Kitabı oxu: «Пышка для ректора магической академии»

Глава 1

В себя я пришла от запаха прошедшего дождя и чего-то сладкого, приторно-цветочного, отчего защипало в носу.

— Да что за черт! – выдохнула я, пытаясь понять, почему асфальт пахнет свежим деревом и только что срезанными пионами.

Последнее, что я помнила это сильный ветер, что трепал мои волосы и забирался под блузку. Восьмой этаж недостроя, дурацкие туфли на каблуках, которые выбрала специально для осмотра объекта, и чьи-то руки толкнувшие меня в спину. Короткий полет, крик прораба где-то далеко внизу и... все.

Я должна была быть мертва. Размазана по строительной плите. А вместо этого я похоже лежала на полу, а надо мной нависала огромная дубовая дверь с бронзовой ручкой в виде морды какого-то зверя.

— Так, – сказала я вслух, садясь и ощупывая себя. – Руки целы. Ноги целы. Голова... кажется, тоже. Где я, черт возьми?

Вместо привычного городского шума была тишина. Только птицы поют как-то неправильно, слишком громко и переливчато. Вместо высоток за стрельчатым окном старинные здания из светлого камня, увитые плющом. А вместо такого знакомого и “любимого” запаха выхлопных газов, та самая дурацкая цветочная сладость.

Я поднялась, отряхнула юбку-карандаш, которая чудом не порвалась, и поправила белоснежную блузку. Пятый размер, между прочим, требует уважительного отношения, а не падений с восьмого этажа.

Дверь напротив призывно блестела ручкой. Табличка на ней была выгравирована витиеватыми буквами на языке, похожем на смесь латыни и того, что я видела в фэнтези-фильмах. Но, о чудо, я понимала каждое слово.

«Лордан Асторский . Ректор Императорской Академии Высшей магии . По личным вопросам не беспокоить . По рабочим – тем более» .

Я моргнула. Прочитала еще раз.

— Академия? – мой голос прозвучал хрипло. – Императорская? Ребята, меня что, в книжку забросило?

В животе заурчало. И тут же включился адвокатский мозг: информация, анализ, действия. Раз меня не размазало по асфальту, значит, я нужна этому миру. А раз я нужна, то нужно найти способ связаться с местной властью. А что может быть ближе, чем дверь с табличкой "Ректор"?

Я толкнула дверь, даже не постучавшись. Вежливость – это конечно хорошо, но когда ты попаданка без копейки в кармане, времени на этикет нет.

За дверью оказалась приемная. Тоже дубовая, с креслами, обитыми бархатом, и столом секретаря. За столом никого не было, зато на столе лежала стопка бумаг и стояла табличка, явно самодельная, с выжженными буквами:

«Помощник ректора ( вакансия ) » .

Условия : питание , жилье , оплата.

Требования : устойчивая психика , отсутствие магического дара приветствуется , так как магические помощники долго не живут .

— Похоже, это то что нужно, – выдохнула я. – Это же просто подарок судьбы.

Из-за внутренней двери донесся грохот, потом мужской голос, полный ледяного бешенства:

— Я сказал кофе! Кофе должен быть горячим! Это слово из трех слогов! Го-ря-чим! Вы вообще закончили академию или вас учили только юбки носить?!

Дверь распахнулась, и оттуда вылетела девица. Красивая, тоненькая, с идеальной кожей и в строгом платье. Она была бледная, как мел, и всхлипывала на ходу.

Увидев меня, она выдохнула:

— Не вздумай. Беги отсюда. Он настоящее чудовище. Я продержалась два дня. Предыдущая – меньше.

Я посмотрела на табличку «Устойчивая психика», потом на всхлипывающий силуэт, удаляющийся по коридору, потом на дверь ректора, из которой все еще тянуло холодом.

— Ну, – сказала я себе, поправляя своих девочек пятого размера и расправляя плечи. – Бывало и хуже. Например, десять минут назад я упала с восьмого этажа. И ничего – выжила. Неужели меня напугает какой-то ректор?

Я вошла. Медленно, осторожно, прикрыв за собой дверь.

Кабинет был огромным.

Высоченные потолки, шкафы с книгами до потолка, карты звездного неба на стенах и огромное окно в пол. Высокий мужчина стоял ко мне спиной, опираясь на стол. Широкие плечи, идеально сидящий темный сюртук, светлые волосы, завязанные на висках повязкой. Он стоял неподвижно, глядя в окно, хотя мне показалось, что он скорее... прислушивался.

— Еще одна? – его голос был низким, с металлическими нотками. – Я не собираюсь нянчиться с каждой бездарностью, которая приходит сюда за миской похлебки. Кофе должен быть горячим. Документы – рассортированными по цвету и важности, а мое время – неприкосновенным. Если вы не готовы работать двадцать четыре часа в сутки, не спать, не есть и не дышать в моем присутствии, то выход там же, где и вход.

Он резко развернулся.

И тут я его увидела. Красивый, до скрежета зубов. Такая породистая, выточенная скульптором красота, от которой у нормальных женщин подкашиваются ноги. Высокие скулы, волевой подбородок, четкая линия губ. Но глаза... Они были скрыты темной плотной повязкой. Поэтому, понять куда смотрел этот мужчина, не представлялось возможным. Казалось, он смотрел сквозь меня, куда-то в бесконечность.

Слепой. Ректор магической академии был слепым.

— Я не слышу звука закрывающейся двери, – холодно заметил он. – Значит, вы либо глухая, либо на редкость наглая.

— Скорее наглая, – ответила я, проходя вглубь кабинета и плюхаясь в кресло напротив его стола без приглашения. – А еще я очень голодная. И немного бездомная. И вообще, я только что упала с восьмого этажа в вашем мире, и если вы думаете, что меня можно запугать криками про кофе, то вы ошибаетесь. Меня бывший начальник адвокатской конторы год пытался дожать, и ничего, я его в трех процессах уделала, прежде чем уволиться.

В кабинете повисла тишина. Густая, словно клюквенный морс, что им можно было залить манный пудинг.

Лордан Асторский медленно повернул голову в мою сторону. Его пустые глаза чуть прищурились.

— Вы… что сейчас в моем кресле. Отвечайте!

Глава 2

— Мммм… нет. Я в кресле для посетителей, судя по расположению, – парировала я, закидывая ногу на ногу. Юбка, конечно, поползла вверх, но я только поправила ее с видом королевы. – И да, я претендую на вакансию. У меня есть три преимущества. Рассказать?

Я сделала паузу.

Он ждал.

Я видела, как напряглась его спина, как побелели костяшки пальцев, сжимающих трость, на которую он опирался.

Он молчал. Долго. Так долго, что я начала думать – наверняка, он меня просто не слышит? Может быть он еще и глухой?

Вот это я попала.

А потом он сделал шаг. Второй, третий. Он двигался уверенно, как человек, который давно привык ориентироваться в пространстве без зрения, но сейчас что-то изменилось. Пальцы, сжимавшие набалдашник трости, побелели.

— Вон отсюда.

— Но я претендую на вакансию, — я кивнула в сторону приемной, будто он мог это увидеть. — Помощник ректора. Там написано, что магические помощники долго не живут, а я не магическая. Так что, теоретически, я идеальный кандидат.

Лордан Асторский замер. Его голова чуть склонилась к плечу он прислушивался не столько к словам, сколько к моему дыханию, к тому, как я сижу.

— Ты умеешь читать? — спросил он ледяным тоном.

— На двух языках. На трех, если считать юридический, — парировала я.

— Это не делает тебя идеальным кандидатом. Это делает тебя наглой особой, которая заняла без спроса кресло, — он снова шагнул вперед, и теперь стоял прямо напротив меня, возвышаясь надо мной. — Последний помощник, который позволил себе сесть в моем кабинете без разрешения, сейчас чистит драконьи выгребные ямы в Северных землях. Хочешь составить ему компанию?

Я сглотнула. Но вида не подала.

— Я умею варить кофе так, что он будет горячим, даже если вы будете орать на меня еще час.

— Кофе, — повторил он с таким презрением, будто я предложила ему принести мусорное ведро. — Ты думаешь, мне нужна кухарка?

— Думаю, вам нужен кто-то, кто организует ваш бардак, — я обвела рукой кабинет. — Кто будет рассортировывать бумаги и документы так, как вы любите. Кто не сломается после первого же крика и не убежит в слезах, как та девушка, что вылетела отсюда минуту назад.

– Что ещё ты умеешь?

— Я работала помощником адвоката, а это значит, что я умею организовывать хаос, сортировать документы быстрее, чем вы моргаете, и ставить на место любых зазнаек. И третье… я просто невероятно симпатичная пышка. – Я улыбнулась во весь рот и встряхнула рыжими кудрями. – И я абсолютно в этом прекрасна. Если вам нужна помощница, которая будет шарахаться от вашего рыка и ронять бумажки от страха – ищите дальше. Если вам нужна та, кто не сломается и не сбежит, то я ваша на веки. Кстати, как вас по имени-отчеству? Или у вас тут только по титулам?

Он молчал. Слишком долго. Я уже начала думать, что сейчас он просто вышвырнет меня силой, несмотря на слепоту. Но потом он сделал то, чего я совсем не ожидала.

Он наклонился.

Его пальцы резко, грубо схватили меня за подбородок. Кожа у него была горячей, почти обжигающей, и от этого прикосновения у меня будто искра прострелила позвоночник.

— Что за... — выдохнула я, пытаясь отстраниться, но хватка стала только жестче.

— Молчать, — приказал он.

Его пальцы скользнули выше, по скуле, по виску, словно ощупывая череп. Это было не лаской. Это был осмотр. Холодный, клинический, профессиональный. Но от каждого прикосновения у меня внутри вспыхивал жар, который я не могла контролировать.

И вдруг он замер.

Его дыхание сбилось. Всего на секунду. Но я это почувствовала, потому что его лицо было в опасной близости от моего.

— Ты… — голос сел до хрипа. Он убрал руку так резко, будто обжегся. — Кто ты такая, черт возьми?

— Анастасия Лаврова, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Помощник адвоката, в прошлом. Там, откуда я, такие как вы называются «сложными клиентами».

Он отступил на шаг. Его грудь тяжело вздымалась под идеально сидящим сюртуком.

— Ты… светишься.

— В смысле? — я моргнула.

— Пять лет я не видел ничего, кроме магического фона, — процедил он сквозь зубы. — А ты просто вошла, села в кресло, и я вижу твой контур. Четко. Ярко. Как будто... — он осекся и сжал челюсть. — Что ты сделала?

— Я? — я поднялась на ноги, поправила юбку. — Я ничего не делала. Я просто упала с восьмого этажа и оказалась в этом месте.

— Ты врешь.

— Я адвокат. Мы не врем, мы творчески интерпретируем факты, — огрызнулась я. — Но сейчас я говорю правду. Я понятия не имею, почему вы меня видите. Может, у вас галлюцинации? Давно проверяли голову?

Его лицо исказилось от гнева.

— Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь, Лаврова?

— С мужчиной, у которого проблемы со зрением и с коммуникацией, — я скрестила руки на груди. — Слушайте, ректор. Я не знаю ваших порядков. Я не знаю вашей магии. Но я знаю одно: если вы меня сейчас выгоните, я умру на улице с голоду. А если оставите... — я сделала паузу. — То получите того, кто не боится вашего рыка и умеет работать. Решайте.

Он стоял неподвижно. Я видела, как играют желваки на его скулах, как побелели костяшки на трости. Он боролся с собой.

— Испытательный срок, — выплюнул он наконец. — Один месяц.

– Что я должна делать? — уточнила я. — Просто сидеть и быть светильником?

Он усмехнулся. Зло, криво.

— Ты сказала, что была помощником адвоката. Значит, умеешь работать с документами.

Он прошел к столу уверенно, как человек, который давно не нуждается в глазах, — и опустился в своё кресло.

— В левом ящике стола лежат личные письма. За последние три месяца. Часть из них это отказы на гранты. Часть — доносы на студентов. Часть — угрозы от моих врагов, — он говорил отрывисто, чеканя каждое слово. — Разбери их по категориям. Угрозы сложи направо. Доносы — налево. Отказы — в мусор.

— А письма от поклонниц? — не удержалась я и заигрывающе поиграла бровями. Жаль, что он не увидел.

Он поднял голову. Темная повязка скрывала глаза, но я кожей чувствовала его взгляд — тяжелый, давящий.

— Если ты такая умная, то поймешь, что поклонницы пишут на розовой бумаге с сердечками, — процедил он. — Такие бросай сразу в камин. Вопросы есть?

— Есть. Кофе можно?

— Кофе, — повторил он с таким видом, будто я попросила разрешения плюнуть ему в лицо. — Кофе будет, когда я пойму, что ты не шпионка, не убийца и не идиотка. Работай.

Он поднялся и отошел к окну, давая понять, что аудиенция окончена.

Я выдохнула.

Подошла к столу, выдвинула ящик. Там и правда горой лежали письма — запечатанные сургучом, пахнущие духами, потом и еще чем-то кислым.

— Светится она видите ли, — буркнула я себе под нос, доставая первое письмо. — А сам злой как черт. Настя, влипла ты по полной.

Из-за спины донеслось:

— Я слышу каждое твое слово.

Я замерла.

— Ну и славно, — ответила я, не оборачиваясь. — Значит, не надо будет повторять дважды, когда начну отчитываться перед вами.

Тишина.

Потом короткий, сухой смешок. И снова тишина.

Я улыбнулась в бумаги.

Кажется, первый раунд остался за мной.

Глава 3

Я выдохнула, подхватила стопку писем и направилась к двери в приемную. У самого выхода обернулась:

— Господин ректор Лордан, возможно, мне лучше вернуться в приёмную. Там мне будет удобнее разбирать все эти документы. Кстати, не желаете ли чашечку кофе? Пока вы будете размышлять, шпионка я или нет, напиток как раз успеет приготовиться. Он будет горячим, крепким и, между прочим, очень вкусным. Уверена, это поможет вам лучше сосредоточиться на раздумьях, – сказала и выдохнула. Все-таки работа адвокатом часто приносила свои плоды. Я могла заговорить любого, даже самого красноречивого.

Но…

Лордан Асторский даже не обернулся. Только пренебрежительно махнул рукой, жест, который мог означать что угодно: от «проваливай» до «делай что хочешь, только не путайся под ногами».

Я решила, что второе. Хмыкнув, прижала к себе драгоценные письма, которые было бы желание, тут же бросила в костер и закрыла за собой дверь.

В приемной царил хаос.

Стол секретаря был завален бумагами так, что самого стола почти не было видно. Папки громоздились друг на друге, свитки торчали из-под пресс-папье, а в углу сиротливо чахли какие-то цветы в горшке – засохшие настолько, что даже кактус бы обзавидовался. Похоже, пока я была в кабинете ректора, последний помощник устроил здесь магическое безумие. Напоследок, так сказать, насолить.

— Боги, – простонала я, оглядывая это безобразие. – Да тут без большой уборки не разобраться.

Я сгрузила письма на единственный свободный стул и первым делом подошла к окну. Пыль на подоконнике была такой, что можно было писать пальцем. А за окном, ну просто сказка: старинные здания, шпили, птички поют. Красота, которой из-за этого свинарника не видно.

— Окна помыть, цветы полить, стол разобрать, – перечислила я вслух, загибая пальцы. – И кофе сварить. Осталось понять, в какой последовательности все это сделать?

Цветы я полила сразу, иначе они бы не дожили до вечера. Потом глянула на окно, вздохнула и решила, что кофе важнее. В углу приемной стояла та самая «шайтан-машина» – местный аналог кофемашины, судя по обилию трубок, колбочек и слабому магическому свечению.

— Ну, – я подбоченилась, разглядывая агрегат. – Ты, главное, не взрывайся, а я уж как-нибудь договорюсь.

К моему удивлению, агрегат оказался понятливым. Пара нажатий, щелчков, и через минуту по приемной поплыл умопомрачительный аромат свежесваренного кофе. Я налила в чашку, поставила на поднос и уже собралась нести сие произведение моего искусства ректору, как дверь распахнулась.

В приемную влетел мужчина.

Странного вида. Очень странного.

Он был одет в какие-то невероятно яркие одежды, словно на него стошнила сама радуга. Фиолетовый сюртук с золотым шитьем, синие сапоги с кисточками, на пальцах перстни на каждой фаланге. Желтые волосы напомажены и зачесаны назад так туго, что, казалось, кожа головы вот-вот лопнет.

Он замер на пороге, уставился на меня и медленно, очень медленно, прошелся взглядом сверху вниз. И обратно. С задержкой на груди. На моих девочках, которые призывно на него поглядывали.

— А где Лианора? – спросил он таким тоном, будто я была мебелью, которая вдруг заговорила.

— Понятия не имею, кто это, – ответила я, поправляя декольте своей блузки. – Я новый помощник ректора, Анастасия.

— Новый? – хмыкнул он. – Помощник? Ха-ха. Что за... – он задумался, подбирая подходящее слово, – колоритная личность? Лордан совсем с ума сошел? Мне кажется, вы тут немного не помещаетесь.

Я поставила поднос с кофе на край стола, скрестила руки на груди и гордо подняв подбородок сделала шаг в сторону незнакомца. Этот прием всегда срабатывал, и я была уверена, что и сейчас он не подведет.

— Что-то не так? – прищурившись спросила я.

— Да что вы, что вы, – он ухмыльнулся мерзко, слащаво. – Всё так. Очень... пышно, мне кажется. Скажите, а вам удобно с таким бюстом работать? Не мешает? Бумаги не задевает? Или вы им посетителей встречаете, чтобы сразу с ног сшибать?

Я моргнула, не понимая, что происходит.

Вот это поворот. Серьезно? В наше время такое еще бывает? Или это у них тут магия, а хамство это национальный вид спорта?

— Знаете что, – начала я максимально ласково, – вы, наверное, привыкли, что женщины здесь падают в обморок от одного вашего фиолетового великолепия. Но я, видите ли, падала совсем недавно. Так что падать больше не хочу и не буду. А по поводу бюста... – я сделала шаг вперед и ткнула его пальцем в грудь. – Мой бюст пятого размера, между прочим, требует уважения. В отличие от вашего... – я обвела взглядом его тощие ноги в обтягивающих штанах, – минус первого, натянутого как струна.

Он открыл рот.

Закрыл.

Снова открыл.

Ну точно как рыба.

— Вы... вы...

— Я Анастасия Лаврова, помощник ректора. А вы, простите, кто такой, чтобы врываться в приемную и оскорблять сотрудников? Ректор, между прочим, у себя. Хотите, доложу? Только учтите, он сегодня не в духе. А когда он не в духе, он, кажется, отправляет чистить драконьи ямы. Думаю, вам бы понравилось?

Мужчина побагровел. Его напомаженная голова, кажется, начала дымиться от злости.

— Да вы знаете, кто я?!

— Понятия не имею, – искренне ответила я. – И, честно говоря, уже не хочу знать. Вы по делу или просто воздух портить?

— Я... я...

— КОФЕ! – раздалось из кабинета ректора так громко, что, кажется, люстра качнулась. – БЫСТРО!

Я вздрогнула, подхватила поднос и, бросив на фиолетового короткое «приятно было пообщаться, заходите еще, когда будете в наших краях», скользнула к двери ректора.

За спиной осталось только разъяренное сопение и тишина, полная недоумения.

— Настя, – прошептала я себе, заходя к ректору с идеально горячим кофе, – ты, конечно, чудовище. Но какое красивое.

Глава 4

Я толкнула дверь в кабинет ректора, стараясь не расплескать кофе. Руки предательски дрожали после встречи с фиолетовым чудом, но поднос я держала ровно. Профессионализм превыше всего.

— Ваш кофе, господин ректор, – сказала я максимально нейтральным тоном, поставив чашку на край стола. – Горячий, крепкий и, осмелюсь заметить, очень вкусный. Пейте, пока я не передумала и не выпила его сама.

Лордан Асторский даже не повернул головы.

Он стоял у окна, заложив руки за спину, и, кажется, слушал что-то, недоступное моему пониманию. Или делал вид, что меня просто не существует. Последнее казалось более вероятным.

— Поставь и выйди, – бросил он через плечо, не поворачиваясь.

Я поставила, но выходить не спешила.

— Там у вас в приемной сейчас какое-то чудо в перьях дымится от злости, – сообщила я буднично. – Фиолетовое такое, с кисточками. Если вы его ждали, то он жив, здоров и очень хочет вам что-то сказать. Если не ждали – я могу соврать, что вас нет и сегодня не будет.

Ректор медленно повернул голову в мою сторону. Темная повязка скрывала глаза, но я кожей чувствовала, он смотрит. Тяжело, изучающе.

— Ты его оскорбила? Назвала фиолетовым чудом с кисточками?! Так?

— Кто? Я? – я приложила руку к груди, изображая саму невинность. – Я просто поставила на место человека, который позволил себе неподобающие комментарии о моей внешности. Если у вас тут принято обсуждать размер груди сотрудниц при первой встрече – сразу предупреждаю, я своих девочек в обиду не дам. Мы с ними семья, куда они, туда и я. А если придется их защищать, то это будет громко, с канделябром и скандалом.

Он хмыкнул. Коротко, сухо. Но хмыкнул.

— Это был лорд Вальмонт, попечитель академии. И он идиот, – так же сухо добавил ректор. – Можешь оскорблять его сколько угодно. Если подаст жалобу, скажешь, что я разрешил.

Я моргнула.

— Серьезно?

— Вальмонт тратит полжизни на то, чтобы выбрать цвет носок. Но ни медяка ни вложил в процветание академии. Его мнение ничего не стоит, – Лордан наконец отошел от окна и направился к столу. – Но раз ты такая боевая, Лаврова, получишь следующее задание.

Он сел в кресло, аккуратно взял чашку с кофе, поднес к губам. Сделал глоток. На секунду его брови удивленно приподнялись… и снова опустились, будто он поймал себя на том, что ему понравилось.

— Кофе... приемлемый, – процедил он таким тоном, будто делал мне королевскую милость.

— Я польщена, – сделала легкий книксен и слегка склонила голову. От неожиданности моя грудь чуть не выпрыгнула из декольте, но я успела ее удержать. Тяжелое дыхание и взгляд ректора, скрытый повязкой, не ускользнули от моего внимания. На лбу его выступила испарина, а костяшки пальцев побелели. Ему явно было не по себе и я это почувствовала. – Я же говорила, что варю самый лучший кофе. — Я же говорила, что варю лучший кофе, – добавила я с улыбкой.

— Не льсти себе. Это просто кофе, – он поставил чашку на стол и указал в сторону двери. – В приемной, в левом ящике стола, лежит документ. Называется «Регламент и требования к помощнику ректора». Изучи внимательно. Проникнись. А потом уже будешь разбирать письма. Может быть, после прочтения, ты решишь уволиться.

– Так быстро вы от меня не избавитесь, – отчеканила я и выскользнула за дверь.

В приемной фиолетового чуда уже не было. Остался только легкий запах дешевого парфюма и дымящиеся от злости воспоминания. Я подошла к столу, выдвинула левый ящик и обнаружила пухлую папку с выцветшей надписью: «Для особо стойких».

— Интригует, – пробормотала я, открывая папку.

Первая же страница заставила меня моргнуть.

Должностная инструкция помощника ректора Императорской Академии Высшей магии .

Общие положения:

Кандидат на должность помощника ректора обязан обладать устойчивой психикой. Профессиональные требования:

1. Умение различать 15 (пятнадцать) оттенков голоса ректора:

– «Ледяное спокойствие» – ничего не делать, притвориться ветошью;

– «Легкое недовольство» – проверить правильно ли сварен кофе (по возможности переделать);

– «Тихая ярость» – бежать за успокоительным себе и ректору;

– «Громовой рык» – молиться всем известным и неизвестным богам.

(Полный список прилагается на страницах 4-7)

2. Навыки профессионального кофевара.

Примечание: кофе должен быть горячим, крепким и поданным с таким выражением лица, будто вы рады служить. Улыбка приветствуется, но не гарантирует выживание.

3. Способность читать мысли (желательно).

Пояснение: ректор не любит повторять дважды. Если вы не поняли, что он хотел, с первого раза – это ваша проблема.

4. Полное отсутствие самолюбия.

Комментарий: оскорбления, критика и публичные разносы являются частью рабочего процесса. Если вы склонны к рефлексии – немедленно покиньте территорию академии.

5. Знание боевых искусств (приветствуется).

Сноска: в последний раз пригодилось, когда помощница неудачно пошутила про возраст ректора.

6. Умение исчезать по первому требованию.

Разъяснение: если ректор сказал «выйди вон», вы должны испариться быстрее, чем огненный шар в луже.

Заключительное примечание:

Кандидаты, пережившие собеседование и первый рабочий день, получают пожизненную скидку у городского менталиста. Справка от менталиста об окончании курса реабилитации является обязательным условием для получения зарплаты.

Я моргнула. Прочитала еще раз. И еще.

— Господи, – выдохнула я, закрывая папку и глядя в потолок. – Это же не работа, это квест на выживание. Пятнадцать оттенков голоса? Чтение мыслей? Отсутствие самолюбия? Умение сражаться за свою жизнь и достоинство. Похоже, с этим будет сложнее всего, ну ничего, где наша не пропадала.

Я откинулась на спинку стула и расхохоталась.

— Обожаю сложности, – объявила я пустой приемной. – Ну что, Анастасия, добро пожаловать в ад. Главное – не разучиться варить кофе.

Глава 5

С этими мыслями я засучила рукава блузки и принялась за разбор документов. Письма ректора это было нечто. Половина из них пахла так, будто их окунали в духи, а потом сушили на раскаленной сковородке. Доносы на студентов пахли потом и злостью. Угрозы от конкурентов дешевым табаком и отчаянием.

— И это только первая партия, – вздохнула я, раскладывая конверты по стопкам.

И тут произошло нечто волшебное. В прямом смысле.

Стопки, которые я собирала, вдруг начали перевязывать себя золотистой ленточкой, сами, без чьей-либо помощи. А потом приподнялись над столом и поплыли по воздуху к ближайшему шкафу, чтобы лечь на полку ровными рядами.

— Ничего себе, – выдохнула я, наблюдая за этим представлением. – А говорили, магии не бывает. Тут даже канцелярия колдует.

Я покосилась на следующую стопку. Та, почувствовав мой взгляд, тоже завязалась ленточкой и бодренько поплыла к шкафу.

— Ну, хоть кто-то здесь работает без напоминаний, – хмыкнула я и взялась за следующую партию.

Руки двигались на автомате, а голова унеслась в прошлое. В другую жизнь и в другой кабинет.

Год назад. Адвокатская контора «Макаров и партнеры» .

— Настя! – орал мой бывший начальник, Петр Ильич, так, что стекла дрожали. – Ты почему клиенту сказала, что у него слабые шансы?! Ты должна была сказать, что мы выиграем, даже если дело провальное!

— Я адвокат, а не цирковая гадалка, – спокойно ответила я, поправляя очки. – Если у мужика нет доказательств, а свидетели уже дали показания против него, я не буду обещать золотые горы. Я буду обещать, что выжму максимум.

— Ты... ты... – он задохнулся от гнева.

— Я лучшая, – закончила я за него. – Поэтому вы меня терпите уже два года.

Он тогда швырнул в меня папкой с документами. Промахнулся, конечно. Он всегда промахивался.

— Ты никто, Лаврова! – орал он мне вслед, когда я выходила из кабинета. – Без меня ты бы ночевала на улице! Я тебя вытащил из грязи!

— Из грязи я вытаскивала себя сама, – бросила я через плечо. – Вы бы меня просто не подняли. Силенок маловато.

Я выиграла то дело. Выжала максимум. Клиент ушел довольный и даже заплатил сверху гонорар, лично мне, в обход кассы. А Петр Ильич в тот день впервые предложил мне стать партнером.

Я отказалась.

— Открою свою контору, – сказала я тогда. – Когда накоплю. Когда пойму, что готова.

Он усмехнулся тогда. Криво, зло.

— Ты без меня сдохнешь под забором, Лаврова. Кому ты нужна, баба с гонором и непомерными амбициями? Мужики таких не любят. Ты будешь одна до старости, поняла? Никто тебя не возьмет – ни на работу, ни в жены. Будешь сидеть в своей конторе, если она у тебя вообще будет, и жрать доширак в одиночестве. Потому что ты невыносимая и жирная.

Я тогда ничего не ответила. Просто развернулась и ушла.

Но слова его засели. Глубоко. Как заноза.

… и вот теперь я сижу в приемной магической академии, раскладываю доносы на студентов и пытаюсь понять, где у этих конвертов «розовая бумага с сердечками».

— Господи, – усмехнулась я, откладывая очередное письмо в стопку «камин». – Там я спорила с начальником о тактике защиты. Тут я спорю с ректором о температуре кофе. Прогресс, Настя. Ты на своем месте.

Я встала, прошлась по приемной.

Бумаги были рассортированы, и теперь каждая стопка сама находила дорогу к шкафу, золотистые ленточки мелькали в воздухе, как светлячки. Стол я протерла влажной тряпкой, которую нашла в шкафчике. Тряпка, кстати, оказалась тоже магической – она сама отжималась и тихонько напевала себе что-то под нос.

— Ты еще и поешь? – спросила я у тряпки.

Та обиженно замолчала и уползла в ведро.

Цветы я полила, и они буквально на глазах распустились. Из засохших палок превратились в пышные кусты с алыми бутонами. Один цветок потянулся ко мне и благодарно коснулся лепестком моей руки.

— Пожалуйста, – шепнула я. – Живите.

Окна сияли чистотой. Я нашла какое-то магическое средство в углу. Брызнула, и пыль сама испарилась, оставив после себя запах лимонов и свежести. Теперь в окнах было видно не только пыль, но и шпили академии, утопающие в вечернем солнце. Оно садилось где-то за горизонтом, раскрашивая небо в оранжево-розовые тона.

— Красота, – выдохнула я, любуясь результатом.

В груди потеплело. Впервые за долгое время я сделала что-то совими руками и увидела результат сразу. Не через месяцы судебных тяжб, не после бессонных ночей над документами. А просто прибралась, и стало красиво.

Может, в этом мире я наконец-то буду нужна не только как «адвокат Лаврова, которая выигрывает сложные дела», а просто как Настя? Которая варит кофе, поливает цветы и улыбается, даже когда тяжело?

Мысль о Петре Ильиче кольнула где-то под ребрами.

Вот бы он меня сейчас увидел. Помощница слепого ректора в магической академии. Без денег, без связей, без перспектив. Сказал бы, что я окончательно сошла с ума. Что надо было соглашаться на партнерство и сидеть тихо, мирно.

Но я никогда не умела сидеть тихо.

— Лаврова!

Я подпрыгнула на месте.

В дверях кабинета стоял Лордан Асторский. Я даже не слышала, как он открыл дверь. Он стоял неподвижно, опираясь на трость, и смотрел прямо на меня. То есть не смотрел, конечно, но я снова почувствовала этот тяжелый, давящий взгляд, от которого мурашки бежали по коже.

Сердце пропустило удар.

Потом еще один.

Я прижала руку к груди, пытаясь унять этот дурацкий стук.

— Господин ректор, – выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Нельзя же так пугать. Я заикаться начну. Предупреждайте как-то. Кашляйте, что ли, перед выходом. Или тростью стучите. Или заклинание там какое-нибудь применяйте, «я иду, разойдись, кто не спрятался, я не виноват».

Он не ответил. Просто стоял и молчал. Так долго, что я начала нервничать по-настоящему.

Что-то с кофе? Я же сварила идеально. Может, он нашел ошибку в сортировке? Или тот фиолетовый лорд нажаловался?

— Что-то... случилось? – осторожно спросила я, сцепив руки в замок, чтобы не теребить блузку. – Я могу сварить еще кофе. Или вы передумали насчет писем? Я все рассортировала, между прочим. Угрозы направо, доносы налево, отказы в мусор, розовые конверты – в камин. Все по инструкции. Даже стопки сами летают, видите? – я кивнула на шкаф, где как раз очередная пачка документов укладывалась на полку. – Я тут ни при чем, это они сами. Талантливые такие попались, просто жуть.

– Я не вижу, – мрачно констатировал ректор и я поняла, что опять ляпнула не то.

Он сделал шаг вперед. Потом еще один. Остановился прямо передо мной. Так близко, что я снова почувствовала запах его парфюма — древесный, с нотками дыма и чего-то терпкого. И ощутила, как колотится мое сердце.

Очень громко, наверное. Надеюсь, он его не слышит.

— Ты прибралась, – сказал он тихо.

— Ага, – кивнула я, стараясь дышать ровно. Получалось плохо. – Цветы полила, окна вымыла. Даже пыль со шкафов стерла. Если хотите, могу инвентаризацию провести. У меня хорошо получается находить лишнее и ненужное.

— Цветы, – повторил он, и в голосе мелькнуло что-то странное. – Они... цвели? Давно?

— Ну, – я покосилась на пышные кусты. – Теперь цветут. А что?

Он молчал. Секунда. Две. Три.

Я видела, как напряглась его спина, как побелели костяшки на трости. Ему явно было не по себе. От меня? От цветов? От того, что я стою слишком близко?

— Идем за мной, – сказал он вдруг.

Я моргнула.

— Куда?

— Обедать, – бросил он и развернулся к двери.

Я застыла на месте.

— Простите, что? – переспросила я, думая, что ослышалась.

Он остановился, не оборачиваясь.

— Ты работаешь с утра. Не ела. Обед в академии через час. Я голоден. Ты, судя по всему, тоже. Идем, – он помолчал и добавил уже жестче: – Это не предложение, Лаврова. Это приказ.

— То есть вы хотите сказать, – медленно проговорила я, – что ректор магической академии, слепой, грозный и невыносимый, приглашает меня, помощницу с испытательным сроком, на обед?

— Я сказал «идем», а не «приглашаю». Мы идем… молча. Ты просто будешь слушать, что я расскажу о завтрашних задачах. Это деловая встреча.

— Ага, – протянула я, пряча улыбку. – Рабочая встреча. Обед в академии. Ясно.

— Лаврова, – в его голосе зазвенел металл. – Ты идешь или мне применить магию?

Внутри все сжалось от волнения. Не от страха, а от нетерпения. Он зовёт меня. Сам. Даже если это под предлогом «рабочей встречи». Даже если приказывает. Но ведь мог бы просто оставить меня здесь, с письмами и цветами.

А он не оставил.

— Иду, господин ректор. Но предупреждаю: я ем много. У меня девочки пятого размера требуют регулярного питания.

Он замер на секунду. А потом, я готова была поклясться, уголок его губ дернулся. Совсем чуть-чуть.

— Ты слишком много болтаешь, – только и сказал он.

И мы пошли.

Я чувствовала себя защищенной рядом с ним. Он шел впереди, не теряя уверенности даже в темноте. Коридоры академии утопали в сумерках, но Лордан двигался легко, словно видел каждый камень и каждый поворот. Я смотрела на его широкую спину, на то, как свет скользит по светлым волосам, и размышляла:

«Настя , ты попала . По- настоящему . И , похоже, твой испытательный срок это только начало . Самое интересное ждет впереди» .

Но где-то глубоко внутри, под всеми этими мыслями, шевелилась старая заноза. Слова Петра Ильича.

«Ты будешь одна до старости . Никто тебя не возьмет — ни на работу , ни в жены . Потому что ты невыносима» .

Я тряхнула головой, отгоняя этот голос.

Посмотрим, Петр Ильич. Посмотрим.

Глава 6

— Вы специально построили академию как лабиринт? – спросила я ректора, когда мы свернули в очередной коридор и поняла, что безнадежно заблудилась.

– Не понял, – бросил мне ректор, не оглядываясь.

– Чтобы студенты не сбегали? Или чтобы преподаватели развивали пространственное мышление?

— Чтобы болтливые помощницы не задавали лишних вопросов, – сухо ответил он, не сбавляя шага.

— Похоже это работает, – признала я. – Я уже забыла, где тут выход. Но раз вы рядом, авось не пропаду.

Он ничего не ответил, но мне показалось, что его спина чуть расслабилась. Или это игра воображения?

Мы остановились перед массивной дверью из темного дерева. На ней не было таблички, только едва заметная светящаяся руна в центре. Лордан коснулся ее кончиками пальцев, дверь беззвучно открылась, и мы вошли.

Внутри оказалась столовая. Но не простая, а такая, от которой у меня перехватило дыхание.

Это было просторное помещение с высокими сводами, украшенными звездными картами. По стенам тянулись длинные столы, покрытые белоснежными скатертями. В центре зала парили платформы с едой, медленно вращающиеся, словно карусель, предлагая каждому выбрать угощение по вкусу.

Мой взгляд упал на эти платформы, и мир перестал существовать.

Там было ВСЁ.

Жареное мясо, источающее такой аромат, что у меня подкосились ноги. Запеченные овощи, политые каким-то золотистым соусом. Пирожки с румяной корочкой. Свежие фрукты, которых я никогда в жизни не видела – синие, переливающиеся, с золотыми искорками внутри. Горы десертов: пирожные, торты, что-то воздушное, похожее на зефир, только светящееся изнутри розовым светом. И отдельно – огромный фонтан с шоколадом, из которого била настоящая шоколадная струя.

— Мамочки, – выдохнула я, чувствуя, как рот наполняется слюной. — Я умерла и попала в рай. Точно. Это рай. Девочки, держитесь, сейчас я вас накормлю.

Лордан остановился и повернул голову в мою сторону.

— Только попробуй опозориться, Лаврова.

— Я? – я приложила руку к груди с самым невинным видом. – Никогда. Я сама скромность. Просто пойду и скромно возьму скромную тарелочку скромной еды. Очень скромно.

С этими словами я рванула к платформам.

Когда я вернулась к столу, моя «скромная тарелочка» больше напоминала Останкинскую башню в миниатюре. Там было мясо, овощи, три вида пирожков, горсть синих фруктов, два пирожных и отдельная чашка с шоколадом из фонтана, потому что ну как можно пройти мимо шоколадного фонтана?

Правильно, никак!

Я плюхнулась на стул напротив ректора и с наслаждением втянула запах.

— Это лучший день в моей новой жизни, – объявила я.

Лордан даже не притронулся к еде. Он сидел с идеально прямой спиной и, кажется, ждал чего-то.

— Ешь быстрее, – бросил он. – Через пять минут сюда придут преподаватели.

Я уже открыла рот, чтобы спросить, при чем здесь преподаватели, как дверь распахнулась, и в столовую влетела компания.

Их было четверо.

Разные, яркие, каждый словно излучал магию, отчего воздух вокруг мерцал.

Первым шел высокий мужчина с длинными серебристыми волосами, собранными в хвост. Остроконечные уши выдавали в нем эльфа или кого-то очень на него похожего. Он двигался грациозно, почти как в танце, и смотрел на мир с легкой скукой в глазах.

— Лордан, – пропел он, приближаясь к нашему столу. – Ты сегодня обедаешь не один? Какое событие. Неужели нашел ту, кто согласилась работать за еду?

Он перевел взгляд на меня, и его брови поползли вверх.

— Ого. Какая... колоритная особа.

Я нахмурилась. Что-то это слово начинало меня бесить.

— А вы, видимо, тот самый преподаватель, который учит студентов вежливости? – сладко поинтересовалась я. – Судя по вашему тону, предмет у вас не профильный.

Эльф замер. Потом вдруг рассмеялся, звонко и искренне.

— Очаровательно! – воскликнул он. – Лордан, где ты откопал это сокровище? Она кусается!

— Представления не имею, откуда она взялась, – мрачно ответил ректор. – Она просто упала мне под дверь.

— В прямом смысле, – подтвердила я, откусывая пирожок. – С восьмого этажа. Очень рекомендую как способ трудоустройства.

К нам подошли остальные.

Женщина в темно-синей мантии, с седыми волосами, собранными в пучок, и острым взглядом, который, кажется, видел меня насквозь.

Молодой парень, почти мальчишка, с взлохмаченными рыжими волосами и россыпью веснушек на носу.

И еще одна дама, это была роскошная брюнетка с томным взглядом и платьем, декольте которого могло дать фору даже моим «девочкам».

Она посмотрела на меня, потом на мою тарелку, потом снова на меня, и улыбнулась с легким превосходством.

— Анастасия, кажется? – ее голос был низким, обволакивающим. – Я Вивьен, преподаватель боевой магии. Надеюсь, вы не планируете съесть всё это в одиночку? А то я переживаю за ваше... здоровье.

Я моргнула.

— За мое здоровье? – переспросила я, чувствуя, как внутри закипает привычная злость. – Вы знаете, у меня есть правило: кто трогает мою внешность получает вилкой в руку. А кто трогает моих «девочек пятого размера», тот знакомится с моим адвокатским прошлым. Близко. Очень близко.

— Какая забавная, – Вивьен обернулась к эльфу. – Ты слышал, Эриан? Она называет свою грудь «девочками».

— Я слышал, – усмехнулся эльф. – И мне это нравится. В ней есть характер.

Вивьен фыркнула и отошла к платформам с едой.

Я перевела дух и посмотрела на ректора. Лордан сидел с каменным лицом, но его пальцы, сжимающие трость, побелели.

— Ты слишком много болтаешь, – процедил он сквозь зубы.

— А вы слишком мало, – парировала я. – Мы отличная команда.

Рыжий парнишка подсел ко мне с другой стороны и заговорщицки шепнул:

— Не обращайте внимания на Вивьен. Она всегда так с новенькими. Особенно с хорошенькими.

Я покосилась на него.

— Вы меня только что хорошенькой назвали?

— Ну конечно, – он улыбнулся, и веснушки на его носу смешно сморщились. – Я Финн, преподаватель бытовой магии. Если ваша тряпка пела, не сомневайтесь, это я ее научил.

— Так это вы! – я ткнула в него вилкой и улыбнулась. – А она обиделась и уползла в ведро. Ваша тряпка капризная дама.

Финн расхохотался.

— Обожаю вас! – воскликнул он. – Лордан, не смей ее увольнять. Она украшение академии.

— Она еще испытательный срок не прошла, – буркнул ректор. – Еще даже день не закончился.

— Ну так пройдет, – Финн подмигнул мне. – Я за нее поручусь.

Я улыбнулась ему в ответ. Приятный парень. Хоть кто-то здесь не пытается меня укусить.

Но расслабляться было рано.

Эриан, эльф, снова подошел к нашему столу и бесцеремонно опустился на стул рядом со мной, слишком близко. Я почувствовала запах его парфюма: цветочный, приторный, совсем не такой, как терпкий древесный аромат ректора.

— Скажите, Анастасия, – промурлыкал он, приближаясь к моему лицу. – А откуда у вас такая удивительная аура? Я маг-менталист и вижу такие вещи. Вы светитесь. Очень ярко. И почему-то только рядом с Лорданом.

Он провел пальцем по моей руке, и я вздрогнула. Не от удовольствия, скорее от неожиданности.

— Эй, – я отдернула руку. – Руки убрал. Я, конечно, понимаю, что у вас тут магия и все дела, но личное пространство еще никто не отменял.

Эриан усмехнулся и подался еще ближе.

— А если я не хочу убирать? – его голос стал низким, вкрадчивым. – Вы так аппетитно светитесь. Мне хочется узнать, почему.

— Узнавайте на расстоянии, – отрезала я. – А то я вас сейчас научу бытовой магии в исполнении вилки.

Я демонстративно сжала вилку в кулаке.

И тут произошло нечто странное.

Лордан резко поднялся. Движение было таким быстрым, что я не сразу поняла, что произошло. Он оказался рядом со мной буквально за секунду.

— Эриан, – голос ректора звучал тихо, но от этого тихого голоса у меня мурашки побежали по коже. – Отойди от нее.

Эльф поднял руки в примирительном жесте, но с лица его не сходила довольная ухмылка.

— Оу, – протянул он. – Кажется, я задел чьи-то чувства. Лордан, неужели ты ревнуешь?

— Я сказал отойди, – повторил ректор ледяным тоном. – Это моя помощница. И она обедает. Ты мешаешь.

— Мешаю? – эльф поднялся, но не уходил. – Я просто хочу познакомиться с очаровательной девушкой. Ты же не против, если я проявлю интерес к твоему... личному помощнику?

Он выделил последнее слово с такой интонацией, что мне захотелось врезать ему.

— Проявляйте интерес к своим студентам, – встряла я, поднимаясь и вставая рядом с ректором. – А ко мне – только если хотите получить вилкой в глаз. Я предупредила.

Эриан расхохотался, но отошел. Бросив напоследок:

— Лордан, береги ее. Такие экземпляры на дороге не валяются. И светится она только рядом с тобой. Подумай об этом.

Он удалился к столу, где Вивьен уже махала ему рукой.

Я выдохнула и посмотрела на ректора. Он стоял неподвижно, и я снова почувствовала этот его взгляд – тяжелый, давящий, но сейчас в нем было что-то еще. Что-то, отчего сердце забилось быстрее.

— Спасибо, – тихо сказала я.

— Я не за этим встал, – отрезал он. – Просто не люблю, когда трогают мои вещи.

— Вещи? – переспросила я, чувствуя, как внутри что-то оборвалось. – Я вещь?

Он молчал. Слишком долго.

А потом вдруг наклонился ко мне и прошептал:

— Ты не вещь, Лаврова. Ты – моя головная боль. И я не позволю каким-то эльфам тебя трогать. Потому что если ты сломаешься, кто мне будет кофе варить?

Глава 7

Остаток дня прошел на удивление спокойно.

После обеда Лордан ушел в свой кабинет, бросив на прощание короткое «разбери оставшиеся письма и не мешай». Я вернулась в приемную, где меня ждали новые стопки документов, пахнущих всем, чем только можно, и магические тряпки, которые всё еще дулись после утренней обиды.

— Ладно, проехали, – сказала я тряпке, которая лежала в ведре брюхом кверху. – Будешь хорошо себя вести, научу тебя петь оперным голосом.

Тряпка подозрительно покосилась на меня и нехотя выползла из ведра.

К вечеру приемная сияла. Письма были рассортированы, стопки сами себя упаковали и разложились по полочкам, цветы благодарно тянулись ко мне алыми бутонами, а тряпка напевала что-то из Вивальди. Я сидела за столом, пила уже пятую чашку кофе и чувствовала себя почти счастливой.

— Лаврова.

Я подпрыгнула. Ректор стоял в дверях, и, кажется, даже не двигался. Просто возник из ниоткуда, как кошмарный сон.

— Господин ректор, – выдохнула я, прижимая руку к сердцу. – Я же просила предупреждать. У меня нервы не казенные.

— Твои нервы меня не волнуют, – отрезал он. – Идем. Твой рабочий день закончен. Покажу, где будешь жить.

Я вскочила так быстро, что чуть не опрокинула стул.

— У меня будет жилье? Настоящее? С крышей и стенами?

— Не обольщайся, – он развернулся и направился к выходу. – Это гостевой домик. Если не пройдешь испытательный срок – вылетишь оттуда быстрее, чем зажгутся звезды.

Я побежала за ним, на ходу поправляя блузку и приглаживая волосы.

— А вы где живете? – спросила я, когда мы вышли из главного здания академии.

Ректор остановился. Повернул голову в мою сторону. Помолчал.

— Рядом.

— В смысле рядом? – не поняла я.

— В прямом, – он снова зашагал вперед. – Мы соседи.

У меня внутри что-то подпрыгнуло. Соседи. С ректором, который видит мой свет. Который злится, но почему-то терпит. Который вступился за меня перед преподавателем с большими ушами.

— Это... удобно, – осторожно сказала я. – Если у меня закончится сахар, я смогу занять у вас?

— Только попробуй, – мрачно ответил он.

Я улыбнулась. Он не сказал «нет».

Мы шли по территории академии, и я с удивлением разглядывала всё вокруг. Это был целый мир, спрятанный за стенами главного здания.

В парке, мимо которого мы проходили, парили в воздухе светящиеся шары, освещая дорожки мягким золотистым светом.

На скамейке сидели двое студентов, парень и девушка, и самозабвенно целовались, не обращая внимания на прохожих. Над их головами кружились искорки – то ли от избытка чувств, то ли от магии, вырывающейся наружу.

— А это у вас тут романтическое гнездышко? – кивнула я в их сторону.

– О чем вы?

– Они целуются, прямо тут, у вас на глазах. Аааа, вы же ими не видите. Ну… что сказать, вы многое упускаете.

— Ничего страшного, переживу, – коротко ответил ректор.

— А магией они не спалят тут всё?

— Если спалят, будут чистить драконьи ямы, – равнодушно бросил он.

Я хмыкнула.

Похоже, драконьи ямы здесь были универсальным наказанием за всё.

Дальше мы прошли мимо тренировочной площадки. Там, несмотря на вечер, вовсю кипела работа. Несколько адептов в лёгких доспехах сражались с манекенами, которые двигались сами, уворачиваясь от ударов. В стороне парила в воздухе девушка, удерживаемая каким-то сияющим полем, и пыталась метнуть огненный шар в мишень.

— Осторожно! – крикнул ректор, когда мы проходили мимо.

Я не поняла, к чему это он, но через секунду шар сорвался с рук девушки и полетел не в мишень, а прямо в нашу сторону. Я взвизгнула и пригнулась, но ректор даже не шелохнулся. Шар взорвался в метре от нас, рассыпавшись снопом искр.

— Отвратительно, – спокойно сказал ректор в пространство. – Завтра придете ко мне на отработку в семь утра.

Девушка всхлипнула и скрылась в воздухе.

— Вы что, даже не испугались? – выдохнула я, выпрямляясь.

— Я не вижу огня, – сухо ответил он. – А магию чувствую. Она бы не долетела.

Я покачала головой. Ну и нервы у человека.

Наконец мы подошли к небольшому домику, утопающему в зелени. Он был двухэтажным, с остроконечной крышей и резными ставнями. Рядом стоял точно такой же, только чуть больше.

— Это ваш? – кивнула я на большой.

— Мой, – подтвердил ректор.

— А это мой? – ткнула пальцем в маленький.

— Твой. Если выживешь.

Он открыл дверь, и мы вошли внутрь.

Домик оказался уютным.

Гостиная с камином, маленькая кухонька, лестница на второй этаж. Всё было чистым, но каким-то... безликим. Как гостиничный номер.

— Магия работает, – сказал ректор, проводя рукой вдоль стены. – Свет зажигается мысленно. Вода течет по первому требованию. Еда... – он запнулся. – Еды нет. Сама как-нибудь.

— А готовить где? – спросила я, заглядывая в пустую кухню.

— Там, – он махнул рукой в сторону плиты. – Она магическая. Но будь осторожна. Некоторые заклинания могут...

Он не договорил. И правильно.

— Могут что? – насторожилась я.

— Ничего. Читай инструкцию, – он развернулся и направился к двери. – Завтра в восемь. Не опаздывай.

Дверь за ним закрылась, и я осталась одна.

— Ну что, Настя, – сказала я себе, оглядывая домик. – Осваивай быт.

Глава 8

Первым делом я решила зажечь камин. В доме было прохладно, а уют – это святое. Я подошла к камину, нашла на стене какой-то светящийся значок и тихо прошептала:

– Зажгись.

В камине что-то ухнуло. Потом зашипело. Потом оттуда вылетел сноп искр, и я едва успела отпрыгнуть.

— Не то, – пробормотала я, отряхивая юбку от сажи, которая последовала за искрами.

Я попробовала еще раз. И еще.

На пятый раз камин выдал небольшой взрыв, который выкрасил моё лицо в благородный черный цвет.

— Так, – я вытерла щеку и протерла глаза. Хорошо, что пока не нашла зеркало, наверняка я выглядела как панда. – Либо я сожгу домик, либо замерзну. Надо искать инструкцию.

Инструкция нашлась под ковриком у камина. Пожелтевший пергамент с корявыми буквами:

«Чтобы зажечь камин , скажите «Игнис» и представьте огонь . Не перепутайте с «Игнис Эксплозио» , иначе дом может взорваться . Предыдущий жилец не читал инструкцию . Мы все еще его ищем» .

— Чудесно, – вздохнула я и откашлялась. – Игнис, – сказала я, представляя уютный огонек.

Камин послушно зажегся. Тепло медленно начало разливаться по комнате, и где-то внутри каминной трубы что-то довольно замурлыкало. Я пригляделась – маленькое пламя будто танцевало, складываясь в причудливые узоры.

— Есть! – я подпрыгнула от радости.

Пламя лизнуло полено и вдруг вытянулось вверх, образуя крошечную фигурку, которая помахала мне рукой.

Я моргнула. Фигурка моргнула в ответ.

— Ты... живой? – спросила я.

Огонек кивнул и снова превратился в обычный огонь. Похоже, здесь даже камины обладали характером.

Радость быстро сменилась чувством голода. В ледяном шкафу у стены, высоком ларе из темного дерева с медными полосами, царила пустота. Я открыла тяжелую дверцу, и оттуда повеяло свежестью и... ничем больше. Ни кусочка сыра, ни хлеба, ни даже сухой корки. В других шкафах тоже не было ни крошки. Я окинула взглядом кухню и поняла: ужина не будет.

— Ладно, – я посмотрела в окно на домик соседа. – Соседи для того и нужны, чтобы занимать сахар, муку, мясо и всё остальное.

Я накинула жакет и вышла на улицу.

Вечерняя академия дышала магией. В небе парили огненные шары, освещая дорожки мягким золотистым светом. Они двигались медленно, словно завороженные, и каждый раз, когда я проходила мимо, один из них спускался чуть ниже, будто провожая меня взглядом.

Где-то вдалеке раздавались крики тренирующихся адептов – звон стали, глухие удары, вспышки заклинаний, озаряющие небо фиолетовыми и синими всполохами.

В кустах у пруда снова целовалась парочка (те же или новые – не разобрать). Над ними кружились светлячки, выписывая в воздухе замысловатые узоры, и каждый поцелуй сопровождался маленькой вспышкой магии.

Я отвела взгляд, чувствуя, как в груди разливается что-то теплое и щемящее одновременно.

Когда-то и я верила, что найду кого-то, кто будет смотреть на меня так, будто я – единственный свет в его жизни.

А потом был Петр Ильич с его «никому не нужна». И годы работы, где я доказывала, что чего-то стою. И одиночество, к которому я привыкла, убедив себя, что это нормально.

Я тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли.

И тут над главным корпусом вдруг пролетело что-то огромное и темное, заслонив звезды. Крылья, растянувшиеся на десяток метров, чешуя, сверкнувшая в свете магических шаров, и длинный хвост, который плавно разрезал воздух.

Я замерла.

— Это… что дракон? – прошептала я.

В ответ оттуда донесся низкий рык, от которого у меня мурашки побежали по коже. Но не от страха, а от дичайшего восторга.

Живой дракон! Настоящий! Здесь, в этом мире, где даже тряпки поют оперу, а камины умеют улыбаться.

— Мамочки, – выдохнула я, глядя, как огромная тень исчезает за облаками. – Тут реально драконы.

Я постояла еще минуту, чувствуя, как ветер доносит до меня отзвуки магии – легкое потрескивание в воздухе, запах озона и чего-то древнего, почти забытого. А потом, отойдя от шока, пошла к дому ректора.

Дом Лордана Асторского стоял в двух шагах от моего, и чем ближе я подходила, тем громче стучало сердце. Я поднялась на крыльцо, глубоко вдохнула и постучала.

Дверь открылась почти сразу. Будто он ждал.

— Анастасия? – его голос звучал удивленно, но в нем не было раздражения. Только настороженность. – Что случилось?

Он стоял на пороге в белой рубашке с расстегнутым воротом, без сюртука. Светлые волосы, обычно стянутые повязкой, сейчас свободно падали на плечи. Темная повязка на глазах – единственное, что напоминало о его слепоте. Без всей этой официальной брони он выглядел... по-другому. Более живым чтоли. Более доступным.

И от этого у меня перехватило дыхание.

— Я к вам, господин ректор, – бодро отрапортовала я, стараясь не пялиться на его предплечья, обтянутые рубашкой. – За продуктами. У меня там камин взорвался, но это не страшно, я его починила. А вот есть нечего. А вы тут, наверное, ужинаете? И наверняка готовите много? И вам нужна компания? Или хотя бы спагетти?

Он молчал. Долго. Так долго, что я начала нервничать.

— Ты взорвала камин? – переспросил он наконец.

— Ну... слегка. Но ничего страшного, дом целый и я тоже.

Я быстро стерла остатки копоти с лица, хорошо, что ректор слепой и не увидел меня в роли трубочиста.

— И пришла ко мне за едой?

— Ага.

— В десять вечера.

— Время ужина, – пожала я плечами. – Я никогда раньше и не садилась ужинать. Работа-работа.

Он снова замолчал. А потом посторонился, пропуская меня внутрь.

— Заходи, – буркнул он. – Но если взорвешь мой дом – лично отправлю в драконьи ямы.

Я шагнула через порог, и в тот же миг что-то изменилось.

Лордан, который только что стоял рядом, вдруг замер. Его ноздри расширились, будто он втягивал воздух. Глубже, чем обычно. Словно пытался уловить что-то неуловимое.

— Ты... – начал он и замолчал.

Я обернулась. Он стоял в шаге от меня, и даже сквозь повязку я чувствовала его напряжение.

— Что? – спросила я тихо.

Он не ответил. Вместо этого его рука поднялась. Медленно, будто он сам не до конца понимал, что делает. Пальцы нащупали мое плечо. Коснулись… и замерли.

Время будто остановилось.

Его пальцы были горячими, гораздо горячее, чем я ожидала. И от этого прикосновения у меня по позвоночнику пробежала такая волна жара, что я на мгновение забыла, как дышать.

Он тоже не дышал.

Я видела, как напряглись его мышцы, как побелели костяшки пальцев, которые лежали на моем плече. Как дернулся кадык, когда он сглотнул. Как расширились ноздри, когда он снова вдохнул мой запах.

— Ты пахнешь... – его голос сел до хрипоты.

— Чем? – шепнула я, боясь пошевелиться.

— Не знаю, – он склонил голову, приближаясь. Не видя, но чувствуя. Дымом… терпким. И цветами. И... чем-то еще. Тем, от чего у меня темнеет в глазах. Хотя они и так не видят.

Его пальцы скользнули с плеча на руку, вниз, к запястью. Коснулись пульса.

Ой, мамочки…

Я знала, что он чувствует. Мое сердце колотилось так, что, наверное, было слышно на другом конце академии.

— Ты боишься, – произнес он.

— Нет, – выдохнула я. – То есть… совсем немного.

Он замер. Пальцы сжались на моем запястье сильнее, и я почувствовала, как по коже побежали мурашки.

— Ты светишься, – сказал он сдавленно. – Сейчас. Снова. Сияние сильнее, чем днем. Как будто внутри тебя солнце.

— Я?

— Да. Я вижу твой контур. Четко и ярко. – Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. – Пять лет я не видел ничего. А теперь не могу перестать смотреть на тебя. Хотя все равно не вижу лица.

— А хотите увидеть? – неожиданно для себя спросила я.

Глава 9

Он поднял голову. Его лицо было в опасной близости от моего. Я чувствовала его дыхание на своих губах.

— Хочу, – сказал он так тихо, что это было похоже на признание. – Но не могу. Это невозможно.

Его пальцы внезапно отпустили мое запястье, но взгляд оставался прикованным ко мне, словно он видел меня насквозь. Я перестала дышать.

— Ты... – начал он и замолчал, словно слова застревали в горле.

В этот момент в моем животе громко и совершенно не вовремя заурчало.

Напряжение лопнуло.

Лордан отшатнулся, будто обжегся. Его лицо снова стало непроницаемым, но я успела заметить, как дрогнули уголки его губ.

— Есть хочешь? – спросил он сухо, как будто ничего не произошло.

— Очень, – выдохнула я, чувствуя, как щеки заливаются румянцем.

— Идем, – он развернулся и направился вглубь дома. – Но готовить будешь сама. Я не твоя кухарка.

Я пошла за ним, всё еще чувствуя на запястье его пальцы. Там, где он касался, кожа горела.

Кухня у ректора оказалась огромной. Вся из темного дерева, с медными кастрюлями, свисающими с потолка, и большим окном, выходящим в сад. В центре стояла магическая плита, которая тихо гудела и светилась голубоватым свечением.

— Продукты в ледяном шкафу, – он махнул рукой в сторону высокой дверцы. – Открывается магическим заклинанием «Аперио». Только не взорви тут ничего, это моя любимая кухня.

— Сегодня я уже взорвала камин, – парировала я, открывая шкаф. – Похоже, мой лимит на взрывы исчерпан.

Шкаф оказался полон. Овощи, зелень, сыры, мясо, крупы. В отдельном отделении стояли баночки со специями, которые пахли так, что у меня закружилась голова.

— У вас тут ресторан, – восхищенно выдохнула я. – Вы сами готовите?

— Иногда, – он сел за стол, опираясь на трость. – Когда есть время и настроение.

— А сегодня есть?

— Сегодня, – он помолчал, – настроение странное. Готовь давай.

Я принялась хозяйничать.

Руки помнили все движения: нарезать лук, обжарить мясо, добавить специи. Я двигалась по кухне так, будто делала это тысячу раз, и это успокаивало.

Лордан сидел молча, но я чувствовала его взгляд. Он следил за мной не глазами, но чем-то другим. Слушал, как я двигаюсь, как дышу, как шуршит юбка.

— Ты не похожа на ту девицу, что упала ко мне утром, – сказал он вдруг.

— В смысле?

— Утром ты была... напряжена. Готова к бою. А сейчас спокойна, словно находишься дома.

Я замерла с ножом в руке.

— Может, потому что я дома, – тихо сказала я. – Впервые за долгое время. Неважно, что чужой мир, чужая магия, чужой дом. Но здесь... я могу просто готовить. Не доказывать никому, что я чего-то стою. Не бояться, что меня уволят или унизят.

— Тебя унижали? – в его голосе прозвучало что-то опасное.

— В прошлой жизни, – я пожала плечами, стараясь говорить легко. Начальник. Говорил, что я никто, что никому не нужна, что слишком много на себя беру.

— Идиот, – отрезал ректор.

Я обернулась. Он сидел с каменным лицом, но его пальцы сжимали трость так, что она, кажется, трещала.

— Возможно, – улыбнулась я. – Но это в прошлом.

— Забудь, – приказал он. – Здесь все будет иначе. Здесь ты нужна.

— На испытательном сроке, – напомнила я.

— Это временно, – он помолчал и добавил тише: – Я не собираюсь тебя увольнять, Лаврова. Пока, не собираюсь.

У меня внутри что-то дрогнуло. Я отвернулась к плите, чтобы он не видел моего лица.

— А говорили, у вас сложный характер, – пробормотала я.

— Очень сложный, но я не идиот.

Через полчаса на столе дымилась паста с овощами и мясом, посыпанная сыром и зеленью. Я поставила тарелку перед ректором, положила себе и села напротив.

— Приятного аппетита, – сказала я.

Он поднес вилку ко рту, попробовал. Его брови удивленно приподнялись.

— Неожиданно, – сказал он.

— Вкусно?

— Приемлемо, – поправил он, но я видела, как он потянулся за добавкой.

Мы ели молча. Но молчание было не напряженным, а уютным. Как у старых друзей, которым не нужно слов.

Когда тарелки опустели, Лордан откинулся на спинку стула.

— Анастасия…

— Ммм?

— Не взрывай больше камин.

— Не буду, – пообещала я.

— И не ходи по ночам одна. Территория академии безопасна, но ночью драконы бывают агрессивны.

— А вы? – спросила я. – Вы агрессивны?

Он замер. Повернул голову в мою сторону, и я снова почувствовала этот взгляд – тяжелый, изучающий, обжигающий.

— С тобой нет, – ответил он наконец. – Пока нет.

Я встала, собрала тарелки. Мои руки чуть дрожали, когда я ставила их в магическую мойку, которая сама зашипела и принялась за работу.

— Спасибо за ужин, господин ректор, – произнесла я, поворачиваясь к выходу.

— Лордан, – поправил он.

Я замерла.

— Что?

— Зови меня Лордан, – сказал он. – Не «господин ректор». Ты не студентка и не посторонняя.

Сердце пропустило удар.

— Хорошо, – кивнула я. – Тогда и вы зовите меня Настя.

Он кивнул. Чуть заметно.

– Доброй ночи, Настя.

Я кивнула и вышла на крыльцо. Ночь была звездной, воздух – свежим, а на душе – легко и тепло.

Я посмотрела на домик ректора, где в окне еще горел свет, и улыбнулась.

— Настя, – прошептала я себе. – Ты влипла. По уши.

Из-за облаков вынырнул дракон – огромный, черный, с переливающейся чешуей. Он пролетел низко, и я успела увидеть его золотые глаза, которые на секунду задержались на мне.

— И тебе спокойной ночи, – сказала я ему.

Дракон рыкнул в ответ, выпустил струйку дыма и скрылся за крышами.

Я зашла в свой домик, где камин все еще весело потрескивал, плюхнулась на диван и поняла: впервые за много лет, я не хочу просыпаться в другом месте.

Этот мир, эта академия, этот слепой и невыносимый ректор... они стали мне домом.

За окном пролетел дракон, в камине заплясал огонь, а я закрыла глаза и улыбнулась.

Кажется, завтра будет хороший и спокойный день.

Ох, как же я ошибалась.

Глава 10

Я проснулась от того, что кто-то настойчиво стучал в стекло.

Солнце уже вовсю светило в щели между ставнями, заливая комнату золотистым светом. Камин давно погас и в домике становилось прохладно, а за окном – судя по голосам и звукам шагов, академия уже вовсю оживала.

Я села на кровати, растрепанная, сонная, и уставилась на окно. Рыжие кудри падали на лицо, но даже через эту завесу я видела, что на ставнях сидит птица.

Это была какая-то сияющая серебристая пташка с длинным разноцветным хвостом, похожим на радугу, и глазами, которые смотрели на меня с явным осуждением. Она клюнула в стекло еще раз и требовательно чирикнула.

— Иду-иду, – пробормотала я, сползая с кровати. А точнее, скатываясь.

И тут меня осенило.

Я глянула на часы, которые висели над камином. Стрелки показывали без пятнадцати девять.

— Святые угодники!

Я заметалась по дому, как угорелая. Натянула юбку, застегнула блузку (чуть не пропустив пуговицы), сунула ноги в туфли. Волосы... с волосами пришлось сложнее. Моя рыжая грива утром всегда жила своей жизнью, а сегодня, похоже, решила устроить бунт.

— Потом, – махнула я рукой на зеркало. – Девочки, простите, но сегодня мне не до вас.

Серебристая птица за окном насмешливо чирикнула.

Я вылетела из домика и помчалась к главному корпусу, на ходу застегивая жакет, который я совершенно случайно обнаружила в шкафу. Там же нашлись белые блузки, черные брюки и юбки. Но все – не моего размера. Словно их шили на Барби.

А я, как известно, была совсем не Барби.

Я была размером XXL, гордой обладательницей пятого размера груди и тех самых форм, которые в этом мире, судя по всему, считались либо экзотикой, либо вызовом обществу, либо тем и другим одновременно.

— Кому вообще пришло в голову, что помощница ректора должна выглядеть как модель для обложки? – ворчала я, пытаясь застегнуть пуговицу на блузке, которая отчаянно сопротивлялась. – Мои девочки пятого размера, между прочим, тоже хотят жить и дышать.

На третьей пуговице я плюнула и оставила блузку полу расстегнутой, прикрыв всё это безобразие жакетом. Жакет, к счастью, оказался чуть свободнее – видимо, предыдущая владелица гардероба тоже любила поесть, но стеснялась этого. Или просто носила жакеты оверсайз задолго до того, как это стало модно.

Юбка... о, юбка была отдельной песней.

Я влезла в нее, застегнула, сделала вдох – и юбка жалобно хрустнула, давая понять, что лишний вдох она не переживет. Пришлось выдохнуть и застегнуть пуговицу уже на выдохе. Так, для гарантии.

— Так, девочки, – сказала я своей груди, которая отчаянно пыталась вырваться из блузки на свободу. – Потерпите. Мы сегодня на работе. Никаких бунтов. Обещаю, вечером вас ждет что-то вкусненькое. Может, даже тот шоколадный фонтан.

Девочки, кажется, согласились, но неохотно.

Я глянула в зеркало (оно нашлось в прихожей) и скривилась. Блузка топорщилась на груди, юбка сидела так, что я боялась присесть, а жакет... ну, жакет хотя бы скрывал, что пуговицы на блузке держатся на честном слове и магии.

— Барби, блин, – вздохнула я, выбегая из домика. – В следующий раз пойду в том, в чем упала с восьмого этажа. Хотя бы моя юбка-карандаш была сшита по мне. И, кажется, на века.

Я мчалась к главному корпусу, чувствуя, как девочки совершают очередную попытку побега. Благо, что в этом мире, возможно, не смотрят на такие мелочи.

Кто я? Пышка. Рыжая. Гордая. И пусть весь мир подождет, пока я застегнусь.

Хотя в моем случае – пока не лопну.

Я запыхалась, добежав до ступеней главного корпуса, и услышала смешки за спиной. Двое студентов, парень и девушка, смотрели на меня с откровенным весельем.

— Смотри, – шепнул парень, – кажется, у ректора новый помощник. Интересно, сколько он ее кормил, чтобы она в форму влезла?

— Может, она сама готовит? – хихикнула девушка. – Судя по размерам, готовит вкусно.

Я остановилась. Медленно повернулась к ним. Улыбнулась самой сладкой улыбкой, на которую была способна.

— Деточки, – сказала я ласково. – Во-первых, я ем столько, сколько требует мой организм. А мой организм требует много, потому что я много работаю. Во-вторых, мои размеры – это моя гордость. В-третьих, если вы еще раз откроете рты, чтобы обсуждать чужую внешность, я лично попрошу ректора отправить вас чистить драконьи ямы. По слухам, это место очень полезно для фигуры. Желаете проверить?

Парень побледнел. Девушка открыла рот, чтобы что-то сказать, но я уже развернулась и пошла дальше.

— Драконьи ямы, – бросила я через плечо. – Запомните.

Студенты испарились.

Я влетела в приемную, чувствуя, как пульсирует висках кровь. Блузка, кажется, решила, что сегодня идеальный день для бунта, и еще одна пуговица сдалась.

— Чудесно, – прошипела я, прижимая жакет к груди. – Просто чудесно. Настя, ты красавица, ты умница, ты справишься. А этих... этих сопляков... пусть драконы воспитывают.

Кабинет ректора был закрыт. В приемной – никого. Стол, который я вчера так старательно протирала, сиял чистотой. Цветы благодарно тянулись к солнцу. И тишина.

— Ректор Лордан? – позвала я тихо.

Никто не ответил.

Я подошла к двери в кабинет, прислушалась. Ни звука. Постучала. Тишина.

— Странно, – пробормотала я, отступая к своему столу. Опустилась на стул, перевела дух и посмотрела на себя в отражение стеклянной вазы.

— Барби, – фыркнула я. – Подумаешь. У Барби нет пятого размера груди. А у меня есть и я этим горжусь. Потому что я – это я. И если этому миру нужна помощница ректора, которая варит лучший кофе, сортирует документы быстрее, чем выпускают огненные мячи в воздух, и при этом выглядит так, что даже слепой ректор ее видит, – значит, этот мир получит именно такую помощницу.

Я расправила плечи, поправила жакет и улыбнулась.

— А размер, это всего лишь цифры, – сказала я себе. – И пусть эти цифры будут XXL. Значит, в этом мире меня будет больше. Им же лучше. Пусть радуются.

За окном серебристая птица одобрительно чирикнула.

— Вот, – сказала я ей. – Хоть ты меня понимаешь.

Птица кивнула и улетела по своим птичьим делам.

А я заварила кофе и принялась ждать ректора. Потому что где бы он ни был, он вернется. И увидит, что его помощница, пышка, рыжая и абсолютно невыносимая, уже на месте.

И пусть весь мир подождет.