Kitabı oxu: «Детектив Фокс. Дело о паровых котлах и паровозах»

Глава 1. Один ранний посетитель

Я хмуро смотрела на пустую чашку, в которой по всем моим расчетам, должен был находиться кофе, и ворчала себе под нос. Подумать только, вот уже вторую неделю шеф встает раньше меня, и ровно вторую неделю я через день остаюсь без любимого напитка, потому что он его выпивает. А так как, благодаря одному мерзавцу, я больше не могу съездить к подруге в кофейню, то ничего не остается, как скрипеть зубами и пить заваренный миссис Дауф чай.

Признаться честно, когда шеф разрешил Ашули пожить у нас в гостевой комнате, я предполагала, что отныне не придется тащиться на парокаре до кофейни, чтобы выпить чашечку ее волшебного напитка. Но оказалось, на эту чашечку претендую не только я. Мистер Фокс, который, вот сюрприз, умеет вставать ни свет ни заря, раз в два дня придумал ездить с Ашули по городу и присматривать помещение для новой кофейни. Но, то ли помещения им попадались неподходящие, то ли стоили они дороже, чем шеф мог себе позволить. Итог один: новое место пока так и не найдено, а мой утренний кофе нагло присвоен.

Я фыркнула и потянулась за чайником, чтобы налить хотя бы чая в это хмурое утро среды. Дел у меня намечено немало, а значит, следовало подкрепиться, прежде чем отправляться в очередную поездку. Поняв, что шеф увел у меня из-под носа не только подругу и драгоценную порцию кофе, но еще и парокар, снова поскрипела зубами. О своих же словах, относительно выделенного мне транспортного средства, он, вероятно, также позабыл. Мистер Фокс вообще ни о чем не помнил, когда рядом находилась Ашули.

Грустно вздохнула. Нет, я была рада, что шеф, наконец, определился в чувствах, да и Ашули, кажется, вполне благосклонно принимала его ухаживания, но эта забывчивость мистера Фокса начинала меня раздражать. Как и их милые пикировки по утрам на тему переезда Ашули к себе домой. Да, кофейня сгорела окончательно, тут уж ничего не попишешь, но комнаты, которые снимала подруга в доходном доме, все еще были в порядке. Шеф же настаивал на том, чтобы она оставалась под крышей его дома. Хитрый лис, небось, тоже любил кофе Ашули, вот и изображал из себя героя. Официальная его версия звучала: «Для вашей же безопасности, милая мисс Ашули». По мне, так слишком много «ми-ми-ми» в его фразе. Но подруге, кажется, нравилось.

Придвинув к себе сахарницу, я принялась перекладывать кусочки сахара. Конечно, частично в забывчивости шефа была виновата я сама, пообещав ему больше не заниматься делом о паровых котлах. Он же обронил таинственную фразу, что все разрешится без моего участия, и отказался давать пояснения. Была ли я сердита? Да. Могла ли я без пояснений оставить все как есть? Нет. Я обещала мерзавцу Экройду хранить бумаги и не использовать их, в обмен на спокойную жизнь близких. И сдержу обещание. Но я не клялась не предупреждать бывших забастовщиков об опасности. А раз так, то сегодня предстояла очередная поездка по адресу из списка мистера Клейтона. И пусть шеф увел парокар у меня из-под носа, я найду способ добраться до того места без участия работодателя. Может, оно и к лучшему. Меньше лекций придется выслушивать о моем безумном упрямстве и опасности, которой я себя подвергаю.

На этот раз район выпал не слишком респектабельный, хотя и до этого доводилось бывать отнюдь не в богатых особняках. Но нынешний пункт располагался в самом сердце Заречья, буквально по соседству с Обжорными рядами, а это не то место, куда ездят общественные парокары. До моста я доберусь, конечно, но за Реку они точно не повезут. Даже санники с опаской заезжают туда, что уж говорить о путешествующих дамах. И все же попасть в Заречье было нужно. Ведь на кону стояла жизнь очередного несчастного. Требовалось только одеться попроще. А еще не помешал бы сопровождающий.

За прошедшие две недели я проверила десять адресов. В трех обнаружила развороченные развалины. В двух — ушедших из жизни по разным причинам жильцов. А в оставшихся — новых хозяев, которые ни слова не могли сказать о предыдущих владельцах. Но надежды я не теряла, все еще рассчитывая найти хотя бы одного свидетеля событий того времени. Шесть адресов. Шансов не так уж много.

Я молча переставила два кусочка сахара с места на место, размышляя, где бы достать транспорт и сопровождение, когда в дверь постучали. Внутри все сжалось от страха. А вдруг это Экройд? Тут же отбросила мысль. Вряд ли он мечтает нанести утренний визит. Мельком взглянула на часы. Половина девятого.

Миссис Дауф прошла в коридор, и, спустя пару минут, вернулась.

– К фам мистер Уайт, – сообщила она, вопросительно глядя в ожидании ответа.

Видеть репортера не хотелось даже по прошествии двух недель. Он уже дважды пытался нанести визит, но я оттягивала «разговор по душам». Теперь же, поднялась и подошла к окну. С первого этажа не было видно, приехал ли мистер Уайт на общественном транспорте или же прикатил на тарантасе типографии, поэтому пришлось подниматься на второй.

Убедившись, что тарантас припаркован прямо перед воротами, я хотела попросить миссис Дауф проводить визитера в гостиную, но с удивлением обнаружила настойчивого гостя уже там. Он стоял посреди комнаты, ожидая моего появления, поэтому я не успела скрыть удивление на лице. Щеки репортера покраснели, так же как и нос, а значит, мороз за окном не уменьшился.

– Прошу меня простить за своевольство, — начал он, не удосужившись даже поздороваться.

– Доброе утро, мистер Уайт, – с нарочито-холодной вежливостью проговорила я.

Обойдя журналиста и намеренно избегая физического контакта, села на диван, отчего-то вспомнив, как лежала тут в его присутствии в день нападения Экройда.

– Прошу вас, присаживайтесь, – гостеприимно указала ему на кресло. – Желаете чая? Может быть, плюшек? Они сегодня удались у повара.

Он молча наблюдал за моим лицом, от предложенного чая отказался, мотнув головой, и все же опустился в кресло.

– Кларисса…

– Мисс Фэлкон, – напомнила ему.

Мистер Уайт мучительно и безмолвно смотрел мне в глаза пару секунд.

– Мисс Фэлкон, я мог прислать письмо, ведь слова в такой форме удаются мне лучше, но хотел увидеть прощение в ваших глазах. – Я слушала, не перебивая и не облегчая визитеру задачу. – Вы ясно дали понять, что не желаете меня видеть. О причине я догадался. Поверьте, извиняться за статью в утреннем после бала номере, не собираюсь. Ни перед вами, ни перед его сиятельством.

Я вздернула брови, не понимая, чего же он хочет от меня в таком случае. Статья вышла, и правда, скандальная. Как отреагировал на нее лорд Ольден, я не знала, но собственную реакцию помнила отчетливо. Газета была изучена мной досконально, а едкие эпитеты типа «театр лорд, видимо, все же любит больше» или «сложно сделать верный выбор при наличии столь значительных величин», врезались в память до запятой. Размер груди у «мисс театральная гримерка» был действительно впечатляющий, но написать сие в газете означало сравнивать его с моим скромным сложением, а это уже было вовсе за гранью приличия. И он не собирался извиняться?

– Прошу заметить, не я стал причиной вашего разрыва, но рад, что смог поставить точку в этом, – выдал вдруг визитер. – Он заслужил. Заслужил такую славу.

Помолчала еще, ожидая продолжения. Но журналист больше не говорил.

– Простите, мистер Уайт. Однако я совершенно не понимаю, какое прощение вы хотели увидеть в моих глазах, если не собирались произносить извинения?

Он нахмурился, подбирая слова.

– Я стал невольным свидетелем его неверности и вынес это на общий суд.

– Вынес? — Аккуратная формулировка вывела меня из себя. — Своей статьей вы растоптали не только честь лорда Ольдена, вы уничтожили мою. Превратили меня в жалкую охотницу за состоянием, которой оно не досталось. Мало того, которая проиграла даже третьесортной актриске в борьбе за сердце его сиятельства.

– Но он прилюдно оскорбил вас. Все видели.

– Видели. Да. – Я перевела дыхание, сжимая кулаки и ногтями впиваясь в ладони. – Но это осталось бы на уровне слухов, если бы не ваша статья.

Он опустил взгляд.

– Я виноват, – и вновь впился им в мои глаза. – И готов исправить это. Прямо сейчас.

«Интересно знать, как», – хотела сказать я, но тут увидела, как он поднимается и достает что-то из внутреннего кармана. Бархатная коробочка.

Я буквально вскочила с дивана.

– Нет! – возмущенный мой вскрик совпал с его «мисс Фэлкон», и репортер, явно собиравшийся принять традиционную позу для предложения руки и сердца, замер.

– Но вы не выслушали.

– Поверьте, я спасаю вас от глупейшего положения. – Я все еще была напугана тем, что он хотел сделать. – Хотя вы этого совершенно не заслуживаете.

Взгляд его похолодел, а усы встопорщились, повинуясь презрительному движению губ.

– То есть его невестой вы быть хотели, а моей, даже в отчаянном положении, не станете?

Глаза у меня расширились от ошеломления.

– В отчаянном положении? В отчаянном? Боги! Вы правда считаете, что мне срочно нужно выйти замуж? Что я не смогу прожить без твердой мужской руки? Что мне требуется кто-то, чтобы вести меня по жизни?

– Чтобы кто-то любил вас, – сказал мистер Уайт, воспользовавшись тем, что в моих легких закончился воздух. – Чтобы хранил вас от мнения толпы, чтобы оберегал от приходящих в вашу голову опасных идей и занятий. Чтобы был смыслом вашей жизни.

Я рассмеялась.

– Благодарю, но нет. И даже если мне понадобится выход из моего, как вы говорите, «отчаянного положения», то я никогда не выберу того, кто своим вмешательством стал его причиной.

– Я не причина, а карающая длань! Он играл вами, как куклой. Не знаю почему. Не знаю, как вы это позволили. Но я не мог допустить, чтобы в этот раз он остался безнаказанным. Он ловелас, Кларисса! Он обманул вас! Так же, как десяток других женщин! В нем нет чести! – воскликнул мистер Уайт.

– Вы возомнили себя одним из богов? – смеясь, поинтересовалась я. – И не нашли более удачной цели для отмщения? Или Роджер прав и вам попросту не дадут «ее» найти, поэтому вы кусаете того, кого можно укусить безопасно для собственной жизни?

После наших криков в комнате повисла звенящая тишина. Мистер Уайт стоял в двух шагах от меня, сжимая в широкой ладони свой неврученный дар. Я же чуть сожалела о вырвавшемся. Не следовало бить по больному, но он вынудил, а я не сдержалась. Обвинительные слова в адрес лорда Ольдена отдались в душе горечью.

– Думаю, вам пора, – с напором произнесла я. От мысли воспользоваться репортером для поездки в Заречье я отказалась уже в начале разговора и теперь тяготилась его присутствием. – Будем считать, что вы не собирались ничего предлагать мне. И впредь, будьте любезны заранее сообщать о своих визитах.

Я видела, что он в бешенстве. Покрасневшая шея в разрезе ворота, гуляющие желваки на щеках. Но я была не менее сердита. Посоревновавшись в гневности взглядов, он все же отступил.

– Видимо, я зря пришел. Думать, что вы всего лишь сердитесь, было легче, – проговорил, едва сдерживаясь, он. После вежливо кивнул и, попрощавшись, вышел, не дожидаясь, пока миссис Дауф сопроводит его.

Глава 2. Двойной просчет

От январской ветреной погоды укрыться можно разве что в парокаре. Уплатив за проезд, я села на свободное сиденье. Рабочий день в театре начинался поздно, но у меня имелась надежда на то, что мистер Генри Куберт, мой старый знакомый реквизитор, будет на месте пораньше. Поэтому ехала, отогревала окошко пальцами и старалась не вспоминать о том, кого встретила в прошлую поездку в театр. Да и вообще о театре хотелось думать меньше всего. Но, к сожалению, наряда для визита на территорию Заречья в моем гардеробе не отыскалось, поэтому была надежда на мистера Куберта.

Полупустой парокар довез меня, как обычно, до площади, а дальше я, спасаясь от ледяного ветра, стремительным шагом дошла до здания театра. Имелся в плане момент нерешительности: никак не могла выбрать, зайти ли с заднего входа, который для служителей муз, или все же проникнуть через главный. Но за меня все решили заранее. В десять часов утра парадный вход был попросту закрыт. Я посетовала на долго спящих актеров, однако все же обошла красно-белое здание и вошла в малозаметную дверь. В нос сразу ударил запах дерева, краски и старых тяжелых портьер. Поздно припомнив о своей нелюбви к пыли, я прошла по коридору. Утром он и правда оказался малолюдным. В памяти сохранилась суета вечернего театрального закулисья, и я порадовалась пустоте, надеясь вообще по дороге к владению мистера Куберта ни с кем не столкнуться.

Чаяния мои не оправдались. Прямо перед поворотом я наткнулась на двух девиц, одну из которых чересчур хорошо знала. Мисс «театральная гримерка» предстала передо мной без грима и дорогих нарядов. В простом платье, хоть и выгодно облегающем ее формы, но лишенном изысканности, она вовсе не смотрелась как счастливая обладательница титула победительницы. Ее подруга, заметив меня, бросила на нее быстрый взгляд. А увидев надменность на красивом лице, округлила глаза, боясь пропустить намечающийся скандал. Я вздохнула, ссориться с мисс «гримеркой» не хотелось. Да и поставить ее на место так, чтобы не уронить при этом собственное достоинство, мне при всем желании не удалось бы. А мисс явно не желала уступать. Ее холодные, похожие на кошачьи, глаза выдавали охотницу до скандалов, да и презрительно изогнутая линия губ не оставляла надежды выйти из ситуации без потерь.

– Дамы, позвольте? – вынуждена была я попросить, сердясь на трату драгоценного времени.

«Гримерка» вздернула бровь. Но ее подруга все же пропустила меня.

– Это она? – прошептала та у меня за спиной.

– Да. Посмотреть не на что, Ри прав, – капризный тон, писклявый голос и фраза в целом заставили меня сжать зубы. Благодарность мистеру Уайту усилилась.

Я смело приблизилась к реквизиторской и постучалась. Актрисы пошли за мной, обернувшись, увидела взгляд двух пар глаз, сосредоточенный на моей персоне. Мистер Куберт не торопился открывать, а я теряла последнее терпение. Постучалась снова, настойчивее.

– У меня нет голубых шляп, Молли, – услышала я голос того, кого искала, и вспомнила, как зовут «гримерку».

– Это Кларисса, мистер Куберт, – ответила ему через дверь, и та немедленно открылась.

– Мисс Фэлкон, – нараспев произнес Генри, распахивая объятия и широко улыбаясь. – Какими судьбами в нашем клубке змей?

Его веселый карий взгляд наткнулся на перешептывавшихся актрис, и он, уловив мольбу в моих глазах, громко произнес:

– Молли, кажется, тебя искал помощник режиссера. Ты опять перепутала строчки, и он хотел сменить состав.

– С чего ты взял? – взвилась бледная Мол.

– Он заходил сказать, что нужно платье с меньшим размером. То, что он выбрал, на тебя точно не полезет.

Актриса ахнула и, наверное, бросила бы в Генри что-нибудь потяжелее, но в руках у нее было пусто, а дверь мистер Куберт предусмотрительно закрыл, пропустив меня внутрь.

– О боги, Генри, вы меня просто спасли, – облегченно проговорила я.

Тот снова улыбнулся.

– Молли остра на язык, а мы с вами тет-а-тет в реквизиторской. Не думаю, что спас, мисс Фэлкон.

Я взвесила его доводы и согласилась. Расстроилась ли? Пожалуй, что нет. Уж если высший свет судачит обо мне, то чем хуже театральная братия?

– Садитесь, садитесь, – засуетился он, усаживая меня на стул. – Так что привело вас ко мне? Опять разыскиваете Кастора?

Я улыбнулась, припомнив нашу первую встречу.

– Костюм, – лаконично поправила его.

Брови театрального реквизитора взлетели вверх, а круглое лицо попыталось вытянуться. Безуспешно. Но эмоцию я ухватила.

– Мне нужен костюм, чтобы съездить в Заречье. На денек. Такой, чтобы не привлекать внимания, но и не зародить подозрений у местных. Понимаете, о чем я?

Он задумчиво посмотрел на меня.

– Расследуете очередное дело? Барри говорил что-то о вашем небольшом безрассудстве.

Я внутренне пожелала любителю поболтать заиметь пару язв на языке.

– Всего лишь о небольшом? – подмигнула я, не желая вызвать подозрения. – Значит, вы давно его не видели.

Он рассмеялся вместе со мной.

– Подберу вам, так и быть. Но только, чур, с возвратом. А то этот помощник режиссера голову мне откусит. Постановка будет уже на следующей неделе. Прямо ко Дню города.

Я закивала, клятвенно обещая все вернуть завтра. Генри окинул меня оценивающим взглядом и вдруг, хмыкнув, пробурчал себе под нос, отходя: «Ничуть она не меньше, чем у Молли». Ахнула и вновь пожелала Барри всего самого доброго.

Копался мистер Куберт не так долго, как я ожидала. Тем временем я залезла на стул, что по-прежнему стоял под маленьким окошком. Открыв окно, вытянула шею и с наслаждением вдохнула морозный воздух, прогоняя запах нафталина и пыли, царивший в реквизиторской. Нос мой попытался было засвербеть, но я поднесла к нему палец и задержала дыхание.

– Бегу, бегу, мисс Фэлкон. Как вы? – вылез из завешенных разнообразной одеждой стоек мистер Куберт.

В руках его, к моему счастью, виднелась гора живописного тряпья, раздобытого для меня.

– Пока все хорошо. Но нос уже возмущается, – ответила я, с сожалением признавая, что придется слезть с моего постамента.

Мистер Куберт подал мне руку, и я спустилась.

– Идите за загородку и спокойно переодевайтесь. А я пока сбегаю к девочкам за гримом. А то ваше милое личико совершенно не подойдет к одеянию.

Спустя полчаса отчаянного чиха и попеременного вскакивания на стул, чтобы подышать, я, наконец, была готова к поездке. Взглянув на себя в зеркало, ахнула. Чуть подкрашенный синяк под правым глазом хорошо сочетался с одеждой. В таком виде меня бы родная матушка не узнала. Старое облезлое платье из полинялой ткани выглядывало из-под пощипанного тулупа, бывшего когда-то овчинным. На голове красовалось нечто вроде моей осенней шляпки, только дырявой, а повязать все это полагалось поеденной молью шалью грязно-серого цвета. На ноги мистер Куберт отыскал хоть и целые, но крайне поношенные сапоги. Шнуровка на одном заканчивалась ровно посередине, отчего голенище раззявилось, призывая стянуть его чем-нибудь. Но вместо веревки мистер Куберт его попросту сложил вдвое и заправил вовнутрь. Я порадовалась, что шерстяные чулки, предложенные мне реквизитором, удалось натянуть прямо поверх моих. А вот остальную одежду пришлось оставить здесь. План тут же поменялся, обрастая необходимостью вернуться в царство муз вечером, после поездки.

– Да, вид подходящий, – произнес реквизитор, оценивая созданное творение. – Сойдете за свою. Уверены, что вам нужно туда ехать?

Я кивнула. Можно было, конечно, выбрать менее эпатажный наряд, но на такую прохожую непременно обратят внимание. А оно мне совершенно ни к чему.

– А на чем поедете? – задал неожиданно вопрос мистер Куберт, и я поняла, что просчиталась.

В парокар меня в подобном обличье вообще не пустят, а сани перед этаким клиентом вовсе не остановятся. Даже до Реки не добраться. Я вздохнула.

– Понятно, – протянул мой модный консультант и задумался. – Сегодня у нас среда?

Я кивнула.

– Сегодня в театр доставляют уголь. Попробую договориться, чтобы вас докинули до Реки. Но дальше как?

Я пожала плечами.

– Дойду. Там недалеко. Только через мост и буквально пару кварталов пешком.

– Не замерзнете? – заботливо поинтересовался он. – Тулупчик уж больно дырявый, да и обратно как-то надо ехать.

Я задумалась. В этом он был прав. А я опять не рассчитала. Ох, Кларисса, двойной просчет уже. Теряешь хватку.

Дав себе мысленный подзатыльник, кивнула на свои пальто и шляпку.

– Можете завернуть в узел? Закину на плечо. Только платок найдите под костюмчик. А я там переоденусь и обратно – уже почти в своем. Ботинки и не заметит никто.

Генри кивнул и пошел копаться в одному ему известном углу, откуда вскоре вылез с находкой. Пальто было аккуратно свернуто, шляпка засунута внутрь рулона. Кошелек я спрятала на груди. Крепко завязав узел, мистер Куберт протянул его мне.

– Тяжеловато.

– Не страшно, – уверила я его, принимая увесистую ношу. – Так что там насчет саней с углем?

Реквизитор еще раз оценил мой вид и покачал головой.

– Барри ведь меня сгрызет, если с вами что-нибудь случится.

– А кто сказал, что случится? – улыбнулась ему я. – Да и мое дело мистера Ри Белого вовсе не касается.

Мистер Куберт внимательно посмотрел мне в глаза.

– Вы поссорились? – И сразу бросился оправдываться. – Я к тому, что он довольно… неустойчивый. И может сорваться, если сильно расстроится.

– Мистер Куберт, давайте не будем вспоминать нашего общего знакомого, – попросила я. – У меня и без того забот хватает. И он не неустойчив, а крайне забывчив, раз нарушил обещание не писать обо мне статью.

Генри покивал с грустью во взгляде и, оставив меня ненадолго, отправился договариваться насчет угольного транспорта.

Глава 3. Третья дверь от улицы

Косые взгляды, коими окидывали меня местные угольные короли, несказанно радовали. Приближаться ко мне боялись, приняли пассажира только по причине того, что просьба исходила от мистера Куберта. Оба угольщика: и грузчик, и кучер, переговаривались довольно тихо, зато на протяжении всей дороги. Время от времени они оборачивались и проверяли, не выпала ли их ужасная пассажирка на очередном повороте. Я не выпадала, крепко держалась за оглобли и отплевывалась от залетавшего снега. Было зябко, мистер Куберт оказался прав, предполагая, что я замерзну. Представив, как буду тащиться еще через всю Реку по мосту, я пожалела, что вообще ввязалась в эту авантюру. А вдруг того, кого я ищу, нет на месте так же, как и остальных? Или взрыв разнес и его дом? Но, отбросив сомнения, решила: проверить все равно надо. Он тоже человек, пусть даже живет в таком районе.

Размышляя о том, насколько судьба раскидывает людей, подумала о себе и о Роджере. С нас мысли перескочили на лорда Ольдена с сестрой. Как там они, нашли ли общий язык после долгой разлуки? Как Райна справляется с ролью хозяйки в доме? И как вредная экономка приняла ее главенство? О самом лорде мысли были, но я гнала их снежной метлой прочь из головы. А он все возвращался и возвращался. Те его фразы на балу медом струились по душе. «Словно солнце взошло над морем», «Если бы я знал, душа моя, что с тобой так весело…», «В моих глазах она единственная».

В момент вспомнившегося поцелуя меня вместе с санями подбросило на кочке, и я окончательно вернулась в реальность, хотя и мечтала остаться там, на балу в полночь, чтобы вновь почувствовать вкус поцелуя. Но я пришла в себя, едва не поцелованная оглоблей, и пригляделась. Ехали уже давно, до Реки было рукой подать. Подтянув поближе свой узел, я приготовилась к пешему путешествию. На мое счастье, погода чуть успокоилась, а значит, на Реке меня не снесет ветром.

Кучер натянул поводья у самого берега. Я слезла с соломы, хотела поблагодарить, но тот уже тронул лошадь, сани резво помчались, оставляя меня с узлом позади. Тоскливо посмотрела на ту сторону и зашагала по протоптанной множеством ног широкой дороге через мост. Пасмурное утро перебиралось в пасмурный день. Хмурая бескрайняя серость неба и темнеющие тучи, наполненные снежными запасами, по ощущениям лежали прямо на голове. Было холодно, но я знала, что самые сильные морозы еще впереди, ударят через неделю-полторы, как всегда, в конце января. Потом будет промозглый февраль и, если повезет, слякотный март. А значит, весна придет раньше. Не люблю ни февраль, ни март, но без них никогда не наступит теплый апрель. Снег хрустел под ногами, каблуки моих странных сапог проваливались в него, оставляя следы.

Я обернулась. Сзади, шагах в двадцати, шло несколько женщин, а после, еще дальше, закутанный по брови в ворот пальто мужчина. Вроде ничего необычного, но мне вдруг стало неуютно. После того нападения в заводском квартале казалось, что каждый встречный подкарауливает меня. И я тревожно вглядывалась в их лица, стараясь определить, смотрят ли они на мою персону нарочно или потому, что я смотрю на них. Ускорила шаг, торопясь добраться до места. Мост был обычный, без изысков, с деревянными, заметенными снегом перилами с покосившимися столбиками. На нем даже фонарей не было. Сбросят в Реку – никто и не вспомнит. Мысль мне так не понравилась, что я сместилась на середину проезда и тут же услышала сзади: «Поберегись!». Шарахнулась в сторону, пропуская еле тащившиеся сани. Бросилась догонять, но державший вожжи мужичок в тулупе замахнулся на меня плетью, и я снова отпрянула. Неудивительно, такой видок может быть только у попрошайки.

До конца моста добралась довольно быстро и с опаской всмотрелась в замершие, будто поджидающие меня дома. Здесь, сразу перед Рекой, они еще были длинными, вытянутыми вдоль дороги, в два этажа ростом. Но обветшалый вид сразу указывал на то, что следить за ними никто не собирался. Город построил эти шесть доходных домов, как символ благотворительности, но продал уже спустя год с молотка, отдавая вместе с ними в руки владельца и судьбу жильцов. А владельцами здесь кто только ни был. Поговаривали, что даже губернатор владел ими одно время. Не сам, конечно, через нужных людей. В списке собственников числился и мистер Лайдли, правда, недолго. Шеф говорил, что тот с удовольствием избавился от такой собственности, продав три имевшихся у него дома какому-то Ферзю, и это уже давало понять – район обрел нового хозяина, окончательно отделившись от города.

Из полиции в Заречье была только сиротливо жмущаяся к Реке будка на конце моста, мимо которой я в данный момент и проходила. Разбитые окна, обшарпанная древесина, пустой дверной проем, заметенный до колен, да зачеркнутая надпись «Полиция» над проемом. Бранное слово, которым пытались заменить название, тоже почти замело снегом. Я покосилась на этот оплот закона и поспешила миновать его, сочтя опасным то, что крылось в глубине будки.

Позади раздался дружный смех. Пусть. Пусть смеются, а я не собиралась оставаться здесь дольше, чем того требовало дело. На центральной улице Заречья народа было больше, и, хотя до Обжорных рядов еще оставалось не меньше двух кварталов, запах жареной требухи доносился и досюда. Сдержав рвотный позыв, я замоталась в шаль с носом. Костры жгли прямо на улице. Народ толпился у них, греясь и смеясь. Я старалась пройти мимо таких скопищ поскорее, пряча взгляд и с ужасом думая, что прав был в чем-то мистер Уайт, говоря об идеях. От опасности даже волосы под жалкой шляпой вставали дыбом.

Мне повезло, не то потому, что вид был соответствующий, не то потому, что я еще не исчерпала лимит воздаяния от богов после посланных ими прошлых ужасов. До искомого дома добралась без приключений, если не считать собственных страхов и обещаний больше никогда не соваться в этот район без защиты.

Одноэтажный дом, разделенный на четыре входа, явно принадлежал нескольким хозяевам. Подходя к нему, я наткнулась на торопящегося типа в надвинутой на брови кепи. Он больно толкнул меня плечом, и я хотела было уже возмущенно вскрикнуть, но сдержалась, вспомнив, что не собиралась привлекать внимание. Пожелав ему сломать ногу, я снова посмотрела на дом. Номеров у квартир не было, а где искать этого мистера Пита Уичета, в списке мистера Клейтона не указывалось, в графе стоял только номер дома. Поэтому я постучала в первую дверь от дороги. Та была такой хлипкой, что надави я посильнее, сразу бы попала внутрь, но мое чувство такта не позволило так поступить.

Дверь открыло существо с грязными волосами, кое-как заправленными под странный платок, в многослойной одежде, явно надетой для тепла, а не по веянию местной моды. Изнутри пахнуло чем-то кислым. Увидев меня, существо шмыгнуло носом и заявило:

– Монету в неделю.

Я удивленно вскинула брови.

– За что?

– За житуху, за че ж еще? Ну?

– Мне не нужно жилье.

– Проваливай тогда, че пришла? А то кореша позову.

Я прочистила горло, чувствуя, как начинают подмерзать ноги в сапогах. Руки в драных перчатках замерзли давно. Да и узел, откровенно говоря, мне уже порядком оттянул плечо, на которое я его закинула.

– Мне бы Пита Уичета увидеть, – произнесла я, ловя закрывающуюся створку бедром.

Существо замерло на секунду. Потом уже надавило на дверь, произнося:

– В третью ткнись.

Приняв это как направление, я последовала туда. Но стоило мне занести руку, чтобы постучать, как раздался оглушительный взрыв.

Меня отбросило на снег, и я мгновенно оглохла. Узел, оказавшийся подо мной, видимо, смягчил удар. Боли я из-за шока не почувствовала. Сверху посыпались обломки деревяшек, куски черепицы, сено, мелкое крошево, камни. Щеку пронзило острой болью. Я, ничего не понимая, закрылась руками и закричала, в глухоте своей слыша только саму себя.

Кто-то кинулся ко мне, заслоняя собой от все еще сыплющегося мусора. Я отбивалась, с безумными глазами глядя в темноту накрывшего меня тела. Запах дешевого одеколона и табака. Мужчина был тяжелым. Паника взметнулась, соединяя прошлое и настоящее. Я глухо завизжала, все еще прижатая чьим-то телом, и принялась отбиваться сильнее. Он приподнялся, давая мне вдохнуть, а я пнула его ботинком и наполовину выбралась наружу, чувствуя, как болит пострадавшая спина. Ползла из-под него, отталкиваясь ногами и цепляясь за снег замерзшими пальцами. Но он поймал меня за руку.

– Стойте. Стойте. Вы не в себе. Все хорошо.

Незнакомец подтянул меня, и я оказалась лицом к лицу с Носатым. Ужас объял меня всю. Но выхваченный вид дома с дырой посередине и полыхающим огнем, вырывающимся изнутри, добавил сил. Я оттолкнула Носатого ногой, понимая, что сейчас или он, или я. Ведь этот посланник Экройда хотел меня убить. Убить!

Но странный убийца вдруг зашипел от боли, мой ботинок все же куда-то попал. Мужчина рывком поднялся на колени, ловя меня за руки снова. Паника накрыла с головой, заглушая все звуки, стуча в ушах бешеным ритмом сердца.

– Мисс Фэлкон! – почти орал он, глядя в мои вытаращенные от ужаса глаза. – Я не враг! Я… Не… Враг!

Я мотала головой, ничего не понимая. Он оглянулся. К дому спешили со всех сторон. Носатый поднялся и потянул меня на себя, тоже поднимая. Попыталась вырваться, но силы вдруг закончились, и я тяжело осела на снег, теряя сознание.

Глава 4. Четыре странных вывода

Очнулась от того, что моя голова с глухим звуком стукнулась о стенку. Открыла глаза, ничего не понимая. Где я? Что случилось? Взгляд мой прошелся по качающемуся интерьеру крытого возка. Незнакомое место. Пахло старыми газетами и мокрой псиной. Я чувствовала, что куда-то еду. Куда? Память не торопилась предоставлять мне информацию ровно до того момента, пока я не наткнулась взглядом на сидевшего напротив мужчину.

Носатый! Я забарахталась, пытаясь подняться и вжаться в сиденье одновременно. Моментально вспомнила, как хотела сбежать от него, а после, наконец, и то, что послужило началом этого ужасного противостояния. Взрыв! Замерла, погружаясь в воспоминания. Дом, адрес, куда я ехала, взорвался прямо с моим приходом. Снова увидела, как зажимаю кулак и собираюсь постучать. А после… Громко. Зачем так громко? Внутри еще все гудело. Словно хаос из взлетевших на воздух конструкций – деревяшек, камней, штукатурки, стекла, пыли и крошева – ворвался в мой мир и никак не хотел оседать. Попытки отползти от опасного противника оказались бесплодными, я до сих пор лежала на сиденье, пребывая в шоке от воспоминаний и мыслей, летящих вскачь. Под голову был засунут мой собственный узел с одеждой. Мужчина напротив потянулся ко мне рукой, и я, словно очнувшись, снова завозилась, силясь подняться. Боль накатила волной, разлилась по спине, отдалась в голове колокольным звоном.

– Лежите, – чуть с прононсом сказал Носатый. Я еле расслышала его слова, было ощущение, что говорит он через стенку. – Вы ударились спиной, когда упали. Головой, наверное, тоже. Да и потрясение. Напугались еще. Лежите. Лучше полежать.

Я сглотнула, стараясь избавиться от этой внезапной глухоты. Но та словно решила остаться со мной навсегда. Страх не услышать чего-то важного или не среагировать на опасность заставлял наблюдать за соседом еще более внимательно. Он сверлил меня взглядом своих близко посаженных глаз, создавая неприятное ощущение мурашек. Я почувствовала себя в ловушке, не зная, чего ожидать. Но загадочная заботливость, исходившая от того, кто должен представлять опасность, сбивала с толку.

– Куда вы меня везете? – Во рту все пересохло, и голос стал таким же сухим. Но даже он слышался, словно я нырнула в ванну с головой, оставив собеседника снаружи. Решила все же медленно сесть. Оперлась дрожащими руками о сиденье и стену, прикрыла глаза на секунду и тут же распахнула их вновь, боясь потерять противника из виду. Боль в ушибленной спине казалась мне сейчас менее важной, чем то, что могло случиться. Мнилось, что мужчина в эту минуту бросится на меня. Какая же тяжелая голова, мозг будто плавающий комок, бьющийся внутри черепной коробки. А еще очень саднило щеку. Сейчас, когда я приняла вертикальное положение, саднить стало сильнее. Провела пальцами по лицу и зашипела от боли.

– У вас там приличная царапина, – глухо сообщил Носатый, ткнул пальцем в сторону моего лица и покачал головой. – Я не стал бы трогать. В лечебнице обработают. Вдруг там занозы от деревяшек. Потрепало же вас. Чутка не успел, уж простите.

– Хотите сказать, что везете меня в лечебницу? – недоверчиво посмотрела на него. Он кивнул. – С какой стати вдруг мистер Экройд начал заботиться о моем здоровье? – Я не сводила с Носатого внимательного взгляда, в любой момент ожидая подвоха, прислушиваясь, боясь пропустить что-то важное. – И где вы взяли возок?

– Не имею понятия, о чем вы говорите, мисс Фэлкон.

– О, да вам и имя даже известно! – Я похлопала по уху пальцами, но эффекта это не принесло. – И много вам платят за то, чтобы вы следили за мной? – Голова трещала, и я болезненно поморщилась, прикрывая на мгновение глаза.

– Достаточно. Возок, кстати, на те же деньги нанят.

Его откровенность даже импонировала. Да и к глухим звукам начинала привыкать. Я снова пощупала щеку, рассчитывая, что и она перестанет болеть, но опять зашипела. Точно заноза и, кажется, не одна. Не хватало зеркальца. Взглянула в затянутое инеем окошко. Где мы ехали, было непонятно. Как долго я была без сознания – непонятно. Чего от меня хотел Носатый – непонятно. Слишком много вопросов. И слишком шаткое положение. А я не в том состоянии, чтобы разрабатывать план побега.

– И что же вы будете со мной делать? – поинтересовалась, глядя, как мой спутник теребит в руке металлический шар на короткой ременной петле.

Узнала его. Кистень. Сглотнула от страха и вдруг почувствовала, что слышно стало немного лучше.

– Я? Ничего, – он проследил за моим взглядом. – А-а-а, это, – протянул Нос и помотал кистенем, приводя меня в панический ужас. Казалось, что я уже чувствую удар такой штукой. – Это я на всякий случай. Ну и райончик вы выбрали. И чего вам в богатых кварталах не гуляется? Его сиятельство опять ругаться будет.

Мой страдающий от недавнего потрясения и нынешнего страха мозг выцепил последнюю фразу.

– С каких это пор мистер Экройд обзавелся титулом? Насколько я помню, он не наследуется мужем после смерти жены. – Возок тряхнуло, и я схватилась за стенку, восстанавливая равновесие. А уж потом за голову – та загудела, разливая боль по затылку. Не ожидая от собеседника откровенности, потянулась отогреть кругляшок стекла ладонью. Нужно было все-таки понять, где мы. Прижала пальцы к морозной поверхности и заметила, что кожа вся вывожена в копоти и усеяна мелкими царапинками.

– Все верно, этот мерзавец им не обзаводился.

Я невольно хмыкнула.

– Не слишком-то вы хорошего мнения о своем нанимателе.

За окном мелькали улицы. Вполне приличные. Заметила лавку готового платья братьев Чиккенз и поняла, что мы въезжаем в фешенебельную часть города. Сколько же я была без сознания?

– О ком? – с презрительным удивлением протянул Носатый. – Этот тип мне вовсе не хозяин. Я никогда бы не согласился работать на него.

Пораженно уставилась на собеседника, забыв на мгновение о боли.

– На кого же вы работаете? Разве не на Экройда? Вы ведь следили за мной каждый день. Не по его приказу?

Носатый расхохотался.

– Чтобы Нос следил по заданию мистера Э? Да ни за что. Мой наниматель – лорд Ольден. И я не следил. Присматривал. Такая была задача. Да и сейчас она есть. Его сиятельство просто велел подстраховывать вас. Сказал, что вы все равно всунете свой нос… Ой, прошу прощения. Влезете в неприятности. Вот он и велел. Да еще экройдовских ходоков от вас отваживать.

Я шокировано смотрела на попутчика. Его послал лорд Ольден? Не Экройд? Мне потребовалась целая минута, чтобы сложить два и два и сопоставить эту версию с имеющимися у меня сведениями. Тяжелая голова совершенно не хотела ничего складывать, но по всему выходило, что Носатый мог и не врать. Приставить ко мне охрану с лорда станется. Не хотелось себе признаваться, но этот факт отозвался теплом в сердце. Хотя и Экройд мог организовать слежку. Доверять Носу я пока не собиралась. Но его действия там, на взрыве, действительно больше походили на защиту, чем на нападение.

– Чем докажете, что не работаете на Экройда? – прямо спросила его, потирая ушибленную спину. Болела она нешуточно.

Нос удивился.

– Да ничем. Но если бы я на него работал, зачем бы стал вас защищать?

Пришла моя очередь удивляться.

– А вы защищали?

– Конечно! – воскликнул он. – Тогда вечером в переулке, помните? На вас напасть хотели, а я не дал. И потом еще, когда потемну заглядывали к подруге своей. В заводском районе не смог, но там вам и без меня помогли. А кулаки у вашего защитника что надо, я их на себе испытал. Крепкие.

Я вспомнила разорванное пальто мистера Уайта и его кровоточащий нос.

– Ваши не меньше.

– Это верно, – довольно протянул собеседник, убирая кистень в карман короткого пальто. – Но, работа такая. Вы не смотрите, что я худой, в кулачных боях редко выхожу побежденным.

Я покивала. И снова вернулась мыслями к взрыву. Значит, Экройд убрал еще одного свидетеля.

– Живых там не осталось? – тихо спросила у Носа. Тот поймал мой взгляд и покачал головой.

– Кажется, нет. Но мне некогда рассматривать было. Может, в соседних каморках и выжил кто. Я вас вытаскивал. Возок, вон, еле поймал. Целых пять монет запросил, зараза.

– А вы их с лорда стребуйте, – сердито посоветовала я, все еще думая о погибших.

– Пока не смогу. Уехал он.

Я вскинула острый взгляд на собеседника.

– Уехал? Куда? Когда?

Тот оценил мою заинтересованность и неопределенно покачал головой.

– Вчера еще. Куда, мне не докладывают. Раз в неделю отчет, как положено, к его сиятельству отвожу и все, большего нам знать не полагается.

– Нам? – Я снова схватилась за стенку, удерживаясь от падения. Возок качало.

– С напарником.

– А, да, видела его. Значит, вдвоем за мной… присматриваете?

Я говорила и одновременно думала, куда же уехал его сиятельство? К отцу? Может, повез леди Райну, чтобы примириться? Хорошо бы. Она тяжело переживала разлуку и отца, несмотря на размолвку, не винила.

– А вы молодец, – вдруг похвалил меня Нос. – Смелая. И глаз наметанный. Не видел бы сам, ни за что б не поверил, что дамочки так умеют вычислять слежку.

Похвала собеседника пролилась на душу медом, и я хотела было уже спросить его, надолго ли уехал лорд Ольден, как возок остановился.

– Пойдемте, – позвал меня Нос и, выйдя, протянул руку, забирая узел и помогая спуститься.

Хотелось стонать и кряхтеть, как старуха, но я сдерживалась, только болезненно морщилась, когда проходили в двери и нужно было обогнуть сестру милосердия. Как ни странно, несмотря на мой ужасный внешний вид, она нас даже не остановила. Нос подставил мне локоть в коридоре, и я с удовольствием бы взялась за него, но доверие к этому человеку лишь едва начало строиться, а близкий телесный контакт предполагал несколько более долгое знакомство.

– Пойдемте, – повторил Нос, понимая, что под руку брать я его не собираюсь. – У меня тут знакомый доктор, вопросов задавать лишних не будет, не волнуйтесь. Только осмотрит вас и обработает ранку на щеке. Может, даже швы наложит, уж больно царапина шикарная. Не для вашего личика. Да и синяк ваш…

– Он ненастоящий.

До кабинета знакомого доктора добрались очень быстро. Нос постучал и, как только ответили, вошел.

Я осталась одна в коридоре, слушая через будто прозрачную дверь их разговор. Медикаментами пахло так, что мой израненный организм возмутился и желудок жалостно сжался, требуя свежего воздуха.

«Да куда я ее положу, – раздавалось из-за двери. Доктор явно не хотел идти на поводу у приятеля. – Вечно ты со своими проблемами. У меня сейчас все сестры заняты. Кто ее осматривать будет?»

«Да сам осмотри. Что ты, сам не можешь?»

«Совсем ополоумел? Не положено, понимаешь? Не по-ло-же-но».

«Положено – не положено. Ты доктор, вот и осматривай».

В голове моей зашумело еще больше. Было так душно, словно из этого здания выкачали весь воздух. В коридоре, кажется, потемнело. На моем лбу и над губой выступила испарина. Голову повело, и я еле удержалась за стенку. Достать бы мои нюхательные соли. Но сумочка вместе с сапожками и платьем томились в ожидании меня в театральной реквизиторской. Прислонилась к крашеной поверхности щекой, впитывая прохладу.

– Эй, эй, эй. Мисс Фэлкон, – подскочил ко мне вышедший в коридор Нос, подхватывая под подмышки. – А ну, идемте сюда. Тимми, ее бы положить.

Ноги стали совсем ватными, и я выдохнула с облегчением, когда меня уложили. Доктор, в котором я узнала выгнавшего меня на улицу мужчину, внимательно посмотрел сначала на мою персону, потом с укором на своего знакомого.

– Да нет, Тимми, она из благородных, – уверил тот его. – Это у нее костюм такой. Неважно. Ты делать чего-нибудь собираешься или так и будешь смотреть?

– Осмотр я проведу. Но думаю, мы обойдемся без твоего присутствия. Выйди, Гарольд.

– Не, моя задача оберегать мисс Фэлкон. А то наниматель мне такого… – он показал другу кулак и скосил глаза на меня, – пропишет.

– Выходи, – настоял эскулап.

Нос посмотрел на меня.

– Мисс Фэлкон, я в коридоре буду. Ежели что…

Доктор проводил друга, достал из кармана белого халата нюхательные соли и поднес флакончик к моему носу. Резкий запах быстро прочистил мозги, осветляя все вокруг. Гений медицины расстегнул на мне облезлый тулупчик и собрался уже взяться за то драное платье, которое мне одолжил мистер Куберт, но я отчаянно забарахталась, не позволяя это сделать.

– Мне ничего не нужно. Я сейчас полежу и пройдет. Вот, уже прошло. Честное слово.

– Нет, – всплеснул руками доктор, – ну так точно невозможно работать. Давайте-ка, мисс, раздевайтесь и будем вас осматривать. Гарольд сказал, что у вас сильный ушиб спины. Да и ваше головокружение вызывает вопросы. Мне нужно вас осмотреть.

– Я не стану раздеваться, – категорично заявила я, подтверждая сей факт прямым взглядом.

Доктор терпеливо вздохнул и посмотрел осуждающе на дверь, за которой находился Нос. Потом на меня. И так же терпеливо выдохнул.

– А если вас осмотрит сестра милосердия? – предложил он мне компромисс. Я подумала и кивнула. Осмотр мне был нужен, хотя бы, чтобы знать, чего ожидать. – Ну хоть что-то. Я сейчас пришлю к вам кого-нибудь, мисс.

Я снова кивнула. Он вышел. Поняв, что, лежа, голова у меня совсем не кружится и, заставив себя преодолеть тошноту от запаха медикаментов, села на кушетке. Сняла тулуп, потом расстегнула платье, чуть расшнуровала корсет, облегченно выдыхая, и потянулась к узлу, лежавшему в ногах, за своей одеждой, но тут вспомнила, что платье тоже осталось в реквизиторской. Переложила в него кошелек и снова завязала тюк. В этот момент в кабинет вошла женщина в белой косынке и в белом же халате. Я испуганно уставилась на нее, держа узел с одеждой в руках и защищаясь им, как щитом.

– Добрый день, мисс. Позвольте, я осмотрю вас? Вы можете встать? Или голова все еще кружится?

– Наверное, могу. Мне уже лучше. Просто здесь так пахнет.

Она понимающе покивала мне в ответ, ожидая, когда я поднимусь.

– Пойдемте вон туда, за ширму, там вам будет комфортнее.

Мы прошли за ширму, миновав столик с инструментами: лопаточки, скальпели разных размеров и набор для кровопускания. Мне стало нехорошо при мысли, что доктору придется применить что-то из этого ко мне.

– Там лежит важное для вас? – поинтересовалась собеседница, чуть с улыбкой глядя на узел у меня в руках.

– Моя одежда, – пояснила я.

– Положим ее на кушетку? – Она настойчиво забрала у меня тюк, переложив его на стул. – А теперь посмотрим, что у вас со спиной. Давайте-ка, это снимем. – Она помогла мне избавиться от платья, потом от корсета. – Поднимите, пожалуйста, сорочку.

Давно мне не приходилось раздеваться перед кем-то. Да, собственно, с самого детства. Чувствуя ужасную неловкость, я приподняла свою короткую сорочку, оставляя нижнюю юбку на месте. Сестра милосердия перехватила ткань, поднимая выше, и, осмотрев спину, пару раз нажала в разных местах. Я ойкнула.

– И низ, – попросила она, сама уже стягивая с меня юбку. Панталоны тоже пришлось спустить. Сгорая от стыда, я осталась стоять в одной короткой сорочке. Благо длилось это лишь минуту. Как только мне позволили, я оделась. Никогда еще я не делала этого с такой быстротой. Уже через пять минут я стояла в драном платье, с полностью зашнурованным корсетом, нещадно давящим на все ушибленные места сразу, и держа уже свое пальто в руках. Театральную одежду сложила в прежний узел. Сестра милосердия удалилась, а вскоре вернулся доктор. Носатый попытался пролезть в кабинет, но знакомый ему решительно отказал в этом, ссылаясь на врачебную тайну.

Доктор усадил меня на кресло у стола, а сам принялся водить перед моими глазами пальцем, приказав следить за ним. После ощупал голову и, с моего позволения, шею. Осмотрел царапину на щеке, бутафорский синяк и руки.

– Ну что, мисс Фэлкон, отделались вы на этот раз небольшим испугом, парой царапин и синяками на спине. Ушиб будет беспокоить какое-то время, все же встряска. Но думаю, обойдемся без кровопускания. Организм молодой. Шишки у вас нет, и головокружение пройдет уже завтра. А если нет, то приложите к затылку холодный компресс и непременно пригласите семейного доктора. Еще прописываю вам постельный режим. Питаться лучше легко, но часто. Пить много воды. Царапину вашу мы сейчас обработаем. А синяк, к сожалению, сотрем.

Сказав это, он встал и, пройдя к столику со страшными инструментами, зазвенел ими, выбирая нужный.

– Доктор, а швы обязательно накладывать? – тихо спросила я.

– Швы? – удивился он, подходя ко мне. – Мы не будем их накладывать вовсе. Нужно вытащить несколько заноз и обработать. Только и всего. Болеть будет еще пару дней, но если будете меня слушаться и обрабатывать дважды в сутки, то боль пройдет уже завтра к обеду.

Я, обрадованная такой новостью, смело подставила щеку. Пришлось потерпеть, но главное, что я уже сейчас смогу покинуть это царство медикаментов и жутких скальпелей.

Подводя итог сегодняшних приключений, пришла к четырем странным выводам. Во-первых, за мной не следили, а охраняли. Во-вторых, лорд Ольден уехал. В-третьих, очередной забастовщик из списка мистера Клейтона мертв. И в-четвертых, больше я без охраны и парокара ни за что не поеду в Заречье.

Глава 5. Пять оставшихся адресов

Выйдя из лечебницы, я сообщила Носу, что он может быть свободным, так как дел у меня еще невпроворот, но вполне обойдусь без соглядатая. Он на это лишь покачал головой и отправился ловить парокар или сани. Спустя пять минут мы с ним ехали отдавать мистеру Куберту его драгоценный, ставший, кажется, еще антуражнее, реквизит и переодевать меня в собственные вещи.

Увидев мое лицо, Генри совершенно по-женски всплеснул руками и довольно прямо высказался об опасной деятельности, которой я занимаюсь. Пришлось пресечь все его попытки наставительно образумить меня, вернуть ему одолженное, переодеться и покинуть костюмера-реквизитора, отчаянно чихая.

То, что каждый встречный мужчина пытался вернуть меня в лоно домашнего очага, начинало сердить. Я понимала их непримиримость с женской эмансипацией, но считала себя вправе не следовать их взглядам.

Сидеть за пяльцами и вышивать мне никогда не нравилось. Рисовать я умела, но в силу своих скудных способностей, в юности могла только виртуозно раздражать учителя рисования, доводя до исступления родителей шедеврами. Посему и сейчас не занималась этим. Музицировала я сносно, но не отдавалась этому занятию дольше положенного времени. А уж о пении вообще разговор не шел. Стоило мне однажды в возрасте двенадцати лет исполнить арию Церсенты в новогоднюю ночь, как папенька, отчаянно поаплодировав, заявил, что его дочь не певичка придорожного заведения, и петь мне, к моему несказанному счастью, попросту запретили, назвав это занятием для легкомысленных мисс сомнительного происхождения. Теперь же, когда я мурлыкала какую-нибудь мелодию себе под нос, шеф демонстративно затыкал уши и делал страдальческое лицо. А я мурлыкала громче, опасаясь, как бы он не пропустил самую высокую часть арии.

От мистера Куберта все еще в сопровождении Носа отправилась домой. По дороге на меня навалилась жуткая усталость. Спина вдруг настойчиво потребовала отдыха, ум – размышлений, а подкрадывающаяся волной паника – выхода. Я уже чувствовала ее приближение по дрожащему в груди комку и перехватывающемуся дыханию. Отчаянно хотелось увидеть Роджера, ведь это было следующим пунктом плана на сегодня. Уж он бы не стал читать мне нотации, скорее посоветовал, как действовать дальше. Но спина и паника… Домой, значит, домой.

Страшные картины произошедшего в Заречье прорвали держащееся на упрямстве спокойствие и, как в калейдоскопе, мелькали перед глазами. Я отвлекала себя, как могла, следуя через окно взглядом за торопящимися по делам людьми, пробегающими собаками, закручивающейся вихрями поземкой. Но вклинившееся в реальность прошлое перекрыло мне зрение, побеждая окончательно, слепя и погружая в кошмары. Я пыталась успокоиться, однако горошинки доктора Стерлинга лежали на столе в моей комнате, а горло уже сдавило знакомой рукой ужаса.

Нос внимательно наблюдал за мной, не отвлекая и не задавая вопросов, за что я была ему благодарна. Наверное, на этом молчании я и держалась. В мыслях бесконечно крутились вопросы: «А что, если бы я зашла в ту дверь чуть раньше? Что, если бы не заглянула к соседям?» И дыхание перехватывало. Я храбрилась, делала вид, что просто потираю шею, на самом деле пытаясь избавиться от давящей панической атаки, перекрывающей мне кислород.

Я уже и не чаяла добраться до дома, когда парокар остановился. Наскоро попрощалась с Носом, подтвердив, что сегодня больше никуда не поеду. Назначила встречу с ним на девять часов следующего утра и выдохнула спокойно. Транспортный вопрос я, кажется, решила. И то, что оплачивать его будет его сиятельство, меня ничуть не беспокоило. Особенно в данный момент.

Постояла перед дверью в дом, собираясь с силами и натягивая легкую улыбку на вмиг замерзшее лицо. Губы подчинились, а вот глаза… глаза пришлось вытереть. Предательские слезы, вспомнившие, что им полагается в таком состоянии течь, никак не хотели останавливаться.

А что, если бы я просто прибавила шага там, на мосту? Я была бы уже мертва? Это было бы больно? Страшно? Успеваешь испугаться в такой момент?

Тряхнула головой, прогоняя образ собственного обезображенного взрывом тела, лежавшего на снегу, и снова вытерла слезы. Дрожь уже охватила все внутри. Но нужно было взять себя в руки и как можно скорее добраться до своей комнаты. До стола. До горошин доктора Стерлинга. В них единственных я сейчас видела спасение. Пару раз вдохнула-выдохнула и, улыбнувшись шире, позвонила в колокольчик.

Ужас в глазах миссис Дауф подсказал мне, что выглядела я соответственно самочувствию. Что ж, не каждой молодой женщине ходить красоткой, нужно же и страхолюдиной кому-то быть время от времени. Взглянув в зеркало, кивнула. В гроб кладут краше. Бледная, с красной царапиной через всю щеку, лихорадочно блестящими глазами, всклокоченными под шляпкой волосами. Сняла перчатки. Руки, словно подралась со всеми уличными кошками Кремдена. Только не дрожать, не дрожать и улыбаться.

– Боги мои, – произнесла почтенная экономка, закрывая рот рукой. – Мисс Фэлкон, что с фами? – И, не дождавшись ответа, закричала в сторону гостиной: – Мистер Фокс, мистер Фокс!

– Прошу вас, миссис Дауф, не нужно беспокоить шефа. Все в порядке.

– Мистер Фокс! – еще раз выкрикнула она, выслушав мою просьбу, и я тяжело вздохнула. Увещевать бесполезно.

С удовольствием отдала экономке шляпку и пальто, из которого выбралась очень аккуратно, стараясь как можно меньше задевать больную спину. В коридоре раздались громкие тяжелые шаги, и нам навстречу выбежал шеф собственной персоной. Испуганный взгляд его сосредоточился на миссис Дауф.

– Что? У нас опять пожар? – спросил он, хмурясь, и тут заметил меня. Глаза его округлились, а голос чуть сел. – Что случилось, Кис-Кис? Где? Где ты была?

Он прочистил горло. Я вздохнула, собираясь обогнуть его.

– Всего лишь небольшое недоразумение. Глупая случайность.

Шеф шагнул, преграждая мне путь. Лоб мистера Фокса рассекали три глубокие морщины, означая мыслительную деятельность в попытке уловить смысл, а я ощущала, что еще пара минут промедления – и устрою истерику прямо здесь. Сжала зубы.

– Что случилось? Ты вся дрожишь.

– Мне срочно нужно в мою комнату, шеф. Можем мы отложить разговор на пятнадцать минут?

Настойчиво вытаращила глаза, намекая на то, чтобы он освободил проход и дал мне пройти. И мистер Фокс, на удивление, послушался.

Держась из последних сил, я вихрем пронеслась по коридору, забыв о боли в спине. Бросила встреченной Ашули: «Позже», и с облегчением прислонилась к двери собственной комнаты, закрыв ее.

Сглотнула комок. Перед глазами снова летели в воздух деревяшки, камни и снег. Огненный всполох затмил путь до стола. Коробочка с леденцами открылась резко, горошины в обертках разлетелись в разные стороны. Я сгребла в кулак три штуки и, развернув их дрожащими руками, засунула в рот. Замерла. Травяной мятный вкус ударил в нос.

Небо, я видела перед глазами небо, расчерченное осколками стекла и летящим мусором. Метнулась в ванную, открыла холодную воду и сунула дрожащие руки под ледяную струю. Умылась раз, другой. Истерика вылетела со всхлипом. Прижала мокрые холодные ладони ко рту, боясь одновременно выплюнуть горошины и разразиться криком. Страшно. Было страшно. Потому что я уже в сотый раз прокручивала собственные воспоминания.

– Перестань! – крикнула себе. – Прекрати! Хватит!

Видение исчезло, подчиняясь. Я опустилась на пол, прижалась больной спиной к стене и подтянула колени к груди, обняв их. Спряталась в уютном, темном коконе. Тихо плакала, разгрызая леденцы, никак не желавшие поделиться со мной спокойствием.

Может, все они правы? Может, я влезаю туда, куда не стоит влезать?

Вспомнилась чумазая соседка взорванного дома. Она ни в чем не была виновата и все же наверняка погибла. Как и те, кто жил рядом с ней. И тот бедолага, который, поддавшись обещаниям или искушению получить большие деньги, согласился много лет назад устроить бунт. Кара ли это? Высшая ли справедливость? Или отсроченный страх того, кто боится изобличения собственных черных дел? Какая разница?

Я рвано вздохнула. В списке оставалось еще несколько фамилий и адресов. Кто предупредит их? Вспомнила короткую записку, полученную от лорда Ольдена на прошлой неделе: «Кларисса, будьте благоразумны». Тогда еще удивилась, к чему бы это он. Но раз Нос знал о моих визитах к людям из списка, значит, об этом знал и лорд Ольден. Знал, и ничего не делал, чтобы спасти этих людей! Да, не все погибли. Да, многие переехали, кто-то умер от старости, но сегодняшний мистер Уичет взорвался.

Благоразумной? Он предлагал мне быть столь же благоразумной, как и сам? Взять и просто бросить все? Уехать, как уехал он? Да ни за что!

Я поднялась, повернулась к зеркалу и посмотрела себе в глаза.

Ни за что! В списке осталось всего пять адресов. И я проеду по ним завтра. Завтра, потому что сегодня проведу вечер в постели, как и советовал доктор. Иначе ничего не смогу сделать.

В дверь постучали. Тихо. Аккуратно. Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

– Входи, Ашули.

Она прошла, таинственно шурша парчовым нарядом. Остановилась у меня за спиной. Я увидела в зеркале ее встревоженный взгляд. Мы смотрели друг на друга безмолвно, будто боясь: я – услышать и от нее наставления, она – наверное, спровоцировать мою истерику.

– Тебе нужно прилечь, – сказала она. – Пойдем, я принесу чай и что-нибудь поесть.

Я облегченно выдохнула. Ашули умела подобрать нужные слова. Подчинившись ей, развернулась. Подруга протянула руку и вытащила из моих волос какую-то щепку. Внимательно посмотрела на нее. Потом на меня. Я увидела, как она сглотнула, а на глаза набежали слезы.

– Сильно пострадала? – спросила Шу.

Я мотнула головой.

– Доктор сказал, отделалась синяками и этой царапиной.

Она притянула меня к себе, обнимая. Спина отозвалась болью, но я не сопротивлялась, почувствовав аромат духов подруги: томный, размеренный, как она сама, с легкой ноткой цитруса. Обняла ее в ответ. Хрупкая талия и надежное плечо – странное сочетание.

– Я боюсь за тебя, – призналась мне Шу. – Мистер Фокс боится за тебя. Миссис Дауф боится за тебя.

Я выбралась из ее объятий и недовольно направилась к спальне.

– Не нужно за меня бояться. У меня теперь есть охрана.

Морщась от боли, легла на кровать и закрыла глаза. Почувствовала, как Ашули присела на край, гладя меня по руке.

– Мистер Фокс говорил, что ты оставила это дело, – укора в ее фразе не было, но я чувствовала, как она сдерживается.

– Мистер Фокс так и должен думать. И ты ему ничего не скажешь.

Я не открывала глаз, и это давало мне возможность не отвлекаться на упреки во взгляде. Услышала короткий смешок подруги.

– Хочешь записать меня в ряды своих защитников? – Я открыла глаза. – Послушай, Кис-Кис, я знаю твой характер. Но я помню предсказание. И уверена, что ты влезешь в это с головой. Пожалуйста. Прошу тебя. Дай разобраться с Экройдом мужчинам. Закону.

– Закону? – приподнялась я. – Мужчинам? А они разбираются? Ты видишь хоть кого-нибудь, кто что-то делает для того, чтобы прижать Экройда?

– А как же твой лорд?

Я фыркнула.

– Во-первых, он не мой. Во-вторых, он даже пальцем не шевелит. Он трусливо сбежал из города. Уж не знаю, к папеньке ли под крыло или вовсе куда подальше, – неопределенно махнула рукой. – Сути дела это не меняет. Он ничего не хочет предпринимать. И шеф делает вид, что ничего не случилось. И что он не трясется от злости на бывшего дружка. А главное, никому не нужны эти несчастные забастовщики. Понимаешь? Их жизни никого не интересуют. И раз они никого не интересуют, то этим займусь я, потому что, кажется, я одна хочу прижать Экройда и для этого найти свидетеля.

– Так ты хочешь спасти жизни или найти свидетеля? – уточнила подруга.

Я раздраженно пожала плечами и снова поморщилась от боли в спине.

– Какая разница? Одно другому не мешает.

Ашули вздохнула.

– Пойду все же за чаем, – посмотрела она внимательно на меня. – И…

Я вопросительно ответила взглядом. Ашули явно подбирала слова.

– Что?

– Я не знаю, о каком помощнике говорил Альзандр, но прошу тебя, позволь ему помочь тебе.

Шу тихо вышла, оставляя меня с мыслью, кого имел в виду этот сумасшедший медиум. Но не прошло и пяти минут, как она снова ворвалась ко мне в комнату. Отчаянье плескалось в карих глазах подруги.

– Кис-Кис, Ронни уехал.

Глава 6. Шесть горошин в упаковке

Я мерила шагами гостиную под взглядом трех пар глаз. Ашули смотрела так, будто сейчас тоже собиралась встать, чтобы составить мне компанию. Миссис Дауф – с умеренной тревогой. Доктор Стерлинг – с безграничным спокойствием.

Он приехал в тот момент, когда мы с Ашули были уже готовы бежать и ловить парокар, чтобы нагнать шефа и спасти его от необдуманного шага. Доктор застал нас в гостиной и своими доводами сумел разубедить. Хотя, конечно, ему не были известны обстоятельства дела, но фраза: «Мистер Экройд – уважаемый человек, к тому же бывший друг мистера Фокса, он не станет разводить скандал, ведь тогда пострадает его репутация». Вот в это я поверила сразу и безоговорочно. Вряд ли Экройд надумает разрушить свою репутацию. Действовать исподтишка – вот его метод.

Поэтому мы договорились с доктором подождать мистера Фокса, и вот уже три часа были как на иголках. Часы недавно пробили десять, и доктор засобирался домой. Время он все же потратил не зря, оказав мне медицинскую помощь и ругая на все лады того коновала, который обрабатывал царапину и не наложил швы. А я радовалась, что обойдусь без уродливого шрама, хотя кто знает, во что превратится царапина через пару недель.

Доктор Стерлинг наложил марлевую повязку и хотел примотать ее бинтом, но я отказалась ходить с обмотанной головой, и он, вздохнув, велел почаще проводить обработку раны, что абсолютно совпадало с предписаниями «коновала». Миссис Дауф приняла к сведению все инструкции доктора, и я прямо почувствовала, как она составляет графики обработок: один – для моей щеки, другой – для спины, потому как и там мистер Стерлинг умудрился «наследить», прописав свинцовую мазь.

Проводив доктора, мы полночи провели в некоем тянущемся киселе: то прикладываясь к подлокотнику, не смыкая глаз, то расхаживая по комнате и доводя этим друг друга до исступления, то тихо беседуя, выдвигая версии, почему шеф до сих пор не вернулся. Когда часы пробили три раза, миссис Дауф строго велела нам идти спать, потому что утром надо быть в силах, ехать искать шефа, а мы будем как сонные курицы. Мне подумалось, что мы ими и так будем, но спорить с экономкой не стала, слыша благоразумие в ее словах.

В кровать ухнула, как в пропасть, завывания за окном даже не услышала. Все страхи и боль ушли в завтрашний день, давая мне передышку в этом темном, пустом пространстве без сновидений. Разбудил же меня аромат свежесваренного кофе. Я с трудом открыла глаза, обнаруживая сидевшую у туалетного столика Ашули. Она смотрела в окно на мотающийся от ветра фонарь. На столе стояли две чашки с кофе и вазочка с печеньем.

Я вздохнула, приходя в себя. Ашули уже зажгла керосинку, чтобы усилить тусклый свет из окна, никак не желавший разгонять темноту зимнего утра.

– Шеф не появился? – спросила я и почувствовала, как заболела щека. Покривилась от боли.

Ашули обернулась и подошла ко мне. По ее виду я поняла, что подруга даже не ложилась, всю ночь продежурив в своей комнате. Она посмотрела на меня и покачала головой.

Я встала и потянулась за чашкой, но Шу хлопнула меня по руке.

– Умывайся, и я намажу твою щеку, – она взяла со столика небольшую баночку. – Вот, вспомнила старый бабушкин рецепт.

Я недовольно нахмурила брови, но даже от этого движения кожа натянулась, и щека невыносимо заныла. Пришлось выполнить требование подруги.

В зеркале отразилась жуткая правда. Наверное, доктор Стерлинг был прав, и следовало зашить рану. К утру краснота вокруг нее не уменьшилась, а края высохли, доставляя боль при каждом движении. Я осторожно нажала на щеку рядом с раной, сжимая зубы, чтобы не закричать от боли. Нужно было проверить, не выступит ли гной. Но его, слава богам, не было. Только прозрачная сукровица покрыла царапину. Умывалась осторожно, стараясь избегать даже малейшего попадания воды на рану, хотя это и было нелегко. Зубы вообще чистила так, словно решила медленно погладить их щеткой. Зубной порошок с надписью на упаковке «Белая лилия» дал ощущение мятной свежести, а вовсе не аромат лилии, как обещала реклама в «Кремденском вестнике». Но этот мятный вкус помог проснуться окончательно. Я повернулась к зеркалу спиной и спустила волан бретельки ночной сорочки. Синяк был не сказать, что черный. Это порадовало, значит, не так сильно ударилась и все скоро пройдет. Возвратив бретельку на место, развернулась обратно. Бледное лицо с отвратительной царапиной смотрело на меня зеленым взглядом. И как вызывать доверие с таким видом? А ведь сегодня нужно было сделать очень много.

– Шу, сколько там на часах? – встрепенулась, вспомнив о времени.

– Без четверти восемь, – послышался голос подруги.

Я облегченно выдохнула. Есть еще время, чтобы привести себя в порядок. Вот только новостей о шефе не было, а без них я не смогу никуда уехать. Разве что умчаться к мерзавцу-Экройду, вызволять мистера Фокса.

Шу терпеливо ждала моего возвращения. Она еще раз промокнула царапину сухой салфеткой, убирая лишнюю влагу и причиняя мне боль. Потом сунула кофейного цвета палец в банку с зеленоватой мазью и щедро наложила ее мне на лицо. Запахло свежей травой и чем-то терпким, и сладким одновременно. Рану защипало так, что на глазах выступили слезы. Я дернулась, но Ашули крепко держала меня за затылок и не отпустила, пока не замазала всю царапину, попеременно ныряя пальцем в банку и накладывая мазь.

– Шу, гадость какая, – возмутилась я. – И жжет.

Подруга вздохнула, с укором посмотрела на меня.

– Ты большая девочка. Потерпишь. А жечь должно. Иначе не вытравить заразу, которая вон, на полщеки разнеслась. И что понимают эти лекари, если не могут даже простую царапину вылечить?

Под негодование подруги я принялась быстро одеваться и причесываться. Видя, как я нещадно деру щеткой волосы, она забрала ее у меня из рук и взялась сама расчесывать спутавшиеся пряди.

– Послушай меня, только не сердись, – начала она, и я напряглась, понимая, что новость меня не порадует. – Приехал мистер Гарвинг. – Она сделала паузу, глядя через зеркало в мои расширившиеся глаза. – Без мистера Фокса.

– Что же ты молчала? – рванулась я из ее рук, быстро переплетая волосы и убирая в высокий пучок. Ашули подала мне шпильки. – Давно он приехал?

– Час назад. Говорит, что мистера Фокса забрали в полицию.

– Что? И ты... – Я аж зарычала. – Шу! Почему нельзя было мне сказать об этом с самого начала?

– Потому что все равно торопиться некуда, до десяти часов его не выпустят. А тебе нужно было смазать мазью царапину.

Я одарила ее гневным взглядом и направилась к двери.

– Стой, Кис-Кис, – выкрикнула подруга. – Мистер Гарвинг спит, он всю ночь караулил Ронни около участка, устал. В его возрасте бессонные ночи вредны. Вот, – она протянула мне чашку, – выпей кофе, пока он окончательно не остыл.

Я вернулась к ней, взяла чашку и, не сводя с подруги упрямого взгляда, быстро выпила содержимое. Вкус отозвался горечью на языке.

– Надеюсь, там нет снотворного, – проговорила я, возвращая чашку подруге. Получила в ответ молчаливый укор и дернула бровью. – Ронни, значит.

Она молча закатила глаза. Вспомнив о горошинках доктора Стерлинга и не желая оказаться в таком же, как вчера, положении, я вытащила две, машинально подсчитывая оставшиеся. Шесть штук. Не так уж и много. Спрятала коробочку в ящик туалетного столика и снова посмотрела на подругу.

– Идем на кухню. Кофе – это хорошо, но мне надо что-нибудь съесть, потому что скоро я уеду, а когда вернусь, пока не знаю. И ты за завтраком расскажешь мне все, что услышала от мистера Гарвинга. Слово в слово.

Ашули примирительно кивнула.

Совершенно нетактично, но аккуратно запихивая в себя вкуснейшие сырники и бутерброд с холодным мясом, запивая все это большой порцией чая, я узнала, что мистер Фокс вчера поехал, как мы и думали, к мистеру Экройду. Мистер Гарвинг сказал, шеф был разгневан и вылетел из парокара по прибытии так, что даже не закрыл дверь. Мистер Гарвинг остался ждать его. Но, спустя полчаса, прибыл полицейский парокар, и возмущенного и довольно потрепанного мистера Фокса погрузили и повезли в отделение. Мистер Гарвинг отправился за ним. Уже в участке ему сообщили, что шефу предъявили обвинение в нападении на уважаемого члена городского совета, то есть мистера Экройда, и не выпустят до тех пор, пока судья не вынесет вердикт.

Внутри у меня разливался аромат земляничного чая, это чуть глушило клокотавшую злость. Шефу срочно нужен был его адвокат, мистер О’Лири. А адвокату нужны деньги, особенно за срочность.

Вытерев рот салфеткой, я направилась в кабинет мистера Фокса, где, нажав пару раз на клавишу телефонного аппарата, попросила девушку соединить меня с номером три-пятнадцать.

Бодрый, соблазнительный голос мистера О' Лири ответил легкое «Слушаю», и я, выложив ему все, как на духу, спросила, во сколько могу его забрать и сколько денег потребуется для вытаскивания мистера Фокса под залог.

Адвокат огласил сумму. Я сглотнула, но уверенно сказала, что заеду за ним через полчаса.

Шу с миссис Дауф сначала смотрели на меня круглыми глазами, пока я металась, собирая документы шефа. А потом дом пришел в оживление. Миссис Дауф собрала с собой завтрак для хозяина, Шу отыскала для «Ронни» теплый шарф, кофту и носки на тот случай, если его не выпустят. Последним, куда я заглянула, была моя старая шляпная коробка. Стойко отсчитав положенную сумму, я накинула еще треть сверху, разложив деньги по разным мешочкам. С тоской взглянула на остатки и решительно закрыла коробку, возвращая ту на место.

Часы пробили девять, когда я вышла в вырывающий из рук сумочку темный, зимний, метельный четверг. Плотнее закутавшись в шаль, я поблагодарила богов за то, что дали мне такого пунктуального помощника. Хотя глаза и заметал снег, но я увидела вышедшего из нанятого парокара Носа. Тот кивнул вместо приветствия и помог мне устроиться на заднем сиденье.

– Утречко, – не то поздоровался, не то констатировал он, пока я отряхивала пальто от налипших острых снежинок. – Парокар наш на весь день, можем ехать куда угодно, да, Гарри?

Водитель угукнул, а я благодарно кивнула Носу.

– Сначала на угол Пятой и Венцека, а потом в центральное городское отделение полиции, пожалуйста.

– Куда? – оторопел Нос. – Там-то мы что забыли?

– Заберем адвоката и поедем вызволять моего шефа, вздумавшего возомнить себя великим мстителем и угодившего, в благодарность за это, в тюрьму, – ответила с возрастающей громкостью я и спросила гораздо тише: – А что? У вас проблемы с законом?

– С вами не соскучишься, мисс Фэлкон, – улыбнулся Нос. – В полицию, так в полицию. Я, конечно, вас подожду в парокаре, светиться мне в участке не стоит, но, думаю, там вас не понадобится защищать. Или...

– Нет. Я справлюсь.

Глава 7. Семь бед – один ответ

В участке мы с мистером О'Лири, высоким импозантным блондином с завораживающим голосом, преодолели бесчисленное количество бюрократических препятствий, начиная с регистратора, подозрительно косившегося на мое истерзанное лицо и заставившего нас ждать, когда он заполнит какую-то ведомость, и заканчивая тюремщиком, совершенно внезапно потерявшим связку ключей. Меня отчаянно злили эти задержки, но боги решили испытать мое терпение. И пока я не превратилась из нетерпеливо постукивающей ножкой мисс в никуда не торопящееся существо, безнадежно взирающее на бодрые потуги адвоката подогнать события, заветная решетчатая дверь не отворилась.

Мистер Фокс выглядел ничуть не лучше меня вчерашней: синяк под его левым глазом затопил всю глазницу, у пиджака наполовину оторвался рукав, а жилет совершенно лишился пуговиц.

Увидев же меня, он геройски выпятил грудь и задрал нос, пресекая этим любое желание выяснять отношения. Не меньше его геройства мешало и присутствие полицейских чинов в участке, да и сам адвокат, с которым мы виделись довольно редко, не внушал доверия для вразумляющей шефа беседы.

Я вручила мистеру Фоксу вещи, которые собрала Шу, и подумала, что вполне потерплю до вечера, а там уж устрою «Ронни» головомойку.

– Вы должны мне кучу денег, – сердито сообщила я, оставляя узел с вещами у него в руках.

– Кис-Кис, – начал было он, но я пресекла его попытку повиниться или похвастаться, уж не знаю, что именно он хотел сделать.

– Сейчас мистер О' Лири подпишет документы, и вы поедете домой. Мне ждать вас некогда. Скажите мне только одно. – Шеф приготовился внимательно слушать. – Мистер Экройд что-то сообщил вам, о чем мне нужно знать?

Мистер Фокс молчал, но по его взгляду было понятно, что он сомневается: говорить мне или нет.

– Шеф! – шепотом возмутилась я.

– Он мне ничего не сообщал, – принял решение мистер Фокс и поджал губы, отчего борода его, и так встопорщенная после ночи в участке, стала еще страшнее.

Я рассматривала его сквозь прищур глаз, пробуя хоть так дать понять работодателю, что я думаю о его решении. Но это ни к чему не привело, потому как появился мистер О' Лири и объявил, что мы можем ехать.

Пояснив адвокату, что добираться до дома они будут самостоятельно, и вручив шефу деньги на дорогу, я направилась к парокару, покидая столь негостеприимное место, отнявшее у меня по меньшей мере два с половиной часа, а с дорогой – так и все три с половиной.

Нос терпеливо ждал моего возвращения, закинув ноги на противоположное сиденье и бессовестно посапывая под скрывавшей его лицо кепи. Шофер дремал впереди. Ну просто сонное царство. Отряхнувшись от снега, решившего сегодня засыпать Кремден до второго этажа, сердито уселась, неделикатно подвинув ноги своего охранителя, и громко хлопнула дверью. В салоне оживились. Водитель что-то сердито заворчал и принялся заводить парокар. Здесь было довольно тепло, видимо, ему не раз пришлось это делать, пока он ждал меня.

Нос посмотрел на меня сонным взглядом, приподняв кепи, после принялся подниматься.

– Куда теперь? – поинтересовался он, скрывая зевок рукой и сладко потягиваясь.

Мне тут же захотелось зевнуть вслед за ним. Еле сдержалась.

– В заводской район. Будем искать мистера Нобиса. Согласно моим сведениям, он работал в кузнечном цехе. – Я покосилась на защитника. – Предполагаю, он немаленьких габаритов.

Нос усмехнулся. Водитель схватил налету направление, парокар дернулся и покатил по заснеженной дороге.

– Это еще ничего не значит, мисс. Видели бы вы, каких громил я укладывал на лопатки.

– И где же это я могла бы увидеть, позвольте узнать? – Недовольство потраченным на проволочки временем прозвучало в моем голосе, и я осеклась. В конце концов, Нос не был виноват в случившемся.

Он же, не подозревая о моих терзаниях совести, удивленно вскинул на меня взгляд, но после стушевался, понимая, что приличные мисс по подобным местам не путешествуют.

– Да, таких, как вы, там отродясь не было.

Мы замолчали. Я – успокаиваясь от того, что вновь набрала свой темп, Нос – боясь, наверное, еще что-то сказать невпопад. Посмотрела на него. Нескладный какой-то. Высокий, худой, нос этот еще, он словно делал хозяина длиннее. Тут трудно с прозвищем не угадать. А еще мой сосед напротив пах неприятностями. Будто был все время наготове, расслаблен, но натянут, как струна. По одежде судить не взялась бы, конечно. Ведь для дела он может, как и я вчера, носить что-то, в чем неприметнее для обстановки. Поэтому достаток так с ходу не угадывался. Но то, что он занимался небанковскими делами, указывало на скромный образ жизни. Хотя... если у него в нанимателях целый лорд...

Присмотрелась к глазам, беспокойно следившим за тем, что было за окном. Насколько ему можно доверять? А насколько я доверяла лорду Ольдену? Хотя, опять же, доказательств того, что Нос работал на него, у меня не было. И все же.

Задала себе вопрос о лорде и сразу запретила думать об этом, потому что в голову тут же полезли воспоминания. Нарочно задумалась о том, куда едем и будет ли в этот раз очередной провал.

Перед глазами мелькнули воспоминания, но уже менее приятные: взорвавшийся дом и крошево, засыпающее глаза, острая боль в щеке. Дернулась – и поняла, что с головой нырнула в кошмар. Рука потянулась было в карман за горошиной, но я осеклась, чувствуя зависимость от круглых леденцов, приносящих спокойствие. А зависеть я ни от чего не хотела. Ни от чего и ни от кого. Слова Барри Уайта выплыли из темного уголка памяти: «…чтобы оберегал от приходящих в вашу голову опасных идей и занятий». Нет, мне вовсе не нужен такой человек, который будет вместо меня принимать решения. И уж если я попаду в переплет, то буду винить в этом только себя, а не советчика.

Парокар вдруг качнуло влево, и меня впечатало в боковую стенку. Я болезненно поморщилась. Нос, сидевший у противоположной стены, не пострадал, просто проехал по сиденью. Шофер цветисто выругался и закрутил рулевым колесом то влево, то вправо, заставляя парокар вилять. Я схватилась за сиденье, но пальцы соскользнули. И только Нос начал что-то возмущенно говорить, как парокар резко затормозил и, фырча, встал. Соглядатая швырнуло на мое сиденье, благо я разместилась слева и почти не пострадала, лишь ударилась больной спиной.

– Какого х… – он сдержался, покосившись на меня, – что случилось, Генри? Вы не пострадали, мисс?

Покачав головой, я тоже с любопытством посмотрела на шофера. Тот, не глядя на нас, открыл дверь и вышел. Я взглянула на Носа. Он пожал плечами и тоже вышел со своей стороны, сразу проваливаясь в рыхлый снег.

По тому, как Нос взмахнул руками и хлопнул себя по коленям, тут же сгибаясь, чтобы рассмотреть что-то под парокаром, я поняла, что ситуация не слишком хорошая. Шофер расстроенно разглядывал со своей стороны. Нос что-то крикнул водителю, и тот ответил, потом обошел парокар спереди, присмотрелся к дороге. Гарольд присоединился к нему. Они оживленно обсуждали что-то, махали руками то вперед, то назад, и, наконец, Нос заглянул в салон.

– Выходите, мисс Фэлкон. Дорогу замело, пешком пойдем. Или вытащим парокар и поедем обратно?

– Как обратно? А как же мистер Нобис?

Нос покачал головой.

– Вы выйдите сначала, а после уж про мистера Нобиса поговорим.

Шофер прошел мимо, открыл задний ящик и достал оттуда лопату. Я поспешила выйти, воспользовавшись помощью охранителя, но ноги мои тут же провалились в снег, и я, ойкнув, посмотрела на Носа. Тот кивнул, молчаливо давая понять: «Я же говорил».

Он указал мне на дорогу, которая оказалась полностью заметенной снегом. Мы же, по-видимому, сидели задними колесами на обочине, куда нас занесло и где я теперь стояла почти по колено в снегу. Нос выбрался уже на дорогу и снова протянул мне руку, предлагая последовать его примеру. Пришлось снова воспользоваться его помощью. Позади послышался размеренный шум: Генри откапывал задние колеса, но мне казалось, что даже если он это сделает, то не выедет на дорогу. Разве что, выкопает траншеи для колес. Выбравшись на твердое дорожное полотно, пусть и засыпанное снегом, но хоть не по колено, я посмотрела вдаль на цель своего путешествия. До заводского района было недалеко. В прошлый раз, разыскивая миссис Клейтон, я столько же шла от завода до рынка. Метель почти прекратилась, легким морозным ветром раздувая ленты моей шляпки. Было зябко. Хотелось вернуться в теплый парокар, но я знала, что Генри еще нескоро выкарабкается из сугробов, а время терять не хотелось.

– Сколько времени, не знаете?

Нос посмотрел на небо, но потом все же полез во внутренний карман и вытащил цепочку с часами.

– Без пяти минут два.

Еще пара часов и начнет темнеть, в темноте же шофер точно не захочет везти нас по такой дороге. Так что, семь бед – один ответ.

– Пойдемте пешком, – со вздохом проговорила я своему помощнику, – если Генри справится тут один.

– Генри, тебе нужна наша помощь? – крикнул Нос.

Тот пробурчал что-то явно неприличное, потом сказал: «Нет» и вновь принялся откапываться, кряхтя и шумно выдыхая. Все решилось само собой.

Договорившись с шофером, что сходим пешком и вернемся сюда же, мы с Носом зашагали по дороге. Спина тут же возмутилась, требуя обещанный постельный режим, щека заныла, но я решительно шла вперед, неглубоко проваливаясь каблуками в снег и собирая его юбкой. Представив, что станет с моей одеждой по возвращении в теплый салон парокара, сердито выдохнула. Посмотрела на своего спутника, легко преодолевавшего выпавшие на нас трудности, и позавидовала ему.

– А как же вы отчитываетесь своему нанимателю, если он уехал? – решила я развить хоть какую-нибудь тему, пытаясь скоротать дорогу.

Нос помолчал немного, потом оглянулся на меня.

– Мне не давали инструкций рассказывать вам об этом.

– Ооо, – удивилась я, выдыхая облако пара, – так у вас на все случаи есть инструкции. И в какой же из них написано подчиняться моим решениям?

Он хрипло засмеялся, качая головой.

– Кто вам сказал, что я слушаюсь вас?

Я рассердилась.

– А что же вы делаете в данный момент?

Подстраиваться под его шаг оказалось нелегко. Длинные ноги будто оглобли мерили путь, и я чувствовала себя болонкой, старавшейся догнать дога. Сбавив темп и перейдя на свой обычный шаг, я вынудила сопроводителя сначала остановиться, ожидая меня, а после идти рядом.

– В данный момент я облегчаю себе задачу, – попросту выдал он. – Ведь вы, насколько я понимаю, все равно будете искать этих жертв, а мне проще сопровождать вас, нежели тратить время на то, чтобы при этом выглядеть незаметно.

Я фыркнула.

– Не слишком-то у вас это выходило, – и тут же остановилась. – Вы сказали, жертв? Откуда вам известно, что я разыскиваю именно жертв? Что вам рассказал ваш наниматель?

Нос оценивающе посмотрел на меня.

– А с вами надо держать ухо востро, мисс Фэлкон, – и, кивнув на заводской район, предложил. – Как доберемся до адреса, обождете, пока я проверю, безопасно ли там. Только потом пойдете внутрь.

– Вот еще! Спугнете мне свидетеля.

Он покачал головой. Помолчал, проглатывая слова. Подумал.

– Тогда так: постучите, он выйдет наружу, говорите с ним на улице.

Я тоже покачала головой.

– Никакой разумный человек не станет вести задушевные беседы на улице, да еще и в это время года. – Взглянула на Носа и предложила: – Зайдем вместе. Я договорюсь, и вы проверите котел. Ведь именно их выводят из строя.

– Но, прежде чем стучать, дадите мне минуту осмотреться.

– Договорились.

– И, если я чего замечу, не слишком машите руками, коль потащу вас в безопасное место.

Я пожевала губами, но кивнула.

– Можете просто попросить идти за вами, необязательно меня тащить.

– Тут уж как получится, мисс, – хмыкнул он. – Бывает так, что тащить гораздо быстрее, чем уговаривать.

Мы замолчали, погружаясь каждый в свои мысли, выравнивая дыхание от энергичной ходьбы. Я думала, что могу предложить мистеру Нобису, если застану его на месте. Переехать ему в любом случае придется, вот только, как уговорить дать показания?

Но уговаривать никого не пришлось. Искомую дверь открыла аккуратно одетая молодая миссис в белом старомодном чепчике и, ежась от холода, на наш вопрос по поводу мистера Нобиса вежливо ответила, что мистер Нобис переехал со всем семейством за город, решив сменить род деятельности и стать фермером.

Я ухватилась за эту возможность, как лиса за куриную ногу.

– А куда именно он переехал, миссис?

Она присмотрелась ко мне внимательнее, явно оценив одежду и царапину на лице. Миссис придерживала дверь и теребила тонкими короткими пальцами рюшку фартука в мелкий цветочек, сомневаясь, впускать ли странных посетителей.

– Террикот, меня зовут миссис Террикот. А вы кем приходитесь мистеру Нобису?

Я оценила ее осторожность и располагающе улыбнулась, почувствовав, как заболела рана.

– О, я из фонда мистера Фокса, бывшего владельца паровозного завода. Мы обходим работников и выдаем небольшие компенсации за простои. А это мистер Фортескью, он бесплатно проводит обслуживание котлов. Раз уж мистера Нобиса мы не нашли, то можем осмотреть ваш котел.

– А что у вас с лицом? – она все еще не доверяла нам.

– Ох, простите, вас это, вероятно, напугало. Я, к сожалению, ужасно неловкая. Вот, вчера поднимала рассыпавшиеся листочки и, встав, наткнулась на открытый ящик стола. Было очень больно. Уж чем только не мазала. Даже в лечебницу ездила. А теперь нужно обойти еще пятерых работников, и везде подозрительно смотрят. Да что говорить, я бы тоже не доверяла, думала бы, что аферистка какая-то пришла. Но вы же так не думаете, миссис Террикот.

Я еще раз щедро улыбнулась, и хозяйка, оттаяв, гостеприимно пригласила нас в дом. Что сподвигло ее на такой шаг: мои ли улыбки, «честное признание» или слово «бесплатно» – кто знает. Давать указания Носу не потребовалось. Он, под строгим взглядом хозяйки разулся и тенью шмыгнул в сторону кухни, оставив нас с миссис наедине.

– У нас, конечно, совсем недавно осматривали котел, – сказала она, глядя все же с подозрением вслед «мастеру», – но, думаю, будет нелишним осмотреть его еще раз.

– Недавно? – встрепенулась я, отвлекая ее.

– Да, мисс, только сегодня утром. Приходил мастер, сказал, что от заводоуправления. Проверяют котлы у всех. Вы же слышали, то тут, то там взрываются. Кошмар. Вот и проверяют.

Я встревоженно посмотрела туда, куда ушел Нос.

– Но прежний мастер выглядел, – миссис Террикот пожала плечами, – уж больно безответственно. Мрачный какой-то и не похоже, что с завода. Мне не понравился. Поэтому я рада, что вы еще раз все проверите.

Сглотнув слюну, я растянула губы в улыбке. Хозяйка явно нервничала. Ей одновременно хотелось быть на кухне и наблюдать за тем, как осматривают ее котел. Но оставить меня без присмотра она тоже не могла.

– Лишним не будет, – уверила ее я, стараясь, чтобы голос мой звучал как можно доброжелательнее. – Так вы не знаете, куда переехал мистер Нобис? Мне все же нужно отдать ему деньги. У нас приказ. И отчетность. Велено вручить, а то мистеру Фоксу будет грозить штраф.

Миссис Террикот с сомнением кивнула.

– Что ж, он оставил мне адрес. Но… – молодая хозяйка стушевалась. – Простите, мисс. Моя недоверчивость все же не на пустом месте. Мистер Нобис опасался чего-то. Поэтому он не велел сообщать его мужчинам. Но о вас, мисс, уговора не было. Стало быть, я не нарушу слово? Вы же не обманываете меня?

– Конечно, нет, – я полезла в сумочку и отыскала список мистера Клейтона, благодаря судьбу, что взяла его с собой. – Вот. Видите, вычеркнуты почти все, я всем вручила. Остался только мистер Нобис и еще несколько человек.

Миссис Террикот вскользь пробежала взглядом по написанному, кивнула.

– Хорошо. Подождите, сейчас принесу, – сказала она и, оставив меня одну, ушла за адресом.

Нос, вернувшись из кухни, тревожно кивнул.

– Вовремя приехали, – тихо проговорил он. – Клапан чуть прикрыт, к ночи бы давление точно дошло до критического.

Вернувшаяся миссис Террикот посмотрела на Носа.

– Ну что, мистер Фортескью? Все в порядке?

– Теперь да, миссис. Немного подкрутил вентиль, вы уж за ним следите. Идемте, я покажу.

Та всплеснула руками, но взглядом в сторону глазеющего на нее мастера чуть игриво стрельнула.

– Что вы. Я совсем ничего в этом не понимаю.

Нос широко улыбнулся хозяйке, заставляя меня удивиться.

– Это совсем несложно. Я с удовольствием все покажу такой милой миссис.

Молодая хозяйка засмущалась под его взглядом, рассеянно протянула мне адрес и последовала за Носом на кухню. А через минуту оба вернулись, и миссис Террикот, кажется, смотрела на «мастера» более заинтересованно. Я отметила покрасневшие губы, алые щеки, вздымающуюся грудь и спрятала взгляд, боясь выдать свою догадливость. Вот тебе и нескладный Нос, как лихо вскружил дамочке голову. Мы распрощались с растаявшей хозяйкой и вышли в студеный вечер.

– Ну, куда дальше? – довольно поинтересовался мой сопроводитель.

Я хмыкнула.

– А вы время даром не теряли, – заметила ему и увидела самодовольную улыбку в ответ.

Тусклое зимнее солнце склонялось к горизонту. Небо прояснело, ветер стих, обещая тихую морозную ночь. Я размышляла. Адрес, доверенный мне новой хозяйкой дома мистера Нобиса, я прочитать успела и теперь думала, ехать ли сначала к мистеру Нобису или посетить оставшиеся четыре. Спина напомнила, что ей все-таки прописали постельный режим, и я сдалась.

– Для начала вернемся в парокар, мистер охмуритель замужних хозяек. Мне нужно хорошенько подумать.

Глава 8. Восемь человек из анонимки

– Не хмурься, Клэр, у нас вполне себе деловая встреча.

Я смотрела на брата, вовсе не хмуро. Я была в ярости. Повода для открывшегося мне зрелища точно не было. Его напарник, Лео, отсутствовал. Зато в наличии был мистер Барри Уайт с мутными от количества выпитого глазами. Я окинула взглядом эту холостяцкую попойку и насчитала три бутылки из-под горячительных напитков разной крепости. Натюрморт завершали расставленные прямо на рабочем столе среди раздвинутых бумаг блюдца от чайного сервиза. Два были уже пусты, а в третьем еще оставался нарезанный тонкими ломтиками лимон. В руке у нетрезвого популярного репортера жался огрызок невесть откуда взявшегося посреди зимы яблока, а две пустые рюмки ясно говорили о том, что приятный вечер закончился.

– Я еще раз спрашиваю, Родж, что… здесь… происходит?

Лицо брата сначала наигранно вытянулось от страха, но он не смог долго сдерживаться и рассмеялся. Искренне.

– Ты очень страшна в гневе, – проговорил Роджер, поднимаясь и направляясь ко мне, стоявшей в дверях его «издательства». – Проходи.

Мистер Уайт поднялся. Почти ровно. Он поймал меня в фокус и явно намеревался подойти, но я не смогла сдержать презрения и, сглотнув тошноту, сжала губы.

– Не смейте ко мне приближаться в таком виде, – процедила я и перевела взгляд на подошедшего почти трезвого Роджера. – Объяснишь?

– Конечно, объясню. Помогу тебе раздеться и объясню.

Он подошел ближе, и до меня дошло амбре от свежевыпитых напитков. Я отошла на шаг.

– С тобой я тоже не собираюсь здороваться. Как и раздеваться, видимо. Держись на расстоянии, Роджер. Просто объясни, что происходит. Давно заседаете? И по какому поводу?

– Давно. Со вчерашней ночи или сегодняшнего утра. Не помню.

Тут он присмотрелся к моему лицу, и я увидела, как гнев мгновенной волной залил его глаза. Рука Роджера дернулась отодвинуть так тщательно уложенную шаль, и мне пришлось снова отступить на шаг, кляня его внимательность. Уже второй раз не удалось скрыть следы на лице шалью. Видимо, больше пытаться не стоило.

– Кто? – проговорил Роджер таким голосом, что я не узнала его. Следом поднялся мистер Уайт, вдруг позабывший, что еле держится на ногах. – Кто, Клэр?

– О, проснулся интерес? – не стала отпираться я и кивнула на его руки. – Еще скажи, что пойдешь махать кулаками. Один уже домахался из-за этого. Еле вытащила из участка.

– Кто, Клэр?

– Шеф, конечно. Кто же еще сделает такую глупость, как пойдет доказывать что-то силой?

– Клэр!

– Что ты ее слушаешь, Родж? Если она не захочет, то не скажет. Экройд это. Женишок-то смылся, – проговорил трезвеющим голосом мистер Уайт.

Я захватала ртом воздух в возмущении, а он, чуть шатаясь, прошел мимо, аккуратно отодвинув меня в сторону, и вышел за дверь.

– И не нужно говорить обо мне в третьем лице, мистер Барри Бутылка! Я, между прочим, тут присутствую! – оскорбленно крикнула ему вслед. – Ты ответишь на мой вопрос?!

Брату досталось до кучи.

– Ри пришел устраиваться ко мне в «Две полосы», – просто ответил мне он.

– Что?!

Роджер по-хозяйски снял с меня пальто и легко подтолкнул в сторону стоявшего стула. Подол, не успевший высохнуть по дороге, неприятно прошелся мокрой поверхностью по лодыжкам. Хотелось домой, переодеться, принять ванну и поесть. Нет, поесть уже не хотелось. Чувство голода перешло в тошноту, стоило поглубже вдохнуть ароматы вечеринки. Лечь в постель мечталось больше, чем даже вымыться. Спина болела уже не переставая.

– Садись, Клэр, поговорим.

– А ты в состоянии? – едко поддела его я, все же усаживаясь. Спорить с выпившим мужчиной, пусть даже с собственным братом, не стоило.

– Я в состоянии. Думаю, – он бросил ожидающий взгляд на дверь, – Ри тоже скоро будет в норме. Кстати, это благодаря тебе он такой. Довела человека…

– Прекрати! Я не покупала ему этого, – указала взглядом на бутылки. – И вовсе не вливала насильно в него всю эту отраву. И я не заставляла его приходить с этим глупым предложением, между прочим. А если ты намеревался говорить об этом, то я уйду.

Мы померились взглядами, и Роджер отступил.

– Ты всегда меня побеждала в гляделки, – недовольно проговорил он, тоже усаживаясь на свое место. – Рассказывай.

– Не стану. Пока ты не в состоянии трезво, – я снова указала на бутылки кивком головы, – рассуждать. Черт, Роджер, я могла быть уже дома и отдыхать, но подумала, что могу рассчитывать на брата с его едко-метким пером. А ты…

– Не смей ругаться как торговка, Клэр! – Роджер сдвинул брови. – Отцу бы это не понравилось. И я могу рассуждать трезво. Чтобы сбить меня, нужно раза в два больше. Да что там происходит?

На улице раздался жуткий шум, и что-то тяжелое врезалось в дверь. Следом за этим она распахнулась, и на пороге возник Нос, за которого цеплялся мистер Уайт, явно намереваясь продолжить драку, судя по разодранному рукаву. Раскрасневшиеся лица драчунов горели азартом.

– О боги! Мистер Уайт, отпустите сейчас же моего охранителя! – закричала я совсем не как леди.

– Ри! – бросился разнимать их Роджер.

– Останови их, Родж. Этот человек со мной.

Но брат обошелся и без моих указаний, оттащив мистера Уайта и усадив того на стул. Репортер выглядел злым, но, как ни странно, почти трезвым. Волосы, лицо и ворот рубашки его были мокрыми, а пуговицы на жилете снова отсутствовали.

Я закрыла лицо руками и зашипела от боли.

– Боги, как глупо. Как все глупо, – прошептала. – Поедемте, мистер Гарольд. Мы зря сюда заехали. Мистер Генри еще ждет нас?

Мой охранитель закрыл дверь и оперся о нее спиной, вытирая кровь, которая лилась из его носа. Он сердито смотрел на удерживаемого братом репортера, но на мой вопрос утвердительно кивнул.

– Нет, Клэр, ты никуда не уедешь, пока не расскажешь, – остановил меня Роджер.

Я вздохнула. Это препирательство совершенно не приносило результата, становилось только хуже, пришлось признать. Кивнула. Мистер Уайт, пытался завернуть разодранный рукав. Сводить края жилета даже не старался. Но похлопал моего брата по плечу, говоря, что успокоился и справится без его поддержки. Я раздраженно фыркнула. Герой. Роджер вернулся на место.

– Давай только без ахов, – предупредила брата и, дождавшись с трудом подаренного кивка, продолжила: – Случайно зацепило, когда ездила к свидетелю и, учитывая, что дом этого несчастного взлетел на воздух, я еще удачно отделалась. – Он вскочил, и я, тоже поднявшись, вытянула руки, останавливая его. – Ты обещал, Родж!

Мистер Уайт встал, но не посмел приблизиться, отдавая инициативу моему брату. Тот, замерев на секунду, шагнул ко мне и, схватив меня за плечи, притянул к себе. Боль в спине прострелила, и я не сдержала стон. Он тут же отпустил, с тревогой и одновременно с чувством вины осматривая. Ощупал руки, заглянул в глаза.

– Что? Где, Клэр?

Я покачала головой.

– Спина. Ушиб. Но ты можешь обнять меня. Только аккуратно. – Мгновение подумала и добавила: – Хотя, от тебя такое амбре, что еще и дыши не на меня, пожалуйста, – усмехнулась я и сама обняла его, поняв, как не хватало этих объятий в последние дни. Я словно наполнялась силой, черпая ее в родственной связи. Прикрыла глаза, ощущая, как брат нежно придерживает меня. Он пах странной смесью приятного одеколона, табака и чуть-чуть алкоголем. Я почувствовала, как он вздохнул, успокаиваясь.

– Жива, жива, не волнуйся, – прошептала.

– Что бы я сказал родителям? – тихо проговорил он. – Совести у тебя нет, Клэр.

– Это семейная черта, – я выбралась из его объятий, сплетя напоследок свои пальцы с его и чуть сжав их, – теперь твоя очередь рассказывать.

Села обратно на стул, дала знак Носу, чтобы тоже нашел себе место.

– Мы ненадолго, – оповестила его, и он кивнул. Повернулась к брату, следя краем глаза, с каким вниманием наблюдает за мной мистер Уайт. Разочарование в репортере никуда не делось, а жалость так и не родилась, только сожаление о том, что делала ему авансы, и это стало причиной недопонимания. Нужно было раньше разобраться в себе. – Рассказывай, что здесь делает мистер Уайт?

– Я ушел из «Кремденского вестника» и пришел просить работу в «Двух полосах», – ответил сам репортер.

– О, – я не стала язвить на тему его способности говорить, понимая, что это непродуктивно. Хотя жутко хотелось заметить, что купание в снегу очень помогло ясности его ума, – вы решили не идти против течения и начали искать легкий путь?

Мистер Уайт поджал губы, топорща усы. Сердито выдохнул.

– Я отказался писать заведомо лживую статью, – он впился в меня взглядом, – о вашем женихе, между прочим.

Я удивленно вскинула брови, машинально поправляя, что лорд Ольден больше не мой жених. Увидела, как заходили желваки на лице репортера.

– И что же лживого с вас требовали? – скрывая волнение, взяла со стола Роджера какую-то металлическую деталь, которую он использовал в качестве груза, и покрутила ее в пальцах.

– Вы знаете, что его хотят обвинить в мошенничестве?

Зло усмехнулась, сжимая нагревшийся в руках металл.

– В очередной раз? Что же вы растерялись? Просто перепишите вашу прежнюю статью о нем, которая была осенью – и дело с концом. Кажется, там как раз о мошенничестве было.

Стукнула деталью по столу, возвращая на место, будто ставила точку.

– Я не пишу клевету! – прорычал он.

– Клэр, – Роджер посмотрел на меня обвинительно.

– Что? Господа репортеры ополчились на меня за правду? Еще скажите, мистер Уайт, что в прежней вашей статье была не ложь.

Я требовательно посмотрела на него, и он сдался, выдыхая.

– Вы знаете, для чего это было сделано тогда.

– О да, ради высшей цели, – резко вдохнула алкогольный воздух, скривилась и сердито заметила: – вы не имели права делать это даже ради любви… – сбилась с настроя, споткнувшись об это слово, но тут же добавила тише, – любви вашего друга.

Мы все замолчали. Я старалась успокоиться, но мысли о том, что против лорда Ольдена снова ведут игру, роились и жалили то обвинениями, то оправданиями. Репортер взял стоявший на столе стакан, налил из графина воды. Барри пил, прикрыв глаза и дергая кадыком в такт большим затяжным глоткам.

– Смотрю, вы обзавелись странными знакомыми, – язвительно заметил мистер Уайт, сделав паузу, вытерев губы тыльной стороной руки и глянув недобро на Носа. Тот криво усмехнулся. Репортер поставил стакан на стол, но сжал его так, что побелели костяшки пальцев.

– Это мой охранитель от лорда Ольдена, – мстительно воткнула я шпильку в его самолюбие. – Он, в отличие от некоторых, не старается меня усадить за вышивание дома.

Мистер Уайт гневно раздул ноздри и снова сжал зубы. Краснота пятнами пошла по его щекам.

– Это не с ним вы обзавелись новыми ранами? – вернул мою шпильку репортер. – Может, он не такой уж хороший охранитель?

Нос проигнорировал подначку.

– Ну, его кулаки вы уже испробовали на вкус, вам виднее, подходят ли они для моей защиты.

– Друзья, давайте сбавим градус нашего разговора, – примирительно начал Роджер.

– О, в градусах вам, конечно, даже разговоры измерять легче, ведь вы его подняли, кажется, до отметки сорок? – Я бросила говорящий взгляд на стоявшие на полу бутылки.

Брат замолчал. А я поняла, что скандал опять перечеркнул продуктивность. Из меня все желающие получили информацию, а я осталась практически ни с чем.

– В чем его обвиняют? – спросила у мистера Уайта, переводя тему.

Он молча буравил меня взглядом. Гнев в нем сменился болью, потом твердостью. Оставив в покое бедный стакан, репортер выдохнул раздражение.

– В издательство подбросили анонимное послание, где говорилось, что лорд Ольден намеревается захватить паровозный завод и с этой целью собирает лживый компромат на нынешнего владельца, подкупая бывших работников или избавляясь от них. Восемь человек в списке. Редактор велел проверить. И чувствую, что в этот раз они действительно существуют.

Я с ужасом поняла, что речь идет о работниках из списка мертвого мистера Клейтона. Экройд умно перебросил все обвинения в свой адрес на противника, действуя на опережение. Это перечеркивало все мои усилия. Пришедшая в голову мысль вдруг заледенила душу. Во рту все пересохло.

– Что значит «подкупил»? – бросила взгляд на Носа. – Лорд что, передавал деньги кому-то?

Тот демонстративно молча смотрел на меня, изображая статую. И я поняла, что внезапно переехавшие свидетели переехали не просто так. А мне все было непонятно, откуда у людей средства на переезд. Я закрыла глаза и потерла лоб, чувствуя зарождающуюся головную боль.

Какая же я глупая. У лорда ведь тоже есть список, да и боги знают, что еще в этих чертовых бумагах Экройда. И все, чем я занималась последние две недели, — это просто бесполезно потраченное время.

Я, открыв глаза, обвинительно посмотрела на охранителя, найдя в том, как тот отвел взгляд, подтверждение. Сглотнула обиду. Лорд Ольден прекрасно знал, чем я буду заниматься, и просто разрешил мне это делать. Его сиятельство отнесся ко мне, как привык обращаться с теми, кто ниже его по положению? Нет. Всего лишь, как к женщине. Вот только случай со взрывом немного не рассчитал. Мужчины и их отношение к женщинам. Сколько же нужно времени, чтобы что-то изменить? Водить нас за нос и свысока дозволять делать своим игрушкам то, что можно. А чтобы игрушки сами не заигрались, приставить к ним охрану. Как это низко. Как подло. Как больно.

Провела взглядом по собравшимся. Они все были свидетелями унизительного отношения. Все это понимали. Я едва нашла силы расправить плечи. Посмотрела с вызовом на репортера.

– И вы не стали печатать это?

Мистер Уайт покачал головой.

– Я имею все же отдаленное представление, для чего это делается.

Понимала ли я его правоту? Да, но гнев все еще клокотал внутри меня.

– Зря! – бросила я. После выдохнула и решила все же быть разумной, вопреки их мнению о женской эмоциональности и логике. – Статья все равно выйдет. А вы могли бы добавить еще немного материала. Других статей, которые бы завуалированно давали понять, что это не так. К примеру, можно было найти свидетеля, который доказал бы обратное.

– И кто мне разрешит это напечатать?! – язвительно спросил мистер Уайт.

– Он прав, Клэр, – вступился за коллегу брат. – Зато это можно напечатать в «Двух полосах».

– И кто это прочитает? – задала я больной вопрос. – Молочницы? Заводчане? Рыночники? Нужно, чтобы об этом прочитали в губернаторском дворце!

– О, Клэр, ну ты же не так наивна, – возразил брат, не поддавшись обиде за собственное издание. – Ты же не думаешь, что господин губернатор не в курсе делишек Экройда?

Я, конечно, подозревала. Но не верила до конца. Ведь Ричард… лорд Ольден разговаривал с ним о чем-то. О чем? И губернатор говорил с ним… заинтересованно. Разве нет?

– Все равно! Все равно рано сдаваться. А если господин губернатор выбирает просто более сильную сторону, то нужно ослабить Экройда. Ослабить, понимаете? – Я посмотрела поочередно сначала на брата, потом на мистера Уайта. – Выбирайте, мистер Уайт. Или останетесь здесь, у брата в газете, и все будет легко, но почти бесполезно. Или вернетесь и будете вести подпольную борьбу с редактором и вливать в «Кремденский вестник» хоть немного правды. И если вы вернетесь, я клянусь, что добуду вам свидетеля.

Тишина повисла в комнате. Каждый думал о своем. Я не смотрела на Носа, но понимала, что он уже обдумывает, как передать нанимателю сведения о моих намерениях. Что ж, пусть передает.

– У меня тоже есть небольшой план, – сознался Роджер, – но о нем пока рано говорить, может не сработать. Просто попробую.

– Темнишь? А мне пеняешь, – многозначительно посмотрев, заметила ему. – Так, что вы решили, мистер Уайт?

Репортер энергично потер лицо. Видимо, эффект от снежного купания прошел, и ему все сложнее было держать себя.

– Кажется, мне нужно немного поспать, – подтвердил он мои подозрения. – Но потом… – мистер Уайт сверкнул взглядом. – Статью о лорде все равно придется написать, мисс Фэлкон.

Я согласно кивнула, понимая, что он прав, и от этого не уйти.

– Примените свой талант обернуть факты против них же. Я уверена, вы сможете, если постараетесь.

Мы пересеклись с ним взглядом. В нем все еще жили чувства, и ему было больно, но теперь я видела, что он справится. Поэтому и кивнула, поднимаясь.

– Ах, да, Родж, – вспомнила о цели визита, – мне нужно как-то связаться с владельцем, ну или с управляющим завода паровых котлов. Не знаешь, как это сделать?

Брат остро взглянул на меня. Взгляд его подернулся поволокой размышлений.

– Хочешь предупредить?

Я кивнула.

– Он должен знать, что это не совпадения и не случайности. Должен понимать, что это стратегия. Нужно открыть ему виновника.

– Считаете, что он не знает? – спросил мистер Уайт.

– Не имею понятия, но не хочу гадать.

– Владелец завода паровых котлов лорд Дэвис, слышали о таком? – Репортер хмыкнул.

Я удивленно замерла и оперлась на стол, раздумав уходить.

– А я думала, что отец Эвы только владел производством дирижаблей. Так Экройд мстит своему тестю? Почему?

Мистер Уайт сложил руки на груди и откинулся на стуле. Но вдруг икнул и сердито нахмурился.

– Рассчитывал получить завод в качестве наследства от умершей жены, – ответил за него брат. – А оказалось, что по завещанию леди Экройд завод, который она получила в качестве подарка на свадьбу и который номинально все это время находился в опытных руках лорда Дэвиса и его управляющего, вернулся к прежнему хозяину. А в случае смерти нынешнего владельца переходил в собственность Империи. И Экройд ожидаемо обозлился. Из-под носа завод ушел.

– Да, – задумчиво протянула я, постукивая пальцами по столешнице. – И плакала его паровая монополия.

Роджер внимательно посмотрел на меня.

– Клэр, а ведь ты права.

Я улыбнулась и вновь засобиралась.

– Как всегда, братец. И то, что ты это заметил, греет мне душу. А с лордом Дэвисом вопрос отпал. Что-то мне подсказывает, что он и так в курсе дел бывшего зятя. Хотя можно написать его управляющему на всякий случай. Сделаешь?

Он кивнул.

– Тогда я поехала, – легко коснулась губами его щеки и, дотянувшись, потрепала рукой по волосам, разлохматив их окончательно. Потом посмотрела на репортера и выругалась про себя, поняв, что мои отношения с братом вызвали у него зависть. Разве, что он попытался скрыть это, напустив на себя безразличие, радовало. Его непрошедшее опьянение явно объединилось с усталостью. Я видела, что держится он на чистом упрямстве. Или опыте.

– Всего хорошего, мистер Уайт. Как будет информация о свидетеле, я вам сообщу.

– Предпочел бы найти его вместе с вами, – упрямо заявил он.

– У меня есть охрана, благодарю. Вам лучше и правда выспаться, прежде чем что-то делать. Разрешайте свои расхождения с начальством и возвращайтесь в издательство. Думаю, мистер Левант и мистер Таск будут рады этому.

Он хмуро смотрел на меня, ничего не говоря. Нос помог мне одеться, вернувшись к сопровождению.

– Кларисса, – я обернулась к мистеру Уайту на выходе, – не рискуйте… насколько это возможно, – и, мгновение помолчав, все же добавил тише: – Я прошу.

Видела, как тяжело давались ему эти уступки, и только поэтому кивнула.

Глава 9. Девять скандальных минут отсутствия

Паровоз из Кремдена в столицу Империи, Нордхолл, отъезжал от Кремденского железнодорожного вокзала по расписанию в десять часов утра. Стрелки черных станционных часов с белым циферблатом указывали резными острыми носами на цифры девять и восемь. Точнее, та, что была короче, неотвратимо приближалась к десяти, а длинная едва дотянулась до нижнего витка восьмерки. До отправления было двадцать минут, но Нос, ушедший «ненадолго по делам», до сих пор не вернулся. Поэтому я все еще стояла на перроне.

Рядом дышал паром ожидающий отправления паровоз. От черного металлического корпуса с круглыми боками и гладкими заклепками веяло мощью. Горячее сердце монстра уже раскочегарилось настолько, что я чувствовала, как оно готово вырваться из сдерживавших его металлических оков. Огромные красные колеса доходили мне до макушки, потому даже стоять рядом с ними было боязно. Я перевела взгляд выше, поймала через стекло улыбку машиниста и, ответив ему тем же, уставилась на вызывающе большую трубу. Белый пар крупными клубами вырывался из нее и смешивался с серой пеленой неба, словно подпитывая и без того тяжелые, набухшие снегом облака.

Не решаясь дойти до своего вагона, по крайней мере, до тех пор, пока тускло блестевший в неуверенном зимнем утреннем свете станционный колокол не издаст первый из трех положенных звонков, я притопывала ногами в ожидании спутника. Усложняло ситуацию еще и то, что билеты были у моего сопровождающего, и это заставляло меня нервничать еще сильнее.

Станционные смотрители в темно-синих форменных брюках и бушлатах с блестящими медными пуговицами и меховыми отворотами, подпоясанные широкими ремнями с натертыми до блеска бляхами, строго следили за порядком на перроне, время от времени интересуясь у ожидавших билетами или помогая с багажом. Меня пока не спрашивали ни о чем, лишь обходительно приподнимали фуражки и улыбались, проходя мимо. Их красные от мороза щеки делали лица смотрителей похожими друг на друга, а снег, заметая их бушлаты, скрывал знаки отличия на форменных шнурах. Я скользила взглядом, перепрыгивая с одного на другое, лишь бы не думать о том, что Нос опоздает. Ноги озябли, и мороз уже подбирался под юбку к коленкам в шерстяных чулках, намекая, что пора бы перебраться в теплый вагон или вернуться в здание вокзала. Возвращаться не хотелось, хотя непогода разыгралась не на шутку.

Перрон был покрыт белесым снежным налетом, тщательно сметаемым неутомимыми дворниками с лохматыми метлами и упрямо возвращавшимся благодаря усилиям начавшегося снегопада. Его принес северный промозглый ветер, заполоняя мелким крошевом все уголки старого города, где и располагался вокзал.

Проезжая по дороге мимо останков кофейни Ашули, я задумалась, считать ли это плохим знаком для того, что предстояло, ведь шофер мог выбрать и другой путь на вокзал. Но после дорога провела мимо дома мистера Звиллинга, и я перестала видеть в маршруте какие-либо знаки, обозвав себя внутри суеверной трусихой.

Виной всему была Ашули, которая решила подготовить меня к путешествию и еще с вечера забила мой ум самыми разными знаниями: как по степени важности, так и по степени глупости. Ну, к примеру, зачем мне было рассказывать о водившихся в северных лесах волках-людоедах? Или к чему было напоминать о предсказании Альзандра, беря с меня слово пользоваться помощью любого вызвавшегося мне в помощники человека? Как мне надоело это предсказание, кто бы знал. Ведь мне хватало собственных сомнений и опасений.

Вообще в моих сборах к поездке участвовали буквально все. Миссис Дауф взялась собирать мне в дорогу целый сундук еды и теплых вещей и стоило огромных усилий уговорить ее ограничиться маленьким саквояжем, тоже мешавшим в передвижениях, но хотя бы не походившим на колесо от паровоза, около которого я сейчас стояла.

Я плохо спала ночью, так как спина принялась ныть от вчерашних путешествий и к тому же не могла спать на любимом левом боку, потому что царапина терлась о подушку, причиняя боль. Не помогли ни мазь Ашули, ни капли миссис Дауф. С утра все тело ломило, а глаза слипались от недосыпа. Видя, что я выгляжу, как сонная муха, Шу сварила чертовски крепкий напиток, а миссис Дауф впихнула в меня три пирожка с картошкой. Они, в сочетании с огромной кружкой кофе, дали эффект снотворного больше, чем капли нашей добрейшей экономки.

Шеф за завтраком хмурил брови, отсвечивая ничуть не побледневшим синяком под левым глазом. Кажется, тот за полдня и ночь лишь сильнее налился чернотой, делая объемного мистера Фокса похожим на слепого крота из детской сказки. Шеф не предлагал свою помощь, боясь нарваться на взбучку по поводу вчерашней смелости, стоившей мне кучи монет, которые он, кстати, еще не вернул, не решаясь выйти на улицу в таком виде. Мистер Фокс просто сверлил меня взглядом, в то время как Ашули помешивала длинной ложечкой кофе в своей чашке. Только к концу завтрака подруга легко коснулась руки мистера Фокса и тихо проговорила:

– Она будет осторожна, ведь правда, Кис-Кис?

Все втроем посмотрели на меня с надеждой, и я уверенно кивнула.

– Сделаю все, что в моих силах, – проговорила я, успокаивая и их, и себя двойным смыслом фразы.

Мистер Гарвинг высадил нас с Носом у здания железнодорожного вокзала, который протыкал острием своего шпиля низкое хмурое зимнее небо, и уехал, торопясь вернуться домой до того, как наступающая метель заметет все на свете. Зима в этом году выдалась снежная, дворники не успевали расчищать дороги, и те с начала января поднялись на добрых двадцать дюймов, не говоря уже о высоте сугробов, возвышавшихся горными хребтами вдоль тротуаров. Еще немного – и запротестуют извозчики и водители парокаров, требуя вывезти эти снежные завалы и расширить проезды, как раньше уже бывало в щедрые на снег зимы. Губернатор пообещает решить вопрос в ближайшее время, и оно в самом деле наступит, ровно с приходом весны.

Мороз крепчал, метель колола лицо острыми коготками снежинок, и я вынуждена была отвернуться от выхода на перрон, позволяя белому покрывалу обнять меня со спины. Стояла, нырнув в его объятия и щурясь, смотрела, как ветер уносит снежное войско вдаль, атакуя газовые фонарные столбы, стряхивая время от времени с крыш сине-желтых и зеленых вагонов белые пушистые козырьки, завихряясь кудряшками и забираясь за ворот торопившихся на поезд пассажиров.

– Можно садиться, мисс Фэлкон, – голос Носа слился с первым ударом колокола.

Я торопливо прошла от паровоза до вагона и поставила ногу на ступеньку, слыша, как Нос рядится с контролером, показывая наши билеты. Тот пропустил нас в вагон и, поднявшись, выставил зеленый флажок в проем. Раздался громкий гудок, и паровоз тронулся, заставляя схватиться за поручень. Я прошла внутрь. Мы нарочно выбрали смешанный вагон, чтобы не искать друг друга по прибытии. Здесь были купе первого и второго классов в центре вагона и скамьи для третьего спереди и сзади, у тамбуров. Я прошла к своему купе, оставляя Носа в передней части третьего класса. Народа в вагоне было немного. Не то погода распугала желающих посетить столицу, не то пятница считалась не слишком популярным днем для отъезда. Место рядом со мной в купе пустовало, и это порадовало. Если повезет, то вовсе до небольшой станции со скромным названием Путевая я доеду в одиночестве.

Дорога до Путевой, куда переехал мистер Нобис, составляла три часа согласно железнодорожному расписанию, и я надеялась вернуться этим же паровозом обратно вечером. До самой столицы путь занимал пять часов, и значит, после приезда на станцию Путевую у меня в запасе должно было остаться целых четыре с половиной часа. Уж за них-то я рассчитывала и найти мистера Нобиса, и уговорить его выступить свидетелем, и вернуться на станцию, от которой до самого селения, по словам Носа, с полчаса пешего хода.

Купе было удобным и действительно богатым по отделке: деревянный дубовый стол и два обитых серым сукном мягких сиденья с высокими спинками. Дубовая же обивка на стенах и свечные фонари-бра. Имелись и две небольшие репродукции с изображением металлического и деревянного мостов. Белая скатерть на столе радовала чистотой, а сухоцветы в устойчивой вазе мило дополняли декор. Я положила саквояж на сиденье и села, придвинувшись к окну. В купе было довольно тепло, но не так, чтобы хотелось снять пальто или перчатки. Тепло шло от ящика под столом, и ноги мои, успевшие озябнуть во время ожидания, теперь медленно отогревались. Паровоз уже мерно постукивал колесами, и я прикрыла глаза, предчувствуя приятную дрему.

В дверь купе тихо постучались, нарушая мои планы. Позволила войти. Вагонный служащий, одетый в зелено-желтую форму и фуражку с начищенным до блеска козырьком, любезно предложил мне чай и пирожные. За эту трогательную заботу я простила ему даже нарушенный покой. Он прошел и поставил на скатерть исходивший паром стакан в блестящем серебряном подстаканнике, а к нему на фаянсовом блюдце – мою любимую корзиночку.

И в этот момент утро стало замечательным. Ушли на время все заботы и дела, замолчали даже мысли, жалящие обиды и чувство несправедливости. Утихла боль в спине, и я растворилась в терпкости напитка и в сладости пирожного, позволяя себе десять минут наслаждения среди хмурого и безрадостно-серого зимнего утра. Вагон мерно покачивался, колеса торопливо отсчитывали пройденные метры, мимо белой полосой летели пригорки и впадины, темнела среди засыпавшего ее снега хвоя сосен, до синевы белели стволы берез, то подбираясь к окнам, то удаляясь до самого горизонта. А в купе вкусно пахло заваренным чаем и веяло теплом от нагретого ящика.

Я не заметила, как задремала. Помнила, что за окном мелькали стволы деревьев, а в следующий миг – уже сладко спала, откинувшись на мягкую спинку сиденья.

Сон снился странный. Я месила кашеобразную снежную массу ногами в ботильонах, пытаясь бежать, но это совсем не получалось. Откуда-то слышался голос Роджера. Он звал меня по тому старому имени, которое все еще хранила моя память, и я спешила к брату, но все еще оставалась на месте. А потом чья-то рука перехватила мое горло, и послышался голос мистера Экройда: «Ты так дышишь, Кис-Кис…» «Так дышишь». Услышала, как ночной мотылек бьется в стекло раз за разом. И проснулась.

Оказалось, что это вагонный служащий стучал в дверь. Сказала, что он может войти. Соседнее сиденье все еще пустовало.

– Стаггерти, мисс. Через пять минут подъезжаем, – вагонный поклонился. – Стоянка сорок минут, мисс. Можно пройти в здание вокзала, там есть неплохой ресторан для обеда и, прошу прощения, дамские и мужские уборные.

Я тоже почувствовала себя неловко.

– Ресторан – это хорошо. Благодарю вас. Могу я оставить саквояж здесь?

Служащий кивнул.

– Да, мисс, конечно. Мы закрываем купе на время стоянки, если пассажиры выходят. По возвращении вам лишь нужно показать билет.

– Пожалуй, я действительно прогуляюсь.

Вышла вслед за служащим, взяв только свою сумочку с наличностью, и поискала взглядом Носа в салоне третьего класса. Тот, вытянув ноги и откинувшись на спинку сиденья, спокойно спал. Я фыркнула: тоже мне, охранитель. Но стоило приблизиться к нему, как он подтянул свои длинные ноги и открыл вовсе не сонные глаза.

– Решили прогуляться, мисс?

Я оценила его способности и лишь кивнула.

– Мне не нужно ваше сопровождение здесь. Вряд ли кто-то станет преследовать меня на станции, пусть даже такой крупной. Но мне нужен мой билет, чтобы я могла вернуться в купе после. А он остался у вас при посадке.

Беседовала я с ним незаметно, продвигаясь уже по вагону к выходу, согласно договоренности делая вид, что вовсе не знаю верзилу, который тащится следом за мной. После отъезда из Кремдена мы с Носом не должны были афишировать наше знакомство. По крайней мере, до выхода. Он хотел проверить слежку на всякий случай, и только ситуация с билетом испортила весь план. Нос, воспользовавшись случаем, вложил в мою руку билет, когда вежливо помогал спускаться по ступенькам на перрон, и скрылся из глаз, стоило мне отвернуться.

Погода в Стаггерти была холоднее, но небо радовало лишь легкой серой дымкой, не собиравшейся сыпать бесконечным снегом. Может, нам повезет, и мы спокойно доберемся до селения, где проживал мистер Нобис?

На перроне было оживленно. Безошибочно определив по цвету вагон, где ехали пассажиры третьего класса, торговцы разных мастей собрались около нас, наперебой предлагая купить их товары. От первых, синих вагонов их гоняли станционные служащие, охраняя первоклассных пассажиров. Да разве что последний, который был, судя по черному цвету, почтовым, не привлекал торговцев.

Чем здесь только не торговали, пользуясь дозволением градоначальника. Тут были и горячие пирожки, и исходивший паром самовар, и вареный прямо в кожуре картофель, и колбасы, колечками висевшие на рогатине, и моченые яблоки, и баранки, и леденцы на палочке. Все торговцы выстроились в линию вдоль вагонов и напропалую кричали, подзывая пассажиров.

Я обошла этот строй, нырнув из разноголосья в тишину двухэтажного длинного здания вокзала с надписью «Стаггерти». Часы под козырьком показывали одиннадцать тридцать, из чего я сделала вывод, что проспала не меньше часа. До конца пути оставалось еще столько же. Не так уж и долго. Только бы не заснуть снова.

Посетив дамскую комнату, вышла на улицу и, поглазев на разодетых служащих вокзала в зимних тулупах вместо формы и шапках вместо фуражек, оглянулась, проверяя. Нос хоть и был неподалеку, но сказать, что он следовал за мной, было нельзя. Гарольд незаметно обошел всех на перроне, постоял у угольной тележки с высокими бортами, перекинулся словом с помощником машиниста. И все это время его взгляд нет-нет, да и возвращался ко мне.

Наконец, он присоединился к странной компании у зеленого вагона, прикурив у одного из хмурых мужчин самокрутку. Его о чем-то спросили, он что-то ответил. Кто-то из компании принялся рассказывать явно веселое, потому как Нос засмеялся, а следом захохотали и остальные. Шутник обернулся, видимо, чтобы посмотреть на часы, и я похолодела.

Роджер! Сердце забилось чаще в нехорошем предчувствии. Брат вырядился в какую-то линялую, подпоясанную веревкой рубаху и открытый нараспашку тулуп, полосатые штаны его были заправлены в сапоги, а на голове красовалось потертое кепи, но это был он. Уж кого-кого, а Роджера я узнала бы из тысячи прохожих, даже так, увидев мельком. Я снова осмотрела всю компанию, теперь уже пристальнее. Их обветренные, прихваченные морозом лица не внушали мне никакого доверия. Что-то неуловимо-опасное сквозило в их выражениях. И хоть все шестеро, включая брата и Носа, весело перебрасывались шутками, я почувствовала, как мороз пробежал по моей спине.

Стало не по себе. Брат явно притворялся кем-то, кого я совсем не знала. Могло ли это быть совпадением? Припомнились слова Роджера о каком-то деле, которое должно было выгореть. И это дело как-то касалось мистера Экройда. Я связала вид той компании, в которой находился Роджер, и поняла, что Нос подошел к ним совсем неслучайно.

Сердце мое забилось в тревоге за брата. Но помочь как-то ему, не выдав наше знакомство, я не могла, и потому, в последний раз взглянув на него, прошла к своему вагону. Хотела дождаться охранителя, но подумала, что разговор с ним будет слишком подозрительным. С трудом подавив нетерпеливое любопытство, я поднялась по ступенькам.

Кондуктор взглянул на билет и учтиво проводил меня внутрь. На противоположном сиденье расположилась приличного вида женщина лет пятидесяти. Светлые с сединой волосы выглядывали из-под меховой шляпки. Она приветливо улыбнулась мне и развязала завязки, избавляясь от головного убора.

– А я думаю, чей саквояж на багажной полке, – протараторила она вместо приветствия. – Ох, хорошо, что ехать не в одиночестве, не люблю эту скуку. Меня зовут миссис Виола Кавлинг.

– Мисс Клэр Фолкнер, – почему-то ответила я, хотя вовсе не собиралась скрывать свое имя, но сделанного не воротишь.

Я села на место, понимая, что о покое и рассуждениях, которым я собиралась предаться, теперь можно забыть. С ходу определив типаж соседки, приготовилась выслушать все семейные истории, которые она успеет рассказать мне за оставшийся час пути. Стойко смирившись со своей долей, приняла вид любезной слушательницы и тут обратила внимание на газету, которая лежала на столе. Миссис Кавлинг читала «Кремденский вестник» до моего прихода, и дата говорила о свежести номера.

– Не возражаете, если я полюбопытствую? – спросила я разрешения, указав на газету.

– О, конечно. Не читали еще свежий выпуск? – миссис Кавлинг оживилась, видимо, там было что обсудить, и я даже подозревала, что именно.

Развернув первую полосу, я вздрогнула. И вроде ожидала, что статья о нем будет не на задворках, но была не готова встретиться с фотографией лорда. Заголовок гласил: «Лорд Ричард Ольден обвинен в преступлениях».

– Такой скандал, – сказала миссис Кавлинг. – Вы слышали? Молодой лорд и уже преступник. Кошмар. Говорят, что его обвиняют даже в убийствах.

– Еще ничего не доказано, – вырвалось у меня. Я увидела удивление в ее глазах и поспешила исправиться, – кажется. Я имею в виду, разве в прошлый раз его уже не обвиняли просто так?

Миссис Кавлинг заговорщицки улыбнулась. Ямочки на ее щеках выдали веселый нрав.

– Честно говоря, я тоже не могу в это поверить, – проговорила она чуть тише. – Просто такого красавчика невозможно подозревать в чем-либо. Но ему отчаянно не везет. И пресса отчего-то ополчилась на него, выдавая одно скандальное обвинение за другим. И та милая девушка, что была с ним на балу, говорят, бросила его после ужасного фото с этой актрисой. Ах, зачем же он с ней заговорил?

– С кем? – не поняла я, отвлекшись от болтовни соседки на саму статью.

– Да с актрисой же. Она, конечно, красива, не спорю. Но актрисы, они так ветрены. И потом, она вовсе не прима, а из запасного состава. А он, кажется, выглядел счастливым с той девушкой, когда их сняли во время танца. Помните? Вы чем-то похожи на нее.

Миссис Кавлинг нарочно присмотрелась ко мне, и я взмолилась, чтобы краска не залила мои щеки.

– Я? Что вы. Я вовсе не похожа. Она такая утонченная…

Не зная, как еще увести подозрения, я положила газету на стол и тоже принялась развязывать тесемки своей недорогой шляпки. Миссис Кавлинг прошлась взглядом по моей одежде и больше тему сходства не поднимала.

– Моя кузина даже сказала, что больше не верит в любовь, раз даже сразу после помолвки мужчины могут броситься в объятия легкодоступных статисток. Мне так жаль ее.

– Кузину? – поинтересовалась я.

– Ту девушку. Я, к сожалению, забыла ее имя. Вы не помните?

Я покачала головой, вовсе не собираясь освежать память болтливой соседки. Вернувшись глазами к статье, отметила попытки мистера Уайта обелить лорда Ольдена и про себя улыбнулась. Вспомнилась снова игра лорда: и на балу, и в его доме, и даже в инструкциях Носу. Обида полыхнула внутри, и я поспешно перелистнула страницу, избегая желания смять высокомерное выражение лица бывшего жениха.

– … прощения за любопытство, но что с вами случилось?

Я подняла взгляд на попутчицу, не понимая, о чем она.

– Ваша щека…

– О, – я улыбнулась, радуясь, что, наконец, мы ушли от обсуждений лорда и «его пассий», – это чистая случайность. Я столь неловкая, что каждый раз расплачиваюсь за это. В прошлом году я подвернула ногу прямо на собственном пороге и хромала целых три месяца.

Миссис Кавлинг в ужасе покачала головой.

– А два дня назад поднимала упавшую страницу с пола и не заметила открытый ящик стола. Кожа у меня нежная, и теперь я вынуждена пугать всех своих знакомых, думающих, наверное, невесть что.

– Я бы упала в обморок, уверяю вас, – моя соседка всплеснула руками. – Не терплю вида крови совсем. Мой муж, который имеет докторскую практику, смеется над моими страхами. Можете представить, чего мне только не приходится терпеть! Мы женаты уже тридцать лет, а он все еще не запомнил, что я не выношу, когда его пациенты приходят к нам домой. Вот недавно…

Я вполуха слушала соседку и скользила взглядом по заголовкам. «Визит леди Дартон и леди Гилмор в сиротский приют святого Лукреция и богадельню в Рыночном районе», «Свадьба владельца парка парокаров мистера Лайдли – удачная коммерческая сделка или веление сердца?», «Губернатор торжественно открыл первую в Кремдене общественную библиотеку».

– … не хочется думать, что это правда, но кажется, его бывшая жена ушла не просто так.

Миссис Кавлинг явно ждала, что я поддержу разговор, а я прослушала, о ком она говорила.

– Простите, миссис Кавлинг, кажется, меня отвлекла новость. О ком вы?

– Да о мистере Лайдли. Вы его видели?

Я кивнула.

– Да? – оживилась моя соседка. – И каков он из себя? Я, к сожалению, только читала о нем. Снимки его не печатали. Он так хорош собой?

Я вздохнула, собираясь с мыслями. Как объяснить, каков он, если ничего лучше «бледной моли» я придумать не могла?

– Могу сказать, что он не производит впечатление пленителя сердец. Не в моем вкусе. Слишком сер лицом, и еще эти белесые волосы…

Я замялась, не зная, как еще описать Фредерика Лайдли. Но моя попутчица только этого и ждала. Она распахнула глаза, явно собираясь посвятить меня в какой-то скандальный секрет.

– Вот я и думаю, вряд ли это страсть, – она кивнула на газету. – Скорее, расчет.

– Вы о дочери конезаводчика?

– Да-да. Мне по секрету сказала моя подруга, у которой служит подруга служанки бывшей миссис Лайдли, что та вовсе не расстроена этим скандальным бракоразводным процессом. Она даже принимает у себя в будуаре нового… ухажера. – Миссис Кавлинг посмотрела на меня, проверяя, можно ли мне доверять. Желание рассказать очередную взрывную новость пересилило чувство недоверия. – И знаете, кто этот ухажер? – Я покачала головой. – Начальник городской полиции. – Она закатила глаза. – Какой моветон.

Я попыталась разобраться в источнике этой сплетни, но меня вдруг осенило: то, что у бывшей жены Лайдли в любовниках числится сам начальник полиции, не просто так. Это и есть их связь, Лайдли и Экройда. Именно через бывшую жену Лайдли они крутят полицией как хотят. Вопрос: чем это выгодно Эмилии Лайдли?

Я припомнила, что отцу этой фривольной брюнетки принадлежала мыловаренная фабрика, и именно ее считали в городе наиболее выгодной партией до того, как Лайдли, оформив очередной развод, на ней женился. Но папаша Эмилии вовсе не собирался расставаться со своей фабрикой, предусмотрительно оговорив это в брачном договоре и отдав зятю лишь место заместителя управляющего. А его дочь, уведя этого парокарного магната у законной жены и надев на пальчик колечко с бриллиантом, совсем не намеревалась оставаться в тени мужа.

Вокруг красивой капризной брюнетки так и вились поклонники, что при неказистой внешности мистера Лайдли вызывало скандальные слухи. Даже Экройд подначивал друга, о чем как-то проговорился мне мистер Фокс после их очередной карточной ночи. Тот сказал, что жена Фредерика получает удовольствие от его игры в карты, даже если он не выигрывает. Мистер Фокс, помнится, сообщал мне это подшофе и заговорщицким шепотом, а я потом полмесяца напоминала ему о правилах хорошего тона и пользе трезвости.

Стало быть, официально использовать жену в качестве инструмента давления на начальника полиции, Лайдли не мог. Наверное, ему и рогатым ходить не слишком-то хотелось. Поэтому он развелся? Узнать бы, что Фредерик обещал своей бывшей жене за выгодную интрижку. И все же это только версия. Фактов у меня нет.

Я вернулась к газете и пробежала глазами по статье о Лайдли. Статью писал мистер Левант. Я усмехнулась: ходок ходока топит наверняка. Мистер Левант сам имел славу ловеласа и, рассказывая о похождениях Фредерика Лайдли, не преминул указать полный список побед владельца парокаров. Ему-то он чем насолил?

Миссис Кавлинг, терпеливо ожидавшая, пока я дочитаю статью, приняла мои удивленно вздернутые брови за знак.

– А еще говорят, что жен ему подбирает его друг, мистер Экройд, представляете?

Я старательно ошарашенно выпучила глаза.

– Они просто устроили охоту на всех дочерей фабрикантов, – подтвердила миссис Кавлинг уже слышанную мной на балу версию.

– Но сам мистер Экройд же недавно овдовел, – смогла хоть что-то вставить я из разряда фактов.

На что миссис Кавлинг лишь фыркнула.

– Подумаешь, овдовел. Он не слишком-то блюдет верность своей покойной жене, да хранят боги ее душу.

Теперь я удивилась довольно правдиво.

– Не прошло и двух дней после ее гибели, как его видели в квартале Одиннадцати красных дверей, – на моем лице чуть не отразилось разочарование, так как этот факт как раз был мне известен. Рука моя даже дернулась потереть горло, но я сдержалась, а соседка неожиданно продолжила: – А неделю назад его видели в литературном салоне вдовы Патерсона, писателя. Весь Кремден знает, чья она фаворитка, но мистера Экройда это, полагаю, не смущает.

Я глупо похлопала глазами, сожалея, что мне, в отличие от всего Кремдена, об этом неизвестно. Но моя собеседница поняла все мгновенно.

– Как? – шепотом произнесла она, косясь на закрытую дверь купе. – Вы не знаете, кто открыл вчера общественную библиотеку?

Миссис Кавлинг кивнула мне на газету, и я обомлела от осознания. Губернатор! Мистер Экройд, по слухам, охмуряет фаворитку губернатора.

– Он, кстати, тоже присутствовал на том литературном вечере. Но пришел позже, чем мистер Экройд ушел.

– Ох, уж эти слухи… – с сомнением произнесла я, но миссис Кавлинг взялась доказывать свою компетентность.

– Вовсе не слухи, я сама там присутствовала. Моему мужу прислали приглашение, и мы, хоть и не особые любители книг, решили не обижать вдову. Так вот, – моя соседка наклонилась ко мне, чтобы поведать подробности, и я тоже придвинулась ближе, – сначала пришел мистер Экройд. Сказать честно, он тоже ничего не понимает в книгах. Моя подруга спросила у него о сюжете «Нисхождения», и он совершенно ничего не смог ответить ей, а ведь эту книгу обсуждали во всех салонах. Не читали?

– Видела ее в книжной лавке, но пока не читала. Очень красивое оформление.

– Советую, – улыбнулась миссис Кавлинг. – Так вот, спустя полчаса после прихода, мистер Экройд вышел вслед за хозяйкой, и я видела, как они пошли в сторону ее будуара. Больше в зал он уже не вернулся. Конечно, миссис Патерсон отсутствовала девять минут, но это не прошло незамеченным. А известная вам особа, – миссис Кавлинг снова кивнула на газету, – появилась в салоне лишь спустя полчаса и тоже уединялась с хозяйкой в будуаре. К слову, гораздо более продолжительное время. Мы вынуждены были сидеть, страдая от того, что никто не пожелал играть в карты.

Я смотрела на свою собеседницу и не понимала пока связи между Экройдом и губернатором, но в том, что эта связь была, сомневаться не приходилось. И вряд ли это была вдова какого-то там писателя, будь она трижды красавицей.

Стук заставил нас обеих подскочить, настолько он оказался неожиданным.

– Путевая, – объявил прямо через дверь вагонный служащий. – Прибываем через десять минут.

Глава 10. Одно и то же по десять раз

В доме мистера Нобиса горел камин. Дрова вкусно пощелкивали, щедро даря тепло. А тепла нам как раз и не хватало. Обстановка в натопленной комнате была холоднее льда. Я, которой всегда легко удавалось найти подход к людям, совершенно не могла подобрать ключик к этому ледяному человеку.

– Я не выгоняю вас только потому, что вы в такой мороз замерзнете насмерть, ожидая паровоза, – цедил слова хозяин дома, сухой, хоть и бывший некогда крупным, лысый мужчина с пожелтевшей кожей. – А брать грех на душу не хочу, еле прошлые отмолил.

Его семейство, состоявшее из приятной полноты жены, двух сыновей, их жен и внука, при беседе не присутствовали, по велению главы семьи разойдясь по комнатам довольно просторного дома.

Мистер Нобис сидел за столом напротив меня. Шерстяная жилетка, надетая поверх синей хлопчатой рубахи, буквально висела на худом теле с острыми широкими плечами. Руки хозяина дома, потемневшие и заскорузлые от мороза, были чистыми, но это не делало их менее натруженными. Коротко обрезанные ногти, широкие ладони, мозоли, которые видела мельком. Кажется, даже на расстоянии я ощущала грубость его кожи.

Поставленные перед нами чашки с горячим травяным чаем уже почти не дымились. За то время, пока мы были в доме, пальцы мои отогрелись, и я с надеждой посмотрела на собеседника.

– Я лишь прошу вас выступить свидетелем, мистер Нобис.

Мужчина нахмурил брови, пожевал губами, не то проглатывая ругательство, не то подбирая слова.

– Я уже одиножды поверил. И выступил. На свою голову. Не стану теперь ни на чью сторону, окромя своей.

– Так это же и есть ваша сторона, – уверяла я его, придвинувшись ближе к столу. – Вот вы жалеете, что подписались на забастовку, а я даю вам возможность это исправить.

– Отмолил уж. Говорил же.

– Это важно для других. Понимаете? Тот человек, который подбивал вас на забастовку на паровозном заводе, теперь хочет то же самое сделать на заводе паровых котлов. Мы должны его остановить.

– Вильямс? Так он вроде ж помер.

Я озадаченно посмотрела на собеседника. Потом сообразила, что он не мог разговаривать с самим мистером Экройдом и, вероятно, говорил с его посланником. А не так ли звали начальника покойного мистера Клейтона? Вот кто был главным. Только в списке его не было.

– Вы уверены, что он умер? – уточнила я, и теперь уже мистер Нобис посмотрел на меня озадаченно.

– Так, знамо дело. Два месяца, да, в серединке ноября, утоп в Реке. Даже тела не нашли. Вдова его в село уехала к родне. Прямо после похорон. Ну, каких похорон, так, вещи его сложили да закопали. Мы все там были. Все, кто… Почти все. Томсона к тому времени уже на тот свет спровадили. Пожар был страшенный. Я в то время и подумал, что это кара нам за то, что сделали.

Я расстроилась. Значит, даже если удастся уговорить упрямца, прямую связь его с Экройдом не доказать. Но эта эфемерная мне все равно была нужна. Да, придется еще побегать, поискать кого-то, кто знал о Вильямсе и Экройде или еще о ком-то, кто был между ними. Я понимала, что цепляюсь за соломинку, и все равно хваталась за нее.

– Поэтому и нужно остановить их. Чтобы другие не совершали ваших ошибок, – снова принялась уговаривать я.

Мужчина не сдавался. Я видела, что ему не нравится отказывать, но он уже принял решение и теперь упрямо его придерживался. А мне, как бы жутко ни хотелось повторять все по десять раз, видимо, придется.

– Вот вы и остановите. Я ж не один в забастовщиках ходил. Найдется кто еще.

– Не найдется, – покачала головой я, понимая, что не смогу уговорить его. – Вы единственный, кого мне удалось найти. – Я твердо посмотрела ему в глаза. – Живым.

Лицо мистера Нобиса вытянулось, но тут же осунулось еще больше, и я увидела, как испуг в его глазах перетек в безысходность и смирение. Разозлилась.

– Вам все равно? Все равно, что за вас решают, жить вам или нет?

– Если они добрались до остальных, чем я лучше?

– Но вы можете избежать этого. Уехать. Я же именно это и предлагаю вам.

Он покачал головой.

– Вы предлагаете мне залезть в нору. А я не стану прятаться.

Я сердито выдохнула. Глупое упрямство. До чего оно может довести, я знала. И только поэтому не сдавалась. Взяла паузу, принялась за чай, благо времени было навалом.

Нос сидел за столом с совершенно безучастным, казалось, видом. Но я знала, о чем он думает, вспомнила его слова по дороге от станции.

Мы разговаривали о Роджере. Брата он узнал сразу. Мой худощавый защитник по виду и из фраз, брошенных в разговоре, понял, что ребята – наемники. Роджер новенький среди них. Наверное, взяли на дело проверить, согласно выводам Носа. И мы бы оба думали, что эта встреча – совпадение, если бы не фраза, которую брат обронил среди других сальных шуток. Она касалась меня, стоявшей у входа в вокзал. Нос припомнил ее дословно: «К такой красотке бы под бочок в домишко какой удаленный. Да только она не торопится… брать меня в ухажеры. А я бы ее хоть сейчас поторопил. Нагнать, что ли, по дороге? А мужики? Да и путь у нас в одну сторонку. Фортит, видать». Его друзья по ремеслу просто подняли брата на смех, мол, не твоего поля ягодка, да и тот посмеялся со всеми.

Но сама фраза не давала мне покоя. С чего бы это Роджер решил именно надо мной шутить? К тому же при случайном знакомом незнакомце. Нос тоже так считал. Сказал, что надо думать, о чем он говорил. Хоть это и были сущие крохи, но чутью Носа я доверяла.

Вот теперь, сжимая чашку, я поняла, что ведь сижу-то в том самом уютном домишке удаленном. Дом мистера Нобиса, и правда, был крайним на улице. Жался к заснеженному лесу забором. А Роджер, стало быть, хотел ко мне. «Под бочок» я решила отбросить. И путь у нас в одну сторону. Значит ли это, что он тоже ехал сюда? Я насторожилась. Что Роджер еще говорил? Что я не тороплюсь. Не тороплюсь, правда. Чай вон, сижу, попиваю. А он меня бы поторопил.

Я вскочила. Посмотрела на Носа. Хозяин тревожно воззрился на нас, но сейчас было не до него.

– Они едут сюда!

Нос сощурился, глядя мне прямо в глаза.

– Уезжать надо, – взволнованно продолжила. – Он сказал, что я не тороплюсь, а надо торопиться. Торопиться, потому что его путь с моим совпадает! Они едут сюда! Как я сразу не догадалась? Не знаю, кто им дал адрес и как узнал, но узнали.

– Так на Путевой они не вышли, я смотрел, – возразил сухо Нос, тоже уже подобравшись. – Сошло несколько человек, но это не они.

– Значит, Роджер ведет их другим путем, – уверенно произнесла я. – Или тот, кто дал адрес, ошибся.

– Постойте, мисс, не соображу, о чем вы толкуете? Кто торопится? Куда-ть? – взволнованно заспрашивал хозяин дома.

– Те, от кого ждать хорошего не стоит, мистер Нобис, – снова перевела взгляд на Носа. – Они не тронут котел, теперь он им неинтересен. В такой-то глуши. Здесь можно просто расправиться и все. Потому и пятеро их вместе с Роджем.

Нос молчал, соображая, сопоставляя факты. Я видела эту мыслительную деятельность по едва заметному дерганью зрачка.

– Похоже на то, – согласился он, наконец. – Ну, дедуля, давай, собирай семейство. Уходить пора. Иначе плохо дело.

Мистер Нобис хотел было заупрямиться снова, но Нос хмуро бросил: «Хочешь жизнь своего внука сберечь – собирайся. Нет – наше дело маленькое, предупредили – и уходим».

Еще пару секунд мистер Нобис решался, а после коротко спросил лишь:

– Ехать-то куда? Ведь больше никого нет у нас.

– Об этом не волнуйтесь. Сани я во дворе видела. Главное – до города добраться, а там адрес дам, где пока жить станете. Квартира не слишком большая, но, думаю, что в вашей ситуации не до выбора. Собирайте важное. Документы свои возьмите на дом и вещи на пару недель. Еды в дорогу и на первое время. Деньги. Ну, не мне вас учить.

– Анеля! – крикнул мистер Нобис свою жену. Та словно за дверью стояла. Хотя может быть и так. Зашла тишком, глядя на мужа, как на божество. – Собирай чего надо из вещей и еды на всех на две недели. В город едем сейчас.

– В город, – ахнула та. – А что ж так скоро? Не успеть собраться ж.

– Цыц! На санях поедем, овчину положи, чтоб дите не застудилось.

Жена его унеслась, зовя по дороге одну и другую сноху, раздавая указания. Весь дом словно перевернулся вверх дном. Я вспомнила суету в доме, где пряталась леди Райна. Тогда тоже уходили от погони. Но тогда это было в городе. Вышел – тут тебе сани или парокар. Ну да, не сразу. Но здесь и вовсе нет ничего. В сани мистера Нобиса мы все точно не вместимся. Как добираться до станции, если пешком мы как на ладони?

Сборы заняли почти два часа, до паровоза оставалось полтора. Я стояла во дворе, на пороге их дома, и думала, что сама, наверное, не доверилась бы так каким-то странным людям, внезапно приехавшим в дом.

– А как же вы? – выдыхая паром, спросил уже полностью одетый хозяин. – На улице холод, на станции даже навеса нет, чтобы ждать.

– Не волнуйтесь, что-нибудь придумаем, – я бросила взгляд на стоявшего в воротах Носа. Он всматривался в сумерки, которые успели опуститься на округу. – Вот адрес, мистер Нобис. Если вдруг соседи поинтересуются, кто вы, скажите, что дальняя родня мисс Ашули. Думаю, им этого хватит. Но, полагаю, что я доберусь до города быстрее вас и буду или сама ждать вас по адресу, или туда приедет хозяйка квартиры.

– Неудобно как-то, – пробурчал мистер Нобис.

– Ерунда. Удобно. Вы же не навсегда, а она сейчас там не живет, и мы с ней это обсуждали. Мое имя вы запомнили?

Мужчина кивнул.

– Давайте мы вас хоть до станции довезем? – предложил мистер Нобис, но и он, и я понимали, что их сани и так полны. Да и лошадей пожалеть бы. Дорога неблизкая.

– Не нужно, – услышав наш разговор, вклинился приближающийся Нос. – Мы на станцию позже отправимся. Я тут по дороге сторожку приметил. Там переждем. Она от ветра закрытая.

Хозяин дома кивнул, а после спохватился.

– Там, от сторожки той, чутка дальше, вглубь села, есть дом брошенный. Раньше станция почтовая была, до того как дорогу железную провели. Сейчас-то почта прям посередь селения, у почтаря в сарае, – он хмыкнул, но осекся и продолжил: – Вот вам на станции бывшой и переждать бы. Дом добротный, тока пока никакому ведомству его не отписали. Староста даже письмо Императору корябал, слезно просил отдать под сельские нужды. Но покуда ответа не было. А замок, сосед сказывал, в прошлую весну лиходеи сбили, так новый никто и не повесил. Собственность же государственная, вот пусть, мол, хозяин и сторожит.

Нос посмотрел на него и кивнул.

– Езжайте, а мы пойдем, – сказал он. – Пойдемте, мисс Фэлкон. Нам бы тоже на этих «гостей» не напороться по дороге.

Я удостоверилась, что мистер Нобис смог верно прочитать адрес, написанный на бумажке, и попрощалась. Ворота глухо скрипнули, один из сыновей бывшего забастовщика споро прикрыл их, послышался лязг закрывающегося замка. Лошади фырчали, перетаптываясь, ожидая команды. Второй сын уж сидел впереди на санях, держа вожжи. Позади него притихли женщины, у одной в руках сверток. Я порадовалась, что ребенок молчал. Тишина селения нарушалась лишь собачьим перелаиванием, но негромким и не яростным, будто те просто делились вечерними новостями или желали друг другу спокойной ночи.

Задрала голову и посмотрела на россыпь звезд. Небо было темно-синим, чистым, морозным. Желтая луна острым носом нырнула за горизонт, тоже собираясь, наверное, спать. Белый пар от моего дыхания поднялся в небо, растворяясь в свете звезд. Даже при слышимом фырканье лошадей тишина оглушала.

– Пойдемте, мисс Фэлкон, – снова поторопил меня Нос, и я, проводив взглядом удаляющиеся сани, заспешила за охранителем.

Снег хрустел под сапожками. Не слишком-то накатанная дорога держала нас на поверхности, но легко сдавалась каблукам. Нос оглянулся и неодобрительно покачал головой.

– Надеюсь, следопыты из них никакие, – проговорил он.

– Темно же. Может, и не заметят, – я тоже оглядела проделанный дырчатый след и, смирившись, направилась за своим спутником, тревожно вглядывавшимся в даль.

– Хорошо бы вовсе пронесло. Вдруг вы ошиблись, и ваш брат не о том говорил.

– Хорошо бы, – эхом повторила я, все равно уверенная в своем предположении.

Бывшая почтовая станция встретила нас покосившейся калиткой, полураспахнутой, будто приглашающей войти. Нос буквально просочился сквозь небольшой прогал, я же, как всегда, зацепилась юбкой за доску, хорошо хоть не порвала. Спрашивая богов, нельзя ли дать мне немного удачи, догнала сопровождающего и замерла на пороге, ожидая, когда он проверит дом.

– Можно, – послышался одобрительный шепот Носа. – Только дверь плотнее прикройте за собой, чтоб не дуло.

Я выполнила просьбу, опуская ледяную перекладину на скобу, и осмотрелась насколько могла. Глаза мои привыкли к темноте и уже различали контуры сохранившихся скамей. Стульев не было, но на столы никто не покушался, разве что местные выпивохи. Три кружки чуть белели: одна завалилась набок, две других стояли. Запах отхожего места от дальнего угла перебивал остальные, и я пожалела о плотно закрытой двери. Хотя жаловаться было глупо. Станцией по назначению не пользовались много лет, но она любезно приютила нас, спасая от мороза. Я поставила на стол свой небольшой саквояж и огляделась в поисках чего-то, что можно было использовать в качестве сиденья. Пришлось сесть на скамью у стены. Было холодно, но разжигать имевшийся здесь камин никто из нас не решился. Нос сел рядом со мной.

– Так теплее, – пояснил он, немного смущая своей близостью. – Ждать не так уж долго. Может, с полчаса. Потом пойдем, до станции еще добраться надо.

Я кивнула. Оба замолчали, тревожно прислушиваясь к тишине за стенами. Нос поерзал, скрипя скамьей. Видимо, нам обоим было непривычно рядом друг с другом.

– А как вы познакомились с лордом Ольденом? – пришла мне в голову мысль скоротать время и выяснить кое-какие детали.

Нос хмыкнул.

– Палец вам в рот не клади. Признайтесь, давно хотели спросить об этом.

– Случая подходящего не было, – согласилась я, пожав плечом.

Гарольд помолчал, и я уж подумала, что ничего мне мой провожатый не расскажет, но он вдруг заговорил.

– Сестру его искал. Но, неудачно. А вы, вот, нашли.

– Что, его сиятельство прямо пришел к вам и попросил найти сестру? – недоверчиво покосилась я на него, вспоминая, каким образом лорд Ольден озвучил мне ту же просьбу.

Нос внимательно посмотрел на меня.

– Не пойму я вас, мисс. Зачем вам такие подробности? Или собираете сведения о своем покровителе?

Я даже рот открыла в возмущении, но Нос вдруг насторожился и тут же зажал мне его рукой.

Глаза его округлились, я тоже прислушалась. К дому кто-то шел.

Глава 11. Одиннадцать бесконечных минут ожидания

Судя по скрипу снега под ногами, сюда шло несколько человек.

У двери шаги стихли, и грубый мужской голос произнес:

– Говорил же тебе, не живет здесь никто.

Нос, схватив меня за руку, метнулся к комнате, которая когда-то, видимо, принадлежала станционному служащему. Я молила богов, чтобы полы не заскрипели слишком громко, и святые меня услышали. Стоило нам спрятаться в уютной темноте, как входная дверь, которую я так тщательно припирала, застучала, сопротивляясь вторжению.

– Не нужно было ее закрывать на засов, – едва слышно прошептала я, – теперь поймут, что кто-то здесь есть.

И тут же послышались голоса:

– Ни лярда он не пустует. Вон, заперто. – Тяжелые удары посыпались на дверь. – Эй, открывай, кто ес...

Следом – сдавленный стон. Я посчитала, что это второй человек.

– Не ори, – голос нового говорившего был глуше и чуть сипел. Значит, третий, – Хочешь, чтобы все узнали, что мы здесь? Еще пойди и предупреди этого хмыря, что мы по его душу.

– Может, ветром дверь хлопнуло, вот и закрылась, – заметил новый участник. Уже четвертый. – Отойди, Стэн, открою сейчас.

– Пусть Зеленый откроет, а то больно пел про замки, – снова сиплый. – Ну, справишься?

– Да чего тут справляться? – я узнала голос Роджера и похолодела.

Это всё-таки они. Судя по количеству, все сходится. А мы, получается, сами залезли в ловушку. Как же это глупо. Нужно было идти на станцию.

Щеколда натужно, с оттягом лязгнула, выходя из скобы, и скрип открывающейся двери подтвердил наши опасения. Тяжелые шаги застучали по полу. Нос потащил меня вглубь комнаты, подальше от окна, скупо освещавшего обстановку. Я старалась подражать его бесшумной ходьбе. Спрятавшись за огромным шкафом, мы забились в угол. Нос буквально вдавил меня в бревенчатую стенку, прикрывая собой. Я не видела, что он делал, пока не заметила, как дверца шкафа тихо и очень медленно открылась, скрывая одновременно наше убежище. Вовремя.

– Здесь еще комната, – послышался голос дебошира. – Пойду проверю, чем поживиться можно.

– Не найдешь ничего. Отсюда давно вытащили все, – ответил ему другой, который говорил самым первым.

Но дверь в комнату стукнулась о стенку, означая, что намерений своих говоривший не изменил. Мы замерли. Я почти уткнулась носом в пальто своего спутника, хорошо чувствуя его напряжение. Старалась сдерживать дыхание, но это приводило лишь к обратному эффекту. Шаги вошедшего зазвучали ближе, и тут я перестала дышать совсем. Лоб покрылся холодной испариной, а пальцы на руках практически заледенели. Еще пара шагов, и он увидит нас, стоит лишь закрыть дверь шкафа. Шаги замерли. Казалось, что сердце мое бьется слишком громко. Тук, тук, тук. Звук эхом отзывался по всему телу. Под ложечкой засосало и одновременно тошнота подкатила к горлу. Я сжала губы сильнее и тихонько выдохнула, сдерживая поток воздуха.

– Ни черта нет, – пробурчал себе под нос дебошир. И с силой захлопнул дверцу шкафа, прикрывавшую нас.

Я, кажется, помертвела за секунду. Но бандит уже отвернулся от шкафа и пошел к выходу, по пути возмущаясь жадностью жителей, обчистивших дом и не оставивших ни крошки на полках.

– Закрой дверь, Стэн, – выдал сиплый в ответ на жалобу. – Здесь не слишком тепло, а надышать на две комнаты мы не успеем. Подождем тут и пойдем, когда заснут. И чтоб тихо, как мыши. Ни к чему нам лишние глаза и уши, потому и идем ночью.

Меня затрясло после того, как Стэн со злостью повторно стукнул дверью, только теперь уже комнатной. Голоса стало слышно еще тише.

– Околеем, – проговорил кто-то из бандитов. – Хоть камин разжечь бы.

– Ты ждешь кого-то в гости? – снова сиплый голос.

– Да кого тут ждать-то? Даже пса полицейского нет. Ходим кругами, будто за нами слежка. Чего не вышли на Путевой? Кругаля по лесу крутили два часа.

– Ша! Раз я сказал, значит, надо. А есть ли пес, нет ли – не твоя забота, Монти. Сказано ночью, стало быть, ночью. Или ты сам к заказчику пойдешь и говорить с ним будешь?

Испуг заставил ходить ходуном мои запястья. Нос отодвинулся, осторожно проверяя, надежно ли Стэн закрыл комнату, и лишь после повернулся ко мне.

– Будем выходить через окно, – прошептал он одними губами. Но даже этот звук показался мне громким. Я закивала, совершенно не понимая, как мы можем сделать это бесшумно.

Видимо, мое состояние вынудило его взять меня за плечи и заглянуть в лицо.

– Мы выберемся, мисс Фэлкон. Вам просто нужно следовать за мной и делать все, что я скажу.

Я снова затрясла головой, соглашаясь.

– Уверены, что справитесь? А то его сиятельство меня в каталажку посадит.

Уверенно кивнула. Наверное, мне нужно было услышать что-то, что никак не подходило ситуации, чтобы взять себя в руки, и упоминание лорда стало самым неподходящим.

Нос, убедившись, что я пришла в себя, повернулся к окну, а я тише мыши подошла к двери, чтобы лучше слышать разговоры в другой комнате, пока он освобождает нам путь. Бандиты разговаривали о дрянных сельских дорогах, о надоевшем холоде, о вкусных пирогах какой-то там Мэри, о ее же мягкой постели, об обещанных деньгах и бесхитростных планах на период после получения своих долей. Говорили обо всем, только не о заказчике и не о том, что предстояло сделать. А ведь они шли не цветы нюхать с мистером Нобисом.

Пока я тенью стояла у двери в соседнюю комнату, Нос освободил окно от стоявшего на подоконнике мусора и теперь смотрел на раму, видимо, соображая, как выбить ее бесшумно. Достал из-за пояса нож и принялся ковыряться в раме, отсоединяя штапики от стекла.

Тут я услышала шаги, сделала знак Носу, но спрятаться мы не успели. Дверь внезапно распахнулась, больно ударив по плечу, а вошедший ошарашенно уставился на меня.

– Какого… – начал было бугай, но вмиг сообразил, что к чему и больно схватил попятившуюся меня за руку. – Э-э-э, нет, лапа, давай-ка к нам. Эй, Седой, смотри, кого я тут…

Нос врезался в державшего меня громилу, отчего тот разжал руки. Мужчины сцепились, но в этот момент к нам подоспели все остальные. Испуг в лице Роджера я увидела отчетливо даже в сумерках. Носа оттащили от его противника, и нас с моим охранителем приволокли в общую комнату, моментально окружив.

– Смотри, какие у нас тут соседи сыскались, – задумчиво проговорил тот, у кого голос был сиплым. Седина выбелила его волосы, но сам мужчина был еще не стар. И, видимо, именно он был у них за главного. – Вовремя ты, Стэн, за табуреткой собрался.

– Да мы с ними на паровозе вместе ехали, – заметил тот, что был ниже других.

– Точно, этот еще к нам подходил, – влез Роджер, глядя на Носа.

Я предполагала, что брат разрабатывает план. У меня же сердце колотилось как бешеное. Но адреналин уже подстегнул заснувший инстинкт самосохранения, и мысли заскакали, перебирая варианты, как выбраться из этой передряги. Было ясно, что если мы не выберемся в ближайшие двадцать минут, то на паровоз из столицы не успеем.

– В чем дело, господа? – с уверенностью человека, которому нечего терять, заявила я. – Мы просто собирались переждать здесь непогоду, видимо, так же как и вы.

– Непогоду? – ответил мне мужчина с обветренно-красным лицом, которого я отметила еще на вокзале в Стаггерти. Вспышка памяти – и я увидела, как он отходит от дома в Заречье и толкает меня плечом. Это он, он взорвал дом мистера Уичета. – Дамочка, на улице тишь да благодать.

– Тогда что вы здесь делаете? – с вызовом спросила я.

– Ша, – остановил всех главарь и сделал знак бугаю, тот ткнул Носа под ребра. Я услышала, как охранитель сдавленно застонал, и бросилась поддержать.

– Прекратите! – начала было я, но главарь так посмотрел на меня, что рот закрылся сам собой.

– А я все думал, чего ты так интересуешься, куда мы едем, – покачал седой головой сиплый. – И с дамочкой ты знаком. Неспроста это, а? – Нос криво усмехнулся, и главарь, блеснув зло глазами, сплюнул на пол. – Весельчак, стало быть. Вот мы тебя сейчас пощекочем и поглядим, как заходиться от смеха будешь, – он зыркнул в мою сторону. – Зеленый, ты, кажись, на дамочку глаз положил?

Я сглотнула, тщательно изображая испуг. Да, собственно, и стараться не нужно было. Мне и так было страшно до чертиков. Надо было как-то выбираться.

– Послушайте… – начала я, но меня снова нетактично перебили.

– Забирай ее. Только чтоб не визжала. А мы займемся этим весельчаком.

То, что главаря совсем не интересовало мое мнение, значило только одно: жизни наши вообще ничего не стоят.

Роджер моментально среагировал на предложение. Он подошел ко мне, я чуть попятилась, но чей-то тычок мне в спину толкнул меня в объятия брата. Я забарахталась.

– Ну-ну, красотка, не дергайся. Пойдем-ка, – увещевал меня Роджер. – Седой, я тут сарайчик присмотрел, так, может, мы туда?

Главарь только мотнул головой, мол, иди, свободен. Но в этот момент поднял голос бугай.

– А чего это Зеленому первому? Я ее поймал, моя и добыча.

– С каких пор твое слово главнее слова Седого? – нашелся Роджер.

Я подскуливала, вырываясь из его рук и прося отпустить.

Седой осадил бугая взглядом, и тот сдался. Роджер потащил упирающуюся меня за дверь. Я обернулась на Носа, глядя с ужасом в его глаза, уже подернувшиеся звериным инстинктом. Он готовился бороться за жизнь и лишь кивнул мне ободряюще. Кулак громилы, злого на несправедливость и нашедшего себе жертву, влетел ему под дых, Нос замычал от боли. А после дверь закрыла от меня то, что там началось.

Роджер тащил меня в сторону станции почти на буксире.

– Надо вернуться, Родж, – повторяла я тихо, тормозя наше продвижение. – Надо вернуться. Ведь они его убьют. Убьют.

Наконец ему это надоело, и он меня совершенно неделикатно встряхнул за плечи.

– Клэр, – зашептал брат, – да приди же в себя! Я пытаюсь спасти тебя! Ты знаешь, что тебя ждет?

Он выждал секунду и снова потащил меня по заснеженной тропинке к станции.

– Я знаю, что меня ждет! – опять остановилась, не выдержав, и посмотрела ему в глаза. – Знаю!

– Это разрушит всю мою легенду.

– Но мы должны его вытащить! Должны! Он спас мне жизнь!

– Он делал это за деньги! И знал, на что идет!

Мы оба сердито шептали, не переходя на голос. Но наши взгляды прожигали. Упрямства хватало обоим.

– Это подло, Родж!

Одна секунда, две…

– Хорошо, – сдался он первым. – Но при одном условии. Ты пойдешь к станции. Одна! И будешь ждать нас там. Если мы не появимся, ты поедешь на паровозе домой!

Я поспешно кивнула.

– Дай слово, что уедешь в любом случае, – упрямо потребовал брат.

– Даю. Иди.

Он мотнул головой в сторону станции.

– Посмотрю, как ты идешь.

Я, понимая, что каждая секунда может стоить Носу жизни, поспешила к станции. Была мысль дождаться, когда брат дойдет до забора, и тоже вернуться, но стоило мне обернуться, как Роджер знаками показал, что не сдвинется с места, пока я не дойду до конца селения. Сердито чертыхнулась. Он знал меня лучше меня самой, несмотря на долгую разлуку. Пришлось прибавить шагу, чтобы подмога к Носу пришла чуть раньше, чем он отдаст богам душу.

Я быстро перебирала ногами, проваливаясь каблуками в снег. Окружавшая меня темнота, разгоняемая лишь отражением света звезд от снега, добавляла тревоги. Нет, я не боялась волков, хотя и стоило, ведь лес подбирался к самой станции. Но страх за тех, кто остался за моей спиной, пересиливал. Думать, что будет, если к приезду паровоза никто не появится, не хотелось. Но думалось. Все внутри меня рвалось туда, к Роджеру, и в то же время ноги, будто сами несли меня вперед, к тускло горевшим фонарям на станции.

Дойдя до них, я взобралась по небольшому валу на дощатый перрон, и чтобы хоть чем-то занять мысли, так и скатывавшиеся в придумывание очередного ужасного сценария, принялась отряхивать снег с подола пальто и с сапог. С отчаяньем поняла, что саквояж, в котором были деньги, привычные мелочи и завернутая заботливой миссис Дауф еда, остался там, на этой проклятой почтовой станции. Я чертыхнулась, топнула в сердцах ногой и, прикрыв глаза, застонала. Денег было жалко. Саквояжа было жалко. И пустота в руках заставляла сжимать в бессилии кулаки, проклиная подручных мистера Экройда.

Чтобы узнать, сколько оставалось до приезда паровоза, пришлось расстегивать пальто и доставать часы на цепочке. Одиннадцать минут. Буквально взмолилась, прося богов помочь Роджеру и Гарольду вырваться из лап бандитов и успеть ко времени. Я пыталась оправдать свое бездействие тем, что выполняла обещание, данное брату, но, следовало признаться честно, мне просто было безумно страшно. Перед глазами встало лицо главаря, Седого, и его взгляд в сторону Носа. Бездушный, с желанием убить. Что, если бы он посмотрел так на меня? Внутри все похолодело. Но мысль о том, что меня не приняли в расчет, оставила внутри вопрос: почему? Или сочли случайным свидетелем? Нет, вряд ли. Седой знал, что я ехала вместе с Носом.

Далекий лай собак отвлек от мыслей. Я взглянула в сторону дороги, уходящей к селению. Пусто. Перрон был в длину двадцать шагов. Я мерила его с начала до конца, а после обратно. Стоять на одном месте не давало волнение, а еще больше мороз. Он колол острыми иголочками щеки, стискивал в ледяных объятиях плечи, до боли сжимал пальцы на ногах. Дыхание белым паром вырывалось изо рта. Было так холодно, что казалось, будто даже свет звезд жалил морозом. Непослушными пальцами снова залезла за ворот и, достав цепочку, взглянула на часы. Семь минут. Время тянулось бесконечно, заставляя подгонять его. Внутренний тремор из-за переживаний слился с дрожью от холода. Несмотря на нервную ходьбу, чувство, что еще немного и я превращусь в ледышку, накрывало с каждой секундой сильнее. Попыталась потереть щеки, чтобы согреть, но потревожила царапину. Застонала от боли, прижала пальцы к вмиг запульсировавшей ране и с опозданием осознала, что просто привыкла к постоянной боли и забыла о царапине.

Три минуты. Вновь бросила взгляд на дорогу, обняв себя за плечи, и сквозь белый контур на ресницах, наконец, увидела две темные фигуры, идущие к станции. Сердце радостно трепыхнулось и затихло. Кто шел сюда? Те, кого я ждала, или те, которых боялась до безумия?