Kitabı oxu: «Карантин: чёрная команда»

Посвящается живым и мёртвым жертвам эпидемии Covid – 19, а так же всем коллегам – лечащим врачам, медсестрам, судмедэкспертам, патологоанатомам, лаборантам, работникам ритуальных услуг и соцслужб, полицейским – всем тем, кто принял на себя удар непосредственного контакта с новым врагом.

Берегите себя!!!!

Что такое даты, часы и минуты?

Простая условность регистрации определенных моментов истории.

Но иногда они могут стать знаковыми и даже роковыми в нашей жизни!

Основные персонажи

Марина Дмитриевич – жительница Киева, судебно-медицинский эксперт, преподаватель судебной медицины;

Лаура Дмитриевич – её дочь, студентка дизайнерского колледжа;

Друзья и кафедральные коллеги Марины:

Рита Надточий,

Олег Звонарев,

Вадим Гречка (сосед семьи Ковальчук из Черновцов),

Нина Тесля – патологоанатом;

Соседи Марины:

Анжела – девушка-содержанка;

Пётр Перепелиця – блогер;

Знакомый бариста – Виталий Онищук;

Знакомый Марины и преподавателей кафедры по бюро СМЭ:

Орест – санитар судебно-медицинского морга в Киеве, работник ритуальной фирмы «Покой»,

Толик Мунтяну – уроженец г. Могилева-Подольского, санитар судебно-медицинского морга в Киеве, работник ритуальной фирмы «Покой»;

Родион и Галина Мунтяну – его родители, родственники семейства Толочко;

Другие сотрудники «черной» команды фирмы «Покой»:

Виктор Бурмило – начальник;

Таисия – его жена;

Вика – племянница;

Гаврилыч – водитель;

Василий Мотковский, он же «Шнырь» – носильщик в «Покое», домушник;

«Мастер» Димыч – «наставник» Шныря в воровской компании;

«Тонька – огонь» – подруга Васьки;

Семья Толочко из г. Могилева-Подольского, родственники Толика Мунтяну:

Василий Иванович и Аурика – родители Костика;

Костя Толочко – сын-старшеклассник;

Оля – дочь, школьница;

Мирчо – наркокурьер из Молдовы;

Балабан И.И. – старший оперуполномоченный в г. Могилеве-Подольском;

Игорь Задорожный – любовник Анжелы;

Лина Задорожная – его жена;

Зоя Константиновна – мать;

Заробитчане:

Супруги Ковальчук (соседи Вадима Гречки в Черновцах);

Неля и Юхим – кумовья Тымчив Витольда и Маруси из Мукачево.

Взаимосвязь основных персонажей

Нулевая глава

09.01.2020 г. Киев.

Слава Богу, что в этом году шеф принял правильное решение работать на праздники в дежурном режиме. А то новый 2020 год начался неудачно!

Марина, будучи человеком научного склада ума, не верила во всякие народные приметы, типа, как встретишь Новый год, так его и проведешь. Но, все же…

Уже после новогоднего корпоратива, на который она взяла с собой и дочь – «дитя кафедры», Лаура заболела. И Марина думала, что это её обычный фарингит или простое ОРВИ. Высокой температуры не было, поэтому мать, в нарушение своих обычных правил, не надевала маску, думая, что не заразится. Она заметила, что с возрастом болеть даже обычными вирусняками становится все тяжелей.

Марина Дмитриевич гордилась тем, что всегда придерживалась здорового образа жизни, и сейчас не страдала хроническими заболеваниями, как большинство её сверстников. Но вечером 1 января она почувствовала сумасшедшее першение в горле. К тому же, отчаянно чесался левый глаз.

– Похоже, я все-таки от тебя заразилась, – с удивлением констатировала мать, размешивая фурацилин, – хотя, у тебя же нет конъюнктивита?!

Дочь виновато посмотрела на неё.

– Да успокойся, ты-то тут причем? Сама виновата.

Дмитриевич проживали в однокомнатной квартире, поэтому рассредоточиться им было невозможно. Разве что, Марина могла пойти спать на кухню, на узенький диванчик. Поэтому, она обычно и надевала маску. Но в этот раз прохлопала профилактику – придется лечиться.

На следующий день мать почувствовала себя совершенно разбитой. Сил не было оторваться от подушки, температура была небольшая, но горло горело так, будто с него сорвали всю слизистую, голова раскалывалась. А левый глаз тёк безостановочно. К заразе присоединилась и аллергия? На что? Зимой! Вот тебе, врач, и специальное расследование! Как известно, врачу, в собственной семье тяжелей всего правильно выставить диагноз. Потому что знаешь из теории всё, что может быть, и невольно преувеличиваешь. Тут драматизировать нечего! Самый худших вариант – грипп, придется отлежаться, ничего не поделаешь.

Лаура, вроде, легче переносила все это и, слава Богу.

С чувством облегчения, Марина вновь вспомнила, что завтра не нужно будет идти на работу. Такая ситуация складывалась каждый Новый год. У студентов были каникулы, а от преподавателей требовали выходить на работу, заниматься методической работой и наукой. В этот год шеф решил рискнуть, надеясь, что проверки не будет, и вызвался сам подежурить 2-го и 3-го числа. Так что до Рождества можно было спокойно полечиться и выздороветь, и выйти здоровой.

Малой было хорошо – в их колледже им дали каникулы аж до февраля месяца. Будущие же врачи выходили на учебу сразу после Рождества.

Вообще, начало года пошло наперекосяк. Ни старший сын Никита, ни средний – Тимофей, так и не смогли к ним приехать. Поэтому, как смеялись мать и дочь, они на все выходные «девствовали». Друзья семьи тусовались по домам. Да и какое к черту празднование, когда больной?! Марина удивлялась, как быстро встала на ноги Лаура. Ей же с каждым днем становилось всё хуже и хуже. Температура оставалась невысокой, но появился пугающий свист в горле на выдохе, сумасшедший сухой кашель, особенно при перемене положения тела, такой, что даже слезы начинали течь, и одышка. Хотя, слёзы из левого глаза продолжали течь постоянно. Марине стало понятно, что это не может быть какая-то односторонняя аллергия.

Также она поняла, что с ней вообще что-то не так и подключила тяжелую артиллерию, начала систематически принимать парацетамол, антибиотики «от горла», ингаляции, полоскания и т. д. Однако даже к Рождеству её не очень попустило.

Сыновья, обычно наплевательски относясь к своему здоровью, по телефону требовали, чтобы мать обязательно пошла на больничный. Но Марина отвечала, что её некем будет заменить, двое на работе пошли на курсы, у всех были свои группы в две смены.

– Ты понимаешь, что тебе никто орден на грудь не повесит за такую добросовестность? – кричал в трубку Никита.

– Да знаю я, – оправдывалась мать, – но у меня уже и температура упала.

– Так что? Ты же врач! А если будет осложнение?

– Ну, когда будет, тогда и…

– Ты неисправимая!

Марина знала, что дети были правы. Но она не могла повесить ещё и свой груз на коллег. Так случилось, что все её друзья сейчас изнемогали под грузом собственных проблем.

У Риты Надточий отец загремел в больницу со своей диабетической стопой, и она разрывалась между работой на кафедре, в деканате, между поездками с детьми к репетиторам (её старший сын в этом году оканчивал школу), и поездками в больницу.

У Олега Звонарева тоже был сын-выпускник, с которым он нянчился один, так как их мама работала в городе-спутнике и постоянно отсутствовала дома. Мальчик был аллергиком, с хроническим заболеванием костной системы. Олегу приходилось работать на двух работах, чтоб хоть как-то оплачивать дополнительную учебу английскому языку и лечение.

У Вадика Гречки тоже было трое детей, среди которых был и выпускник, к тому же он сам был председателем домового комитета, и его постоянно дергали то решать проблемы с мусором, то – со светом, то ещё с чем-то. К тому же, он, как и Олег, подрабатывал на четверть ставки в морге, а вскрытий давали на полную ставку, так как экспертов общего профиля в столице было очень мало.

На кого же из них Марина могла взвалить свои группы? Конечно, друзья всегда старались помогать друг другу и «подхватывать» чужие группы, если была возможность. Но сейчас такой возможности не было.

Поэтому, рано утром, Марина засобиралась на работу и с ужасом отметила, что не может наклониться, чтоб зашнуровать ботинки. Её, буквально, парализовал приступ одышки, мышцы груди блокировали движение, и она окаменела, не имея возможности сделать вдох.

Хорошо, что этот ужас заметила в зеркале Лаура, выбежала из комнаты и принесла стакан холодной воды. Дочь всегда так боялась за мать, что её выразительное лицо запечатлело и сейчас состояние ужаса.

Марина, пытаясь не пугать дочь, медленно начала выпрямляться. Постепенно она смогла сделать вдох и восстановить дыхание.

– Что случилось?

– Представляешь, такая одышка – не могу наклониться, – в ужасе ответила мать.

– Так ты меня зови, – ответила дочь, быстро наклонилась и принялась зашнуровывать ботинки маме, стараясь скрыть лицо, чтобы та не заметила её испуга.

С детства Лаура боялась, что с мамой может что-нибудь случиться и тогда она останется одна. Конечно, братья очень любят её и заберут к себе, если что, но они – не мама, у них своя жизнь…

– Тебе надо к врачу. Немедленно.

– Да. Но ты забываешь, что я – сама врач. И кто из врачей лучше знает мой организм, чем я сама?

Лаура сердито сверкнула глазами. В ответе матери была логика, но отсутствовала самокритика. А если она недооценивает свое состояние?

Добравшись на работу, Марина начала подниматься на третий этаж и задыхаться от невозможности сделать вдох.

– Станиславовна, ты чего? – задержался возле неё Вадик, мчавшийся к своей группе студентов.

– Слушай, не могу дышать! – призналась Марина, хватаясь за грудь.

– Бронхоспазм?

– Похоже, я же астматик бывший.

– Бывших астматиков не бывает, ты же знаешь. Давай я тебя послушаю.

– Ок, сейчас дам задание студентам и спущусь.

Она выбрала тесты, рассчитанные на 45 минут работы, и вернулась в преподавательскую.

– Мне Вадик уже рассказала. Я тебя сама послушаю, – деловито заметила Рита, взяла стетоскоп и повела её в лаборантскую, подальше от посторонних глаз.

– А то шеф узнает…

Их шеф был хорошим человеком, но у него было два «пунктика»: он ужасно боялся старения и болезней. Это – при том, что заболевшие всегда надевали маску, если были вынуждены выйти на работу. Шеф сразу начинал паниковать и нагнетать обстановку.

В лаборантской же можно было уединиться от мужиков и переодеться, если надо было или даже сделать инъекцию.

– Температура есть?

– Да упала уже, чего б я притащилась на работу с температурой? Переболели с малой ОРВИ, видимо начался фарингит или бронхит. Потому что, когда кашляю, приходится вскакивать, лежа не могу откашлять.

– Похоже, – кивнула Рита. – И у тебя свист на уровне горла.

– Да, он меня и пугает. Может, что-то с голосовыми связками?

– Может. Но пока бронхи чистые. А фарингит, конечно есть. Но одышка и свист меня пугают. Ты представляешь, Рит, я не могу ни на этаж подняться, ни малейшей нагрузки выдержать.

– Тебе бы надо вылежать…

– Так как при таком количестве групп?

То, что легкие у неё были чистыми, уже радовало.

На перемене, когда все собрались выпить кофе, Олег начал рассказывать, что у его в морге был «интересный случай» – две смертельные непонятные пневмонии из одной семьи.

– Из одной? – удивилась Марина. – Значит, вирусные? Грипп?

– Похоже, хотя при гриппе они болеё геморрагические, а эти – на крупозные походят, как в стадии опеченений.

– Похожие, – задумчиво констатировала Рита, – но не крупозные. Ими же невозможно заразиться.

– И я – о том же, – подтвердил Олег.

– Какой-то вирусняк?

– Да точно вирусняк, – вступил в дискуссию и Вадик. – У меня кореш в пригороде работает, так там нашествие таких пневмоний.

– А почему же наши молчат? Где публикации?

– А кому это надо исследовать? Главное бюро осталось без начальника, вот никому ничего и не нужно!

– Но, возможно, пора какие-то противоэпидемические мероприятия проводить? – возмутилась Марина.

– Конечно же, только кого это в министерстве интересует, если у нас даже министр – не медик?

– Боже, куда всё катиться? Развал медицины полнейший! – простонала Марина.

– Та ото ж!

Как бы там ни было, а работать надо было. Кашель остался только тогда, когда надо было менять положение тела. И при этом, мгновенно появлялась одышка и, будто, паралич дыхания. В такие моменты просто невозможно было сделать ни вдох, ни выдох. «Да что же это такое? Астма возвращается?» – с ужасом думала Марина. Хотя, раньше таких пугающих приступов, вроде, не было.

Она даже заметила, что когда ложится спать, у неё появляется протяжный свист где-то на середине выдоха. Это уже откровенно пугало.

Поэтому Дмитриевич решила добавить к своей терапии противоаллергические препараты, чтобы снять риск развития отёков.

Глава 1

17.01.2020 г. Киев

В середине января в СМИ появились устрашающие слухи о новой эпидемии в китайском Ухане. «Господи, тут бы от своих болячек выкарабкаться, а если ещё и чужая зараза приползёт, как будем выживать?» – подумала Марина.

– Лаура, у вас в колледже кашляют?

– Конечно, мам! Большая часть группы!

– Они хоть в масках сидят?

– Какое там!

– Ужас! Вы же там поперезаражаетесь все!

– Конечно!

– Тогда ты маску надевай.

– Мам, как ты себе это представляешь? Больные сидят и всех обкашливают, а я буду сидеть в маске? Да меня выгонят с занятий!

– Имея в виду надвигающуюся эпидемию, я сама тебя не стану пускать на учебу.

– И что? Брать академ? А дадут? И год терять?

– Тогда хоть в шарф кутайся.

– Да я так и делаю, и отворачиваюсь.

Угроза эпидемии нагнеталась. Марина, как и все коллеги, не имела понятия, как уберечь детей. Старшие вообще отказывались «верить» в то, что они заразятся «вирусом» и мать ничего не могла им доказать. Вот уж, поистине, нет пророка в своем отечестве, то есть, семье. Никто не воспринимал маму, как авторитетного врача, и каждый считал, что ему виднее.

Постепенно, очень медленно, до середины февраля, одышка начала утихать, свист, правда ещё оставался, но тоже ослабевал. Правда, упадок сил у Марины продолжался. На работе она стала высказываться, что уже не хочет работать, просто вынуждена, чтоб содержать дочь. Пенсии, которую она недавно оформила, конечно, не хватало на оплату обучения.

– Что-то у тебя вообще упадническое настроение, мать, – заметил Вадим. – Сейчас весна начнется, появится прилив сил!

– Ой, в этот раз сомневаюсь. Вадик, я же старше вас всех. Вот лет через десять-пятнадцать поймешь, что с каждым годом болеть все тяжелей.

– Да по тебе же не скажешь…

Марина, таки, действительно, выглядела гораздо моложе своих лет.

– Но ты же, как врач, понимаешь, что внутренние органы все-таки стареют, хоть мы этого не видим.

– Слушай, ты всегда была молодцом,…

– Да, но и этому приходит постепенно конец. Как бы ни хотелось, но и сердце колет иногда, и…

– А чего же ты не говоришь? – возмутился и Олег.

– А что говорить – только малую пугать. Знаете, какая она у меня лякачка? Бывает, сердце сожмет, а я не подаю вида, иначе ей станет хуже, чем мне.

– Вот дети – это проблема! – согласился Вадим. – У меня дочь очень самостоятельная, а пацаны – пальчик порежут – крику на всю хату, умирают!

– Слушайте, а что вы думаете по поводу Уханя? – ворвалась в преподавательскую Рита.

– Будет и у нас эта зараза. Видите, уже и в других странах есть, – авторитетно заявил Гречка.

– Вадик, это понятно. Вопрос – в другом. Они собираются вводить карантин? У нас в школе большинство детей больны!

– Ритуля, МОНу плевать, как и МОЗу, на проблемы народа.

– Это точно! – возмутился и Звонарев, – в нашей школе такая же картина. Родители говорят, что сами с понедельника не будут пускать детей в школу, если не объявят карантин.

Но в понедельник, карантин объявили и теперь родителей школьников охватывали противоположные чувства. С одной стороны – хорошо, что всех рассредоточили. А, с другой – кому теперь сидеть с детьми? Это становилось проблемой.

* * *

В семье Задорожных возникла такая же проблема. Жена Игоря была очень недовольна тем, что объявили карантин. Нет, Лина, как женщина образованная, конечно, понимала, что если пошёл грипп, то детей надо рассредоточить. Но, кто будет с ними сидеть дома?

Когда она подняла этот вопрос, Игорь лишь в недоумении уставился на неё, словно не понимал, в чём дело.

– Я говорю, что, может, по очереди будем с детьми?

Игорь даже дар речи на какое-то время потерял, потом опомнился и возмутился.

– Я – с детьми?!

– Да! А что?

– Я – замдиректора по креативной работе! Ты хоть понимаешь, что это такое – всё время придумывать что-то новое? А ты – всего лишь винтик, без которого с вашим рабочим механизмом ничего не случится!

Сейчас Игорь даже стыдился того низкого положения, которое Лина занимала на своей работе. Она была всего лишь верстальщицей в небольшом профессиональном издательстве, принадлежавшем одному НИИ. Лучше бы уж сидела дома вообще и была домохозяйкой!

При этом, он напрочь забывал о том, что своему успешному продвижению из работников того же издательства он был обязан именно жене. Это именно она познакомила его с будущим начальником. Разрекламировала его, как талантливого специалиста, которому здесь негде применить талант. И Игоря заприметили, а спустя месяц пригласили на внезапно освободившуюся вакансию. Лина же по-прежнему оставалась работать неприметным работником невидимого фронта, хотя её услуги, как профессионала, высоко ценили все окружающие. Просто они работали в бюджетной организации, поэтому никак не могли поощрить её таланты. Но, и у неё бывали иногда шикарные подработки, если кому-то надо было срочно напечатать диссертацию, автореферат или монографию. В огромной столице все знали, что напечатать хорошую книгу у Лины Задорожной будет дешевле, красивей и точнеё.

И именно сейчас у неё скопилось несколько горящих заказов. Можно было очень хорошо подработать.

– Тебе что – денег не хватает? – вслух возмутился муж.

– Представь себе!

– Да ты посмотри, как мы питается? У нас всегда свежее мясо и овощи, и фрукты! Чего тебе вообще надо?

– Да не в еде дело! На неё хватает. И на одежду хватает.

– Так чего тебе ещё надо? – вскипел Игорь.

– А ты не думаешь, что детям надо ещё и развиваться?

– Так я им компьютер купил! Денди там всякие…

– Да я не об этом! Леша хочет заняться конструированием, Аня – языками.

– Так купи ему конструктор!

– Да нет же! Ему нужны курсы специальные. Они недешево стоят. Как и Ане.

– В десять лет?! Да вы с ума сошли! Ну, слушай, надо же понимать все-таки размер аппетитов! Вот будут оканчивать школу, тогда и…

– Тогда уже поздно будет. Способности детей надо сейчас формировать! Тем более, они у них уже есть. А во-вторых, я тебе не домохозяйка какая-то! Я тоже хочу развиваться.

– Где, у тебя? Тьфу, а не развитие. Куда ты планируешь развиться? До уровня завиздательством? У вас всё равно не мировые «шпальта»! Я, конечно, против того, чтобы ты вообще работала. Но, если ты так не можешь прожить без вашего захолустного «Горизонта», то пусть тогда мать сидит с детьми!

– Она и так с ними постоянно бывает. Но, видимо, ты забыл, сколько твоей матушке лет! Она сама нуждается в уходе.

– Так, короче, не хватало, чтоб я ещё вашими женскими штуками занимался. Ухаживать за детьми и стариками – женское дело.

– А что тогда – мужское?

Вскипела и Лина.

– Деньги зарабатывать! – отрезал Игорь и выскочил из квартиры.

Он так не любил, когда жена начинала эти скандалы. Если бы он сейчас задержался, пошли бы в ход укоры в том, что он по дому ничего не делает, как мужик. Это было правдой. Игорь в своей жизни ни одной лампочки не поменял, ни одного гвоздя не вбил. Не для этого существовала его уникальная натура. Он берег себя для будущего успеха.

Но, он считал себя правым. Он приносит в дом деньги. Правда – не все. Но домочадцам знать об этом не обязательно. Он же должен обеспечить себя, защитить тыл?

По дороге на работу он так завелся, что по невнимательности чуть два раза не поехал на красный свет. Это ж надо – детям всего по десять лет, а она уже способности их развивает! Ты себя развей сначала. Уйди с этой галимой работы. Если тебе уж так хочется карьерного роста – стань кем-то стоящим, чтоб на тебя обратили внимание. А потом делай вычеты мужу!

Он затормозил на стоянке и глянул в зеркальце. Сейчас было видно, что красавец-брюнет в отражении был встревожен. Чёлка модной стрижки была взлохмаченной, как и его настроение, и это был непорядок. Игорь достал расчёску и пригладил волосы. Сделал пару глубоких вдохов. Успокоился. И вышел из машины. Вот теперь порядок!

Глава 2

10.02.2020. Киев

Лаура все ещё нежилась в ванной. Пена с запахом ландыша окутывала её тело и словно говорила «не спеши». Слава Богу, сегодня была суббота и никуда не надо было спешить – ни в колледж, ни в магазин, ни куда-то ещё. Последние несколько лет она с мамой так привыкла спешить по утрам, что выходные казались прямо каким-то подарком.

Юная девушка взглянула на зеркало, висевшеё на противоположной стене. Прекрасная, с нежным порозовевшим лицом, она выглядела, словно ангел. Лаура в последний раз провела губкой по стройной ножке и вздохнув с сожалением, принялась нехотя покидать ванну.

Приоткрыв дверь в коридор, она сразу почувствовала возбуждающий запах маминого омлета. Омлет «офензерв» был всегда божественный, даже если мать добавляла в него грибы и перец.

– Мамуль, спасибо за завтрак, – чмокнула девушка Марину в мягкую щеку.

Тут же дочь с сожалением констатировала, что мамины щёчки становятся все более мягкими, а так хотелось, чтобы мама не старела. Мать уже вступила в пенсионный возраст, хотя по её внешнему виду этого никто бы не предположил. Высокая, слегка начавшая полнеть, но сохраняющая ровную осанку, позитивная шатенка с веселыми искорками в медовых глазах, нравилась практически всем, кто знал её близко. Марина ещё работала, так как не смогла бы оплачивать учебу дочери. Бывший муж, хорошо, что хоть алименты несколько лет назад начал платить. А два её старших сына устраивали свою личную жизнь, поэтому кардинально помочь им не могли.

Ну, энергии у Марины ещё хватало работать в универе, хотя нерадивые студенты уже ей порядком надоели. Она мечтала о том, как сможет выйти на пенсию и заняться любимым делом. За долгие годы работы у неё накопился громадный опыт, который она бы хотела передать таким же молодым энтузиастам, как и она сама в молодости. У неё уже в рабочем портфолио было несколько начатых монографий по врачебным делам и асфиксии. Вообще, Марина Дмитриевич всю жизнь посвятила судебной медицине и теперь считала, что их профессию недостаточно популяризируют. Вот этим-то она и хотела серьёзно заняться на досуге.

Все, кто читал её наброски, считали их очень познавательными и советовали напечатать. И потихоньку, по крупицам, она всё-таки ухитрялась продолжать свою работу для души. Но времени катастрофически не хватало!

На работе постоянно требовалось, чтобы все сотрудники писали научные статьи. А заниматься исследованиями при отсутствии финансирования было практически невозможно. Кроме того, у каждого из них были свои «бесплатные» поручения по кафедре: Рита была профоргом, Олег – отвечал за науку, Вадим – был ответственным за международное научное сотрудничество, а Марина была руководителем научного кружка студентов и молодых ученых.

Всё это отнимало много времени и сил, у Марины – особенно. Ведь студенты хотели заниматься чем-то конкретным. Значит, надо было придумать для них тот фронт работ, которые можно было бы осуществить в условиях практического отсутствия лаборатории. Все хотели ходить на вскрытия, но так как изменилось законодательство, теперь каждый случай смерти расследовался в рамках возможной 115 статьи УК – умышленное убийство, и надо было доказать, что это не так. Поэтому, следователь и не давал разрешение на присутствие посторонних на вскрытии. А заниматься только аналитической работой ребята не очень хотели.

Из-за этого, Марине и приходилось ломать голову над тем, чем занять молодых кружковцев, ночами проверять их наброски научных статей и редактировать их.

Кроме того, и это было самое главное, Марина хотела ещё тесно общаться с Лаурой, пока та не выпорхнула из семейного гнезда. Дочь – неожиданный и поздний ребенок, стала для неё настоящим сокровищем. Пацаны быстро повзрослели, а Лаура, как девочка, постоянно была у неё на виду. И так и хотелось, чтоб так продолжалось. Но мать понимала, что дочь растёт и должна строить свою жизнь.

Девочка была одаренной, начитанной, с врожденным хорошим вкусом, поэтому неудивительно, что она выбрала профессию дизайнера, и сейчас с увлечением училась.

Но, хотя учёба была ей в радость, девушка очень утомлялась. Основные силы и у неё, и у матери отнимала дорога. Обеим надо было тратить на дорогу, в общем, около трех часов в день. И если дочь, как современный молодой человек, утешалась по дороге музыкой, мать все равно не могла успокоить и бесилась из-за пустой траты времени.

– Мне и так недолго остается. С каждым прожитым днем моя жизнь укорачивается, а я ещё впустую должна драгоценное время тратить? – чуть не каждый день полушутливо возмущалась Марина.

Но сегодня была долгожданная суббота. Вдвойне приятным было то, что правительство, не смотря на дебаты, оставило праздник для женщин нерабочим днем и понедельник тоже был выходным. Три дня отдыха!

– Ура! Мы – свободны! – сгребла дочь в охапку Марина и они во весь голос радостно завопили:

– Словно птицы в небесах!

И тут же спохватились.

– Ой, соседи же ещё, наверное, спят!

Конечно, суббота, 7.30… Это они были такие «рабочие» фанатички, которые в любой день вставали в 6 утра, а Марина даже раньше.

Они уселись за стол и полюбовались омлетом, который празднично красовался красным, желтым и зеленым цветом.

– Не переживай, это – не перец, помидоры, – заметила мать, наблюдая, как дочь выковыривает красный кусочек из воздушного желтка.

– Чем займемся?

– А ты бы, чем хотела? – задумчиво ответила Лаура.

– Даже не знаю, – засмеялась мать, – то ли окна помыть, или стирку устроить?

– Вот только давай без окон сейчас! Я предлагаю по-быстрому сделать уборку и сходить в кино.

– О-о-о! Давай глянем, что сейчас идет, – оживилась Марина.

Поход в кино был их священной семейной традицией.

– А потом в парк сходим?

Мать кивнула. Парк Киото на Лесном массиве был их любимым местом отдыха.

– И зайдем к нашему баристе, да?

У выхода из парка всегда стояла кофейня на колесах, где их знакомый Виталий готовил обалденный кофе.

– Непременно, – улыбнулась мать.

Конечно, после завтрака им не очень хотелось заниматься уборкой. Но сегодня этот процесс их немало позабавил, ведь к процессу решил присоединиться их любимец Пушок. Этим утром он решил поохотиться на швабру, с которой его связывали не очень хорошие отношения. Очень редко, иногда, ему доставалось от швабры, когда он упрямился и не хотел вылазить из-под кровати, если нашкодничал. В таких случаях он на смерть бился с этим пластиковым чудовищем, вылазил и грозно напыжившись и раздув хвост, угрожающе шел за шваброй до самой кладовки, будучи готовым в любую секунду напасть на неё, если она сделает в его сторону, хоть малейшеё движение.

Сегодня, Пух решил пойти на опережение ситуации, и когда Лаура начала мыть свою спальню, напал на швабру. Ему, видимо, было неприятно лежать своим мохнатым пузом на мокрой тряпке, но он стойко терпел неудобство, прижимая всем телом проклятого врага к земле.

– Мам, смотри, Пух, как сосиска, к швабре прицепился, – до слез смеялась Лаура. – Сфоткай быстро картину!

Марина выскочила с телефоном в коридор и задохнулась от смеха. Кот с сумасшедше черными глазами, со свирепым видом повис на швабре.

– Пух, ты решил собой вымыть пол? Залезь под шкаф лучше, вытри там пыль!

Лаура остановилась. Пух, недовольно рыча и вращая глазами, слез со швабры и остановился возле неё.

– Иди-ка ты, дорогой, погуляй на балконе, вон, уже птички появились, – мать подняла на руки тяжелую мохнатую тушку и вынесла его из коридора.

Начало дня оказалось веселым…

* * *

День выдался прекрасным. Зима оказалась ненормально тёплой. И потому в парке сегодня было полно гуляк. Виталий любил с утра подышать свежим воздухом. А то, что ему удалось поставить свою кофейню-«улитку» в парке – было вообще подарком судьбы.

После окончания университета, он, как и многие другие молодые люди, не смог устроиться на работу. Отец его поначалу успокаивал, но через пару месяцев всем стало ясно: ему надо срочно идти на работу. Иначе, семья не вытянет!

Отец семейства был пенсионером и уже много лет страдал ногами. Все суставы у него трещали так, что он почти не мог ходить. Лечение требовало больших денег, которых не было. Да и не таков был Дмитрий Ильич, чтоб перетягивать на себя все внимание. Глава семьи считал, что его главная забота – опека родных. Поэтому, он старался перенаправить общее внимание на жену и дочь. Катерина вкалывала, как рабочая лошадь, на двух ставках, в частном медцентре. Одновременно была и медсестрой в отделе статистики, и уборщицей. Но, хорошие зарплаты здесь имели лишь врачи, да старшая медсестра. Конечно, тут была не минималка, но, чтобы тянуть четырех человек – средств явно не хватало.

Первоначально, горе поселилось в доме Онищук с рождением дочки. У Марины оказался сложный порок сердца. В детстве ей пришлось делать операцию. Врачи вообще не давали им никаких прогнозов. Но, всё обошлось. Однако, и сейчас, сестре нельзя было делать никаких физических нагрузок и нервничать. А как можно было жить, и не нервничать?

Первый же молодой человек, который (по его словам), начал «всерьёз» ухаживать за Мариной – сбежал, узнав, что она больная. Тогда у сестры оказалось разбитым сердце и буквально, и…

С того момента она возненавидела всех мужчин и называла их сволочами.

– Но, я же – не сволочь! – говорил ей Виталий.

– Ты – брат! Но, возможно, по отношению к своей девушке ты окажешься такой, же сволочью! – выпалила сестра.

Они тогда даже поссорились.

На тему своей будущей девушки Виталий тогда даже не думал, но возмутился. Отчего это Марина думает, что он будет непорядочным?

Вот такие непростые жизненные обстоятельства сложились в их семье. Несколько лет Виталий работал на разных работах, приходилось даже на рынке.

Это были тяжелые годы. Все копейки Виталик нес домой, изо всех сил пытаясь поддержать семью. И это происходило до тех пор, пока он случайно не встретился возле банка с бывшим однокурсником.

Тот брал кредит на занятие мелким бизнесом, и хотел открыть свою кофейню.

– Влазишь в долги, а оно того стоит? – удивился Виталий. Он был настроен довольно критически к частникам. В семье всегда говорили, что лучше, хоть меньший, зато – стабильный доход и соцпакет на каком-то бюджетном предприятии.

– Конечно, стоит! Сам себе – хозяин. Захотел – вышел на работу, захотел – нет. Работаешь, сколько хочешь. Работа непыльная, даже приятная. Общаешься с разными людьми, музычку слушаешь…

Виталий задумался.

– Это очень затратно?

– Ну, первоначальный взнос, конечно, нужен, хотя бы тысяч пять. Бэушная кофейня на колесах стоит в среднем две с половиной штуки. Еще лицензия, закупка разных сортов кофе, стаканчиков и т. д.

– А ты не боишься конкуренции?

– Не боюсь. Я же сначала выучил все о кофейнях. Надо креативить. Разные сорта сливок там, сиропы, орешки и так далее. Хорошее обхождение, опять же.

Виталий задумался. Эту мысль надо было переварить. Потом начал изучать вопрос и узнал, что в столице работают тысячи таких «улиток». Зарплата бариста была офигенной: можно было заработать до сорока тысяч гривен, минимум – двадцать. Такие деньги они всей семье не зарабатывали!

Конечно, были и неудобства. Работать, на самом деле, приходилось часов по двенадцать, а не так, как знакомый говорил. Опять же, надо было закрываться, когда шел в туалет. Но, такая работа могла стать прорывом для семьи.

Поэтому, Виталий прошел курсы барист, взял кредит в банке, лицензию и открыл свою «улитку». Ему очень повезло, что он смог занять место напротив колледжа и подружиться с иногородним конкурентом. Первые месяцы было тяжело, пока привык. Работа была далеко от дома. Вечером у него слипались глаза от усталости. Зато познакомился с новыми людьми, среди которых были преподаватели и студенты.

Работал на свежем воздухе, появился аппетит. Немного поправился, что очень нравилось матери.

– Слава Богу, хоть набрал нормальный вес. А то я боялась, что так и останешься дрыщ дрыщем!

И, наконец, он смог приодеться нормально, стричься у хорошего мастера. Сейчас этот веселый и статный шатен был совершенно не похож на задохлика год назад. Принося в дом деньги, он поднялся в своих глазах и чувствовал себя человеком. А в последнее время к нему на кофе начало приходить несколько девчат, среди которых была просто волшебная девушка Юля. Она тоже украдкой поглядывала на него и краснела, когда они встречались глазами.

Виталий все думал набраться храбрости и пригласить её в воскресенье куда-нибудь прогуляться. Если согласится – значит, потом можно будет действовать смелее.

И вот его мечта осуществилась. Сегодня и завтра – для всех выходной. Сегодня он поработает полдня. А завтра он встретиться с Юлей, они погуляют здесь, сходят в кино, а дальше… возможно и больше!

Глава 4

Анжела тоже в это время принимала ванну. Игорь одевался и собирался уходить.

– Игореша, так ты, во сколько будешь четырнадцатого? – пропела Анжела.

Мужчина вздрогнул. Он надеялся, что она забудет об этом проклятом дне святого Валентина. Но не тут-то было.

– Ну-у-у, я же не знаю, когда освобожусь, – промямлил он.

– Как, ты до сих пор собираешься провести весь день с ними? – возмущенная любовница моментально выскочила из ванны, даже не запахнув халат.

А что? Пусть видит, кого он может потерять! Разве можно сравнить её прекрасное тело с выжатым тельцем его жены? Да у той уже и морщинки, наверное, появляются! А Анжела ещё долго будет молодой и свежей!

– Ну, во-первых, у меня будет рабочий день. А во-вторых, у меня же…

– Знаю, знаю – жена и дети! А мне что до этого? Ты хочешь остаться со мной или тебе этот выводок нужен? Тебе же чихать на детей!

Игорь Задорожный мысленно соглашался с ней. Действительно, ему на детей было чихать. Он не чувствовал к ним особой привязанности. Но, по всем человеческим канонам, так было неправильно. Наследники у него были, как и у всех семейных людей, и он должен был о них заботиться. Все-таки, Лёшка будет продолжателем его рода. А Аня… Ну что с неё возьмешь? Девочка, выйдет замуж, сменит фамилию.

Он и сам не понимал маниакальной мужской идеи иметь продолжателя рода. Вроде, он не фанател от детей так, как Лина. И они ему быстро надоедали, когда лезли со своими проблемами. Он бы хотел, чтобы наследники у него теоретически были, но практически не соприкасались с ним.

– Определись уже, с кем ты хочешь быть! – прошипела Анжела.

Ей было обидно и она сердилась. Она много сил потратила на то, чтоб прибрать Игоря к своим рукам. Случайно познакомившись с ним на корпоративе, к которому она не имела никакого отношения, так как и сама оказалась случайно приглашенной, она вцепилась мертвой хваткой в высокого красивого брюнета. А что? Он был не очень стар. Тридцать пять – это даже ещё не возраст для «папика». Подтянут, вежлив, что ещё надо? А то, что он был женат, не имело никакого значения. Анжеле только девятнадцать, а его жена – намного старше, двоих родила, ясно, что не такая ягодка, как она.

Как-то раз, когда Игорь подвозил её в ТРЦ, она даже мельком увидела Лину, разминувшись с ней на расстоянии нескольких метров. Задорожный был рационалистом. Если уж его женщины хотели поехать на шопинг, то их поездки можно было совместить.

С утра он завез туда Лину с детьми, мотнулся к любовнице, привез её сюда же, подхватив своих уже с покупками. Анжеле в утешение осталась банковская карта с некоторыми средствами, которые Игорь ежемесячно переводил любовнице. Ей, ведь, нужны были средства. Она нигде не училась, и, конечно, не работала.

– Я ещё не определилась, чем хочу заниматься, кроме тебя, – частенько говорила она Игорю.

Тот иногда укорял её, что свое ничегонеделанье она может использовать для собственного развития. Но, пока что, Анжела предпочитала свое развитие в шопинге, свежем маникюре и СПА-процедурах.

– Работать? Нет, Игорёша, я не создана для работы, – брезгливо поджимала свои пухлые губки Анжела. – Посмотри на все это. Это создано для любви!

Она распахивала халат и взгляду Игоря представала уже знакомая, но ещё очень обольстительная для него картина: пышная грудь, узкая талия, малюсенький намек на живот… Лина когда-то выглядела примерно так же, только ростом была значительно ниже. Но, семейная жизнь за двенадцать лет незаметно высушила её, сделала несколько раздражительной.

Игорь не понимал, почему, при наличии в доме ещё и бабушки – его матери, жена остается чем-то недовольной. В крайнем случае, можно нанять прислугу. А то сама загнала себя семьей, работой, а теперь бесится, что он не уделяет ей времени, как раньше.

Конечно, на необходимые мероприятия, проводимые их фирмой, его всегда сопровождала жена. С Анжелой он там не светился. Всё-таки, он был заместителем директора. Но потребность периодически ездить в рабочие командировки он использовал для совместных поездок с Анжелой.

Самое интересное, что он никогда не давал никаких обещаний любовнице, что бросит семью. Вначале, он вообще не планировал никаких долгоиграющих отношений с той. Думал, что это был разовый случайный трах. Но не такова была девица, в первый, же раз заполучившая мужика в дом и обшмонавшая его карманы.

На следующий день, он был изумлен услышав голос Анжелы по телефону. Он не помнил, чтоб оставлял ей свой номер. А количество визиток в своем портмоне он же не помнил! Но, инстинкт самосохранения сработал и он подумал, что во избежание неожиданных звонков домой (а на визитке непредусмотрительно был указан и его домашний номер), лучше ещё раз встретиться и все обговорить.

А встретившись, он не смог отказаться от следующей встречи с обольстительницей, уж слишком сладкой она ему показалась. И так, автоматически, их встречи перешли в постоянный режим. И ведь знал, что когда-то неминуемо возникнут подобные проблемы. У многих его знакомых была аналогичная ситуация, и всегда любовницы хотели замуж. Но, Игорь, словно подросток, мысленно отодвигал будущую проблему, будто от этого, её могло не случиться.

А Анжела захотела узаконить их отношения очень быстро. И уже через год начала требовать развода с женой. Сначала Игорь пробовал возмущаться. Он же ничего ей не обещал! Но затем, когда ему надоело нытье подружки, подумал, что это сама жизнь ставит перед ним дилемму. Возможно, сейчас настал момент, когда можно все переиграть? Начать сначала? Порой он ловил себя на мысли, что думает о своей семейной жизни слишком отстраненно, будто вспоминает не собственных детей и женщину, с которой прожил больше двенадцати лет вместе, а о незнакомых людях. И его удивляло, когда же он стал таким черствым. Но это удивление не вело его к каким-нибудь конкретным действиям.

И вот сейчас он задумался. Надо, наверное, до выходных определиться. С семьей всё было ясно. Всё шло по накатанной плоскости, и жизнь была понятной и распланированной на десятки лет вперед. Вот, вырастут дети, поступят на учебу, получат образование, вылетят из семьи и заживут своей жизнью. Лина превратится в требовательную старуху…

А как может быть с Анжелой? Игорь этого не знал. Но, можно было попробовать пофантазировать. Во всяком случае, в ближайшие несколько лет, совместных детей у них не будет. Анжела ещё не готова воспитывать отпрысков. Ну, и хорошо. Он, хоть отдохнет от детских приставаний. Если Лина будет его доставать с прицепками по алиментам, или ещё по каким-нибудь вопросам, ничем и никем не обремененные теперь, они могут махнуть жить, хоть, за границу! И, привет!

Но, можно и здесь хорошо устроиться. Анжела более презентабельна, чем Лина. И появившись с новой женой на очередном приёме, его заметят все. Конечно, и главному захочется видеть, в следующий раз свежую, для его глаз, красавицу, возможно, и инвесторам тоже. Кто знает, может Анжела – его пропуск в новую жизнь?

Игорь крикнул любовнице, что сообщит, когда его ждать, и выскочил из квартиры. Конечно, если он решится сейчас уйти из семьи, надо будет переселиться в престижный район, поближе к главному директору, купить породистого пса и выгуливать его вместе с начальством. А там, глядишь, его сделают и совладельцем…

У Игоря были некоторые финансовые накопления, о которых не было известно жене. Это был его резерв на случай непредвиденных обстоятельств. Но, слава Богу, крах пока не грозил их компании, и можно было часть средств потратить на новоселье с Анжелой.

Когда за Игорем хлопнула входная дверь, любовница неспеша вышла из ванной и принялась расчесывать свои шикарные волосы. Жаль, что возлюбленный не видел этого. Ему нравились её картины ухода за собой. Девушка просто сгорала от нетерпения. Когда же он, наконец, останется у неё навсегда? Не то, чтобы она умирала от любви к нему. Игорь был для неё трамплином в лучшую жизнь. Поднимется с ним на новый уровень, а там посмотрит.

Со временем, может, нарисуются и лучшие перспективы. Просто сейчас её бесило, что Игоря надо было подстёгивать к дальнейшим поступкам. Все-таки, у него было пару существенных недостатков: он был слишком мягкохарактерным, и тормозом по жизни. Если он не проявит твердость, возможно, ей самой придется решать эти вопросы за него.

Глава 5

24.02.2020 г. Могилёв-Подольский

Молдавско-украинская граница гудела, как встревоженный улей. Василь Иванович пытался услышать то, что говорил таможенник, но из-за шума ничего не мог расслышать.

Наконец, и до него дошла плохая новость. Сегодня граница будет временно перекрыта. Ожидается, что на их участке в обед будет проезжать международная делегация и нельзя, чтобы они увидели такое обычное безобразие, как сплошную толкучку из переносчиков.

Многие семьи в Могилёв-Подольском могли зарабатывать лишь на мелких спекуляциях – переноске или перевозке дешевых овощей и фруктов из Молдовы в Украину. Те, кто был относительно побогаче, платили определенную дань таможенникам и могли одновременно провезти на тележке-кравчучке за раз до ста килограмм. Кто был бедней или хотел сэкономить, носили по два разрешенных килограмма в одни руки. Чтоб заработать в день 150 гривен для семьи, требовалось намотать 100 кругов вокруг границы, длиной по два километра. Одному это было, конечно, немыслимо. Поэтому, за дело брались всей семьей. Но, на самом деле, надо было купить вдвое больше, так как оставшиеся деньги надо было пустить на следующий день на закупку нового товара. И, конечно, если носить, как положено, то ни одна семья не справится! Поэтому, в ход шли хитрости. Шились потайные карманы, которые крепились под верхнюю одежду, мужики и бабы превращались в бесформенных колобков, снующих туда-сюда через границу. Все всё знали и понимали. Но таможня и погранцы получали свою небольшую долю и все были довольны. Обычно. Но, не сейчас.

После кортежа границу откроют. Но сколько времени займет это ожидание – неизвестно. И это было очень прискорбно. Вынужденный простой займет неизвестно сколько времени.

Василь Иванович с досадой поскрёб в затылке. Семья Толочко не была исключением. Им тоже приходилось постоянно заниматься переноской. Машиностроительный завод, на котором он когда-то работал, и когда-то познакомился со своей будущей женой Аурикой, давно закрылся. И им пришлось влиться в ряды переносчиков. Хорошо, что сегодня был выходной день, и дети могли подольше помочь родителям.

Обычно семейное дело осуществлялось так: старший Костя оставался с товаром на базаре в молдавских Атаках, Оля стояла невдалеке от границы в Могилеве, а родители носили яблоки – по два килограмма в руках и по сколько влезет – в потайных карманах. В общей сложности надо было сделать порядка тридцати ходок. Это занимало почти весь день.

Василь Иванович иногда с ужасом думал о том, что они будут делать, когда сын окончит школу и уедет учиться. Носильщиков останется трое. А, вдруг, сын не сможет поступить на бюджет и придется платить за учебу? С чего? На переноске столько не заработаешь. Это ещё повезет, если Оля найдет быстро хорошего парня, да и выскочит замуж. А, ну, как и она захочет учиться? Тут не знаешь, как протянуть ещё пару лет, пока дети вырастут. А на дальнейшее он не заглядывает. Может, продадут квартиру в городе и поедут жить в село. А деньги поделят между детьми? Хотя, на что тех денег хватит!

Есть ещё вариант. Можно квартиру будет сдать в аренду, а самим поехать в родительскую хату Аурики в Волченце. Но, это надо будет глубже забираться в Молдову. А Украина, все-таки, находилась чуть в лучшем положении, чем Молдова. Так, по крайней мере, считал Василь Иванович.

– Слышишь, друг, а когда ожидают делегацию? – спросил он знакомого таможенника Витю.

– В обед. Часам к двум, – быстро ответил тот, пропуская его к выходу.

– Вот незадача! – чертыхнулся старший Толочко, подойдя к семье.

Он пояснил ситуацию жене и дочери, и набрал по мобилке сына.

– Чуешь, сынку, у тебя гроши есть? А то границу закрыли до проезда делегации. Тебе придется обождать там. Купи хоть пирожок какой-то.

Костик вздохнул. На пирожок он наскребет, в крайнем случае, ему на крестик дадут, как знакомому. Но вот мочевой пузырь уже приперло, а до туалета было далеко. Да и полмешка яблок оставалось. Можно было сбегать в кусты, как делало большинство взрослых. Но если засекут жандармы…

Костик решил не рисковать. Он попросил соседку, чтоб та приглядела за его товаром, и побежал в бесплатный туалет. Там, конечно, воняло и было грязно, но зато оставались деньги на перекус. Испытав блаженное чувство облегчения, паренек развернулся и уже неспеша пошел к рынку.

Василь с семьей решили быстро сбегать домой, слава Богу, что жили неподалеку, и оставить там перенесенный товар.

– Да уж, жизнь и так несладкая, а что же дальше будет? – тихо пробормотал Василь жене на ухо, чтоб не слышала дочь.

Аурика встревожено посмотрела ему в глаза. Её темные глаза от ужаса почернели, словно ночь. Она и так плохо спала, без конца думая о том, как заработать для детей хоть что-то.

– Ничего, не переживай, прорвемся. Не впервой, – постарался успокоить её муж.

Им, действительно, всю совместную жизнь приходилось не сладко. Василь всю жизнь честно работал. Помочь ему никто не мог, так как он был сиротой. Родители Аурики поначалу передавали им какие-то продукты, мёд, яйца, но потом с отцом жены случилось несчастье. Он работал на элеваторе, и, хоть обычно был очень осторожным, каким-то непостижимым случаем упал с высоты и разбился насмерть. Руководство не хотело, конечно, признать это несчастным случаем на производстве, Василю и Аурике пришлось долго воевать, чтобы мать признали пострадавшей и выплатили хоть какую-то компенсацию.

Мать Аурики так и не оправилась от потери и вскоре тоже скончалась. Со временем, хозяйство пришло в запустение. Аурика с детьми иногда ездила туда. Дом был ещё пригодным для жилья. Но, с одного, же огорода не проживёшь!

– Хоть бы скорей конец учебного года! Отправим Костю на учебу, и станет легче, – проговорила жена.

Василь Иванович мысленно возразил Аурике. На Олю тоже требовались средства. Да и сыну деньги могут понадобиться. Конечно, отец не сомневался, что Костик найдет себе работу, он шустрый малый. Но, кто его знает, во сколько ему обойдется жилье? А на жизнь? А, девчонка появится – тоже деньги будут нужны.

Сын хорошо учился, но мать все, же переживала.

– Слушай, а вдруг, он не поступит?

– В политех? Костя?

– Ну, они же будут по аттестатам поступать.

– По ЗНО! – поправила родителей Оля.

– Кто знает, как он сдаст эти ЗНО?

– Ты, мать, не переживай. Он у нас парень с головой. Найдет, куда приткнуться. Скооперируется с Толиком Родькиным, в крайнем случае.

– Ты что, пап? В морг?

Сын Родиона, двоюродного брата Аурики, Толик Мунтяну уже несколько лет жил и работал в столице. Он мечтал стать врачом, но не прошел в медвуз, а возвращаться в Могилев не захотел. В Киеве, хоть, работу можно было найти. Причем, где угодно. Он уже собрался было идти грузчиком в АТБ, но его остановил один знакомый, тоже бывший абитуриент.

– У меня освобождается место в комнате, по дешевке. Всего полторы тысячи. Пойдешь?

Толик замялся. Он рассчитывал пожить, пока заработает, в хостеле за восемьсот.

– Да ты что? Это – обман. Таких цен сейчас нет.

– Как нет? Вот же, написано, – тыкал ему сорванный клочок бумаги Толик.

– Да написать можно все, что угодно. Это цены были пару лет назад.

– А у меня больше и нет, – сознался незадачливый абитуриент.

– Ладно, дам в долг. Заработаешь, отдашь. Просто не хочу незнакомого кого-то брать в сожители.

Толик подумал и согласился.

Миша и познакомил его с соседом Орестом, который работал санитаром в судебно-медицинском морге на Оранжерейной. Тот как раз подыскивал себе нормального напарника, так как один из санитаров пошел на пенсию.

Орест оказался плотным мужчиной средних лет, с простыми чертами лица, но, довольно хитроватым прищуром.

Как оказалось, попасть на работу в морговскую «мафию» было не так-то просто. Руководство городским бюро судмедэкспертизы хотело иметь неконфликтных сотрудников, которые бы и делились вознаграждением от родственников «на развитие судебной медицины», и не возникали бы, если подцепят туберкулёз на рабочем месте, и не делили бы «место под солнцем» с другими.

– А ты как, трупов не боишься? – испытующе прищурился Орест, разглядывая парня.

– Не знаю, не видел никогда.

– Что, даже на похоронах не был?

– Нет, – чистосердечно признался Толик. – А что у вас надо делать? Трупы выдавать?

– Эк, какой ты быстрый! Трупов не видел, а про выдачу знаешь! – ухмыльнулся санитар.

Выдача покойников родственникам была самым «хлебным» местом для морговских санитаров. Во всех моргах страны и на всем постсоветском пространстве висели предупреждения о том, что обмывание и одевание покойных производится бесплатно. И, все равно, большинство родственников «благодарило» санитаров, которые заботливо помогали им загрузить гроб в машину, венки и кресты, которыми тут же торговало предприятие ритуальных услуг.

Но, вот, если родственники хотели заказать что-то особенное: грим или бальзамацию – тут было, где развернуться. Правда, в столице, руководство решило взять такие услуги под контроль, совершенно легально организовав их обеспечение по хозрасчету. И тут можно было хорошо подзаработать. Было ещё небольшое отделение, официально сотрудничавшеё с трансплантологами. Там были хорошие заработки у всех, в том числе и у санитаров. Но, новичков туда сразу не брали.

– Нет, сначала на вскрытиях поработаешь. А потом очередь подойдет и на выдачи.

– Смотри, зарплата у нас минимальная. Запахи – не очень. Можно тубик подцепить, если не беречься, – инструктировал Толика Орест.

– А в чем тогда прикол у вас работать? – удивился Мунтяну.

То, что говорил сосед, совершенно не ассоциировалось у Толика с тем, что он видел перед собой. Орест совсем не был похож на бедствующего бюджетника. На массивной шее висела золотая цепь, как у бандюков из 90-х, каких Толик видел в боевиках прошлых лет. Ездил Орест на нехилой машине. Разве на минималке на такое накопишь?

– А ты приди завтра и внимательно посмотри.

Толик посмотрел на Мишу и пожал плечами. Ладно, с утра сходит к Оресту, а потом в АТБ. Там и зарплата больше, и работа чище. А то мать, если узнает, что пошел в морг работать, вообще разгон устроит!

На следующий день парень поехал с соседом в городское бюро, познакомился с потенциальными коллегами и начальником. И, неожиданно, ему понравилось. Запах здесь царил, конечно, отталкивающий. Но, в остальном, он не почувствовал отвращения. Парень заглянул в секционный зал. Тут их было несколько. На столе лежало вскрытое тело какого-то мужика. Вокруг стола столпились студенты и живо обсуждали диагноз с преподавателем.

Точно, вот это же будет отличная практика! За этот год он освоит анатомию, хорошо подготовится и поступит. И станет таким же студентом, как эти счастливчики.

К тому же, ребята (всех возрастов), что тут работали, оказались, к его удивлению, довольно интеллигентными. Не без матов, конечно, но с такой работой и понятно.

– Так, а что у вас делать нужно?

– Все, что скажет тебе врач. А потом научим тебя.

– Иди к нам, не бойся, – хлопнул его по плечу один из молодых сотрудников, – не обидим.

И Толик, почему-то, поверил ему. Слишком хорошо и спокойно выглядели санитары. Пошел на собеседование к заведующему моргом, написал заявление и на следующий день вышел на работу.

А через год он уже не захотел поступать в университет. Решил сначала накопить деньжат. Теперь он понимал, о чем говорил ему Орест. И врачи, на которых лежала уголовная ответственность за качество экспертиз, и санитары, которые ни за что не отвечали, работали на зарплату. У судмедэкспертов она была раза в два больше. Но и только. Зато, у санитаров были подработки. То, кто-то просил обмыть покойника на дому, то поправить грим перед похоронами, то переодеть в другое.

У Толика был вообще уникальный случай. Бабушка скончалась после тяжелой болезни, так что справку о смерти выдал лечащий врач. И его пригласили на дом одеть покойницу. Цена была договорная. За год парень так наловчился, что успевал одеть, даже окоченевший, труп за несколько минут. Но, чтобы заработать обещанные пятьдесят баксов, родственники должны были понять, как тяжело делать такие манипуляции. Поэтому, санитары в подобных случаях немного жульничали. Закрывали комнату, одевали покойных и сидели, отдыхали там какое-то время.

Толик делал так же. И угрызений совести не испытывал. Если бы родственники сами пытались это сделать, без сноровки они бы промучились полчаса, минимум.

Получив свою оплату, он собирался покинуть квартиру, но тут нахлынула толпа новых родственников. И каждый из них принес свою одежду, и требовал, чтобы их дорогую родственницу одели именно в их одежду.

– Бабушка всегда хотела быть похоронена в этом пиджаке, – доказывала кому-то внушительная дама и тыкала всем пиджак.

– Нет, я ей купила эту шаль, и она ей нравилась! – толкалась возле гроба другая родственница.

– А туфли? Что это за ужас?

– И она не хотела чулки и старорежимные панталоны! Она хотела колготки! – доказывала хозяйке квартиры пронырливая девица.

Все галдели и толкались у гроба совсем неподобающим образом. Увидев, что ситуация накаляется, чуть не до драки, Толик решил «срубить бабла» ещё раз.

– Стоп! Я знаю, как решить ваш вопрос. Но, за дополнительную плату.

Кипевшие от возмущения, родственники осеклись. С минуту не очень дружно посовещались. И вручили Толику пакет с вещами.

– Только сделайте все хорошо! – умоляюще взглянула на него хозяйка квартиры.

– Обижаете. Я же – профессионал.

Парень взял вещи, выпроводил всех за дверь. Слегка присвистывая, разложил одежду и принялся рассматривать. Так, панталоны и чулки надо будет стянуть, колготы надеть. На платье он наденет пиджак. А сверху водрузит шаль.

За ваши деньги – любой каприз. Бедная бабушка, знала бы ты, как пёстро тебя нарядили. Хотя, какая тебе уже разница. Все равно, сверху тебя накроют покрывалом и тюлью, и этот разнобой не будет видно…

В тот день он получил за час работы свою месячную зарплату. Такой работы стоило держаться. А вечерами, приколист Санька, втайне от начальства, придумал квест для студенток «Триллер в морге».

– А что, когда все уедут, скажем, часов в семь вечера, набираем группу из десяти телочек и водим их по нашим достопримечательным уголкам. Пускай по десять баксов с носа платят. За вечер – по пятьдесят зеленых. Как тебе предложение?

– Супер! – рассмеялся Толик.

Так он и остался работать санитаром и, неожиданно, стал образцом самостоятельности, и успешности для могилевской родни. Родители, конечно, жалели, что он не поступил в медицинский универ, и не стал врачом. Но, пока он крепко стоял на ногах, и даже помогал семье. Как, же было им не гордиться?!

Глава 6

24.02.20 г., г. Могилев-Подольский (продолжение)

Костя терпеливо ждал, когда откроют границу. Он уже устал торчать на базаре без дела.

– Парень, подзаработать хочешь? – подошел к нему хлопец лет двадцати.

Говорил он с сильным молдавским акцентом, одет был слишком обычно, чтобы бросаться в глаза. Короче, было не похоже, что он мог быть работодателем.

– А что надо? – слабо поинтересовался Костик.

– Так, перенести кое-что.

Костя насторожился. Многие знакомые рассказывали, как им предлагали переносить наркоту. Но, если таможенники обнаружат, то беды не миновать.

– Что «кое-что»?

– Да, баловство одно, – тихо пошутил незнакомец.

– Если это то, что я думаю, то я не по этой части, – твердо заявил Костик.

– А, если так? – незнакомец подошел к нему вплотную и показал сверток баксов, стянутый резинкой.

Костя опешил. Это были конкретные деньги, на которые можно было бы прокормить их семью какое-то время, которые он мог бы оставить для себя, или заплатить ими за учебу…

– Сколько здесь? – неожиданно осипшим голосом выдавил он из себя.

– Пятьсот.

Это была сумма! Сумма, которой он никогда прежде не держал в своих руках. Сумма, о которой он даже и не мечтал прежде.

– Ты же, наверно, постоянно что-то носишь? Знаешь, куда можно спрятать, – продолжал искушать его незнакомец. – А, если все выйдет нормально, сможешь постоянно так зарабатывать.

Искушение было огромным. В душе Кости происходила сумасшедшая борьба принципов. Ранее, он твердо для себя решил сам никогда не «баловаться» наркотой, и никому не помогать в этом.

Но сейчас ситуация изменилась. Их «заработки» упали, так как в Молдове, в последнее время цены на яблоки и другие овощи несколько упали. Он собирался поступать в универ. Деньги были отчаянно нужны. И парень впервые подумал о том, что, во-первых, он же никого не заставляет «употреблять», а во-вторых, всё равно уже есть такие, кто употребляет хронически, и они уже свой выбор сделали.

Поэтому, он – Костя, не может нести никакой личной ответственности за нариков. Есть потребность – есть товар. А он – даже не продавец, и не распространитель. Он – просто переносчик.

– Сколько штук надо перенести? – шепотом поинтересовался Костя.

– Вот, – показал незнакомец целлофановый пакет.

Костя заглянул в него. В бумажной упаковке лежало несколько небольших пакетов с мелко нарезанной травой. Костя не мог на глаз определить, была ли это расфасовка по 3, 5 или 10 граммов. Куда же это засунуть, чтоб таможенники не нашли?

– О, едут, едут! – пронеслось по базару.

Мимо них проехала вереница черных автомобилей в сопровождении машин жандармерии. Народ засуетился.

– Сейчас начнут пускать людей. Думай быстрей, – начал торопить его незнакомец.

Косте даже не пришло в голову, что это может быть засланный подсадной от таможенников или СБУ. Он лихорадочно прокручивал в мозгу варианты возможных мест, куда можно было спрятать опасные пакетики.

– Ты понимаешь, как я рискую?

– За риск и плата соответственная.

– А кому я должен это передать?

– Я перезвоню, и тебя сами найдут. Скажешь, что ты от Мирчо. Тебе надо только дойти до Шатре. Ты знаешь, где это?

Костя хмыкнул. Кто же в Могилёв-Подольске не знает Шотре? Що тре¹ – означало «все, що треба». Название улочки, которая вела к рынку, возникло из-за того, что тут, на пересечении главной улицы города и дороги, которая шла от границы с Молдовой, торговали всякой всячиной те, кто не хотел идти на базар и платить налоги. Здесь можно было купить все, начиная от ниток с иголками, до мебели и машин.

– Ну, думай быстрей! – подгонял его Мирчо.

Думая над тайником, Костя поймал себя на мысли о том, что он ведет себя так, будто уже согласился.

– Да, в крайнем случае, если что и найдут, ты же ещё малолетка. Тебе же нет 18?

Костя кивнул. Но мысль о том, что его могут накрыть, ему не понравилась.

Он слышал много рассказов о том, как погранцы и таможенники вылавливали нариков. Наркоту находили и в носках, и в трусах. Куда же спрятать? И как прятать? Если носить по пакетику, то придется трястись от страха целый день. Если нести сразу все – риск быть изобличенным возрастал многократно.

Но пятьсот баксов не давали ему покоя.

– А когда заплатишь?

– Там заплатят, – кивнул на другой берег Днестра Мирчо.

– Не кинут? – облизнул пересохшие губы Костя.

– Это ты, скореё, можешь нас кинуть. Товар же стоит намного дороже, чем транспортировка.

Костя согласно кивнул. Мирчо правду говорил. Наверное. Опыта в продаже подобных вещёй у него не было раньше.

Тут он вспомнил о дырке во внутреннем кармане куртки.

– Загороди меня, – сказал он Мирчо.

Тот понимающе взглянул на парня и загородил от остальных, делая вид, что рассматривает его яблоки.

Костя пальцем расширил дыру в кармане и принялся запихивать туда пакетики. Они были легкими, но объёмными. Когда он опустил последний пакет, то снял куртку и встряхнул её, вновь надел и спросил Мирчо, оттопыривается ли низ. Благо, куртка была большая.

– Все норм, – ответил Мирчо и, увидев, что к Косте подходят родители, отошел.

– Кто это? – спросила Аурика.

– Да, парень, учился когда-то в нашей школе.

В школах города, действительно, училось много детей из Молдовы, которые каждый день преодолевали по несколько километров, чтобы получить болеё качественное образование, как считали их родители.

– Ну что, застоялся? – хлопнул сына по плечу отец.

– Да, уже домой хочу.

– Ну, давай трохи поработаем, и пойдем отдыхать. А, то день дурацкий сегодня. Простояли вон сколько!

Они с отцом взяли по два килограмма яблок в руки, насыпали ещё и по карманам, и направились к границе. На молдавской территории выпускали всех без осмотра. И Костя даже не успел испугаться.

Идти приходилось не так быстро, как хотелось, потому, что они были вынуждены идти вплотную с другими пешеходами. Обогнать никого они тоже не могли, так как от проезжей части их отгораживало ограждение. Поэтому, Костя, чтоб отвлечься, смотрел вниз, на реку. Здесь, под мостом, Днестр был самый широкий и сохранял бурное течение. Вообще, эта река была с довольно быстрыми водами. А, вот уже за множественными поворотами, она постепенно теряла свою мощь, и в районе выезда из города, было уже медленное течение.

Поток людей, в основном – перевозчиков, был не менее мощным. Когда от границы их отделяло метров тридцать, Костя вдруг вспомнил о собаках. И тут его осенило. Вот где была подстава!

Он похолодел. Как же он сразу не подумал о пограничных собаках. Их же тренируют на наркотики! Вот он лоханулся! Даже не так – влип!!!

Лоб покрылся испариной. Руки начали дрожать. Только бы не было собак!

Людской поток внёс их в пропускной пункт. Отец подтолкнул его к прилавку, за которым стояло несколько пограничников и таможенников. Костя протянул паспорт, стараясь краем глаз рассмотреть, есть ли здесь пёс.

– Запрещённые деньги, вещи есть? – скороговоркой произнес таможенник и пристально взглянул на Костю.

Секунды в восприятии парня растянулись в долгие моменты.

– Чего молчишь? – непонимающе переспросил таможенник.

Что же делать? Он что-то заподозрил? А, если прикинуться дурачком?

– Ки-ки-ло-грамм, – заикающимся голосом еле выдавил он из себя.

– Килограмм чего? Наркоты? – засмеялся подошедший таможенник, знакомый отца.

– Эй, ты чего копаешься? – крикнул Василь Иванович.

Костя бросил на отца умоляющий взгляд.

– Выворачивай карманы, – скомандовал первый таможенник.

Костя покорно принялся выкладывать яблоки. Одно, другое, третье, четвертое…

– Восемьсот грамм! – констатировал первый, бросив их на весы и пригрозив испуганному парню.

– А в пакете?

– Там – два.

– Точно?

– Да точно.

Таможенник взял себе самое красивое яблоко, остальные кинул в пакет Косте и ещё раз пригрозил пальцем.

– На первый раз прощаю. Но, в следующий…

– Он понял, – подхватил сына за руку Василь Иванович, который и сам нес по карманам, неположенный вес.

– Фух! В следующую ходку придется нести только по два, думаю, запомнили они нас, – грустно констатировал Костя.

– Тогда ты постоишь с товаром, а Оля сейчас поносит вместо тебя. С мамой.

Костя кивнул, а сам подумал о том, как же оторваться от всех, и пойти на Шотре.

– Сейчас поменяемся, а то заметили у Кости лишние. Сделаете пару ходок, а там сменятся после обеда, и будете отдыхать, – сказал отец.

– Только подождите, я на базар в туалет мотнусь, – попросил Костя.

– Ну, это минут на двадцать растянется, – недовольно проговорила сестра. – Я тогда тоже разомнусь, к подружке отойду.

– Только через 20 минут возвращайся, – крикнула ей вдогонку мать.

Костя помчался по улочке, осматриваясь по сторонам. Слава Богу, что по ней, практически никто не ездил, а то его бы сразу задавили. По обоим тротуарам стояли и сидели на складных стульчиках торговцы мелочью, совсем не похожие на того, кого он искал.

И тут он налетел на высокую женщину, и они стукнулись плечами.

– Ты от Мирчо? – тихо спросила она.

Костя вытаращил глаза. Его не предупредили, что это будет женщина, да ещё такая эффектная. Вот на неё он бы никогда не подумал, что она может заниматься наркотой.

Он молча кивнул.

– Рот закрой, а то челюсть отвалится. Меня зовут Инна. Вот моя визитка, – засмеялась она. – Давай спустимся в магазин, ты что-нибудь померяешь и обменяемся.

Они зашли в подвальчик с модной одеждой.

– Мне кажется, что тебе надо купить новую куртку. Померяй вот эту, – она протянула ему стильный красный «дутик».

Костя кивнул и зашел в примерочную. Там он быстро вытащил пакетики с травой и переложил в фирменную сумочку от Гуччи, которую ему перед этим дала женщина. Надел новую куртку и отодвинул шторку.

– Ну, выйди же сюда, – капризно приказала ему незнакомка.

Костя послушно вышел в зал и с удовольствием засмотрелся на свое отражение. Классная вещь.

– Ну, что, сидит отлично. Мы берем, – заявила женщина, оплатила куртку, взяла пакет и вытащила Костю из подвальчика.

– Куртка как раз стоит сдачу, которой у меня не было в зелени. Так что, носи на здоровье, – проговорила она и, хлопнув по плечу Костю, моментально исчезла.

Оля, которая возвращалась от подруги, с изумлением увидела сцену прощания брата с шикарной брюнеткой. «Мамочки мои! Её брат мутит роман с…мамиком?!» А как назвать старшую женщину, которая содержит юного пацана? Если мужик содержит девушку, его называют «папиком», а если баба – то она… «мамик»!»

Ещё не зная, рассказать ли родителям сразу сногсшибающую новость, или обождать, Ольга поспешила к их стоянке у границы.

Но и Костя поспешил назад, лихорадочно придумывая, что сказать по поводу новой вещи.

– Это ты? Откуда куртка? – удивился отец.

Мать ничего не сказала, рассматривая новый образ сына. Ему так шла эта куртка! Вот бы и Оле такую купить. Но, откуда у Костика деньги?

Сестра тоже выжидательно смотрела на него.

– Шел с базара, встретил маму парня из параллельного класса. Сыну не подошла куртка по размеру, так она мне отдала.

– Как отдала? Мы не можем брать такие подарки! – возмутилась мать.

– На выплату. Договорились, что я ему буду приносить деньги в рассрочку.

Родители вздохнули.

– Так, может, вы мне тоже купите обновку? – трагическим тоном спросила Оля.

– Купим, не переживай, – заверил её отец.

Но Оля лишь недоверчиво хмыкнула. Знала она эти «купим». Сейчас всё шло на любименького сыночка!

Аурика заметила её недовольство и на ухо сказала, чтоб Оля не ревновала. Костик уедет, и всё будет тогда для неё.

– Но я хочу сейчас.

Что из того, что она оканчивает 9-й класс? Она уже взрослая, и ей тоже нужна красивая одежда.

– Хорошо, купим сегодня или завтра, – отрезал отец.

Мать с дочкой отправились в Молдову, а Костя принялся ломать голову, куда запрятать деньги, и как ими правильно распорядиться. Новую вещь он уже получил, и пока что ему больше не надо было.

Глава 7

24.02. 2020 г. Александровская больница, Киев

Патологоанатом Нина Тесля изучала историю болезни теперь уже покойной женщины, поступившей из кардиологического отделения. Родственники просили главврача отдать тело без вскрытия.

Практически все родственники умерших так поступают. Считают, что их родич так намучился при жизни, то не нужно и после смерти мучить. И в компетенции главврача было решение этого вопроса. По Положению, разрешалось выписывать врачебное свидетельство о смерти и по результатам медицинских данных из истории болезни. Но, для этого должны были быть выполнены определенные формальности.

– Для этого должен быть особый случай, – пояснил главврач вдовцу. – Садитесь, пишите мне заявление, что Вы просите выдать тело без вскрытия, в связи с религиозными убеждениями покойной.

– А без этого – никак? – спросил муж покойной. – Вообще-то она была неверующей. Даже атеизм когда-то преподавала.

– Я Вас умоляю, – пожал плечами главврач, – кто там будет проверять?!

Итак, родственник и главврач договорились, а Нине предстояло выписать справку о смерти.

Она читала почти неразборчивые почерки разных врачей, и у неё закрадывались сомнения в том, что женщина умерла от хронической сердечно-сосудистой недостаточности. От легочно-сердечной – да.

Чтобы не нарушать коллегиальность, она позвонила лечащему врачу несчастной покойницы.

– Максим Олегович, я бы хотела пообщаться с Вами по поводу Вашей Арехневич.

– А что такое? – раздался голос знакомого врача.

Тон его был безразличным, как впрочем, и всегда. Видимо, он не очень переживал по поводу своего диагноза.

– Да я вот читаю историю болезни, и мне видится более реальным диагноз не ИБС, а легочно-сердечная недостаточность.

Кардиолог включил звук на громкую связь, чтобы коллеги в ординаторской слышали его разговор с патологоанатомом. Показав мимикой, как уже его «достала» Тесля, он ответил ей в несколько агрессивной манере, что родственникам Арехневич абсолютно всё равно, от чего она умерла.

– Ну, как знаете, – ответила Нина и закончила разговор.

– А я тебя предупреждал, – прокомментировал звонок коллеги приятель Максима.

Касатонов Тарас работал в пульмонологии, и вчера, зайдя к приятелю, видел умирающую пациентку и слышал её предсмертные хрипы.

– Да какая разница, от чего она умерла! – с раздражением ответил Максим. – Я ещё понимаю, если б тут травма была! И она работала в судебке! Тесля вечно что-то мутит…

– Нет, Нина очень грамотный врач, – не согласился с ним Тарас. – И просто так она не станет мутить.

– Да умерла и умерла! – взбесился Максим. – Чего уж теперь?

Нина же и его приятель придерживались другого мнения о врачебной честности.

– Аркадий Григорьевич, – обратилась Тесля к завотделением, – У нас тут несовпадение диагнозов.

Зав недовольно поморщился. Вечно эта Нина преувеличивает. Он ценил её, как очень грамотного специалиста. Но эта её проблемность и неуступчивость иногда портила ему настроение на работе!

– Ну, что там ещё?

– Больная поступила в кардиологическое отделение, врач трактовал её симптомы, как хроническую ССН.

– А Вы как трактуете?

– Сами почитайте! Я считаю, что у больной была пневмония или, по- крайней мере, молниеносный отек легких.

– Крупозка?

– Не очень похоже на крупозную. Может, все-таки вскроем?

– А, если это постгриппозная? Вот только вирусняка нам не хватало! Вам оно надо?

– Ну, как бы именно за это мы и получаем зарплату, – недоуменно ответила Нина.

– Вот слушайте, главный сам написал нам – без вскрытия. Вы очень хотите клинико-патанатомическую конференцию провести?

– По большому счету, мне лишняя работа тоже ни к чему. Но, если лечащий врач неправильно диагностировал, точней, не диагностировал пневмонию, угробил эту больную, то и остальных может так, же угробить. А увеличение смертности нужно нашей больнице? – попробовала изменить тактику убеждений Нина.

– Дайте сюда историю, – раздосадовано ответил завотделением, – сам выпишу.

Тесля пожала плечами, отдала историю болезни и вернулась в свой кабинет. Вот не принимала она таких двойных стандартов. Двадцать лет она работала, и все двадцать лет боролась с начальством, так как, по большому счету, всем было наплевать на несчастных умерших. Но, ведь, совсем недавно, они были ещё живыми.

А если с ними самими в больнице поступят так же? Хорошо, что она по образованию врач и сама может лечить родных. Нина отдавала себе отчет, что сейчас обращаться к врачам – себе дороже.

Об этом она и проговорилась при встрече со своей подругой с судебки, Мариной Дмитриевич. Они работали на соседних кафедрах и иногда забегали друг к другу в гости.

– Точно! Я об этом же постоянно думаю. Вот уйдет наше поколение, у кого наши дети и внуки будут лечиться? Ты сравни – нынешние отличники знают на уровне наших бывших троечников.

Марина была права. В советское время студентам-медикам даже не могло прийти в голову выпрашивать оценки, пропускать отработки, подсовывать чужие конспекты. За такое можно было вылететь из института. Сейчас подобные поступки стали заурядными.

Нина рассказала об инциденте с завом. А Олег Звонарев, сидевший в этой же комнате, заинтересовался случаем из практики коллеги.

– Вы знаете, у нас уже несколько случаев, похожих на этот, было. Везде диагностировали пневмонию, тромбозы в капиллярах легких. Новая эпидемия?

– Уж не коронавирус ли? – полушутя предположила Рита.

– А что вы думаете, вполне может быть, – допустила Нина. – Вы посмотрите, сколько китайцев торгует на наших рынках!

– И привозят вещи в шоурумы!

– Могли завезти? Могли!

– Привет коллегам! – зашел в кабинет Вадим. – У вас тоже много заболевших?

– Есть, но – некритически, – ответила Нина.

– А у меня полгруппы отсутствует, и это не смотря на то, что в пятницу зачет.

– Значит-таки, больные.

– Ну да.

Пугающие сводки новостей в Украине, похоже, производили впечатление только на медиков. Вся фейсбучная лента пестрила постами о том, что США хотят прибрать к рукам Китай, что Китай производил секретное биооружие, что это США производил коронавирус, и подпустил его в Ухань и т. д.

– Никто не думает, что будет, если эта зараза докатится и до нас, – встревожено проговорила Нина.

– Вообще несерьезное отношение к этой проблеме. Как мы будем проводить вскрытия, если будет и у нас?

– В противочумных костюмах.

– Во-первых, никто же не признал это заболевание особо опасной инфекцией!

– Разве это спасет ситуацию? Никто ничего не знает об этом вирусе, – поддержал дискуссию Вадим.

– Ой, говорят, что всё это фейк! – высказалась молодая лаборантка Ира.

– Ира, у Вас же есть медицинское образование, как Вы можете так говорить? – удивился Олег.

– И что? Пишут, что опасность его сильно преувеличена.

Все переглянулись. Вот о каком серьёзном отношении населения к вирусу можно говорить, когда даже медработники абсолютно бездумно повторяют чушь непрофессионалов?

– Да я уверен, что такие непонятные, не совсем, пневмонии у нас уже идут полным ходом с декабря-января, – взвился со стула Олег.

Он подрабатывал в городском бюро судмедэкспертизы и постоянно занимался там со студентами.

– Вы все там будьте поаккуратнее, – предостерегла друзей Дмитриевич.

– Я посмотрел на экипировку итальянских коллег. Вы видели защитные скафандры, шлемы у них? Короче, я смастерил себе защитный щиток, закрепил на головной ремешок и вчера апробировал его.

– И как?

– Да коллеги засмеяли меня.

– Идиоты! – в сердцах воскликнула Марина.

– Действительно, – согласилась Нина. – А, нарисуйте мне Ваше изобретение. Попробую и себе сделать. Нам, ведь, точно, ничего не выдадут, если что!

– Лучше, пусть муж Вам сделает, а то порезаться можно. Я пластиковую бутылку разрезал.

Нина хотела возразить, что у неё сейчас нет мужа. Но затем подумала, что кому, какое дело до её личной жизни, и смолчала.

– Может, купить в стройматериалах? – уточнила Рита.

– Дорого по нашим зарплатам. Дешевле сделать самому.

Ира хмыкнула. Не понимала она этих преподавателей. Вот паникёры! Она даже маску никогда не наденет, не нравится ей, дышать тяжело. Ничего, зараза к заразе не пристаёт! Ничего ей не будет. А эти себе щитки мастерят!

* * *

Усталый Тарас еле притащился домой. Тут его давно никто не ждал. Жена сбежала через пару лет совместной жизни, когда поняла, что переделать мужа под себя не получится и что он, как был, так и останется фанатом-трудоголиком. У него на первом месте всегда были его трудные пациенты. Жену это не устраивало. Она хотела вести светский образ жизни. А с Тарасом не получался даже обычный бытовой. Эти его постоянные дежурства, усталость…

Кто его знает, может, он устаёт от того, что баб чужих трахает, как его дружок Макс? Тому энергии хватало на всех особей женского пола допенсионного периода. Все врачихи, медсёстры и санитарки с обожанием провожали глазами Кришталя, когда тот шел по отделению. Весёлый, красивый брюнет с темными бархатными глазами, не мог не нравится женщинам. А когда он с одобрительной улыбкой слушал их комплименты и заигрывания – тем более.

Не таким был Тарас. Приятного врача не интересовали чужие жены и сплетни. Он был порядочным семьянином и отличным профессионалом. До тех пор, пока как-то придя с работы, не застал пустую квартиру и маленькую записку с пояснением жены. С тех пор он понял, что семейная жизнь не для него и перестал париться по этому поводу. Конечно, в его одинокую постель иногда попадали случайные «посетительницы», те, что были очень настойчивыми, но со временем он отпадали сами собой, узнав желанную мишень поближе.

Но, в профессиональном плане, ему не было равных, по-крайней мере, в терапии. И слухи о надвигающемся ковиде его настораживали. Он уже закидывал мысль заведующему своим отделением о необходимых мероприятиях на случай возникновения эпидемии в столице. Конечно, никто не хотел его воспринимать всерьёз.

– Ты понимаешь, о чем говоришь? Мы и сейчас-то еле справляемся. Куда нам ковидных принимать? Наверху же не дураки сидят, в конце концов!

Вспомнив этот разговор с завом, Тарас покачал головой. Что-то подсказывало, что и в облздраве, и в МОЗе, в последнеё время работают не самые умные. Остатки системы здравоохранения шатало из стороны в сторону, словно обломки корабля в шторм. И ничего не предвещало хороших перемен.

Он окинул взглядом свою унылую комнату. О некогда былом уюте уже ничего не напоминало. Брошенная впопыхах одежда висела, как попало на стульях, покрытые пылью шкафы мысленно просили об уборке. «В пятницу надо будет поприбирать», – устало подумал он. Только бы набраться сил, дожить до пятницы…

Он вздохнул и проглотил остатки бутерброда. Надо было бы нарезать салата. Наталья делала его таким аппетитным…

Тарас совсем не винил жену. Он был реалистом и понимал, что его работа является противопоказанием к семье. Кто же мог выдержать его постоянное отсутствие дома, и срочные вызова? Разве что, такая же врач, как и он сам. Вот, например, Нина Тесля. Она бы его понимала. Он был в этом уверен. Но, времени и сил на романы у него уже не хватало.

Он рухнул на кровать и мгновенно заснул. Вот такие они, будни лечащего врача Александровской больницы.

* * *

Анжела продолжала сердиться на Игоря. Он таки заехал к ней на день святого Валентина, но всего на пару часов. Конечно, он приехал с подарком, но должна, же она была показать, что не довольна этим.

– Мась, ну не дуйся! Обещаю тебе, что скоро я перееду к тебе.

– Знаешь, – недовольно поморщилась Анжела, – я уже сыта твоими «завтраками». Когда уже я стану твоей семьей?

Сейчас она раздумывала над тем, стоит ли уже подстегнуть своего бойфренда, если он такой нерешительный? Она же может его ненавязчиво так шантажнуть? Или, хотя бы пригрозить, что позвонит его жене?

Впрочем, она решила дать ему ещё немного времени, чтобы он сам принял решение. Иначе, он когда-нибудь потом вспомнит ей этот шантаж.

* * *

27.02.2020 г. Могилёв-Подольский

В последнеё время дела в семье Толочко немного наладились. Костя устроился на мелкие подработки со своими одноклассниками: чинил всякие гаджеты, настраивал каналы на спутниковых тарелках у стариков, и стал приносить домой деньги. Небольшие, по 80-100 гривен, не каждый день, но всё же!

Василь Иванович не мог нарадоваться, да и мать тоже. Оля скептически улыбалась всякий раз, когда тот с гордостью доставал из кармана деньги. Но, пока молчала, не желая раньше времени шокировать родителей. Вот наивные! На таких, как они, весь мир зарабатывает! Как же, чинит он что-то! А где он учился этому? Сестра была уверена, что деньги брат получает от «мамика». Ну, упрекать его сейчас было бы не очень красиво, все-таки, он нёс эти деньги в семью. Но, Оля была уверена, что он и себе оставляет.

Вот как это несправедливо! А, что бы предки ей сказали, если бы она нашла себе «папика»? Уже съели бы её! Почему в этой жизни все достается мужикам? Почему им всё можно, а девушкам – нет?

Конечно, на «подработки» Костя ходил в не базарные дни. В базарные дни, он, как обычно, после уроков шел в Атаки, на рынок.

– Эй, пошли сегодня в футбол погоняем? – предложили ему сегодня одноклассники.

Но он ответил, что идёт на Молдову и поспешил домой переодеться.

Костя хорошо учился в школе и знал, что правильно говорить не «на», а «в Молдову». Но в Могилеве, как и в большинстве украинских местечек, все говорили «на»: поеду на Москву, на Киев, на Атаки… Вот приедет он жить в столицу, там будет правильно говорить.

Сегодня он спешил на базар, так как надеялся, что встретит там Мирчо. После того первого случая, он уже несколько раз переносил опасные пакетики. Научился вести себя непринужденно на границе, хоть и понимал, чем рискует. Но, Костя хорошо понимал, что такой заработок у него может быть только до того времени, пока не придет тепло и не придется снять объёмную куртку. Рисковать и дальше в жаркое время он не собирался. Мирчо появлялся на атакском рынке тоже не каждый день. Поэтому, Костя должен был максимально использовать оставшееся время до весны, чтобы накопить больше денег.

Костя наскоро перекусил бутербродом, переоделся, схватил паспорт и понесся на границу. Мать уже стояла неподалёку от выхода. Сегодня у Оли было занятие в художественной школе. Поэтому, носильщик будет всего один, и придется носить дольше. Обычно, в таких случаях, половину ходок делал отец, половину – он.

Завидев сына, Василь Иванович начал быстро совать яблоки в рукава и за пазуху, пакет с двумя разрешенными килограммами был уже приготовлен.

– Ты, хоть, поесть успел? – озабоченно спросил Толочко-старший.

– М-г, – кивнул сын.

– Я пошел.

Только отец Кости смешался с толпой таких же переносчиков, как совершенно незаметно возле парня возник Мирчо и подмигнул. Сегодня на базаре было много людей, поэтому, чтобы рассовать пакетики, надо было уединиться. Парень оставил яблоки на соседку и последовал за «поставщиком». Они ушли достаточно далеко, в сторону берега Днестра.

Мирчо для вида прикурил сигарету, Костя, уже привычно, прятал пакетики в подкладку. И тут, среди поредевших за зиму кустов показался жандарм. Что ему было здесь делать? Может, в кусты захотел? До ужасного туалета для населения было далеко, до благоустроенного таможенного – тоже. Костя похолодел. А, ну, начнёт их шмонать, что тогда?

Неожиданно, Мирчо резко притянул его к себе за шею и впился ему в губы. Костя автоматически чуть не зарядил ему в рожу, но тут, же спохватился.

– Проклятые ублюдки, уже и здесь появились! – прокричал полицейский и выругался.

Однако, моментально свернул в сторону.

– Фух, спасибо геям! – выдохнул Мирчо.

Костя отскочил от него и принялся тереть губы.

– Я ещё с телками не сосался, знаешь?

– Да, ладно, надо же было выходить из ситуации. Зато теперь умеешь!

Молодые люди поспешили к выходу из рынка.

– Меня пару дней не будет, – предупредил Мирчо. – А как ты относишься к ампулам или таблеткам?

– Не, ты что, стрёмно! Мне и это – стрёмно, но…

– Травка у меня скоро закончится.

– Ну, сколько будет…

– Ок! Увидимся.

Они распрощались, и Костя поспешил к своему мешку с товаром. Идиотский поцелуй так не шел у него из головы, что переосмысливая свой первый сексуальный опыт с Мирчо, он совсем перестал трястись от страха, и перешел границу совершенно автоматически.

Чтобы избежать лишних подозрительных вопросов матери, чего это он постоянно бегает в туалет после первой же ходки, и чтоб она не вообразила, что у него началась какая-то болячка, он решил сразу пойти не в ту сторону, где она его ждала, а обойти по параллельной улочке. Конечно, при этом он делал крюк, но что поделаешь!

Он быстро пронесся по закоулку и, выйдя на Шотре, принялся искать глазами Инну. Но в этот раз его окликнул молодой парень примерно его возраста. С ним Костя зашел в торговый центр, и отправился в туалет. Заняв кабинку, он спрятал баксы в носок, переложил пакетики в спортивную сумку парня, и выйдя, принялся мыть руки. Высушив их, он распрощался с очередным курьером, и метнувшись обратно по закоулку, помчался домой. Слава Богу, сестры дома ещё не было. Спрятав деньги в тайник, в своей комнате, он выбежал на дорогу, что вела с таможни, и поспешил к матери.

Аурика в это время оживленно обсуждала с соседками телевизионные новости. Китайский Ухань бил все рекорды.

– Как думаете, до нас дойдет этот коронавирус?

– Ой, не знаю, моя дочь поехала со своим ансамблем в китайское турне.

– Чё их зимой потащило?

– Не знаю, может, зимой дешевле? Когда им деньги в техникуме выделили, тогда и поехали. Вот, теперь боюсь, не подцепит ли она эту заразу?

– Так она в Ухань поехала?

– Нет. Но, вдруг?

– Так я же смотрела – в новостях показывали, что они эту провинцию оцепили.

– Ну, я тоже надеюсь. Но, вы видели, что в Италии делается?!

– Да слушайте, я не верю, что там все так плохо. Мои дети говорят, что это всё может быть фейк и заговор мирового правительства.

– Зачем?

– Чтоб нас напугать. Вон уже Трамп говорил, что в одиночку странам не справиться. Значит, призовут создать мировое правительство. Сначала – для борьбы с эпидемией. А там – глядишь, и все страны к рукам приберут, – авторитетно заявила другая соседка Аурики.

– О, сынок, чего ты долго сегодня, – заметила Аурика сияющего сына.

– Все хорошо, мам, затор был, – чмокнул Костя маму, высыпал яблоки в мешок и, уже с легким сердцем, помчался к границе.

– Хорошо тебе, твои дети – с тобой, – позавидовала соседка.

– Это – пока. Вот сдаст Костя экзамены и поедет на Киев. И я останусь только с дочкой, – вздохнула Аурика.

Дети росли, и с этим надо было смириться. А так хотелось, чтобы они побыли ещё маленькими…