Kitabı oxu: «Вторая Тетрадь Стихов И Песен Эля Взорова»

Майское Утро

Я выхожу на улицу

Утром Первого мая.

Живые потоки целуются

На перекрестках.

Сливаюсь

Я с ними.

Иду по городу,

Праздничному, нарядному.

Флагами небо вспорото.

Так ощущать приятно

Свою растворимость в этом

Море людей.

Вот они Мы!

Чьими делами планета

Очеловечена.

Сотнями,

Тысячами, миллионами

Тембров, штрихов, эпитетов

Создать не удастся полного

Портрета нашего.

Длителен,

Труден был и опасен

Путь осознанья истины:

Каждому хочется счастья,

Наше счастье – в единстве.

Как никогда в этот светлый день

На демонстрации первомайской

Уверен: люди все и везде -

Со мною.

Не сомневаюсь:

Скоро наступит такое время

(Точную дату не знаю) -

Утро каждое будет встречено

Как праздник Первое мая.

[27.04.1983, Новокузнецк]

Кто сказал, что неприлично…

Кто сказал

Что неприлично

Проходящим вслед смотреть

Я плюю на это

Лично

Может лучше умереть

Чем не

Удостоить взглядом

Мимолётным

Голубым

Промелькнувших

Только

Рядом

И

Оставивших

Нам

Дым

Белый дым

Воспоминаний

Иль

Фантазии

Полёт

Знаю

Не все

Понимают

Верю

Кто-нибудь

Поймёт

[Когда-то Где-то Как-то

на «границе» «70-х»-«80-х»]

Улыбайтесь

Улыбайтесь

Улыбка бодрит

Радует

Не только Вас

Улыбайтесь

Душа летит

Жизнь

Не без Прекрас

Что приятней

Улыбки открытой

Что понятней

Желанья добра

Улыбайтесь

Ведь до лица сердитого

Не дотронется даже мошкара

Улыбайтесь

Знакомым

И Незнакомым

И тогда испытаете

Радость встреч

Я Друзей

Узнаю

По улыбкам ядрёным

И

Хочу их навеки

В сердце

Сберечь

[Как-то в середине 70-х в Ленинграде]

Мне на голову капля капнула

Мне на голову капля капнула

Поднял голову я

И

О Диво

То что так меня волновало

Оказалося

Так

Красиво

Я смотрел на лазурь небес

Видел поступь грядущих чудес

И подумал я

Что Весна

Потому так светла и прекрасна

Что лишает

Покоя и сна

Что томит перспективой неясной

[Как-то в середине 70-х в Ленинграде]

На пятнадцатом еду в Ильинку

На пятнадцатом еду в Ильинку

По асфальтовому лабиринту.

Заоконного кокон пространства

Незнакомо законит контрасты.

Из-под снега – трава и глина.

Рваный след на земле целинной

От бульдозерных гусениц.

Солнце, рвущееся в зенит…

Впечатлений мельканье и временность

Порождают во мне неуверенность.

Я грущу, но, наверно, напрасно:

В вечной смене всего – постоянство.

[21.5.1983, Новокузнецк]

Всё спокойно в Природе

Всё спокойно в Природе

Всё значительно в Ней

Аполлон и юродивый

Капли слёз и морей

Ели липы и сосны

Солнце звезды планеты

Твари травы и росы

ТьмЫ пространства и света

Для Неё все мы дети

И снежинка и камень

Дочь Её добродетель

И дитя злодеянье

Для Неё нет пороков

Для Неё нет величья

И из массы уроков

Лишь один безразличье

Утверждает Природа

Человечее племя

Человечья порода

Ей ни счастье ни бремя

Я любуюсь пейзажем

Из берёз тополей…

Разреши мне быть пажем

Только частью Твоей

Я хотел бы как Ты

Без страстей и заумий

Годы жизни катить

Равнодушным к безумьям

Равнодушным к тревогам

Равнодушным к страданьям

И к друзьям и к дорогам

И к любви и к желаньям

К оперенью павлина

Душа не стремится

Не хочу властелином

Быть Позволь быть частицей

[Как-то в середине 70-х в Ленинграде]

Гора Олимп… (Наш дом – Земля…)

Гора Олимп – святилище богов.

Горящий ад – владенья Люцифера.

Слепяще Солнце там, среди снегов -

Там – темнота, чадящие костры

И запах жжёного людского тела.

…Наш дом – Земля – поверхность, но остры

На сей поверхности порой сюжеты.

Хоть люди по природе и просты,

Но могут розами благоухать

Или распространять зловоние клозетов.

И вся вот эта мыслящая рать,

Познав в себе божественного чёрта,

Настолько пристрастилась к счастью брать,

Что может кожу снять

У даже мёртвых.

Живым плевать,

Что к ним придёт поздней.

Подумаешь, пусть тот живёт монахом,

Надеясь райских блеск вкусить полей,

А этот пусть – поклонник вампиризма…

И тот и этот станут только прахом…

Как нам узреть чрез призрачную призму

Загадки нашего рождения и уродства

Чего желать: короны или тризны?

Величья, рабства или коммунизма?

Или жалеть кого-то, что-то бросить

И исполнять желаний всех капризы?…

[Как-то в конце 70-х – начале 80-х, Ленинград -Тольятти]

Прости

Любе С.

Я поймал твой взгляд словно камень…

Почему от него так больно?

Отчего он смертельно ранит?

Что я сделал тебе?… Невольно

Узнаю причину враждебности…

«Ты подонок, смазливый распутник,

Дней земных моих чёрный спутник,

Ты причина души моей бедности,» -

Говорит твой взгляд огнедышащий…

Ты прости меня, дева нежная…

Я хочу, чтобы солнце вешнее

Растопило лёд в сердце, вышедшем

Из общенья со мною скованным

Недоверием к людям и злобою…

Поздно я себя по лбу хлопаю…

Очень пошло я всё растолковывал…

[Весна 1978-го, Ленинград]

Философский камень

Философский камень найти

В неподвижную реку войти

Невозможно

А хочется

Иногда

Я ищу немудрёный мотив

И вхожу в доверчивый стих

Осторожно

На полчаса

Навсегда

Что несу я тебе

Что я жду от тебя

Непокорность судьбе

Корысть в рясе до пят

Крылья песни своей

Безнадёжность мечты

Свет немых фонарей

Крик сгоревшей звезды

Родниковую боль

Тупиковую страсть

Радость сотни неволь

Обладания страх

Ты меня не кори

Ты меня не пинай

Гимнов мне не ори

Мне не рукоплескай

Не спеши уронить

Не спеши вознести

Не спеши хоронить

Не пытайся спасти

Помни

Ты лишь мотив

Помни

Ты только стих

А стихия во мне!

Можно ль ей запретить

Не любить

Ненавидеть

Не сметь

Сидеть

Взаперти

[24.2.1984, Тольятти]

Дайте кусочек оргазма…

Дайте кусочек оргазма!

Дамы и господа.

Дайте… Уж душат спазмы

Нудно и безобразно.

Нет! Не хочу соблазнов,

Грязных, всегда заразных.

Дайте кусочек оргазма

Чистого, как вода.

[1980, Куйбышев]

Мальчик Первого Поцелуя…

Ирине Г.

Дат колесницею переехан

И растворён в повседневной суе…

Вдруг! до боли пронзающим эхом -

Мальчик первого поцелуя…

Он, всесильный в порыве чистом

Обладанья, любви и жертвы,

Неподвластен ничьим ручищам,

Презирает судьбы прожекты.

Сердца стуку послушен – щедро

Из груди его на ладонях

В дар любимой своей – крещендо! -

Преподносит как истой Мадонне.

Было ль не было ль это – только

Заболотились чувств родники,

Места-времени-рока тройка

Пронеслася, топча цветники.

Геркулес обессилел от силы.

И Ахиллу щитом – пята.

Вместо жита – один силос.

Голубая желтеет мечта.

Веки ночь тяжелит – что завтра

Даст, отнимет и нарисует?…

Вот проснулся б наивный, нездравый

Мальчик первого поцелуя…

[17.5.1981, Куйбышев]

Воспоминание… или предвиденье… [Белый Стих]

Воспоминание… или предвиденье…

Не знаю доподлинно…

Суть не в этом…

Стою, открытый степному ветру.

Волос русый у плеч волнуется.

Сильный торс, от загара бронзовый,

Держит голову чуть настороженно.

Трава по пояс, ласкает шелестом,

Но слух мой купается в нём напряжённо.

Рука копья с наконечником каменным

Надёжность и преданность ощущает.

Стою на крутом берегу речушки.

Внизу водица на солнышке греется.

Замер на миг мой взор на изгибе

Изящного тела, красивого, сильного,

Свежего дикостью тела подруги

(Она полосатую шкуру полощет).

Будь безмятежна -

Я бодр и внимателен

(Рта уголками слегка улыбаюсь).

Чу… Этот звук мне не очень приятен.

Поступь кошачья до боли знакома:

Острых когтей след ношу на спине,

А на плече – отпечаток зубов треугольных.

Да, прошлым спасеньем обязан подруге -

Когда б не она, мои кости давно уж

Бремени б мяса не ощущали…

Надо готовиться с хищником к встрече.

…Какая досада, пропало виденье…

Так было приятно копьё ощущать,

И видеть подругу, и схватки смертельной

Ждать как награды за жизнь и дыханье…

[11.1.1979, Куйбышев]

Уроки ЗапСиба

Я был на ЗапСибе.

Я видел

Новорождённый металл.

Плод раскалённый гиганта

Не ослепил экскурсанта,

Не превратил в калеку -

В щедрые те мгновенья

И сердцем своим, и зреньем

Я, постигая, листал

Азбуку жизни и века.

Близость доменной печи

Жаром и жором пугала,

Громадой давила на плечи,

Чудовищным аппетитом,

Казалось, кричала:

«Мало!

Породы! Еще породы!»

А следом – чугунные роды.

И выпачкан воздух графитом.

Подавлен я был и раздавлен.

Заносчивости недавней

Не было и в помине.

Из превращенья руд

Уроком я первым вынес

Понятие – Труд.

(Ты, Домна, не зазнавайся,

Вспомни, подумай, сознайся -

Оттого и затем ты тут,

Что воплощаешь Труд.)

Едва я расстался с домной,

Как был уже околдован

Конвертором.

Медлительный «ванька-встанька»

Чугун переваривал в сталь и

Гордился кипящим усердием.

А сталь кочевала в прокатный,

Где обретала форму,

Вульгарную форму и спорную

(Чем станет она когда-то?),

Но безусловно удобную

Для временной жизни вагонной.

А я погружался в раздумья

О цельном металлопроцессе,

Обыденном и естественном,

Простом и сверхсложном сразу.

Кто мог такое придумать?

ЗапСиб отвечал – Разум.

Я брёл по цехам, как по храму.

В звуках, подобных органным,

Разум царил надличностный,

Царил надличностный Труд.

Было всё необычно

От джунглей лиановых труб

До скромности и величия

Рабочего каждого… (Врут

Зачем-то себе и кому-то,

Кто верит в звезду одиночек.

Беззвёздные ждут их ночи.

И вера у них – дутая.)

Я брёл по цехам, прозревая.

И – сквозь стальной разлив

(Спасибо тебе, кривая) -

Сумел разглядеть Коллектив.

Спасибо -

Скажу ЗапСибу -

За нужный большой металл

И за уроки,

Что в сроки

Экскурсии преподал.

Стальной сочности фразу

Прими от меня как салют:

Кормчий наш – Коллективный Разум,

Наш ковчег – Коллективный Труд.

[6-20.5.1983, Новокузнецк]

Первая Песня

Оттепель днём

Вечером изморозь

Шутки с огнём

Хуже чем сырость

Я бы сказал

Даже смертельные

Если бы знал

Завтра затмение

Солнце моё

Погоди посвети

Мне без тебя

Не будет пути

Я не боюсь

Ни грозы ни дождя

Только молю

Выйди опять

Мне улыбнись

Лучей не жалей

Остров любви

Средь серых морей

Ты отыщи

И озари

Вспышку в ночи

Мне подари

(1973, Тольятти)

Бабушке сегодня 60

Марии Ивановне

Власовой-Бразюль

Бабушка сегодня именинница -

Бабушке сегодня шестьдесят…

Вспомнит жизнь она свою – «крапивницу»,

И глаза от влаги заблестят…

Шестьдесят, конечно, – не шестнадцать,

Это – осень жизни, не весна.

Но… И «осень» бабушки прекрасна!

Но… И «осень» бабушки красна!

(2.4.1974, Казань)

Я не её стеснялся…

Я не её стеснялся, а себя…

Срывая поцелуи в темноте

С холодных губ и волос теребя,

Проклятья слал бездушной красоте…

Направив мысль уродливую в завтра,

Я ненавидел солнечный бедлам,

Когда, поклонник призраков азартный,

Язычником прильну к её ногам…

(25.5.1979, Куйбышев)

Ощущение пустоты

Ощущение пустоты…

Тошнотворная раздражительность…

Вот бы выблевать для простоты

Всю до дна самообворожительность…

Не худее других и не толще,

Нормостеник в плечах и груди,

Постарайся быть чуточку проще,

Не спеши воспарять, погоди…

О! фантом дурманящий славы,

Всемогущая пряность грёз!!!

Как бежать мне Вашей облавы,

Чтоб упиться щедростью рос?…

Обагрить бы вот душу зарёю,

Раствориться в полёте пчелы,

Обогреть тех, в земле кто, землёю

И всё зло вот бы сжечь до золы…

(24.10.1979, Куйбышев)

Медсестра [Черно-бело-красное стихотворение]

ВеличаЮщему Женскому-

Материнскому ПервоНачалу

Стон отчаяния и боли.

Копоть, пламя на поле боя.

Среди груд человечьего мяса,

Посмотри – что это такое? -

Белый комочек

Спокойно и властно

Ищет жизни кусочек.

…Медсестра, сестра милосердия

Как нужна со своим усердием

В этот миг кровожадный и гадкий

Тем, которым несладко.

Тем, кто ранен на поле брани

И стоит на жизненной грани,

Ты должна умело и ласково

Наложить на раны повязки,

Нежным взглядом и добрым словом

Жизнь вдохнуть в них и силы придать.

А затем, под взрывами, волоком

На себе их перетаскать…

А в перерыве меж боями,

К седой берёзке прислонясь,

Ты с тихой грустью вспомнишь маму,

Братишку младшего, отца,

Порог знакомого крыльца,

Просторы Родины, гордясь,

Что ты её пусть кроха, часть.

Но ненавистный лик войны

Отнимет прелесть тишины,

Сомненье вызовет в тебе:

Ужель всё было?

Когда? Где?

…Было ли это?

Синее море,

Мягкий песок,

Всплеск солёной волны,

Радостью души людские полны.

Нет чёрной смерти,

Нету войны.

Было ли это?

Горы Кавказа,

Снежные шапки,

Вишни в садах,

Запах цветов -

Ни тревоги, ни страха

В наших сердцах.

Было ли это?

Бескрайняя степь,

Ветер легонько колышет ковыль,

Весело бабочка машет крылами,

Стрекочет кузнечик…

Это все – быль?…

Было ли это?…

А, может, приснилось?

Эхом откуда-то докатилось?…

Нет!

Не приснилось и не докатилось!

Да!

Это было!

Ничто не забылось!

Да!

Это было!

Всё это – жизнь

Нашей страны,

Что взбесила фашизм…

И «арийская» раса

Со звериной гримасой

В утро прекрасное

Напала на нас.

Бахвальные речи звучали:

«По России пройдём маршем.

Росы – рабы!

Господа – мы!»

Но просчитались жестоко они,

Не знакомые с характером нашим.

Не первый день, не первый год

Война великая идёт.

Не стал рабом герой-народ,

Не стали фрицы господами…

Итог похода диких орд:

Земля, израненная вся,

Залита кровью и слезами.

Как много лучших сыновей

Отдали жизнь Руси своей.

Средь них художники, певцы,

Поэты, гении(!), врачи…

Чу! Где-то рядом танк рычит.

А вон – вперёд бегут бойцы.

И снова взрыв, и снова бой,

И смерть крадётся за тобой.

И милые родные лица

Хотят как будто извиниться:

«Прости, сестричка, виноват…»

Печаль и скорбь, и злость, солдат,

Рубцом ей на душу ложится.

…Нет,

По тем, кто ушёл навечно,

Чьи валяются рядом конечности,

Ты не смей горевать в этот миг.

Ты слезами им не поможешь,

Ты слезами число их умножишь…

Поспеши-ка скорей на раздавшийся крик…

(1975-76, Ленинград)

Компромисс

Любви земной, божественно-животной,

Я снова отдаюсь и плотью и душой…

Истоки тайные сей Жизни многоводной

Мне не известны все. И я лишён

Могущества и власти над Вселенной,

И не врачую ложью сердца раны,

Что я всесилен… А, как то не странно,

Считаю: Разум глуп – Любовь блаженна.

Но общества безликого «машина»

Приказывает мне вертеться колесом.

Я Жить(!) хочу, ну а она решила,

Что в жизни главное добыть хлебов кусок.

Мчись на работу, получай копейку,

Гуляй и пей, коль время = деньги есть,…

…Но думать, замечать пороки, лезть

С советами к «правителям» не смей ты(!)…

Я не подвержен действию спиртного.

Работа в тягость – мрачен горизонт.

Могучий мыслью, но «машиной» скован,

Как свежий дождь, я бьюсь о «лицемерья» зонт.

Став импотентом, не согласным с явью

(Я эволюцией теперешней взбешён -

Попыткой сделать революцию смешон),

Земной Любовью жажду Счастья утомляю

(22-23.6.1978, Ленинград)

Настоящее всё в настоящем

Ещё румянился запретный плод,

Ещё томилась девственностью Ева,

Когда Вселенная, задумчиво вразлёт

Несясь, меня предусмотрела.

И вот пришёл назначенный мне срок.

Из пены бытия на твердь земную

Ступил я у слиянья двух дорог,

Где с будущим прошедшее сомкнулось.

В неверном мире я создал мирок,

Где подвиг и любовь изгнали страх,

И укрывался на одной из двух дорог -

То в Атлантиде, то в антимирах…

Но скучен стал иллюзион иных столетий.

Неужто мой удел всю жизнь быть спящим?

И захотелось вдруг до одури заметить

Мне

настоящее всё

в настоящем.

Сумеет Разум ли действительность обнять?

А ну-ка, Сердце, помоги быть зрячим!

Так стало важно оценить, понять

Мне

настоящее всё

в настоящем.

Как никогда нагла, цинична смерть -

Бельмо(?) Вселенной, вдумчиво-летящей.

И невозможно сделать не успеть

Мне

настоящее всё

в настоящем.

(8.11.1978, Тольятти)

О! Дочь моя

Моей Нане

О! Дочь моя!

Тебе чуть больше суток.

Тебе ещё и имя не дано…

А я уже – не крайнее звено.

И как-то ближе сразу вечный сумрак…

Не спится.

Только ночью этой летней

Бессонница моя не о себе.

Что ждёт тебя на огненной земле?

Сумеешь ли не стать звеном последним?

[23.7.1985, Тольятти (Ночное дежурство в НХО МСЧ №1 ВАЗа)]

Люди! Послушайте

Люди! Послушайте…

Люди! Подумайте

И согласитесь,

Если не знаете:

Первыми

Умирают лучшие…

Лучшие – первыми.

Вы Понимаете?

(25.8.1985, Тольятти)

Баллада об эпителии

Всего существуют границы,

Даже живого тела.

Пока навеки не ниц мы,

Границы те – Эпителий.

Эпителий – покровные клетки.

Эпителий – живая броня.

Эпителий, ты долгие лета

Пеленаешь и растишь меня.

В нашем мире заносчиво-пьяном,

Где любая роза шипована,

Охраняешь ты ту поляну,

Где мне чувства и мысли дарованы.

Ты не дремлешь ни днём ни ночью.

Спит мой мозг – а ты начеку.

По великому замыслу зодчего,

Лишь теряя тебя, жить могу.

Я могу идти сквозь огонь,

Льда в объятьях растапливать глыбы,

Презирать острейшую боль,

Обрекая тебя на гибель.

Оценив твои жертву и жатву,

Я пленяюсь твоей чистотой.

И учусь у тебя выражаться,

Продолжаться, прощаясь с тобой.

Эпителий – живого частица,

Колокольный пожара звон(!!!)…

Не могу я в тебя не влюбиться(!),

Не прийти к тебе на поклон(!!)

(21.2.1983, Новокузнецк – 25.12.2010, Тольятти)

Стеклянная паутина (Мельканьем тинным…)

Пресыщен взор мельканьем тинным.

На стыках рельс колёсный стук

Из окон лепит паутину.

Ту-ту!… !… Ту-ту!… !… Ту-ту!… !…

Лицом – в стекло. Душой, глазами

Завязнешь, с логикой врастык,

На полустанках, на вокзалах

Ты-ты!… !… Ты-ты!… !… Ты-ты!… !…

Страшна паучья цепкость окон.

Но в паутину – по пути.

Пусть мстит гипноз колёс жестоко -

Сой-ти!… !… Сой-ти!… … Сой-ти… … Взой-ти.

(10.11.1984, Тольятти)