Kitabı oxu: «Самое тихое место на земле»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ОЗЕРО

ГЛАВА 1
АВАНТЮРА

Небо было серым и мрачным. Такие же были и волны озера. Сегодня они казались белесыми и безжизненными. И от этого становилось еще холодней…

Я вспоминала, как весело начиналась эта озерная эпопея.

В тот день ничего не предвещало, последовавших за нашим приездом, экстремальных событий, полностью перевернувших всю нашу жизнь. Произошедшее с нами невозможно было не то, что увидеть в фантастических снах, но даже нафантазировать себе!

Наверное, Вы думаете, что с нами случилось нечто подобное, что обычно происходит в сюжетах боевиков, когда группа веселых молодых людей отправляется отдыхать в неизвестные им места, и их захватывают в заложники террористы?! Нет, попадание – мимо!

А, может, нам, словно в хоррор-фильмах, угрожал одичавший маньяк – людоед, приютивший нас в своей хижине?! Слава Богу – нет!

Возможно, Вы предполагаете, что мы могли попасть в логово громадного питона или аллигатора – мутанта?! Тоже – мимо!

Не исключено, думаете Вы, что на молодых туристов, сующих всюду свой любопытный нос, могло напасть древнее привидение, как в распространенных ужастиках?! Нет, снова не угадали!

На худой конец, в случае иссякшей фантазии, Вам остается предположить, что один из нас мог сойти с ума, и начать убивать остальных членов летней экспедиции?! И снова – пролет!

Случившегося сюжета не мог представить себе никто, даже наш Жека, страдавший навязчивыми фантастическими и глобалистскими идеями….

Итак,… этим летом мы очутились в Хорватии!..

Хорватия! Обалденно красивая страна! Хоть я видела ее исключительно из окна вертолета….

Как Павел Довгопольский уговорил меня на эту авантюру – даже моему уму было непостижимо! Я, всегда такая рассудительная, внезапно поддалась его уговорам! Правда, я честно пыталась обмануть себя такими аргументами, как написание книги во время последних университетских каникул. А процесс творчества, конечно, всегда идет лучше в новой обстановке.

Мне до сих пор непонятно, как поддались на эту авантюру и мои родители, особенно мама, страдающая излишней подозрительностью во всем, что касалось меня. Она до сих пор считала меня маленькой, хоть мне недавно уже стукнуло двадцать!

– Я отпускаю тебя только потому, что знаю соседей сто лет и Пашка вырос на моих глазах! – строго предупредила меня мать.

Конечно! Мы с Довгопольскими жили на одной лестничной площадке и постоянно кочевали то в его квартиру, то в нашу. Только квартиры у нас были совершенно разные. У соседей жилье было шикарным и по метражу, и по ремонту, и по меблированию. У нас же все оставалось в законсервированном советском стиле. Когда я заикалась об обновлении Пашкиной комнаты, отец говорил мне:

– А тебе чего не хватает? Метры есть! Мебель есть! Может, в общагу хочешь? Сравнила!

Не последним аргументом стало то, что денег мне не пришлось потратить на эту поездку нисколечко! Пашка «угостил» меня этой поездкой. Такого альтруизма сейчас, в принципе, не наблюдалось, поэтому, Пашке удалось этим сразить моих предков наповал.

Конечно, родители держали меня до сих пор в ежовых рукавицах. И я понимала, что мне это было только на пользу. Но, реально, я не представляла, как я им приведу своего предполагаемого мужа, если такой когда-нибудь у меня появится!

Конечно, долго уговаривать меня не пришлось.

Итак, из всех желающих поехало всего трое: я – Клементина Шумейко, Довгопольский Павел и его двоюродный брат – Евген Лисовец, одержимый всяческими теориями глобального заговора масонов, иллюминатов и рептилоидов. Жека, хоть и достиг двадцатипятилетнего возраста, все никак не мог себя найти, и метался от одной профессии к другой. В конце концов, терпение его родителей лопнуло, и они уговорили Павла устроить брата в тот же институт гидробиологии. На работе кузен был очень исполнительным. Сотрудники отдела не чаяли в нем души. Но, после работы, он начинал погружаться в свой обычный бред, и родня привыкла считать, что у Жеки несносный характер.

– Зачем ты его берешь? – спрашивала я Павла.

– Да будет нас веселить. К тому же, ему будет полезно отвлечься от его интернетовского бреда.

– У нас совсем не будет инета?

– На крайний случай, у меня будет солнечная батарея, но Женьке этого знать совсем не обязательно.

История этой поездки была такова. Год назад отец моего дружка Пашки, который мотался по роду службы по разным странам и занимался неизвестно чем, нашел это озеро для своего отдыха. Он прожужжал о нем все уши сыну, расхваливая этот водоем, как самый подходящий для медитаций и других психологических практик.

Вообще, все семейство Довгопольских было повернуто на самосовершенствовании, дзен-буддизме и тому подобному. Неудивительно, что и семья сестры Пашкиного отца тоже медитировала в поисках себя, но совершенно в другом аспекте. Но, Пашка, а точнее – Поль, был моим другом с трехлетнего возраста. Поэтому этот аргумент и сыграл решающую роль в моем решении отправиться с ним.

Озеро носило совершено непроизносимое название – Верэкскаптивис, как оказалось впоследствии. Да только так его никто не называл. Короче говоря, Поль побывал на озере. Ему там несказанно понравилось. И на это лето он принялся агитировать всех знакомых провести лето там.

Соблазнить же ему удалось лишь меня – преданную подругу, понимающую, что Полю необходимо помочь со сбором материала для диссертации. Ну, и кузена. Не имею понятия, где у озера собирался Евген выслеживать иллюминатов. Может, он собирался отдохнуть от них в девственной чистоте гор и воды? – Не знаю, не рискнула его спрашивать, иначе мне пришлось бы выслушивать многочасовую лекцию о Бильдебергском клубе и совете трехсот…

Женька совсем не был занудой. Он мог быть вполне обаятельным, и юморным. Но стоило ему оседлать излюбленную тему, как остановить его становилось невозможным. Поэтому, все знакомые старались в его присутствии ни в коем случае не упоминать ничего такого, что могло бы послужить пусковым крючком для изнурительных совместных бесед.

Вообще, такое интересное путешествие я никогда не смогла бы совершить в одиночку. Во-первых, из всех сбережений у меня была только стипендия студентки-старшекурсницы Литературного университета и жалкая подработка библиотекарем. На такие деньги никуда, кроме дачи, не разгонишься.

Но, родители Поля были, то ли дипломатами, то ли журналистами, короче, засекреченными для нас всех, согражданами, мотающимися по заграницам. И денег у них куры, видимо, не клевали! Непонятно, каким образом они проиграли семейную битву своему старшему сыну, ведь они хотели, чтоб он шел по их стопам! А Пашке взбрело в голову почему-то стать гидробиологом и исследовать озера! И никого, ведь, в их семье отродясь не было из геологов, географов и прочих исследователей. А старший сын наперекор их мнению, поступил и стал изучать воду в природном ее состоянии.

На последних курсах он стал принимать активное участие в, разного рода, научных конференциях и симпозиумах. А когда он принес и показал родителям свою статью в журнале «Nature» под именем Dovgopolsky Paul, они полностью

капитулировали, и стали выделять ему деньги на эти самые поездки.

Вскоре, гордость за нарастающую славу будущего гидробиолога стала перевешивать горечь разочарования в родителях. Кроме того, младший сын собрался продолжать их дело. Поэтому, Павел был реабилитирован и смог быть свободен, «как птица в вышине»!

И теперь, он решил почему-то сделать нам с Жекой такой грандиозный подарок в виде поездки за границу! Скорей всего, он бы вместо меня лучше пригласил моего брата Вадима. Но, у того уже была молодая семья, родился ребенок. И благодаря этому, и широкой душе моего друга, я оказалась в этом вертолете, летящем к прекрасному озеру.

– Не зря мы тебе в детстве прозвище «Поль» дали! – с гордостью тогда заметила я. – Будешь у нас скоро знаменитым! Да еще и за рубежом!

– Знаменитым я смогу стать, только после защиты диссертации, – ответил тогда Пашка.

– Это длительный процесс. Сейчас у меня будет поисковая работа. В принципе, я уже выбрал, какое озеро я буду исследовать. Именно это.

– Слушай, но почему его?

– Оно в чем-то уникальное. В принципе, каждое озеро уникальное. Свой состав воды. Свои микроорганизмы. Своя проточность и соленость. Вот, знаешь, что есть озера без всяких опасных составляющих, но при этом – непригодные для обитания людей?

– Почему это?

– Никто не знает. Именно поэтому и надо их исследовать. Например, в России есть озеро Сюрзи. Все в нем вроде бы нормально. И рыба водится, и микроорганизмы. А люди на нем отчего-то погибают.

Это озеро кажется мне таинственным и уникальным. К нему тоже ездит

немного туристов. Оно прохладное и чистое. Вот и интересно, откуда оно берет

свое начало. – рассказывал Поль.

Рассказывал он так упоительно, с такими интригующими подробностями, что слушателям сразу становилось понятно – перед ними настоящий профи! Действительно, об озерах мой друг мог рассказывать бесконечно. И откуда в нем проснулась такая жажда познаний о гидробиологии?!

По большому счету, первоначально нас поехало чуть больше. Трое – это были мы, самые близкие друзья, тусовавшиеся вместе с детства. А еще с нами была вторая аспирантка кафедры гидробиологии – Вероника и студент-старшекурсник, их кружковец. Вероника была этаким «синим чулком» и «ученым сухарем». Она привезла все необходимое оборудование, а студент Саша – палатки, складные стулья и прочие предметы обихода. Находчивый Поль смог так подействовать своим шармом на завкафедрой, что строгая профессор «выбила» им даже командировочные! Поэтому, на сопровождающих Пашка не вкладывался.

Правда, по уговору, командировка должна была длиться не более двух недель. В принципе, наш аспирант так и рассчитывал, что он с ассистенткой наберет всевозможных проб, а затем Вероника отвезет их на анализы, а он с нами продолжит собственное исследование.

Еще во время подготовки к экспедиции, я заметила, что строгая Вероника иногда поглядывает на моего Пашку совсем не коллегиальным взглядом. Вела себя она, конечно, внешне совершенно индифферентно, но я-то, в отличие от телепня-приятеля, понимала значение этих знаков.

Конечно, я никогда не считала Довгопольского моим парнем, но при виде Вероники, я поневоле начинала чувствовать какое-то женское соперничество. Поля я знала еще с трехлетнего возраста, когда мой старший брат «выгуливал меня» по просьбе мамы, вместе с компанией соседских мальчишек. Конечно, я любила их всех! С ними было так здорово вместе разбирать всякие винтики-шпуньтики, чинить велосипедные цепи и колесики от скейтов! Пашка, хоть и был старше меня на шесть лет, но всегда был так мил со мной. Он заступался за меня, когда брат начинал на меня гаркать, угощал конфетами и катал на взрослом велосипеде…

Конечно, я не могла его не любить так же, как собственного брата!

И поэтому, сейчас я не могла смириться с тем, что какая-то

законсервированная брюнетка с высокой «старорежимной» прической и в строгих черных очках, пытается завладеть вниманием Поля. Я понимала, что он – молодой, но уже – самостоятельный мужчина, который определился со своей будущей жизнью, и в которой у меня, хорошо, если останется место просто подружки, но …

Но ревность потихоньку продолжала грызть меня, как мелкий настойчивый червячок. И все время полета на обожаемом мной вертолете, я вместо того, чтоб наслаждаться видом зеленых гор под нами, бдительно следила за выражением лица Вероники, с которым она иногда поглядывала на Поля.

Очутившись на поверхности зеленого плато, которое было последней массивной естественной ступенью по дороге к озеру, мы высыпали из вертолета и с радостными возгласами рассыпались по лугу.

– Ура! Свобода! – закричала я и студент Саша.

Раскинув руки, я радостно закружилась и упала на зеленую траву. Я! Впервые! За границей! Да еще и на такой природе!!!

День приезда официально не считался командировочным, поэтому мы целиком посвятили его отдыху. Временно установив палатки на плато, и разложив вещи, мы принялись за исследование территории. Выше нашей террасы располагался отель с немногочисленными туристами из разных стран. Спуск к озеру был крутым.

Вокруг озера располагались горы, сплошь поросшие сосновым лесом. Местами с гор и скал стекали небольшие живописные водопады. Какого-нибудь удобного пляжа, в смысле – песка, здесь не было. От полоски деревьев до воды располагалось пара-тройка метров мелких камней.

Вода была кристально прозрачной, слегка прохладной, и просто обалденной! Июль уже брал свое, и в обед становилось достаточно жарко. Поэтому, быстренько сбросив одежду и нацепив купальники, мы с

удовольствием бросились в воду и ощутили блаженство.

Теперь я понимала, почему отец Поля так благоговейно говорил о медитации здесь. Не вникая в суть, чем является это состояние, я мысленно согласилась со страшим Довгопольским. Здесь все было приятным – и воздух, и вода, и тишина. Наверное, и медитация – тоже.

Пообедали в отеле, кстати, мы договорились, что все время будем к ним ходить кушать, а затем Саша бренчал на гитаре, Вероника с серьезным видом что-то читала и делала заметки в блокноте. А Поля понесло рассказывать о его любимой воде и других озерах.

Я лежала под теплым солнцем, смотрела в высокое небо и наслаждалась моментом.

ГЛАВА 2
ОБУСТРОЙСТВО

Первый день экспедиции начался довольно бодро. Наш руководитель поднял нас на зарядку, на которую мы с дурашливым настроением радостно присоединились. Затем, гуськом по тропе, поднялись на завтрак в отель. Там же, с обзорной площадки оглядели местность. Поль вооружился биноклем, который пустил затем по кругу, и обнаружил, что кое-где, высоко вокруг озера есть даже единичные дома. Кое-где, на берегу лежали свободные лодки, хотя большая их часть плавала в воде.

– Теперь, моя уважаемая команда, я предлагаю разбрестись по интересам, – провозгласил он.

Это что же получалось? Что я с Жекой останусь при своих интересах, а Вероника, пользуясь общим гидрологическим делом, начнет полным ходом осаду моего дружбана? Нет, так дело не пойдет.

Похоже, что Евгена такое тоже не устраивало. Впрочем, у него отмазка была более правдоподобная. Жека был отменным дайвером. Он привез все оборудование для подводного плавания и изучения глубин озера. И сейчас взял с собой ласты, акваланг и спросил, какова наибольшая глубина озера.

– Да кто ж его знает?! – воскликнул в ответ Поль. – Вот исследуй, и будем

знать. Заодно, и набери нам на глубине пару пробирок, плиз!

– А ты останешься, наверное, в лагере? – спросил он, обернувшись ко мне.

– Нет, почему ты так подумал? Я пойду набираться новых впечатлений. Глядишь, и созреет основная нить сюжета.

– Я думал, что у тебя он уже есть, – разочарованно протянул мой приятель. – А что ты вообще хочешь написать?

– Что-то такое, что бы мне учли, как дипломную работу. Роман, повесть, или на худой конец – содержательный рассказ.

– Что же тут можно написать, кроме курортного романа? – засмеялся Саша.

– Ну, вот еще! Я не буду опускаться до примитивной бульварщины! Напишу что-нибудь серьезное. Психологический триллер, например. Или детектив?

– Ну, ты и замахнулась, мать! Опыт-то у тебя есть в написании таких вещей?

– Ну-у, наброски уже есть, – честно призналась я.

– Если не будет пробовать – опыт так и не наберется! – неожиданно меня поддержал Жека.

Я всегда считала, что он ко мне, как и к другим девчонкам, относился немного высокомерно. И так и было! Но, сейчас его поддержка оказалась очень кстати!

– Ладно-ладно, я понял. В лагере никто не хочет оставаться. Значит, будем надеяться на порядочность соседей. Хотя…

Может быть, нам стоит перенести вещи вниз?

Все переглянулись. Это означало, что нам в несколько ходок придется переносить вещи на триста метров вниз.

– Давайте не делать поспешных выводов. Определимся завтра. Так и быть, я останусь сегодня здесь. А вы найдете подходящее место. И завтра переместимся, – предложил Саня.

– О’кей, пошли, – скомандовал Поль и мы, опять гуськом, принялись спускаться вниз.

Через час все занялись своими делами. Жека вооружился аквалангом, сел в лодку и поплыл подальше от берега. Поль с Вероникой надели на купальные костюмы халаты с множеством карманов, и тоже побрели в воду набирать образцы для своих исследований. Я осталась на берегу, нежась в шезлонге под ласковым солнцем. Сюжетная мысль упорно не шла в голову, зато упрямо лезли черные ревнивые мысли.

Я принялась рассматривать себя в зеркальные черные очки. Чем я не привлекательна? Симпатичная брюнетка с короткими локонами, с черными глазами и широкой улыбкой.… Ростом, я, конечно, проигрывала статной и высокой ассистентке. Но, все равно.… Вот интересно, почему это он на меня не обращает внимания?

Хоть я делала вид, что не обращаю никакого внимания за медленно идущей в воде ученой парочкой, я пристально наблюдала за Вероникой из-под широких полей соломенной шляпки. В блокнот я смогла лишь набросать обычный план литературного произведения, чисто для того, чтобы Поль видел, что я тоже чем-то занята.

Ни до обеда, и ни до ужина ничего мне так и не пришло на ум.

– Ну, что, какая гениальная мысль тебя осенила? – спросил вечером предмет моей ревности.

– Да, никакая! – огорченно ответила я.

Они с Вероникой набрали полные штативы с пробирками, и довольные собой, гордо рассматривали их теперь.

– А для чего вы брали их? – спросила я, стараясь стать ближе Полю в научном плане.

Но, Вероника перехватила инициативу и принялась подробно перечислять мне все виды анализов, которые предстояло сделать с водой из этого озера.

– Мы взяли образцы на планктон, на микроорганизмы, на определение происхождения озера…

– Что это значит? – Еле успела я вставить вопрос, и обернулась к Полю,

желая получить ответ именно от него.

– По происхождению, озера бывают: тектонические, вулканические, карстовые, – принялась тарахтеть Вероника, словно боялась, что не успеет продемонстрировать нам свою ученость.

– Ладно-ладно, все понятно, – кивнула я.

Вероника теперь ходила хвостом за Полем, и я даже не могла побыть с ним наедине.

Зато Жека остался полностью доволен первым днем своего дайвинга. Он

полностью переключился на новые летние ощущения и перестал забивать нам мозги масонами. Сейчас он взахлеб делился впечатлениями от увиденного в воде.

– Действительно, вода кристально чистая. Одна девица из Германии плавала в двадцати метрах от берега. Я думал, там – не глубоко. Попытался встать с лодки, а там – шесть метров! А сквозь воду смотришь – будто полметра

всего!

– Хотел с немкой познакомиться?

– Ты прикалываешься? Глубину хотел померить! Отплыл ближе к середине – а там метров пятнадцать, а то и больше. Мы с горы смотрели – озеро казалось круглым. Но, местами, оно, вроде как, затекает между скал.

– Интересно, интересно! – заметил Поль. – Надо будет потом поплавать там.

Вот сейчас я ощутила зависть ко всем присутствующим. Они все прекрасно плавали. Даже Саша и эта Вероника! А я – как слегка смазанное маслом, бревно! В принципе, я могла держаться на воде. Особенно, если – на спине. Но у меня не хватало сил продержаться дольше пары минут. Скорей всего, здесь сыграл психологический фактор.

Несколько лет назад, когда мне было лет тринадцать, я, зная, что нормально обучена плавать в бассейне, полезла за остальной ватагой плыть через речку. И миновав середину реки, я попала в бурное течение. Меня подхватило, закружило и понесло непонятно куда, вниз по течению. От неожиданности, я наглоталась воды, стала тонуть. Слава богу, что я успела что-то прокричать в промежутках между погружениями под воду. Брат успел догнать меня, схватить за волосы и вытащить. Он с Полем еще долго хлопали меня по спине. Я, казалось, бесконечно тогда откашливала брызги воды. И с того времени я стала бояться ее. Это было ужасно! Ведь, с другой стороны, я воду просто обожала.

Вот, с того времени так и повелось, что я плавала только вдоль берега, и только там, где предварительно промеряла дно. Об этой моей особенности знал Поль и Жека. Теперь об этом предстояло узнать и красавице Веронике. А мне так этого не хотелось! Это было просто унизительным – знать, что она превосходит меня не только в уме, точней – научной образованности, но и в обычных навыках! Но, я бессильна была что-то изменить в этом вопросе. Поэтому, мне пришлось признать поражение, и принять, что в воде Поль будет мне недоступен.

Стараясь не портить себе настроение, и не думать о плохом, я постаралась взять реванш, и пристроилась к Полю рядышком, за столом в кафешке.

Оказалось, что в отеле по вечерам были веселые дискотеки, и мы с Саней подбили остальных повеселиться, как следует. На танцах отводили душу все туристы, даже вполне пенсионных возрастов. Тут уж я развеселилась, потому что мы с Полем начали вспоминать наши дворовые дискотеки и фирменные «дорожки». Тут уж я была вне конкуренции. Мы с Полем танцевали и спина к спине, и за ручку, и ламбаду! Саша пристроился к девушкам-чешкам, Жека познакомился с какой-то группой туристов из Белоруссии, а Вероника почувствовала себя не в своей тарелке, приуныла и отошла в бар.

Жека познакомился с группой туристов из Белоруссии, особенно ему импонировало, что на него запала девчонка по имени Алеся. Она ему прямо в рот смотрела, и в ее лице он встретил благодарную слушательницу. Сейчас он переживал свой момент славы – рассказывал белорусам о теории заговоров, о которой те, судя по всему, еще не знали. Жека заливался гоголем, все сидели,

уши развесив, и впервые все внимание было адресовано ему, а не Полю.

Брат со своей компанией сидел неподалеку и радовался, что к кузену пришел успех. Ведь дома и на работе от его бредней обычно отмахивались, а теперь – внимательно слушали. Вероника делала вид, что периодически прислушивается к оратору. На самом деле она кидала, как она думала, незаметные взгляды на своего сослуживца.

Реально я понимала, что Вероника смотрится интересней меня, но в глубине души я не хотела себе в этом признаваться.

За все это время я смогла набросать пару первых фраз во вступлении в непонятно какого произведения, по жанру. Но сейчас я лежала рядом с Полем, смотрела в звездное небо и наслаждалась этим моментом. И надеялась, что завтра все образуется по справедливости.

ГЛАВА 3
РЕВНОСТЬ

Однако, и завтра, и в последующие дни все оставалось по-прежнему. Пару недель я находилась в подвешенном состоянии слежки за Вероникой. Ассистент, правда, вела себя ровно, делала вид, будто она вообще ни причем. Занималась только анализами, писала отчеты, разговаривала с руководителем официальным тоном подчиненной. Все время я делала вид, что сосредоточенно занята мыслительным процессом и написанием нетленки. Поль, я думаю, был даже не в курсе этой необъявленной войны. Но как, же тяжело дались мне на самом деле эти дни рядом с Вероникой!

Теперь мне стало совершенно ясно, что я банально ревную! Раньше я думала, что ревность, это – о-хо-хо, такая себе надуманная ерунда. Но, оказавшись рядом с Вероникой, я поняла, что это чувство – реальная проблема. Неосознанно я продолжала наблюдать за каждым ее движением. Я ловила взгляды Поля, обращенные к ней, и пыталась их понять. Я следила за Полем и начала в душе понимать, что, действительно, за обладанием любимым человеком можно побить, искалечить и убить.

Раньше я думала о себе, как о милой, кроткой и стеснительной девушке. Но теперь я не узнавала сама себя. Глядя, как Вероника помешивает в котелке уху, я мстительно представляла, как бы она выглядела, если бы я подлила ей в миску стрихнин. Воспаленное воображение рисовало мне и другие устрашающие картины – вот я «случайно» толкаю ее в лодке ногой, и она летит за борт, подняв фонтан брызг! Вот она тонет от неожиданной судороги в ноге! Или во сне она дотрагивается до ядовитого паука, чудом заползшего в ее палатку! Теперь я поняла, как ошибалась в отношении себя. Мне даже стало страшно.

Чисто с психологической стороны, мои эмоции представлялись мне проявлением раздвоения личности. Это, как я читала, являлось симптомом шизофрении. Поэтому, я решила, что пока шиза не разыгралась, после каникул мне надо будет решиться и пойти к психиатру. Теперь раздумья привели меня к критериям вменяемости и невменяемости.

Когда-то у меня был просто приятель – студент юрфака. И он рассказывал об этих самых критериях. В принципе, он говорил, что ничего страшного в мыслях убить кого-то – нет. Довести могут каждого. Важно другое: воспользуется человек этими мыслями или нет. Ведь, кроме понимания опасности исполнения таких мыслей, есть еще и волевой признак. И вот, если ты в состоянии обладать своими эмоциями и мыслями, и сдерживать их – это хорошо.

А я, пока что, была еще в состоянии удерживаться от исполнения своих фантазий на тему устранения Вероники из моей жизни. Улыбаться ей в глаза и делать вид, что мне абсолютно все равно, будто она все время пялится на Поля и ходит за ним, как тень – было совершенно невыносимо!

Жека заливался соловьем перед Алесей и другими туристами. Оказалось, что белорусы были не простыми туристами, а самыми настоящими уфологами. Вот тут и встретились в пространстве и времени, и нашли друг друга фанатики идей. Уфологи выслушивали многочасовые лекции Жеки о рептилоидах и дополняли такими же своими бреднями об иных формах жизни. Он рассказывал им о том, как много, оказывается, общего у гидробиологов и уфологов.

Так что пока наш Евген, как он гордо именовал себя, пропадал у уфологов, я целыми днями пропадала в отеле, подглядывая за сценками из жизни туристов, чтоб потом описать их в своем романе и тусила с Сашкой на дискотеках. Ибо Поль в последний день совместной работы с Вероникой был занят какими-то расчетами. Я лихо отплясывала, предвкушая полное владение моим Полем до конца лета.

Все-таки, я была очень благодарна Довгопольским за такой царский подарок. Отдохнуть все лето за границей! О таком даже нельзя было мечтать!

С утра Вероника совершенно с невозмутимым видом, вместе с Сашей загрузили вертолет и уле-е-е-те-е-е-ли-и-и!!!..

Я была счастлива! Ревность, незаметно сжигающая меня изнутри, должна была уйти. Правда, потом меня осенило, что это устранение носит временный характер, ибо устранила я (и на самом деле – даже совсем не я, а – обстоятельства!) ее только из своей жизни и на время, а не из жизни Поля! И когда мой друг вернется в свой институт, они будут видеться ежедневно!

Я застонала, словно от зубной боли! Я поняла, что думала совсем не в том направлении. Я хотела убрать ее из своей жизни, а нужно было – из жизни Довгопольского. Как же сделать так, чтоб она полностью исчезла из его жизни? Все-таки, я подумала-подумала и поняла, что у меня остается еще время до конца лета, чтоб решить эту проблему. Пока надо расслабиться и отдохнуть. И надо как-то обратить внимание Поля на меня. Вот только как? Это была, действительно, задачка!

Жека возвращался в наш лагерь только поздно ночью. Их и моя маленькая палатка стояли вместе. И мы могли переговариваться после того, как устраивались на ночлег. Но вскоре, Алеся так заинтересовалась нашими рассказами, что иногда стала оставаться на ночлег у меня. Я не была против. Она была нормальной девчонкой. И лично моему полю ничем не угрожала.

Меня на следующее утро осенил романтический бред, и я неожиданно начала писать лирическое творение. Правда, мне все равно, в середине сюжета хотелось повернуть его в сторону детектива или триллера. Я даже спрашивала совет у Поля – что лучше: сделать так, чтобы предмет романтической страсти главной героини оказывается преступником, или, может быть, сделать наоборот – ее преступницей.

– А ты не хочешь, чтоб они просто были счастливы? – непонимающе спросил мой друг.

– Но, должна, же быть интрига! По законам жанра обязательно должен быть конфликт! А где же он будет, если все просто будут счастливы?

– Да, это – оказывается, задачка, – искренне удивился Поль. – Но я, же в этом не силен. Не знаю, как лучше. А, может, для оригинальности, сделай так, что они оба были киллерами?

– Такое уже было. Фильм «Мистер и Миссис Смит»! Помнишь?!

– Точно! Может быть плагиат? Так у вас тяжело на самом деле

придумывать сюжет, оказывается?!

– А ты как думал?

– Честно? Я думал, что у вас, рифмоплетов, все легко.

– Видишь теперь, что на самом деле нам нелегко? Представь, какой фантазией надо обладать, и слогом, чтоб написать что-то путное.

– Ты знаешь, малая, я даже тебя зауважал! – Признался Поль.

Иногда он рассказывал нам на ночь страшные истории о своих озерах. Мы с Жекой, словно маленькие, лежали в своих палатках и, раскрыв рот, слушали о том, как, например, озеро Ниос стало массовым убийцей.

– В августе 1985 году, от него внезапно поднялось облако ядовитого газа. Вследствие этого, в округе погибло больше, чем полторы тысячи человек, весь скот, птицы и насекомые.

– А что это был за газ?

– Под озером находилось жерло дремлющего вулкана. В дне озера образовались трещины, и через них газ поступил в воду, а затем вырвался на поверхность.

– Боже, ужас! – представила себе я эту страшную картину.

– Это еще что! А, вот, в озере Натрон, в Танзании, повышенная щелочность и большое количество кислорода. Поэтому здесь образуется сода, соль и известь. И все, что попадает в воду – мумифицируется. Даже цвет воды нормальный только у берега. А в центре – ярко-красная.

– Как же там люди живут?!

– Люди там не живут, даже крупных хищников пугают испарения, а вот птички летят и падают … в воду.

– Ужас просто!

– Есть вообще озеро Смерти! Оно находится на Сицилии и содержит огромную концентрацию серной кислоты, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Жизнь органического организма там невозможна в принципе.

– А я-то думала, что наша матушка-Земля такая гостеприимная, – ляпнула я.

– Как ты могла такое думать? Разве тебе неизвестно о засушливых пустынях, или о невыносимых льдах на полюсах? Вот уж, поистине, гостеприимство! – удивленно воззрился на меня Поль, и я окончательно поняла, какая я дура.

Да разве он обратит на такую внимание? Впредь, я решила на будущее, молча слушать его и воздерживаться от комментариев.

– Кстати, если продолжить эту тему «гостеприимства», как выразилась Клементина, то можно вспомнить кипящее озеро в Доминиканской республике. Оно, действительно, кипит, так как температура воды в нем достигает 92-х градусов Цельсия!

– Ого! – невольно вырвалось у меня.

– Да, так что, на самом деле, людям и животным до сих пор кое-где приходится все время бороться за выживание.

– А что-нибудь позитивное или интересное у тебя в арсенале есть? – спросил, откровенно зевая, Евген.

– Позитивного – хоть отбавляй. Посмотри перед собой – сплошное позитивное, совершенно тихое озеро.

– Это – да. Только название у него какое-то стремное. Ты не выяснял, что оно обозначает?

– Пока – нет. Но в конце разузнаю у местных. А, что касается интересного.…

Есть, например, история об Сейдозере, исчезнувшем во времени. Оно находилось в Гиперборее. К нему снаряжались экспедиции, потому что у людей, попавших под влияние озера, происходили странные феномены, находили старинные артефакты. Ученые предполагают, что Гиперборея на самом деле никуда не исчезла, а тихонько существует рядом с нами, возможно – под толщей воды, в виде какого-нибудь подземного города.

– Легендарная Гиперборея – страна, находящаяся за северным ветром, как

считали греки! – блеснула, наконец, и я своими знаниями.

– Ты знаешь о Гиперборее? – удивился Поль.

– Представь себе! Мы в университете проходили. Мне понравилось, что у

них был культ Аполлона.

– Почему? – удивился Жека.

– Потому, что Аполлон был бог красоты. А мне нравится все красивое и гармоничное. Такого в нашей жизни сейчас осталось очень мало!

– Да, но, ведь, он был еще богом-врачевателем, предсказателем будущего, покровителем переселенцев и очищающим людей, совершивших убийство!

– Кто бы сомневался! Ведь, он сам убил этого зверя, как его? Пифона! А вообще, он был светоносный, лучезарный! Представляете, мифы говорят, что сам он был с золотистыми кудрями, с серебристыми глазами, атлетического сложения!

– А я – то думаю, почему это наша Клементина все замуж никак не выходит? А она, оказывается, в Аполлона влюблена! – насмешливо констатировал Евген. – Мало тебе красивых парней вокруг?

Я внимательно посмотрела на него, рискуя вызвать ревность Алеси. Чего таить правду? В самом деле, И Жека и Поль были красивы. Оба – под два метра ростом, оба – накаченные. Жека был коротко стриженым пепельным блондином с прозрачно-серыми глазами и классическими чертами лица. И если б не его заскоки с «таинственными знаниями», то был бы вполне привлекательным и для меня. Но, Довгопольский был мне всех милее. У него светлые волосы были стрижены «бобриком» и симпатично торчали вверх, а в его голубых глазах можно было просто утонуть! У него тоже были классические черты лица, но, когда он улыбался, было видно, что он очень добрый.

– Красивые есть, – согласилась я, – но мне хотелось бы встретить еще и умного, понимающего…

– Началось! Все вместе не бывает!

– Так в этом и дело! А у Аполлона – все было гармоничным.

– Конечно! Ведь он считался сыном Зевса и Лето, и внуком титанов!

– Подождите, мы так увлеклись Аполлоном, что забыли о Гиперборее.

Какое он имел к ней отношение? – спохватилась Алеся.

– Так он же и был у них в почете! Он олицетворял у греков Солнце. Кстати, я читала, что когда мать рожала его на острове Делос, то весь остров был ослеплен солнечным светом. А еще, он рос и развивался очень быстро. Когда ему исполнилось четыре дня (!), он и убил этого Пифона! Он сам основал свое прорицалище и заменил Пифона.

– И в чем суть? Заменил шило на мыло? – вновь удивился Жека.

– Считается, что этой победой он ознаменовал победу олимпийский богов над хтоническими.

– А это еще кто?

– Боги подземного и подводного царства, и все, кто им принадлежат: пресмыкающиеся, рыбы, птицы и т. д.

– Что вы все об Аполлоне заладили? А с Гипербореей что?

– Так Аполлон являлся к ее жителям каждые девятнадцать лет! Гиперборейцы были в чем-то под стать Аполлону: умные, красивые, занимались искусством, музыкой, танцами – то есть, высшими наслажданиями.

– Гедонисты, короче?

– В принципе – да.

– А Плиний-старший писал о них, что гиперборейцы – счастливый народ, достигает весьма преклонных лет и прославлен чудесными легендами. Верят, что там находятся петли мира, и крайние пределы обращения светил.

– Вот, почему ты не отправился на поиски того озера? Я бы с удовольствием там поплавал, понырял! – недовольно пробурчал Жека, засыпая.

– Для диссертации материал, согласись, сомнительной научной ценности. А вот, после защиты, я стану вольной птицей. И тогда, возможно, мы отправимся и на поиск Гипербореи. Если денег хватит.

– Ура! – радостно закричала я, разбудив начавшего засыпать Литвинца.

– Повторяю – если денег хватит! – поучительно помахал мне пальцем Поль с порога своей палатки. – Боюсь, чтоб диссертация не отняла все мои

накопления.

– Ничего, скооперируемся с уфологами – легче будет, – философски заметил Евген, окончательно укладываясь спать.

Наши палатки все были расположены в ряд друг с другом. Ночью даже можно было услышать, как кто-то из них хропел. Но мне это не мешало. Я лежала, уставившись в прекрасное ночное небо, усеянное яркими звездами, и думала о том, как это замечательно – находится и днем, и ночью, в двух шагах от замечательного Поля…

Короче говоря, жизнь стала налаживаться. Днем мы с ним даже периодически плавали вдоль берега, иногда, когда у него было время, он катал меня в лодке.

ГЛАВА 4
ТИХОЕ ОЗЕРО

Иногда Поль просил ему помочь в расчетах или быстро внести его мысли в рабочий дневник. В принципе, я могла бы предложить ему воспользоваться диктофоном. Но я радовалась возможности быть ему полезной. В последние дни я не узнавала сама себя. Ведь раньше Поль был моим дворовым покровителем, старшим другом брата, авторитетом. Мы виделись с ним, в основном, во время летних или семестровых каникул, а потом разъезжались на занятия и не вспоминали друг о друге.

Но в это лето наше общение происходило совершенно по-другому, по- новому. Я чувствовала, что он уже не относится ко мне, как к несмышленышу. Наши отношения переросли в качественно новые. По-крайней мере, с моей стороны. Меня почему-то тянуло постоянно находиться в его поле зрения, попадаться ему на глаза в разных ситуациях, обращаться к нему за советом или помощью…

Нет, у меня были увлечения парнями, по некоторым я просто умирала от страсти, но когда они исчезали из моего поля зрения, я могла какое-то время потосковать, но это не разбивало мне сердце.

А с Полем мне хотелось быть рядом постоянно. Это было такое непонятное чувство! В моих прежних платонических романах, допускавших, как крайнюю степень близости поцелуи и объятья, я мечтала иногда о взрослых поцелуях, и возможно, даже – близости. Но с Довгопольским мне просто все время хотелось быть с ним рядом. Наверное, это было просто от недостатка мужского внимания ко мне этим летом! Ведь нельзя же было всерьез относиться к почти братьям, с которыми я тесно общалась почти всю свою сознательную жизнь!

Проанализировав как-то это теперешнее свое эмоциональное состояние, я поняла, что должна успокоиться в личном плане. У меня было два надежных дружбана, с которыми я должна была беспроблемно насладиться летом. А вот приеду на учебу, и держитесь, выпускники! Я иду на охоту!

Честно говоря, я даже не представляла, каким я хочу видеть своего будущего избранника. В нашей группе училось несколько семейных пар, половина из которых уже успели развестись. И теперь у меня была сплошная путаница в голове. С одной стороны, мне хотелось встретить успешного, надежного, красивого молодого человека.

С другой стороны, если посмотреть вокруг, то моим однокурсницам попадались все больше ненадежные, безуспешные и не очень красивые избранники. То есть, реальные шансы встретить того, кого хочешь, равнялись гипотетическому одному проценту по теории вероятности. Надеяться на шанс попасть в этот один процент я тоже не могла. Поэтому, наверное, надо было снизить планку ожидания предполагаемого рыцаря на белом коне и присматриваться к кому-то попроще. А так не хотелось!

Хотелось находиться рядом с таким…. Таким, как мой друг Поль.

Решив забросить крамольные мысли подальше, я непроизвольно все же поискала глазами предмет моего тайного вожделения, и удостоверившись, что он в безопасности от всяких там уфологш, открыла блокнот. Только я начала записывать новый поворот в синопсисе, который только что пришел мне на ум, как на блокнот упала тень.

– Клементина, ты чего сидишь, как статуя? – раздался неожиданно бодрый голос Жеки.

Я машинально подняла лицо вверх и увидела ставшую неразлучной парочку кузена Поля и Алеськи. Девчонка ходила за Жекой как приклеенная, и молча, поглощала его неистощимый фонтан рассказов об иллюминатах. Лицо у неё было совершенно детское, глаза – огромными, рот – полуоткрытый, сама она производила впечатление такой беззащитной, что мне ее стало жаль. Вот попала в сети! А Жека тоже дурачок! Огорошил ребенка и зазомбировал! Ей же теперь его теории будут всю оставшуюся жизнь сниться!

– Пошли с нами кататься!

– А Поль как же?

– Сейчас мы его заберем.

Парочка увлекла меня, и я решила опять согрешить. Ну, не идет у меня

роман, хоть тресни! Не идет даже рассказ! «Ладно, хоть отдохну!» – Решила я и

без тени раскаяния запрыгнула в лодку и целиком отдалась прогулке.

Мы подплыли поближе к нашему ученому и заставили его прерваться, и присоединиться к нам.

Я думала, что Жека, как обычно, испытывает чувство превосходства над своей ученицей, но оказалось, что он довольно трепетно пытался при этом окружить ее заботой. Увидев, как он искал для нее самое удобное место на лавочке и усаживал ее, мы с Полем невольно переглянулись и улыбнулись. Теперь я уже подумала, что, может быть, «влипла» не только Алеська, но и он сам Евген.

– Клёма, садись по центру! – скомандовал Жека, и я сразу вскинулась на него чуть не с кулаками.

– Я тебе говорила – так меня не называть?! Щас как врежу! – воинственно закричала я и сжала кулаки. – Я тебе не Клёма!

Алеся даже испуганно съежилась, переваривая информацию о том, что на ее божество можно, оказывается, кричать. Естественно, теперь она узнала, что такое себе могут позволять из простых смертных только я и Поль.

– Ладно, ладно, – пробурчал в ответ тот. – Как же мне тебя сокращенно называть?

Конечно, его Величество не может же тратить свое драгоценное время, чтобы полностью назвать мое длинное имя!

– Думаю, против Тины наша подруга ничего не имеет против? – широко улыбаясь, спросил Поль. – Хоть лично мне нравиться твое полное имя.

За такой комплемент я готова была его расцеловать! Конечно, я ничего не имела и против Тины.

Из лодки нам открывался совершенно умиротворяющий вид. Казалось, что на свете не может быть ничего прекрасней этого места.

– Какое тихое место! – Восхищенно заметила Алеся, обводя взглядом берег и надевая акваланг.

– Да, самое тихое место на земле, – отозвалась я. – Хотелось бы построить здесь домик и жить всю жизнь, вдали от благ цивилизации…

– Так в чем же дело? Окончишь учебу, найдешь себе удаленную работу в интернете и переселяйся…

– Как у тебя все просто? А гражданство? А деньги на постройку?

– Ну, ладно, позже поговорим об этом, – как-то странно проговорил Поль, кинув на меня быстрый серьезный взгляд. – Действительно, здесь хочется жить и умереть.

Даже немногие обитатели отеля не производили здесь шум, свойственный цивилизации. Природа здесь оставалась девственной.

В этот раз мы заплыли примерно на середину озера, и сладкая парочка принялась нырять. Вода и там казалась совершенно прозрачной. Изредка у лодки мелькали стайки разноцветных рыб. Местами, на дне еще просматривались камешки. Только на глубине виднелись заросли водорослей. Вот именно их и решили обследовать Жека с Алесей.

Хоть озеро казалось нам раньше круглым, но сейчас, когда открылся

широкий обзор его берега, стало очевидным, что это – не так. У самого берега встречались тихие заводи.

А что было на глубине – оставалось загадкой.

– Какая же здесь может быть максимальная глубина? – пытался предугадать Жека, колдуя над своим снаряжением.

– Метров пятнадцать, максимум – двадцать, – предположил Поль.

– Сверху оно просматривается почти насквозь, кроме тех мест, которые поросли водорослями.

– Разве в озерах растут водоросли? – спросила Алеся.

– Каждое озеро, в зависимости от состава, имеет свою флору и фауну. Это, в принципе, не должно бы было их иметь, но мы на снимках видели, что они есть. Следовательно, это озеро – не только горное, но имеет и подземную

подпитку. Возможно, что-нибудь еще?

– Интересно, так это – целая наука! – сделала наивное заключение Алеся.

– Именно – целая наука, – подтвердил Поль.

Я обожала, когда он говорил так обстоятельно, подробно, как истинный ученый. Кто бы мог подумать, что друг моего Вадьки через несколько лет после школы превратится в такого исследователя? В детстве он мне казался таким же шалопаем, как и остальные дворовые мальчишки. Хоть и мой брат тоже казался мне несерьезным. А сейчас, вон уже, стали взрослыми дядьками, брат – отец семейства…

– Глубина озер тоже бывает различной, – рассказывал тем временем Поль.

– Вот Прощанское озеро – глубиной больше тридцати семи метров. Так что, будьте готовы к неожиданностям.

Жека с сомнением поглядел на просвечивающееся дно. Он был убежден, что тут большой глубины не может быть.

– Не верится, что при таком развитом туризме, это озеро почему-то мало популярно и не исследовано так, как остальные.

– Этому может быть ряд объяснений. Во-первых, Хорватия не имеет большое финансирование для этого.… Во-вторых,… причина мне тоже не понятна.

– А должны здесь быть растения на глубине вообще? Я имею в виде не упавшие или затопленные когда-то? – спросила я.

– В принципе, тут особой растительности не должно быть. Это же горное

озеро! – ответил мне Поль и предупредил ныряльщиков:

– Но вы будьте осторожны – упавшие деревья и растения здесь могут быть окаменевшими в воде, не повредитесь!

Пока Жека с Алесей ныряли, мой друг решил подвести итоги того, что нам довелось пока разведать об этом озере.

– Водное питание тесно связано с уровнем грунтовых вод. А также на дне озера нами были обнаружены ключи. Кроме этого, питание дождевое и снеговое…

– И непонятные водоросли!

– Да. И дно здесь должно быть пологое. Но, судя по растительности, появляющейся непонятно откуда, ведь именно тут дно не просматривается, оно не такое…

Раздался звонок и Поль с удивлением констатировал:

– О, Вероника!

Не было печали! Я расстроилась. Сейчас эта задротка от гидробиологии

станет отвлекать Поля от нашего общения. Но, судя по выражению лица моего друга, ассистент говорила сейчас что-то нечто важное.

– Да такого не может быть! Ты хорошо проверила? Здесь же, в основном, известняки!

Судя по его возмущенному тону, аспирантка где-то накосячила. И мысль

об этом у меня промелькнула прямо-таки с, не присущим мне ранее, ехидством. Вообще, здесь, у озера, я просто не узнавала себя. Раньше мне не было присуще женское коварство, слежки за возможными конкурентками. Хотя какие могут быть конкурентки? Смешно даже предполагать, что мама Довгопольская приняла бы меня, как невестку, если бы даже и произошло чудо, и Поль влюбился в меня!

– Такого просто не может быть! Вы там что, с ума все посходили? А бактериальный состав? Конечно, я переберу пробы и отправлю Вам, не знаю, правда, каким образом!

– Нет, ты видала? Они что-то намутили в лаборатории, и теперь говорят,

что химический состав воды обогащен какими-то неизвестными таблице Менделеева, элементами.

– А может, здесь упал с неба метеорит? – выдвинула я гениальную догадку.

Вынырнула Алеся и отхлебываясь, сообщила, что дно уходит обрывисто вниз.

– Как глубоко? – только и успел спросить Поль вдогонку за вновь бросившейся в глубину исследовательницей.

– Видимо, озеро еще преподнесет нам подарочки! Представляешь, через много лет его нарекут нашими именами!

– Не многовато ли четыре имени?

– Можно же аббревиатурой назвать. Кстати, насчет метеорита ты, не так уж, не права. Есть точка зрения, что Байкал именно так и образовался. Только разве метеориты падали на территорию Хорватии?

– Подожди, а ведь у озера уже есть название. Это, как его? Вер… Вер…

Верэкскаптивис, кажется? Это же не славянское название? Латынь?

– Конечно, нет. Здешние озера называются вполне понятно: Прощанское, Плитвицкие, Козьяк…

– Может, оно такое древнее, – начала я вдохновенно фантазировать, – что образовалось во времена Рима, или еще раньше, от падения метеорита?

Поль выслушал меня с таким скептическим выражением на лице, что мои фантазии прекратились тут же сами собой. Но тут, же я перепугалась.

– А если здесь есть неизвестные элементы, то не отравимся ли мы водой?

– Ты же до сих пор жива?! Женщины! Где у вас логика?

– Действительно, – сокрушенно ответила я и подумала, что на такую дуру, как я, Поль никогда не западет.

Решив сгладить впечатление от собственной безграмотности, я спросила, какое положение дел с макроскопическими обитателями озера.

– Макроскопические проплывают мимо тебя, – кивнул головой мой исследователь.

Я машинально глянула за борт моторки. На больших камнях виднелись даже какие-то пауки или крабы.

– А крабы здесь должны быть? – удивленно спросила я, ранее предполагая, что крабы – только лишь морские обитатели.

– Крабы – или обитатели морей, или – пресных водоемов.

– А наше озеро – пресное?

– Теперь уже не знаю. Где ты их увидела?

– Вон! – махнула я рукой на двух ракообразных, преспокойно нежащихся

на подводных камнях

– Действительно – крабы!

– Кузен, ты не поверишь! – словно Левиафан, вынырнул Жека и принялся торопливо рассказывать об увиденном.

– Дно уходит обрывом вниз. Пока до самой глубокой точки не дошли. Но уже на тридцать метров нырнули!

– То есть, это такое же глубокое озеро, как Прощанское? Тогда вообще не

понятно, почему о нём еще не растрезвонили?

– Не знаю, но отвечаю, это еще не вся глубина. Под водорослями есть какая-то стена, вся поросшая мохом…

– Не спеши, расскажи все по порядку.

– Сначала мы опустились метров на семь. На основном дне, ближе к берегу, с этой стороны, – указал Жека на берег, противоположный тому, где стоял наш лагерь, – каменистое дно постепенно переходило в бывший берег, как я понимаю. Он весь поросший морской, то есть, озерной травой, водорослями, деревьями! Да, да, деревьями, представьте себе!

– Окаменевшими?

– Нет, еще живыми!

– Ничего не понимаю! – признался Поль.

– Мы сами удивлялись, – поддержала Евгена и, вынырнувшая из глубины, Алеся.

– Такое впечатление, что это дно лишь недавно было затоплено.

– Но этого не может быть, потому, что даже по видимому уровню влаги на скале…

– Да, да и сам подводный «берег» находится очень далеко от настоящего. Это какой-то непонятный оазис. Мы его потом обследуем. А затем мы стали погружаться в центр водорослей и словно провалились в какую-то воронку, шириной метра в два.

– Да, мы просто рухнули туда. Нас затянуло! – восторженно перехватила нить повествования Алеся.

– Я должен увидеть все своими глазами! – заявил Поль.

– Очень хорошо! А мне что делать? – завопила я.

Запасной акваланг у них был. Но – один. Да я, все равно, боялась нырять.

– А ты, как преданная морячка, то есть, горянка, будешь ждать нас здесь.

– Очень интересно!

– Ну, тогда учись нырять.

– Боюсь!

Поль развел руками. И я поняла, что чтобы быть его «хвостиком», как Вероника, мне надо научиться всему тому, что он умеет.

– А что было дальше?

– А дальше.… В глубине воронки, или точней сказать, тоннеля вниз, мы увидели огромное пространство. Оно не видимо для нас сверху. И вот там и была отвесная стена, поросшая странными растениями и мохом. Стена тоже скрыта растительностью. И я попал на нее чисто случайно. Решил исследовать темноту, скрывающуюся за зарослями.

– Только там глубина уходит вниз, и думаю, что она – больше сорока метров.

Троица понимающе переглянулась. Я совершенно не понимала, о чем идет речь.

– Дело в том, что с аквалангом можно погружаться на глубину до сорока метров, – пояснил мне Поль.

– Да, мне на ребра уже начало ощутимо давить, – признался Жека.

– И что нам делать?

– Будем по очереди в скафандре нырять.

– Э, нет, – неожиданно рассудительно ответил Евген.

Вообще, ему была присуща импульсивность. Он не любил долгие сборы. Но, сейчас, у него, видимо, включилось какое-то защитное реле.

– Одному на глубине быть нельзя.

Они рассуждали так, будто я стала невидимкой и меня вообще не было

рядом. Я обиделась, отвернулась и принялась писать в блокнот наброски

романа о невнимательном, к своей девушке, молодом ученом.

– А, если попробовать, закупить нам еще скафандров в интернет-магазине? У тебя-то деньги еще есть? – находчиво предложил Жека.

Я от возмущения чуть не задохнулась. Вот уж кто совершенно бессовестно использовал Поля! Ему чужие деньги не считать. Но, оказалось, что он имел в виду экспедиционные средства от их института.

– Деньги-то остались. Ты думаешь, они нам сюда их доставят?

– Конечно, это же их заработок!

Хорошо, что я уговорила Поля не полностью отказываться от благ цивилизации и оставить для связи мобильники.

– На сегодня – все. Поехали оформлять заказ. – Скомандовал Довгопольский.

Ну, если он загорелся какой-то идеей, то остановить его было невозможно, так же, как и упрямца-кузена. Два последующих дня были посвящены ожиданию заказа, и обучению меня погружаться с аквалангом на глубину метр семьдесят. Глубже моего роста меня никто не мог заставить нырнуть.

– Вы не понимаете, что я, стоя на дне, должна головой доставать до поверхности воды. Иначе, у меня случится инфаркт.

– Это у тебя дурные установки! – Начал наезжать на меня Евген.

Но, Поль поддержал меня, и сказал, что на первое время – для меня достаточно. Как он был мудр! Вот, где мне найти еще такого?

После получения скафандра и другого оборудования, для меня новостью стало то, что скафандр, оказывается, должен присоединяться шлангом. Теперь все внимание нашего руководителя оказалось занято декомпрессионными таблицами, вычислениями глубины остановок и нитроксом. Я вообще для них стала прозрачной, невидимой, умерла. Мне было откровенно скучно, проза опять не шла. Чем мне теперь было заняться? С горя я взяла переносной шезлонг и пошла загорать.

Изредка я все же наблюдала, как троица по очереди надевала тяжеленный

скафандр. Я просто удивлялась энтузиастке Алеське. Оказалось, что только утяжелительные галоши весят около двадцати килограммов! Да в ней самой, хорошо, если сорок с чем-то было!

Под скафандр надевалась еще масса вещей: какой-то резиновый костюм. Я думала, что это будут обычные гидрокостюмы. Но Поль пояснил, что в тех нельзя плавать на большую глубину. А здесь, можно будет нырять, и обследовать дно на глубине до шестидесяти метров!

Вначале я думала, что все это несерьезно. Они одумаются и поймут, что такой малочисленной группой делать такие погружения нельзя. Однако, жажда исследования чего-то нового, и, возможно – славы, толкали их вперед. У меня еще были сомнения даже, когда они пригнали откуда-то, то ли – плот, то ли – баржу. Когда они установили и запустили в работу помпу, я поняла, что отступать они не намерены.

Я, словно в кино, наблюдала, как Жека, а потом и Поль тяжело и замедленно плюхнулись за борт баржи и стали стремительно опускаться.

– Через несколько метров они остановятся, – успокоила меня Алеся.

Она целиком отдалась делу нашей экспедиции, словно у нее самой не было интересного занятия.

– Слушай, Алеся, а что вы здесь искали?

– Мы здесь ничего не искали. У нас был просто очередной слет. Рассказывали, что и где в очередной раз заметили или удалось зарегистрировать.

– А что-то серьезное на самом деле есть?

– Конечно! Аномальные зоны есть у нас даже на Украине и в Белоруссии.

– А здесь?

– Пока никто ничего особенного не замечал. Во всяком случае, мне об этом не известно.

Запищал мобильник Поля. Я глянула и прочитала подпись «Ника». Опять вездесущая ассистентка! Как она ухитрялась давать о себе знать даже на таком расстоянии?! По степени настырства, Вероника, конечно, держала пальму

первенства среди всех моих знакомых женского пола!

Все же, она могла сообщить что-то важное. Поэтому, я решилась прочитать ее сообщение. «В воде найдены неизвестные микроорганизмы! Оставь воду из озера в банке на пару дней, и они вырастут, станут видимыми!»

– Ничего себе! – удивленно прокомментировала Алеся. – Разве так бывает?

Я пожала плечами.

– Без малейшего представления! Я же – не биолог.

– А я думала, что вы все – здоровые фанатики гидробиологии!

– Ты что?! Это у нас только Поль такой!

– Как же? А Евген? – трепетно спросила девушка.

– Твой Евген? Да он только рептилоидами интересуется!

– Что ты! Он такой умный! – вдохновенно начала Алеся и я поняла, что девочка влюбилась по уши.

То, что Жека был начитанный – однозначно. Но разве может нормальный человек часами выслушивать его, когда тот вещал на своей волне? Я считала, что можно увлекаться любой теорией, только не бросаться в крайности. Но, у Жеки все его знания захлестывали здравый смысл и превращались сначала в озабоченность, а потом – в манию.

– Кстати, я не знаю, чего ему так понравилось нырять туда, – искренне проговорила я.

– Давай, сделаем сюрприз твоему – попробуем вырастить микроб, как написала Вероника, – радостно предложила восторженная дурочка Алеська.

Но за одну ее ошибку – «твоему», я была готова вырастить, что угодно. Значит, она всерьез считала, что Поль – мой парень. Забавно! Неужели так можно подумать о нас со стороны? Я опять чуть было не начала мечтать. Но спохватилась. Даже, чтоб мечтать, надо его заинтересовать. Так, может, действительно, что-нибудь стоит сделать в этом направлении?