Корни. Cемья Шоберг от Эстонии XVIII века до дальневосточной Лифляндии XX века

Книгу мне посчастливилось читать ещё до выхода в печати. Сделал какие-то заметки по прочтении, в надежде поговорить с автором о серьёзности её работы. Нужно признать безоговорочно – Елена Германовна, задумавшись о своей родословной, поработала на славу.

Неторопливый язык повествования, юморок, отступления воспринимаются свободно и образно. Серьёзные проникновения в историю (переселения балтов на Кавказ, Ливонская война, Северная война), в быт и традиции прадедов (записи в приходе Такерорта!) увлекают читателя (замечательная и красивая версия фамилии от шведов и родства с Пушкиным!). И всё это неплохо оформлено в книгу, нынче изданную в типографии ДВФУ.

Чуть со стороны замечу, что выбранная система изложения и изредка повторы несколько сложны для восприятия всей череды родства в такой большой семье. Хотя, думаю, для самих членов такой цепи поколений не составит большого труда разобраться в родословной. Без сомнения, в материалах есть все начала для художественной повести.

Увлекает материал о сложном времени репрессий, поданный с достоинством, без предвзятости. Не всё однозначно в историях преследования людей по политическим мотивам, как это часто преподносится в угоду силам, главенствующим на тот или иной период. Многие факты действительно нужно осмысливать много позже и шире. Подумалось: любой власти не нужны большие многочисленные семьи. В них видят сплочённость и родовую крепь, которые всегда составляют угрозу правящим идеологиям. Ещё более опасны действительно объединяющиеся в артели дружные коллективы и семьи. При соответствующей идеологической устремлённости властей к уничтожению частной собственности артельные объединения по меркам того времени действительно были богачами и явно быстро выделялись и сплачивались в некую сословную нишу, чего не желала главенствовавшая в обществе идеология пролетариата. Складывалась ли определённая политическая организация на такой основе? Нет, конечно же! Слишком наивен и прост мир тружеников от земли, от верстака, от рыбацкого промысла, чтобы растрачиваться на какие-то политические организации. Но власть предупредительно уничтожает любой росток идеологического несоответствия ей. Любое государство, как некий организм, всячески защищает себя от развала в условиях враждебности соседей. Часто защита эта бессмысленна, пуста и жестока в отношении к своему же народу. Так было и есть.

Особо трогательно и красиво в книге о родителях. Особенно об отце, о его садоводстве (сведущим в этом специалистам известно, какое трудное и почти бесперспективное это дело в наших местах!). Весьма примечательно возвращение отца в Приморье после войны, ведь он мог остаться и в Эстонии. И русский язык переселенцы приняли неспроста. «Самое безопасное в России – быть русским» – наверное, это так, хотя нынче такой безопасности уже давно нет. Весьма правильная точка зрения на процесс русификации языка нашего населения.

Вот что думается по сему поводу: нынче только наш язык, пусть и, претерпевая определённые трансформации, вобрав и соединив в себе жизнеспособные начала из всего славянского многоголосия, как первейшая основа культуры этноса, является здесь важной скрепляющей силой многонациональной общности. Языковые трансформации в течение двух-трёх поколений здесь показали преимущества русского, в пользу которого, надо упомянуть, работало и народное образование. Например, предвоенные (1941г) переселенцы с Украины, половина «хохлы», половина «кацапы» (как они без какой-либо неприязни друг друга называли), уже через три-четыре года все говорили на «приморском русском», если только так можно назвать здесь образовавшийся говор, мало чем отличающийся от языка центра страны. И сегодня ни экономические связи, ни религии, ни административные конструкции, вместе взятые, не объединяют многонациональное Приморье (и вообще, наверно, Дальний Восток) так, как это делает русский язык. Мы просто не задумываемся над этим фактом, принимаем как должное и всё. Язык остаётся сильной и надёжной составляющей сложившейся здесь культуры вообще. Потому так важно хранить и приумножать здесь русскоязычие. Недаром упорствующие в дезинтеграции силы делают ставку на языковую рознь. В современных условиях глобальных подвижек в перемешивании народов, в возможностях коммуникаций язык, наверно, единственное, что делает народ особенным, выделяя его в численном порядке среди цивилизаций в некую объективную культурную величину. Язык, как важнейший признак культуры, как факт состоявшейся, утвердившейся цивилизации, по существу сам цивилизация.

Наибольший интерес для меня составили строки из истории заселения Приморья, поскольку я сам немного занимался этим, работая над очерками о Находке и Восточном. Хорошо и правильно о значительности переселения в край! Специально поставленная задача царской властью действительно уже вскоре к началу двадцатого века даёт здесь в Приморье миллион численности населения. Советская власть тоже периодически вербовала сюда из центральных областей население, тем самым поддерживая полуторамиллионное число. За последние же полста лет мы фактически здесь не приросли! Часто задумываюсь над тем, что фактически переселенцы, имея большие сильные, довольно состоятельные семьи, первое – утрачивают связь с родиной, сразу теряя право на место там… в России, второе – преодолевая языковые перестройки, утрачивают своё родное наречие. И самое главное со временем, перемешиваясь в некую усреднённую национальную массу совсем(!) не прирастают числом, теряя в основном мужскую часть своей численности. В принципе трудное переселение в совокупности с драмой репрессий и составляют великую этническую трагедию не только наших территорий, но и Руси вообще. Этой теме историки и писатели ещё отдадут должное…

С этой точки зрения книга «Корни» будет оценена не только родственниками. Здесь нужно поклониться автору, что я и делаю с пожеланием здравия и успехов в творчестве.

Н.Тертышный