми и великой княгиней Ольгой Александровной. Солдаты по очереди садились за стол и бросали жребий вслепую. Великие княгини, цесаревич и офицеры отобрали подарки с соответствующим номером и принесли их Ольге Александровне. Она вручила подарки победителям. Для царевича это было большой радостью. Он был особенно счастлив, когда кто-то выиграл будильник»⁴⁷.

С 1904 года Рождество стали отмечать в Александровском дворце Царского Села. Детскую елку устраивали на втором этаже, потому что там жили дети, а елку для всех – на первом. У Николая II с женой была своя елка в комнате Александры Федоровны «с массой прекрасных взаимных подарков».

Российские императоры обычно дарили женам украшения, аксессуары, а в ответ часто получали картины, одежду, портсигары, оружие. Например, на Рождество 1849 года Мария Александровна подарила своему мужу, Александру II, ятаган⁴⁸ с ножнами. А Мария Федоровна вручила Александру III американский револьвер Smith & Wesson № 38 и сто патронов для него.

Глава 4. Новый год при дворе

Новый год до эпохи Советского Союза не был главным праздником страны. Несмотря на старания Петра I, массовые уличные гулянья не стали новогодней традицией – шумные празднества остались только в домах богатых дворян и императорской семьи.

1 января Анны Иоанновны

Давайте посмотрим, как праздновала Новый год 1 января 1739 года императрица Анна Иоанновна.

День императрицы начался с литургии и проповеди в придворной церкви. Когда служба закончилась, императрица вернулась в свои апартаменты, и ее приближенные, а также российские и иностранные министры поздравили государыню с Новым годом. Во время поздравлений в Петропавловской крепости палили из пушек. Затем Анна Иоанновна в сопровождении герцога и герцогини Курляндских отправилась на обед, во время которого звучала музыка итальянских композиторов. За столом звучали тосты. Например: «Ее императорское величество желает всем своим верным подданным благополучия на Новый год»⁴⁹. Или: «Дай, Боже, добрый мир и благослови, Боже, оружие ее императорского величества»⁵⁰. Как и утром, поздравления сопровождали пушечные залпы: орудия установили прямо на замерзшей Неве. А с шести до девяти вечера императрица любовалась праздничным фейерверком. Тем же вечером в зимнюю резиденцию императрицы приехали офицеры, которым от имени государыни вручили по бокалу вина.

Портрет российской императрицы Анны Иоанновны. Гравюра неизвестного художника. 1730/1780 год.

Leipzig University Library, Germany

Световые шоу и балы при Елизавете Петровне

Дочь Петра I, Елизавета, любила роскошь и ввела традицию устраивать новогодние балы-маскарады. Так, 2 января 1751 года «Петербургские ведомости» писали: «15 тысяч придворных в роскошных костюмах и платьях прибыли в восьмом часу и танцевали под музыку двух оркестров до 7 часов утра; затем они перешли в зал, где были накрыты столы, на которых поставлено было великое множество пирамид с конфетами, а также холодное и горячее кушанье. Гостей поили разными водками и наилучшими виноградными винами, а также кофеем, шоколадом, чаем, оршадом и лимонадом»⁵¹.

Гвоздем новогоднего праздника при дворе Елизаветы были фейерверки – «иллюминации».

Для императорского двора их придумывал сам Михаил Васильевич Ломоносов. Он отвечал не только за техническую, но и за литературную часть: сочинял надписи – тексты, которые сопровождали световое шоу. Для праздника в честь наступления 1751 года подготовили глобус, на котором стояли инициалы Елизаветы Петровны в виде изящного вензеля и число 1751, по обеим сторонам разместили «отверстые храмы и олтари с возжженным на них пламенем»⁵².

Поздравительная надпись гласила:

 
Отверсты храмы все, и олтари дымятся,
Желанья всех к тебе, монархиня, стремятся,
И ревность подданных со временем растет,
И оных счастие с числом восходит лет.
Полсвета, что твоя десница управляет,
Согласный шум до звезд усердно возвышает,
Да Вышний новый год с тобой благословит
И слух твой и другу полсвета удивит⁵³.
 

Для новогоднего празднества 1754 года Михаил Васильевич создал целое представление: «На двух фитильных планах изобразить два корабля для знаменования прошедшаго и наступившаго года и ради того у перваго на флаге поставить 1754, у втораго – 1755. Каюты и другия пристойныя места украсить резбою и протчия. За кораблем, новой год представляющим, можно изобразить дующих в парусы зефиров на том же или особливом малом плане. Потом на низком небольшом продолговатом плане изобразить несколько трубящих тритонов. Все щиты укрепить на санях, чтобы с одного места на другое передвинуть можно было. Корабль с 1754 поставить за средним бугром, что с башнею, корабль новаго году поставить за нижним бугром, сзади перваго, так, чтоб их закрыть от пункта зрения»⁵⁴.

По замыслу Ломоносова, в этой композиции правление Елизаветы Петровны уподоблялось тихой пристани посреди бурного океана, к которой приплывают корабли, чтобы обрести покой.

 
И нового дождав, монархиня, прихода,
Прими желания от верного народа,
Дабы среди твоих спокойных царства вод
Велик был счастием корабль сей новый год.
Да многие потом довольств увидим полны,
Не ведая, что вихрь, не ведая, что волны⁵⁵.
 

А в первый вечер 1755 года состоялось не менее пышное представление, автором которого был майор артиллерии Мартынов.

После залпа из 21 пушки на колесницах с двух сторон площадки выезжали богиня утренней зари Аврора и богиня радуги Ирис, а в центре загорался зеленым огнем вензель с инициалами императрицы, украшенный лавровым венком. Аврора и Ирис по замыслу автора были символами благополучного правления Елизаветы.

На переднем плане разместили подобие амфитеатра длиной 85 метров, окруженное столбами. Между столбами установили гербы российских провинций, а над четырьмя порталами повесили гербовые щиты Великого княжества Московского, царств Казанского, Астраханского и Сибирского – так майор Мартынов изобразил Российскую империю.

Изъяснение и изображение великаго фейерверка, которой по высочайшему повелению ея императорскаго величества Елисавет Петровны перед Зимним дворцом в августе 1745 года.

Российская национальная библиотека

В середине амфитеатра между двумя рядами пальм стоял столб чести со щитом, на котором под короной было написано имя императрицы. Под главным щитом расположили три щита с именами их императорских высочеств. На нижней ступени с одной стороны стоял двуглавый орел с распростертыми крыльями, с другой – горящая кадильница, из которой поднимался «фимиам всеподданнейших желаний о совершеннейшем благополучии ея императорскаго величества и всевысочайшаго императорскаго дому» (фимиамом тогда называли любые благовония и сам дым от сгорания вещества).

В это время из четырех порталов по обеим сторонам колоннад выходили четыре человека – четыре царства – и шли к столбу чести с кадильницами в руках. Над столбом расходились облака, и под радугой под числом 1755 появлялось время – девушка с оливковыми ветвями, на голове которой были песочные часы. Как только появлялось время, с нижней ступени взлетал орел и садился на пальму – так символически изобразили «радостное наслаждение» правлением Елизаветы Петровны.

Затем начиналось второе действие фейерверка – запускали «фонтанные, гремящие и восходящие огни». В «великом бассейне, огненному озеру подобном» стояла статуя, представляющая радость и выпускающая огненный фонтан. Чуть дальше горели еще несколько огненных фонтанов, пламя которых словно стекало по каскаду ступеней и заставляло вращаться огненные колеса.

Представление завершал салют: вверх поднимался «великолепный павлиний хвост о тысяче ракет, а с обеих задних же сторон еще два такие же хвоста, каждый о пятистах ракетах», которые украшали горизонт «преизрядным златозарным сиянием».

Балы Елизавета тоже любила. За несколько дней до праздника рассылались «повестки» – приглашения во дворец. Гости приезжали в резиденцию императрицы 1 января в десять-одиннадцать часов, чтобы поздравить государыню. После церемонии поздравления императрицы наиболее приближенные к Елизавете гости оставались на «обеденное кушанье». Как и во время правления Анны Иоанновны, за столом звучали тосты: подданные желали императрице здоровья, долголетия и благополучия.

К вечеру во дворце снова становилось людно: гости съезжались на бал. Обычно бал начинался в шесть-семь часов вечера. Как правило, в пригласительных билетах указывали, как надо одеться. Так, 1 января 1746 года дамам следовало надеть робы, то есть роброны – парадное платье с юбкой в форме колокола, а кавалеры должны были прибыть «в богатом платье». Когда бал заканчивался, садились ужинать. В том же 1746 году стол, за которым ужинали, выглядел вот так.

Схема стола для бального ужина 1 января 1746 года.

Российская национальная библиотека

Стол накрыли на 200 персон, за ним сидели: сама Елизавета Петровна, принц Август Голштинский, статс-дамы, фрейлины, иностранные министры, придворные кавалеры. В другой комнате разместились обер- и унтер-офицеры лейб-гвардии.

Для дворцовых маскарадов тоже существовали правила. Елизавета запретила «непристойные платья», и 2 января 1751 года надо было приехать «в пристойных масках, не имея арлекинского, пилигримского и деревенского платья». Для костюма нельзя было использовать сабли и кинжалы, а также «хрустали наподобие алмазов и других каменьев». В немилость попали и распущенные волосы у женщин. В присутствии императрицы нельзя было курить: она не выносила табачный дым. Кроме того, Елизавета любила наряжаться в мужское гвардейское платье и требовала того же от своих придворных: дамы должны были одеваться как мужчины, а мужчины – как женщины.

Как праздновали Новый год при дворе Екатерины II

При Екатерине II начали готовить специальные блюда для новогоднего стола. Для одного из новогодних пиршеств французский повар приготовил жаркое-матрешку: в поросенка поочередно были вложены фазан, куропатка и жаворонок. Оливки дополняли это великолепие. Блюдо назвали «Императрица».

Екатерина Алексеевна, как и ее предшественники, утром 1 января молилась в церкви, а затем принимала поздравления от приближенных и иностранных гостей. Так, 1 января 1779 года в десять утра в придворной церкви императрица была на благодарственном молебне, после которого вышла к гостям. А затем Екатерина уже вместе с детьми через парадные покои прошла в Большую придворную церковь на Божественную литургию. Обед в этот день подавали на золоченом сервизе. Бал 1 января тоже был, а после него Екатерина Алексеевна играла в карты с представителями генералитета.

Вечером 2 января ко двору на маскарад прибыли вельможи, «знатное шляхетство», иностранные и российские купцы с семьями. Темой маскарада стал Древний Рим: гости должны были танцевать кадриль в римском платье. В кадрили, кроме самой императрицы, участвовали граф Кирилл Григорьевич Разумовский, князь Григорий Александрович Потемкин, княгиня Наталья Александровна Репнина, графиня Прасковья Александровна Брюс и другие представители богатых семейств Санкт-Петербурга. Маскарад продолжался до двух часов ночи.

Портрет князя Г. А. Потемкина. Неизвестный автор. XVIII век.

The National Museum in Warsaw

Элизабет Виже-Лебрен, портретистка из Франции, назвала один из балов, устроенных Екатериной Великой, волшебным: «Императрица, весьма пышно одетая, сидела в глубине залы, окруженная первыми представителями двора; возле нее стояли великая княгиня Мария Феодоровна, Павел, красавец Александр и Константин. Открытая балюстрада отделяла их от галереи, где происходили танцы. Танцевали же все только полонезы, в которых и я тотчас приняла участие – прошла один тур с молодым князем Барятинским и затем села на одну из скамеек, чтобы лучше видеть всех танцующих. Просто нет слов передать, какое множество хорошеньких женщин увидела я проходящими передо мною; но могу сказать, что первенство оставалось за великими княжнами и княгинями. Все четыре были одеты по-гречески, в туниках, которые на плечах были схвачены пряжками из крупных бриллиантов. В туалете великой княгини Елизаветы Алексеевны я принимала участие, и он вышел более других верен, между тем как у двух дочерей Павла, у Елены и Александры, на головах были покрывала из голубого газа с серебряною насыпью, что придавало их личикам оттенок чего-то небесного. Великолепие всего, что окружало императрицу, богатство самой залы, множество красивых лиц, обилие бриллиантов, блеск тысячи свечей – все это делало бал чем-то волшебным»⁵⁶.

Через несколько дней художница вновь попала на придворный бал. После танцев гостей пригласили на торжественный ужин: «Когда я вступила в залу, все приглашенные дамы уже стояли на своих местах у накрытых столов. Несколько минут спустя распахнулись двери и появилась императрица. Я уже говорила, что государыня была не велика ростом, а между тем в торжественные дни ее высоко поднятая орлиная голова, орлиный взор, этот особенный вид, приобретаемый привычкой повелевать, – одним словом, все в ней так было величественно, что она казалась мне царицей вселенной»⁵⁷.

Несмотря на строгие указы в отношении придворных нарядов, за столом Екатерина II могла вести себя довольно свободно: «Лишь только ее величество заняла свое место, все дамы сели и, как принято всюду, развернули салфетки и положили на колени; одна государыня только приколола свою на грудь двумя булавками так, как повязывают обыкновенно детям. Вскоре она заметила, что никто из дам не принимается за еду, и вдруг сказала: “Mesdames, если вы не желаете последовать моему примеру, так делайте, по крайней мере, вид, что кушаете”. Я раз навсегда решила прикалывать салфетку; иначе не могу съесть и яйца без того, чтобы не уронить его себе на косынку»⁵⁸.

«Бал с мужиками» при Александре I

До середины XIX века существовала традиция приглашать на новогодний бал в Зимнем дворце всех желающих. В историю это явление вошло как «бал с мужиками». Придворные должны были приезжать на бал одетыми определенным образом: дамы надевали кокошники, а кавалеры – домино. Купцам и лавочникам следовало надевать длиннополые сюртуки с отложным воротником и лацканами на груди и круглые шляпы, а их дочерям – платья из парчи и шелка.

Владимир Соллогуб писал о таких маскарадах во времена правления Александра I: «Народный маскарад в царских чертогах повторялся согласно преданию каждое 1 января. К определенному часу весь дворец освещался, все двери отпирались. Милости просим кому угодно! Первого вошедшего гостя и последнего вышедшего записывали на память. Другого церемониала не было. Посетителей всех видов и сословий собиралось более 30 000. О полиции и помина не было. Народные массы волновались по сверкавшим покоям чинно, скромно, благоговейно, без толкотни и давки. К буфетам редко кто подходил. Праздник был вообще трогательный, торжественный, семейный, полный глубокого смысла. Царь и народ сходились в общем ликовании. Когда залы переполнялись, раздавалось громовое польское [имеется в виду полонез] – и государь со двором выступал из внутренних покоев. На мужчинах были накинуты сверх мундиров легкие венецианские эпанчи [речь о плаще домино]. Дамы были в кокошниках и русских платьях. Общее впечатление было великолепное, а вид придворного ужина был даже волшебен. Театр был превращен в сверкающий бриллиантовый шатер из граненых стеклышек, между собою плотно связанных и освещенных сзади. Магический свет разливался по амфитеатру. Если я не ошибаюсь, эта декорация была придумана при императрице Екатерине II. Во время ужина играла музыка. ‹…› Вообще придворные праздники того времени повторялись редко, но отличались художественностью»⁵⁹.

На «балы с мужиками» съезжалось множество людей: «В 9 часов вечера я отправился на придворный маскарад. Толпа купцов была такой большой, что с трудом удалось сквозь нее пробиться; жара – столь удушающая, что я не думал, что выберусь оттуда»⁶⁰.

Один такой маскарад устроили 1 января 1817 года, начинался он в 19:45. Первым на бал приехал служащий орденского капитула, коллежский регистратор Весхвалин. В 21:40 к веселящимся подданным вышел император Александр I. А ближе к полуночи император с семьей сели ужинать. Вместе с ними за столом сидело 463 человека.

И хотя людей на таких маскарадах собиралось много, никто не пил сверх меры и не воровал. Адьютант шведского принца Оскара-Фридриха Вольфганг Гаффнер отмечал: «К моему великому удивлению, я заметил на балу несколько прислуг и русских, довольно плохо одетых и с длиннейшими волосами. Они прогуливались довольно близко от императорской семьи, между придворными дамами, разодетыми в шелк и брильянты. Потом я узнал, что по этому случаю двери дворца были открыты для всех и вход был свободен. Но что было еще страннее – все посторонние люди ужинали во дворце. Бесподобно было прекрасное празднество для народа»⁶¹.

Англичанка леди Энни Лондондерри вспоминала «бал с мужиками» 1837 года: «Роздано более 40 тысяч билетов; извозчики, прислуга, мужики и пр. входят, бродят повсюду, закусывают… Ни одного случая пьянства или непристойности, и, хотя все сокровища дворца на виду, не исчезла ни одна тарелка. Во время маскарада император обходил гостей под руку с дочерью, его супруга, императрица, тоже была на балу, но она почти все время находилась в отдельном помещении и там принимала гостей».

Но тем не менее некоторые вещи все-таки пострадали. Например, 3 января 1833 года хранитель 2-го отделения Императорского Эрмитажа действительный статский советник Лабенский отчитывался обер-гофмаршалу Нарышкину: «Во время маскарада 1-го генваря в военной галерее от необыкновенной тесноты, происшедшей от многолюдства, 25 генеральских портретов более или менее повредились, почему я велел снять оные для реставрации». В 1836 году он же снова писал: «По случаю бывшего 1-го генваря сего года маскарада в портретной галерее 40 портретов генералов более или менее от большого жара побелели»⁶².

Танцы, визиты, итоги года

Что касается самих танцев, то к ним российские правители и правительницы относились по-разному. Например, Александр I любил танцевать. О Николае I сохранились противоречивые сведения: его дочь Ольга вспоминала, что он танцевал только кадриль и в полночь уходил спать, а современник барон М. А. Корф утверждал, что император предпочитал камерные вечера, где с удовольствием танцевал.

Императрица Мария Александровна, жена Александра II, в отличие от мужа, любившего камерные балы, по свидетельствам очевидцев, балы недолюбливала, было видно, что они ей в тягость⁶³.

До революции 1917 года новогоднюю ночь в России не воспринимали как волшебное время, когда надо загадывать желания, и не готовились к ней начиная чуть ли не с октября, как сейчас. Ночь с 31 декабря на 1 января была просто переходом от уходящего года к наступающему. В дневниках и письмах можно встретить описание надежд, связанных с календарной сменой года, размышления о том, что хотелось бы оставить в прошлом, но главной ночью года или ночью, когда случаются чудеса, этот временной рубеж еще не стал. И то, как отмечали Новый год в XIX веке, было совсем не похоже на современный праздник.

Жена Николая I, императрица Александра Федоровна, встретила новый, 1854 год со своими фрейлинами. Об этом писала в дневнике Анна Федоровна Тютчева: «Наступил Новый год. Я встретила его с стесненным сердцем, ибо, как всегда, в нем кроется неведомое. Вечер под Новый год я провела у императрицы, где говорили о войне и щипали корпию для армии. В одиннадцать часов подали шампанское, поздравили друг друга, и императрица отпустила нас: так принято в царской семье, чтобы к двенадцати часам каждый удалялся к себе. М-elle де-Грансе, Александра Долгорукая и я подождали цесаревну, когда она проходила, чтобы пожелать ей счастливого Нового года…»⁶⁴

У сыновей Александра II, Александра и Владимира, вечером 31 декабря 1861 года была елка, а в целом это был обычный день: подъем в семь утра и завтрак, затем мальчики наклеивали лотерейные билетики на книги, потом они зашли к отцу и отправились на литургию, после наследники занимались уроками и обедали вместе с родителями. Когда елка закончилась, императорская семья пошла ко всенощной. После службы цесаревичи остались с родителями, а спать легли до полуночи. То есть никто не сидел до полуночи, как в наши дни.

1 января Александра и Владимира ждали праздничные визиты: «По обыкновению, вся семья собралась утром поздравлять папа… Завтракали en famille⁶⁵. Таскался целый день с визитами, ужасно много, голова болит, спать хочется»⁶⁶.

А вот традиция подводить итоги года существовала уже тогда. В дневниках членов царской семьи есть примеры таких итогов.

Дневник шестнадцатилетнего великого князя Сергея Александровича, сына Александра II, 31 декабря 1873 года: «Вот кончился милый 1873 год, мне жаль, потому что я был счастлив в этом году, и всегда грустно покидать старое, хорошее!!!»⁶⁷

А великий князь Константин Константинович Романов не любил встречать Новый год: «31 декабря. Остается полтора часа до наступления нового, 1891 года. Прошли времена, когда я суеверно боялся этой минуты, я теперь незаметно и почти равнодушно перехожу из старого года в новый, а все-таки по старой привычке хочу и сегодня лечь спать пораньше, чтобы не слышать, как пробьет двенадцать часов»⁶⁸.

Наряды

В чем же приезжали ко двору и танцевали на балах императрицы, их фрейлины и императоры?

В 1834 году Николай I специальным указом закрепил вид женского придворного костюма. Во всех его видах использовали детали, присущие национальной русской одежде, поэтому за таким нарядом закрепилось неофициальное название «офранцуженный сарафан». Этот тип парадного женского платья существовал до 1917 года, менялись лишь незначительные детали.