Kitabı oxu: «Имя твоего дракона. Наследники»

Иллюстратор Мария Лукьянова

Редактор Анна Мистунина

© Елена Аугуст, 2026

© Мария Лукьянова, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-4485-5096-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ибо нельзя победить того, кто сам является полем битвы!

Пролог

Ворон каркнет на дереве старом, тисовом.

Пробудит врага лютого, неистового.

Кто он? Ты сам или брат?

Никто не подскажет…

А стрелы адские уже летят.

Из Книги Судеб

На краю Лабиринта росло драконовое дерево. В стволе дерева была дверь. За ней — тепло и сухо. Ступени круговой лестницы вели на верхние и нижние этажи дома-дерева. В гостиной потрескивал в камине огонь, а из кухни доносилось звяканье посуды.

Иль встала ни свет ни заря — приготовить особенный завтрак для особенного дня. Сегодня в доме соберутся наследники богини Имаджи. Так хотелось порадовать их лакомствами!

Часы прозвенели — выпечка готова. Иль тряхнула гривой огненно-рыжих волос и распахнула духовку. Подхватила пылающий жаром противень с пирогами, ловко скинула их на салфетку. Запах сдобы разлетелся по этажам. По пути заглянул в гостиную, ванные и кладовки. Без стука вломился в спальни детей, выманивая лежебок из постелей, и устремился наверх, в библиотеку: напомнить Лофтину, что пришло время завтрака.

Лофтин приоткрыл один глаз. Учуял пряные ароматы из кухни и улыбнулся, предвкушая приятные минуты на веранде с чашечкой чая.

В настенном зеркале отразилось утомлённое лицо: серые глаза ввалились, у рта пролегли морщинки, а копна белых как снег волос раздражала и лезла в глаза. Увидев свой взлохмаченный вид, Лофтин похолодел, вспомнив кошмарные события ночи.

Когда звуки в доме затихли, а дети уснули, он помчался в оранжерею, поработать с артефактом богини Имаджи. Надо было подготовить волшебную вещицу к приходу сегодняшнего судьбоносного дня!

Там-то, в цветочном саду, и ждало его потрясение, самое жестокое за последние пару тысяч лет. В ярком свете артефакта ему открылось чудовищное зрелище: зелёный мир оранжереи, несколько часов назад полный ароматов жизни, окоченел и завял! Окончательно и бесповоротно! А уничтожившие его монстры-страхи разбежались по цветочному саду и искали выход в Лабиринт.

Лофтин успел вовремя: послал самое сильное заклятие Имаджи и прикончил страхи. Стёр в порошок, не оставил даже мокрого места! И всё же, всё же… что-то не давало ему покоя. Неясное и тревожное предчувствие беды лишило сна.

Лофтин спешно ополоснул лицо из графина, стоявшего на письменном столе. Зашнуровал сандалии и поспешил на лестничную площадку, к окну. Убедиться, что всё в порядке, и Лабиринту ничто не угрожает в такой важный день!

Сквозь ветви соседнего дерева был виден лес. В нём цвело и росло всё, что могло. Растения и цветы шептались — делились секретами. Тянули ветви, листья и усики к небу. Где-то журчал ручей. Ласковый ветерок скользил меж кустов, играя листвой, а в земле копошились лесные существа.

Лофтин посмотрел на лужайку перед домом, а затем на веранду, где Иль накрыла завтрак для сыновей. За столом сидели Арго и Зоринго — их приёмные дети. Голоса мальчиков звучали громче обычного.

— Ты чего уши затыкаешь? — крикнул Зоринго. Перегнулся через стол и схватил брата за плечи, встряхнул: — Хоть раз в жизни признайся! Не будь трусом!

— Сам ты трус! — рявкнул Арго не своим голосом.

Вырвался из цепких пальцев Зоринго. Запустил в брата чашкой, но промазал и разозлился ещё больше, отшвырнул стул и рванул с веранды, перескакивая через ступени. Зоринго бросился за ним.

«Ничего не меняется, Арго всё такой же строптивый. И кто, спрашивается, мальчишку разбаловал, как ни я — потакал его вечным капризам?!»

Лофтин в отчаянии ударил кулаком по подоконнику. Ваза с пышным цветком подпрыгнула и вывалилась из окна — чудом не на голову выбежавшей на веранду Иль.

Та ошеломлённо уставилась на погром — разбросанная еда и стулья, разбитая чашка. Цветок стал последней каплей. Иль взмахнула руками — кольца и браслеты зазвенели — и крикнула Лофтину:

— Да что вы все себе позволяете?! Ладно мальчики с их стихийными бедствиями переходного возраста, а у вас-то что сегодня? Неужто не с той ноги встали в такой день?

Лофтин лишь беспомощно отмахнулся — он и сам не знал, как ответить. Надо ли упоминать о том, что случилось ночью? Может, не сто́ит сеять панику раньше времени? Может, всё обойдётся, ведь он уничтожил нечисть!

Иль присела над цветком, выбирая из земли и корешков осколки вазы. Лофтин бросился по ступенькам вниз:

— Подождите, Иль! Позвольте помочь вам!

— Помогите, — согласилась она, но обернулась и ахнула: — Лофтин, что за вид?! Вы так и будете встречать гостей? Немедленно причешитесь и переоденьтесь в чистое!

— Чуть позже, — буркнул он.

Подхватил мотыжку и принялся выкапывать для цветка лунку у веранды. Всё кипело в нём от злости — на себя.

«Ничего страшного не случилось, — рассуждал Лофтин. — Пиратский набег мелких страхов — просто маленькая неприятность. Предсказание богини Имаджи вступило в силу ровно в полночь, его ничто не в силах отменить!»

Пока Иль и Лофтин спасали цветок, на тропинке из Лабиринта показался Шер — учитель Арго и Зоринго и друг семьи.

— Привет славной компании! — начал он издалека.

— Привет и вам! Присаживайтесь, Шер. Выпейте чашечку огненного чая да отведайте пирогов с яблоками надежд — с пылу с жару! — пригласила Иль к столу. — А потом и делами займёмся.

На духовке зазвенел таймер, и Иль убежала на кухню.

Шер помрачнел при виде помятого Лофтина, но смолчал. Спросил только:

— А где же мои славные ученики?

— Где-то бегают, — Лофтин воткнул мотыжку в землю у тропинки. Вымыл руки водой из рукомойника у камина, поискал глазами полотенце. Не найдя, вытер об одежду.

Иль вернулась с тарелкой выпечки. Расплылась в улыбке, услышав разговор:

— Теперь их днём с огнём не сыщешь, чего только не придумают, лишь бы не делать уроки с вами.

— Что ж… урок у нас сегодня будет всего один — на нём мы откроем нашу с вами тайну, — просиял Шер.

— Ох и трудная у нас задача… — вздохнула Иль.

— Ничего, мы управимся! — пообещал Шер, не спуская голодного взгляда со сдобы и глотая слюнки.

— Думаете? Каково мальчикам будет узнать, что они не наши дети, а мы жрецы фейри Имаджи, в то время как настоящие их родители… — Иль перевела дух и замолчала.

— Да, тайное станет явным! Всё свершится, как предначертано свыше. Надеюсь, что с сегодняшнего дня между братьями воцарится мир и согласие, — Шер жадно откусил рогалика и зажмурился от удовольствия.

— Как вы сказали? Мир и согласие?.. Хотелось бы верить! — Иль покачала головой. Большие тонкие кольца в её ушах тонко зазвенели, создавая неповторимую мелодию древней песни Ожидания.

Шер посмотрел на Лофтина:

— Как поживает ваше славное сверхсекретное задание?

— Я исполнил наказ Имаджи: перенёс артефакт в землю, где пустил корни цветок жизни! — ответил с задумчивым видом Лофтин.

Он всё ещё размышлял, надо ли рассказать о ночном происшествии. Вокруг царила тишина, ничто не нарушало идиллию утра. Не о чем беспокоиться, кроме как о скорой встрече с наследниками Имаджи. Зачем позориться и рассказывать о промахах? Ну, не уследил, пропустил страхи, но ведь и прикончил их сам!

Лофтин обмакнул булочку в сладкий соус причуд, откусил сочную мякоть, хотя кусок не лез в горло от переживаний. Закашлялся и запил душистым чаем.

— Значит, всё прошло без проблем? — не унимался Шер. — Меня не покидает тревожное чувство.

— Я тоже не могла уснуть всю ночь, — призналась Иль. — Но ведь мы ждали этого дня тысячи лет! Неудивительно, что мы волнуемся.

Иль ни минуты не сидела без дела: сворачивала салфетки изящными розочками, складывала в корзинку, чтобы потом украсить общий стол. Закончив, принялась начищать столовые приборы.

Лофтин поморщился, вспомнив, что тайное имеет подлую привычку становиться явным в самый неподходящий момент. И признался, краснея и запинаясь:

— У меня ночью случилось кое-что непредвиденное… но я уже навёл порядок, можете не волноваться!

— Что случилось? — дружно спросили Шер и Иль.

— Страхи как-то проникли в оранжерею из Иртиды… вчера… но я уничтожил… — он не успел закончить.

— Что?!

Иль вскочила со скамьи, уронила на пол корзинку с ножами:

— Вот видите? Примета плохая, к ссоре!

— К ссоре? — вспылил Лофтин. — Бессмертная жрица Имаджи, а верит в такие дремучие глупости! Да это ни в какие ворота не лезет!

— Это вы, Лофтин, не лезете ни в какие ворота! На вас возложена обязанность следить за Лабиринтом… а вы… вы… как вы могли пропустить страхи к нам?!

— Я? — в ярости закричал Лофтин. — А может, это вы привели их за собой из столицы, а? Пока носились с приготовлениями к празднику и думали только о новых салфетках и скатертях!

— Вот только не надо таких гнусных обвинений! Я в Иртиде уже неделю не была, одна готовила дом к празднику, одна, сама!

Иль взмахнула руками — она чуть не плакала.

Шер молча наблюдал со своего места в конце стола. Так и не дождавшись конца перепалки, вмешался:

— Не ссорьтесь, друзья, это недостойно жрецов Имаджи! Мы должны оставаться едины, что бы ни случилось, только так мы сможем вернуть миру Свет. Вы не подумали, что мальчишки могли выйти из Лабиринта и нечаянно привести страхи? Арго или Зоринго, или оба вместе.

— Наши мальчики?! — возмутилась Иль и тут же вспомнила: — Они ссорились утром. Ох, я чувствовала, что-то не так!

Повисла тишина — смутная и опасная. Казалось, мир Лабиринта затаил дыхание. Неужели столько лет ожидания были напрасны? Неужели всё пропало?

Иль вскочила.

— Надо найти ребят!

— Не надо! Я же уничтожил страхи?! — Лофтин схватил её за руку, усадил обратно. Заговорил, меряя веранду широкими шагами: — Как вы не понимаете? Звёзды заняли места на небе ровно в полночь, когда я завершил обряд. Время начало отсчёт. Мы сделали главное, сохранили тайну рождения мальчиков. Остальное теперь неважно!

— Я тоже так думаю: никто и ничто не изменит назначенного свыше! — вставил Шер. — А мы останемся верны клятве, не будем вмешиваться. Помните, что сказала Имаджи? «И пусть тот, кто не ведает о своей судьбе…»

— Вот именно, судьбе! — воодушевился Лофтин и поднял указательный палец. — Судьбе, ведь от судьбы не уйти даже богам!

— Думаю, Имаджи предвидела такой поворот событий… — поддакнула Иль. Собрала ножи в корзину и занялась чисткой.

Шер вдруг звонко хлопнул по лбу:

— Вот глупец! Увлёкся сладостями и всё забыл!

Он с шумом отодвинул тарелку. Привстал на цыпочки, выглядывая поверх кустов: нет ли поблизости детей. Опёрся крепкими руками на край стола и выпалил:

— Муж нашей жрицы Одэль пропал!

— Трумм?! — ахнула Иль.

— Драконы его побери! Куда ещё пропал? — проворчал Лофтин, тяжело опускаясь на стул.

— Одно несчастье за другим сыпятся на нас сегодня…

— Погодите причитать, Иль, — попросил Шер. — Думаю, он просто где-то прячется, пока волнение в городе не уляжется. Сами знаете, такого трусливого и эгоистичного дровяного тролля, как Трумм, ещё поискать!

— Скажите лучше, предателя! — полыхнула глазами Иль.

— Волнения? — нахмурился Лофтин. — Неужели восстание началось? Почему так рано, кто подал сигнал? Мы не готовы, наследники Имаджи ещё не собрались!

— Это не восстание, а забастовка рабочих у фабрики. Как назло, именно там я с Труммом договорился встретиться… — начал Шер, но Иль вдруг вонзила нож в крышку стола:

— Вы обещали присматривать за троллем! Как вы его упустили, где была ваша магия?! Или за века бездействия она у вас ослабла?

Шер попытался объяснить неудачу:

— Понимаете, было много бастующих, а Трумм стоял на другой стороне улицы. Пока я пробирался, появились стражники, стали хватать всех подряд. Мне едва удалось улизнуть! Но вот Трумма я потерял.

Иль тяжело вздохнула:

— Слишком долго мы сидели без дела, и вот — один пропустил страхи в Лабиринт, а второй потерял предателя! В книгах по истории мира так и запишут: жрецы Имаджи были ленивы и праздны, и это сгубило их, — Иль помолчала и твёрдо добавила: — Нам надо срочно забрать из города Одэль. Если Трумм уже донёс на неё…

— Подождите, Иль, возможно, всё обойдётся? — запротестовал Лофтин.

— Обойдётся? И это говорите вы, первый жрец Имаджи? — голосок Иль зазвенел от негодования. — А если Трумм в плену? А если проболтался про Одэль, и к таверне уже спешат стражники? Ну почему всё идёт шиворот-навыворот сегодня, в такой важный день?! Мало того что артефакт могли отравить страхи и неизвестно, кого он теперь в себе носит, — защитника или убийцу, так ещё и предатель Трумм!

Иль с такой силой принялась полировать нож, что тот согнулся в дугу от жара, исходящего от её рук.

Все помолчали, вспоминая неприятности, связанные с дровяным троллем.

Жрица Одэль держала в городе таверну «На краю света» — безопасный приют для сторонников Имаджи и тех, кто мечтал вернуть времена чудес и волшебства. Много лет назад Трумм прознал о связи Одэль с бунтовщиками и отправился в королевский за́мок: донести на жену и получить за предательство хорошенькую сумму джиалов. А если повезёт — присвоить таверну и избавиться от беспризорников, которых сердобольная Одэль приютила там.

К счастью, Шер догадался о замыслах тролля и перехитрил его. Изменив внешность, прикинулся полицейским и заплатил Трумму за его подлые секреты. А заодно договорился и впредь покупать сведения об Одэль и повстанцах. Так жрецам удалось сохранить тайну.

Но что случилось на этот раз? Куда делся Трумм? И чем грозит их плану исчезновение тролля?

— А обыски? Обыски в таверне были? — спохватилась Иль.

— Нет, я же говорю вам, всё спокойно. Правда, в городе висят плакаты: вознаграждение за выдачу бунтовщиков, — ответил Шер. — Но это, скорее, связано с праздником Зверя Мары, власти хотят защитить его от мятежа.

Разговор прервали истошные крики. К веранде подбежал взмокший Зоринго, в плетёных сандалиях на босу ногу и светлых просторных брюках и рубашке. Волосы мальчика растрепались, а в глазах плескалась такая паника, что жрецы сразу поняли, в чём дело. В Лабиринте объявились страхи и напали на ребят!

Они кинулись за Зоринго по тропинке к оранжерее. Полноватый Лофтин задержался: шнуровка на одной из сандалий сползла. Пришлось остановиться и сорвать обувку вовсе. Босиком на одну ногу он помчался догонять остальных.

Когда Лофтин вбежал в оранжерею, бой со страхами был в разгаре. Монстры визжали, лаяли и душераздирающе свистели. Иль и Шер дрались отчаянно, но не решались применить магию — чтобы не выдать себя раньше времени. Где были Арго и Зоринго в этом бедламе, Лофтин не разглядел. Он крикнул с порога:

— Свет! Впустите свет грианда!

Разгорячённый боем Шер схватил ящик с цветами жизни и бросил его в окно, снеся напрочь половину стены. Яростные лучи дневного светила ворвались в оранжерею и подпалили страхи. С писком, визгом и рёвом ринулись они врассыпную. Раненые, побитые и обожжённые остатки страхов вырвались из оранжереи через пролом в стене — и скрылись в прохладную тень кустов и деревьев Лабиринта.

Шер схватился за веник, обдумывая, с чего начать уборку. Зоринго так устал, что рухнул на земляной пол — ноги не держали. Попытался пристроить колышек к обломанному стеблю цветка недотроги, но руки ещё дрожали.

Арго рядом с братом постепенно приходил в себя. Перед глазами всплывали пугающие тени, дыхание перехватывали жгучие запахи опасности.

— Так и есть, временно́й проход не закрыт до сих пор! — крикнула Иль Лофтину. — Когда вы уничтожили страхи ночью, почему не проверили проход?

Лофтин сокрушённо вздохнул: виноват, кругом виноват. Он хватался за голову, думая, где теперь искать в хаосе артефакт, который сам вчера положил к цветку жизни — как велела Имаджи.

Но тут его озарило. Переживать не из-за чего! Всё идёт, как предсказала богиня. И записала в Книге Судеб: «И пусть тот, кто не ведает о своём прошлом, сам отыщет артефакт…»

Вот и чудно!

Лофтин облегчённо вздохнул. Сердце кольнула тревога: кому из мальчиков суждено отыскать артефакт? Не давая сомнениям снова овладеть им, Лофтин хлопнул в ладоши:

— Ребята, займитесь уборкой! Я скоро вернусь!

— А ты куда, отец? — подскочил Зоринго, утирая ладонью пот и оставляя грязные разводы на лице.

— Я проверю хронику событий!

— А что делать нам с Шером? — спросила Иль, озадаченная решением Лофтина.

— Пусть ребята сами вынесут весь мусор на улицу к камину! Позже всё сожжём! — он едва заметно подмигнул ей.

— Что? Снова убирать? — взвыл Арго. — Зачем? Нельзя подождать до завтра? Всё равно растения погибли, а я, между прочим, хочу на праздник Мары, в город. Вы обещали!

— Я тоже хочу на праздник, но не пойду, пока не наведём порядок здесь, — возразил Зоринго.

— Ну и дурак! — выдал Арго. — В городе всё бесплатно: фейерверки, карусели, мороженое.

— Бесплатно только сыр в мышеловке, — холодно заметил Шер. — Переоденьтесь в комбинезоны и живо за работу! Скоро вернётся Лофтин, и мы узнаем, что ожидает нас…

— Ничего интересного нас не ожидает! — вспылил Арго. — Сидим тут, а в столице веселье! Если не хотите идти, отпустите нас с Зоринго! Мы бы переночевали в таверне у Одэль, если бы вы нам не запрещали туда ходить! Почему другим всё можно, а нам никогда и ничего нельзя?! И вообще, я хочу жить в городе! Надоело мне тут, в этой дыре! Де́ржите нас взаперти, как пленников! А я уже взрослый и могу сам решать, как проводить время!

Он в ярости пнул расколотый кувшин. Послышался писк, и оттуда со скрипом выполз контуженный, не больше червячка, страх. Арго злорадно размазал врага ногой по земле. Довольный маленькой победой, улыбнулся. Настроение улучшилось.

Иль подтолкнула мальчика к комнате, где хранилась роба.

— Переоденься в рабочий комбинезон! Чем быстрее наведём порядок, тем больше шансов у тебя попасть в город и увидеть рождение Зверя!

Глава 1. Меч Судьбы

От старых времён осталось немного песен,

Мир старый видится темен и бессловесен.

Но пара историй хранится с тех древних лет,

О братьях-драконах, открывших нам Тьму И Свет.

Знаменосец Ира «Легенды Имаджиланда»

Выйдя в очередной раз с мешком, полным мусора, Арго решил сбежать. Когда станет известно, как страхи прошли в оранжерею, ему точно не поздоровится! Раньше за шалости его заставляли убирать в ненавистной оранжерее, но сейчас — даже подумать страшно, что будет!

Сколько Арго себя помнил, мать и отец твердили: без взрослых выходить из Лабиринта нельзя. Причин никто не объяснял.

Когда Арго и Зоринго были помладше, они давали волю фантазии. То придумывали, что родители приёмные, а сами они — похищенные наследники богатого придворного. В другой раз — будто бы отец или мать владели какой-то страшной дворцовой тайной, и потому всем пришлось скрываться в глухих и непроходимых лесах Лабиринта.

А когда братья подросли, узнали: в Иртиде блуждали беспризорные страхи в поисках новых хозяев и домов. Правда, Арго ни разу их не видел, ведь на прогулках в столице рядом всегда был защитник, учитель Шер.

Тем не менее мальчики выточили из дерева мечи и упражнялись, вызывая друг друга на бой. После победы над Зоринго Арго всякий раз воображал, что он настоящий герой и запросто разделается с любым страхом — пусть только попадётся!

Двенадцатилетний Арго был худощавым, с голубоватым ореолом, вьющимся тонкой дымкой вокруг его невысокой фигуры, с разными глазами — один фиолетовый, другой синий. Густые, жёсткие чёрные кудри при ходьбе взлетали вверх, оголяя загорелую до черноты шею. Впрочем, это могла быть и грязь — он никогда не беспокоился о внешности. Ему хватало провести утром пятернёй по волосам да подставить лицо небесному свету.

В отличие от спокойного и основательного Зоринго, обожавшего проводить свободное время с цветами в оранжерее, Арго мечтал о подвигах. Неуёмная сила, живущая в нём от рождения, бунтовала против всего, что казалось скучным, однообразным и серым.

Та же сила пробуждала Арго посреди ночи, не давала покоя и заставляла подолгу сидеть у окна, глядя в небо и мечтая улететь. А в прошлом году, в день рождения, Арго услышал далёкий голос, позвавший в путь. Тогда он впервые задумал одиночные вылазки в город. Но случай представился лишь несколько дней назад.

Мальчик поправил мешок, чувствуя, как заломило плечо от тяжести, и прибавил шагу. Надо было отнести садовый мусор к уличному камину, где отбросы сначала кинут в огонь, а потом золу от них закопают в землю.

Под окнами дома-дерева тянулась полукруглая веранда, плотно заросшая кустарниками. Позади, в глубине двора, возле полуразрушенной оранжереи стояли тележки для перевозки земли. В центре лужайки перед домом возвышался уличный камин для готовки ведовских снадобий и сжигания мусора.

За дом уходила тропинка. Она вела в Лабиринт леса, чьи драконовые деревья поражали воображение мощью и величием. Массивные гладкие чёрные стволы тянулись к небу, густые тёмно-зелёные кроны терялись в вышине. Сквозь них почти не проникал свет звёзд, лун и дневного светила — грианда. Все дорожки в Лабиринте были обманчивы. Сделаешь неверный шаг и выпадешь в незнакомом месте, в другом мире, иной вселенной!

Арго скинул мешок в траву у камина.

Сгибом локтя вытер пот с лица. Передохнув, оглядел знакомую с детства обстановку. Задумался: сбежать сейчас? Подождать, посмотреть, чем всё обернётся?

Мысли путались, желание уйти сменялось желанием остаться. А воспоминания о событиях ночи — дерзкая вылазка из Лабиринта, нападение страхов, а главное, жуткая тайна отца — заставляли сердце биться быстрее и леденили кровь. Отец совсем не тот, кем казался! Под его добродушной внешностью — опасное древнее существо!

Арго сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Арго, ты скоро? — донёсся голос матери.

— Иду!

Так и не решив, как поступить, вернулся в оранжерею. Замер в проломе стены и встретил осуждающий взгляд брата.

— Вернулся? — в голосе Зоринго прозвучало удивление.

— А почему нет?

— Я думал, сбежишь!

— С какой стати? — упрямо фыркнул Арго.

С утра Зоринго убеждал признаться родителям. Арго ответил, что лучше уйдёт навсегда. Брату известна лишь малая часть: что Арго разбил окно в подполе оранжереи, когда вернулся из Иртиды. Эх… Как бы Зоринго поступил, узнай он всё?

Арго подошёл вплотную к брату.

— Не лезь не в своё дело, понял?

Тот резко обернулся, чуть не столкнувшись с Арго лбом. Спросил негодующе:

— А то что?

— Ты обещал молчать! Дал слово!

— Я тогда не знал всей правды, — Зоринго показал на уничтоженные цветы, сломанные ящики, треснувшие горшки и выбитые окна.

От оранжереи почти ничего не осталось. Магическая цветочная и древесная пыль до сих пор летала в воздухе. Арго подобрался, обдумывая ответ. Сердце щемило от тревоги.

— Ты и сейчас правду не знаешь, — прошептал он брату. — А если выдашь, я тебя никогда не прощу, мы станем врагами на всю жизнь!

— Вот даже как?

— О чём вы там шепчетесь? Снова ругаетесь? — спросила, выходя из соседней залы, мать Иль.

Она была невысокой, худенькой и очень молодой — с рыжими волосами и с таким же, как у братьев, голубоватым ореолом. Арго взглянул на неё мрачно. Он теперь не верил никому! Кто скрывается под прелестной внешностью матери — тоже иное существо, как в Лофтине?

Таких, как Лофтин, он видел в одной из книг в библиотеке дома. Древние создания — сильфы. Тонконогие, похожие на стрекозу, крылатые и беспечные духи воздуха. Обожали морочить голову и вносить путаницу в дела мира, да так, что потом концы с концами не сведёшь. Лесные сильфы, огненные саламандры, речные ундины и подземные карлики Нюгурда были сторонниками колдуньи Имаджи и дракона Сол Сеана, которые пытались когда-то свергнуть Треала — короля мира Треаланд.

Резкий толчок в бок вернул Арго в действительность.

— Мама спрашивает, о чём мы спорим, и я сказал, мы пытаемся понять, как прошли страхи к нам из Треаланда. Верно? — спросил Зоринго, не желая отдуваться за двоих.

Арго тут же сообразил увести разговор в сторону:

— А ещё о том, что мне в оранжерее неинтересно! Я не собираюсь быть садовником и лечить зелень от плесени, как некоторые!

— Ах да, точно, ты собираешься стать героем! — хмыкнул Зоринго в тон.

— Ну, не всем же проливать слёзы над цветочками и собирать навоз! — засмеялся Арго.

Зоринго растерялся, заморгал. А потом расправил плечи и сказал гордо:

— Небесное светило грианд тоже заглядывает в навозные ямы, но от этого не оскверняется!

Арго ответил язвительно:

— Но ты же не грианд!

— А ты пока не герой!

— Зависть покоя не даёт? — Арго чуть не сорвался на крик.

Как его бесила наивность брата! Как можно быть таким простофилей? Докладывать родителям о каждом шаге и слове?

— Это тебе зависть покоя не даёт! У меня было любимое дело, а кое-кто его испортил. Потому что этот кое-кто, — Зоринго перешёл на шёпот, — привёл за собой кое-кого, и они уничтожили всю мою работу!

Глаза брата увлажнились и потемнели, а такой же, как у Арго, голубоватый ореол вдруг покрылся тёмно-зелёными пятнами.

Арго чуть не задохнулся от внезапной догадки: «О драконы! Зоринго и не брат мне! Да настоящий брат никогда не отпустил бы меня одного в город! Пошёл бы со мной — страховать и защищать. А этот только и знает нудить, какой я эгоист, обманываю родителей… И как я раньше не понял?!»

В голове зашумело, бешено заколотилось сердце. Руки и ноги зажгло изнутри, будто вместо крови по венам понеслась раскалённая лава. А потом из глубины тела донёсся протяжный звериный стон. Арго пришёл в ужас — не превращается ли он в иное существо, как Лофтин?

— Вы там не подеритесь! Нам и так проблем хватает! — встревоженно попросила мать, глядя то на братьев, то на Шера, собиравшего погибшие растения в мешок неподалёку от выхода.

У Шера был отменный слух, он разобрал слова Зоринго. И спросил прямо:

— Арго, ты выходил из Лабиринта?

— Почему чуть что, сразу я? Зоринго у вас прямо святой, как всегда!

Арго казалось — он сейчас умрёт на месте от боли. Что с ним творится? Не замечая охватившей его паники, Иль объяснила:

— Мы должны понять, как к нам проникли страхи! А пока вина за их вторжение лежит на твоём отце, и он не переживёт нового удара.

Не помня себя от боли, Арго вырвал из рук Шера мешок с мусором и выскочил на улицу. Пусть Зоринго сам объясняется, как хочет!

Пробежав немного и вдохнув свежего воздуха, он опомнился. Зверь внутри затих. Арго чувствовал себя самым разнесчастным на свете: тело болело, на глазах блестели слёзы.

Ну почему? Почему он такой невезучий?

* * *

Вызнав магическое слово, которым учитель Шер открывал переход из Лабиринта в Иртиду, он тайком вышел в столицу два дня назад. В тот первый раз осмелился лишь прогуляться по берегу реки, сбегавшей бурным потоком со скалы, на которой сверкал огнями дворец короля Треала Ан Дара Тена.

Поглядывая на сверкающие шпили и купола, мечтал — как вольготно жилось бы в Иртиде одному! Ох, как его достала размеренная и скучная жизнь в Лабиринте! Каждый день одно и то же: «Делай уроки, полей грядки, выполи сорняки, принеси воду, убери воду!»

То ли дело в столице: кафе, дискотеки, игральные автоматы. Всё сверкало огнями, звучало и манило к себе. А в последние дни там было особенно весело. Начался праздник: день рождения Зверя Мары — будущего хранителя мира Треаланд!

Вчера, расхрабрившись, Арго познакомился с городскими мальчишками. Катался с ними на сверкающих каруселях, а когда ребят позвали домой, спохватился и рванул в Центральный парк. К дереву с дуплом, где открывался вход в Лабиринт — и выводил прямо в оранжерею.

У дерева и начались неприятности. В свете фонаря на него упала тень гигантской птицы. Не успел Арго перевести дух, как птица обернулась рогатым чудовищем. Появились новые тени, они росли и меняли облик, пока не обрели вид дракона. Арго догадался: это страхи — именно они многолики, судя по рассказам Шера!

Дракон что-то шептал, махал крыльями и лапами — подзывал к себе. Арго в панике бросился в дупло, но страхи устремились за ним…

Вспоминая, Арго не заметил торчавшую из земли у тропинки мотыгу и зацепился за неё мешком. Рассердился и рванул изо всех сил. Мешок порвался, садовая плесень, труха и гниль рассыпались по земле.

Арго замер над кучей мусора. Голубоватый ореол вокруг его рук сгустился, потемнел. Ничего особенного, наверно — ведь яркость ореола зависит от чувств, а он сейчас готов был всё вокруг разнести от ярости!

«Что делать? — думал Арго. — Оставить так? Всё равно накажут, если поймают, так какая разница, за что? Или нет, лучше убрать. Зато никто не пойдёт меня искать, чтобы сделать выговор. Успею собрать вещи и забрать из копилки джиалы!»

Пришлось возвращаться за новым мешком. К счастью, у разломанной стены валялся ящик из-под цветов жизни, которым Шер разбил окна, впуская в оранжерею лучи грианда. Волшебный свет обрушился на страхи, но часть их всё же успела сбежать в Лабиринт.

«Туда им и дорога! Долго они не протянут, — подумал Арго. — Не зная тайных троп, страхи быстро сгинут в других мирах».

Он перенёс пустой ящик к веранде и тут заметил: в остатках земли что-то сверкнуло.

Арго нагнулся, разглядывая находку: маленький слиток металла, расписанный непонятными знаками. Ему стало вдруг так жутко, что мороз пробежал по коже. Не тот ли перед ним слиток, что создал отец? Если это существо вообще можно называть отцом!

Его вновь захлестнули воспоминания прошедшей ночи.

Страхи и дракон проникли за Арго в оранжерею. Натянув капюшон, чтобы спрятать свет ореола, он нырнул под прилавок с цветами и сидел, чуть не рыдая от бессилия. Бежать было некуда — дверь на улицу закрыта снаружи, а путь к подвальному оконцу преграждали чудовища.

Но тут в оранжерею пришёл отец.

За секунды, пока Арго придумывал объяснение, как он оказался внутри, не открывая замко́в, с отцом произошло невероятное превращение!

Выцветшая туника, всегда прикрывавшая отцовские плечи, вдруг распахнулась за спиной, и Арго разглядел в ней светящиеся прозрачные крылья. Весёлое лицо отца сузилось, на щеках и лбу появились длинные щетинки. Глаза выросли до невероятных размеров и потемнели, а из копны седых волос протянулись два длинных, как антенны, усика. Ноги и руки изогнулись и утончились, как у стрекозы.

Арго замер от испуга, забыв, что надо дышать. Страхи, что до прихода отца шумели и переговаривались, затихли. В оранжерее стало очень тихо, лишь тихонько булькал лунопровод — оттуда струился лунный свет, насыщая землю и растения магией.

Не успел Арго прийти в себя, как отец принёс из каморки, где хранилась рабочая одежда, небольшой ящик, будто наспех сколоченный из старых досок. Поставил его на стол и вскрыл садовыми ножницами крышку. Заглянул внутрь и запел незнакомым глухим голосом, от которого у Арго мурашки поползли по спине:

Силы пяти лун, пробудитесь: всё предрешено,

Нити звёздные соединитесь, как заведено!

И Судьба, что была давно рождена,

Пусть будет заново переплетена.

И на первую нить нанизано быть Огню.

Вот петля, узелок — дом, семья, уют.

Тропы вьются, и птицы над ними не запоют.

Следом нить Ветров заполощется, засвистит.

В ней увижу то, что случится во тьме пути.

Вот петля, узелок — выступают следы беды…

От судьбы не уйти, но мы будем с тобой тверды.

Из крапивы и вереска вьётся Земная нить,

В ней прольётся дождём всё, что надобно сохранить.

А за ней протянулась струной и затрепетала

Нить иная, звенящая, тянутая из Металла.

Узелки мои, петли лунные,

Знаки слов на них — всюду рунные,

Чужие они, шальные,

Остры, как клинки стальные-е-е-е-е…

На последнем слове песни из ящика выплыл чёрный шар, распустился лепестками, открывая спрятанный внутри клубок пёстрых нитей. Отец подхватил одну из них и потянул на себя. Раздался скрежет, точно ударили огнивом по кремню, высекая искру. Воздух вокруг заколебался. Заискрились нити, сплетаясь в узоры полотна и создавая новую субстанцию — слиток металла цвета густого мёда, светящегося в темноте.

Стань вестью — чтобы собирать,

Дай силу — чтобы защищать,

Открой имя — чтобы укрывать,

Посвяти в тайну — чтобы испытать.

Напевая заклинание, отец поднял на ладонях слиток, и его лицо, озарённое свечением, вытянулось от изумления. Арго перепугался, что отец заметил его. Но тот смотрел куда-то поверх, вдаль по переходу. Тогда он тоже осторожно выглянул из укрытия и чуть в обморок не упал от ужаса.

В ярком свете слитка он увидел, что учинили страхи с зелёным миром!

Травы аллюзии и снов поблёкли, ростки фантазии полиняли, деревца воображения засохли, цветы жизни помертвели от страха. А выпившие из них соки чудища расползлись по потолку и стенам чёрными тучеобразными скоплениями.

Заметив, что их обнаружили, страхи подняли такой грохот, шум и треск — впору было оглохнуть! Среди засохших растений и в проходах оранжереи загарцевали монстры. Огромные зелёные многоножки поползли из ящиков с погибшими деревцами иллюзий. Медузами заполнились грядки с цветами ожидания, а среди трав обещаний зашипели варанозмеи. Кожа рептилий подрагивала, с шипением открывались пасти, обнажая острые язычки ледяного огня.

А вот дракона, напугавшего его в парке, Арго не увидел. Должно быть, чудище где-то схоронилось, — решил он.

Он сжался в комок и забился ещё глубже, упираясь спиной в стену, когда существо, бывшее отцом, вскинуло руку, молниеносным движением очертило в воздухе какой-то знак, сыпануло из него светом в сторону страхов и рявкнуло:

— Сингеле, ингеле, виль, сой! Брысь, погань!

Шаровой молнией прокатился свет заклятия вдоль зала, фейерверком брызнул на страхи, и погасли жуткие глазищи — просветлел потолок, пропуская свет лун.

Чуть позже Арго кое-как, на четвереньках, почти ничего не видя и не слыша с перепуга, прошёл на нижний этаж, а оттуда выбрался наружу.

* * *

Арго встряхнулся, отгоняя страшные видения. Потянулся, собираясь хорошенько разглядеть слиток. Но едва он коснулся прохладной поверхности пальцами, как между ними проскочила маленькая молния.

Он с тихим воплем отдёрнул руку, осмотрел ладонь. Ожога не было.

— Ты чего, засранец, дерёшься? — прошипел Арго.

Внезапно длинные, покрытые землёй чёрные нити, похожие на корни цветка, вцепились в его руки. Переплетаясь, точно паутина, поднялись выше, к плечу.

— Ну что ты прилип ко мне, заклятый? — задыхаясь от ужаса, Арго сдирал с себя скользящие ростки. — Фу! Отстань! Какая мерзость!

«Это мои к-о-р-н-и… ты оторвал меня от земли, теперь са-а-ам станешь моей землёй!» — услышал он у себя в голове.

Арго оторопело плюхнулся в траву — решил, что у него галлюцинации. Пробормотал:

— Так вы что, и говорить умеете?

И получил в ответ:

«Заговоришь тут, когда опору из-под ног выбьют!»

Блеск металла и выгравированные на нём знаки сжигали страх. В груди что-то трепыхнулось и заурчало. Арго воспрянул духом — будто получил от корней чудодейственную силу. Слиток сразу ослабил хватку. Корни повисли, извиваясь змеями.

Арго положил его на тропинку, стряхнул с рук остатки земли и вытер ладони о комбинезон. Прошептал:

— Простите! Я не знал, что вы живой!

«А какой я должен быть? Неживой, что ли?»

Арго был совершенно сбит с толку. Попытался припомнить хоть что-то о говорящих металлах из лекций учителя Шера — но на уроках он больше мечтал о сражениях и победах, чем слушал.

— А вы, вообще-то, кто? — сообразил он спросить.

«Я тот, кто будет рождён в свете молний и грома и поможет победить Зверя Мары!»

— Зверя Мары?!

«Что, испугался?»

— Ничего я не испугался. Просто удивился!

«Да я же слышу по голосу, что испугался. Меня не проведёшь!»

— Ерунда! Чего мне бояться? Зверь Мары — будущий хранитель нашего мира! Все ждут его прихода! И я собирался уйти в город, чтобы посмотреть на его рождение!

Арго покраснел от собственной лжи: он думал сбежать из Лабиринта совсем по другой причине. А слиток продолжал:

«А ведомо ли тебе, что Зверь — хранитель Мёртвого мира? У него голова змея, тело огнезверя, крылья птицы, хвост дракона…»

— Откуда вы знаете, как он выглядит? — изумился Арго. — Зверя никто и никогда не видел, он же ещё не родился!

«Знаю, и всё тут. Какая разница, откуда? А также скажу: когда Зверь пробудится, погибнет Имаджиланд!»

— Что погибнет?

«Имаджиланд! Так называется наш мир — неужели ты и этого не знаешь?!»

— Я знаю, как называется наш мир! — Арго совсем запутался. — Он называется Треаланд!

«Что ты сказал? — воскликнул слиток. — О боги, и стоило мне просыпаться через пять тысяч лет, чтобы услышать такое?»

Арго схватился за голову — он совсем ничего не понимал. Неужели слитку столько лет? Но откуда он взялся у отца? Пять тысяч! Ничего себе!

Как жаль, что он плохо слушал уроки Шера! Всё, что Арго знал о мире — рассказы Зоринго и детей-беспризорников, которых встречал в городе. Ни родители, ни учитель, ни даже Одэль и её муж Трумм — друзья семьи, никогда не говорили таких ужасных вещей о Звере Мары! И никто из них не называл Треаланд, мир, которым правит король Треал — как сказал слиток? Имаджиланд?

— Если вы сказали правду про Зверя Мары, — промолвил Арго после раздумий, — то наверняка найдётся другой Зверь, чтобы победить его?

«Да, такой Зверь найдётся, — согласился слиток, — зовётся он „Ты сам“».

— Издеваетесь?

«Вовсе нет! „Ты сам“ — повседневное имя, на которое Зверь откликается».

— Да кто вы такой, интересно, чтобы я вам верил? — Арго принял слова слитка за насмешку.

«Гм… верно, пока никто!» — вздохнул тот, и грани его замерцали.

— А напредсказывали-то — ой-ой-ой!

Арго пытался представить Зверя, способного погубить мир. Не получилось. Перед глазами стояла морда дракона страха. Вот кто по-настоящему опасен! И вообще, какое ему дело до всего мира, когда он себя защитить не может? Вот бы Зверя Мары найти и приручить, а потом натравить на дракона, если тот снова заявится!

«Я вижу, ты принадлежишь клану Тьмы», — заявил вдруг слиток.

— Клану Тьмы? — опешил Арго. — Ничего себе, с какой стати! Нет, я вырос здесь, в Лабиринте, и принадлежу клану воды!

«Ты уверен?»

— Конечно, здесь живёт моя семья, — он замялся, не желая признаваться слитку в ночных открытиях.

Кто знает, какую тайну волшебная вещица несёт в себе? А если выдаст отцу?

«Тебе не скрыть мысли, — заметил слиток и успокоил: — Не бойся. Я никогда не принадлежал Лофтину. У меня был другой хозяин… вернее — два. Так что говори без утайки. Разговор останется между нами».

— Ладно! — кивнул Арго. — В Лабиринте живём я, мой брат Зоринго и наши родители: Иль и Лофтин. А ещё есть учитель — Шер. Он приходит к нам каждый день из Иртиды учить уму-разуму. В столице Шер снимает комнату в таверне у Одэль и Трумма.

«Странно…» — протянул слиток.

— Что странно?

«Я думал, ты из клана Тьмы, потому что явственно вижу фиолетовое облако за твоей спиной».

— Какое облако? — Арго оглянулся. — Нет там ничего!

* * *

Слова слитка вернули мысли о драконе и ночном происшествии. После колдовства отца страхи исчезли. Позже Арго выбрался из оранжереи через подвальное окно, правда, нечаянно разбил при этом стекло.

Уже подбегал к дому, когда услышал за спиной негромкий свист, точно чей-то зов. Оглянулся и обмер — фиолетовые струйки тумана, просочившись сквозь торчащие из рамы осколки, слились в того самого дракона страха!

Арго бегом заскочил в прихожую, захлопнул дверь и запер её на ключ. Отдышавшись, на цыпочках поднялся к себе и едва не вскрикнул: на коврике у кровати развалился дракон! Он влетел через окно, которое Иль всегда открывала, чтобы проветрить комнату.

А потом дракон до утра распевал ломающимся, как у подростка, писклявым голосом песни о своих победах. Всю ночь Арго кутался в одеяло и дрожал, и слушал вопли дракона. Вспоминал обе вылазки в город и от всего сердца сожалел, что нарушил обещание — никогда и ни за что не выходить в Иртиду одному!

Утром, когда они с Зоринго завтракали на веранде, брат сказал:

— Признайся во всём родителям! Я уверен, отец уже знает о разбитом стекле!

— Отвяжись! — попросил Арго, зыркнув на Лофтина, маячившего в проёме окна третьего этажа.

Отец был чем-то расстроен: обычно бледное лицо его раскраснелось. «Ещё немного, и удар хватит», — струхнул Арго.

Опустил взгляд в тарелку, опасаясь выдать себя.

А Зоринго, как назло, не унимался:

— Отец тебе всегда всё прощает. Признайся!

От входа на веранду раздался издевательский смешок. Арго глянул туда и густо покраснел. Опершись крыльями на поручни, в тени дерева-дома веселился дракон — его собственный страх, почему-то невидимый для других.

Тело чудища колыхалось от приступов смеха. Попыхивая огнём, страх хихикал:

— Ну и мозгоклюй у тебя братец! Он всегда такой зануда? А хочешь, я его съем? Или нет… начну, пожалуй, с тебя!

Арго закрыл уши руками, чтобы не слышать глумливый смех.

— Ты чего уши затыкаешь? — обиделся Зоринго. Подскочил, перегнулся через стол. Схватил Арго за плечи и встряхнул: — Хоть раз в жизни признайся сам! Не будь трусом!

— Сам ты трус!

А потом ему пришлось тащиться за драконом в оранжерею, чтобы помочь чудищу выйти из Лабиринта. Тут-то и догадался Зоринго, что дело неладно — ведь Арго не заманить в цветочный сад и сотней джиалов!

Пока он, кряхтя, забирался в подпол, Зоринго открыл замо́к и вошёл в оранжерею через дверь. Обнаружив там чудищ страхов, он не растерялся и побежал за подмогой — привёл отца и мать. Все вместе они расправились со страхами, но Арго почему-то был уверен: сто́ит сгуститься тьме, и дракон вернётся.

* * *

Голос слитка вывел его из раздумий:

«Мне кажется, это облако — твоя личная Тьма, просто ты не готов её встретить, и потому не видишь».

— Но вы же увидели! — Арго снова с недоверием оглядел себя.

«Естественно! Во мне тоже есть Тьма, только я давно её принял. А сейчас я задам тебе вопрос, ради которого заговорил с тобой. Скажи, мечтаешь ли ты о подвигах? Хотел бы ты стать героем?»

— А кто об этом не мечтает? — удивился Арго.

«Кхм… — закашлялся слиток, — уверяю, немногие мечтают. Я помогу тебе, если ты окажешься тем, кого я ждал. Только запомни, нельзя рассказывать о нашем разговоре никому, даже под страхом смерти. Ты принимаешь условие?»

— Да.

«Тогда повторяй за мной:

Вейра — Богиня Воображения,

Драге — Обитель её творения,

Да призову я из тьмы забвения

Шесть разных сутей вашего гения!

Крылья ветров, языки огней,

Тайная сила воды и камней.

С ними — семя древа Желания,

С ними — соль земли Мироздания.

Тьма Треала Ан Дара Тена —

Отзовись!

Свет Де Ааге Сол Сеана —

Проявись!

О, двуликий меч Судьбы,

Явись!»

И в тот же миг содрогнулось мировое древо Желаний вселенной Драконьего пути, обронило во вселенную семена — драконов Иллюминатов! Вздохнула земля под ногами Арго, а в небе сверкнула молния. Тонкий конец её впился в слиток на ладони мальчика, и каждое слово заклинания отозвалось в его сердце.

В них рокотало море, шумели ветра, звенели клинки, опалённые жаром битвы. Может, и вправду услышали песню тьма и свет. Кто знает?

И в тот же миг вздрогнула земля под ногами Арго, а в небе сверкнула молния. Тонкий конец её впился в слиток, и каждое слово заклинания отозвалось у Арго в сердце.

В них рокотало море, шумели ветра, звенели клинки, опалённые жаром битвы. И возникло перед глазами Арго видение: могучее Дерево Мира, чьи ветви сплетались в купол неба, а корни уходили глубоко в землю, содрогнулось и уронило во Вселенную семена. И каждое из них было крошечным драконом.

Пока Арго пел, слиток менялся. Сначала он напоминал бесформенное нечто, сходное с осколком льда, сверкающее и леденящее ладони. Потом одна часть вытянулась, заострилась и превратилась в клинок, а другая — в эфес и рукоятку, обтянутую кожей. Блеснул металл, на обеих сторонах лезвия проявились тайные письмена, те самые, что были на слитке.

Красота меча поразила Арго. В висках застучало от гордости за себя. Казалось, вся кровь прилила к голове. Ему стало жарко от мысли о своей необыкновенной силе. Он великий воин, опасный и грозный, сродни самому Треалу Ан Дара Тену — правителю мира! Потому и смог создать меч.

Ах, что за это был за меч! Мечта!

Тут ему страсть как захотелось с кем-нибудь сразиться. И Арго помчался по площадке, отражая выпады невидимого противника и лавируя между уличным камином и горшками для цветов.

— Стой! — раздался за спиной голос отца.

Глава 2. Побег

Что-то странное в жизни твоей происходит?

Ночью день начинается, а на востоке солнце заходит.

И друзья вдруг врагами стали.

И пути дальше нет — лишь болота да хляби.

Песня бродячего менестреля

Арго обернулся.

Родители, учитель и брат стояли у веранды, недалеко от площадки, где он скакал с мечом. Арго сглотнул, в горле запершило. Вместо бурной радости, на крыльях которой только что носился, его охватил страх. Как он не заметил их появления?

Мускулы напряглись, сердце колотилось — что, если отец скажет какое-нибудь тайное слово, и меч перейдёт к нему? Или, ещё хуже, — обернётся тем жутким созданием с крыльями и заколдует всех!

Что делать? Как защищаться?

Арго сделал выпад, желая показать, что просто так не сдастся, и едва не поранился.

— Осторожно! И возьми это, пригодится! — крикнул отец и кинул ему поясной ремень.

Вид у Лофтина был тревожный, у матери — печальный, а Шер и Зоринго не скрывали восхищения. Арго улыбнулся им снисходительно. Он уже мнил себя не меньше чем правителем мира.

Слова отца вернул его на землю:

— Скажи, как у тебя получилось создать меч?

Арго, не отвечая, воткнул оружие в траву, перекинул ремень через плечо, закрепил на поясе. Потом вытащил меч обеими руками, раздумывая над вопросом отца и словами слитка, что тот никогда не принадлежал Лофтину.

— Ты слышал, о чём тебя спросил папа? — позвала мать.

— Я не понимаю, чего вы от меня хотите! — отмахнулся Арго и не услышал голоса. Встряхнул упрямо кудрями и крикнул: — Я не понимаю, что вам надо!

Но с губ его снова не сорвалось ни звука.

Арго судорожно перевёл дыхание, пытаясь справиться с дрожью. Что случилось? Где голос?

Догадка пришла сама: он же дал клятву молчать! Всё верно, отныне меч не только принадлежит ему, но и оберегает от опасности стать клятвопреступником! Песня и меч — его собственные! И отцу никогда их не отнять! А если попытается, то и у него есть чем припугнуть — он расскажет о тайне, что узнал сегодня ночью.

Подавив тревогу, Арго потёр затёкшее запястье и пальцы — с непривычки меч оказался тяжёлым. Он обернулся к Зоринго. В глазах брата проглядывала затаённая просьба. Арго даже почудился его голос: мол, хватит выделываться. Расскажи без утайки, что произошло.

— Хорошо, пусть будет так! — неожиданно сказал отец. Обернулся к Иль и учителю, попросил: — Уведите Зоринго в дом, покажите документы и звёздные карты. Больше нет смысла скрывать правду. Пришло время ребятам узнать о ней! А я сам поговорю с Арго, здесь!

И когда они остались одни, Лофтин сказал:

— Арго! Я должен открыть тебе одну семейную тайну. Ей тысячи лет. Надеюсь, ты простишь меня за то, что не рассказал о ней раньше.

Арго замер, сжимая рукоять меча. Неужели отец признается, что он сильф, — сторонник Имаджи и вовсе не отец ему? Что сказать? Как поступить? Пока он в смятении придумывал ответ, отец молчал, похоже, сам собирался с мыслями.

— Арго! — голос Лофтина дрогнул. — Перво-наперво хочу предупредить, что рождение меча Судьбы принесёт с собой много бед в мир и, может быть, новую войну, если неверно истолковать его предназначение. В нём хранятся силы Тьмы и Света, доставшиеся от прежних владельцев. Я назову имена. Одно из них тебе хорошо знакомо, а вот второе…

Арго изумлённо уставился на отца.

Какая война? Какие семейные тайны? От блеска клинка в голове помутилось. Сам не зная почему, он почувствовал себя оскорблённым. Не в силах справиться с обидой, Арго взмахнул мечом и услышал чей-то крик. А лезвие клинка окрасилось алой кровью.

Арго содрогнулся от ужаса — он убил кого-то невидимого! И вновь закипела, забурлила в нём кровь, будто превратилась в безудержный поток огненной лавы, обжигая изнутри. Арго закричал от боли, и из глуши леса ему ответили уханьем и воплями птицы и звери. Казалось, сам Лабиринт пришёл в движение, почувствовав страдание Арго. Земля шевельнулась под ногами, ветер зашумел листвой. Совсем обезумев от боли, не понимая, что делает, Арго помчался прочь.

— Стой! Куда? — крикнул вслед Лофтин.

Арго не обернулся, но Лофтину ответил протяжный звук — как будто вздохнул Лабиринт. Это дёрнулось и заскрипело, начиная неумолимый ход, колесо судьбы Арго.

* * *

Арго бежал по Лабиринту, не разбирая дороги. Мчался напролом по кустарникам с обжигающими волосками на стеблях и листьях. В панике продирался сквозь заросли высоких трав, запинался за огромные корни деревьев-исполинов. Наконец, остановился — в боку закололо. И лишь тогда сообразил, что давно потерял направление и забрался в дремучую глушь.

Здесь было сумеречно, сквозь густые кроны деревьев не проникали лучи грианда. В тенях чудилось движение, будто кто-то невидимый таился там — страхи? Дракон? Арго оглянулся, почувствовав прохладное дыхание в шею и неясное бормотание за спиной. Но нет, никого не было.

Он углубился в чащу. Шёл, озираясь — за каждым деревом мерещился дракон. Слушая звуки леса, вспомнил, как Зоринго однажды сказал: «Лабиринт живой и сам решает, кого оставить здесь жить, а кого нет».

Может, страхи уничтожены? А раз он сам до сих пор цел, значит, Лабиринт не желает ему зла?

Мысли были ободряющие, но тревога и беспокойство не покидали.

Вскоре лес поредел. Арго оказался перед взгорьем. Заметив на склоне кустарники с ягодами сласти, поднялся к ним. Насобирал красных плодов, перемазался липким сладким соком. Утолив голод и жажду, ненадолго успокоился, но вскоре вновь услышал треск ветвей и ощутил тяжёлое дыхание в спину. Обернулся — и опять никого.

Арго нестерпимо захотелось домой. Но в какую сторону идти?

Он взобрался на вершину холма, надеясь оттуда увидеть направление, и застыл в удивлении. Неужели Лабиринт леса закончился?

Внизу тянулась каменистая впадина. Там гремела и пенилась бурная река. Растительность по берегам была редкой, рыжего цвета, точно опалённая осенью.

А потом Арго различил тихий голос, будто бы зов о помощи. Он завертел головой, пытаясь понять, откуда пришёл звук, но услышал только шум воды.

Решив, что ему показалось, присел на траву передохнуть и всем телом ощутил дрожь земли. Перепугался, вскочил, кинулся бежать и плутал между деревьев, пока не заблудился окончательно.

Попал ли он в другой мир или всё ещё был в Лабиринте? Арго не знал. На потемневшем небе мерцали искры звёзд. Похолодало — время близилось к ночи. Арго порадовался тёплому комбинезону, что сшила мать. Вот бы сейчас чашку её огненного чая!

Он вздохнул — нужно выбрать место для ночлега, дождаться утра и тогда уже искать дорогу домой.

Впереди возвышался холм, чьи пологие склоны густо поросли высоким кустарником. В свете лун он походил на летучий призрак. У подножия темнела яма, на дне её лежал круглый плоский камень, заросший по краям дикими цветами. В центре площадки высилась пирамида из разных по величине округлых булыжников. Они блестели и переливались, точно заговорённые магией Света.

Каким-то удивительным образом хлипкое сооружение держалось и не падало! Воздух вокруг него вздрагивал, как желе.

Решив, что воздух дрожит от тепла нагретого за день камня, Арго воспрянул духом: «Там я смогу согреться, а потом поищу убежище на ночь!»

Но не успел он примериться, чтобы удачно приземлиться на плато, как рядом, точно из-под земли, возник настоящий сказочный карлик. Арго видел таких существ в одной из книг в библиотеке Лофтина.

Тёмные волосы карлика свисали прядками ниже плеч. Он был одет в полосатые панталоны до колена и рубашку с вышивкой, гольфы и туфли с пряжкой. На плече незнакомца — брошь клана жителей подземелий.

Карлик сказал ворчливо:

— В этих местах надо быть очень, очень осторожным! Тебе здесь особенно опасно: твой ореол ярче лун, он привлекает чудищ страхов, что нынче бродят по Лабиринту! Как они на тебя до сих пор смертного ужаса не навели? Пойдём со мной, мальчик мой, я отведу тебя домой. Ведь жуть сказать, какие здесь страхочуды бродят! Идём!

Арго действительно было не по себе, но и доверять незнакомцу он не собирался. Не на того напал! Он прекрасно помнил, что подземные карлики были на стороне мятежницы Имаджи, подобно сильфам! Пока Арго думал, как ответить, ведь голос до сих пор не вернулся, карлик нахмурился:

— Молчишь и упрямишься? Ну и напрасно! Вот схватят тебя чудища, и будешь гордиться у них на вертеле над кострищем! То-то знатный ужин из тебя получится, малыш!

«Малыш? Так меня никто не оскорблял! — Арго сжал зубы, сдерживая желание обрушить клинок на голову обидчика. — Да как он смеет?! Думает, что я, создатель оружия, не могу за себя постоять?»

Карлик что-то пробормотал, нарисовал пальцем в воздухе непонятный знак и исчез. Арго от изумления чуть меч не выронил. От угроз незнакомца делалось жутко, но с тех пор, как создал меч, Арго казался себе неуязвимым. Стараясь не думать о словах чужака, отошёл подальше, чтобы разогнаться для прыжка. И опять услышал голос, на этот раз мальчишеский, ясный:

— Остановись, эй ты! Не спеши сойти с тропы!

«Ну, карлик! Как ты меня достал!» — он обернулся, взмахнул мечом.

Никого! А если и есть, то хорошо спрятался.

Лицо Арго побледнело, а руки крепче вцепились в рукоятку меча. Он переминался с ноги на ногу, оглядываясь — и тут его осенило. Наверняка это сбежавшие из оранжереи страхи! Но как они нашли его так быстро и что теперь делать?

Арго стиснул зубы, чтобы не стучали, и сдерживал слёзы. И зачем он прогнал карлика, ведь тот мог его спасти!

«Кто здесь?» — позвал он мысленно.

И услышал в ответ:

— Кто здесь? Кхм… Я, твой наследный хранитель!

Голос не звучал угрожающе, и Арго выдохнул, удивляясь, как невидимка слышит его мысли.

«Какой такой хранитель?» — спросил он, вглядываясь в каждый куст и дерево.

— Я — меч Амбигю, который ты возродил к жизни!

Арго взглянул на оружие — и его разноцветные глаза потемнели от изумления. На лезвии таинственно мерцали знаки. Положив меч на замшелый пригорок, Арго спросил:

«Так вы что, тоже живой и говорить умеете?»

— Ну ты даёшь, Арго! — хохотнул голос, похожий на его собственный, и клинок полыхнул жарким светом. — Ты же сам помог мне вернуть мой облик! Я был тем слитком, которому ты напел Песнь Пробуждения!

«Песнь Пробуждения? — Арго не спускал глаз с клинка. Казалось, на всём свете остались они одни. — А почему я о вас, хранителе, раньше не слышал?»

— Ты много о чём не слышал, Арго! — сказал меч. — Пора нам с тобой поговорить. Но сначала — прости, что одолжил твой голос! Мой собственный ночью украли страхи, и я мог говорить с тобой только в мыслях.

«Ах, вот как? Выходит, во всём, что случилось, моя вина, даже в том, что вы остались без голоса?» — обиделся Арго, но тут же понял, что неправ.

В досаде пробежался по склону туда-сюда. Как извиниться не унизившись? Он никогда ещё не просил прощения.

Амбигю сказал спокойно, словно ничего не случилось:

— Что было, то было, Арго. Не будем тратить силы на то, что не изменить. Скажу только — я давно тебя ждал, а впереди у нас много дел!

«Каких дел? Я не понимаю!»

— Да ты садись, поговорим, — предложил Амбигю.

Арго вспомнились слова Лофтина: в мече живут Тьма и Свет. Он смутился, не решаясь спросить: «Какая часть меча со мной разговаривает?»

— Не волнуйся! С тобой общаюсь я сам — Амбигю. А Тьма и Свет — стороны твоего и моего характера. Они помогут нам одержать победу и защититься от врага. Всё будет зависеть от твоего выбора, на чьей стороне ты будешь сражаться — Тьмы или Света.

«А вы ещё сомневаетесь во мне?!» — тут же возмутился Арго.

— Пути судьбы таинственны, — ответил уклончиво Амбигю. — Ты пробудил меня, значит, время твоё пришло. Но твои нетерпение и ярость смущают меня. Не обижайся на мои слова. Сражаться со мной в руках сможет только настоящий воин, хладнокровный и сдержанный. Болтают и злятся слабые духом и болваны. Воин честен с собой и верен хранителям…

Слушая Амбигю, Арго понял, что время игр и забав прошло. Ему пора научиться обуздывать нрав, научиться держать язык за зубами и стать достойным благородного меча.

— Я вижу, ты задумался, — продолжал Амбигю. — Ты сделал первый шаг. Тебе многому предстоит научиться. А теперь пора тебе узнать о прошлом. В далёкие времена, когда море было сушей, а суша — дном морским, создали вселенную Драконьего пути Рассветный дракон Де Ааге Сол Сеан и богиня Имаджи — творительница жизни.

«Неправда! — Арго тут же забыл, что решил стать сдержаннее. Подпрыгнул, ударился ногой о камень. Всю злость как рукой сняло. Он простонал, потирая ушиб: — Наш мир создали король Треал и его жена Мал-уэль! Все знают, и дети, и взрослые! А Имаджи и Сеан пытались уничтожить нас!»

— Ужасное заблуждение! — воскликнул Амбигю. — Всё было наоборот! Треал, король Тьмы, захватил мир и погубил Рассветного дракона Сол Сеана!

«С каких пор Треал стал королём Тьмы? Да как вы можете говорить такое?»

— Треал нёс в себе тьму и беду всем, кого встречал на пути, — ответил меч.

Арго чуть не задохнулся от злости на себя: столько вопросов, а верных ответов не найти, потому что он не знает истории! И как вышло, что ему опять кажется: меч прав?

— Хочешь верь, хочешь нет, я помню моего создателя, Сол Сеана! — продолжал Амбигю, сверкая гранями. — Он называл меня в те времена мечом грианда, потому что светом я мог расколоть любую тьму — и внутри, и снаружи.

«Но когда я пробуждал вас, то вызвал не только Свет, но и Тьму?»

— Всё верно! Тьма живёт во мне с тех пор, когда Треал завладел мной и наделил способностью губить любой свет. Посмотри на мой клинок! Видишь: на нём изображены руна грианда Сол Сеана и руна пятой луны Треала. Луна эта заняла полнеба нынче, в дни гриандостояния!

Пока Арго разглядывал тонкую вязь округлых рун на одной стороне и простых штриховых линий на другой, у него закружилась голова. Он отодвинулся, встревоженный: кто знает, какое колдовство скрывается за письменами?

— Вернёмся к истории, — напомнил Амбигю. — Когда Имаджи прознала о тайне Треала, она похитила меня и отдала карликам Нюгурда. Карлики расплавили моё тело, сохранив руны имён прежних владельцев, их они коснуться не посмели. Потому и скрыта во мне сила обоих. Ты пробудил меня к жизни, мы с тобой связаны навек. Я — твой наследный хранитель, а ты — дитя из рода Изначальных!

«Хороший из вас хранитель, если не уследили даже за собственным голосом!» — упрямо мотнул головой Арго.

Он совсем растерялся от стольких новостей. Хотелось очутиться в своей комнате, накрыться с головой одеялом и забыть обо всём. Над Лабиринтом сгустились сумерки, всё казалось нереальным, и Арго был так одинок — заблудившийся, без голоса, без надежды…

— Голос к тебе вернётся, — шепнул сочувственно Амбигю, — а мой будет подобен урагану!

«Что мне надо сделать для этого?»

— Для начала — закалить меня!

«За-ка-ли-и-ить? — поморщился Арго. — Вы смеётесь? Все пытаются меня пристроить к какому-нибудь делу. Дома хотели, чтобы я стал садовником, а вам надо, чтобы я стал кузнецом! А я сам по себе и сам за себя! Мне никто не может приказывать, даже вы, хранитель!»

— Ты слишком высокого мнения о себе, а воин не должен быть зазнайкой. Учись всему, что тебе предложит жизнь, — всё пригодится. Знай же: как охотник обязан выточить себе стрелы, так воин должен закалить свой меч! — сказал Амбигю.

«Ладно, раз без грязной работы не обойтись, расскажите, что делать», — вздохнул Арго.

И Амбигю начал:

— В священном «Сказании о Имаджиланде», написанном Имаджи и хранящем секреты мироздания, сказано так:

Двуликий меч в ночь лунную явится,

В невинной крови он расплавится,

Жаром её опалённым навеки останется.

Сталь клинка закалит Тьмы оскал,

Разобьёт он оковы тюрьмы —

Ледяного сейда кристалл…

«Стойте-стойте! — испугался Арго. — Вы сказали, в невинной крови? Но я кого-то зацепил клинком. То ли ранил, то ли… Ой!»

Он с ужасом вспомнил крик невидимки. Неужели он правда кого-то нечаянно убил?!

— Не знаю, я не гадалка, а хранитель! В следующий раз думай, прежде чем мечом махать! А сейчас сотри живую кровь, она жжёт огнём моё тело.

«Кровь?» — ахнул Арго.

— А что ты думал? Молоко зари? Настоящее оружие не игрушка! Им можно убить, если ты не знал.

Арго вытер пот со лба рукавом и дрожащими руками перенёс меч на колени. Пятна крови сверкали красными рубинами на лезвии. Он стёр их пучком травы.

Амбигю заговорил снова:

— Скажи мне, Арго, ты когда-нибудь думал, почему живёшь в Лабиринте, а не в столице Иртиде или любом другом месте мира?

«Конечно, мы с братом Зоринго говорили об этом. Сначала думали, что из-за родителей, а потом догадались: из-за страхов!»

— Ну, другие жители мира как-то управляются с ними. Значит, не знаешь?

«Нет!»

— А кто создал Лабиринт Драконового леса, тебе известно?

«Сам вырос», — неуверенно предположил Арго.

Амбигю засмеялся:

— Такие вещи сами не вырастают! Значит, не знаешь?

«Понятия не имею».

— Я так и думал!

«А вы знаете?»

— Да. Лабиринт Драконового леса создала Богиня Имаджи силой воображения. Он находится в жизненных кольцах Мирового Дерева Желаний. В лесу она спрятала тебя и Зоринго от короля Тьмы Треала Ан Дара Тена. Он захватил в те далёкие времена Имаджиланд.

Амбигю умолк, ожидая вопросов, но Арго молча слушал, не спуская глаз с меча.

— Кхм… А что ты помнишь о настоящих родителях? — спросил Амбигю.

«О моих настоящих родителях? — опешил Арго. Почесал затылок. — Ну и вопрос! Я всегда думал, что Иль и Лофтин — наши родители. У всех в нашей семье ореол голубого цвета!»

— И вовсе он у тебя не голубой! Посмотри на руки внимательнее!

Арго вытянул их и раскрыл рот от удивления. Что за дела? Вокруг ладоней струились и заворачивались вихрями фиолетовые сполохи, то разгораясь, то угасая.

— Видишь, голубой оттенок ушёл из твоего ореола. Это оттого что сила, которой защищали вас с Зоринго жрецы, исчезла, когда родился я, твой наследный хранитель! Отныне я защищаю тебя!

«Жрецы? Какие жрецы? Уж не сторонники ли Имаджи?» — охнул Арго, припомнив ночное превращение отца.

— Да, жрецы Имаджи: сильф Лофтин, саламандра Иль, карлик Шер и ундина Одэль, — согласился Амбигю.

«Что же получается? Лофтин и Иль не родители нам?»

— Нет, они жрецы и выполняли поручение Имаджи: заботились о вас, как о своих детях.

«А Шер и Одэль, значит, тоже замешаны! — сердито подумал Арго. Сердце обожгло негодование: от него скрыли правду! И тут же вернулась знакомая боль. Арго прижал ладони к груди и спросил, морщась: — А Трумм?»

— Трумм? Никогда не слышал о таком, — ответил, подумав, Амбигю.

«Да как же, он муж Одэль, дровяной тролль! Они вместе владеют таверной в Иртиде».

— Нет, первый раз слышу его имя. Он, видно, не из наших.

«Не из ваших, — Арго уже кипел от гнева, — предателей?»

— Предателей? — вскрикнул Амбигю. — Эй, осторожнее, мой друг, ты же ничего не знаешь! По велению Имаджи они хранили тайну вашего с Зоринго рождения, оберегая вас с братом от Тьмы. Очень и очень давно Имаджи предвидела эти события — моё рождение и многое другое. И, кстати, твой побег и возвращение к отцу!

«Мой отец жив?» — ахнул Арго.

Сердце задрожало от радости. Он вмиг простил всех и готов был мчаться за тридевять земель, искать настоящего отца. Но в следующее мгновение его словно окатили ледяной водой: отец бросил сына! Может, ненавидел? А как иначе объяснить, что он вырос вдали от отца? Или нет! Во всём виновата злодейка Имаджи! Она украла его и спрятала в проклятых Лабиринтах!

Запутавшись в догадках, Арго спросил:

«Вы знали моего отца? Кто он?»

— Треал Ан Дара Тен — король Имаджиланда!

«Неправда!» — недоверчиво фыркнул Арго.

— Зачем мне тебя обманывать? Если на то пошло, я рад бы сказать, что ты сын Драконового леса. Но не могу, увы.

«Если король мира — мой отец, то чем вы недовольны, Амбигю? Как здорово! Сам король мира?! Ух ты! А кто моя мама? Вы с ней знакомы?»

От радости Арго не мог сидеть на месте. Вскочил, потянулся, почти мурлыкая от удовольствия. Такие чудесные новости, и поделиться не с кем!

Но недолго он веселился и скакал по склону. Амбигю сказал:

— Ваша с Зоринго мама — Богиня Имаджи!

«Богиня Имаджи? — Арго застыл на месте и хохотнул беззвучно. — А вы мастер приврать! А я-то, дурак, поверил! Да как мог король связаться с мятежницей, которая пыталась его свергнуть и убить?!»

— Остановись, друг мой! Ты долго жил в неведении, не зная, какие страсти кипели вокруг вас, когда вы были маленькими.

«А почему я ничего не помню?»

— Ты был слишком мал, когда случилось несчастье.

«Хорошо! Предположим, я и Зоринго — дети Треала», — кивнул Арго.

— Нет, — остановил его Амбигю, — Зоринго — сын Де Ааге Сол Сеана, Рассветного дракона.

«Ещё круче! Сын настоящего дракона? Ха! Да Зоринго больше похож на… на… садового червяка, чем на дракона! Я слышал о Сол Сеане — хоть он и враг, но был отчаянным воином!»

Арго застыл, пытаясь осмыслить всё, что услышал. Слишком много всего случилось. Может, он спит? Отец — король, а мать — преступница! У Зоринго отец — настоящий дракон… Эх и повезло же нюне садоводу!

Неизвестно, сколько бы он так размышлял, но Амбигю почувствовал его настроение и прибавил:

— Треал тоже дракон, только Закатный.

«Вот как? — откликнулся Арго. — Но как так вышло, что у нас с Зоринго разные отцы?»

— Это уже другая история, друг мой, — ответил Амбигю, — которую, боюсь, ты не готов услышать. Слишком рано. Тебе нужно время привыкнуть. Лучше давай найдём дорогу домой! Видишь каменную пирамиду в центре плато? Она называется драконовый сейд. Через него можно путешествовать по мирам. Надо лишь загадать, куда мы хотим попасть.

«Домой к отцу?» — с надеждой предложил Арго.

Сердце затрепетало. Как примут во дворце? Что скажет отцу? А вдруг его не призна́ют?

— Да прыгай же! — воскликнул Амбигю. — Не медли!

Глава 3. Сестра

И каждый старался, творя чудеса и грёзы,

То дивный цветок опустить на её подол,

То заворожить щегла, чтоб ей пел щегол,

Но Акчелите оставалась для них загадкой…

Знаменосец Ира «Легенды Имаджиланда»

Арго очнулся в незнакомом месте, среди корявых деревьев с тонкими иглами вместо листвы. Отыскал в траве меч. Поднялся, крепко сжимая его в руках. В носу и горле першило от незнакомых запахов. В тенях чудилось движение, шорохи и шёпот. Арго впился помертвевшими пальцами в рукоятку — что-то происходило прямо под носом, а он ничего не видел!

— Рубани по деревьям, чтобы выбираться из тьмы мал-уэльской! — подсказал Амбигю.

«Где мы?»

— Думаю, в Незримом лесу, раз нас окружают иллюзии. Лесом управляла в далёкие времена колдунья Мал-уэль, пока не вышла за твоего отца замуж.

«Вот как? — удивился Арго. — А я не знал, что королева — колдунья!»

— Сам убедишься, когда встретишься с ней. Руби по дереву светлой стороной клинка с символами грианда, она поможет тебе расколоть тьму-тьмущую!

Арго с размаху ударил по ближайшему дереву-карлику. Едва холодный клинок коснулся чёрного ствола, срезав заросли ягод и трав, его оглушил дикий визг. Поваленное дерево обернулось лежащим на земле варанозмеем.

Иллюзия развеялась. Арго стоял на каменистой поляне, окружённой тёмным лесом, а вокруг — монстры разных мастей: лесные, болотные, горные и низинные твари с уродливыми телами, покрытыми щетиной и мхами. У одних торчали рога на птичьих головах, у других было по одному или три глаза, а у кого-то — по два хвоста и три лапы.

Но с такими существами Арго встречался в столице, и не раз — они жители Треаланда. Приспособлены выжить в любых катаклизмах, не то что древние создания, обыкновенные звери и птицы, обладавшие одной силой — крыльями, жабрами или когтями.

Неподалёку дымил костёр. Струйки дыма поднимались, расширяясь в крутящиеся спиралями рукава — смерчи. Исчезали в грозовых облаках.

Внезапно из-за спины Арго выступила фиолетовая тень. Он не поверил глазам — тот самый дракон страха, что преследовал его ночью!

— Это и была тьма, которую я видел рядом с тобой! — шепнул Амбигю.

Не обращая внимания на испуг Арго, дракон крикнул:

— О великая Мал-уэль! Я привёл его, он твой!

Страшный призыв пробудил монстров. Они ринулись в пляс, выкрикивая:

— Мал-уэль, приди!

— Мал-уэль, он твой!

Оглушительный, леденящий душу рёв сотряс поляну. Послышался далёкий треск ветвей. Чудища и дракон повалились в траву и заскулили, пятясь от Арго прочь. Завывало так, словно приближалось что-то огромное и опасное.

Сердце Арго рухнуло и замерло где-то на уровне желудка. «Мне конец!» — подумал он. Пот ледяными каплями катился по спине, колени тряслись. Арго казалось, что он убегает, но на самом деле он не сдвинулся с места. А крики Амбигю, что надо встретить испытание с честью, звучали не громче мышиного писка.

Тьма расступилась. Арго увидел летящую над лесом женщину. Вокруг её стройной фигуры струилось загадочное сияние. Она была очень высокой, с мягкими чертами лица, в туманных одеяниях из клубов седого дыма. Белые длинные волосы развевались, подобно крыльям огромной снежной птицы.

«Но чей был рёв?» — проскользнула мысль и сразу исчезла. Арго склонил голову. Сердце билось неистово, заглушая голос незнакомки, звучавший музыкой:

— Ну здравствуй, сын Закатного дракона! Я Мал-уэль, твоя мачеха.

— Колдунья из Незримого леса?! Беги, мой мальчик, беги, Арго! — только и успел крикнуть Амбигю.

Великанша достала из набедренного мешочка щепотку незнакомой травы и кинула на лезвие. Послышалось шипение, клинок захлебнулся на полуслове. Охваченный магией колдуньи, Арго ничего не видел и не слышал, кроме неё самой.

— Арго? Значит, тебя зовут Арго?! — спросила она.

Он кивнул, не зная, как ответить. Голоса не было! Оглянулся на лежавшего среди монстров дракона и вздохнул.

— Что же ты молчишь? — приветливо улыбнулась Мал-уэль.

Арго пожал плечами, перевёл взгляд на меч. Почему бы хранителю не представить его королеве? Но Амбигю молчал, парализованный древней магией колдуньи.

— Не можешь говорить? — догадалась она. — Что ж, полетим к твоему отцу, пусть разбирается сам!

Колдунья протянула руку, коснулась его тёмных кудрей. От её пальцев струился холод. Мал-уэль обняла его, и смерч поглотил их обоих.

— Арго! Эй, Арго!

Он открыл глаза и вдохнул полной грудью, только когда ноги коснулись веранды дворца. Показалось — полёт длился вечность. Голова кружилась, слегка подташнивало.

— Тебе нехорошо? — удивилась королева.

Арго встряхнул плечами, прогоняя слабость — не хотелось при первом знакомстве показаться хлюпиком.

Мачеха понимающе кивнула:

— Это с непривычки! Тебе, видимо, не приходилось летать. Ничего, немного тренировки, и всё наладится.

«Очень вдохновляюще!» — кисло улыбнулся Арго.

— Отныне наш дом и твой, принц! Пойдём со мной! — и королева повела его вглубь зала.

Высокий потолок украшали лепные фигуры диковинных птиц и зверей. Со стен взирали слепые, ничего не отражающие зеркала в тяжёлых резных рамах. В углах возвышались мощные столбы с узорами, похожими на картины, но понять их смысл Арго не мог.

Разглядывая обстановку, он радовался и боялся. Сколько раз, гуляя по улочкам города, смотрели они с братом на дворец и ажурные воздушные мосты, что соединяли элегантные строения, и гадали, как живут высшие создания мира?

И вот он здесь, не сын придворного, а наследник самого Треала Ан Дара Тена, короля! Было отчего загордиться!

«Интересно, что сказал бы Зоринго?» — спросил он Амбигю, но меч молчал.

Арго решил, что хранитель обиделся. А вот Зоринго никогда не обижался! Небось завидует, что не ему досталась судьба королевского сына и меч Амбигю!

Он едва не засмеялся, представив удивлённое лицо брата. Наконец-то Арго обошёл его, доказал, кто из них лучше! Но чем дольше он думал о доме и брате, тем яснее понимал: Зоринго ни меч, ни престол не нужны! Он просто добрый малый, увлечённый любимым делом — зелёным миром. И всегда радовался успехам Арго. И сейчас он наверняка не завидует, а переживает и беспокоится!

В душе родилась досада на Зоринго. Неужели он, Арго, виноват, что добился лучшей жизни, а не остался под защитой жрецов пасти цветочки?!

* * *

Дворцовые стражи были невысокими, с множеством рук и ног. Крепкие тела закрывали кольчуги, а головы — шлемы. В прорезях забрал зияла чёрная пустота. Стражи послушно отворяли двери перед королевой Мал-уэль и Арго. Через несколько коридоров и переходов те оказались у огромной двери.

Арго запнулся о порог и влетел в услужливо открытую створку. На коленях въехал по льдистому полу в центр круглой арены. Из-под меча на поясе брызнул белой крошкой лёд, оставляя длинную глубокую царапину в голубом прозрачном покрытии.

— Ты, деревенщина! Не порть мои полы! — раздался девчоночий крик.

На широких балках под высоким куполообразным потолком сидели двое: чёрно-медный грифон и маленькое чудище, похожее на летучую крысу. Между ними балансировала девочка в тёмных облегающих брюках и рубашке, окружённая таким же, как у Арго, фиолетовым ореолом.

Вот она сделала воздушное сальто — перевернулась в воздухе три раза и… промазала мимо брёвна. Арго зажмурился, ожидая услышать звук падения, но услышал язвительный смех и понял, что допустил промах. Показал слабину. Эх, зря! Теперь девчонка поймёт, что он боится высоты!

Оскорблённый, Арго свирепо посмотрел вверх. Насмешница сделала новый прыжок и приземлилась в пустоте на другую, невидимую для глаз, опору у тренировочной перекладины.

«Так она специально! — Арго сжал зубы так, что они заскрипели. — Паршивка! Ну я тебе устрою моё личное представление, мало не покажется!»

— Принцесса, как ты встречаешь брата? — укорила Мал-уэль. Пояснила Арго: — Знакомься, твоя сестра. Король Треал и я — её родители.

«Эта воображуля — моя сестра?»

Арго побледнел от разочарования: он не единственный сын! Но почему он никогда не слышал, что во дворце живёт дочь Треала?

Мал-уэль поджала губы, резко скомандовала:

— Спустись, Мара! Немедленно!

Арго вздрогнул:

«Мара? Значит, праздник Зверя Мары в честь этой пигалицы?»

От жестокой ревности к принцессе потемнело в глазах. Вся радость от встречи с родственниками померкла.

Тем временем мелкое чудище ухватилось за брючину Мары. Цепляясь за ткань длинными пальцами с перепонками, легко взобралось на плечо хозяйки. Разлеглось там, расправив пушистый хвост, как меховой воротник, вокруг шеи девочки. Грифон взмахнул огромными крыльями и вмиг оказался внизу. Замер, ожидая распоряжений. Мара спустилась, перепрыгивая с одной невидимой ступени на другую, пока не поравнялась с Арго.

Очень хрупкая и бледная, лет десяти. Мягкие черты кукольно-красивого лица, а глаза чёрные, ясные, проницательные и умные, как у матери. На переносице татуировка — серебристая змея. Густые белые волосы забраны в тугой узел на макушке, оголяя тонкую, не тронутую загаром шею. Девочка оказалась на голову ниже и едва доставала Арго до плеча, но вздёрнутый острый носик и взгляд искоса говорили: на её пути лучше не попадаться. Было в Маре нечто пугающее. То ли лисья усмешка, то ли сам образ грозного Зверя, имя которого она носила.

«Но как же вышло, что я никогда не слышал о Маре? — снова и снова спрашивал себя Арго. — Ни от жрецов, ни от Одэль и Трумма, жителей столицы? Может, её рождение держали в тайне, как и моё?»

В сердце рос гнев и обида на отца за то, что не искал родного сына, а заполучил другую наследницу от Мал-уэль и успокоился.

— Арго, владеешь ли ты грамотой, умеешь ли писать? — спросила Мал-уэль.

Арго кивнул. Да, он мог писать.

Королева велела слугам принести табличку и травяной карандаш. Пока маленький го́ри из породы каменных созданий выполнял поручение, Мал-уэль сообщила Маре:

— Твой брат немой.

— Ах вот как! — девочка недоверчиво глянула и, будто смягчившись, вздохнула: — Как жаль…

Но Арго не поверил в искренность сестры. В каждом движении, улыбке и фразе скользила фальшь и угроза, он кожей ощущал её неприязнь. И ему стало ещё хуже на сердце.

Мал-уэль, похоже, догадалась о его настроении. Мягко сказала:

— Арго, твой отец занят. И я вынуждена оставить вас одних. Ты встретишься с нами на королевском балу. А тебе, Мара, — она строго посмотрела на дочь, — тебе я наказываю быть внимательной к брату. Не обижать и проследить, чтобы накормили, принесли подобающую одежду вместо лохмотьев!

Арго смутился, оглядел комбинезон: ну да, для принца никак не годится. Дырки на коленях, рукава в грязи, оторванные пуговицы на воротнике, подошва на левом ботинке отвалилась… Настоящий бродяжка!

— Куда ты, мамуля? — Мара уцепилась за платье матери.

— На встречу с генералом Чардашем.

— Что-то не так?

— Смерчи растеряли наследников.

— Ничего себе! — присвистнула Мара. — И что теперь будет?

— Мы отыщем их! А ты отведи брата в его покои. Покажи, где он будет жить. Пусть поест и отдохнёт перед праздником.

* * *

— Принц, вы выглядите усталым. Пожалуй, лучше отвести вас в западную башню! — Мара подражала заботливому тону матери. Не дождавшись ответа, добавила с невинным видом: — Мамуленька права. Вам надо принять ванну, перекусить, а тёплая грелка в люльке, кашка в бутылочке с соской и ночной колпак помогут вам уснуть!

Арго нахохлился: он не привык иметь дела с девчонками. Будь на её месте Зоринго, легко нашёл бы колкий ответ. А во дворце он гость, и немой в придачу. Придётся терпеть издёвки от зазнайки. Во всяком случае, до встречи с отцом он как-нибудь вынесет её присутствие! А там видно будет.

— Познакомься, Арго: громоптица Рок, один из моих хранителей! — сменила тему Мара.

Подбежала к птице-зверю, которую Арго принял за грифона. Обняла ястребиную голову с крючковатым клювом, насколько хватило длины детских рук. Стервятник заквохтал, как наседка, заскрёб по ледяному полу когтями — каждый размером не меньше самой Мары. Толстые красно-коричневые перья на загривке взъерошились. Мрачный взгляд налитых кровью глаз чудища остановился на Арго.

У того по спине побежали мурашки. Он перевёл глаза на сестру, понимая, что шансов на победу в борьбе с ней нет. Родители хорошо позаботились о безопасности дочери. Он в жизни не решится сказать слово против, когда рядом Рок!

Маленькое чудище на плечах девочки приоткрыло один глаз, высунуло длинный язык и фыркнуло в его сторону, расплёвывая зеленоватую слюну. Арго успел отпрянуть, но несколько жгучих ядовитых капель попали на меч и зашипели, испаряясь с поверхности.

Он вцепился похолодевшими пальцами в эфес, взывая к Амбигю за советом: отрубить голову мерзавцу немедленно или подловить в пустых коридорах за́мка позже? Но хранитель по-прежнему молчал.

Рок распушил перья, открыл клюв, где шевелился красный язычок, и угрожающе заклокотал. Арго мгновенно опомнился и выпустил меч.

— Перестаньте, Рок и Амок! Вы напугаете моего защитника и испортите оружие, которым меня будут защищать! — Мара ласково щёлкнула мелкое страшилище по носу и гордо пояснила Арго: — Мой второй хранитель Амок, кстати!

— «Почему я и мой меч должны тебя защищать?» — написал Арго на табличке.

— Так сказал папулечка! Пока я буду пробуждать Зверя, кто-то же должен убить наших врагов! — усмехнулась Мара. — Или ты имеешь что-то против?

Арго сдержался и ничего не ответил. Придёт время, и он отомстит сестре за унижение! Мара как ни в чём не бывало показала на узор змеи на тунике.

— Мой первый хранитель — Мрак.

«У меня один хранитель — меч, а у неё три, и скоро будет четвёртый — Зверь?! Не слишком ли много? Кажется, у сестрёнки чудовищный аппетит! Да и папуля хорош! Вместо того чтобы найти и вернуть единственного сына, задарил кикимору! А вдруг один из хранителей предназначался мне? Вот Зверь, например. Он ещё не проснулся? Отлично! поговорю с отцом, пусть отдаст его мне!»

Приняв решение, Арго повеселел. Мара с живым интересом наблюдала за его лицом.

— О чём задумался?

«Я думал об отце! Почему он меня не искал?» — написал Арго.

— Папулечка тебя искал! — вздохнула она не очень-то радостно.

«Плохо искал! Я жил в Драконовом лесу!»

— Где? — засмеялась Мара, оголяя крупные белоснежные зубы. — Разве такой лес есть?

Он пожал плечами, жалея, что проболтался.

— Понимаешь, когда твоя мать сбежала, она прихватила с собой вас всех, — пояснила Мара, не дождавшись продолжения.

«Ты имеешь в виду меня и Зоринго?»

— Ну да. Тебя, Зоринго и тех, других…

«Кого других?» — написал он.

— Ты притворяешься или правда не знаешь? — она недоверчиво прищурилась.

«Я знаю, что у меня есть брат Зоринго».

— Точно, но он твой брат наполовину. У вас с ним разные отцы, а мать одна — Имаджи.

«Откуда ты знаешь?» — поразился Арго.

— Ты думаешь, что я не изучала историю мира и моей семьи? — сестра вскинула белёсые брови. — Подлинную историю, а не ту, которую преподают в школах Иртиды!

«А чем они отличаются?»

Он чувствовал себя дураком рядом с Марой. Какое унижение — расспрашивать о собственной судьбе!

— Как? Ты тоже не в курсе? — она вытаращила глаза. — Что, Имаджи не удосужилась рассказать любимому сынуле о прошлом? Или погоди… Может, ты жил не с ней? Верно? Я угадала?!

Мара хлопнула в ладоши от восторга. Арго покраснел, не зная, что говорить, а что утаить. Сестра метнула на него колючий взгляд.

— Не хочешь открывать тайну? Ну и напрасно! Ты должен понять, за кого ты, и я могла бы помочь. Остаться в стороне не получится. Война будет не на жизнь, а на смерть! Нас, наследников Тьмы, двое, и мы с тобой должны держаться вместе. Ты же не хочешь предать папулечку?

«Я его совсем не знаю!» — подумал с тоской Арго.

Ему не нравилось, что на него давят, не оставляя выбора. Он даже не знаком с отцом! И жутко коробило от сюсюканья сестры: мамулечка, папулечка. Не хватало, чтобы она его называла братюлечка!

Мара по-своему истолковала его молчание.

— Ага, значит, ты ничего не знаешь? Ладно, тогда пошли в библиотеку! Я покажу тебе мои рукописи. Ты прочитаешь их и поймёшь, что Имаджи всегда была эгоисткой и думала только о себе! Ей было наплевать на всех! Она и тебя-то выкрала, чтобы насолить папулечке. Утаила твоё тайное имя. А потом бросила тебя, скрыла тайну о прошлом. Конечно, ей было чего стыдиться…

В голове у Арго был полный кавардак. Столько всего случилось, и он до сих пор не разобрался, кто есть кто! Знает только, что родная мать почему-то решила сохранить тайну рождения его и брата.

* * * *

Библиотека оказалась квадратной комнатой в верхних этажах северной башни, на вид совершенно заброшенной. Рваная обивка на креслах, пятна на прямоугольном ковре. Створки ближайшего шкафа полуоткрыты. Пыль покрывала толстым слоем пол, стеллажи, книги, окна. В проёме виднелись почерневшие от времени или от сырости свитки из огнелиста, с верхних полок свисали корни какого-то засохшего растения, напоминающего зародыш дракончика Иллюмината — семя Дерева Мира.

На полках кучей лежали коллекции минералов, от синего до зелёного — рождающих воду, огонь, камень, открывающих пещеры и указывающих обманные пути.

Арго смотрел во все глаза, поражаясь беспорядку.

«Похоже, ты в библиотеке давно не бывала?»

— Точно! Я вернулась недавно.

Перехватив его оторопелый взгляд, Мара пояснила:

— Я времени даром не теряла. Постигнув основы древнего искусства Тьмы от папулечки, я отправилась искать тебя и твоих братьев и сестёр Изначальных.

«Нашла кого-нибудь?»

— Да, встретила некоторых, но не сразу поняла, кто они. В общем, всё оказалось запутанно и сложно.

«А сколько нас, как ты говоришь, Изначальных?»

— Вас семеро. У тебя четверо братьев и две сестры по матери. А я сестра по отцу! — сказала Мара, роясь в ящиках.

Пока она, поднимая пыль, разбирала свитки, Арго решил осмотреть комнату. Прошёл вдоль стеллажей, остановился у камина между покрытых паутиной окон. На стене — слепое зеркало в тяжёлой резной раме, подобное тем, какими украшены коридоры дворца.

Он подошёл ближе, вытер рукавом пыль. Прислонился лбом к холодному стеклу, поставил ребром ладони справа и слева и всмотрелся в тёмную глубину. То ли от усталости, то ли от пережитого волнения, вдруг накатила слабость.

— Эй! Отойди от зеркала! Сейчас же отойди! — Мара с воплем кинулась к нему и оттащила за шиворот. Усмехнулась, переведя дух: — Через них одна дорога — в Мёртвый мир. А тебе туда рано!

«В Мёртвый мир?» — написал Арго.

— Если ты надолго застрянешь перед зеркалом, дыхание моего хранителя Зверя выпьет тебя!

«Слушай, у тебя три хранителя — Мрак, Амок и Рок! Зачем тебе четвёртый?» — Арго так надавил на карандаш, что тот заскрипел, оставляя зелёную крошку на доске.

— Так надо! Папулечка решил. Я уверена, он и тебе подарит хранителей. Думаю, зависит от того, какой мир к тебе отойдёт! — фальшиво улыбнулась Мара.

«В смысле?»

— Нас двое, наследников Тьмы, а миров несколько. Мёртвый мир — точка их пересечения, — пояснила она.

«И его ты уже захватила?» — Арго едва сдержал беззвучный смешок.

Мара громко рассмеялась:

— Нет, что ты! Мир Мёртвых достался мне от мамулечки. Кстати, — Мара прищурилась, как будто решала, доверять ли ему тайну. Продолжила серьёзно: — Я хотела предложить тебе сделку!

Арго насторожился — очень уж быстро она переходила от ненависти к доверию.

— Мы с тобой можем захватить все миры, пока другие наследники не вернулись! Смерчи сбили их с пути. Они нескоро объявятся! А потом будет поздно, мы с тобой уже поделим территории!

«Ого! И как ты решила заполучить миры?» — от таких грандиозных планов у него захватило дух.

Они с Зоринго выросли в диких лесах. Может, не всегда жили мирно, соревновались и спорили, но всё делили поровну. У Арго и мысли не возникало что-то отнять у Зоринго. Даже теперь, хотя Зоринго — сын врага, наследник Рассветного дракона Сол Сеана, он остаётся его братом.

— Очень просто! Мы должны узнать тайные имена хранителей наследников. В именах скрыта их сила. Но сначала тебе надо стать моим хранителем и помочь пробудить Зверя. А потом займёмся остальным!

«Ты предлагаешь мне стать твоим рабом?» — оскорбился Арго.

— Ты никогда не будешь моим рабом, ты же мой единственный брат! Я с тобой говорю честно. Поддержи меня, а я поддержу тебя! Тебе не место среди тех наследников: только у тебя и меня — чёрная кровь, а у них — светлая, как у Рассветного дракона!

«Ты, кажется, хотела найти для меня историю мира?» — написал поспешно Арго.

Он вдруг понял — решается судьба его отношений с Зоринго. Он должен выбрать сторону, но сперва — подумать и всё взвесить. Предложение Мары звучало заманчиво, но Арго помнил её насмешки и сомневался, можно ли ей доверять.

От сестры не укрылось его смятение. Она притворилась, что нисколько не волнуется о его решении. Улыбнулась:

— Я понимаю, тебе надо подумать, и не тороплю. Время есть. Но не открывай мои планы никому, даже папулечке и мамулечке!

«Им это не понравится?» — в открытую улыбнулся Арго.

— Просто им придётся потесниться, когда проснётся мой Зверь! — высокомерно вскинула подбородок Мара.

Вытянула один из свитков, подула, снимая пыль. Глаза её вспыхнули, она прикусила губу. Арго увидел проступившие на бумаге знаки, и сердце забилось от волнения: наверняка это важный документ! В нём скрыты знания о прошлом, о матери, о том, почему она оставила сыновей жрецам.

Арго требовательно взглянул на сестру.

— Я сама прочитаю тебе, — воспротивилась та.

«У тебя от меня, кажется, секреты?» — Арго с нажимом вывел слово «секреты».

Она кивнула.

— Мне надо просмотреть бумаги.

Арго вытер предыдущую надпись рукавом и мелким почерком написал:

«Если ты хочешь, чтобы я тебе доверял, начни доверять сама!»

— Почему я первая? — взвилась Мара.

«А почему я?»

Он сжал губы, чувствуя, как закипает внутри. Наглость сестры зашкаливала! Мало ей того, что он обязан её защищать, стать хранителем, так она и тут пыталась урезать его права. Да за кого Мара его принимает? За слепого котёнка, которого легко подчинить?

Она раздумывала, отводя глаза, и Арго уже решил отказаться от бумаг — пусть хранит секреты, ему и собственных хватает! Но Мара вдруг сказала:

— Хорошо! Тогда поклянись, что мы вместе!

Арго кивнул.

— Нет, не так! Поклянись кровью!

«Клянусь моей кровью!» — написал он крупными буквами, поставил пять восклицательных знаков и подчеркнул жирной линией.

— Не так! — замотала головой Мара. — Сделай своим знаменитым мечом порезы себе и мне!

Она взяла со стола пиалу и смело протянула ладонь. Проговорила низким чужим голосом:

— Ну, что же ты медлишь? Или передумал? Режь!

От звука её голоса у Арго всё замерло внутри, затряслись руки. Но отступать было поздно. Не хватало, чтобы Мара обвинила его в трусости! Зачем ей кровь, Арго не понимал, но желание узнать тайны прошлого перевесило возможные беды. Он вытащил меч и сжал эфес, надеясь услышать голос хранителя. Что он посоветует? Увы, Амбигю молчал.

Что ж, выбора нет: он должен узнать правду! А там будь что будет!

И тут Арго вспомнил слова Амбигю о двух сторонах клинка — тёмной и светлой. Можно схитрить, чтобы хоть как-то защитить свою кровь от козней сестрицы!

Он нерешительно провёл по ребру ладони Мары стороной с символами Тьмы. Девочка зажмурилась от боли, а тёмная кровь закапала в ёмкость. Вздохнув, Арго переложил меч в другую руку, чтобы незаметно поменять сторону. Сестра насторожилась, но он показал дрожащую ладонь и вытер её о брючину.

— Трясёшься от страха? — догадалась она.

Когда сестра взяла вторую пиалу, Арго коснулся руки лезвием — стороной с символами Сол Сеана. Кровь была не такой тёмной, как у сестры. Он испугался, что сказалось действие Света, но Мара сказала с плохо скрываемой гордостью, убирая пиалу в ящик стола под замо́к :

— В тебе есть примесь крови Имаджи. Ты же не чистокровный наследник Тьмы, как я!

Арго не успел возмутиться, как за́мок наполнился раскатистым гулом.

Он застыл. Неужели силы, которым они только что принесли кровную клятву, прознали о его хитрости и решили наказать?

— Гонг, нас зовут к обеду, — пояснила Мара. — Ладно, доделаю потом!

Не давая ему опомниться, воскликнула:

— А ты не переоделся! Что же делать? Мамулечка будет недовольна! Дай-ка я прикрою тебя магией! Какой цвет костюма тебе больше нравится?

Она нервничала. Арго мстительно порадовался: Мал-уэль держала дочь в суровых рукавицах! Хорошо, что хоть кто-то внушает ей уважение!

«Мне все равно, какого цвета наряд, отдай рукопись!» — написал он.

* * *

У Мары никак не получалось создать иллюзию чистой одежды. Все умопомрачительные балахоны, в которые она наряжала брата магическими словами, оказались покрытыми пятнами и разводами. Ей удалось лишь привести в порядок его непослушные кудри, и то с помощью собственного гребня. Любая магия скатывалась с Арго, не оставляя следа, как вода со стекла.

Сестра окончательно разозлилась.

— Ты защищён какой-то неведомой силой! — она указала на меч и попросила: — Сними. Я попробую в последний раз!

«Нет!» — нацарапал Арго сточившимся карандашом и сердито почесал им в затылке, взъерошив расчёсанные кудри.

— Ну и оставайся бродягой, иди так! — вскрикнула Мара противным от злости голосом.

«Да ладно тебе кипятиться!» — подумал Арго, стаскивая пояс с мечом.

Его начало трясти. Предстояла встреча с отцом. Какой он? Как примет? Что скажут они друг другу?

Кое-как сестре удалось прикрыть дырки на коленях и грязь на рукавах комбинезона, но стоило Арго взяться за меч, иллюзия ослабла.

— Как хочешь! — прошипела Мара.

«Ого, как мы нервничаем! Скоро из ушей повалит дым с огнём, — усмехнулся Арго. — Да она психованнее, чем я! Подумаешь, грязь!»

— Ах! — Мара хлопнула в ладоши. — Я поняла, в чём дело! Ты сам не хочешь выглядеть прилично! А ведь там будут гости из разных уголков Треаланда и других миров. Они прибыли специально, чтобы встретиться и завести дружеские отношения! Ты всё испортишь!

«Нам не нужны добрые отношения с соседями, мы с ними скоро воевать начнём!»

— Сразу видно, что из тебя стратег никудышный! Кто же так поступает? Надо угождать, говорить комплименты, влюблять в себя. Тогда и воевать не придётся, сами принесут ключики от ворот столиц!

«Ну ты и змея!» — поразился Арго.

— А ты думал! Не зря же один из моих хранителей — змей! — хихикнула Мара. — Или ты не знаешь, что наши хранители не абстрактные создания? В них частица нас, нашего характера, преображённая в живое существо! У тебя меч? Значит, в тебе скрывается защитник или убийца — одно из двух. Понятно? Ну, полетели!

«А ты не собираешься переодеваться?»

— За меня не волнуйся!

Глава 4. Семья

Драконы с младенчества жили, не разлучаясь,

И тайное имя, дарившее путь к их чарам,

Открыли друг другу, как самое дорогое.

Но время приходит, юнец должен стать героем:

Их ждёт испытание: ветром, водой, углем.

Кому из двоих быть над драконами королём.

Знаменосец Ира «Легенды Имаджиланда»

Выйдя из библиотеки, Арго открыл рот — куда только делись простенькие брюки сестрицы! Она была в элегантном, с высоким воротом, тёмно-зелёном платье до пола. Амок лежала на плечах меховым воротником, посверкивая зелёными глазами. Узор Змеи чудесным образом перекочевал с туники на подол юбки, переливаясь серебристой чешуёй. Лёгкие туфельки на каблучках, пышные волосы украшены диадемой, даже татуировка на лбу, кажется, посветлела. Мара больше не выглядела маленькой девочкой, с которой он встретился несколько часов назад.

Замирая от ужаса, Арго вскарабкался следом за ней на громоптицу. На шее Рока оказалось девичье седло. Арго пристроился за спиной Мары на шершавых, с мелкими зазубринами, перьях, обхватив сестру руками за талию, и закрыл глаза. Через пару минут они оказались в центральной части за́мка, около парадного зала, куда стекались гости.

Сияя обворожительной улыбкой, Мара царственно вплыла в открытые двери. За ней вперевалочку последовал Рок. Арго вошёл за ними на ослабших ногах. Сердце обмирало от страха, но он старался держаться прямо.

В зале было шумно и тесно. Первым их встретил двухголовый дриад в наряде из коры дерева. Вежливо поклонился и провозгласил во всеуслышание:

— Их высочества принцесса Мара и принц Арго в сопровождении хранителей!

Воцарилась тишина. Публика разошлась, освободив проход.

— Арго, улыбайся, ты здесь хозяин, будь приветлив! Так надо! — шёпотом напомнила Мара.

Ребята двинулись в сторону тронного возвышения. Арго глядел по сторонам, смущённо кивая в ответ на поклоны.

Справа, рядом с расфуфыренным невысоким человечком с кольцами на пальцах и толстой цепью на сморщенной шее, зубасто улыбалась жуткая горгулья. А слева к группе рыжих рогатых волков присоединились два горных тролля.

Взгляд выхватывал разных существ — двухголовых и четырёхглазых. Были там двуногие, похожие на него, но без ореола.

— Гости из земного мира! — прошептала Мара, замедляя шаг.

Арго от страха едва волочил ноги. Его трясло, перед глазами плыл туман. Сейчас он встретит отца, но до сих пор не знает, как его называть! Папа? Папулечка? Отец? Он нервно вздохнул. Поправил меч, зацепившись рукой за свиток, торчавший из-за пазухи.

Мара остановилась. Арго уткнулся в её спину. Неловко шагнул в сторону. Мара сделала реверанс, и он чуть не повторил, но Рок за спиной негромко кашлянул.

— Просто поклонись! — подсказала Мара.

Арго моргнул, прогоняя белёсую пелену перед глазами, и увидел на троне прекрасную Мал-уэль, а рядом — великана, черноголового короля в красной мантии с мерцающими искрами-звёздами. Успел разглядеть тёмную щетину на широких скулах и подбородке, чёткие брови и пронзительно-фиолетовые глаза.

В последний миг перед тем, как потерять сознание, Арго увидел, как король протянул к нему руки и что-то сказал.

* * *

Новости с торжественного обеда Арго узнал позже, со слов Мары. После головомойки, устроенной сестре матерью, её допустили к нему. Она бросилась в наступление с порога:

— Почему ты не сказал мне, что устал и проголодался?

Арго приподнялся на высоких подушках, поискал взглядом табличку и карандаш. Мара проворно подскочила к столику, вернулась с письменными принадлежностями.

«Сколько времени я здесь?»

— Со вчерашнего вечера. Ты грохнулся на пол, и тебя перенесли сюда, в покои в твоей части за́мка, — Мара широким жестом обвела апартаменты. Потупилась: — Я, конечно, виновата: надо было заботиться о тебе лучше. Накормить, дать отдохнуть. Не сердишься на меня?

Арго покраснел, вспомнив конфуз на балу. Позорище, упал в обморок! Написал торопливо:

«А отец? Где он?»

— Папулечка готов тебя встретить и отложить государственные дела, только дай знать. Ты же понимаешь, что это означает? — её голос подозрительно дрогнул, но Арго не обратил внимания.

Окрылённый, одним прыжком соскочил с кровати — скоро он увидит отца! Голова закружилась, колени подогнулись, и он чуть не свалился на пол.

— Эй, чемпион, не так резво! — Мара подхватила его под руку, довела до кресла.

«Я чувствую себя отлично!»

Арго показал на пижаму и знаками объяснил, что хочет переодеться. Сестра дёрнула за шнур у кровати.

— Вот так ты будешь вызывать слугу!

В комнату вошёл невысокий дриад. Встал у порога, ожидая распоряжений. На голове — буйные заросли кустов с крупными зелёными листьями. Они закрывали лоб парня наискосок, как чёлка. Глаза, зелёные, в рыжую крапинку, широко расставленные, придавали ему нелепый и забавный вид. Он стоял в коротких бриджах из древесной коры и рубашке сверху, в травяной кольчуге, закрывающей грудь, живот и плечи.

«Мох на лице не пробился, значит, почти мой ровесник, может, чуть постарше!» — решил Арго.

С недоумением взглянул на Мару. Зачем помощник? Он и сам может надеть брюки и рубаху!

— Познакомься, это слуга Чимиту, — сказала сестра, — он поможет тебе переодеться! Когда будешь готов, свистни! Мы с хранителями подождём в твоей гостиной.

* * *

Чимиту принёс освежающий напиток — тот придал Арго сил. Дальше по плану было одевание. Без помощи слуги, оказалось, не обойтись! Кружевные нарукавники, наколенники, гольфы с завязками, стоячие воротнички, крючочки и манжеты на застёжках! Брр!

Арго морщился, вежливо улыбался. А когда Чимиту подвёл его к зеркалу, не удержал смеха. Из зеркала смотрел не вольный житель Драконового Леса, а экспонат из музея истории. Ещё немного — и мыши в карманах заведутся!

Ну нет, не станет он такое носить. Отец и мачеха как хотят, но Арго нужна одежда, к какой он привык с детства.

Он написал пожелание на карточке. Чимиту ушёл и долго не возвращался. Арго тем временем завернулся в простыню — нацепил её на манер туники, перехватил ремнём на поясе и принялся фехтовать мечом, тренируя выпады и колющие удары, отпрыгивая и нападая.

Комната казалась ему полем сражения: шкафы, гардины, балдахин над кроватью — неприступными скалами; двери, стулья, столы и кресла — злобными врагами. Как древний воин, он охотился на них, выслеживая и неожиданно атакуя.

Арго так увлёкся боем, что пропустил звук скрипа двери. И только когда споткнулся о поверженного врага — истерзанный рубящими ударами новый ботинок, услышал:

— Да ты прирождённый боец! Сколько я ни тренировался, не смог достичь такой ловкости и прыти! Меч не воздушный, а из металла, и довольно тяжёлый!

«Тяжёлый?» — хмыкнул запыхавшийся Арго.

Ловко перекинув меч в другую руку, молниеносно развернулся и… застыл. Перед ним стоял отец.

Арго насупился. Опять он выглядит дураком! Вчера обморок, а сегодня он в балахоне сражается с призраками. Да ещё и погром устроил! Не хватало получить выговор в первую же встречу! Но быстро сообразил — слова отца были не выговором, а похвалой! И расплылся в улыбке.

«Чего боялся? Если бы отец рассердился, так бы сразу и сказал. А он выглядит довольным! Какой же отец у него добрый и заботливый — сразу видно! Почему, ну почему мама его бросила? Что ей не нравилось?»

Отец прошёлся по комнате, осторожно перешагивая через обломки мебели, и остановился у камина. Арго во все глаза наблюдал, оценивая, насколько они похожи. У обоих чёрные кудри до плеч, широкие скулы. Отец с тёмной бородкой и очень высокий, ему, Арго, расти и расти до него!

А одежда у короля мира странная! Он закутан в мантию (даже рук и ног не видно), точно замёрз! Жаль, голоса нет — Арго хотел расспросить о маме, но стеснялся писать на табличке. Не хотелось показывать беспомощность!

— Мы поговорим позже, — сказал отец, — я заглянул на минутку, хотел поприветствовать и сказать, что очень рад нашей встрече! Не знаю, где и как протекала твоя жизнь, но ты нашёл дорогу ко мне — а значит, зов крови сильнее козней и интриг тех, кто пытался нас разлучить. В благодарность за возвращение я берусь исполнить любое желание! Проси чего хочешь!

Арго встревожился — никакого зова крови он не слышал! Всё дело в мече, колдовстве Мал-уэль и предательстве дракона страха. Но признаваться не хотелось. «Зов крови» звучал куда эффектнее. Не собирается он никого хвалить.

— Если у тебя есть какие-то вопросы, пожелания, пиши, не стесняйся! — отец по-своему оценил его молчание.

Арго отыскал на полу табличку и карандаш, черкнул:

«А вы тоже потеряли голос, когда родился меч?»

— О! Меч отнял у тебя голос? Это новость! — глаза отца сузились и лицо словно окаменело.

В груди Арго зародилась знакомая боль, дыхание перехватило под тяжёлым взглядом отца. Он поспешно сделал приписку:

«Да. Отнял. А теперь молчит».

Отец кивнул и пообещал:

— Мы разберёмся с мечом вечером.

«А как вы пробудили его к жизни?»

— Мне пробуждать меч не пришлось. Он существовал к тому времени, когда я взошёл на престол. А когда твоя мать выкрала его и тебя, я был на грани безумия от горя — потерять вас обоих…

«А вы любили мою маму?» — написал Арго и густо покраснел. Он и сам не ожидал от себя такого личного вопроса.

— Конечно, даже не сомневайся! — ничуть не смутился отец. — Просто так сложилось, что наши пути разошлись! Но я слышал от Мары, что ты не знаешь прошлого. Неудивительно, ты только родился, когда мать сбежала с тобой! Украсть тебя, а потом бросить одного? Неслыханная жестокость!

«Я никогда не был один!» — возразил Арго, невольно желая защитить опекавших его и брата жрецов.

— Вот как?

Возникла неприятная пауза. В тоне отца Арго уловил разочарование и пожалел о том, что сказал: надо быть осторожнее, чтобы не обижать никого.

— Но довольно о грустном! — улыбнулся отец. — Скажи, тебе приходилось летать на драконе?

«Я не люблю летать!» — признался Арго, вспоминая перелёт с мачехой и тошнотворный полёт на громоптице. Похоже, у него аллергия на высоту.

— Да? — удивился отец. — Тогда нам надо подумать, какого хранителя выбрать для тебя взамен.

Он следил за каждым движением Арго, изучая сына точно так же, как тот изучал отца. Оба переходили по комнате, точно вальсировали. Двигались по заколдованному кругу и сами не замечали. Они казались похожими не только внешне, но и повадками: со слегка опущенными головами, настороженные, как два близнеца, пытающихся понять, насколько опасны друг для друга.

Заглянув в глаза отца и не увидев там насмешки, Арго поверил, что у того золотое сердце. Ведь он впустил в свой дом сына, которого вырастили чужие, да ещё и враги!

Вернулся Чимиту с пакетами, застыл нерешительно у дверей. Треал не обратил на слугу внимания. Дружелюбно посмотрел на сына:

— Ты готов заняться делами?

Арго тряхнул кудрями, едва сдерживая радость. Наконец-то он примет участие в жизни новой семьи! Не всё потеряно — он превзойдёт Мару, и отец полюбит его сильнее, чем дочь!

— Отлично! До обеда вы с сестрой потренируетесь вместе. Испытаете силу друг друга. Вы вдвоём поможете её Зверю пробудиться. Она ведь поделилась с тобой новостью? Встретимся в амфитеатре, я подойду позже, а пока переоденься. До встречи!

Арго кивнул. Широко улыбнулся отцу вслед. Он обязательно вернётся к разговору, спросит — а каких хранителей приберегли для него, наследного принца? Жаловаться, что сестре достался Зверь, будет по-девчачьи, несолидно. Так и быть, пусть остаётся с ней. А он попросит собственного хищника. И чтобы не слабее, чем Зверь Мары!

Одежда, которую принёс Чимиту, была точь-в-точь как дома. Чуть длинноваты штанины и рукава, но это не страшно, можно закатать или… отрезать. Что он и сделал — взмахнул мечом и отсёк лишнее! Теперь можно надевать — в самый раз!

— Я нашёл её в кладовых за́мка, запасы от прежних хозяев. Такой ткани теперь не производят, ведь драконьих древопрядов больше не существует, — пояснил Чимиту, развешивая на руках-ветках одежду.

«Прежние хозяева? Кто они?» — написал Арго.

— Ой, а вы разве не знаете? — спохватился слуга.

На лице его проскочила гримаса ужаса. Арго сообразил: мальчишка проболтался о том, чего не следовало упоминать. Очень любопытно! Он оценивающе оглядел слугу. Лесной парень внушал доверие. Было в нём что-то основательное, светлое — дриад напоминал Зоринго.

Арго написал на табличке:

«Не бойся, говори мне всегда правду, я тебя не обижу и заступлюсь».

— Если это так, то вы неправильный хозяин, — испугался Чимиту. — Слуг обычно наказывают и отправляют в казематы.

«Какие казематы?»

На этот раз дриад пустил слезу:

— Ой… Простите, я опять мелю что попало! Видно, не сносить мне головы! Ох, простите, я нечаянно! Я первый день на службе у вас, а в за́мке со вчерашнего дня, не освоился с порядками.

«А как ты сюда попал?»

— Мне помогла ундина Одэль Метери, владелица таверны «Край света». Она снабжает кухню в за́мке лесными сокровищами. Ну, там, яблоки, орехи, всякие травы.

«Метери, у которой муж Трумм — дровяной тролль?» — уточнил Арго.

Чимиту кивнул. Надо же, у них есть общие знакомые! На сердце у Арго потеплело. Он и сам не ожидал от себя таких чувств. Не раздумывая, нацарапал: «Я знаком с Одэль».

— Да? Здорово!

«Но в таверне не бывал».

— Я и сам там недавно, — кивнул Чимиту. — Одэль поговорила с шефом кухни, а тот обратился к главному дворецкому — они хорошие друзья. Так я попал во дворец — по знакомству.

«А сколько слуг во дворце?»

— О! Очень много. За вами пятеро. Я ваш личный слуга. За мной присматривает горгулья Остер, она отвечает за ваше питание. Нараина следит за чистотой одежды и комнат, и есть Едигар, шеф охраны башни. Вы можете пожаловаться ему, если вас что-то не устраивает. Ключница Эклендина, она из болотниц. Все слуги подчиняются вашему отцу и должны докладывать ему, что в вашей части за́мка происходит.

«Шпионы отца?» — черкнул Арго.

— Не совсем так, — Чимиту проверил дверь, плотно ли закрыта, вернулся к Арго и зашептал: — На самом деле они шпионы госпожи Мал-уэль и должны докладывать в первую очередь ей, а потом господину Треалу, и только то, что она позволит!

«А мой отец знает об этом?»

— Нет, что вы! Я не думаю. В за́мке заправляет Мал-уэль! Она хозяйка!

«С ума сойти! Теперь понятно, почему Маре достался хранитель Зверь! Они с матерью притесняют отца и принуждают делать то, что им на руку! — расстроился Арго. — Да, ситуация хуже не придумаешь!»

— Вас ждут, — напомнил Чимиту, тревожно оглядываясь на дверь.

«Спасибо, что рассказал!»

Арго пожал руку слуге. Кажется, у него во дворце появился первый друг.

Чимиту заулыбался смущённо, глаза вспыхнули приветливым огоньком.

— Буду рад, хозяин, если помог!

Арго дружески похлопал парня по плечу, прикидывая, как использовать информацию. Выложить сразу отцу или подождать доказательств?

* * *

По дороге к амфитеатру сестра весело щебетала. Она предложила отправиться к тренировочному залу по воздуху, но Арго отказался. Хотелось прогуляться, привести в порядок мысли. Скоро отец увидит, какой он способный! Пусть он никогда не мог сравниться успехами с Зоринго по растениеведению или языкознанию, зато в борьбе на спортивной площадке он с лихвой набирал баллы.

Чимиту трусил следом, Рок летел, то обгоняя и приземляясь, чтобы подождать, то отставая. Амок и Мрак расположились на плечах Мары, прислушиваясь к разговору.

— Ты уже сражался мечом? — спросила она.

Арго покраснел и прибавил шагу: не говорить же, что опыта у него — только сражения с Зоринго на деревянных мечах. Их никак не назовёшь настоящим боем!

— Да не беги ты! — прикрикнула Мара, едва поспевая за ним. — Если ты не пользовался силой хранителя, тебе будет сложно. Главное — фокусируй внимание на мне, а боковым зрением следи за моими хранителями. Ты выступаешь один против нас, зрителей не будет. Твой слуга не в счёт.

Арго остановился, удивлённый, и написал:

«А отец?»

— Он задержится.

«Подождём?» — написал Арго, не трогаясь с места.

— С какой стати? — фыркнула она. — Неужели боишься?

«Тебя?»

— Не меня. Я, наоборот, переживаю за тебя и присмотрю за своим, — она показала на Рока. — Когда мой громила участвует в играх, мало не покажется. Хоть у нас и пробный бой, чтобы посмотреть, на что мы способны. У Рока есть опыт. Кстати, а ты знаешь, что мы можем принимать облик наших хранителей?

«Нет».

— Ладно, после боя расскажу подробнее.

Мара была в превосходном настроении. Даже Амок на радостях вместо плевков в сторону Арго ограничилась лёгким шипением.

Арго немного расслабился: отношения с сестрой налаживались, она даже призналась, что волнуется за него. Может, напрасно он взъелся на Мару? Подумаешь, четыре хранителя, зато у него есть меч! И не простой, а принадлежавший раньше правителю мира. Не иначе, быть ему королём. А Мара — никакой не соперник, скорее, друг. Интересно, у неё когда-нибудь были друзья, подружки? Чем сестрица занималась в свободное время, пока его не было? Недолго думая, он замедлил шаг и написал:

«У тебя есть друзья?»

Мара глухо рассмеялась. У Арго волосы встали дыбом от её смеха.

— Как ты сказал? Дру-у-узья-я-я?

«Неужели ты всегда одна?»

— Ничего я не одна! У меня есть хранители! Так зачем мне чужие? Мне друзья не нужны! Небось у самого никогда друзей не было, вот и болтаешь всякую чушь! Тебе придётся считаться с ними! Помогать решать их проблемы, и не факт, что они встанут на твою сторону, когда ты будешь нуждаться в помощи. Нет, только враги помогают мне — делают сильнее своей ненавистью. Я дитя Тьмы, как и ты!

Арго упал духом. Он и сам не любил большие компании, обходясь обществом Зоринго в Лабиринте. Но в словах сестры он увидел другую, пугающую сторону. Стало жутко: он дал ей клятву верности, а для неё дружбы не существует!

— Сила врагов закаляет нас, а их страхи и слабости дают нам силу, — продолжала Мара. Посоветовала: — Оставь друзей кому-нибудь другому, слабакам, которые в них нуждаются!

Она картинно взмахнула рукой:

— Таких, как я, не найдётся больше на свете! — Мара свистнула, подзывая Рока. Одним прыжком оседлала хранителя и крикнула с высоты: — Если вопросов нет, догоняй!

Теперь Арго и Чимиту вприпрыжку мчались за Марой и Роком. Преодолевая один лестничный пролёт за другим, Арго не раз пожалел, что заговорил с сестрой о личном. Похоже, Мару ничего, кроме власти и войны, не интересовало.

Он подумал, что Мал-уэль виновата в том, какой бесчувственной эгоисткой вырастила дочь. И незаметно вернулся к мыслям о себе и собственной матери: «А какой была Имаджи? Какой я? Чья сила проросла во мне крепче: Тьма отца или Свет мамы?»

Он остановился перед входом в амфитеатр, оглянулся, дожидаясь Чимиту. Племя дриадов не создано для бега: ноги-корни заплетаются друг за друга, кустарники на голове раскачиваются, заваливая хозяина то на один бок, то на другой. Конечно, Чимиту мог применить силу дерева и с её помощью, прорастая сквозь землю, даже перегнать хозяина. Но каменные мозаичные полы за́мка не приспособлены для эстафет и бега, пробиться корнями сквозь твёрдую поверхность не под силу ни одному дриаду. Но всё равно Чимиту скоро догнал его и не запыхался! Запросто съехал по перилам лестницы и выскочил на площадку, довольный пробежкой.

Арго пригладил растрепавшиеся кудри. Глубоко вздохнул, выравнивая дыхание и радуясь выносливости. Он вырос в Драконовом лесу, дающем здоровье и силу. А в обморок вчера упал потому, что не ел и не пил долго, да и переволновался.

Мара надеялась увидеть его слабаком? Не дождётся сестрица!

Он смело вбежал в открытую дверь, оставив Чимиту у входа. Прокатился по льду, удержав равновесие расставленными руками. И тут его оглушил клёкот.

Арго запрокинул голову: под потолком вниз головой завис Рок, крепко держась когтями за перекладину. Из-за его спины скалилось крупное мохнатое чудище с изумрудами глаз, острым носом, жёлтыми, загнутыми кверху клыками и перепонками между длинных пальцев. Неужели Амок? Как она выросла! Или Мара, принявшая облик хранителя?

Значит, тренировка началась?

Косясь на Амок, Арго перевёл взгляд на Рока и понял: сейчас громоптица нападёт, а он в неудачной позиции — внизу. Ему бы оказаться на перекладине. Но там высоко! Вот где пригодились бы крылья дракона, эх, зря он отказался от предложения отца! Но думать некогда, надо искать путь к победе, и как можно скорее!

— Не будь цыплёнком! Сражайся! — тявкнула Амок, бросаясь в наступление.

Цепкие пальцы-когти удерживали её сначала на потолке, а потом на стене. К счастью, Амок не умеет летать, а между ними — трибуны и проходы, да и сама арена огромна. Есть время подготовиться!

Арго встряхнул плечами, решая, как вести бой с Амок. Но тут справа полыхнуло ледяным огнём.

Рок?

Арго мгновенно отпрыгнул, избежав ожога ледяным дыханием грифона. Похоже, звери Мары собрались прикончить его, пока не появился отец! Сбежать или защищаться? Дальнейшее заняло несколько секунд. Рок оторвался от перекладины, рухнул камнем вниз, выставив когти-кинжалы. В миг, когда столкновения, казалось, было не избежать, Арго упал на колени, отклонился назад, доставая затылком лёд, и прокатился в миллиметре от когтей Рока. Напоследок изо всех сил ударил по лапам хищника мечем.

Рок с криком взмыл под купол, но не успел Арго перевести дух, как на него прыгнула Амок, пытаясь прижать спиной ко льду. Из пасти чудища стекала ядовитая зелёная слизь, глаза горели такой неприкрытой ненавистью, что Арго растерялся. Одно мгновение — и острая морда Амок воткнулась бы ему в грудь, выпуская смертельный яд. Резко пнув зверя в живот, Арго ударил кулаком по злобной морде.

— Кретин! — взвизгнуло чудище, и из его тела выпала Мара.

А сама Амок уменьшилась до прежних размеров, суетливо забегала вокруг лежавшей на льду хозяйки, вылизывая ей лицо. Морщась от боли, Мара прошипела:

— Разве можно так бить? Мы же играли!

«Играли?»

Арго вскочил на ноги. Приставил клинок к горлу сестры, требуя объяснений. Она осторожно коснулась пальцами острия, отодвинула лезвие, сделала сальто и приземлилась на невидимой ступеньке чуть выше уровня льда. Не дожидаясь, пока Арго схватит её, взбежала по воздуху наверх. Оттуда перескочила на балку. Отдышалась, ощупала покрасневшую от удара щёку и крикнула:

— Придурок ты, братик родный! Совсем озверел?

Кипя от ярости, Арго заправил меч за ремень, попробовал обеими руками нащупать в пространстве ступени лестницы, по которым Мара так ловко смылась. Но, разумеется, ничего не нашёл.

— Там была чёрная материя! — засмеялась она. — Я формирую из неё то, что мне надо. Кстати, обычным существам нашего мира она недоступна. Детям Имаджи и Сол Сеана открыты, я думаю, где-то пятьдесят процентов, но не уверена. Мне, прямому наследнику Тьмы, подчинены все сто. Насчёт тебя пока ничего не знаю. Хочешь попробовать поработать с ней? Вот тебе кусочек, лови!

Мара сделала быстрое движение, будто метнула что-то. Арго вскинул руки, надеясь ухватить невидимое нечто, но его так ударило по голове, что в глазах вспыхнули огоньки и мир исчез.

* * *

Когда он пришёл в себя, обнаружил, что полулежит в кресле у выхода из амфитеатра. В лицо дул сильный ветер — Чимиту энергично обмахивал его ветвистыми руками. Отец тем временем сурово отчитывал Мару.

Сестра яростно защищалась:

— Откуда я знала, что у него дырявые руки?

— Не у Арго дырявые руки, а у тебя дырявая голова! Тебе надо беречь силы брата, а не наносить ему увечья! Что за ребячество? Когда наиграешься и займёшься делами? Скоро решится судьба Зверя. Или передать его Арго? — голос у отца ровный, но чувствовалось, что он в бешенстве.

— Нет! Нет! — выкрикивала Мара, позеленев от злости. — Я… я… я… Зверь мой!

— Тогда докажи, что ты его достойна!

«Ну и дела!» — ахнул Арго, наблюдая за ними.

Он-то думал, что сестрица взрослая и хитрая, что ей, кроме власти, ничего не надо, а у папулечки иное мнение: детка забавляется в песочнице. Ну-ну!

— Как ты? Болит? — отец заботливо прикоснулся к его макушке.

Арго намеренно охнул, хотя больно не было, а потом мужественно кивнул — мол, нормально. И заметил почерневшие глаза и плотно сжатые губы сестры. Она строила ему отвратительные гримасы за спиной у отца. Амок, копируя хозяйку, старалась вовсю.

Арго стало смешно. До него дошло: Мара ревнует! Пытается любым способом доказать отцу, что она лучше. Даже ценой собственной безопасности! Если он станет калекой от козней хранителей Мары, ей придётся одной пробуждать Зверя и противостоять врагам!

«Кстати, — он смешался от новой мысли. — А кто они, наши враги?»

Обдумать, впрочем, ничего не успел. Мара спросила у отца с таким видом, словно оказывала брату величайшую милость:

— Папулечка, позволь Арго поприсутствовать вместе с нами на судебных разбирательствах!

— Почему нет? Если хочет, пожалуйста! — отец подмигнул ему заговорщицки. — Ты ведь хочешь быстрее освоиться с порядками, сын мой?

Арго кивнул с несчастным видом. Не хотелось оставлять сестре свободу действий: пока она будет сидеть с отцом на каких-то разбирательствах, опять что-нибудь против него придумает!

Но больше всего он хотел остаться один. Он совсем запутался, вся надежда на рукопись из библиотеки. Если в ней настоящая правда о мире, там должны быть ответы: от кого надо защищать Зверя Мары? Почему сбежала мама, кто их враги? Пора докопаться до истины!

«Я взмок, мне надо переодеться!» — написал он торопливо.

— До заседания есть время. Вы можете отдохнуть вдвоём, и Мара покажет тебе за́мок, — предложил отец, направляясь к выходу.

— Ой, он вспотел, — фыркнула сестра. — Не придумал ничего получше? Мы даже не начали тренироваться! Скажи лучше, струсил!

Арго передёрнул плечами: барышня начала действовать ему на нервы.

Отец обернулся в дверях:

— Пожалуйста, перестаньте цепляться друг к другу и тратить силы на пустяки! Займитесь делами — потренируйтесь с хранителями. Впереди и у вас, и у нас с Мал-уэль серьёзное испытание. Второго шанса не будет!

Из коридора донеслись панические крики, на пороге появился запыхавшийся человечек. Лысый, с круглыми тёмными глазами, растрёпанной бородой, напоминающей осиное гнездо, и коричневой кожей.

— Ваше величество! Ваше величество! — вопил он.

Массивные кольца на пальцах придворного показались Арго знакомыми, он уже видел его на королевском балу. Мара толкнула брата в спину и зашептала:

— Наш астролог! Похоже, что-то случилось!

— Чего тебе, Албакатиус? Мы же виделись пару часов назад, — встревоженно спросил отец.

— Звёзды, — едва переводя дыхание от бега, просипел астролог.

— А что с ними?

— Они тронулись с места, ваше величество! Пойдёмте скорее, я вам покажу!

Глава 5. Магия Мары

Горящая злобой за то, что жрецы признали

Дар Имаджи более сильным, чем дар её,

Она захотела явить им свой нрав из стали,

А мстить собиралась драконовой чешуёй.

Пока чародейка до срока смиряла злость,

Всё стихло вокруг, испытание началось.

Знаменосец Ира «Легенды Имаджиланда»

Лаборатория, где чародействовал Албакатиус, находилась в центральной башне за́мка. Арго с сестрой поднялись за отцом и астрологом по каменной винтовой лестнице. Чимиту и хранители Мары остались на улице, у дверей.

Из стрельчатых незащищённых окон первых этажей здорово сквозило. Наверное, именно потому на стенах не были укреплены стойки для факелов: огонь сразу задул бы, решил Арго.

Он заметил похожий на чешую змеи рельеф стен, гладких и отполированных. Фонарь Албакатиуса отбрасывал на них световые блики. Они смешивались с ореолами отца и Мары, и пространство переливалось многоцветьем.

Арго старался не отставать — он шёл последним. За спиной смыкалась тьма, а он не выносил её на дух. Странная насмешка судьбы: сын Тьмы боится темноты!

Мощная колонна в центре лестницы, к которой крепились ступени, заросла мхом; по ней стекала каплями влага, будто древесная смола. Арго не заметил, взялся за поручни — и с отвращением вытер руки о края рубахи: кто знает, что скрывается в дикой поросли?

В глубоких нишах стен верхних этажей едва заметно проступали контуры замурованных круглых окон. Любопытно, куда они вели?

Все остановились у низкой, с закруглённым верхом двери с массивными засовами. Выше подниматься было некуда, отсюда начиналась лестница на крышу. Албакатиус наложил знак на замо́к. Послышался утробный звук: словно дверь была недовольна, что её потревожили.

Арго быстро перепрыгнул порог — вдруг она от злости прихлопнет его? После рождения меча он не удивился бы, окажись дверь пастью зверя или хранителем астролога.

Они стояли в келье — святая святых, откуда Албакатиус наблюдал за небесами. Человечек зажёг на полу свечи в высоких подсвечниках с заплывшими воском ножками.

Круго́м, куда ни глянь, книги, рукописи, манускрипты — ими были завалены полки и широкие подоконники. В середине кельи — внушительная подставка. На ней лежала раскрытая книга, рядом тянулся узкий стол, заставленный колбами, потушенными горелками и пакетами с надписями. На полках, над теплящимся очагом, виднелись букетики засохших цветов и трав.

Астролог нацепил на лысую голову шапочку из металлических нитей, похожую на игрушечный рыцарский шлем, и попросил всех отойти. Заметив непонимающий взгляд Арго, Мара шепнула со смешком:

— Наш великий Албакатиус считает, что шапочка оградит его от влияния внешнего мира.

— Мара, — нахмурился отец. — Благодаря шапочке Албакатиус сумел отыскать для нас множество утерянных артефактов. И среди них древние рукописи!

Он показал на кресло с сиденьем, заваленным потемневшими тонюсенькими дощечками, похожими на рунные карты. Мара принялась перебирать их. Арго подошёл, растерянно почесал затылок. Сестра удивилась:

— А ты разве не слышал про них?

Он покачал головой, и она ехидно засмеялась:

— Ну конечно, ты не знаешь! Как в ваших драконовых диких лесах изучать языки? Там, наверное, живут только неграмотные лесовики!

Арго едва сдержался, чтобы не дать пинка за насмешку. Мара показушно вздохнула:

— На табличках записаны древние знания. Глянь сюда, можешь прочитать?

Буквы были знакомы, Арго знал их, но не мог разобрать текст. Он опять разозлился на себя: ну почему, почему ленился, не хотел учиться? Сейчас не пришлось бы позориться! Чего доброго, отец услышит и решит, что сын у него недотёпа-неуч!

Но король с астрологом открывали створчатый круглый потолок. Верх комнаты складывался ширмой, и она медленно, неохотно поднималась, как веко огромного глаза.

— Да ладно, не пыжься, я тебя не осуждаю. Скажу, что знаю, мне не жалко. В словах на табличках не хватает гласных. Здесь только согласные буквы, видишь? — Мара разглядывала дощечки, не обращая внимания на происходящее за спиной.

Арго отвлёкся и не ответил, а она продолжала:

— Ну не дуйся, я же по дружбе! Короче, в древние времена согласными буквами шифровали тайные знания. А гласные буквы утаивали.

«И как слова читать?» — опешил Арго.

— Подставляешь гласные, которые считаешь нужными.

«Ерунда получится», — дописал он.

— И совсем не ерунда! — Мара, вздохнула, села на подставку для ног у кресла, похлопала рядом с собой. — Ну что с тобой делать! Давай, садись. Объясню.

Она взяла карандаш, бумагу, написала «М. М.», а рядом «П. П.».

— Начнём с самого простого: вот слово «Мама», а здесь — «Папа». Понятно?

Арго скривился, написал на дощечке:

«С чего ты решила? Я, может, другие гласные подставил бы!»

— Учти, я сказала моё мнение. Ты, конечно, видишь слова по-своему! — хихикнула Мара. Перехватив строгий взгляд отца, шепнула: — Ты можешь переставлять слоги и буквы, чтобы добиться того, чего хочешь.

«А если это неправильно?»

— В том-то и дело! Неправильно не бывает. Перед тобой колдовские таблички со словами! То, что прочитаю я, будет моим знанием, и оно покажет мне мой путь. А то, что прочитаешь ты, — твоим. Научишься разбираться — сможешь управлять вещами, явлениями природы, истинное имя которых знаешь, станешь творцом. Ведь любое имя слова, как и любая вещь, которая зовётся этим словом, — поверхность загадки!

«Не понял!»

— Очень просто: слова — это не просто набор звуков. Каждая буква в слове даёт начало новому слову — и так до бесконечности. Представляешь, сколько смыслов заложено в одном слове? Давай разберём, например… э-э-э… «Имя», из чего оно состоит? Как думаешь?

«Из букв?»

— Ясное дело, что из букв, а не из кубиков, — хохотнула Мара и прикусила губу. — Возьмём первую гласную букву «И». Что скрыто для тебя в ней? Говори!

Арго пожал плечами.

— Думай! — Мара нахмурилась. — Ну ладно, скажу сама. Для меня под буквой «И» таится слово «Иго» — плен. Потому что всё: и ты, и я, любой предмет, существо, явление природы — в плену истинных имён. Никуда от них не деться. Вся судьба наша заложена в них! А какое слово ты бы подобрал к букве «И»?

«Изнанка».

— Хм… любопытно. Изнанка имени… Знаешь, мне кажется, звучит логично. У тебя двойственная природа — Тьмы и Света. Поэтому ты и выбрал это слово: две стороны имени — лицевая и изнанка! Видишь, как продумана система колдовства словом? Хорошо, давай дальше: разберёмся с буквой «М». Для меня в ней заключена «Магия». Наши имена — магия, скрытая в нас. Чёрная, белая… любая! А как для тебя? Ты согласен?

Арго кивнул, наконец-то начиная понимать.

— Вот и чу́дно! А последняя буква «Я» — «Ядро». В нём суть слова «Имя». Другими словами — суть моя, твоя или нашего отца, Треала. Итак, мы получили три слова из одного: «Имя» состоит из слов «Иго», «Магия» и «Ядро». Ясно? Я тебе показала, как строятся магические слова и их связи. Но ты можешь по-своему объяснить, чтобы использовать их силу. И так тоже будет правильно.

А сейчас я покажу моё колдовство, основанное на этом знании. Просто и наглядно! Беру любой предмет, который хочу превратить во что-то. Например, — она огляделась, — эту штуку!

Мара притащила со стола тяжёлую каменную чарку Албакатиуса, наполненную какой-то мутной вонючей жидкостью. Поставила на кресло, на штабель из дощечек.

— Итак, из каких слов состоит слово «Чарка»? — спросила она и сама себе ответила: — «Ч» — «Чаша», «Чан». «А» — «Алкать», значит, испытывать голод. «Р» — «Рот», ну это так и есть. «К» — «Каменная». Последняя буква «А» — я выбираю к нему «Адамнат», название камня, из которого сделана чарка, мне Албакатиус рассказывал.

Смотри, как я разрушу чарку, не прикасаясь к ней, ничего не двигая, а только переставляя буквы или слоги. Она превратится в то, что я пожелаю: например, «Чакра» — круг, колесо, диск… Ну, у него, вообще-то, есть и другие значения: «Чакра» — оружие, так что сделаем летающее метательное оружие с крыльями. И без помощи моих хранителей! Учись!

Мара завелась, демонстрируя могущество. Выглядела она не просто величественной — с гордой осанкой, бледным лицом и горящим взором, — а прямо-таки царственной. Отошла, глядя на чарку так, точно решила прожечь в ней дырку или вскипятить напиток. Глаза её сузились, просветлели с иссиня-чёрных до голубых.

Мара сложила ладошки лодочкой, дохнула в них и что-то шепнула. А потом резко выбросила руки вперёд. Чарка качнулась и задёргалась, расплёскивая жидкость. Мара собиралась что-то ещё выкинуть для большего эффекта, но резкий окрик отца помешал ей.

Клац! — пучок света из её рук врезался в ножку посудины. Чарка опрокинулась. Вскипевший напиток позеленел и с громким шипением пролился на таблички. Впитав заколдованную влагу, древние знания ожили, запищали, засвистели и врассыпную посыпались с кресла. Одна за другой обретая крылья, они устремились через открытую крышу в небо.

Самая мелкая осталась лежать под креслом — видно, влага не коснулась поверхности. Арго незаметно подобрал её, сунул в карман и застегнул на пуговицу, чтобы не сбежала. Он тоже потренируется в колдовстве словом, когда останется один!

— Стой! Лови! Держи! Куда? — перепуганная Мара, потеряв великолепный облик, металась по келье, пытаясь ухватить беглецов за вёрткие бока и вернуть на место.

Да куда там! Пластины со свистом рассекали воздух, ярко вспыхивали и исчезали в каскаде огненного небесного дождя.

Арго проводил их взглядом и вдруг похолодел — он расслышал стонущий жалобный звук. Сердце перевернулось в груди. Песня звёзд? Или ветра? Но почему такая пронзительная и беспомощная?

Звук не смолкал, от него ныло внутри. А вдруг Зверь Мары просыпается и страдает от боли? Может, Мара держит чудище закованным в цепях? Но где? В подвалах за́мка?

Арго смотрел в небо, дрожа от ужаса и забыв о неудачном эксперименте сестры. Да и отцу разбираться с дочерью стало некогда. Шлем на голове Албакатиуса засиял множеством цветов. Звездочёт с закрытыми глазами поднял палец, предупреждая, чтобы не отвлекали.

А в небесах происходило что-то невероятное! Сверкающие звёзды разгорались ярче и ярче, кружились в безумной пляске, а потом сложились в спираль. Светящийся туннель из звёзд протянулся на другой край вселенной.

— Что там? — пролепетала Мара.

Звёзды отражались в её чёрных глазах. Вид у сестры был безумный.

— Думаю, мы наблюдаем зарождение новой звезды, — неуверенно ответил Албакатиус, снимая шлем.

Арго показалось, что астролог помертвел от страха.

— Ах, неужели рождение моей собственной звезды? — Мара в восторге захлопала в ладоши.

Бледное лицо сестры порозовело от гордости. Арго фыркнул: самомнением она затмила бы все звёзды вселенной!

«Интересно, задаст ли папулечка любимой дочурке как следует, ведь она уничтожила труды Албакатиуса и древних! — подумал он сладко замирая сердцем. — И какое наказание даст? Лишит мороженого, карманных денег?»

Или отнимет Зверя и подарит ему, Арго? При мыслях о Звере засосало под ложечкой — с таким чудищем ему не совладать! В ушах ещё звучал безысходный стон-плач. Арго почувствовал колебание пола. Значит, всё верно: Зверь в плену, томится в подвалах! И почему Мара его не боится? Откуда такая уверенность в себе?

Албакатиус вытер вспотевшее лицо и голову широким рукавом балахона, подбежал к столу. Разложил записи и торжественно заявил:

— Я раскрыл загадку звёздного дождя! Зверь просыпается, а Звёздный Лабиринт — путь, по которому Зверь может уйти от нас! Его надо успеть остановить! И кроме того, ваше величество, я приготовил напиток силы! Он поможет принцессе приручить Зверя! Ей придётся выпить напиток перед церемонией, чтобы проникнуть в мысли будущего хранителя… — он в замешательстве оглядел стол. — Э-э-э… Никто не видел чарку?

Мара ойкнула, бледное лицо пошло пятнами — она поняла, как сильно набедокурила.

— Албакатиус, вы можете сделать новую порцию напитка? Успеете? Тут произошло несчастье. Мара пролила напиток на пластины. И они улетели! — отец гневно раздул ноздри.

Астролог затряс бородёнкой, перепуганно закивал:

— Да-да, конечно! Время до завтрашней церемонии у нас есть, ваше величество! Я повторю эксперимент, — он низко поклонился, — не извольте беспокоиться!

Отец похлопал человечка по плечу.

— Я не забуду вашу услугу!

* * *

— В зале Правосудия все честно признаются в содеянном. Так действует магия Мал-уэль — вынуждает говорить правду. У меня и Мары есть защита, а тебе, мой сын, опасаться нечего, говорить ты не можешь. А там, глядишь, что-нибудь придумаем, — задумчиво сказал отец.

Мара скривилась:

— Да уж, братец, ты и твой меч — такие скрытные особы! А жаль. Хотелось бы мне послушать, о каких тайнах вы молчите! — она склонилась к Арго и пропела шёпотом, чтобы слышал только он: — Смотришь, одним конкурентом меньше бы стало! Бра-тю-лечка!

«Что?» — оторопел Арго.

Он едва не взорвался от обиды. Вот язва! Пользуется его немотой и издевается!

Взгляд сестры зацепился за его сжатые кулаки. Арго с удовольствием отметил, как дрогнули её губы. Мара отступила — поняла, что «братюлечка» может хорошенько залепить и сдерживается из-за отца. Они посмотрели друг на друга с нескрываемой досадой.

«Она не может мне простить позора у астролога! — догадался Арго. — Так ей и надо! Не будет зазнаваться в другой раз!»

Отец замедлил шаг перед лестницей.

— Ну, что вы там застряли, сорванцы? Ждать не буду!

Высокий, статный. Тёмные волосы аккуратно расчёсаны на пробор. Глаза смотрят изучающе-внимательно, и хочется подтянуться, привести себя в порядок. Арго нервно одёрнул меч. Смешался — во взгляде отца почудились улыбка и любопытство.

Мелькнула мысль, что отец забавляется, наблюдая за их враждой, а ссоры и вовсе не принимает всерьёз. Если так, Арго больше не поддастся на провокации Мары! Будет вести себя достойно и не сделает ни одной ошибки. Станет настоящим воином, о котором говорил Амбигю. Отцу понравится!

— Ой, да я пошутила про тайны! Ты совсем перестал понимать юмор. Или у тебя чувства юмора никогда и не было?

Мара с гордым видом прошла вперёд. Арго написал, едва не сломав карандаш:

«У меня нет тайн!»

Не думая, увидит сестра или нет, махнул табличкой над головой. Но у Мары хранители, а от них не укроется ничего! Малышка Амок, скучавшая без дела на её плечах, поверх иллюзии платья, хрюкнула от удовольствия, передав его слова повелительнице. Пока Мара думала над ответом, Амок скорчила отвратительную рожу, точно подавилась ежом.

— Фи! Только мне-то не ври. Тайны есть у всех — большие или маленькие, но есть, — сказала Мара, когда он догнал её на нижней площадке.

Арго сделал вид, что болтовня сестры его не интересует. Будущий воин не шут на побегушках, чтобы развлекать! Он зевнул как можно равнодушнее. Отвернулся, разглядывая широченный переход, на который они вышли. Интересно, зачем нужны гигантские пролёты между коридорами и ограждениями у окон под потолком или великанские двери? Бесчисленные, ничего не отражающие зеркала. Кого собираются отлавливать и отправлять в Мёртвый мир?

Они прошли через крытый сад и очутились на первых этажах за́мка. Отец открыл неприметную низкую дверцу за тёмной шторой и первым зашёл внутрь.

Придворные, сидевшие в ложах вдоль стен, не сразу заметили появление короля. Их голоса терялись под сводами купола, отражались от него многоголосым эхом. Арго удивился. Помнится, на балу об их с сестрой появлении объявил глашатай, а сейчас никому будто дела нет!

Когда они вышли к постаменту, где стояли четыре кресла, Мал-уэль, ожидавшая в одиночестве, щёлкнула пальцами. Придворные замолчали, с шумом задвигали стулья, поднимаясь.

Арго занял место справа от отца. Мара с матерью сидели слева, и сестра крепко сжимала подлокотники в виде змеи с драконьей пастью: то ли нервничала, то ли готовила новую пакость.

Каменные стены, сводчатые потолки, высокие узкие окна-бойницы были покрыты мозаикой. Множество свечей на стенах и в люстрах освещали зал, наполняя его странным горьким запахом. Здесь царила магия. Арго охватило желание рассказать о себе всё без утайки! Он ничего не мог поделать — невидимые силы щекотали в горле, расползались по телу, расслабляя мускулы, затуманивая сознание. Оставалось радоваться, что меч отнял голос.

Стоило ему заговорить, много голов покатилось бы с плеч. Первая Чимиту, потом Одэль, а за ними, глядишь, и его собственная — за то, что покрывал мятежников и слугу. Так что лучше помириться с сестрой, пока она не придумала, как выведать его секреты. Он слегка склонился вперёд, махнул рукой. Мара сделала вид, что не заметила жеста примирения.

По губам отца скользила полуулыбка. Догадаться, в каком настроении повелитель мира, было невозможно. На нём была всё та же красная мантия, наглухо застёгнутая под подбородком. О ней Мара рассказала столько чудесного за ланчем!

«Мантию, — сказала она, — папулечка обещал передать тому из наследников, кто сможет продолжить его дело».

Арго узнал о волшебных свойствах одеяния: кто её наденет, сможет понимать язык зверей, становиться невидимым, превращаться в кого угодно… Список был длинным. Вначале Арго вслушивался в каждое слово, но после десятого пункта решил, что Мара снова над ним потешается.

Массивная двустворчатая дверь распахнулась. Мохнатые крепыши-стражники втащили четырёх пленников: мужчину, старуху, молодую женщину и подростка — девочку в потрёпанной и замызганной одежде. Все четверо из клана приозёрных лесов, судя по зелёному ореолу. Лицо девочки в грязных разводах — плакала, решил Арго. На закоренелую преступницу непохожа — разве что стащила продукты на рынке, чтобы поесть.

Можно ли за это наказывать? Как поступил бы он, будь у него право решать судьбу? Помиловал и отпустил — или наказал, чтобы неповадно было воровать? Наверное, всё же отпустил бы, надумал он, разглядывая драные обноски пленницы, и поразился ответу.

Что с ним происходит? С чего тронул его несчастный вид какой-то чужой девчонки? С какой стати он покрывает тайны Мал-уэль, Мары или Чимиту с Одэль? Почему он такой нерешительный?

Арго покосился на отца — его гордый профиль говорил о твёрдости и решительности. Как ему не хватает такой же уверенности! Вот и ведёт себя как тюфяк, потакает всем: Мал-уэль, Маре и пленникам!

Он вздохнул, расправил плечи и спину, подражая отцу.

— В чём обвиняются пленники? — резкий голос Мал-уэль вернул Арго к действительности.

Он изумился: разве не отец будет судить? С какой такой стати мачеха занимается государственными делами, почему король уступил ей своё право? Выходит, Чимиту сказал правду, и Мал-уэль заправляет в за́мке. Почему? Что мешает отцу забрать власть?

— О высочайшая защитница всех угнетённых Треаланда! Эти четверо обвиняются в государственной измене! — доложил один из стражей. Пнул когтистой лапой мужчину. — Говори, помойная яма, что ты продавал на рынке?

— Простые платки, ваше величество, — ответил пленник, с достоинством поднимая голову.

— Не ври его величеству, недоумок! Не простые они, а волшебные!

— Откуда вы знаете, что волшебные? — оживилась Мал-уэль. Глаза её вспыхнули интересом.

— От торговца из соседней палатки!

— Может, у того продавца торговля шла плохо, и он решил избавиться от конкурента? — вмешалась Мара.

Арго обрадовался — надо же, сестра не такая кровожадная. Ищет истину, а не жаждет крови ради крови!

— О грианд справедливости! — стражник низко поклонился. — Не сочтите за дерзость, но в преддверии праздника мы решили убрать всех, кто кажется подозрительным!

— И правильно сделали, — кивнул отец. Переглянулся с Мал-уэль. Мачеха улыбнулась, и он продолжил: — Так в чём же проявляется волшебное действие платков? Любопытно!

Глухая ревность затопила Арго: он пришёл в новую семью поздно! Отец слишком мягок и добр, чтобы протестовать. И ему самому придётся или подчиниться следом за отцом, или открыто восстать против мачехи!

Он встряхнулся, возвращаясь к разговору.

— Всё, что на полотнах вывязано, обязательно было, есть или случится! — доложил охранник.

— Вот как? — лицо отца потемнело.

— Подойди, дитя моё, — ласково позвала Мал-уэль девочку. — Покажи мне линии твоих рук. Не бойся!

Та поднялась на дрожащих ногах, оправила лохмотья. Оглянулась на родителей. Те кивнули: иди!

— Как тебя зовут? — спросила, прищурившись, Мара.

— Фрамтида.

Арго с любопытством пригляделся к пленнице. Вблизи она выглядела постарше, лет на двенадцать. Конопатое лицо, синие глаза с чёрными искрами, в зелёных косах порыжевшие листья. Платье из лозы эмпатии, на ногах — плетёная обувка из травы дара. Истинная дочь леса Предсказателей, который находится в Лабиринте. В том лесу живут норны, они не только могут предсказывать будущее, но и сами плетут его из нитей закатов и восходов — он слышал о них от Лофтина. Неужели девочка как-то связана с норнами?

Развернув чумазые ладошки Фрамтиды к себе, Мал-уэль пару мгновений изучала их.

— Ерунда! — сказала она и сразу поправилась: — В тебе есть способность видеть будущее! Но твоим слабым ручкам никогда не создать его самой!

— Ах, мамулечка, что ты собираешься с ней сделать? — голос Мары сорвался на возбуждённо-визгливые нотки. — Если она тебе не нужна, можно я заберу её для Зверя?

— Только не это! Умоляю, госпожа, я сделаю всё что хотите! Возьмите меня в жертву Зверю, но отпустите мою дочь! — вскочила женщина, собираясь броситься наверх и заслонить девочку от Мары, но получила от стражника крепкий пинок под коленки и упала.

— Молчи, несчастная, когда будущая королева говорит! — прошипел рассерженный хранитель порядка.

— Да зачем ты, женщина, нужна моему Зверю? — рассмеялась Мара. — В тебе, кроме старости, слёз и страданий, ничего нет! Зачем они мне? А вот видеть будущее — это чудесная находка!

Арго в ужасе открыл рот. Неужели Мара собиралась скормить девчонку Зверю? Она с ума сошла?

Мал-уэль в раздумии разглядывала Фрамтиду и её родителей. Мара нервничала, а король всё молчал. Наконец Мал-уэль оживилась:

— Ладно! В дни праздника я не хочу отпускать вас с пустыми руками. Я куплю ваши изделия, ты согласен продать их мне? — она взглянула на лежавшего у ступеней отца девочки.

Пленники с надеждой приподнялись на коленях. Неужели обошлось? Старуха дала знак и мужчина согласился продать изделия.

— А я так не хочу! — надулась Мара.

Мал-уэль дёрнула плечом. Опять обратилась к девочке:

— Кстати, я могу устроить тебя в нашу королевскую мастерскую. Дать тебе образование. Ты хочешь?

Девочка растерялась, кивнула, а затем пожала плечами. Арго не понял, Фрамтида приняла предложение или отказалась?

— Вот и умничка! Так будет намного лучше, чем жить на улице и голодать! — сказала Мал-уэль. — Я хочу и твоим родителям сделать подарок! И этой старой женщине. Кто она?

— Моя бабушка Фо.

— Эй ты! — Мал-уэль показала пальцем на мужчину. — А ты можешь стать слугой.

— Я не уверен, — вскинул голову он.

— В чём не уверен? — изумилась Мал-уэль.

— Я не уверен, что из меня выйдет хороший лакей! — сказал пленник, за что получил от стража крепкую затрещину.

У Арго лицо вытянулось в восхищении. Какой ответ! Ещё неизвестно, что бы он сам наговорил и в чём исповедался. Мал-уэль сделала вид, что не заметила дерзости.

— Значит, мы можем определить тебя на военную службу, нам нужны верные гвардейцы для Зверя. Для тебя польза и для семьи: не придётся жить впроголодь!

— Я не уверен, что из меня выйдет убийца, — так же твёрдо ответил мужчина и смело взглянул на королеву.

— Отказываешься, ну что ж! Тогда я отпускаю вас с миром, — ответила с нежнейшей улыбкой Мал-уэль. — Отныне работы сдавайте во дворец, мы проследим. Плата будет достойной, не сомневайтесь!

— Если они тебе не нужны, отдай их мне! — зашипела Мара.

— Не вмешивайся! — оборвала мать. Махнула стражам: — Они свободны.

Арго заметил — королева сделала загадочный знак пальцами, а охранник в ответ кивнул. Что бы это значило? Но пленников отпустили, можно расслабиться. И он облегчённо вздохнул, не таясь.

— Чего лыбишься? Рад, что врагов не наказали? — прошипела Мара.

Она следила за ним, замечала даже выражение лица! И тут же предложила с гадкой улыбкой:

— Мамулечка, а предоставь Арго разобраться с новым пленником!

— Ты же знаешь, что у твоего брата нет голоса! — удивилась королева.

А отец усмехнулся:

— Жаждешь узнать силу разума Арго? Сможет ли он противостоять магии правды? Придётся тебе подождать. Может, ты сама покажешь, как поступают у нас с теми, кто нарушил закон?

В зал втащили тролля в длинной клетчатой накидке. Из-под капюшона выглядывало осунувшееся лицо с впалыми, заросшими мхом щеками.

У Арго полезли на лоб глаза: это был муж ундины Одэль — Трумм!

За что его схватили? И как быть? Вступиться? Но тогда придётся объясняться, и откроются имена ундины и остальных жрецов. А если Трумм его признает? Расспросов не избежать!

К счастью, перепуганный тролль не отрывал взгляда от пола, распластавшись перед ступенями трона. Видя, что Трумм ничего не замечает, Арго осмелел.

Мара вкрадчиво спросила:

— Кто ты?

— В-а-а-а-аш вечны-ы-ы-ый слуга-а-а-а… — протянул толстяк, захлёбываясь от слёз. — Я провёл две ночи в казема-а-а-атах, среди преступников, а ведь я доказывал верность вам, и не раз…

— Поднимись! — мягко сказала Мара.

Сошла к нему, остановилась на нижней ступени. Сказала прямо-таки по-матерински:

— Знаешь, а я верю тебе. И хочу наградить за верность!

Сестра была восхитительна! На мгновение Арго поверил, что Трумму ничего не угрожает. У Мары достаточно ума, чтобы разобраться. И какая хладнокровная манера общения!

Пленник расхрабрился. Ему верят? Он спасён! Распрямил спину и заговорил. У Арго свело скулы от его подлости:

— Я доносил на жену! А два дня назад я шёл передать новые сведения о ней одному из ваших шпионов, но попал в толпу мятежников, и меня схватили!

— Назови имя того, кому ты передавал сведения, мы поговорим с ним, чтобы снять с тебя обвинения!

— Я не могу… я… я не знаю его имени, тот господин обычно встречал меня у ворот на фабрику Разочарований… Но в этот раз нам помешала охрана!

— И он не пытался тебе помочь? — изобразила удивление Мара.

— Нет… Да… Я не знаю… Я не видел его! — заныл Трумм отползая.

— Может, он здесь, в зале? Посмотри и укажи на него! — Мара обвела рукой ложи, скрытые в полумраке, за спиной пленника.

Придворные чудища недовольно зароптали. Трумм сжался в комок, уткнулся лбом в пол. Никто не собирался ему помогать!

Мара вздохнула. Её длинное, отливающее зеленью платье зашуршало, как опавшие сухие листья в лесу. Узор Змеи сорвался с плеча девочки и упал на кончик туфельки, едва держась на нём. Трумм отшатнулся, но рептилия осталась неподвижной, похожей на засохшую ветку.

— Хорошо, я прощаю тебя, — сказала Мара, любуясь ужасом на голубоватом от страха лице Трумма, — и щедро награжу, если ты откроешь мне тайну.

— Конечно! — воспрянул духом предатель. — Моя жена связалась с бунтовщиками и ожидает от них новую партию оружия!

Голос у него сорвался, и он просипел:

— Я слышал, она говорила с нюгурдскими карликами, что столуются у нас, в таверне…

— И когда поступление оружия должно случиться?

— Не знаю…

— А как бунтовщики собираются проникнуть в город через наши посты, тебе известно?

— Конечно! У повстанцев есть секретный туннель под городом!

— И где он начинается и где заканчивается?

— Я не в курсе…

— Твоя новость бесполезна. Я и без неё знала о бунтовщиках. Ничего ценного ты не принёс! — рассердилась Мара. — Когда оружие появится? Где туннель? Какие планы у врага? Тебе придётся разузнать, да поживее, а потом прийти ко мне и доложить.

— Конечно! Как скажете! — тролль так затряс косматой головой, что слетел капюшон.

Мара оглянулась на мать. Та кивнула, одобряя. Арго во все глаза наблюдал за ними, а в голове вертелись вопросы. Отпустят ли предателя домой? И что ему делать? Предостеречь Одэль — но как? Или оставить как есть и сберечь репутацию? Что скажет отец, если узнает, что сын связан с бунтовщиками?

— Да, хорошо, я всё выполню, — проговорил Трумм, поднимаясь на дрожащие ноги. И вдруг выдохнул полушёпотом: — А награда?

— Какая награда? — Мара замерла на полпути к трону.

— Вы обещали мне награду…

— Ах да! — она с улыбкой обернулась: — Ты можешь идти домой! Я дарю тебе жизнь! Ты доволен?

— Да, но я обычно получал и деньги! — тролличье лицо пошло пятнами.

— Ах, так тебе недостаточно жизни? — выдохнула Мара.

Даже она была огорошена жадностью доносчика. Щёки на лице сестры осунулись, похудели. Сквозь тонкую кожу проступили острые скулы, как на голове у скелета. Глаза ввалились в глазницы, стали темнее самой чёрной ночи.

— Силой Тьмы, — зашептала она тихо.

А потом голос Мары изменился — страшный и обволакивающий, он эхом прокатился по залу. Арго чуть не задохнулся от ужаса. Его бросило в жар, а потом в холод. Только присутствие отца помогло перебороть себя и не выдать паники.

Неизвестно откуда подул ветер. Он принёс запах тлена. Змея на туфельке Мары ожила, увеличилась в размерах. Трумм ахнул, отступил, но было поздно. Тварь дрогнула, пробуждаясь, челюсти её разжались. Мгновение — и тролль исчез в бездонной пасти. От предателя не осталось мокрого места!

Перехватив испуганный взгляд Арго, Мара сказала жёстко:

— Сегодня продажный тролль выдал жену, а завтра так же легко предаст меня! Или ты так не думаешь?

У Арго что-то оборвалось внутри. Теперь он знал: Мара — великая колдунья! Она не остановится ни перед чем! Он был согласен: с предателями надо расправляться без жалости. Но как трудно быть справедливым, если предателем оказался тот, с кем тебя связывают добрые воспоминания!

Когда они с Зоринго были малышами, Трумм частенько подбрасывал денег на сласти, брал с собой прогуляться в город. И у него, кстати, всегда водились джиалы, не в пример Одэль.

Щёки Арго запылали от стыда. Подарки, прогулки и игрушки были оплачены из денег, вырученных за грязные доносы на Одэль! Жизнь её висела на волоске, а Трумм развлекался! И какой ценой?

Арго почувствовал себя соучастником мерзкого преступления тролля, и так гадко стало на сердце, что впору было сбежать. А лучше — вернуться в Лабиринт и всё рассказать Лофтину и Иль. Надо спасать Одэль, пока не поздно! Может, они простят и примут обратно в семью? Здесь, во дворце, ему не выжить. Если Мара прознает о его сомнениях, тайных мыслях и связях, у него одна дорога: в пасть её хранителя!

Мал-уэль меж тем недовольно покачала головой:

— Вечно ты спешишь!

— А что? — вскинулась Мара.

— А то, что ты не спросила имени предателя. Или хотя бы название таверны. Где нам их искать? В столице тысяча забегаловок, где обедают нюгурдские карлики!

Арго перевёл дыхание. Смерть Трумма была ужасной, но теперь есть надежда, что Одэль не разыщут. И сам он избежал разоблачения. Как бы горько ни было на сердце, но с гибелью Трумма его собственные проблемы исчезали.

— Я разошлю по городу шпионов! — ответила матери Мара.

Глава 6. Ложь и правда

Я мчался вперёд, потому что боялся оглянуться назад.

Я стучал по земле, по настилам, по крышам домов,

По перилам моста, протянувшегося над пропастью настоящего.

А потом прозвучал гром. Я проснулся.

И сам стал этим мостом,

Связав события прошлого и будущего.

Песня бродячего менестреля

В комнате стало сумеречно. Свет лун бродил по полу пёстрыми пятнами, то исчезая, то появляясь, постепенно передвигался к двери. Неуютно было за окном: по небу неслись рваные тучи, то и дело шёл мелкий дождь.

Арго сидел в кресле с рукописью Мары, но всё время отвлекался: рождение меча, побег из дома, встреча с отцом, предательство Трумма…

Хуже всего было ощущение незримой нити, которая связывала отца, Мару и Мал-уэль. Мачеха и сестра крутят отцом, как им вздумается! Из-за их жестокости жители ополчились на правителя и готовят мятеж. Арго был уверен — из-за мачехи отец держится на расстоянии, даже не нашёл времени поговорить с ним наедине. Та короткая встреча после обморока не считается. Они едва сказали друг другу пару слов.

А потом, пока он думал, как сообщить отцу о кознях мачехи и замыслах сестры, столько всего случилось! И он никому не может доверять.

Суд не успел закончиться, когда в зал ворвался запыхавшийся Кардош, начальник полиции:

— Стражи принесли мятежников из долины Войны, ваше величество! Тролльчиху и карлика!

На допросе тролльчиха призналась, что они с карликом прибыли с планеты Земля. В этот мир их позвал дракон Иллюминат.

Малыши-драконы были семенами мирового Дерева Желаний, Арго и сам знал. Ещё тролльчиха и карлик рассказали о пропавшем брате и подружке, которых потеряли в пути. Вместе с ними по болотам блуждала ещё одна девочка. Она осталась в долине Войны. Туда были снова отправлены стражи, чтобы найти и доставить беглянку во дворец.

Тролльчиха говорила загадками. Имён пропавших ребят не открывала и о себе особо не рассказывала. Обняла карлика за плечи, словно защищая. Арго понял по отважному виду гостьи: она так просто не сдастся! Ему пришёлся по душе боевой запал пленницы.

— Вы кто? — крикнула тролльчиха сиплым голосом, глядя на короля.

Каменные тролли и так-то красотой не отличались, а эта, густо заросшая седыми лишайниками, просто страшилище!

— Гм… — хмыкнул отец. Поднялся во весь огромный рост. Голос эхом раскатился под сводами зала:

— Я король! Повелитель мира!

Арго зажал уши, чтобы не оглохнуть. Но тугоухая тролльчиха и бровью не повела. Ответила дерзко:

— А я тогда повелительница каменных троллей! Со мной принц карликов!

— Самозванцы? — возмутилась Мал-уэль. — А ну-ка, живо выкладывайте, кто такие? Лазутчики, повстанцы или беженцы? И назовите ваши имена!

— Да пожалуйста: тролль Стейна и карлик Артур, — с разбойничьим видом пожала плечами тролльчиха, одним глазом косясь на вооружённых стражей.

Те не спускали с пленников свирепого взгляда, готовые загрызть при малейшей попытке к бегству.

— Я не слепой и вижу, что вы дети троллей и карликов. Значит, вы местные? — спросил сурово отец.

— Ах да! — спохватилась тролльчиха и постучала каменным пальцем себя по лбу. — А вы и есть тот самый Треал Ан Дара Тен?

— Конечно. Разве я не похож на него? — засмеялся отец.

По залу пронёсся смешок. Даже Мал-уэль и Мара не сдержали улыбки.

— Я не знаю, как Треал выглядит, но нас предупредили о нём и его слугах Тьмы! — сказала тролльчиха.

— Вот как? И кто же вас предупредил?

— Мы встретили голову великана в долине Войны. Он и его друзья сражались с Треалом, — пискнул осмелевший карлик, выглядывая из-за спины тролльчихи.

Без слёз на убогое создание невозможно было взглянуть.

— Ох уж эти головы в долине! Они сошли с ума! Могли бы писать романы! — Мал-уэль покраснела от гнева, из роскошной причёски выпали змеиные прядки.

Мара ткнула мать в бок, напоминая, что они не одни. Мал-уэль ослабила высокий воротник, поправила волосы.

— Впрочем, чего ожидать от пустых голов? Столько лет пролежать в одиночестве! Немудрено, что они плетут всякую чушь, лишь бы привлечь внимание!

Арго удивился — с чего мачеха разгневалась из-за ерунды? О головах великанов все знают, что они людоеды, поэтому опасно бывать в тех краях, на границе мира. Или неправда? Забытая тайна прошлого? Интересно, а что думает отец? Арго взглянул на короля.

Треал плотнее закутался в мантию и сказал:

— Собственно, всё было наоборот. Головы — остатки от великанов. Они были диким народом. Посмели восстать против нас! К счастью, мы победили.

— Вот ка-ак? — смешалась тролльчиха.

— Да, именно так, а не иначе! — холодно подтвердила Мал-уэль.

Мара протянула просительно:

— Мамулечка, папулечка, а почему бы нам не пригласить Стейну и Артура пожить во дворце?

— С какой стати? — тихонько спросил отец.

Мара шепнула что-то ему, а потом матери. Вид у неё был лукавый.

— Вот оно что? — отец переглянулся с Мал-уэль.

— Почему бы нет? — сказала она.

Мара повеселела:

— У нас будут замечательные гости! Я уверена: когда мы ближе познакомимся, обязательно подружимся!

Арго ничего не понял. С какой стати приглашать чужих во дворец? Но всё равно порадовался, что тролльчиху и карлика не отправили в подземелья.

А потом был ужин при свечах в малом зале. Слуги в белых фартуках и накрахмаленных колпаках выкатили стол, заполненный яствами. Чего там только не было! Высокие горки с фруктами мечты, жареными орехами самообмана и сластями грёз. Графины с винами и соками и мороженое! На тарелках и подносах источали ароматы жареные, печёные и томлёные деликатесы из диковинных сортов птиц призраков, лесных птиц в ассортименте и рыб-утопленниц.

Тролльчиха и карлик успели переодеться. Карлик преобразился: в узком камзоле с блёстками, вместо старых башмаков — остроносые лаковые туфли. Тёмные тонкие волосы забраны в гладкий узел на затылке. Вёл он себя скромно, постоянно извинялся. Сразу передвинул стул к тролльчихе. Присел на краешек, комкал салфетку, не зная, куда девать руки.

Ароматное мыло не уничтожило специфический троллевый запах Стейны. И хотя одета она была вполне пристойно, бриджи с подвязками под коленями и просторная светлая блуза не смогли придать каменному телу красоты. Но это совершенно не смущало гостью.

Она сразу занялась едой. Хватала куски жаркого руками. Набивала ими рот. Чавкала, разбрызгивала соус, от наслаждения прикрывая глаза. Артур, перекусив, принялся нервно плести косички на кайме скатерти. На редкие вопросы Мары отмалчивался, предоставлял возможность отвечать Стейне.

Король и королева сидели далеко, в торце длинного стола. Арго показалось, что отец обеспокоен. Он что-то говорил королеве, наверно, неприятное: Мал-уэль недовольно поджимала губы, изредка протягивала бокал слуге — наполнить его, и улыбалась в пустоту.

Мара выбрала жертвой Стейну. Завела с ней дружескую беседу:

— Тебе уже приходилось освобождать энергию тролля и пользоваться ею? — спросила она, когда гостья намеревалась отломить аппетитную ножку драконовой курицы фурии, запечённой в яблоках зауми.

— Угу! Чего-чего, а энергий у меня всегда навалом! — пробормотала с набитым ртом Стейна.

Она явно не поняла вопроса.

Поковыряла обломком ногтя между зубами и икнула. По пальцам потёк жир, и Стейна облизала их. Арго видел, что Мару передёрнуло, но сестра продолжала расспрашивать с вежливой улыбкой:

— А как освобождалась твоя энергия? Предметы летали по воздуху? Или ты могла воздействовать на природу: вызывать грозу, наводнения и пожары? Может, ты умеешь разговаривать с реками или горами?

Стейна снова потянулась к тушке, желая утащить на тарелку золотистое крылышко. Почесала левое ухо, ответила уклончиво:

— Ну, до разговоров обычно не доходило…

Арго понял, что тролль врёт. Никаким волшебством Стейна не владеет — а вот наглости у неё навалом! Он уставился в тарелку, подавляя улыбку. Все старания Мары разбивались о каменное спокойствие тролльчихи.

Он пытался понять — что особенного в пришельцах, зачем Мара заставила родителей пригласить их?

— Доченька, не приставай к гостям! — вмешалась Мал-уэль. — Дай им поесть. Придёт время и для демонстрации ваших сил и энергий!

Мара усмехнулась знакомой лисьей улыбкой. В воздухе возникло напряжение, стало трудно дышать. Откуда-то потянуло сквозняком, хотя двери и окна в зале были закрыты. Синий огонь в свечах на столе задрожал.

Стейна потянулась за новой порцией, как вдруг существо на тарелке ожило и цапнуло её за палец когтистой лапой, оставляя отметины. Затем взмыло вверх вместе с блюдом и крякнуло, столкнувшись с балюстрадой. С тарелки потёк жир и сок, а румяные яблочки, аккуратно уложенные по кругу, попадали вниз.

Тролльчиха оглушительно захлопала в каменные ладоши. Карлик зажмурился, а Арго живо представил, как всё упадёт на их головы.

Что будет?!

Но Мара шепнула волшебное словечко. Яблоки, не достигнув стола, взмыли вверх — превратились в зелёных мух, а водопад соуса оказался радугой. Мухи с жужжанием облепили сверкающую дугу, вытягивая длинными хоботками сок.

Зрелище было отвратительным, Арго чуть не стошнило. Но родители давно привыкли к выходкам Мары. Отец спокойно попросил:

— Будь любезна, дочь, верни тарелку с драконовой курицей и яблоками на стол!

Стейна поперхнулась воздухом. С неподдельным ужасом уставилась на Мару, с трудом выдавила:

— Я ела дракона? Или курицу? Но оно совсем не похоже было ни на то, ни на другое!

— Ну, курицы, как и драконы, бывают разные, — с победной улыбкой ответила Мара, вернув обед на стол в целости и сохранности.

— Ага! Вот даже как! — Стейна, как ни в чём не бывало, ухватила яблоко, недавно летавшее мухой, и впилась в него кривыми зубами.

— На тарелках лежат бройлерные драконовые курицы Фурии, они мелкие и живут в загонах, а называются драконовыми, потому что драчливые, зубастые и кусачие, как драконы, но драконьего в них больше ничего нет, одно название! — объяснила Мара. — Но есть в нашем мире и настоящие драконы. К примеру — неприрученные из породы Мегер. Они куда крупней, раз в десять. Совершенно дикие и живут на свободе в горах Туары. В пустыне Алаты водятся драконы Мести. Ещё есть Иллюминаты. Они вестники мирового Дерева Желаний… А вот, кстати, жил у нас когда-то один дракон. Прозывался он Сол Сеан. Жулик, каких свет не видывал! Вы, наверное, слышали правду о нём?

— Нет! — в голос ответили гости.

Уставились на Мару, ожидая продолжения. Арго навострил уши: какую правду сестра вывалит на ребят? Ту, что знал он, или ту, что знала она? И если есть две правды, наверняка найдётся место третьей и четвёртой — смотря кто о ней говорит.

Ему стало душно от тревоги. Он так и не прочитал рукопись, и сейчас больше всего хотел оказаться у себя в комнате и заглянуть в бумаги. Остальное не имело значения. Он должен сам во всём разобраться, а не со слов сестры. Ей нельзя верить!

Он щёлкнул пальцами, подозвал Чимиту. Написал просьбу: «Принеси облаковое мороженое с сиропом из дикой груши опасений».

Потом можно отпроситься, сказав, что разболелся живот. Пока Чимиту выполнял его пожелание, Арго слушал рассказ Мары.

— Сол Сеан и его жена фейри Имаджи — преступники. Они когда-то пытались захватить престол нашего с Арго папулечки. То, что Иллюминат наболтал о нашем мире, чистой воды обман. Эти Иллюминаты те ещё свистелки! Заманил вас сюда, бедненьких, байками. А всё просто — им за каждого землянина платят большие деньги!

— Кто платит? — ахнули гости.

— Кто? — Мара быстро нашлась с ответом: — Рабовладельцы, торговцы живым товаром. И для вас здесь особенно опасно находиться!

— Я так и думала, что нас обманули! — Стейна поперхнулась косточкой и закашлялась. А карлик так и вовсе съехал со стула.

Арго разозлился. Надо же придумать такую глупость об Иллюминатах! Но спорить опасно. Мал-уэль его бунт не понравится. Да и Мара потом отомстит, припомнит, что он принёс ей клятву верности, заплатил собственной кровью!

— Скажу по секрету, и только вам, что в за́мке распоряжаюсь я, — продолжала плести интриги Мара.

— А как же ваши мамуля и папуля и… и… братуля? — пролепетал Артур, бросая на Арго пугливые взгляды.

Мара продолжала заливать, будто не замечала перекошенного от страха лица карлика:

— Родители слушаются только меня. Вы разве не поняли? Я предложила оставить вас, и они сразу согласились! Вы мне нравитесь, я хочу вас защитить! Так что со мной вы в безопасности. Я владею приёмами разных магий, начиная от самой простейшей… э-э-э… например, вот этой, она называется Сияние. Смотри на себя, Стейна. Ты станешь неотразима!

Мара применила иллюзию наряжания. Изменив несколько букв в слове, обрядила тролльчиху в шелестящую розовую обновку, сделав её похожей на большую конфету. Стейна сияла от счастья.

* * *

После обеда отец и мачеха надумали отправить Мару и Арго с гостями в город.

— Проветриться и поднять настроение, — объяснила Мал-уэль в ответ на возмущённый взгляд дочери.

К крыльцу подали крытую карету с двумя кучерами-гори. Чимиту в тёплой накидке занял место на запятках. Пока они тряслись по булыжникам горной дороги, птица Рок бесшумной тенью парила следом.

Арго время от времени выглядывал наружу. Скрюченные ветром деревья с трудом проросли на горных склонах. Между ними проглядывали редкие кустарники, покрытые изморозью, — ничего необычного на вершине скалы, где вечная зима. По другую сторону виднелся провал, заполненный яркими бликами. Там, внизу, столица Иртида. Он разглядел украшенную гирляндами часовню на площади. Башня с высоты показалась ему иголкой.

Тучи почти закрыли небо, где-то за ними мерцали луны и Звёздный Лабиринт. Арго содрогнулся, вспомнив зов Зверя Мары. Тут его осенило: возможно, родители не просто так выставили их из за́мка. Они хотят перепрятать Зверя, чтобы не проснулся раньше срока! Может, уже прознали о планах Мары?

Экипаж остановился у ярко освещённой площади. На ней возвышались многоэтажные ступени трибун, покрытые шкурами и многоцветными тканями. Места на них распределены между придворными и гостями из других миров, — так сказала Мара. Для низкорожденных и малоимущих оставались небольшие пятачки полянок у основания трибун и в широких проходах между ними.

От площади разбегались уютные узкие улочки с кафе и ресторанами. Повсюду висели шары, гирлянды, искусственные цветы и флаги с изображением меча и дракона, распахнувшего крылья.

Флаги колыхались. Казалось — крылья драконов шевелятся, чудища готовы сорваться с полотен и захватить в плен небо.

Чимиту распахнул дверцу. Стейна, молчавшая всю дорогу, воодушевилась. Заулыбалась щербатым ртом, хлопнула кулаками друг о друга, выбивая каменную пыль. Выпрыгнула на мостовую — карета чуть не опрокинулась от её скачка. Не обращая внимания на возмущённые крики ребят, Стейна вразвалочку потопала к сверкающим витринам.

— Куда ты! Вернись! У тебя денег нет! — крикнул Артур.

Вокруг бурлила разноголосая, пёстрая толпа разных чудищ — рогатых, пернатых, безглазых и безголовых. Бежать за сестрой Артуру было страшно — он вмиг потерялся бы. Мара достала из кармана накидки увесистый кошелёк. Протянула с таким видом, точно и правда переживала за карлика:

— Держи, Артур! Ребята проводят тебя. Пусть твоя сестра выберет, что ей приглянется. Здесь вам обоим на карманные расходы и обновки хватит за глаза: и джалов, и джиалов.

— А что это? — вытаращился он.

— Деньги! — засмеялась Мара. — Джиалы — мелкие, а джалы — покрупнее. За еду расплачивайтесь джиалами, а за обновы — джалами. В общем, сами разберётесь.

— Мне неудобно, — начал извиняться карлик, но Мара уже отвернулась и заговорила с Арго:

— Встретимся здесь через час. У меня дела, я вас оставлю. Тебе, наверное, тоже нужны деньги? Возьми, отец просил передать, пока ты бегал переодеваться, — она протянула небольшой свёрток.

Арго взял и не глядя передал Чимиту. Не успел написать на табличке: «А ты куда?», как сестра скрылась в толпе. Он увидел лишь хохолок громоптицы, прокладывавшей дорогу к крайней аллее.

Ребят обступила смесь разнообразных запахов и звуков. На площади жгли открытые костры, пахло свежевыпеченными кренделями и пирожками, играли музыканты, зазывалы приглашали в уличный театр на соседней улочке за магазином.

От суматохи и трескотни у Арго потяжелело на сердце: вспомнилось, как гуляли по городу с Зоринго, учителем Шером и Труммом. Бродили уютными маленькими улочками, приветствуя знакомых. А что могло быть лучше, чем посидеть в кафе под развесистыми деревьями, мечтая о будущем!

И как в один день прекрасное будущее рухнуло, и всё оказалось не так, как он мечтал. Он сын короля, а Трумм — предатель!

— Хозяин! — раздался над ухом голос Чимиту. — Я провожу Артура в магазин, помогу найти Стейну и вернусь к вам. Вы только дождитесь меня, пожалуйста!

Арго кивнул, а в голове складывался план действий. Мара ушла не просто так — наверное, задумала что-то. Или решила вернуться во дворец, посмотреть, что делают родители. Где-то там скрывается её Зверь, которого…

Он мгновенно забыл об обещании Чимиту. Рванулся вперёд, работая локтями и продираясь сквозь поток чудищ. Пробежал через боковую аллею, куда свернула Мара. Кажется, он сбился со следа!

На газоне шумел причудливый фонтан — плещущиеся в воде змеи. В свете иллюминации они казались живыми. Вот бьются о поверхность их сильные хвосты, вот одна выныривает, открывает пасть, выпускает россыпь сверкающих брызг… Он притормозил, вгляделся пристально — иллюзия исчезла. Привидится же такое чудо!

Редкие запоздалые прохожие ворчали вслед. Оглядывались, перешёптывались. А ему и дела не было до них — надо отыскать Мару. Но сестра будто сквозь землю провалилась!

В неосвещённом месте столкнулся с лесным жителем — тот внезапно вынырнул из-за ограды. Арго отпрыгнул, готовый извиниться, но поднял голову и остолбенел — перед ним был Чимиту собственной персоной.

Слуга протянул верхнюю одежду:

— Хозяин, вам надо быть осторожнее! Ищейки Мары легко вас обнаружат! Возьмите накидку, укройтесь, вы забыли её в карете.

Арго оглядел себя: дракон побери, он совсем спятил, носится по холоду полураздетый! Чимиту прав. За ним могли увязаться шпионы сестры — он даже не вспомнил о них!

— Я знаю, где Мара. Когда искал вас, я видел вашу сестру у дома Аши, — сказал Чимиту.

* * *

У Аши, гадалки, всегда толпились желающие узнать будущее, приворожить удачу или отпугнуть несчастья. Но в поздний час, когда в городе царило веселье, перед обшарпанной дверью в подвал ночлежки было пусто. Арго остановился у порога, не решаясь постучать. Если Мара там, что он скажет? Что выследил? Что не доверяет? Глупее объяснения не придумать!

Не успели они с Чимиту обменяться взглядами, как дверь заскрипела и отворилась сама собой. Пахнуло душистыми маслами и травами. Был в сумасбродном букете ароматов и едва уловимый терпкий запах страха, принадлежавший Маре. Значит, сестра там?

В прихожей темно. Из-за стены послышался хриплый голос:

— Заходите, я одна. Что застряли в потёмках? Я слышу вас!

Слепая ведьма сидела у круглого стола под тёмно-зелёным абажуром. На коленях у неё спало маленькое трёхцветное животное.

«Кажется, чистокровная рысь», — отметил Арго.

Зверь лениво приподнял голову, направил на гостей треугольный чёрный носик, проверяя, нет ли опасности. Большие уши с кисточками на концах шевельнулись мягко и осторожно. Пушистый хвост дёрнулся, а жёлтые прищуренные глаза стали на миг бездонными. В них дремала могучая древняя сила. Она могла бы поглотить мир, если что-то будет угрожать хозяйке. У Арго сердце замерло от мудрого взгляда. Но рысь спокойно свернулась в клубок и громко заурчала.

Он посмотрел на хозяйку дома. Линялая вязаная кофта на плечах, седые волосы колтунами, лицо в мелких морщинах — вспомнились иссохшие ядовитые земли пустыни Алаты. Белёсые глаза смотрели мимо, сквозь, но Арго был почему-то уверен, что ведьма видела. Горло сжалось от предчувствия. Зачем они сюда притащились? Что будут говорить?

— Слово… Ты ищешь слово, — Аша тихо раскачивалась из стороны в сторону. Голос её казался потусторонним. — Слово, которое поможет подчинить твоего Зверя.

Было непонятно, к кому она обращалась. То ли к себе, то ли к Чимиту, то ли к Арго.

Мальчики стояли у входа, ошарашенные, не зная, куда себя деть. Мары не было, лишь её слабые флюиды витали в воздухе. Может, им лучше уйти? Казалось, что старуха сошла с ума, — разговаривает сама с собой!

Но тут она словно очнулась. Просипела:

— Да ты садися, вон, супротив меня. А ты, дриад, возьми тумбаретку в уголку, — махнула сухой, истончённой старостью рукой в сторону низенькой прокопчённой печки. — Сотвори хозяину, да и нам с тобой, испить чайку, што ль.

Говорок у неё был забавный, уютный и тихий. Арго перестал трястись, почувствовал себя как дома, в безопасности. Подумалось даже: вдруг Аша — заколдованная Иль? Та тоже старалась всех накормить в первую же минуту встречи!

Но это не так — ведьма жила здесь давно, никогда не покидая своего жилища. О ней все знали, очереди к ней стояли днём и ночью. А приёмная мать осталась далеко, в Лабиринте. Как же Арго скучал по дому!

— Что замертвел? — проскрипела Аша, точно старое окно на ветру. У Арго в груди защемило от звука её голоса. — Седай, вопрошай. Аль не затем пришёл?

Арго беспомощно оглянулся на гремевшего чайником и чашками Чимиту. Старуха слепая, а он немой — как им общаться?

— А ты не переживай особливо, — откликнулась Аша, — я, милок, слухаю сердцем. Я задолго до сей поры тебя ждала-пожидала, Арго!

Имя она произнесла немного нараспев. Арго подумал отчётливо:

«Что делала у вас Мара?»

— Ишь, нетерпеливый какой, — Аша рассмеялась, но закашлялась. Постучала кулачком по худосочной груди, точно пыталась выгнать из неё хворь, и прошептала, тяжело дыша: — На что тебе Мара сдалася? Ища чужого, о своём возрыдаешь! То, что тебе надобно, у тебя есть, смоги токмо объять.

«Я не за новыми загадками пришёл, мне и старых хватает. Я только хотел узнать, что искала у вас Мара. Это очень важно!»

— Что искала, то и сыскала, — отрезала Аша. Выпрямилась, посуровела, и заговорила правильно. Словно время шуток закончилось, пора взяться за дело: — Лучше о тебе поговорим. У нас не так много времени, Мара тебя хватится, и если найдёт у меня, то мне несдобровать. Ты же не хочешь отнять у старухи хлеб и крышу над головой? В холодных подвалах дворца мне не выжить!

Чимиту поставил на стол посуду и блюдце с пряниками. Мягко пахнуло огненной травой — Иль частенько заваривала её для Арго, когда он чего-то боялся или метался в сомнениях.

Он вновь подивился совпадению, сглотнул слюну, взялся за угощение. Одним махом прожевал кусочек засохшего пряника, выпил тёплое горьковатое питьё из кружки с отбитым краем.

Опять уставился на Ашу. Спросил мысленно:

«Почему вы помогаете таким, как Мара?»

— Я никому не помогаю, вы сами помогаете или вредите себе. Я лишь открываю вам глаза на вещи и события. И тебе могу подсказать путь. Он — твоё имя! Вот слово, которое спасёт и сохранит! За ним ты и пришёл. Всё, что надо, найдёшь в нём! Пока не разгадаешь суть имени, не откроется тебе ни одна тайна времени или судьбы.

«А что особенного в нём?» — спросил Арго, недоумевая.

— В имени много загадок заключено! Сумеешь ли разгадать? Пора научиться доверять рекам, деревьям и облакам.

«Как это сделать?»

— Тебе только и нужно, что произнести его вслух и прочитать, как нарекли.

«Да как же я произнесу имя, если у меня и голоса нет? Мне бы голос вернуть. Помогите, и я вас отблагодарю!» — Арго зна́ком попросил у Чимиту мешочек с деньгами, развязал, рассыпал монеты по столу.

— Мне денег не надо! — Аша отодвинулась и погладила рысь.

«У меня ничего другого нет! А меч я не отдам!» — чуть не плача, подумал Арго.

— Я не воин, мне меч ни к чему. Я древнее, чем мир, и смогла, как видишь, без меча выжить. Слово — моё оружие! Точно такое ты носишь в кармане и не думаешь, как оно важно!

«А что у меня в кармане? — удивился Арго и вспомнил, как спрятал пластину из кельи астролога. Но откуда Аша могла узнать? Поражённый силой провидицы, он решился: — Я отдам её, если вы поможете вернуть голос!»

— Никто не вернёт голос за тебя, милок. Ты уж сам. Дай-ка мне её для начала!

Впилась иссохшими пальцами в дощечку, изучая. Прибавила таким просветлевшим голосом, будто чахоточная болезнь отступила:

— Такие таблички в древние времена звались логос. Логос — мысль, слово. В них не просто имена слов записаны, а их сокровенная суть, сердцевина, основа! А знающему законы слова самому предстояло оживить их, где-то переставляя слоги, а где-то заменяя гласные. А потом и расшифровать, чтобы усилить слово! — она довольно улыбнулась, оголяя съеденные временем зубы.

Добавила после короткой паузы:

— Я не ошиблась! Судьба подсказку дала, а ты про неё забыл. Здесь написано… — она умолкла, ощупывая заново знаки на поверхности, и проговорила: — Л г с! Верно?

Чимиту подтвердил, а Арго кивнул, замирая и волнуясь. Откуда Аше известны древние знания? Она старше, чем мир? Кто же она, Аша, что даже всезнающая Мара прибежала к ней за советом и помощью?

— Не о том думаешь опять, — сказала старуха строго. — Попробуй-ка подобрать недостающие буквы. Что получится?

«Я неуч! — вскрикнул мысленно Арго. — Мне с такими загадками в жизни не разобраться! Мне легче сразиться с чудовищем!»

— Подскажу, так и быть, — согласилась Аша, — а дальше ты сам! Грамоте обучен, читать умеешь! Здесь написано «Логос», как я сказала ранее. Суть, основа. Я просто подставила недостающие гласные. Попробуй переставить буквы, что получится?

— Голос! — не удержался Чимиту, заметив, как заливается пунцовой краской смущения лицо Арго.

— Верно! — согласилась старуха. — А теперь к каждой букве слова надо подобрать новое, которое усилит его, станет отрадой, оберегом, цветущим оазисом, в котором слово прорастёт. Но будь осторожен: если хоть одно из них будет звериное, станешь Зверем!

Она придвинула маленькую пиалу, похожую на ту, что Арго видел у Мары в библиотеке. Плеснула из неё на логос тёмно-вишнёвую густую жидкость. Дощечка сверкнула, впитала влагу и потемнела.

Арго умоляюще посмотрел на дриада: в голову не шло ни одной светлой мысли. Он умрёт от позора, пока будет тупо взирать на буквы!

— Я знаю! — глаза Чимиту блеснули в свете лампы. Прикрыв ладошкой рот, точно старуха так не услышит его подсказку, он зашептал: — К первой букве «Г» подойдёт слово «Глагол». Есть такое выражение — жить по глаголу, то есть в дружбе и согласии!

Но Аша остановила дриада.

— Негоже так, голос-то не тебе нужен, а хозяину. Давай, милок, — обратилась она к Арго, — соберись с мыслями! Подбирай сам, слушай сердце, оно не обманет!

«Я выбираю слово „Глагол“ к первой букве „Г“, как сказал Чимиту!»

— А дальше? — кивнула Аша.

«Под буквой „О“ — пусть будет… О…о… „Обещание“ или нет… „Обман“»!

Он ужаснулся, какое слово выбрал, не подумав. Но исправиться не успел. Аша озадаченно выдохнула:

— Эк тебя… — даже рысёнок на её коленях поднял голову, взглянул на Арго изучающим взглядом. — И кудать тебя понесло, прямёхонько на стремнину! На обманках-то далекошенько не уедешь. Кумекай, милок, смекай! И берегись, подбирая слова, как бы не возбудить в себе Зверя. Я тебя предупредила! Для чего тебе голос нужен? В обманки играть или оберегать? Убивать или зажигать его силой и огнём веру и вести за собой?

Она едва закочнила, как Арго шепнул:

«Точно! Зажигать веру!» — и написал на дощечке под буквой «О» — «Огонь».

А дальше и вовсе просто!

Буква «Л» — «Любовь». Остались две буквы. И снова «О» — Одэль?

«Нет, ерунда, при чём здесь ундина?» — пожал плечами. Ну о чём он думает? Надо сосредоточиться. «Отец? Нет… Конечно же, нет! Что сказала Аша? Найти слово, которое усилит суть голоса — позволит стать плодотворной нивой, оберегом… Верно, словом можно оберегать! Я выбираю „Оберег“!»

Осталась последняя буква «С».

Сабля? Создатель? Саламандра? Согласие? Какое выбрать и почему одно из них подойдёт лучше, чем другое? Как определить?

Он украдкой скосился на Чимиту. Дриад виновато пожал плечами. Старуха качнулась на стуле:

— Не жди подсказки, милок! Ты должен найти ответ сам!

Сам?

Он ухватился за слово «сам», и на мгновение воспрянул духом. Но почти сразу отказался от него. Ерунда! Нет, не подходит «сам». Ну как повести за собой других?

Он упрямо взглянул на табличку, злясь на несообразительность. И вспомнил, что сказала Аша в начале разговора: «Слушай сердце, оно не обманет!»

Как легко, оказывается! И Арго мысленно сказал ведьме:

«Голос мне нужен, чтобы жить по Глаголу — в дружбе и согласии, Оберегая Любовь и зажигая Огнём Сердца! Слова „Сердце“ мне не хватало!»

Табличка заискрилась и исчезла. Осталась лишь серебристая пыль. Мир в глазах Арго всколыхнулся — казалось, земляной пол под ногами задвигался. Из далёкого далёка донеслись раскаты грома. Запахло цветами и травами Лунной долины.

И снова он услышал зов Зверя. Только сейчас его стенания звучали тише и глуше. А потом что-то изменилось, точно Зверь, державший в плену голос, шевельнулся и ослабил мёртвую хватку.

Стало легче дышать. Пульс яростно забился в висках, кровь устремилась к лицу. Закружилась голова, задрожали ноги. Арго кульком рухнул на стул, не в силах сдержать чувств.

Проморгался. То ли зрение стало лучше, то ли лампа над столом вспыхнула ярче? Почудилось на миг — неясные бесцветные глаза старухи обрели васильковый цвет и осмысленность, седые волосы — блеск вороньего крыла, а уродливое старческое лицо — черты богини.

А потом всё стало как прежде.

Арго пригляделся к Аше и громко рассмеялся, счастливый. Сказал — собственным голосом:

— Спасибо!

Ведьма лукаво улыбнулась. Проводила их к выходу, на прощание махнула рукой.

Глава 7. Отец

Я видел драконов над нашим пустынным берегом,

Где скалы пронзают небесную высь главами,

В траве не отыщешь копыт быстроногих еликов.

Я видел драконов, когда они были с нами.

Знаменосец Ира «Легенды Имаджиланда»

Воспоминания лились рекой. Арго не заметил, как погас камин. Из неплотно закрытого окна тянуло холодом. Арго попытался закрыть ставню, но задвижка не слушалась. Тогда он взял плед с кровати, закутался в него и вернулся в кресло.

У магазина их с Чимиту встретили тролльчиха и карлик с полными пакетами обновок. Мара появилась нескоро, злющая, как гарпия: по пути их с громоптицей задержали клоуны бродячего цирка. Сестра неловко сутулилась, прикрывала что-то полой накидки. Сонное зелье от Аши, чтобы утихомирить Зверя — решил Арго. На большее фантазии не хватило.

Он поднялся с кресла, зажёг настольный светильник, с коротким вздохом взялся за рукопись сестры. Перебрался с ногами на кровать, укрылся пледом. Что за взбалмошная у него судьба? Бросает из одной беды в другую и тут же сама даёт подсказки, как выбраться. Здорово, что вернулся голос. Теперь главное — сохранить тайну. Никто в за́мке не должен знать о его встрече с Ашей, иначе несдобровать и ему, и ведьме.

Рукопись Мары оказалась пожелтевшей, заляпанной следами грязных пальцев и остатков еды. Местами текст и рисунки стёрлись и расплылись. На ветхих рваных краях скопились нити паутины и пыли.

Вначале шли чёрточки и кружочки в столбик, записанные под углом и по кругу, в замкнутой цепи и рядами — записи лекций по математике.

Из развёрнутого до конца свитка на колени выпал второй, такой же замусоленный и грязный, с чернильными пятнами. Арго развернул его. Прочитал название «Зверообразование и эволюция животного мира». Текст украшали неумелые рисунки Мары: существа, что когда-то обитали в Имаджиланде. Назывались они забавно: медведь, лиса, волк, куница, белка. Они давно выродились, уступив место новым видам, которые гордо именуют себя избранными.

Дриад Чимиту был из древних — слабый, не наделённый силой. Наверно, Мал-уэль нарочно выбрала для Арго такого беспомощного слугу? Разве сравнится Чимиту с монстрами из королевской стражи?

Как жаль, что на уроках Шера он был больше занят геройскими фантазиями, чем желанием узнать окружающий мир! В то время он выточил первый меч.

В следующем свитке шла история растениеведения. В четвёртом — ветроведение, языкознание, мореплавание… Странно, раздела по истории мира не было! Неужели Мара обманула? Ну конечно, чего ещё от неё ждать?

«Ну погоди, Мара, я тебе всё припомню!»

А что в последнем рулоне?

Имяведение?

«Ну-ка, посмотрим, любопытно!»

Арго вернулся на кресло, поближе к лампе. Пробежал взглядом текст. Мелкий, прерывистый почерк сестры было сложно разобрать. Но он понял некоторые фразы и по ним догадался об остальном. Иначе ломал бы голову до скончания веков — или побежал бы к ней за помощью.

«Истинное имя слова хранит в себе формулу существа, вещи, явления природы.

Зная суть имени слова, можно приручить и подчинить его владельца.

Познай суть собственного имени и стань свободным».

«Стань свободным! Кхм… от чего? Ах да, для Мары её собственное имя — иго, то есть плен! Значит, сестра мечтает освободиться от него? Ничего себе заявочки! Аша говорила, что имя — наш путь. А что, если Маре её путь не нравится? Может, она ходила к Аше, чтобы изменить его?»

Задумавшись, Арго стал сворачивать бумаги — история мира так и осталась тайной. На обратной стороне одного из рулонов он заметил рисунок — раньше не обратил на него внимания.

«Суть имени Мара»

Два начертанных от руки, неровных замкнутых овала, один в другом, поделённые на четыре фрагмента. В каждой секции вписаны закорючки. Должно быть, волшебные знаки имён хранителей сестры. После разъяснений Мары и встречи с Ашей Арго понял, как работать с именами слов. Правда, практики не было. Попробовать разобраться?

«Всё, что надо тебе, отыщется в имени твоём», — сказала Аша.

«Так же и у Мары, надо думать! И ведьма предупредила, что если хоть одно слово в имени будет звериным, то… ох», — Арго вздрогнул.

Может, не сто́ит играть с судьбой и разгадывать чужое имя? Но любопытство пересилило. Он будет осторожен.

Арго нарисовал рядом с каракулями сестры похожий круг, разделил линиями, получив хоть и корявые, но четыре секции, как на чертеже.

Надписал: «Мара».

Итак, Мара.

Первая закорючка — змея Мрак? Так и запишем в верхней клетке: «Мрак». Куда поместить второе имя — направо или налево? В какую сторону читать? По часовой или против часовой стрелки? Ладно. Пусть будет слева направо. Ух ты, какая запутанная линия, такое не запомнить в жизни. Предположим, это «А» — Амок. Почему бы и нет!

Он оживился, повеселел. Третий хранитель сестры — Рок… Ха-ха, проще не бывает! Остаётся четвёртая «А» — имя её Зверя, хозяина Мёртвого мира. Кто он? Как выглядит? И что значит галочка рядом? Пятый хранитель?

Дракон побери!

Арго со злостью отбросил бумагу. Он в жизни столько времени не тратил на чтение! Откинулся в кресле, ухватил одну из желейных конфеток с начинкой энтузиазма, съел. Воспрянул духом и взялся за карандаш.

«Эх, и почему Шер никогда не говорил с нами о прошлом?» — мелькнула тоскливая мысль.

Стоило вспомнить учителя, как в голове всплыли картинки жизни в Лабиринте. Они виделись как яркие вспышки. Арго хотел выбрать хоть одну памятную, но на ум приходили лишь собственные увлечения и заботы о себе, любимом. Горько подумал — он не попрощался со жрецами и братом, а сбежал, как последний трус! Они оберегали его, хранили от беды. А чем он отплатил?

Как поживают жрецы? Как дела у Зоринго? Наверное, в город приехали? Встретились с Одэль… И тут Арго точно кипятком ошпарило!

Сердце понеслось вскачь. Как он мог забыть?

Мара собиралась отправить в город шпионов. Наверняка затем и ходила к Аше — чтобы помогла найти Одэль!

Лофтину, Иль, Шеру и Зоринго нельзя встречаться с Одэль! За ней могут следить. Может быть, её уже арестовали!

Он со всхлипом швырнул рукопись на пол. Хорошо, что Мары здесь нет, иначе точно прокляла бы за верность Зоринго! Но как быть? Перестать думать о нём только потому, что он сын Треала? Они с Зоринго выросли вместе. Брат всегда был верным другом.

С отцом его связывают лишь слова: «Как я ждал тебя, сынок!» Ждал? Ха! Потому-то до сих пор не нашёл времени встретиться! А он совершенно один. Как не хватает Зоринго! Тот быстро бы придумал, как расправиться с Марой! Правда, с ним есть дриад Чимиту. Вот кому можно доверять!

За одним открытием пришло второе: Чимиту — друг Одэль! А что, если и он замешан в том деле о повстанцах и оружии? Дриаду грозит опасность! Надо предупредить парня!

Слуга помог найти Ашу, подсказал слова, чтобы вернуть голос. Рассказал, что происходит в за́мке, о кознях мачехи. Доверился ему. Теперь у него есть козырь. Может, удастся перетянуть отца на свою сторону? Даже выкинуть Мал-уэль и Мару из дворца! И отец станет уделять ему больше внимания!

Полный сомнений, Арго дёрнул за шнур звонка, забыв, что Чимиту мог спать. Но слуга сразу откликнулся — влетел в комнату с вытаращенными глазами, тяжело дыша. Был он при полном параде, с одежды стекала вода, а на голове — мокрые листья, прилипшие к лицу, словно Чимиту вернулся с прогулки под дождём, а не вылез из тёплой постели.

— Что стряслось, хозяин?

Увидев встревоженного Чимиту, Арго больше не сомневался, как поступить. Прошептал горячо:

— Ты друг Одэль, а она заодно с мятежниками! Тебе надо бежать!

— За меня не беспокойтесь! — тихо ответил Чимиту, но не успел затворить за собой дверь, как окно вдруг с грохотом распахнулось.

Тяжёлая гардина за спиной Арго взвилась и бросилась на Арго, как разъярённый зверь, но зацепилась за тяжёлую конфетницу на столе. Та упала и разбилась.

— Какой сильный сквозняк! — удивился Чимиту.

Закрыл ставни и принялся собирать в салфетку осколки и мусор. Поражённый выдержкой слуги, Арго потянул его к свету лампы, заглянул в глаза:

— Мара отправила в город шпионов, чтобы найти Одэль. Если мачеха прознает от неё о тебе — ты погиб!

— Мара никогда не найдёт таверну! Трумма-то больше нет! — уверенно сказал Чимиту.

Арго содрогнулся, вспомнив расправу над троллем.

— Моя сестра — чудовище!

— А что вы хотели? Её родители Тьма и страх.

— Как ты смеешь? — вспылил Арго. — Мой отец хороший! Это всё мачеха!

— Надо думать, — дипломатично согласился Чимиту и спросил: — А вам удалось найти в рукописи, что вы искали?

— Нет! Но я нашёл вот что!

Чимиту восхищённо уставился на круг имени Мары. Присвистнул:

— Ух ты! Круг имени принцессы? Её тайные имена!

— А ты откуда знаешь? — ревниво прищурился Арго.

Всё-таки странный у него слуга. Откуда ему известны тайны королей? Чей он шпион — Мал-уэль или отца?

— Ну… — замялся Чимиту, поднимаясь с колен и с хрустом расправляя древесные плечи.

— Ну и?

Вместо ответа Чимиту подошёл к окну, проверил, нет ли кого снаружи — чем ещё больше встревожил Арго. Его комната на верхнем этаже башни и теряется в облаках. Кому охота лезть сюда подслушивать разговор со слугой? Что мальчишка о себе воображает?

Чимиту пояснил:

— Под окном широкий карниз, запасной выход на случай пожара. По нему можно обойти вокруг за́мка. Не хочу, чтобы кто-то притаился там и слушал нас. Окно плохо закрывается, слетела скоба. Завтра вызову мастера, пусть её заменит.

Потом Чимиту с поклоном предложил Арго занять кресло у камина. Подложил дров и принялся раздувать угли. Когда пламя набрало силу, дриад устроился на ковре, у чугунного ковша с поленьями, и заговорил негромко:

— О круге имени мне поведал ваш брат Зоринго.

Арго вскочил, но сразу взял себя в руки и сел обратно.

— Зоринго? — жарко прошептал он. — Значит, ты с Зоринго встречался? Где мой брат? Как он?

Чимиту смутился — зелёные глаза потемнели, карие искорки в них потухли. Вздохнул с сожалением:

— Я не могу ответить, не открывая тайны Зоринго. Вы хотели знать, откуда мне известно о круге имени. Я ответил — от вашего брата. Извините. Он просил не говорить, где он.

У Арго от обиды заныло в груди. Голос дрожал:

— Почему ты пользуешься доверием Зоринго, а я нет? Я что, хуже тебя?

— Нет, нет! Конечно же, нет! — дриад вскинул руки-ветви. — Потерпите немного! Скоро вы получите вести от Зоринго. А сейчас у меня для вас важная новость!

— Какая?

— Можно я сначала доскажу, что начал? В именах хранителей Мары заключены её жизнь и смерть. И ей не спастись, если вы их разгадаете!

— Понимаешь, есть одна проблема! — Арго вздохнул, избегая смотреть в глаза дриаду. Только тупица мог так легко попасться на удочку сестры! — Понимаешь… я поклялся Маре в верности, заплатил кровью и не могу нарушить слово.

Чимиту кивнул, будто ничуть не удивился. Шагнул ближе, коснулся плеча Арго. Прошептал:

— А если бы вы узнали, что она вас предала? Уже предала! Что бы вы сделали?

Арго беспомощно сглотнул. Пролепетал запинаясь:

— Ка-а-ак предала?

— Я как раз вернулся после прогулки по карнизу, — признался Чимиту.

Арго сжал зубы. Что задумал слуга? Он-то, болван лопоухий, доверился, а этот хитрец за его спиной свои делишки проворачивает!

Но Чимиту сказал неожиданно:

— Я ходил узнать, чем занимаются Стейна и Артур. Они ваши сестра и брат с Земли.

— Откуда ты знаешь?

— Я шёл по карнизу и случайно услышал разговор Мары с вашим отцом в его кабинете. Она говорила, что Стейна и Артур прибыли с Земли, где Имаджи прятала наследников. А ещё… Мара вас оклеветала! Будто вы готовили переворот! И пытались привлечь её на свою сторону, просили украсть мантию отца, убить его и мачеху и завладеть мирами. Она много чего наговорила о вас. Но ваш отец не верит, как мне показалось. Я не дослушал, помчался к вам — предупредить!

Арго оцепенел. Ну и вероломная же Мара! Ведь она сама собиралась захватить власть и свергнуть родителей!

Он стиснул зубы, чтобы не застонать: чем дальше, тем труднее тут выжить! О чём он думал раньше? На что надеялся? Каким надо быть слепым и глухим, чтобы не понять — одному с Марой не справиться! Если Зоринго и жрецы где-то рядом, он должен их найти. Попросить прощения, что ушёл. А потом вместе победить Мару и защитить отца!

— Что мне делать? — растерянно спросил он.

Теперь он верил Чимиту. Отчаянный слуга попался! Какое счастье, что Мал-уэль ошиблась — думала, если у дриада нет способностей новых существ, можно его не опасаться. А получилось наоборот! Ему повезло!

— Вам надо поговорить с троллем и карликом, — предложил Чимиту. — Заручитесь их поддержкой, пока Мара не втянула их в интриги! Поговорите с ними, и чем скорее, тем лучше! Я помогу вам.

— Подожди! — снова заартачился Арго.

Чем дольше он думал, тем сильнее тонул в сомнениях. С Марой понятно — она опасна. А отец? Стоит ли рисковать и вызвать его гнев? После обвинений Мары — не лучше ли сидеть тихо?

— Знаешь, я… я пока не решил, на чьей я стороне! — признался он.

— Может, вы и не решили. Но вы помогли мне. Не открыли тайну Одэль, и мою, и тех, кто с нами. Это простые жители мира, брат Зоринго, жрецы, ваша мама. Помните, в первый день, мы не знали друг друга, но вы просили меня доверять вам — и вы меня не выдали. А теперь я хочу вас отблагодарить. Я предлагаю дружбу!

В глазах дриада горел огонёк надежды. Арго задумался. На стороне Чимиту — жители мира, мама, Зоринго, жрецы. Он сделал шаг навстречу. Почему не принять дружбу, чтобы не остаться одному?

Но словно злой дух-искуситель вернул Арго к мыслям об отце. Тот не виноват, что мама ушла! И Арго даст отцу шанс, который отняла мама: познакомиться ближе и стать другом.

У неё тоже когда-то был шанс вырастить его, Арго. Быть рядом. Но она бросила сыновей на попечение чужих. Предала. Поэтому он выбирает отца. Он не может дружить с врагом!

И Арго сказал сурово:

— Сомневаюсь, что из нашей дружбы выйдет что-то путное. Во мне течёт чёрная кровь. Мара и я — наследники короля Тьмы!

— Какая разница, какого цвета у вас кровь или сколько голов, рук или ног? Ваша тьма, в отличие от тьмы Мары, озарена Светом Имаджи! Вы навсегда между двух огней, и я хочу быть рядом и помочь, если вы разрешите!

Арго не успел ответить. Дверь распахнулась.

В комнату без стука ворвался отец.

— Не спишь?

Отец быстрым взглядом оценил обстановку. Кивком велел Чимиту удалиться.

Вид у него был грозный. Глаза сверкали, спутанные чёрные кудри свесились на лицо. Арго струхнул, вспомнив рассказ Чимиту о предательстве сестры. Как выкручиваться? Свалить вину на Мару? А кому поверят?

Морозом по коже пробежался страх за жизнь. Куда ни ступи, везде ловушки Мары!

Пока он в смятении искал оправдание, отец заговорил:

— Я понимаю, тебе трудно, Арго, сын мой! Новая обстановка, новая жизнь, новое окружение, и у меня нет времени с тобой побыть и ответить на твои вопросы.

Я думал, тебе проще будет общаться с сестрой, а вы никак не найдёте общего языка! Я не стану разбираться в ваших отношениях — кто, кому и что должен. Выясняйте сами. Дочь обвинила тебя в заговоре. Я принял её слова во внимание, не более того. Сомневаюсь, что ты готовил переворот, лёжа в постели без сознания, пробыв в за́мке несколько часов, хотя кто знает? Если это правда, то я… я горжусь тобой и твоей страстью идти к цели!

Хочешь власти? Помни, не сто́ит ломиться напролом. Ум и хитрость работают лучше. Ну а что до твоей сестры — у Мары сложный характер, она привыкла быть единственным ребёнком в семье. Ей трудно делиться — ведь если бы ты не вернулся, всё бы досталось ей одной.

Но теперь ты здесь, с нами. В нашей семье мы прощаем ошибки и заблуждения. Я принял тебя и надеюсь на твои силы! Вместе с Марой вы продолжите моё дело, когда меня не станет или я уйду на покой. Вы будете управлять мирами!

Арго слушал отца молча, едва сдерживаясь, чтобы не крикнуть, как его достала Мара. Схватил табличку, но сдержался. Если расскажет о подлостях сестры, потом придётся жалеть. Ясно же — родители простят Маре любое преступление.

Лучше в одиночку сражаться за себя, чем иметь с ней дело! Однажды он выведет Мару на чистую воду, спасёт отца от неё и мачехи! Будет, лгунья, знать, с кем имеет дело! И Арго поклялся богам превзойти сестру.

С улицы донеслись глухие раскаты, похожие на буханье пушки. Отец распахнул окно, выглянул. Что происходит? Кого отец и Чимиту опасаются? Или, может, ждут?

Снаружи было темно, как в зимней проруби. Свинцовые тучи затянули небо плотной завесой. Вдруг в окно ворвался порыв ледяного ветра. Он взметнул полы отцовской мантии, как крылья огромной птицы, сорвал её с плеч отца. Закружил по комнате и бросил к ногам Арго.

Мгновение — и мантия потеряла роскошный вид. Стала ветхой, линялой и облезлой шкурой какого-то крупного животного. Арго в испуге отпрыгнул, взглянул на отца — и зажал руками рот, сдерживая крик.

Без мантии отец преобразился. У окна стоял монстр — отвратительнее всех чудовищ столицы, в сто раз страшнее сильфа, в которого когда-то превратился Лофтин. Ещё никогда Арго не испытывал такого ужаса и брезгливости при взгляде на живое существо.

Тонкие щупальца служили отцу ногами и руками. Раздутое тело напоминало морского дьявола. А бородка, фиолетовые глаза… тёмные кудри… румянец на щеках, ох! Куда всё подевалось? Вместо родного открытого лица, которое Арго успел полюбить, перед ним раскачивалась морда с налитыми кровью глазами и облезлой кожей на драконоподобном носу. В открытой пасти виднелись жёлтые клыки.

Почувствовав неприязнь сына, чудище отвернулось к окну и завыло в небо, так отчаянно, точно у него вырвано сердце. От горестного вопля стыла в жилах кровь и мутилось в голове. С трудом переведя дыхание, Арго взял себя в руки. Сообразил — ничего плохого чудовище ему не желает. Просто в их мире, наполненном уродами и монстрами, отец выглядел как свой среди своих.

Это он, Арго, был чужим!

Теперь он понял, зачем отец кутался в волшебные одежды — они скрывали его исковерканное тело. Он хотел выглядеть как повзрослевший Арго. Мантия создала ему иллюзию! Это одно из её свойств, о них упоминала сестра.

Но зачем отец так поступил? Зачем скрыл истинную внешность и сущность? Боялся, что Арго его возненавидит?

— Я напугал тебя, сынок? — прошептало чудище.

В грубом голосе монстра слышалась печаль. В жутких глазах блестели слёзы. Арго и сам едва не заплакал, чувствуя, как сердце заливает стыд. Он оскорбил отца, испугавшись его настоящего вида! А тот лишь напомнил, что они оба — создания Тьмы.

Вспомнилась встреча с мачехой в Незримом лесу. Монстров на поляне напугал чей-то леденящий кровь рёв. А потом из леса вылетела прекрасная Мал-уэль. Как же он мог так заблуждаться? Арго поёжился, представив, как выглядят без магии мачеха и Мара.

А он — сын Тьмы? Чью оболочку носит?

Треал покачал мордой, перехватив взгляд Арго. Объяснил, точно услышал мысли сына:

— Да, ты непохож на меня. Ты унаследовал внешность матери и тело, как у неё. Но и я не всегда был уродом! Были лучшие времена. Ты моё дитя, моя отравленная кровь в твоих венах, значит, ты тоже носишь в себе Зверя. Кто он, я не знаю. Тебе придётся самому выяснить тайну. Останься со мной, и я помогу тебе с ним справиться.

Арго стоял ошарашенный. В голове стучала одна мысль: он Зверь! Он носит Зверя в себе! Вот почему лесные звери откликнулись, когда он, ранив кого-то в Лабиринте, впервые в отчаянии завыл. Вот почему он услышал зов Зверя Мары! Он — Зверь, ему не место среди братьев и сестёр. Не место рядом с Чимиту и мамой.

Впрочем, он уже решил остаться с отцом. Стать опорой, подмогой и правой рукой стареющего короля.

Голос отца эхом разносился по комнате, отскакивал от стен и высокого резного потолка, наполняя её гулом и дрожью. Кажется, сам пол под ногами откликнулся на слова монстра — вздрогнул… или это Арго дрожит от потрясения?

Он насторожился, прислушался.

Что-то было не так. Он скорее почувствовал, чем услышал глухое недовольное ворчание, шедшее из-под земли! Арго взглянул на отца, слышит ли он голос Зверя Мары?

Но тот был слишком убит горем. Он говорил взахлёб, не обращая внимания на дрожь пола и стен, как будто рассказ мог решить его судьбу. Как будто всё, что сдерживал много лет, прорвалось и хлынуло наружу словами:

— Я решил передать тебе мантию, как только впервые тебя увидел. Мара хочет её заполучить, но я выбрал тебя, потому что ты мой сын, о тебе я думал и тосковал годами.

Он вздохнул, отступил к окну, чтобы лучше видеть Арго. Тот не шевелился, боясь нарушить нежданное доверие отца.

— В моей мантии ты сможешь принять любое обличие, какое пожелаешь. Ни у кого из ныне живущих такой нет! Я придумал её давным-давно. Она состоит из элементов природы. Из неё можно создать не только любое существо, но и собственный мир. Ты будешь понимать язык зверей и птиц, видеть то, что незримо другим и становиться невидимым. Научишься летать, проникать в глубины океана… Все свойства перечислять не стану, ты выяснишь, когда начнёшь работать с ней и приручать.

«Но как же вы без мантии станете ходить по за́мку? Вас не узна́ют вахтенные и нападут! А Мал-уэль?» — написал Арго.

— Не волнуйся, в за́мке давно привыкли к моему настоящему виду. Это ради тебя я воспользовался мантией: чтобы понять твои мысли и твоё сердце, мне надо было стать таким, как ты. Впрочем, теперь это не важно. Мы с тобой вместе, сын мой. А сейчас я открою главное правило, как пользоваться мантией, я напишу его. Где… где у тебя есть чистый лист?

Ловкие щупальца отца перебирали разбросанные свитки. Раскрыв крайний рулон, где оставалось немного пустого места и где недавно упражнялся в догадках Арго, отец прищёлкнул языком. Разглядывая попытки расшифровать имя Мары, проговорил:

— А чужим именем не сто́ит заниматься! Хватит соперничать с сестрой, искать её слабые стороны. Она это она, а ты это ты! Вы оба неповторимы, у каждого собственная сила.

«Вы всё говорите о моей силе, но я не умею ею пользоваться! Я не смог заставить меч заговорить со мной, до сих пор!»

— А ты давно его чистил? — спросил отец.

«Я им давно не пользовался!» — написал Арго, удержавшись от соблазна заговорить.

— Ну и что, что не пользовался? Ты же умываешься и ешь каждый день! Вот и оружие надо чистить и питать каждый день!

«Питать? Чем? — ужаснулся Арго. Он принял слова отца за приказ убивать. — Я должен питать меч кровью жертв?»

«О драконы! Неужели такой будет моя жизнь? — подумал он с ужасом. — Жизнь Зверя? Готов ли я к ней?»

— Вовсе нет, сын мой! Тренироваться и готовить себя и оружие к бою. Воин должен быть готов к защите и нападению всегда, даже во сне. Неси меч, давай вместе разберёмся, что с ним приключилось.

Арго дрожащими руками достал из-под кровати завёрнутый в старый комбинезон меч. Развернул на столике перед отцом. И беззвучно ахнул, увидев потускневший клинок и тёмные разводы на лезвии. Да он же забыл стереть кровь после клятвы Маре и сражения с Роком! Позорище!

Отец тяжёлым взглядом смотрел на меч. Глаза его расширились, а морда пошла бурыми пятнами. Тёмный ореол вспыхнул фиолетовыми сполохами.

«Ну всё, жди беды!» — внутренне сжался Арго.

— Разве можно хранить священное оружие в таком виде?! — глухой голос отца дрогнул. — Неудивительно, что твой хранитель не желает с тобой говорить! Перед тобой не просто полоска металла! В нём заключена часть тебя!

Арго повесил голову — никогда в жизни не было ему так стыдно. Ну что за лоботряс он, в самом деле? Какой из него герой? Обалдуй, а не герой!

Оставалось молча внимать отцу.

— Ну-ну, никто тебя ругать не будет. Вижу, что раскаиваешься!

Чудище коснулось его плеча щупальцем. Арго невольно напрягся, но сразу устыдился. Отец желает ему только хорошего. Какая разница, как выглядят его руки, лицо или тело? Главное — забота и любовь. Он подарил ему волшебную шкуру, из-за которой Мара готова убить! Какое ещё подтверждение нужно, чтобы поверить: отец любит его! А жрецы обманывали! Как доверять тем, кто однажды обманул?! Нет, надо остаться с отцом. Только он сказал правду.

Правда и честь, вот что важно!

Арго схватил холодные щупальца, поцеловал, полный сразу и опасения, и благодарности. Морда чудища расплылась в улыбке, красный огонь в глазах уступил место мягкому зелёному блеску:

— Ладно, ладно. К чему эти нежности, займёмся делом, мой дорогой… Ар… Ариман!

«Ариман? Но меня зовут Арго».

— Ариман — тайное имя, которое я дал тебе при рождении! Очень мудро, что ты скрыл его под именем Арго. Так никто не сможет его расшифровать и узнать твою силу. А я никому имя не назову, и впредь буду звать тебя Арго. Когда у нас будет побольше времени, я расскажу, каких хранителей собирался дать к имени, а сейчас займёмся мечом.

Итак, правило первое: прежде чем вытащить оружие из ножен, поклонись ему в знак уважения. Правило второе: никогда не отдавай меч в чужие руки. Третье: не прикасайся к клинку голыми руками. Четвёртое: храни меч в сухом месте, чтобы не заржавел. Пятое: после боя протирай и чисти. Видишь, какой клинок грязный? Здесь и здесь, — показывал отец, — протри сам, меч твой. Будь осторожен, не поранься. И запомни: чистка меча — священный обряд! Произнося тайное имя меча, благодари его силу за то, что она с тобой!

Разговаривай с мечом, как с единственным другом. Именно этим тебе надо заниматься, а не разгадывать секреты сестры. Разберись с собой и хранителем. Понятно?

Арго закивал с довольным видом. Он был счастлив: не только избежал нахлобучки, но и получил подарок, волшебную шкуру, и узнал тайное имя! И отец никому о нём не скажет. Теперь у них есть общая тайна — его имя. Красивое и гордо звучит! Ариман! Интересно, что оно значит, почему отец выбрал именно его? Надо будет потом расспросить.

Но тут он вспомнил, что ему нечем чистить меч.

— Я распоряжусь передать тебе пасту и ветошь. Займёшься работой позже, когда я уйду.

Арго расстроился. Он о стольком ешё хотел спросить отца! Вот и мантия… Как с ней обращаться? Как заставить выполнять желания?

«Вы уйдёте, отец?»

— Да, но скоро мы снова встретимся. Не горюй, у тебя есть пока чем заняться!

«А у вас какие-то срочные дела?»

— У нас, как всегда, много дел: то заседания совета, то финансовые проблемы, то поражения, то победы — очень устал, признаюсь честно. Надеюсь, теперь, когда ты рядом и сможешь мне помогать, многое изменится. Одному мне сложно усмотреть за всем.

«А Мал-уэль?»

— У неё своих дел хватает. А на мне ещё и охрана границ мира и порядок в городе. Нужно следить за всем, особенно сейчас, в канун праздника! — сказал отец. — Если помнишь, мы отправили стражей в долину Войны, но они не вернулись. Шпионы донесли, что в лесах и нагорье начались волнения. Большая толпа мятежников приближается к столице. Нам надо подготовиться, дать отпор, хотя бы на время пробуждения Зверя!

«Так это они стреляли?»

— Или они, или наша охрана, предупреждая мятежников, — согласился отец.

«Могу я пойти с вами?» — загорелся Арго.

— М-м-м, нет, пока нет! Займись чисткой меча и работой с мантией. И, кстати, насчёт твоего голоса…

Арго почувствовал, как лицо заливает краска, но силы признаться, как вернул голос, не хватило: отец рассердится, если узнает, что он следил за Марой. Но отец не заметил его смущения. Продолжил:

— Мантия — один из моих хранителей. Она даст тебе голос. Тебе нужно назвать её изначальное имя, чтобы заставить повиноваться, и его усилить. А его я тебе назову — Исток. Начало всему: источнику жизни, корню Дерева Мира и самому миру.

«А Мара? Вдруг она обидится!» — написал Арго.

Не хватало ему ещё новых козней сестры!

— Я подарил ей достаточно хранителей. Только не говори ей о нашем разговоре. А то решит, будто ты настроил меня против неё, чтобы завладеть шкурой!

«Почему?» — удивился Арго, втайне тая от восторга: значит, он лучше сестры?!

— Да ты слушаешь ли меня? — одёрнул отец. — Запомнил?

«Ага!» — Арго с трудом стёр с лица довольную улыбку.

«Ха! И эта пустышка ещё кичилась своими хранителями? Воображает себя единственной наследницей Тьмы!»

Тут до Арго дошло — отец рассказывает, как работать с мантией, и он пропустил главное!

— …А потом выбери способность, которой хочешь наделить мантию, — говорил отец. — Ловкость? Хитрость? Находчивость? Неукротимость? Эти свойства присущи разным существам, выбор за тобой. Только не выбирай из чувств, это тупиковый путь. Ты погрязнешь в сожалениях и душевных метаниях. Будь практичным, как я.

«Потом выбери способность? После чего выбери? Что он имел в виду?» — в отчаянии гадал Арго.

Только что он так гордился собой, и вот опять чуть не плакал от обиды на судьбу, на Мару, на весь мир — за собственную невнимательность. От досады на отца: «Ну куда он торопится! Из-за него я упустил что-то важное из обряда приручения шкуры! И как быть? Переспросить или нет?»

— Ты где? О чём думаешь? — спросил отец. — Тебе правда всё понятно?

Арго залился краской. Признаваться, что ничего не понял, было стыдно, и он кивнул.

— Шкура, обладая именем, расшифрованным тобой, будет подчиняться тебе. Мара научила тебя магии слов, как подбирать свойства к буквам имени, как изменять их. Теперь твори сам! Да, и не забудь прибавить своей крови, как я уже сказал. И будь осторожен! Это тебе не бородавку свести, а призвать к жизни хранителя! Чужого хранителя! Если подберёшь неверное слово, он может уничтожить и тебя, и твой мир.

Арго не на шутку испугался. Написал дрожащей рукой:

«А если у меня не получится?»

— Получится! Я всё подробно объяснил, — отец утешающее взмахнул руками-щупальцами. — Нашёл из-за чего беспокоиться! Я сам научился пользоваться шкурой, когда создавал её, а ты мой сын! Уверен, ты сможешь! Конечно, я был старше, чем ты. Главное, помни: когда начнётся процесс превращения, не пугайся и не возвращайся назад. Действуй по наитию. Слушай подсказки внутри себя. И пусть твой дар поможет тебе!

«Я никогда не занимался подобным раньше!» — написал Арго.

— С чего-то надо начинать! — подбодрил отец и вышел, прикрыв за собой дверь.

Глава 8. Прозрение

Хотя в глубине её глаз бушевали грозы,

А взгляд скользил сквозь толпу, натыкаясь на

Два тёмных сосуда, оставленных между прочим

У самой арены. И как говорит пророчество,

В одном из них, шипя, бултыхалась Тьма,

В другом же томился взаперти Свет.

Знаменосец Ира «Легенды Имаджиланда»

Арго с непривычки перепачкался пастой, оцарапал ладонь о зазубрину рукоятки. Мышцы разболелись, от усталости слипались глаза. Ещё бы — он не спал всю ночь!

Сперва он жалел, что не умеет колдовать словами так ловко, как Мара. Он заставил бы пасту и ветошь работать за него, а сам лёг спать. Но потом передумал. Чем больше он вкладывал сил в чистку меча, тем больше хотелось поговорить с хранителем. Он бы задал ему столько вопросов!

Когда же, по его расчётам, окна комнаты должен был озарить лучами грианд, Арго поднял голову и разогнул спину. С его-то характером просидеть столько часов на одном месте — да это настоящий подвиг!

Потягиваясь, он подошёл к окну, отдёрнул прозрачную гардину, ожидая увидеть рассвет над снежными вершинами гор. Увы, хотя дождь прекратился, на улице было темно.

Размышлять о капризах природы было не в привычках Арго. Он пожал плечами и вызвал Чимиту, запалить огонь в камине. После бессонной ночи его морозило.

Арго поднял меч, любуясь отражением огня на гладком лезвии.

«Послушай меня, Амбигю! Чего тебе недостаёт? Почему ты не хочешь со мной говорить? Ты теперь как новенький, и я ценю тебя, вот чес-пречестное! Никогда не оставлю неухоженным. Глупый я был, не знал, недоглядел!» — он склонился и подышал на металл, желая отогреть его и пробиться к сердцу хранителя.

От дыхания лезвие подёрнулось туманом. В нём Арго привиделась кошмарная картина.

Он увидел остроконечные шпили, изящные дома, нарядных жителей города, вышедших на праздник. Как вдруг видение вспыхнуло и почернело. Город превратился в прогоревшее кострище с обугленным остовом в середине. Ещё немного, и осыплются его высокие рыхлые грани. Но тут зола приподнялась, выпуская из себя НЕЧТО.

Арго задохнулся от ужаса. Каким-то внутренним чувством он понял, кто спрятался в пепелище. Мара, в первозданном виде! Наполовину скелет, наполовину — живое тело. Вот как сестра выглядит на самом деле!

Налетел ураганный ветер, разразилась буря. Мара подняла с земли потухший уголёк, положила на когтистую лапу, подула. Уголёк обернулся чёрным облаком. Развеялся над землёй пепельным дождём. Сгустились тучи.

«Я — Мара.

Силой Дара

Сотворю тебя.

Зверь Кошмара

Назову тебя.

Так скажу я,

И да будет так».

Пока Мара пела, переворачивались чаши океанов, осыпались горы, а на месте зелёных равнин являлись мёртвые пустыни.

«У Зверя моего

Тело тролля Каменного,

Голова дракона Огненного,

Пузо омута Водяного,

Крылья ветра Ледяного,

Лапы — корни Земли,

А взгляд — меч Амбигю:

Один глаз видит правду, другой — ложь.

Как зажмурится — мир охватит дрожь.

Как откроет глаза — Треаланд покачнётся.

Как поднимется он — жизнь оборвётся».

Арго вздрогнул и беззвучно застонал. Подтвердились страхи — сестра задумала уничтожить его и отнять силу меча-хранителя!

Ни звука не услышал Чимиту, пытавшийся заново раздуть вдруг потухший огонь в камине. Только увидел, как побледнело, исказилось страхом лицо хозяина; опустился меч, повиснув в безвольной руке.

— Что случилось? — дриад вскочил с колен, метнулся к нему — поддержать.

Всё ещё находясь во власти видения, Арго взмахнул мечом, но вместо ненавистной Мары клинок зацепил дриада. Чимиту отпрыгнул, зажимая рану на щеке. Забормотал исцеляющие слова на языке деревьев.

— Тьматебяпоберичтотыподостриелезешь? — натужно, точно кто-то его душил, проскрежетал меч.

В другое время Арго обезумел бы от счастья, услышав голос Амбигю. Но сейчас, держа оружие в руках, он пытался понять, как Чимиту удалось пробудить его хранителя от молчания. Что особенного в слуге?

— Ктоты? — скороговоркой выговорил Амбигю.

— Я Чимиту, слуга! — дриад низко поклонился.

Рана затянулась, крови не было, но шрам остался.

— Будемзнакомыагдеколдуньямалуэль?

— Её здесь нет! Вы в безопасности! — заверил Чимиту и попросил вежливо: — Не спешите, хранитель, говорите медленнее, трудно вас понять.

— Он-н-а заколдовала меня, налож-ж-ила з… з… заклятье! — выговорил по слогам Амбигю.

— И когда Мал-уэль успела заколдовать тебя? — откликнулся Арго.

— В первую встречу в Незримом лесу, когда ты пялился на неё вместо того, чтобы оберегать меня! — ехидно ответил меч.

Арго смутился. Что за глупые фантазии? В любом случае им нечего опасаться: отец на стороне Арго!

— И ты поверил? — спросил меч.

— Конечно! Отец подарил мне тайное имя и мантию, которую создал сам. Мне, понимаешь? Мне, а не Маре, своей дочери! Понимаешь, что это значит? Второй такой мантии нет на свете. Она соткана из элементов природы, из неё можно создать собственный мир!

Арго поднял свободной рукой с пола мёртвую голову животного, заглянул в пустые глаза.

— Твой отец что? — переспросил меч. — Подарил? Имя и шкуру? Нашёл чем гордиться. Да твой отец — лжец! С тайным именем мы потом разберёмся, а вот шкура — это шкура Рассветного дракона Де Ааге Сол Сеана!

Чимиту как-то странно всхлипнул, захлебнулся: то ли засмеялся, то ли заплакал — поди разбери. Сказал следом за Амбигю:

— Так и есть, Треал убил спящего Сол Сеана, когда его душа путешествовала по мирам. Завладел шкурой и принял в ней обличие Рассветного дракона.

— Да как ты смеешь говорить такое про моего отца? — Арго чуть не ослеп от ярости.

В бешенстве толкнул слугу, не думая, что дриад мог ответить тем же.

«Вот дурья башка! И я защищал его от короля, пригрел змею на груди!»

Но слова Чимиту заронили в сердце подозрения. Арго задумался.

«Отец не создавал меч, а получил готовый. Он сам признался, и Амбигю говорил в лесу, что его создал Сол Сеан. Неужели отец правда убил создателя меча? И обманул меня, выдав шкуру за своё творение?»

Надежда, что отец не мог так поступить, боролась в сердце Арго с чёрным сомнением. Он осторожно положил меч на стол и попросил:

— Амбигю, расскажи, что ты знаешь о прошлом! Только самую что ни на есть настоящую, истинную правду, какой бы ужасной она ни была, а не детские сказки, я сыт ими по горло!

— Учти, правду тебе будет больно услышать, мальчик мой. О ней собирался поведать Лофтин в тот день, когда я возродился к жизни. Но… не получилось, — вздохнул меч. — Если ты уверен, что выдержишь, я расскажу.

— Можно мне побыть с вами? — спросил нерешительно Чимиту, переминаясь с ноги на ногу у дверей.

— Не можно, а нужно! — ответил Амбигю. — Ты снял с меня заклятие! Считай, мы породнились с тобой кровью!

* * *

Когда ребята уселись, сдвинув кресла к очагу, меч продолжил:

— Знай, Арго, твой отец Треал проник в Имаджиланд через сейд, через который Рассветный дракон Сол Сеан путешествовал по мирам. Ты видел похожий сейд в Лабиринте, когда перепрыгнул на плато.

Сол Сеан не защищал переход, сейд был в безопасном месте — в чреве нашей планеты. Обычно Имаджи была рядом, караулила тело спящего дракона, пока его душа путешествовала. Но не в этот раз: у них только что родился сын Артур. Имаджи осталась у колыбели.

Прошёл день, близилась ночь, а Сол Сеан не возвращался. Передав заботу о детях норианам — крылатым феям неба, и зелигенам — духам леса, Имаджи отправилась в святилище сама, но на полпути встретила дракона. Вместе они вернулись во дворец.

Перемены Имаджи заметила сразу. Сеан не обнял, не поцеловал, как прежде, не рассказывал ничего, не смеялся. Она решила — он просто расстроен путешествием и погружен в мысли.

Но с тех пор начались неурядицы в семье. Всё-то было Сол Сеану не так. И суп дурно пахнет, и одежды плохо вычищены, и ароматы в комнатах слишком сильные. Даже собственный друг-единорог не признаёт. А тайные имена детей, своих наследников, он и вовсе забыл. Проводил дни и ночи в подземельях за́мка, запретив жене и кому бы то ни было появляться там.

На вопросы Имаджи у дракона был один ответ:

— Я укрепляю подземные переходы, чтобы враги не проникли в наш мир.

А потом появился на свет ты, Арго.

Однажды зелигена Диз прибиралась в твоей детской и нашла в люльке запрятанный в матраце, наполненном снами, охранный амулет Тьмы. Девушка не поняла предназначения вещицы, коснулась острого края рифлёной огранки — и обратилась в летучую мышь.

Вошедший в комнату король не удивился. Набросил на испуганное существо невидимые путы и унёс Диз в подземелье дворца. Там томились за решётками тайной тюрьмы другие — друзья, сторонники и помощники Имаджи, превращённые колдовством Треала в отвратительных уродцев.

Зелигене удалось сбежать через окно темницы. Имаджи и сама к тому часу заподозрила худшее: во дворце происходили страшные вещи. Ей открылась правда о Треале и то, как ему удалось принять обличие Сол Сеана и обмануть её.

Треал и Сеан были родными братьями — наследниками королевской династии драконов. От рождения оба обладали магической силой: взмахом крыла могли повернуть море вспять, а криком — обрушить горы. С первого года рождения их готовили к испытанию. Победителю полагалась награда: корона, родительский трон и власть. Подросшие братья решили объединиться и править миром вместе, неважно, кто победит в турнире. В подтверждение клятвы доверили друг другу тайные истинные имена.

В день совершеннолетия драконов назначили праздник с фейерверками, музыкой, турнирами. Гости съехались со всего мира, и была среди них неизвестная никому драконица. Из-за неё и разгорелся спор братьев: кто из них двоих сильнее?

— О богиня! — прошептал восторженно Сеан. — Её перья чернее туши на кисти художника, а глаза — ярче самой яркой звезды. Она прекрасна!

— Поэт, ты всё перепутал! — засмеялся Треал. — Ты разве не видишь, что перья её белее снега, а в глазах отражается стылое небо. Она ужасна!

— Странно, но я вижу её другой!

— Спорим, она кинет мне цветок во время нашего состязания, — загорелся Треал.

— Другими словами, ты намекаешь, что победишь? — улыбнулся в ответ Сеан.

— Ради неё я пошёл бы на всё! — признался Треал.

Драконы вышли на арену. Справа, в открытой пиале, бушевал огонь, по левую сторону виднелся кувшин со стихией воды, впереди находился ящик с камнями, а за спиной дожидалась очереди бутыль со стихией воздуха.

Особняком стояли две ёмкости без надписей. Похоже, слуги по ошибке прихватили их из подвалов за́мка, где хранились артефакты.

Потянули жребий. Первый ход достался Треалу. Он выбрал самый мелкий камень. Едва заметная искра огня вырвалась из глаз дракона. Заплясали прыткие молнии, вышивая беспорядочные узоры на каменной поверхности. Силой взгляда Треал перенёс пышущее жаром изделие в стихию воды. Жидкость зашипела, испаряясь, образуя пёстрое облако. Из него выпорхнула прелестная бабочка. Она улетела к трибунам и опустилась на лапу драконицы.

Зрители восторженно приветствовали создание Треала, а драконица улыбнулась, благодаря за подарок.

Сеан решил пошутить. Под шум аплодисментов незаметно щёлкнул пальцами. Бабочка превратилась в нежнейший цветок. Публика зашумела сильнее, полагая, что так и было задумано.

И только двое знали правду. Треал не выдал недовольства поступком брата. Но всё больше нервничал, наблюдая за волшебством и умениями Сеана. Когда пришла очередь Треала показать искусство владения стихиями, дракон едва сдерживал ярость.

Он не стал кланяться камням и воде. Они его предали! Не стал кланяться огню и воздуху. Морда дракона пылала, точно обожжённая, а сердце ныло и болело от жаркой ревности.

Треал схватил один из сосудов без надписи, собираясь создать из обычного стекла нечто новое. Открыл бутыль — выплеснуть содержимое. Из горлышка вырвалось тёмное облако. Оно окутало Треала фиолетовой дымкой, впиталось в перья и кожу. Облик дракона заколебался, смялся. А когда дымка рассеялась, глазам зрителей предстало омерзительное чудовище!

Треал не замечал ничего, он кричал, ослепнув от боли… От его отчаянного крика родился ураган, закачались деревья. Задрожала земля и горы.

Публика кинулась врассыпную, только Сеан не потерял присутствия духа. Он понял: в бутылке хранилась Тьма! И разбил вторую, надеясь найти противоядие. Надо было спасать брата!

И Сеан оказался прав. В ёмкостях хранилась вытяжка — концентрированный экстракт Тьмы и Света. Если верить древним манускриптам, на арене они оказались не случайно — это дело рук Акчелите. В ту пору она поссорилась с сестрой Имаджи, когда жрецы признали дар Имаджи важнейшим. Акчелите приняла облик драконицы и явилась на праздник подыскать компаньона, чтобы отомстить Имаджи и жрецам за унижение.

Свет из волшебного сосуда окутал Сол Сеана, проник в сердце. Наполнил дракона древней магией, равной по могуществу силе Тьмы.

Сеан вызвал ветры — разогнать тьму и тучи, но Треал отравил воздух, и каждый, кто вдохнул его, стал рабом Тьмы. Сеан поднял штормы в океанах, чтобы смыть Тьму с тела земли, но Треал отравил воду, и каждый, кто глотнул хотя бы каплю, стал рабом Тьмы.

Тогда создал Сол Сеан меч Судьбы, соединив суть вещей с основой мира и своим именем. Пламя рвалось из клинка, он легко разрубал Тьму, выпуская из плена Свет.

Но последователей Треала на тот час было так много, что Сеан понял: не справиться ему одному. И тогда бежал Сеан на север, где его спасла от смерти Имаджи… Но это уже другая история, мой Арго. В двух словах не расскажешь.

* * *

Амбигю умолк.

Арго смотрел полными слез глазами на огонь камина. Тот бушевал, ревел, как никогда, поленья трещали, салютуя каждому слову Амбигю жаркими искрами, языки пламени блистали яркими вспышками. Подумалось, что огонь — древнее существо, свидетель и участник тех далёких событий.

Так вот как он появился на свет? Из обмана, лжи и ненависти! Жрецы побоялись рассказать о преступлениях отца! Опасаясь, что Арго возненавидит его или, наоборот, последует за ним по зову крови.

Теперь он понял, почему отец так выглядел — его поглотила Тьма!

Арго точно провалился в болото, и чем больше пытался выбраться, тем глубже затягивала трясина прошлого. Силы кончились, а у него не было даже желания спастись. Если всё настолько плохо, пусть станет хуже, чтобы до конца — а там будь что будет! Как жить и смотреть в глаза Зоринго, когда твой отец убил его отца?! Они братья, но должны, выходит, друг друга ненавидеть! Неужели тоже станут врагами?

Амбигю прокашлялся, продолжил осторожно:

— Скажу только, что в ту ночь, когда Тьма открыла проходы в мир Имаджиланд, Имаджи забрала тебя и остальных детей. Спрятала вас в разных мирах, запутала ваши следы, а затем скрылась с тобой и Зоринго в Лабиринте Драконового леса.

Чимиту молча гладил драконью морду. На ресницах дриада блестели слёзы.

«Так проникся историей, что не может сдержать чувств, — догадался Арго с внезапным теплом на сердце. — Хороший парень, а я… Яблочко от яблоньки недалеко падает. Если мой отец пошёл на жестокость и подлость, значит, и я могу!»

Показалось — Зверь внутри довольно заурчал и шевельнулся. Арго перепугался, что превратится в монстра, как отец, что убьёт слугу и любого, кто зайдёт в комнату!

Он вскочил и закричал на Чимиту:

— Почему ты здесь? Убирайся вон, пока цел, а то худо будет!

— Я не уйду! Я вам нужен!

— Неужели тебе со мной не страшно? Я думал, виновата Мал-уэль! А мой отец не лучше, он убийца! Он хуже, чем мачеха! И я такой же… Уходи! Уходи! Оставь меня! — кричал Арго, едва сдерживая рыдания.

— Дети за родителей не отвечают, — уверенно ответил Чимиту.

— Разве ты не понял? Во мне живёт Зверь, как и в отце. Он в любой момент вырвется и уничтожит тебя! Я-то думал, Аша была права: на обмане далеко не уйдёшь. Хотел стать лучше. А сейчас вижу: если откажусь от отца, останусь один!

Арго дрожал. Он пересел на каменную кладку у камина, протянул руки к пламени, чтобы согреться. Но как отогреешься, если само сердце дрожит, пылает от боли сильнее, чем огонь? Что ему делать?

Слуга сел рядом, совсем близко. Лицо осунулось, отчётливо проступил шрам через щёку. Арго стало ещё горше — воображал себя великим воином, а сам по неумелости убил кого-то в Лабиринте, а потом ранил слугу.

Наконец Чимиту заговорил.

— Вы не останетесь один, если будете верны слову. Вы просили у Аши вернуть вам голос, чтобы жить по Глаголу — в дружбе и согласии… Помните?

— А если не получается?

— Ты даже не пробовал так жить, если на то пошло! — ворчливо вмешался Амбигю.

— Я хочу увидеть Стейну и Артура, поговорить с ними, — решился Арго. — Они мои сестра и брат…

— А ещё они — единственная ваша поддержка здесь, в за́мке. Вместе вы сила! — поддержал Чимиту.

— Но как к ним пройти? Я понятия не имею, где та башня!

— В шкуре ты мог бы невидимкой проскользнуть мимо вахтенных! — подсказал Амбигю.

По выражению лица дриада Арго понял, что Чимиту против. Да и ему не хотелось пользоваться шкурой мёртвого дракона!

— Я не желаю её надевать! После всего, что я узнал — не притронусь!

— Тогда надо спрятать подальше, — посоветовал Амбигю, — чтобы Мара не нашла и не присвоила!

— Куда?!

Посовещавшись, спрятали мантию в оружейный шкаф.

— Туда Мара точно не полезет, — сказал Амбигю.

Арго сдержал вздох. Мало того что он сын убийцы! Ещё и с Марой разбираться — почему предала?! С отцом… Да пропади всё пропадом!

— Как ещё можно пройти мимо вахтенных? — устало спросил он.

— Мы можем обойти за́мок по карнизу, — предложил Чимиту.

Арго поморщился. При одном слове «карниз» у него свело судорогой живот. Он заколебался, не решаясь признаться слуге, что боится высоты.

Чимиту тем временем открыл створки, поставил ногу на подоконник. Ворвавшийся ветер взъерошил волосы на голове Арго. С тяжёлым сердцем он заставил себя подойти к окну.

— Вам не нравится этот путь? — догадался Чимиту, заметив его кислую гримасу. — Я могу сбегать к ребятам один! Поговорить от вашего имени. Идёт?

Арго качнул головой, пересиливая себя:

— Нет, я с тобой, только мне с мечом не пройти по выступу.

— Оставь меня здесь, — предложил Амбигю.

Арго положил меч на шкуру дракона. Накинул покрывало на шкаф, пытаясь замаскировать его, и придвинул кресло.

У него дух захватило от бездны под ногами. Вдалеке над жилыми кварталами мерцали огни каменной стены — она кольцом окружала город, защищая от врагов. Там расплывались и мерцали фонари постовых. А за стеной ничего, кроме тьмы, не было. Где же повстанцы, о которых говорил отец? Может быть, их уничтожили?

Вдруг Арго ощутил затылком чужой буравящий взгляд. Обернулся. Поверхность зеркала чуть заметно дрогнула. Или показалось? Сердце ёкнуло, он сморгнул — нет, всё как обычно.

Глава 9. Тайна дракона Рах

Путь тернист и ухабист,

Но ты должен идти.

Выбери Свет или Тьму

И стань собой!

Древнее заклинание

Не успели ребята сделать несколько шагов, вжимаясь в каменную стену, как снизу донёсся шорох могучих крыльев. Он принёс порыв ветра, студёного и колючего. Арго буквально нутром почувствовал, что там не обычный гуляка-ветерок, — он пришёл именно за ним! Из тучи серебристого тумана под окнами вынырнул дракон.

— Ты всё же отважился? — рыкнул он так, что, казалось, содрогнулось небо.

Арго чуть не сорвался вниз, узнав хриплый голос дракона Страха, выдавшего его Мал-уэль. Судорожно вцепился в ветку-запястье Чимиту: голова закружилась, колени затряслись, а ну, свалится с уступа!

— Не тронь его! — смело выкрикнул Чимиту.

Замахнулся на дракона ветками одной руки, другой изо всей силы сжимая ладонь Арго. Дружеское пожатие вернуло тому уверенность.

— Да ты кто вообще такой, деревяшка? — удивлённо оскалился дракон.

Огромная голова метнулась вниз и вперёд, прямо к слуге, пытаясь отбросить его прочь, но Чимиту не дрогнул:

— Сам-то кто такой? — бросил он сквозь зубы и смело зашагал по выступу, увлекая за собой хозяина.

— Это мой страх! — признался Арго, поражаясь отчаянному слуге.

— Я Рах! И я не страх, а твой наследный хранитель! — прорычал вслед дракон.

В пару взмахов огромных крыльев догнал их и заговорил снова:

— Я должен был пугать других! А перепугал тебя, моего хозяина, при первой же встрече!

Он чуть шевелил крыльями, чтобы не отставать от ребят.

— Знаю, как тяжело тебе пришлось, Арго. Но ты вышел на карниз, победил страх. Тем самым ты покорил меня. Я готов лететь с тобой, мой повелитель, куда тебе угодно!

Дракон не хихикал, не издевался. Вёл себя вежливо, и уважительно, отметил Арго. А он, конечно, не сорвиголова, как дриад, но обуздал страх высоты!

— Верить тебе я не стану! — ответил Арго. — Ты предал меня, выдал Мал-уэль. А кто предал один раз, предаст и снова, так даже Мара считает!

— А ты не сильно доверяй ей!

— Я ей совсем не доверяю, но кое в чём согласен. Не хочу больше обманов!

— Это не я выдал тебя Мал-уэль. Ты сам избрал путь по Лабиринту. Сам решил прыгнуть на площадку с сейдом. Я просто был рядом, следовал за тобой как тень. Я сбежал из дворца, чтобы найти тебя, как давно мечтал. Но когда мы попали в Незримый лес, владения Мал-уэль, мне пришлось её позвать. Я спасал себе жизнь — иначе меня казнили бы за побег. И королева решила, будто я нарочно ушёл, чтобы найти тебя и привести к ней. С тех пор они с Марой мне доверяют.

— Ты мог бы рассказать сразу, ещё в парке у входа в Лабиринт!

— Прости! Не мог, я был не один, за мной увязались другие страхи. Они бы выдали меня Мал-уэль. Пришлось отправиться за тобой в Лабиринт. Я так надеялся, что со временем ты ко мне привыкнешь. Мы стали бы свободны, как драконы…

— Ты издевался, менял облик, пугал меня! Никогда не забуду!

— Увы… — дракон вздохнул, повторил: — Я не мог выдать себя перед другими страхами, мне пришлось вести себя гадко… Прости.

Заметив, что Арго перестал дрожать, Чимиту отпустил его. Взялся за мокрый от дождя выступ в стене, готовясь перебраться через перила полукруглого балкона и идти дальше — по наружному выступу открытого висячего перехода. Но по нему маршировала стража. Ребята услышали звонкие, чеканящие шаги по камню и резкие команды:

— Стоять!

— Разворот!

— У вас нет выхода, — сказал Рах. — Как только шагнёте за угол, вас будет видно с перехода. А вдруг стражу предупредили высматривать бродяг-воришек, которые хотят пробраться в сокровищницу за́мка? Ваш поход закончится внизу, на камнях!

— Каких воришек? — изумились ребята в голос.

— Так Мара могла обозвать вас!

— Мара? Ха! Откуда ей знать о наших планах? Мы никому о них не говорили! — не поверил Арго.

— Как откуда? А зеркала на стенах? Они только кажутся слепыми, через них Мара знает обо всём, что происходит в за́мке. А если она в это время беседует с зеркалом?

— Зеркала — вход в Мёртвый мир. Как госпожа может наблюдать через них за нами? Ведь она живёт здесь? — неуверенно спросил Чимиту.

— А кто вам сказал, что Мёртвый мир ещё в глубине зеркал, а не здесь? Дыхание Зверя сильнее с каждым часом. С каждым мгновением он сильнее прорастает в мир!

Арго задумчиво разглядывал Раха. Слова дракона звучали логично.

— Ладно, — решил он. — Я тебе верю.

— Значит, ты меня прощаешь, мой господин?

— Я даю тебе испытание: помоги найти тролльчиху и карлика. Я хочу поговорить с ними, а там посмотрим!

* * *

Пока Арго и Чимиту верхом на драконе искали нужную башню, Стейна лежала на кровати. Она кряхтела, ворочалась — на полный желудок сон не шёл. Да и как поспишь, когда брат хнычет и просится домой, на Землю!

Она икнула, поморщилась. Села на кровати, с трудом дыша:

— Ну-ка, умолкни, нытик! Иди вон к себе и страдай там, если у меня не нравится.

— Да что тут хорошего у тебя-то? В болотах и то было лучше, — пискнул из глубины огромного кресла Артур.

— Не болтай глупости, там мы могли погибнуть!

— Мы и здесь погибнем! И Ида осталась где-то одна.

— Она не одна, с ней воронёнок. Не пропадёт. И вообще, она нам чужая! Так что не переживай, девчонка не наша забота.

Стейна с трудом поднялась. Кровать заскрипела под её грузным каменным телом. Запахнула необъятный розовый халат, нацепила на огромные ступни розовые тапочки с пушистыми помпонами и направилась к забитому обновками шкафу. Застыла у дверей, думая о чём-то своём, тролльском.

— Я боюсь оставаться один, — всхлипнул Артур.

Всё пугало его в за́мке. И больше всего на свете хотелось оказаться дома, с мамой и папой.

Стейна сердито оглянулась:

— Вот прицепился! Не мешай, дай подумать. Если не хочешь топать к себе, сиди молча и любуйся моей чудной комнатой и моими нарядами. Завтра на балу я буду краше всех! Думаю, что Мара лично представит меня Зверю. Надо выбрать самое лучшее платье.

— Совсем рехнулась? — завопил Артур. Выкарабкался из кресла, спрыгнул на пол. — Какой бал? Какие платья? Какой Зверь? Да ты сама на себя непохожа!

— Конечно, непохожа! — гоготнула она. — Можно подумать, ты на себя сильно похож! Всё, братец, забудь о доме. Мы с тобой в волшебной стране, наша покровительница — принцесса. Так что наслаждайся жизнью. Ни в школу ходить не надо, ни посуду за собой мыть.

— Наслаждайся? Какой же ты глупой стала, троллетта-конфета! — завопил Артур.

В ярости подскочил к розовому серванту, пнул дверцу и закричал от боли. Всё против него!

Комната сестры была огромной. Великанская мебель — он даже на кресло не мог залезть без скамеечки для ног. Массивная люстра со свечами, каждая с него ростом, дымчатые портьеры на окнах и дверях высотой с двухэтажный дом. На стене великанское зеркало в старинной раме. И всё — мерзкого розового цвета!

Он снова оглянулся на сестру. Та вытаскивала платья из шкафа и разбрасывала их куда попало. Видно, искала то единственное, в котором затмит принцессу!

«Да разве найдётся такое для нашей толстухи?» — подумал Артур.

Вздохнул и тоскливо спросил:

— Тебя не тошнит от розовости? Что-то её тут многовато…

— Розовый цвет я и раньше любила, это ты правильно подметил, — миролюбиво согласилась Стейна, продолжая захламлять пол. — Посмотри, как хорошо сочетается мой розовый музыкальный центр у окна с голубым огнём в камине! А зеркало? Странно, что в нём ничего не видно, завтра пожалуюсь принцессе, чтобы заменили. Я и не знала, как это — жить по-королевски: не бороться, не выпрашивать, не угрожать, а наслаждаться!

— Мы погибнем с тобой здесь. Нас скормят Зверю. Или Мара прикончит. Она злая, нехорошая! Ей нельзя верить, разве ты не видишь, как она вертит тут всеми? — умолял Артур. — Домой! Надо искать дорогу домой!

— Слушай, не будь занудой! — отмахнулась Стейна.

Подошла к зеркалу, приложила к шее что-то розово-воздушное, вгляделась в туманную поверхность. И вдруг покачнулась, ухватилась вспотевшей ручищей за край каминной полки. Побледнела, прошептала:

— Я что-то устала. Спать хочу! У меня голова кру́гом от твоего визга!

Стейна доплелась до кровати, плюхнулась на неё громадой неповоротливого тела, чуть не проломив дно. Повернулась набок и захрапела.

Артур ощутил на затылке чей-то взгляд. Испуганно огляделся и ойкнул. Из пустого зеркала вырвался вихрь! Нет, не один! Их было много: тонкие, лёгкие, серовато-белые, они пронеслись по комнате, зависли над спящим троллем, будто разглядывая.

Артур забарабанил кулачками в дверь, но стражник снаружи не открыл, а карлик не мог дотянуться до ручки. Тогда он одним махом перескочил через ковёр, запрыгнул на стул, поражаясь своей ловкости, а оттуда — на стол. Потянул и поднял щеколду на окне. Перед ним распахнулась пропасть: комната сестры была слишком высоко!

Его манёвр заметил самый маленький вихрь. Подлетел и закружился вокруг, заигрывая. Пощекотал за ухом, закрутил вокруг ног гардину, похлопал лацканами пиджака, как маленькими крыльями, а потом легко, как пылинку, смахнул Артура с подоконника на улицу.

— А-а-а-а! — закричал он страшным голосом, проваливаясь в пустоту.

В последний миг зацепился пальцами за край гардины и повис над пропастью. Ветер ревел и швырял его маленькое тельце вправо и влево, бросая на каменную стену. Шёлковая ткань скоро затрещала. Слабые руки Артура теряли силу, он прощался с жизнью!

Откуда-то внизу долетел гортанный звериный рык. Послышалось хлопанье крыльев — видно, Мара послала слуг расквитаться с ним.

«Как быстро!» — только и успел подумать Артур и полетел кувырком вниз.

Удар. Хлопо́к.

И вот Артур несётся над туманной бездной на спине какого-то чудища.

— Я умер? — пролепетал он.

— Выгляжу я как дохлый дракон? — к нему обернулась морда с фиолетовыми глазами.

— Всё в порядке. Все живы! — плеча карлика коснулась ветка-рука дриада.

Артур оглянулся. Со вздохом облегчения перевёл дыхание, признав светящийся ореол Арго и его слугу Чимиту, с которыми успел встретиться во время ужина. Умирать, похоже, было рано.

— Что вы делали на гардине? Занимались уборкой, гимнастикой или испытывали удачу на прочность? — поинтересовался дракон, делая такой крутой разворот, что пассажирам пришлось вцепиться в перья на его спине.

— Ничего смешного! — обиделся Артур. — Там у сестры в комнате что-то жуткое. Оно вылетело из зеркала и выбросило меня из окна!

— Оно? А как оно выглядело? — встревожился Чимиту.

— Да никак не выглядело. Ни рук, ни ног, ни головы, даже голоса нет. Вихрь…

* * *

Ветер относил разговор слуги и карлика. Сколько Арго ни старался, расслышать не мог. К счастью, Рах, понял его и предупредил громко:

— Зверь Мары пробуждается! Будем осторожны. Я высажу вас на карнизе. Поищите тролля в комнате, но не рискуйте напрасно. Жду вас снаружи!

И тут в небе раздался сухой щелчок, словно взорвалась хлопушка. В воздухе промелькнул силуэт огромной птицы. Расправив крылья, она в один взмах исчезла за тучами. А потом небо располосовала ослепительная молния, яркая, как луч грианда.

— Похоже, Мара отыскала кого-то из наследников, ваших братьев и сестёр, — пробормотал Рах.

— Как ты догадался?

— А то я грифона не знаю!

— Это был Рок? — удивился Арго.

— Да. Его стрелы предназначены для вас, Изначальных. Треал создал их и наполнил силой Тьмы, — объяснил Рах.

Стрела Тьмы со свистом рассекла воздух. Арго испугался, что месть Мары пронзит его, но молния-стрела унеслась к городу.

В комнате Стейны царил хаос. Её саму нигде не было видно. Ребята запрыгнули внутрь. Карлик с плачем кинулся под стол, заглянул под кровать, хотя тролльчиха ни за что бы там не поместилась. Поверхность зеркала ещё рябила, когда Арго подошёл к нему. Хотел коснуться, но Чимиту вовремя оттащил его.

— Вы что делаете, жить надоело? Оно утянет вас следом за троллем и не поморщится! Зверю Мары всё равно, кем питаться, а от вас он получит новую порцию тьмы! Видите, внутри тусклый свет? Зверь наблюдает за нами. Пора отсюда уходить.

— Я не уйду, — заупрямился карлик.

С трудом придвинул великанский стул к зеркалу, вскарабкался на него и пискнул:

— Я пойду за Стейной! Не хочу оставаться один! — он распахнул ручки, словно собирался полететь, и прошептал перепуганно: — Зеркало, забери меня!

Чимиту быстро сдёрнул малыша со стула. Поставил на ноги, придерживая, чтобы не сбежал. Кивком указал на хмурого Арго.

— Ты не один. Это твой брат. А прыжок в зеркало не спасёт сестру. Слишком поздно!

— Он не мой брат! — заверещал карлик, вырываясь, пинаясь и колошматя дриада наугад кулачками. — Мара сказала, мы по ошибке попали в ваш мир! Она обещала помочь вернуться домой! Я хочу найти Стейну! Покажите дорогу к ней!

— Мара обманула тебя и Стейну! — сказал Арго. — А я твой брат и не хочу, чтобы ты погиб.

— Прыгнуть в зеркало? Это самая вздорная идея за сегодняшний день! — фыркнул Рах, заглядывая в окно. — Зверь Мары не смог тебя уничтожить в первый раз. Так зачем ты сам лезешь к нему? Тебе надо держаться подальше и от зеркала, и от Мары, если хочешь выжить!

— И что мне делать? — прорыдал карлик.

— Мы полетим к Маре и потребуем вернуть Стейну! — предложил Чимиту, которого растрогал несчастный вид карлика.

— Так она тебя и послушается! — ухмыльнулся Рах. Заглянул в глаза Арго: — А что скажет мой повелитель?

Арго очень хотел увидеть Мару. Узнать, за кем она охотилась, кого убила стрелой Рока. Где Стейна? Кроме того, он просто кипел яростью за её бесконечные ловушки и обманы. Да и с отцом надо встретиться и спросить прямо в глаза, почему солгал? Ведь только на правду он надеялся! Лишь правда могла примирить его с прошлым.

— Я пойду к Маре один, доберусь по выступу. Найду открытое окно в её башню и залезу туда. А ты, Рах, отнеси пока ребят в мою комнату!

— Ну уж нет! — выпустил дым из ноздрей Рах. — Никуда я тебя одного не отпущу. Даже не надейся!

— Как ты со мной разговариваешь! — вспыхнул Арго.

Ещё не хватало, чтобы ему указывал дракон!

— А ты что, в одиночку решил справиться с Марой? — парировал Рах.

— Да зачем ходить к ней? — вмешался Чимиту. — Нам лучше не расставаться! Теперь, когда её предательство открылось, вы не сможете спокойно с ней поговорить…

— Вы поссоритесь, — подхватил Рах, — и тогда неизвестно что случится! Мара — горячая голова, заводится на пустом месте. А у тебя только я да меч в помощниках. Меч ты оставил в комнате, а теперь ещё и меня хочешь сплавить? Как будешь защищаться? Даже не мечтай, я буду с тобой!

Стоило дракону оторваться лапами от карниза и полететь, взревел ветер. Хлынул такой дождь, что по крышам переходов и мостов мгновенно потекли реки. А потом зарядил снег. Ветер швырял в лицо мокрые хлопья, пронизывал до костей. Артур сразу зачихал и заныл — он промокнет и заболеет, с температурой и ангиной!

Арго вздохнул, сдерживая раздражение. Он тоже замёрз, но не скулит же! Тело горело от холода, а сердце пылало и сжималось при мысли о скорой встрече с Марой. Как себя вести? Как не выдать гнев, пока не придумает способ отомстить?

Она хитрая, её просто так не обойдёшь. Вырвешься вперёд — ударит в спину, будешь на равных — жди подножки, а отстанешь — натравит хранителей и сама захватит трон и власть. Останешься потом гнить в казематах за́мка вечно! Никакие дриады и драконы не помогут!

Вцепившись руками в перья Раха, он смотрел вперёд, но ничего, кроме зарядов снега и дождя, не видел. И как только дракон находит дорогу в этом вихре?

Пока достигли последней башни, все покрылись сосульками, будто побывали в морозильной камере. Окна башни оказались заперты, но Рах показал открытый вентиляционный люк. Он держался когтями за стену, пока пассажиры перелезли внутрь. Когда все трое оказались внутри жёлоба, дракон распался на крупицы-искринки. Роем влетели они в укрытие за ребятами. И соединились в светящиеся облака.

Тонкими голосами они объяснили превращение:

— Для Раха здесь мало места. Драконья суть его — страхи, а они переменчивы и разнообразны. Это мы и есть!

Не дожидаясь новых расспросов, облака просочились вперёд, высветили каменные замшелые стены и песчаный пол в узкой впадине. Через несколько минут они вывели ребят на распутье, в круглый зал. Лучами тянулись отсюда в разные стороны тёмные коридоры-провалы.

Вдруг облака замигали, будто растерялись, какой выбрать путь, но через мгновение вспыхнули с новой силой. Арго зажмурился от их ослепительного сияния. А когда зрение вернулось, обнаружил, что остался один!

Он судорожно сглотнул застрявший в горле крик. Недавно сам хотел идти к Маре в одиночку, но сейчас вдруг потерял уверенность. Несмотря на мокрую одежду, по спине покатился горячий пот. Арго топтался на месте, ища провал в стене или в полу, куда ребята могли упасть. Ну не сбежали же они! Куда?! Да и зачем?

— Я лишь выполнил твоё желание, ты же хотел остаться один! — зашептало ближайшее облако.

— Что ты с ними сделал?!

Арго замутило от подозрений — как ловко Рах убрал с дороги препятствия! Да этот хранитель опаснее, чем Мара! Сестра только болтала, а дракон действует, не думая о последствиях!

— О? Ты уже переживаешь за них? — казалось, облако приуныло. — Не волнуйся, они в безопасности, в твоей комнате!

Переливаясь цветами, облака слились вместе и образовали дракона. Его массивная туша заняла почти всё пространство перехода. Арго пришлось шагнуть назад, к влажной, покрытой вязким налётом стене.

В ответ на его недовольный взгляд дракон спросил с обидой:

— А как же я? Как же наша дружба? Мы принадлежим друг другу! Разве тебе со мной плохо? Хочешь, чтобы я вернул их? Но там, куда мы идём, для всех не найдётся места!

— Ладно! Пока не надо возвращать. Так безопаснее для них, да и мне спокойнее. Я встречусь с Марой один! Но присмотри, чтобы с ними ничего не случилось.

— Как только устрою тебя, отправлюсь к ним, — уверил дракон.

Через несколько поворотов они вышли к неустойчивой, ржавой лестнице. По стенам стекала тёмная, похожая на смолу влага.

Дракон снова распался на части. Высвечивая шаткие и опасные места на перилах и ступенях, облака показали Арго путь. В сумраке следующего туннеля конца было не разглядеть. Пахло здесь паршиво — сыростью и плесенью. Запах вызвал в памяти келью звездочёта — такой же тяжёлый.

Впереди виднелся позеленевший от сырости вентилятор. Сейчас эта махина стояла не двигаясь. Арго перебрался через лопасти внутрь нового коридора. С правой стороны за стеной журчала под напором вода. Сквозь её шум был слышен мерный стук компрессора, видно, воду откачивали. Должно быть, где-то в за́мке прорвало трубы, или дождь затопил нижние залы, где живёт Зверь. Дальше земляной пол и стены были сухими, а запаха не было совсем.

— Мы почти пришли. Ты посидишь в тайнике, который я нашёл, когда сбежал из плена.

— Тебя держали в плену? Кто?

— Мара.

— Что-о-о-о?

Арго по-новому взглянул на хранителя. Как много ему пришлось вынести! Неудивительно, что он сбежал из дворца и пытался найти его, своего хозяина!

— Ну, видишь ли, Мара с детства привыкла, что ей принадлежит во дворце всё! — вздохнул Рах.

— А отец? Почему не помешал?

— Твой отец? Ха! Да он не верил, что ты найдёшься до пробуждения Зверя! К тому же у него же не было главного оружия — твоего меча, чтобы помогать Маре. Потому он и подарил ей меня, чтобы она тренировалась на моей шкуре.

Арго заскрежетал зубами от обиды на отца.

— Не злись! — посоветовал Рах. — Он всё же отдал тебе хранителя Рассветного дракона, хоть и мёртвого.

— Не он отдал, а ветер! — сказал Арго, вспомнив, как сквозняк сорвал с плеч отца мантию.

— Этим ветром был я! — хмыкнул дракон.

— Ты-ы?

— Да, я ждал под окнами. Услышал его голос и решил тебе подыграть, помочь познакомиться с настоящим отцом! Мне надоело, что он вечно строил из себя избранного, а на деле ничуть не лучше дочери, такой же нечестный тип. А сейчас полезай в мой тайник. Знаешь, когда я сбежал, сначала спрятался в нём, следил за Марой, чтобы узнать её планы. А потом нашёл выход из башни.

Окно вентиляционного канала выходило в библиотеку Мары, где Арго уже бывал. У стены ютился письменный стол. Над ним висели полки, уставленные полуистлевшими книгами, рукописями, засохшими цветами и ещё неизвестно чем.

Рах предложил сдвинуть барахло в сторону, для лучшего обзора, но Арго отказался — вдруг кто-то заметит. Лёг на живот, наблюдая за комнатой из-под полки. Рах прикрыл его облаком, оставив небольшие просветы для глаз.

— Уверен, что меня не найдут? — уточнил напоследок Арго.

— Не найдут! Главное, как бы тебя ни окликали по имени, не отзывайся! Если кто заглянет сюда, увидит только моё облако Неопознанного страха, и не сможет причинить тебе вред.

— Почему?

— Побоятся прикоснуться, — дракон засмеялся, распался на частицы и унёсся по переходам — проведать Чимиту и Артура.

Ветер, снег и дождь не унимались, потоки воды окатывали окна, покрытые изнутри ледяными узорами. Ветер завывал так громко, что приходилось напрягать слух, чтобы не пропустить появление Мары. Но её всё не было, и Арго, согревшись у тёплой стены, незаметно уснул.

* * *

Разбудил его резкий хлопок двери и шлёпанье мокрых ног по полу.

— Значит, отдашь Зверю их всех? — спросил писклявый голосок хранителя Амок.

Арго замер перед решёткой. В библиотеку вошла сестра — без украшений, без грима, в простой спортивной одежде, босиком. Такая же бледная и жёлчная, как в первый день их знакомства. На голове закручено узлом мокрое полотенце, на лице капли воды. Промокла, пока гуляла? Интересно, куда её носило в такую непогоду?

Амок спрыгнула с плеча хозяйки на запылённый подоконник. Следом в дверь ввалился Рок. Арго бросило в жар — птица оказалась просто гигантской! То ли выросла за последние часы, питаясь чужими несчастьями, то ли казалась больше за счёт взъерошенных мокрых перьев. Он пересчитал стрелы в хвосте. Помнится, их было семь, а теперь шесть. Значит, Рах прав, одна из стрел отправилась искать наследников. А что, если они охотились на Зоринго?

Арго не вернулся, и с брата станется пойти его искать. Он всегда был таким заботливым! Всё плохое забылось. А их ссоры и обиды, если подумать, были таким пустяком!

Он осторожно придвинулся к решётке, боясь что-то упустить из разговора.

Рок устроился на подстилке, а Амок разлеглась на трубе под окном. Мара погладила зверюшку. Та довольно замурлыкала, прищурила зелёные глаза.

— Спасибо тебе, малышка! — сказала Мара. — Извини, что сорвала на тебе злость. Столько всего свалилось на нас за последние дни! Эти наследники — они нарочно никак не сдохнут, чтобы усложнить мне жизнь! Мне надоело терпеть, надоело ждать! Пора пробуждать Зверя! Мало ли, папулечка передумает и снова отправит меня прогуляться?

Мара визгливо расхохоталась. Хранители охотно вторили хозяйке, но она вдруг успокоилась и приказала:

— Подайте мне напиток силы, который Аша дала в обмен на кровь Арго!

Амок подтащила от дверей сумку, расстегнула замо́к и вытащила пузатую фляжку.

Мара уже потянулась к фляжке, когда Рок сказал:

— Подожди немного, моя повелительница! Не хочешь ли встретиться с мамулечкой и папулечкой, попрощаться с ними?

Мара расхохоталась:

— Да ты спятил! Если папулечка и мамулечка заподозрят, какие у меня планы, отберут и вас, и Зверя, и отдадут Арго! Папулечка просто боготворит этого засранца!

— Ух ты, значит, и прощаться не будешь? — уточнил Рок. — Угробишь мир, взрастивший тебя, вместе с папой и мамой, и слезы не обронишь?

Мара отмахнулась:

— К чему такие глупости? С какой стати с ними прощаться? Папулечка сам подписал себе приговор, когда отдал Арго шкуру! У-у-у, предатель подлый, не прощу до самой смерти! А мамулечка ни слова не сказала против! Я ей тоже припомню, будет знать, кого предала! Родную дочь!

Глаза Мары горели тёмным огнём, в уголках рта пролегли морщины, бледная кожа туго обтянула скулы. Арго сжался в комок — неужели сестра превратится в чудовище?

Рок радостно заквохтал:

— Сильна ты, моя повелительница, ох, как сильна! Так им всем и надо, прихлопнуть — и дело с концом!

Амок нервно ущипнула себя за длинный нос и заявила:

— А я бы не спешила! У тебя нет меча и шкуры. Что ты без них будешь делать?

— Это верно, — вздохнула Мара, морщась, как от зубной боли. — Но я не могу больше ждать! Как вы не понимаете? Всё должно стать моим! Никуда не денется Арго с его хранителями! Когда Зверь проснётся, все они будут валяться у меня в ногах и просить пощады! Дай мне напиток, Амок! Немедленно! Сколько раз повторять?!

Мара выпила его залпом.

Арго отчаянно пытался разобраться в новостях, но их было слишком много.

«Так вот зачем Мара ходила к Аше — отдала мою кровь! А ведьма? Предательница, а я ей поверил! Или нет, что же это я, дурак? Она вылила тёмную жидкость на логос… мою кровь! Да, точно, она взяла мою кровь, чтобы помочь вернуть мне голос. Она же сказала, что ждала меня!»

Ох и Аша! И ему помогла, и Маре. Может, ей вообще всё равно, кому помогать?

Необычный звук оторвал Арго от переживаний. Мара не обратилась в чудовище, как он боялся. А вот татуировка на лбу девочки ожила, защёлкала язычком. Амок и Рок её внимательно слушали. Мара издала ответный гортанный звук.

Концы ковра стали подниматься, будто кто-то незримый потянул их наверх. А потом тот же невидимка резко выдернул ковёр из-под мебели, из-под хранителей, из-под Мары, оставив всё на своих местах. Лишь облако пыли взвилось и рассеялось, исчезнув вместе с ковром.

Арго попытался угадать, что будет дальше, но не мог — он никогда ещё не видел магических обрядов. Мара не спеша переходила от одного предмета к другому. Переставляла то стулья, то столик, то этажерки с цветами. Наконец он сообразил — сестра освобождала место в центре.

В руках у неё оказался небольшой овальный предмет — как будто мисочка с крышкой. Мара постукивала по нему палочкой, извлекая истинно космические звуки.

Арго невольно заслушался чародейственной музыкой. Она звучала как песня без слов, рождала в памяти образы. Ещё немного, и он вспомнит что-то важное! Но ритм и звук уже изменились, музыка зазвучала громче и вдруг оборвалась на высокой, пронзительной ноте — как будто лопнула струна.

На полу высветился огненный круг.

— Слушай и запоминай, — шепнуло облако, — тебе это знание пригодится.

Мара вызвала поочерёдно имена хранителей:

— Мрак, Амок, Рок, Ата.

Троих Арго уже знал, они заняли места в круге, а четвёртый так и не появился.

«Ата? — переспросил мысленно Арго. — Что за зверь такой? Кто он?»

«Ата — имя четвёртого хранителя Мары! Существо лжи, несчастий и обмана…» — сообщило облако.

«Это я понял, но почему его нет?»

«Да кто же знает? Может, заблудился?» — хихикнуло облако в ответ.

Лепные фигуры на колоннах и в узорах рамы зеркала пробуждались под звуки голоса Мары. Каменные тела их дрожали, а глаза сверкали, открываясь. Мара тоже изменилась. Её длинные пышные волосы превратились в неряшливые грязно-серые перья, а бледное лицо вытянулось, стало птичьим: с длинным клювом и хохолком на лбу в том месте, где раньше была татуировка. И вот уже вместо красавицы по комнате бродило чудище с пернатой головой горгульи, корявым телом, покрытым коростой и редкими перьями, на двух жилистых кривых птичьих лапах с перепонками между пальцев, и парой крыльев. На концах их виднелись пальцы рук.

— Значит, это её хранитель — Ата? — пробормотал едва слышно Арго.

— Да, татуировка на лбу… Но у Мары есть и пятый, она сама, — шепнуло облако, — не забывай!

А круг на полу пылал всё жарче, заполнялся новыми символами. В горле и носу Арго запершило, как в том проклятом Незримом лесу. Вентиляция, где он скрывался, вытягивала дым наружу. Вдохнув пару раз, он закашлялся, чихнул и замер, перепуганный насмерть.

Выдал себя!

Эхо разнеслось по комнате. Сестра не могла его не услышать. Она приковыляла на кривых лапах к столу, поставила музыкальную мисочку и вскарабкалась рядом. Вперила тяжёлый взгляд в узорную раму вентиляции. Арго съёжился, понимая: если горгулья не отведёт глаз, он выдаст себя. Чихнёт снова или хлопнется в обморок! По лбу катились, щекоча до невозможности, капли пота.

В бездонных зрачках Мары вдруг что-то дрогнуло. Должно быть, Неопознанный страх явился ей кем-то, кого она больше всего на свете боялась.

«Но кто он? — думал Арго. — Вот бы увидеть! Жаль, что я внутри облака!»

— А-а-арго-о? — прошипела сестра, словно сама себе не верила.

Потянулась к решётке, уцепилась за неё корявыми пальцами, дёрнула.

Сломает — перепугался Арго. Шипение горгульи рвало слух:

— Арго? Что ты делаешь там, гад ползучий, отвечай? Как ты туда забрался?

Арго не мог шевельнуться, в голове билась одна мысль: сейчас Мара сломает решётку, и ему конец. Но ведь Рах предупреждал: не отзываться! Облако защитит!

Он осторожно перевёл дыхание. Сестра боится его! Вот почему она всё время пыталась убрать его с дороги!

Подошёл Рок. Недовольно распушил перья. Навис над подопечной, заглянул через её крыло в темноту люка. Рыкнул:

— Что там? Ты кого увидела, что так испугалась? На тебе же лица нет!

Мара расхохоталась:

— У меня никогда лица не было, забыл, что ли? Ты что, стареешь? Память потерял?

— Я был ранен! Арго зацепил меня мечом, когда мы сражались. С тех пор со мной что-то происходит. Не хочу об этом сейчас думать!

— Ах да! Ты жаловался на тёмную жизнь без просвета. Но зачем тебе своя жизнь, когда у тебя есть моя? Думай обо мне, а не о себе! — Мара ткнула когтем в решётку. — Там Арго! И он не отвечает. Наверное, отравился дымом и сдох.

Рок захихикал:

— Если мальчишка сдох, оставь его там!

— Нет! Надо его оттуда вытащить! — у Мары даже лапы задрожали от бешенства.

— Да не трясись ты так, Мара! Никакого Арго там нет! Он же трус, боится высоты! Думаешь, он забрался в твою башню по воздуху и прополз по вентиляции? Или прошёл в двери мимо стражей? Да он в жизни не сможет! Не бойся!

Рок приблизился к решётке, глянул прямо на облако — и вдруг замолчал. Арго приоткрыл один глаз. В огромных зрачках громоптицы промелькнул отблеск лезвия меча и руны Сол Сеана.

«Так вот кого боится Рок! Моего хранителя Амбигю?!»

— Думаешь, показалось? — прошептала Мара. Махнула крылом и с громким стуком спрыгнула на пол. — Я просто хотела быть уверена, что его там нет! А где он, кстати, гадёныш? Дрыхнет у себя? А где Стейна, где Артур? Где паршивец, мой дракон Рах, в конце концов? Я же велела ему присмотреть за Арго!

Мара снова была собой: властная и непримиримая, будущая повелительница вселенной. Глаза её горели ненавистью. Она топнула когтистой лапой, подскочила к слепому зеркалу и принялась остервенело царапать его поверхность.

— А ты что молчишь, зверюга? Не пора ли начать отвечать на мои вопросы?!

Гладь зеркала покрылась рябью. Из глубины донёсся протяжный глухой вой. А потом стены башни вздрогнули. С тяжёлой рамы сорвалось несколько оживших монстров. С пронзительным визгом приземлились они у лап Мары. Знаки огненного круга изменили цвет на синий и перестали дымить.

Услышав от Мары имя дракона, Арго вцепился в облако — разорвать изменщика на куски! В глазах потемнело от горя. Но пальцы прошли насквозь, ударились в решётку. Впрочем, ему было сейчас наплевать, что Мара увидит или услышит.

Облако молчало, словно умерло. Арго чуть не взвыл от тоски. Почему его всё время предают?! И что ещё ему думать, если Мара ругает дракона, как свою собственность! А он, Арго, опять поверил. Даже не спросил, почему за всё время в за́мке Рах не заглянул к нему поздороваться, только подслушивал под окнами. И наверняка докладывал Маре! И в Лабиринте — как могла Мал-уэль узнать, у какого сейда разводить колдовские костры? Конечно, от Раха! А когда они с Чимиту решили разобраться во всём сами, дракон явился, притворился другом… и предал!

Все предают и бросают, даже наследные хранители, даже… мама! Захотелось разреветься в голос — так громко, чтобы она услышала из своего далёка, нашла его и попросила прощения, за то, что оставила одного.

В голове вдруг возник и зазвучал едва слышный напев. А за ним пришёл голос: мягкий, лёгкий, как порхание бабочки, тихий, как шёпот листьев, и ясный, как дыхание света. Он ласкал и согревал сердце. И Арго узнал голос мамы. Она пела колыбельную!

Слышишь, снаружи бесятся ветры зимние?

Не затушить им внутреннего огня.

Где-то во сне попробуй, вообрази меня.

Вообрази меня…

Точно тёплые пальцы погладили Арго по спине, утешая и даря надежду. Он застыл, потрясённый. Звуки песни успокоили, внесли мир в сердце. Он не один — у него же есть мама!

Он отыщет маму!

Голос её был как глоток освежающего ветра. С лёгким сердцем Арго снова заглянул в комнату.

Глава 10. Зверь

Ты один.

Раскол семьи,

Ни дома, ни друзей.

Война!

Возьми в руки меч — хранитель,

И ищи себя.

Древнее заклинание

Туманная поверхность зеркала, обиженного шлепком Мары, просветлела, прояснилась. Раздался глухой урчащий звук, словно в глубине под за́мком началось землетрясение, и эхо достигло верхних этажей. Запахло сыростью склепа, плесенью, а потом комната наполнилась смехом. Арго от удивления забыл обо всём на свете. Что же это за мистический Зверь, который умеет смеяться?

— Да как ты смеешь? — Мара заколотила по зеркалу лапой. — Да я… да я… я разобью тебя!

— Злость застилает твой разум, и ты не видишь дальше своего носа. Ну выбьешь ты мне один глаз, а у меня их тысячи! И не только в за́мке. По всему городу, по всему миру! Я знаю обо всём, что происходит, в отличие от тебя, несмотря на то, что пока сплю, — зеркало снова рассмеялось. — Я-то выполняю уговор, присматриваю за всеми, а вот ты — нет! Ты забыла, что я просил быть великодушной с Арго? Помогать, направлять осторожно!

Он на распутье. Один неверный шаг — и мальчишка перейдёт на сторону матери, а ты останешься одна. Уверена ли ты в себе, Мара? Сможешь ли одна совладать со мной? Сила моя немерена, и с каждым днём она яростнее.

— Не заговаривайся, Зверь! Без меня ты прозябал бы в земле ещё тысячи лет! — оборвала Мара, гневно раздувая ноздри.

— Ой ли? Да ты совсем зазналась, малявка! Я сам себе хозяин с тех пор, как меня создали. И не ты, не твоя мать и не твой отец! А Имаджи — она сотворила мой мир. Будь благодарна, что можешь со мной общаться. Но смотри не надорвись!

Арго чуть не расхохотался над своей слепотой и доверчивостью. Значит, его мама создала Мёртвый мир? Мара снова обманула! Сказала, что мир достался ей от Мал-уэль. Да сестра насквозь лжива! А он-то, тупица, сам не догадался!

Башня дрогнула и накренилась. Со стен и потолка посыпалась пыль и мелкие камни. Дрожь пола и стен передалась Арго, кажется, даже зубы застучали. Что происходит? Он подобрался, готовый умчаться по переходам прочь. Ему стало страшно.

Мара и зеркало яростно ссорились. Сестра вцепилась в раму, злобно шипя, пыталась сорвать зеркало со стены, а оно смеялось в ответ.

— Как ты смеешь оскорблять меня, будущую королеву твоего мира! Если хочешь быть мне хранителем, прояви уважение! — кричала Мара.

— Ты можешь напугать кого угодно, но не меня! Займись делами, дитя!

— Найдите! Отыщите мне Арго! Выдайте мне его! Я хочу с ним расправиться! — бешено зарычала Мара.

Из коридора донёсся шум. Облако, закрывавшее Арго, вздрогнуло и шевельнулось, словно пришло в себя. В комнату влетел Рах и выпалил прямо с порога:

— Моя повелительница, праздник в разгаре!

— Да что мне до праздника? — грубо оборвала Мара.

— Но ваши родители, они ждут… Вахтенный просил передать… Пойдёмте!

— Ничего, подождут! — рявкнула Мара. — Я велела тебе караулить Арго, меч и шкуру любой ценой! Где они?

— Арго струсил и сбежал! Похоже, я его перепугал насмерть… — оправдывался дракон, поглядывая украдкой в сторону вентиляции.

«Что ещё случилось?» — встревожился Арго, всем сердцем ощутив отчаяние дракона. Коснулся рукой облака и услышал тяжёлый вздох: «Тьма побери, мы забыли про зеркало в твоей комнате!»

— Сбежал? — недоверчиво хохотнула Мара.

Дракон торопливо кивнул.

— Так точно, моя повелительница!

— Ну ты ге-ро-о-ой! А где меч и шкура?

Дракон не успел ответить. Зеркало зазвенело и выплюнуло что-то громоздкое. С грохотом бухнулся на пол меч Амбигю, не шелохнулся и не издал ни звука, точно умер от позора. Рядом приземлились шкура Рассветного дракона, дриад и визжащий от боли и страха Артур.

— Хм… — Мара остановилась перед подарками. Задумчиво почесала переносицу, перевела взгляд с дракона на зеркало. — Назови мне истинные имена меча и шкуры! Я уверена, ты их слышал!

«Пора и мне решиться на что-то! — подумал Арго. — Нельзя дать зеркалу и шанса проговориться. Надо разбить его!»

«Какие торопыжки наследники! Ты, похоже, забыл, что часть меня с тобой! — ответило облако голосом Раха. — Сиди тихо, я отвлеку внимание Зверя!»

Облако стало раздуваться, заполняя пространство, и скоро Арго оказался внутри белого тумана. В нём вспыхивали разряды молний, слышался треск. Облако фыркало, рычало и ворчало. Казалось, оно было чем-то недовольно.

«Что случилось?» — спросил мысленно Арго.

«Неправильный какой-то Зверь попался! — наконец призналось облако. — У него нет имени, а значит, и страхов. Нет ни любви, ни привязанностей. Вообще ничего у него нет! Только обида, запредельная обида на весь мир и злость…»

«Получается, что испугать его невозможно? Что же нам делать?»

Он поверил, что Рах не выдаст имени меча и шкуры, но всё будет напрасно, если заговорит зеркало. Тогда всё пропало!

«Не уверен, — сказало в раздумьях облако, — но я попробую отразить самого Зверя. Может, он испугается того, что увидит в себе?»

Как именно выглядело чудовище, Арго не удалось увидеть. Он всё ещё был внутри тумана, когда из гладкой поверхности зеркала потянулись пульсирующие чёрные нити. Они быстро связывались в толстые прочные узлы, сплетаясь ряд за рядом и создавая что-то, похожее на броню.

Мара метнулась к зеркалу, не замечая того, что происходило в вентиляции. Крикнула, цепляясь за нити и пытаясь их разорвать:

— Что ты задумало, подлое? Нет! Остановись!

Поверхность зеркала зарябила и полыхнула огнём. Мара упала ничком, прячась в круге имени, накрыла голову крыльями, стараясь защититься от падающих вокруг осколков. В опасной близости от неё оказались Рах, Чимиту и Артур. Меч завалился куда-то, и Арго его не видел. Хранители Мары нашли место под защитой магии круга. Остатки зеркала осыпались на них хлопьями чёрного пепла.

Стены башни затрещали по швам, она накренилась, заваливаясь набок. Выжженный на полу круг имени Мары вдруг тронулся с места и закрутился, с каждым оборотом всё быстрее опускаясь вниз. Под кру́гом вместо пола образовалась пустота. Из неё вырвались вихри, которые тянули за собой в ничто всё, что стояло, лежало и каталось в комнате: куски рамы, обломки полусгоревших скульптур животных и птиц, рукописи, приборы и волшебные камни.

Никто из лежавших в круге не мог поднять головы, настолько сильным был ветер. Только отважный Чимиту, улучив момент, подпрыгнул, пытаясь вырваться из лап вихря и вернуться в комнату. Но Мара с диким криком схватила его за ноги-корни и утянула за собой.

Дракон Рах тоже пытался спастись. Он взмахнул крыльями и почти взлетел, преодолев ветер, но Рок с утробным рычанием впился клювом ему в хвост.

И тогда облако Неопознанного страха с шумом выплеснулось через решётку наружу и выпустило в сторону круговерти зеркальные вихри.

Что они отразили, осталось загадкой для Арго, но ветер мгновенно стих. Поверхность круга к этому времени опустела. С громким хлопком она вернулась на место. В комнате стало тихо и пусто, лишь кружились в воздухе пылинки и опадала каменная крошка со стен и потолка. А мелкая дрожь всё сильнее и сильнее сотрясала стены и пол башни.

Арго из последних сил выбил решётку ногами. С трудом разогнулся — тело затекло от неудобного полусидения-полулежания. Он остался жив, но потерял хранителей, друга и брата. Он представлял, как выпрыгнул бы из оконца, схватился за меч и одним махом расправился с Марой и Роком… Но вместо этого отсиделся в тайнике, как последний трус. Когда-то он уже подвёл Зоринго, а теперь предал Артура, Чимиту и хранителей. Да кто же он после такого?

Остатки облака приняли облик Раха. Только был Рах маленьким и хилым, не больше кулака. Взъерошенный, с крохотными цыплячьими крыльями, неспособными к полёту.

— О, хозяин! Вся моя сила ушла вместе с Марой. Ты видишь, что от меня осталось!

Услышав слабый голос дракончика, Арго поднял его на руки, прижался лбом к прохладной спине хранителя и заплакал.

Башня заскрипела совсем как живая. Вздрогнула, будто попыталась вырваться из земли. Арго не удержался, упал, прокатился в угол комнаты, ушиб ногу о трубу, но успел подхватить Раха, спасая от летящих обломков камней.

— Оставь меня, Арго! Беги! Спасайся! — крикнул дракончик, пытаясь вырваться.

Но Арго прижал его к груди и зашептал, глядя в глаза малыша:

— Я тебя никогда не оставлю! Ты теперь не просто мой хранитель, ты и Амбигю — мои кровные братья, как Зоринго и Артур! Я пойду к отцу. Я всё ему расскажу о том, что натворила Мара!

— Плохая идея, брат. Так ничего и не понял? — пискнул дракончик. — Как ты докажешь отцу, что не виноват в пропаже его дочери? Мал-уэль тебя невзлюбила с самого начала! Я знаю, прожил здесь много лет — они в любом случае простят Мару, а вот тебе придётся доказывать, чего ты стоишь. Послушай меня, берегись Мал-уэль и отца!

— Ты что, не слышал? Мара сказала, отец меня боготворит!

— Не заблуждайся, Арго! Он боготворит себя в тебе.

— Что это значит? Я не понимаю.

— Он ценит Тьму, которую передал по наследству, но не Свет твоей мамы. Свет пугает Треала. Из-за него он боится тебя, хотя никогда не признается! Нет, брат, придётся нам самим идти в Мёртвый мир за пропажей.

Хуже быть не могло!

Неужели надо спускаться под землю и бродить там в потёмках? Арго совсем не представлял, что и как может быть в Мёртвом мире. Там же наверняка ничего живого нет. Должно быть, там настоящая тьма-тьмущая! И как он найдёт дорогу, если света грианда и лун там тоже нет?

Но Рах сказал бодро:

— Ничего, справимся! Найдём ребят, отыщем шкуру и меч. Мара не знает их тайных имён, так что удача на нашей стороне. Она не сможет изменить их путь магией слова и сделать предателями. Знаешь ведь, что тайное имя — наш путь?

— Да, Аша говорила. Я пытался разгадать путь Мары по её имени, но не смог.

— Зачем тебе её путь, когда у тебя есть собственный? На нём ты встретишь остальных хранителей!

— Остальных? — удивился Арго. — А сколько вас у меня?

— Нас пятеро. Я — Рах, меч Амбигю и ещё двое, должно быть, но с ними я не встречался. А вот пятый хранитель зовётся «Ты сам». Слыхал про такого? — дракончик подмигнул.

Арго горько усмехнулся, припомнив слова Амбигю о Звере «Ты сам», который может победить Зверя Мары. И тут же вспомнил разговор с отцом.

— А Зверь, о котором говорил мой отец? Он сказал, что во мне живёт Зверь, только он пока не проявился! Кто он? Как его зовут?

— Тот Зверь — твоя Тьма, Арго. Но однажды, когда ты будешь готов и отважишься заглянуть ей в глаза, ты приручишь её и освободишься. Я уверен!

Башня опасно накренилась. Арго пролетел через всю комнату, не выпуская Раха из объятий. Осколки камней из потолка и стен перекатывались за ними по гладкому полу.

— Да что же там творится?

— Рождение Зверя Мёртвого мира, — ответил Рах. — Ты выгляни в окно и всё поймёшь.

Арго ухватился за подоконник, подтянулся и обомлел!

Реальность раскололась, а за́мок и город исчезли. Свет пятой луны изменился на багряный, точно она истекала кровью. Белоснежные дома, цветущие палисадники и извилистые улицы оказались змеиными хвостами и телом чудовища. Окна домов взирали на мир пустыми глазницами. А башня, в которой Арго, похоже, остался один, была одним из горбов на спине монстра.

Он расслышал за треском каменной кладки стук сердца Зверя. Или так грохотало его собственное? На часовне в центре площади проявились контуры гигантской головы змея. Оттуда доносилось гудение и шум — в нём перемешались голоса жителей, гомон птиц, треск, крики и рокот пробуждающейся от боли земли.

— Надо выбираться отсюда, — прошептал Рах у Арго на плече.

— Но как? Башня двигается! Лестницы и переходы обрушились… Здесь никого, кроме нас! И скоро мы погибнем!

— Я не смогу унести тебя на своих крыльях. Тебе придётся сделать это за меня! — сказал Рах.

— Мне?

— А что здесь странного? Я твой хранитель, и ты должен уметь становиться мною. Сила твоего духа унесёт нас с тобой в небо. Что же ты медлишь, Арго? Давай, начинай, пробуждай меня в себе.

— Я не умею. Я не знаю ничего о драконах! — чуть не плача пробормотал Арго. — Мы такого не проходили на уроках Шера!

— Я подарю тебе знание. Открой ладонь!

Башня шевелилась и пульсировала. Раху пришлось перебраться на грудь Арго, обнять его за шею крылом, чтобы удержаться.

Одной рукой Арго ухватился за оконный выступ, а ногой — за решётку окна и, почти вися в воздухе, протянул хранителю вторую руку. Рах полыхнул ледяным огнём на его ладонь. Линии судьбы засветились, вычерчивая круг с узорами.

— Перед тобой тайный знак моего имени Рах, — пояснил дракончик. — Имени, которое ни в воде не тонет, ни в огне не горит, ни в земле не сгниёт — много смыслов в нём. Ты помнишь, как имя расшифровывать?

— Да, Аша научила, и у Мары я прочитал. Я знаю, что имя — это ключ к тайной дверце, где живёт наше знание о себе. Надо лишь научиться доверять миру и быть самим собой! Имя Рах? Первая буква «Р» — может быть Растерянность, Резкость, Разум или Решимость. Я выбираю для тебя Разум, ведь ты разумный, сперва думаешь, а потом действуешь.

— Хорошо, а дальше?

— Буква «А» — Агрессия, Атака, Азарт, Амулет… Знаешь, там много слов можно подобрать, но мне уже нравится Амулет. Ведь он охраняет, как ты, мой хранитель. Ну и последнее… Холод, Химера, Хитрость, но я знаю, что хитрость и обман — хуже всего на свете! Я выбираю для тебя Храбрость! Ты будешь храбрым, мой Рах!

— Спасибо, Арго! Я готов отправиться с тобой на край света! — сказал дракончик. — А сейчас прижми знак имени к сердцу… Да не так! Не к животу, а туда, где бьётся твоё живое сердце, и попробуй услышать его стук.

Не успел Арго закрыть глаза, как у него перехватило дыхание. В груди запылал жар, будто огонь Раха опалил его изнутри, точь-в-точь как Зверь, что затаился в его теле.

Больно или страшно не было. Наоборот! Его охватила безудержная жажда полёта, точно он от рождения, всю жизнь летал! И тут знак имени вспыхнул такой мощью, что Арго на самом деле взлетел!

Он оказался один среди облаков и потрясающей тишины. Распрямился, расправил плечи, вдохнул полную грудь воздуха и выдохнул протяжно и громко: «Р-а-а-а-а-ах!»

В голове мелькало всё, что он узнал об имени:

Оно — твой путь… Оно всегда с тобой… Оно — слово, которое тебя спасёт и сохранит… Надо только научиться доверять миру: деревьям, рекам и облакам… Сила их заключена в имени каждого из нас!

И в тот миг, когда открылась для Арго истина, он стал свободным, он стал драконом. За спиной зашелестели настоящие драконьи крылья.

Снизу послышался ужасный треск — башня накренилась, распадаясь на части. Ударная волна обожгла Арго и прокатилась огнём, накрывая площадь и ратушу.

— Ах ты, зверюга проклятый! — в отчаянии крикнул Арго. — Я тебя остановлю!

Эпилог

Сначала я был прикован к столбу.

На меня были направлены стрелы.

Они несли слезы, тоску и печаль.

И боль пронзала мое сердце.

А потом прозвучал гром.

Я проснулся.

И сам стал этими стрелами,

И не дрогнула тетива лука моего…

Песня бродячего менестреля

А потом случилось невероятное. Тело Зверя оказалось чёрным и мягким, как бархатная подушка, покрытая мириадами сверкающих звёзд-оконец. Они вспыхнули так неожиданно близко, что Арго зажмурился, чтобы не ослепнуть от их сияния.

Когда Арго когда открыл глаза, он лежал на земле. Над лицом мерно покачивался цветок-колокольчик. По листу карабкалась пёстрая букашка. Арго отодвинулся, чтобы не мешать и не сердить создание. И вспомнил, как пытался сразиться со Зверем и утонул в теле чудища.

Где он? Сколько времени пролежал? На мгновение показалось, что пережитое — просто плохой сон. Он заблудился в Лабиринте, заснул у ручья, и ему привиделись дракон, Зверь Мары, отец-чудовище и умирающий город. При мысли о Маре Арго прошиб озноб. Если всё было правдой, сестра останется его вечной мукой и напоминанием, что в нём тоже живёт Зверь.

За спиной послышался хруст. Арго вздрогнул и оглянулся. Малыш-дракончик сидел у корня дерева и выцарапывал что-то из-под коры, причмокивая. Арго вздохнул с неожиданной нежностью. Он привязался к Раху и полюбил его, они теперь братья. Как хорошо, что они по-прежнему вместе! Верная дружба с драконом стоила всего, что пришлось пережить!

— Ты как? В порядке? — спросил Арго повеселев.

Поднялся на локтях, пытаясь размяться. Всё тело болело, как после потасовки. Руки и ноги дрожали от слабости, голова кружилась. В глазах мерцали странные видения и огненные вспышки, словно он пробился не сквозь кожу Зверя, а пролетел через множество вселенных — звёзды, планеты, астероиды…

Рах ответил не сразу. Сочно хрустя чем-то, дракончик размышлял над вопросом. Потом сморщился и выплюнул кору — не понравилось. Покачал головой.

— А что со мной сделается?

Где-то вдалеке прокричала птица, то ли соглашаясь, то ли смеясь.

Арго вздрогнул. Вгляделся в сумрачный лес и придвинулся поближе к Раху. Спросил шёпотом:

— Неужели это и есть Мёртвый мир? Я его другим представлял, думал, там ничего нет и темно, как в бочке.

Над головой шумели листвой деревья. Арго слышал звуки ручья и приглушённое щебетанье птиц, точно крылатые спутники небес о чём-то переговаривались. Корни дерева, у которого они сидели, тянулись по земле высокими гребнями, создавая вокруг защитную стену.

— Где мы, как думаешь? — спросил Арго.

— А ты не заметил, в какую часть тела Зверя мы попали?

— В смысле… — и он хлопнул себя по лбу: — Точно! Амбигю говорил, Зверь Мары состоит из воды, камня, травы, металла и огня. Интересно, куда мы с тобой приземлились.

— Не в огненную часть, это точно!

— И не в водяную, — поддакнул Арго, — к счастью!

— Ты посиди немного, отдохни, я полетаю над лесом, осмотрюсь, — предложил Рах.

— Я не хочу оставаться один, — заспорил Арго, поднимаясь на дрожащие ноги.

— Но ты устал, и у тебя нет сил летать. Я вижу по твоему ореолу, он ослаб.

— Я могу идти.

— Тсс… — Рах вдруг приложил лапу к морде и предостерегающе взмахнул другой.

Арго замер на месте:

— Что такое?

— Смотри туда!

Из зарослей неслышно шагнула им навстречу небольшая рысь-подросток.

Остановилась, показывая, что не собирается нападать. Склонила голову набок, и взгляд её жёлтых глаз впился в Арго. У него возникло ощущение, что он встречал этот мудрый взгляд, полный древней силы. Он спросил у дракончика неуверенно:

— Кажется, я её знаю?

Все трое с интересом разглядывали друг друга. Глаза Раха блестели искрами любопытства, а во взгляде рысёнка чувствовалось невероятное спокойствие и уверенность. Рах не выдержал первым.

— Мы знакомы? — спросил он.

— Мы встречались с Арго у Аши, — промолвила рысь.

— Аша? — от радости Арго чуть не потерял голос. — Аша здесь?!

Он чуть не бросился обнимать рысь, но Рах удержал его за штанину и шепнул:

— Не спеши. Ты должен быть уверен в ней!

— Вы вместе с Ашей? Где она? — Арго не мог скрыть улыбки.

— Она послала меня найти вас. Безумный ваш поступок мог закончиться страшно. Вы оба сгинули бы во тьме Зверя. К счастью, Аша успела сотворить вокруг вас кокон защиты. Вы просто проскочили сквозь тело Зверя…

— Откуда Аше знать, где я был и что делал? — недоверчиво переспросил Арго. — И как она могла это совершить? Это невозможно!

— Аша всегда знала, где ты и что с тобой. Она твоя мама, Имаджи, богиня, создавшая наш мир.

Арго застыл, не в силах выговорить ни слова. Глаза наполнились влагой, а в горле застрял комок.

— Кто вы? — спросил Рах севшим от волнения голосом.

— Я Мангиале. Один из хранителей Имаджи.

— А где же она сама?

— Имаджи вернулась к кристаллу сейда, где заключена душа Рассветного дракона, — ответила рысь.

— Подождите! — вскричал Арго. — Я помню, Амбигю сказал мне о каком-то кристалле:

«В лунную ночь двуликий меч явится.

В крови невинной души он расплавится,

Жаром её опалённый навеки останется.

Закалит сталь клинка Тьмы оскал,

Когда разобьёт он оковы тюрьмы —

Ледяного сейда кристалл!»

— Да, так и есть! — кротко подтвердила рысь.

— Так пойдёмте туда! Скорее! Я разобью сейд! — закричал Арго и взмахнул руками, показывая, как разрубит оковы Тьмы.

— Чем ты его разобьёшь? — воскликнул Рах. — Меча-то у тебя нет!

— И правда! Как я забыл?

Арго сел в траву, схватился за голову. Простонал, скрипя зубами:

— И во всём виноват я! Снова! Только я! Зверя Мёртвого мира не убил… Хранителей и друзей потерял… И маме не могу помочь!

Рысь мягко коснулась лапой его плеча.

— Никто не виноват! — мурлыкнула она.

— А Зверь? Он же убил всех в Имаджиланде? Почему Имаджи не спасла мир? — воскликнул Рах.

Обнял Арго, и тот разрыдался в его крыло.

— Зверь ушёл из Имаджиланда. Мир в безопасности! — сказала рысь.

— Как ушёл? Куда? — слёзы Арго мгновенно просохли.

— Отныне Мёртвый мир навеки там! — рысь показала на небо. — Зверь и был Мёртвым миром. Он носил его в себе, а теперь он заперт в клетке.

— Невероятно! — Арго вспомнил разговор с Амбигю. — Теперь я понимаю, что значат те слова: «Когда Зверь проснётся — погибнет мир». Мёртвый мир хотел погубить живой Имаджиланд! Но почему Зверь ушёл? Что случилось?

— Одна из ваших сестёр увела Зверя по Звёздному Лабиринту прочь, — объяснила рысь.

Она нетерпеливо переминалась с лапы на лапу.

— Вы куда-то спешите? — догадался Арго.

— Мы возвращаемся домой! — объяснила она. — Пришло время тебе встретиться с братьями и сёстрами.

Словарь имён

Семья богини Имаджи и Рассветного дракона Де Ааге Сол Сеана:

Имаджи — фейри, та, кто создаёт миры, богиня Воображения, создательница мира душ, Имаджиланда, давшего основу миру физическому. Сестра Акчелите.

Рассветный дракон Сол Сеан — муж богини Имаджи. Создал меч Судьбы и Дерево Мира Имаджиланда. Брат Закатного дракона.

Дети Имаджи и Де Ааге Сол Сеана:

Инрог, 17 лет — белокурый голубоглазый юноша, обладатель хранителя-единорога. Побывал в плену у Мары, обратившей его в чудовище страхами.

Ливия, 16 лет — жила в Океане Времени, была приёмной дочерью царя Эре. Владеет магией воды.

Стейна, 15 лет — сероглазая блондинка. Помыкает братом Артуром, обожает верховодить и распоряжаться. Мечтает стать королевой мира. Хранитель — каменный тролль.

Рикки, 14 лет — Глаза карие, волосы рыжие. Мечтает спасать миры. Хранитель — дракон Света.

Зоринго, 13 лет — светловолосый, зеленоглазый. Обожает копаться в земле, работать в оранжерее. Владеет магией врачевателя. Хранитель — Дерево Мира.

Артур, 12 лет — кудрявый, светловолосый. Играет на гитаре, поёт, складывает рифмы. Хранитель — карлик.

Ирья, 11 лет — темноволосая, черноглазая и неуверенная в себе девочка. Фейри.

Семья богини Акчелите и Закатного дракона Треал Ан Дара Тена:

Акчелите — фейри, богиня Реальности, физического мира. Она же колдунья Мал-уэль, жившая в Незримых лесах Имаджиланда. Сестра Имаджи.

Закатный дракон Треал Ан Дара Тен — жестокий монстр. Захватил обманом мир Имаджиланд. Погубил брата Де Ааге Сол Сеана.

Дети Акчелите и Треал Ан Дара Тена:

Мара, 11 лет — мстительная и коварная лиходейка. Находит выход из любой переделки. Фейри.

Дети богини Имаджи и Закатного дракона Треал Ан Дара Тена:

Арго, 12 лет — мечтает о свободе. Хранитель — дракон Тьмы.

Остальные существа и артефакты:

Сейд — в северной мифологии сооружение из камней, несущее в себе магическую силу. Включает в себя тайные знание и умения путешествия души.

Гамелан — музыкальный инструмент, создан фейри Имаджи из сути вещей.

Мировое Дерево Желаний — зодиакальное Дерево Мира Имаджиланд.

Сходно по силе и предназначению с деревом Иггдрасиль (сканд. мифология). Оно обладает животворящей силой, связывает миры; ветви Дерева образуют купол неба, а корни уходят в подземный мир, создавая основу.

Лабиринт Драконового леса — находится в годовых кольцах Мирового Дерева Желаний. Лабиринт создала Имаджи, чтобы скрыться в нём с детьми от Закатного дракона.

Дракон Иллюминат — семя Дерева Мира, разлетается по вселенным со Звёздными ветрами.

Душа — бессмертное существо, обитающее в теле животных, растений, человека и т. д.

Хранитель — тело, оболочка для души.

Норны (сканд.) — пряхи.

Фортида — норна прошлого.

Нотида — норна настоящего.

Фрамтида — норна будущего.

Томтер (сканд.) — гном-ниссе, домашний дух, готовый услужить тем, кого любит. Музыкант, способный играть на любом инструменте.

Некке (сканд.) — никс, вредный водяной.

Эйке (сканд.) — дриада из рода покровителей деревьев.

Хюльдра (сканд.) — девушка с коровьим хвостом. Музыкальна, с красивым голосом.

Каменные тролли — огромного роста, с невероятной силой, туповаты. Тело, заросшее мхами и лишайниками. Живут в горах. Боятся солнца, от света которого превращаются в камни.

Лесные тролли — дружелюбны. Живут в лесах, помогают заблудившимся путникам, боятся каменных троллей.

Жрецы:

Сильф Лофтин — дух стихии воздуха.

Саламандра Иль — дух стихии огня.

Ундина Одэль — дух стихии воды.

Карлик Шер — дух стихии земли.

2017 год