Kitabı oxu: «Стать мегапродаваемым писателем»

Как стать мегапродаваемым писателем?

Этот вопрос интересует всех литераторов. Ведь, каждый хочет получать, если не баснословные прибыли, то, хотя бы адекватные. Но, как стать мегапопулярным в мире, в котором существуют миллионы авторов? И это – только в жанрах художественной литературы!

Существует много подсказок, расчетов, стратегий «воронок продаж» и литературных курсов для того, чтоб стать успешным писателем.

И мы поговорим об этом поэтапно в данной книге.

Но, что делать, если все эти попытки безуспешны?

Следующий вопрос – ты можешь стать автором, но что потом?

И как поступить, если твоя мегапродаваемость будет сопряжена с … риском стать убитым?

Надежда Березина, писатель

Глава первая
Ошеломляющее утро

Надежда Березина с раздражением отложила книгу. Это тоже был просто обычный маркетинговый ход! С подобными обманами она уже знакомилась много раз. А толку от этого не было никакого. Она уже поняла, что никакого секрета стать продаваемым автором на самом деле нет! Просто, везение или есть, или его нет!

Но вот как поймать это везение за хвост? Она не могла сказать, что ее совсем уж не читали. Изредка издательство электронных книг присылало ей жалкие гонорары. Отследить продажи было сложно, трудоемко и затратно во времени. А времени у нее, как раз и не было. Если бы она была моложе лет на тридцать, то обязательно занялась бы и продвижением своих книг. Но, сейчас, у нее было слишком много забот, чтоб погружаться в тайны маркетинговых ходов.

Ведь, написание книг было ее хобби. Но, у нее была и основная, интересная работа в кризисном центре. А был еще и взрослый сын, иногда требовавший ее внимания, были другие родственники….

Но, нездоровая ситуация, сложившаяся у них в коллективе, неожиданное соперничество с Аней, плагиат – все это теперь требовало и внимания, и времени.

Надежда глянула на часы – десять. Всего десять утра, а она – уже уставшая! Конечно, если с 5 часов заниматься исследованиями рынка психологических детективов, то к десяти уже можно устать!

За окном было чудесное солнечное утро. Погода просто требовала выйти сегодня и погулять. Надо будет вытащить подруг на природу.

Внезапно раздался резкий звонок в дверь. В такое время, в субботу обычно могли звонить только Свидетели Иеговы.

«Не буду подходить к двери», – решила Надежда.

Но теперь в дверь принялись настойчиво стучать.

– Гражданка Березина, откройте! – расслышала она.

Это было уже странно! Вроде бы, трубы она все поменяла не так давно, затопить никого не должна была! Она с досадой прошла в коридор, повернула ручку замка. И мгновенно двери распахнулись, и ее обдало волной от вносившихся в квартиру людей.

– Где гражданка Березина?

– Это – я, – стараясь сохранять спокойствие, ответила Надежда.

Мужчина, бывший во главе «группы захвата» с сомнением посмотрел на нее. Перед ним стояла бодрая моложавая женщина в спортивном костюме. Леггинсы туго обтягивали ее стройные ноги, футболка – тело, без складок на боках. Это не могла быть женщина пенсионного возраста.

– Вы – Надежда Алексеевна Березина, 57 лет, психолог?

– Да.

– Покажите паспорт, – приказал мужик.

– Да в чем дело? Кто Вы? – с досадой спросила Надя, машинально вытаскивая паспорт из сумочки.

– Все верно, – удивленно ответил мужчина, сверив данные паспорта с ее фотографией.

– А что случилось?

– Одевайтесь. Вы задержаны по подозрению в убийстве Анны Келлер.

– Что? – не поверила своим ушам Надежда.

Голос у нее непроизвольно задрожал. Убийство? Она подозревается? Она? А, следовательно, Анна – мертва? Как же это?

Надя просто рухнула на пуф в прихожей.

Подозреваемая была просто в шоке. По ее оцепеневшему виду, следователь понял, что не зря провел вчера целый день, изучая всю подноготную этих писательниц. Сейчас он был убежден, что он поступил правильно.

– Может, пока напишите чистосердечное признание? – спросил он.

– Вы в своем уме? Да у нас были дружеские отношения!

– Раньше. А последний год? Мы допросили Ваших сотрудников, так что

понимаем вашу мотивацию.

– Какую мотивацию? Вы о чем?

– Анна стала более успешной, чем Вы. Вы решили отомстить!

– Вы с ума сошли! Разве из-за известности убивают? Разве это того стоит?

– Надежда Алексеевна! И это говорите мне Вы – писатель и психолог? Сейчас убивают из-за всего. И, даже, просто так!

– Послушайте, Вы допрашивали всех сотрудников? Элеонору Плотницкую – Ларсен, например?

– Ее не оказалось в городе.

– Да, она за границей. Пожалуйста, поговорите с ней, когда она приедет. Она лучше других знает, какие у нас были отношения.

– Допросим, не переживайте. Собирайтесь.

Надежда беспомощно оглянулась на соседей-понятых. Привычный мир рухнул…

– Ну, что, каково Вам теперь оказаться в качестве Вашего персонажа? – с иезуитской интонацией спросил следователь.

Боже, сейчас на лавочках уже сидят все знакомые бабки из подъезда. Что они будут думать о ней? Надежда только представила, как ее сейчас проведут мимо этих «скамеек обзора», и ей стало плохо.

– Послушайте, не надевайте мне, хоть наручники! Вам же самим потом придется приносить извинения, не ставьте себя в глупое положение, – взмолилась Надежда.

– Вот за наш имидж не переживайте. Если надо будет извиниться – извинимся, – грубовато ответил следователь, но приказ о наручниках не отдал. Группа задержания, вытолкнув подозреваемую за двери, проконтролировала процесс закрытия двери, и начала спускаться вниз.

– Доброго здоровьичка! – понимающе улыбаясь, сказала старая соседка снизу и прошмыгнула на улицу впереди них.

Сердце начало колоть. Надежда, стараясь не допустить какого-нибудь

инфаркта, глубоко выдохнула и принялась себя успокаивать.

Ее, буквально, втолкнули в машину. Видимо, следователь, обернувшись к ней, что-то говорил, но она, автоматически глядя на него, не слышала, ни одного произносимого им, слова. Сейчас она пыталась понять, что для нее является первоочередным. Ей же положен один звонок! Кому позвонить? Саше? Или…. Или, все-таки, Эле? Наверное, от нее будет больше толка!

– Мне положен звонок! – твердо произнесла она, оказавшись в кабинете следователя Новицкого М.Б.

По-крайней мере, это она прочитала на табличке двери.

Маркел Борисович поморщился. Насмотрелись иностранных сериалов. Но, что делать?

– Ладно, звоните, – протянул он мобильник задержанной.

Удивительно, что она помнила номер Элеоноры. У нее вообще была плохая память на номера. Но в номере Плотницкой была заложена простая математическая последовательность, поэтому он легко запоминался.

Слава Богу, что коллега сразу взяла трубку.

– Эля, ты не поверишь, но Аня убита. А меня арестовали по подозрению….

– Что? – воскликнула Эля.

– Да, я тебе звоню из мен… милиции. Что мне делать?

– Требуйте адвоката.

– У меня его нет!

– Ничего. Тогда можете говорить общеизвестные вещи. Но, на щекотливые вопросы не отвечайте без меня. Я завтра буду!

– Спасибо, Элечка! – выдохнула Надежда.

Ей стало сразу легче на душе. Элеонора, хоть и была слишком молодой, знала толк в таких делах. Ведь, она одна из их коллектива занималась криминальной психологией! К тому же, ее муж работал в Интерполе!

На мгновение, Надежда задумалась. Еще год назад, она относилась к этим

двум девчонкам, как к собственным дочерям, и лучшим подругам. Эля для нее

такой и осталась, а вот Анна!..

Может, причина ее гибели именно в этом?

– Объясните мне, каким образом … как убили Аню?

– А то Вы не знаете? – саркастически всплеснул руками Маркел Борисович.

– Слушайте, если Вы мне не верите, то, по-крайней мере, существует презумпция невиновности! Так что, извольте сообщить мне, в чем конкретно Вы меня обвиняете, – возмутилась Березина.

Маркела давно раздражало, что произошла определенная гласность, и теперь подозреваемые знали свои права. Исчез эффект неожиданного предъявления улик, средство психологического давления…. Но, формально задержанная была права.

– Вы подозреваетесь в том, что совершили нападение на гражданку Келлер и ударили ее несколько раз тупым предметом по голове.

Надежда в ужасе закрыла лицо руками. Как бы ни глупила Аня в последнее время, но она не заслуживала такой страшной смерти. Она вообще не заслуживала смерти. Такая молодая! Всего тридцать три года! А на вид – так вообще девушка!

Она представила, какую боль испытала Аня перед смертью, и ей стало плохо.

– Что Вы на это скажете?

– На что?

Новицкий снова всплеснул руками.

– Я Вам уже в который раз твержу о том, что случилось, а Вы, будто не понимаете!

– Вы разве не видите, что я скорблю?

– Скорбите? По ком? По своей конкурентке?

– Она была конкуренткой не всегда. Мы с ней дружили! Погодите, сейчас посчитаю, – восемь лет дружили! И это не я от нее отдалилась, а она от меня.

– Расскажите подробней о Ваших отношениях.

– Пожалуйста. – вспомнила Надя Элино указание. – Она пришла на работу к нам в центр восемь лет назад. Ах, да, до этого, она была у нас на практике. Хорошо себя зарекомендовала. Три года отработала по госзаказу. А потом пришла к нам.

– Она была толковая?

– Очень. Как, впрочем, и все наши сотрудники. Иначе, наш босс не приняла бы ее на работу.

В кабинет стремительно вошел подтянутый мужчина средних лет. По манере общения, Надя поняла, что это тоже сотрудник милиции.

– Кофейком угостишь? – спросил он Маркела.

Не смотря на трагизм собственной ситуации, и с удивлением для себя самой, Надежда отметила, что вошедший был очень красив ясно-голубыми глазами и обаятельной улыбкой.

– Насыпь себе из банки, – великодушно разрешил хозяин кабинета.

Вошедший отсыпал кофе в стакан, и на мгновение задержал взгляд на подозреваемой, лицо которой сразу показалось ему знакомым. Пару секунд он силился вспомнить, где же он мог видеть ее, но так и не вспомнил, вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Допрос продолжился.

– Первые несколько лет она показала себя старательным сотрудником и хорошим товарищем. Мы ходили друг к другу в гости, помогали. Когда Аня вышла замуж, и у нее семейная жизнь не заладилась уже через полгода после свадьбы, мы поддерживали ее. А после их развода я, кстати, тоже, немало, сделала для ее психической реабилитации.

Дверь в кабинет снова отворилась. К ним вернулся красавец.

– Посижу у тебя, а то там жена Хлыстового пришла.

Маркел понимающе кивнул. У их коллеги жена была полной истеричкой, и никто не понимал, почему тот до сих пор не развелся с ней. Присутствовать при сценах их общения не стоило для собственного психического здоровья.

Надежда продолжила. А Дмитрий Олегович снова стал усиленно

вспоминать, откуда ему знакомо ее лицо.

– Она восстановилась. Стала, правда, немного нервная. А затем, как я подготовила к защите диссертацию, ее, будто подменили. Никому не говоря, будто это была страшная тайна, она тоже начала делать диссертацию.

Со стороны это было похоже на какую-то необъявленную войну, гонку соперничества. Это выглядело смешно и глупо. Она все время так спешила, словно за ней гнались по пятам.

– Может, она предчувствовала свой быстрый конец? – заметил следователь.

– Что Вы?! У нее была масса планов, причем – наполеоновских. Ну, защитилась она…. В Германии познакомилась с будущим вторым мужем…. Мы все радовались, что у нее все идет хорошо. Но тут, внезапно…

– Вы написали книгу и она…. Как она отреагировала?

– Да, я написала книгу. И не одну, кстати. На тот момент у меня вышло уже пять книг.

– Я об этом знаю.

– Она мне как-то вскользь заметила, что тоже давно пишет роман.

– Как Вы отреагировали?

– Обрадовалась, сказала, что нашего полку прибыло!

– Серьезно?

– Ведь, у нее уже появился жизненный опыт, который она бы могла привнести в произведение! Она дописала книгу и опубликовала в одном сомнительном издательстве.

– Почему «сомнительном»?

– Сейчас в интернете появилось много псевдоиздательств, в которых откровенно «кидают» авторов.

– Как это? – заинтересовался Маркел.

Аферы в сфере издательского дела были ему в новинку.

– Ну, некоторые из них откровенно отслеживают авторов на страницах

самиздатов, в блогах писателей, приглашают публиковаться у них. Предлагают

заоблачные гонорары.

– Так было с Анной?

– Да. Не знаю, как она попалась на удочку таких прохиндеев, она, ведь, всегда была такой дотошной! Я ей рекомендовала свое издательство, но она решила, что ей будет выгодней печататься в иностранном.

– Насколько я знаю, Вы издавались в электронном?

– Да.

– А почему не в бумажном? Классическом, так сказать?

– Мне тоже больше импонирует «пейпер бук», но сейчас это очень дорого, а иногда – и вообще невыполнимо. Посудите сами. Новых авторов очень много. Конкуренция сумасшедшая. Издательство, подписывая договор, берет «кота в мешке». Писатель может не оправдать надежд. Поэтому, они предпочитают печатать уже давно раскрученных отечественных «Донцовых» или переводить мировые бестселлеры. Пробиться на книжный рынок сейчас очень трудно.

Если у Вас есть деньги и сумасшедшие амбиции, Вы можете заплатить издательству, и Вас напечатают. Но, раскупится ли весь тираж – одному Богу известно. А, если Вы публикуетесь в издательстве электронных книг – как правило, это происходит бесплатно. Да еще, Вы и гонорар будете получать, если окажетесь продаваемым автором. Мое издательство честно предупреждает, что при таком огромном числе конкурентов, на раскрутку нового автора приходится не менее года полтора.

– Так в чем была проблема издательства, в котором напечаталась Анна? И как Вы узнали, что она напечаталась?

– Она опубликовала пост в Фейсбуке. И я, конечно, зашла посмотреть страничку ее немецкого издательства. И с чувством досады узнала, что она попалась на удочку мошенников.

– Вы ей об этом сообщили?

– Зачем? Ведь все равно, было уже поздно!

– В смысле «поздно»?

– Когда я изучала, в какое издательство посылать рукопись, я тоже рассматривала множество издательств. И это – в том числе. Тут были совершенно кабальные условия договора. Автор должен отдавать издательству исключительные права на произведение на семьдесят (!) лет.

– А в Вашем?

– На три года. И неисключительные права.

– То есть, если бы она хотела вернуть свое произведение себе, то могла бы сделать это только через семьдесят лет?

– Вот именно! Или же, выплатив огромную неустойку.

– Как же это она так лопухнулась?

– Сама диву даюсь. Кроме того, в этом издательстве выставлялись совершенно непомерные цены на готовые книги, ничем не обоснованные.

– Например?

– Например, в моем издательстве книга, в среднем, стоит около двух евро. В ее – больше двадцати.

На лице Маркела Борисовича застыл немой вопрос.

– Это о чем же должна быть такая книга, чтоб столько стоить?

– Да, к тому же, книга оказалась не романом, а рассказом. Интересным, трагическим, но – рассказом.

– И за это двадцать евро?

– Да. Да, у них там у всех такие цены. Если мы будем говорить о таком мировом гиганте – магазине книг «Амазон», то там цены составляют от пол-евро до шести-семи, иногда – девяти! Это даже среди таких лидеров, как Ю Несбё и Тесс Герритсен! То есть, там выставлены реальные цены, в зависимости от популярности автора. В ее издательстве цены были «от потолка»!

– Может, она рассчитывала на немецкого читателя, у которого зарплаты намного выше, чем у русскоязычного населения?

– Так, ведь, прикол и заключался в том, что опубликована ее книга была

не на немецком, а на русском языке! А у тамошнего русскоязычного населения

тоже нет таких зарплат, чтоб покупать книги за 20 евро. Я не знаю, как она попала впросак! Вообще, она была очень осторожной. Может, ее новый муж подталкивал ее честолюбие?

– Что было дальше?

– Дальше? Дальше она была очень горда тем, что стала писателем. Она даже продолжала писать посты на эту тему. Хотя в серьезных писательских кругах, официально получаешь статус писателя, если у тебя есть минимум две книги.

– Почему?

– Считается, что одну книгу можно написать случайно. Вдохновение на вторую может больше не прийти. Сюжеты почти все избиты уже в любом жанре. А, чтоб быть оригинальным, надо придумать совершенно новый сюжет.

– Не думал, что в книжном деле все так сложно, – признался следователь.

– Что Вы! Добиться популярности в нашем деле очень сложно.

– Но Вы, же стали популярной?

– Да. По-крайней мере, в среде психологов и … некоторых коллег-писателей. Но, это не приносило мне существенных гонораров.

– Как это?

– Очень просто. Как-то я решила потратить время, и проследить продвижение одной из моих книг – первой. За один квартал официально куплено было всего двенадцать книг, и произведено восемьдесят семь бесплатных скачиваний!

– Не понял. Поясните.

– Хакеры – вот Вам и все объяснения. Взламываются сайты и интернет-площадки, на которых продаются книги, и читаются бесплатно.

– То есть, Вы «потеряли» восемьдесят семь гонораров только лишь по одной из книг?

– Да. К сожалению, пиратство – повсеместный бич.

– А как было с гонорарами у Келлер?

– Не знаю. Мы разговоры на такие темы не вели. Я вообще считала это

бестактным.

Думаю, что она и сама поняла, куда попала. В ее издательстве, если хочешь иметь свой авторский экземпляр, то его тоже надо было выкупить по той же цене. Она принесла один экземпляр, подарила нашей начальнице…

– Вы что-то говорили о том, что у нее изменился характер.

– Да. Вообще, у нее когда-то был свой сильный характер. Но, мы заметили, что когда она вышла в первый раз замуж, то ее убеждения стали копировать идеи мужа.

– Наверное, жена должна быть солидарна с мужем? Это же правильно? – возмутился Маркел, не любивший независимых женщин.

– Да, если это не противоречит твоим прежним убеждениям. Затем, когда у нее появился Йохан, она стала копировать его. Стала этакой чеховской «душечкой».

Да, его подозреваемая, по-видимому, была как раз, из независимых и убежденных феминисток.

Маркел взглянул на коллегу и заметил, как тот просто пожирал глазами задержанную.

Шалдуга вспомнил, откуда ему была знакома эта женщина. Он видел ее, когда она давала интервью одному из телеканалов. Это была известная женщина, а Маркел вел себя с ней так, как будто она была уличной забулдыгой! Но, так как в кабинете велась аудиозапись допросов, то он не мог при ней сделать замечание коллеге.

– После всего этого, я заметила, что Аня стала, вроде, копировать меня во всем. Я писала научные статьи, она тоже стала писать. Причем, мы заметили за ней не очень хорошую деталь. Она могла публиковать в своей статье практический опыт коллеги, без ссылки на него, что является откровенным плагиатом.

– Вы ей говорили об этом?

– Мой же она не печатала. Но, одна из пожилых коллег сочла это уместным, и заметила ей.

– И что? Она удалила это?

– А как, если статья уже вышла? Кто первый опубликовал – тот первый

пирожок и съел!

Дмитрий Олегович подумал о том, какие эти психологи чересчур тактичные, много миндальничают. В мужской среде этот вопрос решился бы окончательно фингалом под глазом. И прецедентов больше бы не было!

– После того, как она защитилась, она вообще не отдавала их на рецензию шефине, самомнение у нее возросло до небес. Конечно, у нее был свой опыт, но мы могли бы подсказать ей что-то важное, от чего ее работа бы только выиграла.

– Вас всех это раздражало!

– Огорчало!

– А что у Вас вышло после выхода ее романа?

– Она все время куда-то спешила! Спешила так, будто ей наступали на пятки!

– Может, она хотела переехать в Германию, к мужу?

– Может, не знаю. Отношения между нами охладились, мы уже не общались так тесно, как прежде. Единственное, что она сказала, что хочет заняться написанием романа.

– Именно – романа?

– Да, с ее слов.

– Но, Вам тогда делить было нечего? Ведь, Вы писали детективы? То есть, вы писали в разных жанрах?

– Да. Теперь Вы понимаете, что Ваши подозрения смешны?

Лицо Дмитрия Олеговича стало менее напряженным.

– Послушайте, пошлите кого-нибудь из Ваших сотрудников ко мне домой, и возьмите ноутбук или флешки. Вы найдете массу фотографий, где мы с Келлер вместе на отдыхе, в кино, на прогулках. И не только со мной, но и с Элеонорой Плотницкой. Вы поймете, что мы с ней были в дружеских отношениях. Почему я должна была бы желать ей чего-то плохого?

Следователь какое-то время помолчал.

– Судя по Вашим рассказам, она по-прежнему, считала Вас своей личной

конкуренткой?

– Могу только догадываться об этом. Но, это были ее проблемы. Мне, например, было все равно, чем она занималась. Пусть бы была, хоть Олимпийской чемпионкой! У нее была своя жизни, у меня – своя.

– Но, о Вас писали интересные рецензии. Отзывы на книги. А у нее этого не было?

– Повторяю, это были лично ее амбиции. У меня к ней претензий не было.

– Зато, у нее были претензии ко всем окружающим. Мы нашли у нее дневник. И там она в последнее время писала о том, что чувствует зависть со стороны всех сотрудников.

Надежда, с выражением крайнего удивления на лице, слушала Маркела Борисовича.

– Она писала, что завидуют ее работоспособности, разносторонности, таланту и тому, что она молодая.

– Она не одна у нас такая была! Самая молодая у нас Элечка!

– А, вот послушайте, что она писала: «Старые кошелки не должны править миром! Это несправедливо, когда превозносят их «талант» и апеллируют к их авторитету! Все должно быть вовремя! Не успел в молодости себя реализовать – сиди тихонько и не высовывайся. Дай дорогу молодым!»

На лице Надежды застыло грустное и расстроенное выражение.

Маркел Борисович ожидал всплеска гнева, каких-то эмоций. А задержанная находилась всего-навсего в состоянии обиды.

– Как Вы думаете, о ком это она написала?

– Видимо – обо мне?! Вот теперь, я вижу, что это она завидовала мне, нашей начальнице и всем успешным окружающим людям. Вам не кажется?

– Мне не должно казаться. Я оперирую фактами.

– Да чему-то было завидовать? Что она довела себя до состояния психического стресса и изнеможения? Вы знаете, что у нее уже тогда появился

неконтролируемый тик на лице?

– Сделаем перерыв, – сказал следователь.

И крикнул дежурному, чтоб тот увел задержанную.

– Это же известная писательница! Ты бы полегче с ней….

– Еще чего! Она подозревается в убийстве! Мне все равно, кто она.

Дмитрий вздохнул. Маркел был хороший мужик, но слегка туповат. И этого было не изменить. Шалдуга не верил, чтоб такая умная женщина стала мараться убийством конкурентки. Надежда ему внушала полное доверие. Он покинул кабинет, и решил навести о ней справки.

А Березина, находясь в «обезьяннике», подумала о том, что надо бы как-то предупредить сотрудников, чтоб они не проболтались следователю о воровстве ее книги. Иначе, она окончательно останется первой подозреваемой.

Опасный быт

Эля, встревоженная непредсказуемыми событиями в коллективе, скомкано попрощалась со Стивом и срочно вылетела из Брюсселя. У нее в голове не вмещалось, как могло случиться, чтоб убили ее сотрудницу, и обвинили в этом старшую коллегу?

Ей всегда раньше казалось, что криминальную опасность несут явные конфликтные ситуации. Хотя, Стив ей говорил, что чаще всего маньяки формируют свое неадекватное поведение именно из-за беспросветного быта в детстве. Но, то речь шла о маньяках! Об обычных «бытовых» преступлениях она пока не была наслышана. Вот, если бы она, во время очередной поездки к родителям, зашла к знакомому местному судмедэксперту Гаврилову, тот бы ее просветил, что процентов 80 всех преступлений против жизни и здоровья людей совершается именно на бытовой почве.

Но, разве можно убить человека из-за …? Из-за чего? Почему Надежду арестовали? Видимо, против нее что-то нарыли. Что можно было найти на такого доброго «божьего одуванчика», как всеми любимую Надю Березину?

Конечно, сама Эля проработала в «Отраде» меньше, чем Келлер. Но, сначала у всех них были замечательные отношения. И Плотницкая считала обеих своими подругами. К сожалению, Аня вскоре «зазвездилась», став автором, чего совершенно невозможно было сказать о Надежде Алексеевне. Та продолжала относиться ко всем доброжелательно, и по-дружески. Келлер же, сразу после защиты диссертации, словно проложила невидимую полосу отчуждения между собой и всеми остальными.

Ну, Эля и не собиралась набиваться к ней. У нее было достаточно близких людей и друзей, с которыми она полностью реализовывала себя, как личность. Но, Надежде, наверное, было нелегко принять эту новую ипостась Ани. Ведь, та была ей, словно дочь.

Вообще, Эля словила себя на мысли о том, что давно уже наблюдает за странным необъявленным конфликтом, который возник с подачи Анны. Странное соперничество, которое та затеяла со всем коллективом, относительное(!) послушание директору Центра, ее снисходительное отношение к коллегам сделало ее возмутителем спокойствия в коллективе. А такого быть не должно!

Их Центр сам оказывает помощь пострадавшим от разного вида насилия. В большинстве случае, ее приходится оказывать на благотворительных началах, получая за это жалкую зарплату. Конечно, в Центре предусмотрена и платная помощь в частном порядке состоятельным гражданам. Когда была очередная планерка, и шеф распределяла платные приемы, Аня как-то бестактно брякнула, что теперь Надежда Алексеевна гребёт гонорары, поэтому не особенно нуждается в подработке.

Все были просто в шоке. Березина не была киевлянкой, и ей приходилось платить значительную сумму за аренду жилья. Кроме того, у нее был сын, а значит, она периодически ему помогала, как и все остальные современные родители. Эля тогда заметила, что и Аня получает гонорары. Келлер тогда вскинулась, но смолчала. Всем стало ясно, что с гонорарами у нее напряженка.

На самом деле, Надежда рассказывала как-то Эле о том, что гонораров

практически нет. И Плотницкая знала истинное положение дел. Но, ни она, ни сама Березина на стали опровергать домыслы Анны.

Думает, что коллега гребет деньги – пусть думает, завидует. И вот куда теперь завела ее зависть! Эля не сомневалась, что виной гибели бывшей подруги стала ее самонадеянность. Что еще за муж у нее? Может, это он на нее так влиял? Ведь, раньше она была совершенно адекватной.

Эля подумала, что надо будет попросить Стива, чтоб он пробил сведения по этому Йохану. Надо только вспомнить его фамилию. Ведь, Аня, наученная горьким опытом первого брака, уже не стала вновь менять фамилию, оставила девичью. А-а, кажется, фамилия, как у какого-то их бывшего политического деятеля, Колле! Йохан Колле. Элеонора записала это в блокнот и рядом поставила восклицательный знак.

Разобраться бы еще с тем конфликтом! Воровство рукописи у Березиной стало позорным пятном на внутреннем имидже коллектива. Как могло случиться, что папка с новым произведением Надежды могла исчезнуть во время рабочего дня с рабочего стола ее ноутбука?

Центр занимал довольно тесное помещение. Поэтому шестеро сотрудников занимали всего два личных кабинета. Эля, Анна и Надежда сидели в одном. Конечно, могла сложиться ситуация, что все вели прием по разным рабочим комнатам. Обычно двери личной комнаты запирались. Но, если кто-то выскакивал на минутку в туалет, или на кухню, то могли и не закрывать. Ведь, входные двери в центр всегда были заперты изнутри, и посетители всегда предварительно звонили.

Центр арендовал второй этаж действующего детского сада, поэтому, если бы они не предприняли таких мер предосторожностей несколько лет назад, то к ним бы постоянно ломились заблудившиеся родители и отвлекали от работы.

Имело ли отношение к случившейся трагедии происшествие с пропажей книги? Она думала, что имело. Ведь, Эля тогда не поленилась тщательно выспросить Алексеевну о сюжете ее книги. А затем, когда спустя полгода Аня гордо сообщила, что опубликовала новый роман, прочитать ознакомительный сюжет. Из тридцати двух, доступных для бесплатного чтения, страниц она поняла, что читает украденный у Березиной, сюжет. Естественно, что имена героев были изменены. Но все остальное….

Эля тогда не смолчала и рассказала все Надежде Алексеевне. Когда Березина спросила Анну о дивных совпадениях и явном плагиате, та резко ответила: «Ничего не знаю! Сюжеты носятся в воздухе, у всех нас общая практика, так что совпадения неизбежны!», и свела до минимума общение с коллегами.

Судя по открытой переписке Анны с немногочисленными друзьями в Фейсбуке, на этот раз она должна была стать «мегапродаваемым автором»!

– Видимо, с продажами у нее дело теперь идет хорошо! – заметила как-то безутешная Березина.

– А почему Вы не подадите в суд за плагиат и нарушение авторских прав?

– возмутилась тогда Эля.

– Как я докажу, что она украла сюжет? Ведь, моя книга еще не была опубликована!

– На какой стадии она у Вас была написана?

– Практически завершена. Оставалась последняя глава и послесловие.

– Ну вот! У нас, в научной литературе, если совпадений более тридцати процентов, это уже – плагиат!

– Я же не читала ее книгу полностью! И ты не читала. Вдруг, она изменила сюжет? А двадцать пять евро тратить, чтоб прочитать и эти деньги шли в ее копилку, я не хочу.

– Но, так нельзя это оставлять! Она будет незаслуженно упиваться чужой славой, а Вы будете терпеть убытки?

– Знаешь, Эля, я долго думала об этом. Пусть это остается на ее совести. На чужом несчастье счастье не построишь!

– Нет, так нельзя! Этим мы поощряем воровство интеллектуальной собственности! – горячо воскликнула Эля.

Она была сведуща в вопросах права.

– Нет, Эля, я не стану заниматься таким! Я же все равно не смогу теперь издать эту вещь – со стороны будет смотреться, будто это я украла у нее сюжет,

понимаешь?! Еще не хватало – посвятить жизнь сплошным разборкам. Это надо пережить, переступить и идти дальше.

– Я рада Вашему оптимизму, но так нельзя. В следующий раз она поступит так же!

– Следующего раза не будет. Я даже благодарна ей. Впредь я стану более осторожной.

Надежда прервала тогда разговор на эту тему, ясно показав, что не желает возвращаться к болезненным переживаниям. Но Эля долго не могла успокоиться.

После случившегося, отношение к их соседке не могло не измениться. В ее присутствии, комната погружалась в напряженное молчание. Аня, конечно, не была дурой и все понимала. Но, при этом продолжала гордо поднимать голову, будто бы оскорбленной была именно она.

Сейчас все это мгновенно всплыло в памяти девушки, и она задумалась. Стоило ли рассказывать все это следователю, или нет? Поразмыслив, она пришла к выводу, что этого делать нельзя. Ведь, в таком случае, Березина становится главной подозреваемой. У нее появляется мотив для преступления – месть за кражу интеллектуальной собственности!

Эля не была уверена, достаточным ли будет такой аргумент для судебного разбирательства. Но, зная, каким деформациям иногда подвергается процесс следствия, под внешним давлением, допустила, что он может быть принят в суде. Надо будет предупредить Надежду, чтоб она не вздумала заняться откровениями.

Да уж, теперь она с удивлением констатировала, что простой обычный, ничем не примечательный, скрытый со своими тайнами, быт может стать смертельным. И от этого становилось страшно…

Сомнительный позитивчик

Надя боялась, что ей придется провести и ночь в обезьяннике, но вечером

ее вывели во внутренний дворик отделения и завели в помещение, огороженное

решеткой.

В своем первом романе она вскользь упоминала о такой милицейской структуре, как СИЗО, но, естественно, никогда не видела воочию, что это такое. Сейчас она поняла, что у нее появилась именно такая возможность.

У них в центре была одна сотрудница из вспомогательного персонала, которая малейшую бытовую трудность автоматически гиперболизировала до проблемы космического масштаба. Со временем она превратилась в постоянного нытика. Поэтому, с ней никому даже не хотелось уже общаться.

И вот тогда, несколько лет тому назад, Надежда взяла себе за правило, чтоб не превратиться в такого нытика, никогда не поддаваться трудностям и плохому, и во всем искать позитив. Например, не заработала пока достойный гонорар – ничего, не опускаем руки, в следующую выплату будет больше!

Вот и с сегодняшней ситуацией было так же! Не было у нее возможности раньше увидеть СИЗО – теперь появилась. Зато она сможет достоверно описать его в следующих книгах! А то, что она находилась здесь не в качестве постороннего наблюдателя, а задержанной – ее не парило. Если бы Маркел мог залезть в ее теперешние мысли, то подумал бы, что она – совсем обезбашенная! Но ее, в самом деле, не напрягала сегодняшняя ситуация. Ведь, она была невиновна! Чего ей бояться?

Дурочкой в розовых очках она тоже не было. Она прекрасно знала, что случаются трагические для некоторых задержанных ошибки, не надеялась, что «наше правосудие – самое гуманное». Она просто чувствовала, что с ней все будет хорошо. Интуиция ее, обычно, не подводила. Поэтому, она не с чувством страха, а с искренним интересом осматривала все, что встречалось им по пути.

Она оказалась в маленьком коридоре, в котором впереди от нее находился вольер с псами, а справа от нее – четыре массивных двери. Ее завели во вторую, и она вновь оказалась в коридоре. Теперь уже слева было несколько комнат, а конвой повел ее в первую комнату справа. Там любопытный сотрудник описал её вещи, опечатал и позвал женщину-сотрудницу, которая довольно грубо произвела личный обыск, и отправила ее в душ.

Возможно, из-за повсеместных отключений, а, может, и в воспитательных целях, но горячая вода здесь отсутствовала. Но, это было и к лучшему – помогло Надежде стряхнуть с себя оторопь последнего дня и собраться с мыслями.

Итак, она, автор криминально-психологических драм, оказалась в СИЗО. Забавно! Если бы не было так глупо, странно и страшно! А, казалось бы, в ее возрасте все должно быть размеренно и спокойно! Это – во-первых! А, во-вторых, это происходит с самым законопослушным человеком страны! Вот это было уж совсем нелогичным!

В последнее время, она и так чувствовала себя несчастной обворованной неудачницей. Она вспомнила, как вернувшись тогда в кабинет, во время обеденного перерыва решила открыть папку с надписью «Книга» и внести пару интересных новых фраз, которые ей только что пришли на ум. Но на рабочем столе она ее не нашла. Такого не могло быть! Она точно помнила, что не переносила ее на диск Д, но решила проверить на всякий случай.

На диске папки тоже не нашлось. Надя подумала, что у нее уже случались иногда приступы забывчивости, но не до такой, же степени! Она тогда даже вслух начала что-то бормотать по поводу случившегося, но и Элеонора, и Аня сидели тогда с совершенно обычными, лишь слегка встревоженными лицами. Все верили, что, может, она случайно удалила папку на рабочем столе или перенесла ее на флешку. Или делали вид, что верили в это….

Однако папка исчезла, словно, её никогда и не было! На флешке же сохранился лишь первоначальный отрывок, который она потом несколько раз дорабатывала. Конечно, как всякий автор, пишущий самостоятельно, она помнила, о чем писала. Но некоторые тонкости текста приходилось восстанавливать по памяти буквально по словам. В принципе, за три месяца она восстановила практически все, и даже приукрасила былой текст удачными авторскими находками. Но потом она закрутилась на работе, у Саши были очередные проблемы, поэтому ей пришлось еще на несколько месяцев отложить выход новой книги.

А когда она только собралась ее передавать в редакцию, Анна объявила о выпуске своего романа под ее же названием. Она сразу же спросила у Анны, каким образом название ее книги совпадает с названием ее пропавшего романа, на что Келлер заносчиво ответила, что даже песни иногда совпадают и по мелодиям, и по словам. Сюжеты носятся в воздухе!

Но Березина знала, что ее сюжет не носился, ни в воздухе, ни вообще нигде! Она сама тщательно прорабатывала замысловатые линии сюжета, мониторила в Интернете, чтоб не оказались уже напечатанными подобные сюжеты, чтоб не было совпадений в названии. Особенное беспокойство ей доставило именно название! Это было уже третье предполагаемое название.

Самое логичное, подходящее и красивое было – «Любовь до гроба»! Но, оказалось, что такое уже есть в романе другого автора. С чувством досады, Надежда начала подбирать следующее. Через какое-то время пришло другое название – «Мы же любим друг друга». Но и оно уже имело аналог! Прямо несчастье какое-то!

И вот теперь у Келлер появился новый роман под ее названием «Песнь любви», которое она с таким трудом подобрала, да еще и с подобным сюжетом! О чем ей было думать? Сначала чувство дружбы не давало ей возможности даже предполагать, что ее молодая приятельница была способной на воровство.

Но, со временем, оказалось, что это – так. И это стало крахом ее человеческих идеалов. Значит, в современном мире уже не оставалось места порядочности? Уж на кого-кого, но на Аню она никак не могла бы подумать! Аня, которой она в определенное время, чуть ли, не заменила отсутствующую маму, могла ее обокрасть, да еще и самым наглым образом? С рабочего стола ее собственного ноутбука?

Надежда очень тяжело отходила от такой психотравмы…. На самом деле

ей было очень нелегко «перешагнуть и идти дальше», как она говорила Эле. Долго еще тогда у нее не возникало желание писать новую вещь.

Логически она понимала, что уже проиграла, так как книга была уже официально опубликована. Только усилием воли она смогла взять себя в руки. Тем более, что наброски новых сюжетов у нее были уже давно. Не было соответствующего настроя писать. Она сама удивлялась, как ей удалось пережить этот удар и идти дальше.

Конечно, она была разочарована и очень зла на Анну. Но, как человек культурный, она не стала опускаться до базарных разборок. Кстати, видимо, хорошо, зная Березину, Анна на это и рассчитывала. Надежда решила доказать своими новыми книгами, что она – более опытный, разнообразный и талантливый писатель, чем Келлер. Чем больше выйдет у нее книг, тем легче впоследствии станет доказывать, что та украла у нее роман.

Хоть снаружи Березина и успокоилась, но забывать об ущербе, вероломно нанесенным ей, не собиралась. Просто, впервые в жизни, она решила пользоваться тем же приемом, которым поступили по отношению в ней. Она выждет определенное время, а потом нанесет неожиданный удар, когда Анна уже не будет ждать подвоха! Вот тогда ей и придет повестка из суда!

Но сейчас стало понятным, что ее месть так и не состоится. Объект мести погиб. Было ли это справедливым? Конечно, нет. Даже воровство интеллектуальной собственности не стоит жизни. Хотя, если бы речь шла об изобретениях, способных изменить ход человеческой истории – возможно. Но она трезво оценивала значимость своих книг. Глобальной душеспасающей функции они не имели.

И в данный миг, все равно по вине, хоть и непредумышленной, той же Келлер, она находится в СИЗО! Просто жесть! Хотя, Анне теперь гораздо хуже,

чем ей. Ей теперь вообще – никак!..

В СИЗО было поспокойней, чем в «обезьяннике». Так показалось сейчас Надежде. Она понимала, что это может быть вызвано всего лишь ночным временем, когда и надсмотрщики тоже хотят спасть. Об ужасах, которым подвергаются задержанные, она слышала много раз, когда писала свой первый роман. Кстати, у нее была пациентка, которая рассказывала, что во время ее задержания, ее чуть не изнасиловали в СИЗО, подвергали оскорблениям, всячески унижали….

Сейчас она почти понимала, через что прошла тогда задержанная жена подозреваемого. Надя вздохнула. Правильно, в народе веками сложилась поговорка: «От тюрьмы да сумы не отрекайся»! Это же надо! На старости лет оказаться задержанной, да еще и будучи при этом невиноватой!

До сих пор она пребывала в каком-то ступоре, не до конца осознавая, что произошло вообще. Ее собственный новый статус подозреваемой затмил для нее восприятие самого факта убийства Анны. Только сейчас она смогла остаться наедине со всей глубиной ужаса и сожаления потери знакомого человека. Не просто человека – талантливой личности, со свойственными ей взлетами и заблуждениями.

Аня, которой недавно лишь исполнилось тридцать три, которая успела многого достичь за этот короткий срок, а еще большего – не успела, могла оказаться очень перспективной для общества. Просто Надежда не была уверена, что на новом этапе жизни, Анна собиралась продолжать строить карьеру дома. Логичнее предположить, что она бы переехала к мужу в Германию, предварительно покорив все возможные пьедесталы почета дома.

Аня, Аня… Добрая чистая девушка, с ясными глазами и открытым взглядом, какой она помнила ее еще студенткой-практиканткой, очень отличалась от молодой скрытной и амбициозной женщины позапрошлого года!

Как поддается трансформации человек из-за непомерного тщеславия! Надежда удивлялась собственной непрозорливости. А еще она психологом всю жизнь себя считала! И так ошибиться в собственной воспитаннице! Лично ей ничего не нужно было от Келлер. Просто было досадно и обидно, что она стала так меняться из-за получения научной степени.

Правду говорят: «Хочешь узнать, кто рядом с тобой – назначь его начальником»! Степень, конечно, не подразумевала, что Аня может автоматически стать начальником в их коллективе. Надя и сама получила степень. Но, сразу изменившееся ее отношение к коллегам, заставляли теперь всех задуматься о последствиях такой возможности. За последние полгода складывалось впечатление, что Анна пойдет по головам, если ей это понадобиться для достижения целей.

Надежда снова поймала себя на мысли, что сейчас пытается думать о бывшей подруге отстраненно, как о некой статистической единице, не давая горю возможности полностью захватить себя. Это было понятно – ведь, она осталась живой, и ей надо сейчас заботиться о себе. Как теперь выпутаться отсюда?

Надежда знала, что ее имеют право держать в милиции не больше семидесяти двух часов. Двенадцать из них уже прошло точно. Осталось всего каких-нибудь шестьдесят! Она хмыкнула. Слава Богу, что ее поместили в одиночку! Хотя, скорей всего, сейчас у них просто нет задержанных женщин, кроме нее. В любом случае, ей это на руку. Хоть, сможет собраться с мыслями.

Сейчас у нее в голове была пустота. Но, завтра приедет мудрая Эля, и они поразмыслят, кому было нужно убийство Ани.

Она глянула за окно. В черном небе висела огромная желтая луна. Небесное светило, как и прежде, принадлежало всем жителям планеты в равной степени. И она тоже могла наслаждаться ее видом. Но чувствовать, что луна принадлежит и ей, она уже не могла. Именно сейчас, Надежда остро почувствовала, как недосягаемо ночное светило для человека, находящегося по ту сторону решетки. В эти мгновения она не имела права на владыку ночи…

Экскурс в прошлое

Отчего-то, вдруг на нее нахлынули воспоминания о своей молодости. С детства она росла робкой девчонкой, способной воевать только за других. Правда, поступив в институт, ей уже пришлось одолевать некие конфликтные ситуации и самой. Затем, когда она вышла замуж за симпатичного однокурсника, ей казалось, что она находится за каменной стеной, и ей не придется ввязываться в битвы современного мира. Но, пришлось воевать, буквально, сразу: со зловредными соседками, с претензиями свекрови, с капризами мужа.

А когда родился Саша, то началась сплошная борьба за выживание. Во-первых, рухнула стабильная жизнь. Союз распался, оставив бывших сограждан в полном недоумении, как жить дальше. Многие потеряли жизненные ориентиры. Среди них оказался и ее муж. Но, надо было жить и развиваться дальше! Недаром, даже имя у нее было мотивирующее! И слово «надежда» у нее всегда ассоциировалось с активной надеждой.

У сына оказались большие проблемы со здоровьем. У него были повышенные рефлексы. И врачи предупредили, что характер у него будет опасный – бурный смех, и бурные слезы, скорее всего – психопатический. Но, такое заявление врачей не могло остановить Надю в ее материнской любви. Ведь, это был ее первенец, и вообще, это был – ее ребенок. Поэтому, она попыталась окружить сына любовью и заботой со всех сторон. Муж начал ревновать ее к собственному ребенку, эгоистически не желая понять, что сейчас именно малыш больше нуждается во внимании.

– Ты все время проводишь с ним! Я для тебя стал никем! – укорял он ее, придя с работы.

– Послушай, я кушать тебе приготовила, поешь. Ты же видишь – я занята.

Так будет не всегда. Вот станет ему лучше…

– Ага, лет через восемнадцать!

– Ты – взрослый человек и можешь покормить себя сам. А он – не может!

Сыну надо было каждый день или через день делать множество процедур – массаж, электрофорез, прием лекарств, успокаивающие ванночки. А тут еще и капризный тридцатилетний ребенок!

Короче, их обоюдное терпение лопнула, не выдержав первых совместных бытовых трудностей. Брак распался. И Надежда фактически оказалась в огромном числе матерей, воспитывающих детей в одиночку. Примечательно, что после развода, ни отец, ни его бабушка по папиной линии, ни разу не поинтересовались здоровьем и жизнью своего наследника. Точней, даже не наследника, потому что Надя даже не рассчитывала на это, а – потомка.

Как она узнала потом, муж, спустя некоторое время, спокойно женился во второй раз, затем – в третий. Но, как сказала бывшая случайно встреченная соседка – недавно снова вернулся к старой матери. Видимо, такому «золотцу» не всякая подходила!

Как бы то ни было, Надежда была рада, что избавилась от такого эгоиста в своей жизни. Уж лучше быть самой, чем тащить на себе хныкающего мужика, вечно недовольного тобой. Пусть сам теперь себя тащит!

Ей не повезло в личной, такой долгой, жизни. В пятьдесят семь она до сих пор живет сама, но она давно пересмотрела свои взгляды и потребности. То, что тяготило ее коллег, для нее самой оказалось преимуществом. Те бурно обсуждали проблемы с неверными мужьями, «бесов в ребро» стареющих мужей. У нее же таких проблем не было. И оставалось время, чтоб посвятить его себе или любимому хобби. Она могла спокойно сидеть у телевизора и вышивать или вязать, не терпя упреки от мужика, в том, что она отдыхает, а в доме что-то не так. Она могла завеяться с давними приятельницами на выходные в турподох, или на выставку, и никто не компостировал ей за это мозги.

На укоры подруг о том, что уж сейчас она-то могла бы себе найти подходящего человека для жизни, Надя отвечала: «не в этой жизни»! Конечно, любви, ласки и взаимопонимания хочется в любом возрасте. Но, как подумаешь, что это опять придется подстраиваться под кого-то, кто лет сорок прожил без тебя, и является полностью сформированной на свой лад, личностью, то …. Уже ничего не захочешь. Ну, не всем дана семейная жизнь!

К удивлению подруг, вместо того, чтоб впадать в депрессию по такому поводу и комплексовать, Надя устремила свою энергию в другое русло. Она стала более бодрой, радостной и целеустремленной, чем в молодости. Жизнь в ней просто кипела. И глядя на эту, сияющую внутренним светом, привлекательную женщину, нельзя было даже подумать, что ей может быть больше сорока пяти! Многие коллеги, знавшие ее настоящий возраст, который

она, впрочем, и не скрывала, были в шоке.

После Сашиного повзросления, она смогла продолжать жить, не страдая никакими комплексами. Ее характер за три десятилетия очень изменился. Из робкой девушки она превратилась в волевую женщину. Она приобрела практику, сделала диссертацию, добилась уважения в научном мире. Но, узнав затем, что это тоже не способно улучшить ее материальное положение, решила отнестись серьезно к своему давнему хобби – писательству.

Сочинять она начала давно, еще с первого курса института. Но, не получив одобрения от «любящего» мужа, забросила свои идеи. Сейчас, время и ее активность позволяли приступить к осуществлению давней мечты – увидеть свои сочинения напечатанными. Надо сказать, что написание первого романа Надежда держала втайне от всех. И только когда с ней был подписан договор, Аня случайно увидела его у нее на столе и удивилась, заметив, что тоже давно пишет, но пока не публикуется.

Сын не выразил удивления по поводу успеха матери. Все ее заслуги он воспринимал, как сами собой разумеющиеся. Но, он укорял ее в том, что у него не было отца, как у остальных, и сохранял негативное отношение к женщинам,

как членам общества, в целом.

Современный молодой человек откуда-то подцепил в свое сознание домостроевские устои о том, что удел всех женщин – не социальная или политическая жизнь, а лишь – семейная, и стойко придерживался этих взглядов. Неудивительно, что его подруги долго не выдерживали таких убеждений. И любовь – любовью, но уходили от него.

Сейчас у Сани была очередная подруга, которая пыталась его понять. Но Надежда понимала, что если он не пересмотрит свои демагогические установки, то Саша останется с ней, в конце концов. Сына она любила, но жить вместе с ним не хотела. Слишком тяжело было воспринимать его импульсивность. Поэтому, ей надо было срочно заработать на отдельное, пусть

и маленькое, жилье.

Она, правда, читала, что писательством сейчас невозможно заработать, если ты – не Стивен Кинг или Борис Акунин. Да, она, в общем, и не обольщалась на этот счет. Но, благодаря выходу ее книги на электронный простор интернета, у нее появилось множество новых знакомых и друзей на Фейсбуке, и в жизни. И они периодически стали «подкидывать» ей денежных клиентов. Конечно, пока ей удалось собрать мизерные накопления. Но, она не собиралась умирать в ближайшее время, поэтому «имела надежду» успеть заработать в этой жизни достаточную для нее сумму.

Она вспомнила, что не успела сообщить сыну о своем аресте, но затем подумала, что, может, это и к лучшему. Сын у нее отличался взрывным характером. Поэтому, его реакция от получения такой новости могла быть непредсказуемой.

Если бы в последние десятилетия жизни, характер Нади не закалился в повседневной борьбе за выживание, если бы она осталась мягкой, как в юности, сейчас она была бы в депрессии или в отчаянии. Но сейчас, ее психика стойко выдерживала превратности судьбы в виде маленькой мрачной камеры с темно-серыми шероховатыми стенами.

«Надо же – «шуба»! – грустно пошутила она в уме и … улеглась спать. А что ж было делать? Настроение совершенно не подходило для вечерней медитации.

Справедливое расследование

Дмитрий Олегович, даже придя домой, все еще находился под впечатлением пережитого. Ну, не мог он поверить в то, что эта блестящая женщина могла совершить убийство. Впервые в жизни, он встретился с ненаучными категориями веры.

Раньше, на подобные заверения родственников подозреваемых, он тоже отвечал, что в их деле нужна не вера, а доказательность. И умом он понимал, что если хочет помочь этой замечательной личности, то должен найти эту самую доказательность. Новицкий будет искать доказательства ее вины, а он –

её невиновности.

Автор его любимой книги, интересная спортсменка, с волнистыми каштановыми волосами и светло-карими глазами, поразила сегодня его воображение полностью. В ее глазах читалось такое искреннее недоумение, ужас и сожаление, которые невозможно было изобразить так подлинно! Конечно, она еще будет проходить исследование на полиграфе, и ее будет испытывать физиогномист и прочие их помощники, но… что-то продолжало упрямо подсказывать ему, что Березина не может быть виновной!

Дмитрий был упрямой натурой и всегда доводил начатое дело до конца. И теперь он решил, что проследит и добьется, чтоб в отношении Березиной было проведено справедливое расследование. А то он этого Маркела знает! У того, если первоначально сложилось какое-то впечатление, то он находится под его влиянием все оставшееся время.

Всю ночь ему снилась несуразная чушь. Он участвовал в задержании массы преступников, посещал Березину в камере, а потом оказалось, что убитая в это время преспокойно сидела на работе, будучи живой. Полная бредятина!

Проснулся он, как всегда, за миг до звонка. Только сегодня он был совершенно не отдохнувший и с «взъерошенными» мыслями в голове.

Наскоро побрившись и выпив кофе, даже без обычного бутерброда с маслом, он поспешил на работу, чтоб сразу заняться восстановлением справедливости.

Маркел сегодня тоже горел подобным желанием, поэтому они одновременно чуть не столкнулись лбами на ступенях входной лестницы, и рассмеялись.

– Ставь кипяток, я сейчас к тебе приду.

У Дмитрия Олеговича, как у хозяйственного холостяка, в отличие от Маркела, которому жена каждый день складывала судочки с обедом, всегда было, чем поживиться в холодильнике. Он достал нарезанный белый батон,

масло, банку джема и поспешил в кабинет коллеги.

– Давай, зови на допрос Березину, проведем его за дружественным завтраком.

Маркел удивился.

– У тебя что – своих дел нет? Зачем она тебе? Играешь в «доброго» полицейского?

– Ну, скажем, у меня свой расчет имеется. Может, я у нее автограф хочу взять?

– Скопируй из материалов дела, – пошутил Новицкий. – Хотя, такая тактика может сыграть на руку.

Шалдуга включил чайник, а Маркел вызвал дежурного и приказал доставить задержанную.

– Ну, как Вам ночь в СИЗО? – вместо «здравствуйте», спросил Новицкий.

– Как «ночь в музее»! – лихо ответила Надежда.

Следователь удивленно замер с чайной ложкой в руке, а Шалдуга в очередной раз восхитился выдержке своего литературного кумира.

– Фильм такой был. Вы со своими детьми не смотрели? – как ни в чем ни бывало, бодро продолжила Березина.

Новицкий просто диву давался поведению арестованной. Складывалось впечатление, что она совершенно не переживала по поводу своего задержания. А такое могло быть только тогда, когда она, действительно, была не причем,

или, если была … не исполнителем, а заказчиком убийства!

Шалдуга же восхищался тем, что Надежда перехватывает инициативу разговора. Своим бесстрашием и непробиваемостью, она автоматически формировала положительное или, хотя бы, нейтральное отношение к ней.

«Умница!» – восхитился Дмитрий Олегович, и его синие глаза заблестели ясными лучиками, как у актеров на большом экране.

Надежда вздохнула. Надо же, какие красивые и обаятельные следователи

есть, оказывается! И тут же поймала себя на мысли, что для подобных замечаний тут не время и не место! Нашла время восхищаться мужиками, да

еще и из полиции, нечего сказать!

Она попыталась стряхнуть с себя очарование красавца, сидящего напротив. Но это было нелегко сделать, особенно, в то время, как он протягивает тебе свежий бутерброд! Запах батона и сливочного масла пах так соблазнительно, что она решила не ломаться и с благодарностью кивнула ему. Взяв ломоть хлеба, она с удовольствием вонзила зубы в его мякиш, и словно впервые, ощутила его необыкновенный вкус.

– М-м-м, просто божественно! – почти простонала она от счастья.

– Я думаю! Если учесть, что завтрак происходит в милиции! – неожиданно для себя, рассмеялся Маркел Борисович.

– Знаете, вот просто, непередаваемые ощущения! – просто, будто была его приятельницей, проговорила задержанная.

Такое поведение арестанта была в новинку для Новицкого.

– Вы знаете, я даже в чем-то Вам благодарна. С помощью вашего ареста, я набрала опыта, которого у меня не было! Меня просто переполняют эмоции! Скажите, а мне же положено выдавать бумагу и ручку или карандаш?

– А что – будете писать о нас новый роман? – смеясь, спросил Шалдуга.

– Чтоб Вы даже не сомневались!

– Нет, вы – просто необыкновенная женщина! – воскликнул Дмитрий Олегович.

– Ага, которая совершила обыкновенное убийство! – отпарировал Новицкий.

– О, Боже, ну зачем, зачем мне было ее убивать? – с искренним удивлением воскликнула Надя, надеявшаяся на то, что за ночь следователь обдумал ее допрос, и понял глупость подобного предположения.

– Вы знаете, я выполнил Вашу просьбу и изъял Ваш ноутбук и флешки. Прокомментируйте мне ваши снимки.

Этого сюрприза Шалдуга не знал, и теперь напрягся. Вдруг. Среди них

найдутся такие, которые пойдут не на пользу Березиной?

Все трое уселись перед монитором, и хозяйка ноута открыла папку с

надписью «фото». Перед следователями замелькали фрагменты жизни подозреваемой, запечатленные в разные моменты её жизни. Шалдуга иногда поглядывал на Надежду и видел, что она находится в расслабленном состоянии. Так что, зря Маркел пытается подловить ее. Если у нее и есть страшные тайны, то она не так глупа, чтоб оставлять это в памяти ноутбука.

– Вот это – мы на научной конференции, кстати, с представителями правоохранительных органов!

– А что там делали рядовые психологи? – искренне удивился Маркел.

– Мы там были по приглашению нашего криминального психолога – Элеоноры Плотницкой-Ларсен. У нас же в Центре постоянно находятся на реабилитации жертвы насилия. А, кроме того, мне, как автору, было очень полезно послушать мнение и ваших коллег. Вот на этом фото – мы после просмотра кино, на этом – играем в бадминтон в парке…

Перед глазами обоих мужчин мелькали картинки беззаботной жизни этих трех коллег-приятельниц. На всех них были запечатлены настоящие эмоции беззаботности и счастья, автоматически подловленные фотографом. Никто не выглядел хранящим камень за пазухой.

– А почему не попали в кадр ваши мужчины?

– А, как-то, в нашем коллективе, в основном, были приняты девичники. Не в смысле «приняты»! А просто так сложилось, что семейные компании у всех были разные и не смешивались.

– У Вас есть фото Йохана Колле?

– Она нам его официально не представляла. Хотя, стойте! Она как-то два года назад выставила летом в «Одноклассниках» свои отпускные снимки, и там на одном из фото, она была с молодым человеком. Кажется, он даже ее обнимал за талию. Возможно, это он? Вот, только сохранились ли они?

– Давайте, зайдем в «Одноклассники», – предложил Новицкий.

Из аккаунта Березиной они зашли на страничку покойной и принялись

листать фото за прошлые годы.

– Черт, интернет еле тянет! – пожаловался Маркел. – Шеф вчера вызывал

интернетчиков, но что-то толку от их визита – никакого!

– А я думала, что это только у рядовых граждан проблемы с инетом! Уж

в ваших структурах должен быть порядок!

– Должен! Но – нет!

Уже потеряв всякую надежду, Новицкий уныло подумал, что снимок мужа Келлер им так и не удастся раздобыть. И тут же рассердился на самого себя. Он автоматически зачислил подозреваемую в состав их команды следователей! Совсем разум потерял! А все виноват Дима. Идеализировал эту Березину, будто невинную овечку!

Но тут, задержанная радостно воскликнула:

– Вот он!

Со снимка на них радостно смотрела явно влюбленная пара. Молодой человек, действительно, держал Аню за талию, а она слегка склонила голову на его плечо.

– Она была симпатичная! – констатировал Маркел Борисович.

– Очень! Она была красивенькой и лицом, и фигуристая была, и стройная, а еще и – умная, немецкий хорошо знала! Короче, всем была хороша! – принялась рассказывать их собеседница. – Я до сих пор не могу поверить в то, что …. Кажется, будто вы меня разыгрываете. А потом – рассмеетесь, и скажете, что пошутили.

Шалдуга подумал, что не может человек, который так искренне рассказывает о достоинствах покойной, иметь отношение к убийству. Это ж каким мастерством актерской игры надо обладать, чтоб так мастерски притворяться?!

– К сожалению, не шутим, – ответил Новицкий и раскрыл папку с материалами уголовного дела. – Смотрите.

Он положил на стол несколько снимков с места происшествия. Надежда с похолодевшим сердцем взяла фотографии. На первой было изображено тело, накрытое простыней, из-под которой внизу виднелись знакомые ей, красные велюровые тапочки, а у противоположного конца – большая лужа крови. Правая тонкая рука была тоже беспомощно высунута из-под белой ткани. На тонком запястье Надежда узнала ажурный кожаный браслет, который сама ей подарила лет пять назад, и который Аня считала своим счастливым амулетом, и постоянно носила его.

У Нади задрожали руки. На втором снимке отчетливо было видно лицо Анны и ее скрюченное тело, лежащее на левом боку. Выражение лица было совершенно спокойное. Из-под прядки волос виднелась такая беззащитнаямаленькая родинка… Странно, почему-то она никогда не обращала внимания на эту родинку. Видимо, Аня искусно скрывала ее под прядью волос.

Надя автоматически подумала, что качество фотографий местного криминалиста – не очень, потому что небольшого шрама на виске совсем не было видно. Он, конечно, был не глубокий. Может, так свет падал? Вообще, профиль Ани был свершено спокойный, словно бы – отрешенный от всего того напряжения, которое терзало ее в последние дни.

Аня была очень неспокойна перед праздниками. Возможно, у неё начались неполадки в этом браке? Келлер вся была какая-то дерганная, физические реакции были ускоренными. Она часто вскакивала, спешила печатать то один документ, то другой. Временами, Наде становилось страшно за психику бывшей подруги. Складывалось такое ощущение, что у нее начиналось какое-то холерическое возбуждение или маниакальная стадия биполярного расстройства! Из-за чего она так нервничала? Если бы Аня поговорила с ними по душам, как прежде, они смогли бы помочь ей советом или лечением. Но она, же отдалилась от них. Сама отдалилась. По собственной воле!

Зато сейчас, когда ее больше не терзали земные страсти, она была предельно спокойной, такой, какой могут быть, лишь мертвецы.

И этот покой смотрелся страшным контрастом, рядом с кажущимся нелепым, огромным красным пятном…

На глазах Надежды появились слезы.

– Кто ее нашел?

– Соседка, которую она просила кормить котов. У неё был ключ.

– Ах, да, у неё же были два кота. Подождите, так если соседка пришла, значит, Ани не должно было быть тогда дома? Мы же – в отпуске. Она собиралась на недельку в Кёльн, к мужу. Значит, она приехала раньше срока!

Новицкий вскочил.

– Так что же Вы мне раньше не сказали о такой важной детали?

– А вы и не спрашивали. Да и разговора об этом не было. Это что же получается? Вы арестовали меня по, вообще, фантастическому обвинению, а ларчик, на самом деле, просто открывался! Возможные воры, думая, что хозяйки еще нет, залазят в квартиру, а она там есть! Вот, с испугу, они ее и убивают! – возмущенно затараторила Надежда.

Шалдуга тоже вопросительно посмотрел на коллегу. Такая версия всегда предполагается.

– Но, там не было следов борьбы! – ответил Новицкий. – Все было в порядке.

– И что? А, если ее ударили сзади? Подошли тихонько и ….

– Ее ударили-таки сзади, – признался Маркел Борисович.

– Ну вот! – вскочила Березина.

– Сядьте, сядьте, – помахал на нее следователь. – Даже, если Вы не виноваты, я еще должен проверить ваши алиби и все остальное.

– Проверяйте! – хладнокровно и невозмутимо ответила Надежда, сложила руки на груди и села на стул.

– К Вам посетительница, – зашел в кабинет конвоир и передал листочек Новицкому.

Тот быстро пробежал взглядом записку, посмотрел на Березину, и кивнув Дмитрию Олеговичу, вышел из кабинета.

– Вы не волнуйтесь, мы разберемся, – принялся успокаивать задержанную Шалдуга.

– Да я и не волнуюсь за Вас. Я вижу, что вы – адекватный человек. А вот

насчет Вашего коллеги – не уверена. Он как-то предубежденно ко мне настроен.

– Спасибо за Вашу оценку, приятно, когда тебя считают адекватным после тридцати лет работы в следствии! А Маркел Борисович ко всем так поначалу относится. Но он – толковый.

– Это – радует!

Оба на мгновение умолкли, глядя друг на друга. Вернулся Новицкий.

– Так как Ваша приятельница настаивает на немедленном разговоре, то придется нам прерваться и вернуть вас в Ваши временные пенаты.

– Послушай, Маркел, а мы можем поменяться временно кабинетами? Ты в моём – поговори с посетительницей, а я покараулю здесь нашу задержанную. Если твоя гостья подтвердит алиби Надежды Алексеевны, то и не надо будет никакой волокиты с СИЗО?

– Ладно, черт с вами! – пробурчал Новицкий и вновь удалился.

– Ну, что? Еще по чайку? – спросил Дмитрий Олегович и включил чайник.