Kitabı oxu: «Невеста в 45+. ОТ "Ненавижу!! до "Согласна!"»

Глава 1

Моему мужу всегда нравились привлекательные женщины, а мне хотелось оставаться той, кем он будет восхищаться.

Поэтому каждый день я уделяю немало времени уходу за лицом и фигурой.

Всё бы ничего, но в последнее время я всё чаще замечаю, что приятные ритуалы красоты постепенно превращаются в настоящую пытку. И сегодня я как раз нахожусь на одной из таких процедур.

— Кожа уже не такая упругая, как раньше… Да и носогубные складки становятся заметнее. Боюсь, одного массажа и фотоомоложения теперь недостаточно, Кира Викторовна, — осторожно сообщает косметолог, будто чувствует себя виноватой.

— А в чём причина? — не сразу понимаю я.

— Возрастные изменения… К сожалению, кожа не становится моложе. С годами различные несовершенства проявляются всё сильнее.

— Неужели я настолько плохо выгляжу? — спрашиваю с невесёлой улыбкой.

— Что вы, вовсе нет! Просто после сорока в женском организме начинается гормональная перестройка, связанная с постепенным снижением репродуктивной функции. Но на состоянии вашей кожи это почти не отражается! — торопливо добавляет она, явно пытаясь подсластить неприятные слова. — Хотите, скажу кое-что хорошее?

— Попробуй, — отзываюсь я, хотя после всего услышанного слабо представляю, чем меня можно порадовать.

— У вас кожа будет стареть гораздо медленнее, чем у большинства ваших ровесниц. Так что серьёзные методы омоложения понадобятся вам нескоро.

— Но когда-нибудь без них всё равно не обойтись?

— Скорее всего, да.

— Благодарю за откровенность. Впрочем, я давно понимала, что рано или поздно к этому приду. Мой супруг буквально одержим красотой женского лица, и он уже понемногу убеждает меня обратиться к пластическому хирургу.

— Не думаю, что ему удастся вас склонить к операции. Вы ведь даже инъекций боитесь. Неужели решитесь лечь под скальпель? — неподдельно удивляется она.

— Пока держусь, а там посмотрим, — устало вздыхаю. — Напиши, какие процедуры мне понадобятся в ближайшее время. Я всё обдумаю.

— Уже готово! — Она протягивает мне листок, словно заранее знала, чем закончится наш разговор. — Не пугайтесь, пока здесь только щадящие методы. Например, можно начать с биоревитализации. Это достаточно мягкая процедура.

Я пробегаю глазами по списку и понимаю, что названия не говорят мне ровным счётом ничего: криомассаж жидким азотом, капельницы с плацентарными препаратами, коррекция овала лица филлерами…

— А вот это биоревитализация — что это?

— Ну-у-у... — Опускает глаза, и я напрягаюсь. — Укольчики...

— А это… плацентарные…

— Капельницы… — сама заканчивает девушка, и я киваю. — О! Это прекрасное средство для омоложения лица и тела! От этой процедуры все в восторге! — Косметолог расхваливает метод, о котором я никогда не слышала.

— Погоди… Но ты же знаешь, что я… — но девушку уже не остановить:

— Эта терапия активизирует регенерацию клеток взамен повреждённых, изменённых и изношенных. Введённые в кровь, в мышцы, в точки акупунктуры натуральные компоненты эффективно выводят токсины из проблемных участков… А что творят процедуры с гиалуроновой кислотой! Вы будете в восторге!

— Стоп! — практически рявкаю на неё. — Это через иглы?

— Ну да…

— О-о-о, дружок, нет, — сразу кручу головой. — Этот вопрос мы с тобой уже обсуждали!

— Ко всему можно привыкнуть. И вы даже не пробовали… Вы станете лет на двадцать моложе.

— Меня мой возраст устраивает. Я с ним живу с рождения.

— Но ваш муж! Вы же сами сказали…

— Даже ради него я не буду делать такие процедуры. А вот все эти ваши эксперименты и незнакомые названия различных экзекуций заставляют меня нервничать. Я совершенно точно не собираюсь ставить опыты на себе, как на кролике.

— Понятно… — Девушка, видя, что ей не удаётся уговорить меня, быстро прощается со мной.

Возможно, надеется через несколько дней переубедить меня, но это вряд ли.

Пока я не готова колоть себе в лицо всякие гадости, как бы меня не уговаривали.

Я до сих пор с ужасом вспоминаю историю моей подруги. Какие уж тут капельницы и уколы в лицо?

Я в который раз прокручиваю в голове Катину ситуацию и невольно вся покрываюсь мурашками.

Когда Катя узнала, что её мужу нравятся женщины с губами, напоминающими рыбу-наполеона из семейства Губановых, она решила преподнести любимому необычный сюрприз.

Несмотря на то, что от страха подруга дрожала словно осиновый лист, она всё же набралась смелости и отправилась к косметологу увеличивать губы.

— Я сразу предупредила, что ходить к ней по несколько раз не собираюсь, — рассказывала Катя позже. — Попросила сделать всё за один раз, чтобы результат был заметен издалека. Какой-нибудь объём уровня «PRO».

Косметолог добросовестно исполнила пожелание клиентки. Правда, очень скоро выяснилось, что такой старательности от неё никто не ожидал.

Я была уверена, что после процедуры Катя тут же позвонит мне и начнёт хвастаться обновлённой внешностью. Однако подруга неожиданно исчезла. Несколько дней от неё не было ни слуху, ни духу.

В конце концов, я не выдержала и сама принялась ей звонить.

Трубку Катя не брала, а на сообщения отвечала коротко и уклончиво.

Почувствовав неладное, я решила навестить её и лично убедиться, что с ней всё в порядке.

Когда подруга открыла мне дверь, нижнюю половину её лица скрывала медицинская маска.

— Как ты? — участливо спросила я, предчувствуя, что у Кати явно не всё в порядке.

— Норм… — сказала она, не снимая маски.

— Норм? То есть, хорошо? — Она ответила уже кивком.

В квартиру она меня почему-то не пропустила, и я, забыв о правилах приличия, прошла сама.

— Катюш… Точно нормально всё?

Катя снова покивала, но, заметив мой пристальный взгляд, не смогла сдержать эмоций и бросилась ко мне на шею.

Она крепко обняла меня за плечи и начала рыдать. Вот тогда я совсем растерялась…

— Что случилось? — Она рыдала на моём плече без остановки, не в силах что-то ответить. — Ну, ну… Не плачь. Не понравились твоему безумцу-мужу твои губки?

Катя продолжала кивать и всхлипывать.

— Ну и плевать на него три раза. А потом ещё четвёртым закрепить. Чего ты?

— Нет! Не всё так профто! Вот! — И она сняла маску…

Когда я увидела её лицо, первые минуты были шоком.

Потом наступило оцепенение.

А следом я уже не знала, что делать и как реагировать на то, что я увидела.

Катины губы напоминали две гигантские блестящие подушки и занимали практически половину лица.

Я стояла, смотрела на неё и еле сдерживала истерику.

Да, конечно, я понимала, что с моей стороны это выглядело очень некрасиво, но предательская реакция на увиденное была сильнее меня.

Кое-как задавив в себе смех, я помогла подруге собраться, и мы поехали к врачу. Там ей сделали укол, который растворяет филлеры.

Подруга держалась стойко, но последствия ей приходится разгребать до сих пор.

Глядя на пример Кати, я решила ничего себе в лицо не колоть, как бы меня ни уговаривали.

У каждого человека есть свои страхи. И моими стали уколы в лицо.

— Ладно, мне пора на работу, — прощаюсь с девушкой-косметологом. — Вик, ты же умница. Придумай что-нибудь, что не нужно будет делаться через шприц.

— Хорошо, я подумаю.

Поглядывая на часы, спешу в офис. Я сегодня и так припозднилась, а у меня ещё со вчерашнего дня дела не закончены.

Забываясь в суете, не замечаю, как летит время.

Стол завален бумагами, и разгрести их не удаётся даже сегодня.

Спустя несколько часов, уже почти ничего не соображая, беру очередную бумагу и читаю: «Соглашение о расторжении трудового договора».

— Ничего не понимаю, — тихо бубню я, повторно пробегая глазами по сухим строчкам. — Какого договора? Мы ни с кем из сотрудников не планировали расставаться… Сейчас так точно.

Кручу головой, несколько раз моргаю, словно пытаясь убедить себя, что мне это снится.

Но нет, не снится.

Я прохожусь по списку и вижу знакомые фамилии: плотники Петров и Сидоров, сварщик Кольцов, сантехник Ибрагимов. А главное — Филиппов.

Читаю ещё раз, медленно, вникая в каждую фамилию. Внутри всё сжимается в комок злости.

— Не может быть! Кто распорядился? Да это же костяк нашей команды! Те самые люди, с которыми мы начинали и которые теперь обучают новеньких! — Злюсь, не сдерживая эмоций, пока никого нет в кабинете. — Люди, которые работают здесь не первый год и знают дело наизусть. Уволить их? Сейчас?! Это сумасшествие чистой воды.

Встаю и быстро направляюсь в кабинет к мужу. Дверь заперта.

Дёргаю ручку несколько раз, словно мне это чем-то поможет, и возвращаюсь к себе.

Руки сами тянутся к телефону. Набираю Костю. Недоступен.

Звоню нашей общей помощнице.

— Даша, зайдите ко мне, пожалуйста, — говорю я в трубку, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё закипает.

В кабинет вплывает наша незаменимая помощница с нескрываемой тревогой на лице.

— Слушаю вас, Кира Викторовна.

Я молча показываю ей злополучный листок.

— Это что, Даш? — спрашиваю я, хотя прекрасно знаю ответ.

Однако мне нужно услышать хоть какое-то объяснение: что это ошибка, недосмотр, чья-то шутка… Что угодно!

Глава 2

Девушка смотрит на листок в моих руках, потом на меня, и теряется.

— Документы, — произносит она так, словно я сама не понимаю, что это за бумаги.

— Я вижу, что документы. — Чувствую, как сдаёт терпение. Я не хочу повышать голос на девушку, да ещё и беременную. — Но они… Они же на…

— На увольнение, да. — Теперь в её голосе слышится неуверенность, переходящая в подавленность. — Константин Георгиевич сказал, чтобы я подготовила дополнительное соглашение о прекращении трудовых отношений с несколькими рабочими. Я просто выполнила указание, Кира Викторовна, — тараторит Дашка.

— Дашенька, прости. — Тру переносицу. — Но… зачем?

Вызвав Дашу, я ухватилась за первый же шанс прояснить ситуацию. Но девушка ничего не знает и лишь пожимает плечами.

— Я знаю только то, что сказала Константин Георгиевич...

— Да, я поняла. Ладно, иди, не стой. Тебе тяжело. — Даша видит мою заботу и начинает улыбаться. Но через пару мгновений замечаю, что её лицо снова становится озадаченным.

— Кира Викторовна, а это всех коснётся, или только некоторых? — задаёт она вопрос, на который я не дам ей ответа.

— Кто бы знал… Кто бы знал… Я пока, если честно, сама не знаю, Даша. Очень надеюсь, что это какая-то нелепая ошибка, и скоро всё прояснится. Но обещаю точно: тебя не коснётся! Ты спокойно уйдёшь в декрет и будешь наслаждаться материнством.

Как только Даша скрывается за дверью моего кабинета, я снова звоню мужу. Негодую из-за его глупого поступка.

У нас слишком много заказов, и он совершенно не вовремя решил увольнять людей.

Не отвечает. Ладно, позже наберу.

Пытаюсь переключиться на рабочие вопросы и открываю папку с отчётами, но буквы пляшут перед глазами, и смысл ускользает.

В голове стучит только одно: «Зачем он это делает? Почему?».

Казалось бы, что здесь такого? Но нет! Это не про ту команду, которая учит всех «малышей».

На мой взгляд, это не просто кадровая текучка! Это практически подрыв работы компании.

Я из тех людей, которые считают, что незаменимые есть! И как ни крути, если человек работает много лет и делает всё на благо компании, он становится тем самым незаменимым.

Через полчаса решаюсь набрать мужу снова, но в ответ теперь сухой, безразличный голос робота: «Абонент находится вне зоны действия сети».

Со злостью швыряю телефон на стол.

Да, возможно, он уехал на самые отдалённые объекты, где связь действительно пропадает, но сегодня у меня складывается впечатление, что он сделал это намеренно.

— Кира Викторовна, — Даша снова стучится ко мне через несколько минут. — Вы подписали? Мне надо относить документы в бухгалтерию. Они сказали, чтобы я принесла их для расчёта не позднее обеда.

— Нет, не подписала. И пока не поговорю с Константином Георгиевичем, не подпишу. Скажите бухгалтерии, чтобы никаких бумаг сегодня не ждали.

Теперь я точно уверена, что Костя специально уехал на объект. Он надеялся, что я подмахну документы не думая. Но я не сделаю этого.

Чтобы разобраться в ситуации с нашими рабочими, звоню дяде Ивану, а точнее, Ивану Ивановичу Филиппову. Его фамилия как раз красуется в том самом списке.

Он с нами почти с самого начала работы компании, и я по привычке тех лет иногда называю его именно так.

Человек старой закалки, с золотыми руками и спокойным нравом. Прораб с большой буквы.

Уволить такого — всё равно что отрезать себе половину руки. Мало того что больно — ещё и эффективность упадёт безвозвратно.

— Дядя Вань… здравствуйте. Ой… Иван Иванович, — сразу поправляюсь в своём обращении, но мужчина добродушно смеётся.

— Кира Викторовна, как же давно вы меня так не называли. Я даже успел соскучиться по такому обращению.

— Простите, я больше по привычке.

— А мне самому так больше нравится.

— Я по поводу новых ребят отделочников, которых мы набрали недавно на новый объект. — Слышу, как он тяжело вздыхает. — Мне хотелось бы поговорить о них.

Захожу издалека, пытаясь понять, знает ли он про своё будущее увольнение.

— Уже что-то накуролесили?

— Нет, но…

— Не хотят они работать, Кира Викторовна. Даже за деньги! Уже ребят своих приставил к ним, чтобы присматривали. Так они и присмотра не стесняются.

Закрываю глаза, представляя это. Пока он продолжает что-то говорить про новых мастеров, я пытаюсь придумать, как аккуратно у него спросить, не говорил ли с ним Костя про расторжение трудового договора.

Когда повисает пауза, которую нечем заполнить, я всё-таки задаю главный вопрос:

— Скажите, а Константин Георгиевич не говорил вам ничего… насчёт предстоящих изменений? — Стараюсь, чтобы голос звучал нейтрально.

В трубке — долгая пауза, а потом звучит ответ, который вводит меня в ступор:

— Изменений? Вы о нашем… расставании?

— Что значит — «о расставании»? — Может быть, мы о разном говорим.

— Я и мои ребята… В общем, мы решили уйти, Кира Викторовна.

— Как… Как уйти? Сами? — В ответ тишина. — Дядя Вань, но… вас же заменить некем. А у нас целый посёлок через месяц в работе. Мы не справимся без вас.

— Справитесь, — приободряет меня наш надёжный прораб. — Незаменимых нет! — Но на вопрос, чья это инициатива, всё-таки не отвечает. — Я верю в вас и вашу компанию. Тем более с… таким энтузиазмом и активностью, как у вашего супруга… Уверен, у вас всё получится.

Его намёки я не понимаю, но разбираться не хочу. Догадываюсь, если он не хочет говорить, значит, я ничего не добьюсь.

Так есть ли смысл пытать его?

Перекидываюсь с ним ещё парой фраз, прощаюсь и, положив трубку, застываю в полной растерянности.

Я беру документ и ещё раз внимательно его просматриваю. Только теперь изучаю не фамилии, а пункт, в котором прописаны условия расторжения контракта.

Оказывается, нашему Филиппову полагается солидная компенсация — сумма в размере четырёх его среднемесячных зарплат.

Вот тебе и второй сюрприз…

Возмущение вспыхивает во мне с новой силой. Я совершенно не понимаю, что происходит и почему узнаю обо всём только сейчас.

Это уже переходит все допустимые границы!

Мы с Костей ведь договорились, что любые серьёзные решения, способные повлиять на будущее компании, будем принимать только сообща.

Более того, именно он настоял на таком порядке. Костя сам признавал, что тоже может ошибиться, тогда как я умею сохранять спокойствие, рассуждать здраво и оценивать происходящее со стороны.

Что же случилось сейчас? Выходит, забыл? Или… намеренно проигнорировал?

Вспоминая о наших договорённостях, смотрю на время. Ох, я же опаздываю!

Сегодня я обещала невестке посидеть с внуком и отказать уже не смогу. У неё какие-то очень срочные дела появились.

Конечно, сейчас, после всего, что я узнала, уезжать с работы не лучшее время, но выбора нет.

Естественно, мой внук для меня важнее любых рабочих вопросов, и это не обсуждается.

— Всё, хватит, — вслух говорю сама себе, резко вставая из-за стола. — Ну, домой-то Костя всё равно вернётся. Там не отвертится от разговора!

Быстро собираю вещи, закрываю кабинет на ключ и убегаю, даже не сказав Даше, чтобы по срочным вопросам звонили мне на мобильный.

Прямо сейчас мне нужно спешить в другую реальность — туда, где есть детский смех моего самого любимого мальчишки и самые сложные вопросы решаются постройкой башни из кубиков.

Пока доезжаю до посёлка и пытаюсь дозвониться мужу, я чуть не врезаюсь в ворота на въезде.

— Так, — кладу руки на руль и уговариваю себя успокоиться. — Видимо, наступает время, когда нужно сбавить обороты и не пытаться успеть сделать несколько дел одновременно.

Подъехав к дому, замечаю, что машина невестки уже здесь.

— Ну наконец-то! — спешит ко мне Мила, держа внука на руках. — Кира Викторовна, я уже очень опаздываю!

— Прости! Прости! Куча дел, да ещё и в пробку попала!

— Он не спал. Всё ему не так и не эдак, — злится невестка. — Уложите Федю?

— Конечно! Беги!

Невестка благодарно кивает и, даже не поцеловав на прощание собственного сына, торопится сесть в машину и уехать.

Я не знаю, что у неё за дела, но она явно очень спешит. Спрашивать неудобно, а сама она не рассказывает.

Заметив меня, Федя улыбается и начинает скакать, а потом лезет обниматься и целоваться.

— Мой сладкий! Моя радость! Самый любимый человечек! — Не могу лишить себя удовольствия расцеловать внука.

Мой сын Славка говорит, что я слишком балую его ласками. А я отмахиваюсь, что я буду для него «добрым полицейским» рядом со строгими родителями.

Шучу, конечно! Я не собираюсь подрывать авторитет родителей, но всё-таки позволяю себе чуть больше объятий, чем мы договорились.

И особенно после того, как я однажды случайно подслушала их разговор на кухне…

Глава 3

Однажды невестка, наблюдая за тем, как мы играем с Фёдором, пожаловалась моему сыну, что я чересчур балую внука.

— Ты ведь знаешь мою маму! Федя — её любимчик. Пусть побалует его, пока он у неё единственный внук, — как мог оправдывал меня сын.

— Тогда на моём фоне она всегда будет хорошей, а я останусь плохой! — не уступала Мила.

— Мама постоянно говорит, что ты замечательная мать. Не нужно обвинять её в том, чего нет.

Продолжение разговора я слушать не стала и тихо вышла из дома. Но именно тогда мне стало понятно, почему невестка старается держаться от меня подальше.

По всей видимости, ей не нравилось моё желание окружить Федю теплом и сделать его счастливым.

Особенно потому, что сама она казалась мне слишком сдержанной и холодной с собственным ребёнком.

Казалось бы, я должна была радоваться тому, что сын меня защищает. Но вместо этого испугалась, что невольно могу стать причиной разногласий между супругами.

С тех пор я стараюсь вести себя сдержаннее. Теперь мои объятия длятся немного меньше, а желание крепко прижать к себе и затискать любимого внука приходится подавлять. Хотя даётся мне это с большим трудом.

— Ну, как дела, мой хороший? — тихо умиляюсь я, глядя на него. Форма губ, разрез глаз — точь-в-точь как у Славки в его годы. Как же он похож на моего сына. Я словно возвращаюсь в то время, когда мой Славка был маленьким.

— Хорошо! Я шоскучився!

— И я тоже. Пойдём посмотрим, во что поиграть? Сегодня строим крепость или рисуем зоопарк?

— И то и другое!

— И одновременно? — Довольно кивает. — О-о-о, да ты у меня будущий Юлий Цезарь?!

Федя, не понимая, о чём я, соглашается и убегает чуть вперёд, к дому. А я, приглядывая за ним, снова пытаюсь набрать мужу.

Уже начинаю волноваться. Не случилось ли чего.

Наигравшись с Федей вдоволь в игрушки, я кормлю его и укладываю спать.

Я бы сейчас с удовольствием прилегла с ним рядом, но у меня по-прежнему куча дел.

Последнее время организационные вопросы валятся один за другим, а Костя мотается по объектам и не успевает их решать.

Именно поэтому мы распределили обязанности, и каждый выполняет то, что должен.

Заставляю себя встать с кровати. Прикрыв дверь в детскую, спешу на кухню и снова набираю номер мужа.

Я не понимаю, где он, потому что он по-прежнему не в сети.

Надеясь, что муж в офисе, звоню туда и мысленно уговариваю себя, что я не истеричка и причин для волнения нет.

— Даша, а Константин Георгиевич приехал?

— Приехал, побыл полчаса и снова уехал. Сказал, что уже до завтра не вернётся.

— Ясно...

Ладно, хотя бы понимаю, что с ним всё в порядке. Мне этого на данный момент достаточно.

Ближе к семи вечера появляется Славка и забирает Фёдора.

Внук категорически не хочет уезжать, но я не решаюсь предложить ему остаться на ночь.

Я сегодня слишком устала и просто валюсь с ног.

Снова ловлю себя на мысли: нужно выбирать что-то одно. Режим, при котором я работаю полный день в офисе, а потом ещё помогаю с очень активным Федей, становится мне не по силам.

— Слав, а Мила? Где она постоянно пропадает? — хочу как-то аккуратно спросить у сына, куда последнее время пропадает его жена.

— По делам ездит, — размыто отвечает мне, и я вижу, что сыну не нравится эта тема. — Она мне не докладывает. Говорит только, что устала от посиделок дома с ребёнком и хочет более свободной жизни.

— Ну, если так, тогда надо нанять няньку на часы, ведь я… — Хочу сказать, что каждый день сидеть с Федей не могу, но по выражению лица сына понимаю: эта идея ему тоже не нравится.

— Нет, мам, это точно нет.

— А как же вы тогда дальше будете, если Мила так устаёт от быта?

— Ты не поможешь?

Не нахожу что сказать. А точнее, просто избегаю ответа, уже пожалев, что спросила про невестку.

На прощание чмокаю внука в нос и спешу заняться работой и домашними делами.

Сажусь на диван и, включив ноутбук, теряю дар речи.

Несколько входящих писем от моего мужа, и в каждом — однотипные команды: «Посмотри внимательно», «Оцени риски по этим партнёрам», «Срочно».

И таких ещё несколько штук.

Он с ума сошёл?! Почему он валит на меня столько документации, при том, что я только коммерческий директор?

А он сам, что, вообще теперь такими не занимается делами?

Через два часа понимаю, что буквы плывут, и от такой работы нет никакой продуктивности.

Даже не замечаю, как ложусь и засыпаю. Не слышу, как подъехала машина Кости, и как он зашёл в дом.

— Кира, ты погладила мой пиджак от тёмно-синего костюма? — Вздрагиваю от неожиданности.

— Не слышала, как ты пришёл. Привет.

— Привет. Ну так что, погладила? — Вероятно, он замечает мой заспанный вид, потому что бросает мне следом сухое «прости».

— Нет. Не успела.

— Я говорил тебе, что он мне нужен завтра на переговоры. У меня, возможно, состоится одна очень важная встреча, от которой зависит один серьёзный проект. А этот костюм я считаю одним из самых удачливых. В нём, как правило, у меня всё получается!

— С кем?

— Что с кем?

— Ты ничего не говорил про какую-то сделку. — Я в растерянности хлопаю глазами, предполагая, что могла что-то забыть или пропустить. Хотя, если честно, это неудивительно — я ведь живу на разрыв.

— Не буду говорить пока, чтобы не сглазить. Ты этих ребят не знаешь. Молодые, амбициозные. Всё как я люблю!

— Но… подожди… Я должна знать!

— Потом! — отмахивается. — Пусть будет сюрприз!

— Это поэтому тебя сегодня весь день в офисе не было?

— Да.

— Ты хотя бы мог меня предупредить, чтобы я не волновалась.

— А чего волноваться? Кира, разве я должен отчитываться перед тобой? С каких пор? — Вижу, как Костя недоволен.

— Нет, не должен. Но у меня возникли вопросы, на которые я хотела бы получить ответы. Прежде всего — самый первый: почему у тебя почти весь день был отключён телефон?

— Разве? — искренне удивляется. Достаёт телефон из кармана и задумчиво смотрит на него. — Не знаю, вроде всё работает… Кир, раз ты не могла дозвониться, значит, я был вне зоны. Ты же знаешь, я где только не катаюсь иногда.

— Но…

— Давай без «но». Я слишком устал, чтобы рассказывать тебе в подробностях, как прошёл мой день. — Он наспех скидывает вещи и уходит в душ, бросая мимоходом новое: — Прости.

Ладно, сегодня у меня самой уже нет сил на вопросы.

Поднимаюсь в спальню и закутываюсь в тёплое одеяло, решив отложить сложный разговор с мужем на завтра.

Так и не дождавшись, когда муж выйдет из душа, поворачиваюсь набок и закрываю глаза.

Буквально несколько минут и я проваливаюсь в глубокий беспросветный сон. А наутро будильник с трудом вырывает меня из его объятий.

Чувство усталости остаётся прежним. Будто я всю ночь работала, а не спала.

Нет ни настроения, ни сил подняться с кровати. Что со мной — не понимаю.

«Старею?» — проносится мысль.

Показываю ей воображаемую фигу и списываю всё на осень и сумасшедший ритм жизни.

Но напоминалку «витамины» всё-таки записываю.

Надо бы попить какой-нибудь комплекс, иначе эта гонка окончательно меня добьёт…

Глава 4

— Ты чего такая… помятая? — Муж окидывает меня быстрым, но оценивающим взглядом, и я невольно ощущаю себя объектом пристального изучения.

Под его взором мне становится не по себе. Костя всегда придавал большое значение моей внешности и неоднократно напоминал, что я должна следить за собой.

По его мнению, внешний вид женщины говорит о статусе её мужчины. Поэтому при любых обстоятельствах, даже находясь при смерти, я обязана выглядеть безупречно.

Он продолжает внимательно рассматривать меня, а я думаю лишь о том, что от его глаз не укрылся ни один изъян, который я столько времени старалась замаскировать.

Вот только я совершенно не помню, когда и почему сама начала относиться к своей внешности с такой же придирчивостью.

— Вроде нормальная, — трогаю кожу и всматриваюсь в своё отражение в стекле кухонного шкафа.

Вру, конечно. Я выгляжу ровно так же, как чувствую себя: выжатой, словно лимон, и потрёпанной, как заношенный свитер.

Но ему об этом вряд ли стоит знать.

Хочется сказать «просто устаю», но в моём личном словаре это слово должно быть под запретом. Произнести его вслух — всё равно что бросить спичку в бензобак. Вспыхнет пламя!

Опять начнутся разговоры, что мне пора на отдых, где отдых на самом деле будет означать, что мне пора к плите и к игрушкам Фёдора.

Последнее время у мужа в этом смысле самая настоящая паранойя. Он мечтает запереть меня в четырёх стенах нашего дома и наглухо заколотить все выходы, чтобы я забыла путь до работы.

Но при этом он по-прежнему присылает мне документы, чтобы я продолжала их смотреть.

И я пока не понимаю этого его противоречия: чего он хочет больше — чтобы я ушла с работы или чтобы всё-таки осталась.

— Обманываешь, Кира. Ты устаёшь! И я это вижу! А я тебе неоднократно говорил, — уже знаю, что он скажет, поэтому предупредительно поднимаю руку, — надо…

— Не начинай!

— Кира, ты можешь позволить себе сидеть дома! Почему ты так сопротивляешься?

— Тогда прекрати мне отправлять документы на почту, когда меня нет в офисе. Освободи меня. — Смотрю на него в упор.

— Пока не получается…

— Знаешь, иногда у меня складывается впечатление, что ты хочешь, чтобы я не ушла с работы, а просто сменила месторасположение.

После моих слов Костя неожиданно быстро отворачивается.

Опа, кажется, я попала в яблочко.

— Костя, мы вчера так и не обсудили вопросы, которые меня очень волнуют.

— Ты про что? Если это про предстоящую сделку — я уже сказал что хочу, чтобы это был сюрприз. Мы разберёмся, поверь.

— Мы? — напрягаюсь.

— Ну да. Славка и я. Ты же сама хотела, чтобы сын работал с нами. Ну вот, мечты сбываются. Он начинает перенимать опыт, а значит, пусть он и переживает! А ты отдохни! Ты заработала это право. Заслужила!

— Звучит так, будто я выхожу на пенсию… А мне даже пятидесяти пока нет.

— Ну, ты официально не будешь уволена. Просто будешь сидеть дома, заниматься… — Он задумывается, а потом начинает перечислять стандартные женские хобби: — например, внуком, вязанием, цветами. Сериалы можно посмотреть.

— Мне не восемьдесят.

— Но и не двадцать семь, как…

— Как кому? — срывается у меня с языка от удивления.

— Как… как… Как Миле, например, — вспоминает нашу невестку.

После его слов между нами повисает тишина, и, кажется, в этот момент мы оба чувствуем себя неловко.

— Кость… неужели я правильно догадалась и всё дело в возрасте?

— Нет, ты не права, — не соглашается.

— Тогда что? Я ведь не верю, что это только забота, Костя. Скажи сам, в чём дело.

— Ладно… Давай поговорим, раз тебе так хочется. Но у меня есть всего пару минут, — уступает, поглядывая на часы. — Кира, ты не обижайся на меня, но мне надоело советоваться с тобой по любому вопросу.

— Но мы так привыкли…

— Это ты так привыкла. А я тебе просто уступаю.

— Мне казалось, что тебя всё устраивает.

— Устраивало. Пока Славка у нас не работал, а сейчас… Я чувствую себя не директором, а твоим подчинённым. Хотя всё ровно наоборот. Это ты у меня в подчинении, Кира. А ещё споришь!

— Но я делаю это, когда никого нет, за закрытыми дверями.

— Да какая разница, — повышает тон муж. — Я хочу и должен чувствовать себя мужиком, а не твоим мальчиком на побегушках. Хочешь работать — работай. Но из дома. Я даю тебе право выбора.

— Что вдруг стало не так? — Честно, не ожидала такого заявления от мужа.

— Не так? Я скажу тебе, что стало не так. Вчера на работу со встречи приехал, зайти не успел, а Дашка бежит ко мне с документами! Мол, Кира Викторовна недовольна вашими решениями! — передразнивает нашу подчинённую.

— Да я с ней даже не обсуждала толком ничего. — Звучит так, будто я оправдываюсь.

— Она, скорее всего, всё по твоему лицу поняла. Ей даже говорить ничего не надо было. Кира, очень прошу: прекрати так себя вести, будто ты босс, а не я. А ещё лучше… прекрати крутиться перед моим носом, — на эмоциях выдаёт последнюю фразу.

— Крутиться перед носом?! Приплыли…

С трудом опускаюсь на стул и мну в руках полотенце. Я правда не ожидала, что наш разговор перейдёт в такое русло. А я, оказывается, для него на работе как кость в горле. Мешаю, раздражаю, спорю.

— И хватит устраивать мне допросы о том, куда я езжу. Что я, мальчишка, что ли, чтобы отчитываться мамочке, как прошёл день? — Муж уже раздражён и из него льётся негатив. Такое ощущение, что он долго носил это в себе, а теперь всё выдаёт мне разом.

Становится обидно. Я никогда не навязывала мужу своё мнение, он сам всегда его спрашивал.

Что вдруг изменилось?

— Хорошо, — уступаю.

— Умница! — Он сразу перебивает и начинает нахваливать меня.

— Погоди меня хвалить. Есть тема, в которой я не отступлю. Я пока ещё официально работаю и как хочешь, но ты обязан ответить мне про Филиппова.

— А что с ним?

— Дураком не прикидывайся. Тебе не идёт. Дядя Иван с нами работает с основания компании, а вчера я узнала, что ты собрался его увольнять. И всю его бригаду.

— И что? — равнодушно пожимает плечами муж. — Это моё решение. А что в этом такого? И прекрати его так называть. Он не друг нам, не брат, ни сват. Никто. А ты его дядей Ваней зовёшь. Иван Иванович — его имя. И точка!

— Ты его сам сколько лет так называл, а теперь что случилось?

— Ничего.

— Костя… — Глядя на него, я окончательно убеждаюсь в своих догадках: точно что-то случилось. — Вы поссорились с ним? Когда? Ты мне ничего не говорил…

— Поссорились! Кира, пожалуйста, дай спокойно позавтракать. И поехали на работу.

— То есть сегодня я, как и наши ребята, ещё не уволена? — злобно хмыкаю. — Когда мне пинка под зад ожидать, Ваше Величество?

— Не ёрничай!

— А я буду! — срываюсь на крик, сама того не желая. Вскакиваю из-за стола и начинаю нервно ходить кругами по комнате. Эти движения успокаивают меня. — Да, буду! Потому что имею право на вопросы! И на то, чтобы получить ответы! Я с тобой с самого основания компании, и ты обязан учитывать моё мнение. Даже если тебе это не нравится.

Вижу, как от моего напора Костя теряется. Обычно мы стараемся не конфликтовать из-за работы, но сегодня его высокомерное поведение переходит все границы.

Мне совершенно не нравится то, что происходит. И дело не только в его поведении со мной, но и в том, что наши люди не заслужили такого к себе отношения.

— Мы оба с тобой знаем, что у нас много заказов. Кроме того, ты сам сказал вчера, что готовишь вместе с сыном какой-то сюрприз. И если сделка, о которой я не знаю, состоится, то работы будет ещё больше. Если ты сейчас уволишь людей, мы не уложимся в сроки исполнения обязательств и влетим на штрафы.

После своей длинной тирады жду ответа. Но Костя молчит и всем своим видом показывает, что разговор окончен.

Он окидывает меня взглядом, вальяжно и размеренно вытирает губы салфеткой, встаёт из-за стола и идёт на выход.

— Я тебе всё сказал. Нового ты не услышишь. Знай своё место, Кира. Займись лучше… собой. Прости, но выглядишь ты... не очень.

А вот сейчас это вообще удар ниже пояса… И в какой-то момент мне кажется, его последние слова специально сказаны, чтобы уколоть меня побольнее.

— Костя, мне неприятно.

— Ты про внешность? — Киваю. — Ну а кто тебе, кроме мужа, правду скажет, Кира?

— Все говорят, что я отлично выгляжу.

— Они тебе льстят.

— То есть? Что за чушь!

— Не чушь, а правда жизни. Ты жена генерального директора, и тебе всегда будут льстить. Но если смотреть на правду, мы же оба знаем, что женщины стареют быстрее мужчин. Поэтому я думаю, Кира, тебе, чтобы не потерять былую привлекательность, нужно уйти с работы и заняться собой.

Глава 5

— Ладно... — Вижу, как Костя замирает. Он заинтересован. — Ну что же, тогда и у меня будет условие. Если я ухожу с работы, я больше не смотрю ни одного документа. Я увольняюсь официально.

— Нет, — не соглашается с моим решением.

— Почему?

— Это нечестно по отношению ко мне! — возмущается.

— В чём? Ты просил, чтобы я… не мельтешила перед глазами. Всё, твоя просьба будет удовлетворена.

Вижу, как Костя хочет вернуться на кухню, но я отвлекаюсь на входящий от сына.

— Мама, привет.

— Привет, Слава. — Поглядываю на часы и замечаю, что время довольно ранее. Начинаю волноваться, потому что обычно сын так рано не звонит. — Что-то случилось?

— Нет, не переживай.

— Просто время раннее...

— Погоди, выйдем в другую комнату. Федя спит. Он гулеванил до трёх ночи, представляешь. — Чувствую, как сын зевает в трубку. — Никак не могли уложить его.

— Да, разгулялся наш малыш вчера. И мы заодно с ним. — Слышу недовольный голос невестки.

И почему-то мне кажется, что эти слова сказаны с претензией именно ко мне. Не в воздух, не просто так, а с намёком!

Мол, раз он был у нас, значит, я виновата, что он плохо засыпал.

В груди появляется знакомое неприятное чувство — смесь досады и злости. А на фоне ссоры с мужем эти чувства особенно обострились.

— Тише. — Слышу, как сын шепчет своей жене. Он цыкает на Милу, и та замолкает.

— Мама, скажи, а Федя не слишком много днём спит?

От этого вопроса я вдруг ощущаю себя растерянной школьницей на экзамене, а не взрослой женщиной с собственным родительским опытом.

— Он спит два часа днём, — уверенно отвечаю. — И то, я не всегда могу его уложить. Уговариваю, сказки читаю, песни пою. Вчера было то же самое: он уснул с трудом и ровно на два часа. А почему ты вообще задаёшь этот вопрос? Что-то не так?

Чувствую, как сын мешкает. Ему, как и мне, скорее всего, крайне неприятен этот разговор.

Но Славка, видимо, пообещал Миле всё-таки поговорить со мной.

— Ну, потому что он последнее время очень плохо засыпает вечером. Представляешь, до десяти, а то и до одиннадцати ночи носится как заведённый. Капризничает, требует то пить, то сказку, то просто ворочается.

— Я слышала, что такое часто случается с детьми. Как только нужно ложиться спать, они становятся самыми голодными и несчастными детьми на всей планете.

— Да, но маленькие дети же обычно, когда набегаются, быстро отключаются. А наш шалопай, наоборот, разгуливается. И нам с ним, конечно, не до сна.

Его намёки, причём довольно откровенные, мне ясны. Он чуть ли не в лоб говорит мне, что всё это случается, когда внук приезжает от нас.

Выходит, корень проблемы — во мне и моем «недосмотре».

— Слав, если вы считаете, что наш дом — источник ваших проблем, тогда, может, твоя жена сама разберётся с этим вопросом и не будет каждый день просить посидеть меня с ребёнком? — вырывается то, что я давно хотела им сказать, но молчала.

— Мам, ну зачем ты так. Зачем столько агрессии? У тебя что-то случилось? — Сын растерян от моего поведения.

— Фёдор спал ровно два часа, — сжав кулаки, продолжаю держать себя в руках. — Практически минута в минуту. Вас что-то не устраивает?

— Нас всё устраивает! — резко обрывает Славка, не позволяя договорить. Понимаю, ему так же, как и мне, не хочется ссориться. Он, видимо, умнее своей жены. — Ладно, неважно. Я просто думал, что он пересыпает у вас. Вот и спросил. Я чего звоню... Мама, я хотел бы попросить тебя сегодня снова посидеть с Федей.

— Но у меня планы… работа!

— Работу я беру на себя. А планы… какие хоть у тебя планы? Отложить эти планы ради внука нельзя?

— А я должна? — Хочется осадить сына.

— Ради внука… почему нет.

— Ну, в таком случае ты мог бы быть и повежливее.

— Похоже на упрёк. — Снова слышу свою невестку на заднем фоне.

— Прости, — следом снова дежурная фраза сына. — Мам, клянусь, на этой неделе это последний раз!

Я уже неоднократно просила сына не включать громкую связь, когда мы что-то обсуждаем. Но он меня словно не слышит!

Делаю несколько глубоких вдохов и выдохов и повторяю как мантру: «Всё ради семьи, всё ради семьи, всё ради семьи…»

— Хорошо, сынок, я посижу с Федей. Но на этой неделе прости, больше нет. Во сколько вы его привезёте?

— Через час.

— Хорошо. А Мила… чем она будет занята?

— Не знаю, у неё какие-то дела. Она мне не сказала.

Не хочу больше разговаривать со Славой — иначе чувствую, что сорвусь.

Невестка опять занята, а мать всегда свободна. Странная позиция у родного сына. Разочаровывает он меня...

Но, с другой стороны, я ведь сама всё это позволяю. Тогда кому предъявлять претензии?

Кладу трубку и, закрывая глаза, начинаю уговаривать себя успокоиться.

Иногда мне хочется убить невестку. Это не метафора. Это примитивное животное желание, которое поднимается из самой глубины.

Но я держусь! Дышу. Вдох-выдох.

Снова подхожу к зеркалу и смотрю на себя, пытаясь уговорить не срываться.

— Я должна быть умнее. Я старше. Я должна быть умнее! Я должна быть умнее!

Для меня это как заклинание. В который раз я вбиваю себе в сознание эти убеждения, словно гвозди.

Телефон снова вибрирует: «Мам, извини мою жену. Она устала».

Устала? От чего она устала? Но его, я, естественно, не спрошу.

— Костя, я остаюсь сегодня дома. — Выхожу к мужу.

Он меня не слышит — разговаривает по телефону и, как я догадываюсь, договаривается о встрече.

— Да. Хорошо. Я понял. Отлично.

— Костя, — зову его, когда он заканчивает. — Ты меня слышишь?

— Нет, не слышу. Я с партнёрами о встрече договаривался. Иди собирайся. По дороге обсудим всё, о чём ты хотела поговорить.

— Я сказала, что сегодня не поеду на работу.

— Почему?

— Мне снова сидеть с Федей.

— Ну и… правильно, — одобрительно кивает. — Вот видишь. А я тебе говорил: кроме работы у тебя куча других дел. Подумай об этом! Я думаю, что вариант с увольнением самый лучший. Только если честно, сопротивления твоего не понимаю.

— Моё сопротивление объяснить очень просто: это не мой выбор, а твоё мнение. И желание это мнение превратить в моё решение.

— Но оно на благо семьи.

— Оно на благо нашей невестке. Уверена: как только я засяду дома, Мила повесит на меня ребёнка окончательно. А я этого не хочу.

— С чего ты решила, что так и будет? — хмурится.

— Решила, и всё. Проверять не хочу.

— Ох уж эта вечная война свекрови и невестки, — тяжело вздыхает Костя и театрально закатывает глаза. — Избавь меня от этих историй, пожалуйста. Если тебе интересно моё мнение, то я считаю, что она вполне неплохая жена для нашего сына. И перестань искать в ней недостатки. Я в этом вижу какое-то... соперничество.

— Ха! — Не сдерживаюсь и смеюсь в голос. — Я бы ещё с невесткой соперничала! Делать мне, что ли, нечего в этой жизни? Нет, Костя. Это простые попытки отстоять себя и свои границы. А кроме того, во всём должна быть мера.

— И всё-таки возникает ощущение, что последнее время ты с ней находишься в состоянии войны.

— У меня нет никакой войны с Милой. Но иногда мне кажется, что она злоупотребляет моей добротой. Я практически уже по полнедели сижу с их ребёнком. А ты сам-то так не считаешь? — Неожиданно становится обидно, что муж вдруг защищает не меня, а жену нашего сына.

Замерев, жду, что он мне на это скажет.

Глава 6

— Конечно, ты права. Я не знаю, как часто ты с ним сидишь, ведь я всё время в разъездах. Но если ты так сказала, значит, так и есть. Но всё-таки, Кира, милая, прекрати нагнетать. По-моему, нет ничего криминального в том, чтобы бабушка посидела с собственным внуком. Бабушки для этого и существуют.

— Разве? — Не удерживаюсь от сарказма. Какая удобная позиция. Но при этом крайне однобокая. — Интересно, а дедушки? Для чего по твоей теории нужны они?

— А дедушки работают и обеспечивают надёжный тыл всей семье. Что, собственно, и происходит. Не правда ли? — Он словно пытается отшутиться. Но меня это бесит, а не веселит. — Всё, раз ты дома остаёшься, я поехал. Если соберёшься в офис после обеда, имей в виду, меня, возможно, там уже не застанешь. Все вопросы решай со Славкой. Ты же хотела, чтобы он работал с нами. Значит, пусть пашет, как я в своё время.

Даже нет смысла спрашивать, где он собирается кататься. Константин бесится от таких вопросов.

Не успеваю убрать тарелки со стола, как настойчивый звонок торопит меня к двери. Это приехала Мила с Федей.

— Доброе утро, — говорит невестка, но в её голосе нет ни капли тепла или приветливости.

Она ведёт себя так, словно я её чем-то обидела и снова спешит сбежать.

Мне хочется сказать ей, чтобы она к обеду вернулась, но я даже рот не успеваю открыть — так быстро она торопится уйти.

— Мила! — Уже почти кричу ей вслед. — Мне нужно к полудню быть на работе! У меня сегодня очень много неотложных дел!

Но она только кивает, даже не оборачиваясь.

Следующие полдня снова растворяются в суете. Всё это — как сплошное беличье колесо: я бегу, бегу, но всё равно остаюсь на том же месте.

Я снова то и дело слежу, как бы внук обо что-нибудь не ударился, не убежал и лёг спать в обед.

Мила снова опаздывает на два часа и приходит совершенно не в то время, на которое я рассчитывала.

— Всё в порядке? — Смотрит на меня выжидающе и мнётся на пороге.

— Всё просто отлично. — Стараюсь говорить ровно, запрещая себе при Феде негативные эмоции. — Ребёнок только что проснулся. Поспал два часа. Мы поиграли. Он хорошо поел.

— Спасибо, это вам! — Протягивает мне пакеты и ждёт, когда заберу. — Я купила два пакета. Один для вас, второй для Константина Георгиевича.

— Спасибо. Что это? — Видимо, моя невестка решила задобрить меня. — Пончики? — В моём голосе проскальзывает неподдельное удивление.

Почему удивление? Да потому что Мила прекрасно знает, что я не ем сладкое, но всё равно зачем-то купила их.

— Я не ем сладкое. Надо худеть.

— Худеть? — вроде как искренне удивляется. — А зачем вам худеть? Вы же уже... — говорит она, а потом будто спохватывается и резко замолкает, широко раскрыв глаза.

Но я не дура. Я прекрасно понимаю, что она хотела сказать.

— Старая? — говорю за неё и откровенно усмехаюсь. Меня не злит её поведение. Скорее, забавляет. Если я ей чем-то не нравлюсь, и она пытается задеть меня и уколоть, значит, она полная дура.

Ей выгоднее иметь в моём лице союзника, а не врага. Но видимо, эта девушка ещё до такого не додумалась.

— Простите, Кира Викторовна, я не хотела вас обидеть. Вырвалось! — Она опускает глаза в пол и смотрит на носки своих полуботинок. — Федя, милый, пойдём собираться домой, — быстро переключается на сына.

Я прощаю её за эти слова, надеясь, что она не со зла. Но всё равно неприятный червяк точит мою душу. Я понимаю, что именно так она на меня и смотрит.

Пока невестка возится с внуком, одевая его, я иду к двери, чтобы ответить на домофон от калитки.

— Кто там?

— Курьер! Открывайте!

— Курьер… — бубню себе под нос, — но я ничего не заказывала.

Калитка открывается, и через несколько мгновений на пороге дома появляется мужчина с огромным букетом роз.

Теряю дар речи.

— Здравствуйте. А кто из вас Кира? — Смотрит на свои записи.

— Я…

— Это вам. — Протягивает мне розы. Их так много, что не сосчитать!

— Но… — Хочу спросить, от кого.

— В карточке указан отправитель, — предвосхищая мой вопрос, говорит мужчина.

Открываю её и удивляюсь ещё больше:

«Прости меня за это утро. Я был неправ. Ты самая прекрасная из всех женщин на этой земле! Костя».

Замираю в растерянности.

— Что там? — бесцеремонно спрашивает невестка и, кажется, даже готова сунуть нос в карточку.

— От мужа.

— Здорово… Мне Славка никогда таких букетов не дарил.

— Обязательно подарит.

— Ну да, лет через тридцать… А я сейчас жить хочу…

— А ты не живёшь? — удивляюсь. — Мне казалось, что у вас всё хорошо?

Смотрю на невестку, не сводя с неё глаз, и она не выдерживает моего взгляда. Отворачивается.

Мила, надевая кофту внуку, бубнит что-то себе под нос.

Но я слышу главное: девушка очень надеется на спокойный вечер и сон.

— Ну, как, договорились? — треплет его по щеке. — Мама сегодня очень устала, ей нужно отдохнуть.

— А от чего так устала Федина мама? — Любопытство оказывается сильнее здравого ума и собственного запрета лезть с расспросами.

— Я была на собеседовании, — поворачивает ко мне голову и смотрит с претензией.

— На собеседование обычно ходят, если…

— Да, устраиваются на работу, Кира Викторовна. Получилось так долго, потому что начальник отдела кадров попала в какую-то пробку. А ещё десять человек передо мной было.

— Интересно… — Я не могу скрыть удивления от этой новости. — Ты ничего не говорила об этом.

— Да, я скрывала.

— Почему?

— У меня есть причины… Это серьёзная компания, и я проходила тесты, чтобы попасть на место помощника руководителя.

— Ты могла бы мне сказать, что ты ездила на собеседование. Я бы слова тебе не сказала и не торопила. — Теперь говорю мягче, чем несколько минут назад.

— А что, я о каждом своём шаге вам должна докладывать?

— Во-первых, не хами. Во-вторых, если ты просишь присмотреть за сыном, можно было бы и сказать, что ты уехала по делам. У меня они тоже есть, и я не могу постоянно оглядываться на кого-то.

— Я привезла Фёдора к вам, потому что мне больше не к кому обратиться, — тихо говорит она. — Я думала, что могу обратиться к вам. Кроме того, Фёдор ваш внук и…

— Почему не к кому? Няни? Мама твоя.

— Мама не может. Она болеет.

Когда Мила говорит мне об этом, мне становится стыдно.

Внука я очень люблю, и он никогда не был для меня обузой. А теперь это выглядит так, словно невестка обратилась ко мне с просьбой, а я помогать не хочу.

Но всё ровно наоборот. Как только Федя родился, я, в отличие от мамы моей невестки, ездила к ним и гуляла с внуком каждый день.

Я хотела, чтобы невестка отдохнула. Потому что я знаю, как это тяжело, когда нет помощи от близких.

Мои близкие остались в том городе, где начиналась моя жизнь. Он в пятистах километрах отсюда.

Моя мама практически не приезжала ко мне — ни когда я рожала и училась, ни потом, когда вышла на работу и дети стали болеть один за другим.

Теперь мои дети выросли, и я знаю, что это такое, когда ты пытаешься объять необъятное.

Миле, конечно, повезло гораздо больше, чем когда-то мне. Им со Славой не пришлось начинать семейную жизнь с нуля, как в своё время нам с Костей.

Когда мы построили дом, то оставили им свою трёхкомнатную квартиру. Кроме того, мы поддерживали их материально, пока Слава заканчивал учёбу и осваивался в нашей компании.

Мы с мужем намеренно не стали сразу назначать сыну высокую зарплату, потому что считали: он должен самостоятельно набраться опыта и всего добиться.

Зато для Феди ничего не жалели — покупали игрушки, одежду, кроватку, коляску и множество других вещей.

Я всегда считала себя неплохой свекровью и заботливой бабушкой.

Однако постепенно начала замечать, что невестка принимает мою доброту как должное и позволяет себе всё больше.

Похоже, пришло время обозначить границы дозволенного.

— Мила, я люблю Фёдора, но…

— Я знаю, и очень вам благодарна. Правда, — Мила словно тоже сама начинает понимать, что перегнула палку.

Замечаю в глазах невестки слёзы. Она быстро смахивает их, но я всё равно понимаю, что она чем-то расстроена.

— Мила, что-то случилось?

Она сразу же начинает крутить головой — мол, нет, ничего не случилось, — но я-то вижу, что она врёт.

Слёзы, выступившие на глазах у невестки, говорят красноречивее всех слов, которые она мне дальше захочет сказать.

— Ну-ка, говори. — Тяну её на диван. — Не прошла собеседование?

— Нет. Другое…

Глава 7

— Нет. Другое… — Вижу, как она перебирает край своего пиджака. — Со Славой у нас… проблемы. Совсем не можем мы найти общего языка последнее время. Вот прямо никак!

Невестка поднимает на меня глаза, и в них отражается грусть.

Ловлю себя на мысли, что давно не общалась с ней и не смотрела в её глаза.

Всё больше набегами: «Привет», «Пока», «Как дела?», «Когда заберёшь Федю?» И всё в этом духе.

А вот так, чтобы сесть и поговорить… Не помню, когда мы в последний раз собирались за общим столом.

— Понимаю, ему тяжело, он очень много работает, но… Разве я виновата, что сейчас столько денег нужно на семью? И ремонт этот дурацкий затеяли… Будь он неладен! Славка постоянно на психе, весь как натянутая струна, нервный, возбуждённый. Я же именно поэтому и решила устраиваться на работу. Не говорила ему, что бегаю по собеседованиям, только потому, что он сразу начинает нервничать и заводится с пол-оборота. Думала, скажу, как устроюсь.

— А нервничает-то почему? — Честно, удивляюсь таким новостям.

— Потому что говорит, что как только я завожу тему про деньги, я развиваю у него комплекс неполноценности! — На мгновение она замолкает, словно сомневается, продолжать ли откровенничать со мной. Я ведь всё-таки его мать. — Мол, что тебе, мало денег, которые я приношу? И так родители квартиру отдали, радуйся, что не в ипотеке сидим. Я, конечно, радуюсь, но… коммуналка, ремонт, продукты — всё это тоже стоит денег, и немалых!

Слушаю её и удивляюсь.

— А вам не хватает? Мне казалось, что у вас всё в порядке с деньгами.

Так и хочется сказать: может, живёте не по средствам? Но, естественно, вслух такой мысли не выдам.

Помню, Слава недавно возмущался, что Мила купила себе сапоги почти за семьдесят тысяч и шубу за триста. По-моему, это немалые деньги — при условии, что Слава только недавно работает у нас, а она не работала ни дня.

— Ну, как сказать… — Замечаю, как пыл моей невестки в откровениях со мной куда-то начинает испаряться. Она не чувствует во мне поддержки, а, видимо, рассчитывала на другой исход. — Ладно, забудьте. Зря я это всё сказала, не стоит оно того.

И всё! Дальше Мила буквально срывается и сбегает, не желая больше ни секунды обсуждать её проблемы с моим сыном.

Разговор, конечно, не закончен, но мне катастрофически некогда.

На работе скопилась куча нерешённых вопросов, поэтому я начинаю спешно собираться.

Там погружаюсь в привычный водоворот дел, но меня всё равно не покидает мысль, что у нашего сына проблемы в семье.

Ближе к концу рабочего дня муж приезжает на работу совершенно счастливым. Он, заходя в офис, сдёргивает галстук и широко улыбается.

— Поздравь меня! Контракт мой! — Притягивает меня к себе и прямо при секретаре целует в губы.

— Поздравляю. Расскажешь поподробнее?

— Конечно! Пойдём в кабинет. Как тебе цветы? Надеюсь, понравились? — Приобнимает за плечи.

— Цветы прекрасны!

В кабинете Костя начинает с гордостью рассказывать, что заключил контракт на поставку металлокерамики с одной из крупнейших компаний в нашей области, а я киваю и удивляюсь, как ему это удалось. И, главное, даже ничего не сказал.

Может, правда, хочет освободить меня от дел и лишних переживаний, а я неблагодарная…

— Теперь я решил работать не через перекупщиков, а напрямую с поставщиками. Представляешь, сколько денег мы сэкономим! Давно надо было это сделать, а я как-то даже не думал об этом.

— Я горжусь тобой, Костя, — говорю от чистого сердца. Мне очень радостно от мысли, что муж так болеет за дело. Очень надеюсь, что и Слава, глядя на отца, в будущем будет таким же. — Костя, значит, рабочих увольнять не будем?

— Почему не будем? Я уже всё решил, а своих решений я не меняю.

— Жаль людей.

— Опя-я-ять! — Возмущённо закатывает глаза. — Кира, прошу, давай с рабочими я сам разберусь? Не лезь.

— Хорошо, — сдаюсь и собираюсь уйти, но вижу, что Костя удивлён.

— Кира, точно?

— Что точно?

— Точно ты отступаешь? — Киваю, а он присвистывает. — И спорить не будешь? — Снова киваю. — Ну, я тебя прямо не узнаю! Ты меняешься прямо на глазах.

— Да? И в чём же?

— Во всём! И не будешь убеждать меня их оставить?

— Не буду. — Зеваю. — Я устала, Костя…

— И всё? — С подозрением смотрит на меня.

— А что ещё? — Не понимаю его.

— И даже за любимчика Филиппова просить не будешь?

— Нет. Мне есть за кого просить.

— Кира, ты просто должна меня понять. Филиппов лезет своим носом куда его не просят. Он вдруг с какого-то перепуга решил, что может указывать, как лучше работать в моём бизнесе.

Муж вроде как пытается объяснить своё поведение, но я его доводы не принимаю. Не верю я во всё это.

Я же помню, что Филиппову назначена выплата в четыре его оклада. И надо быть совсем дурой, чтобы не понять: это неспроста.

Костя никогда не любил раскидываться деньгами и не стал бы этого делать без очень серьёзных причин.

В тот день, когда Даша принесла мне документы на подпись, я чувствовала себя совсем разбитой. До этого пришлось присматривать за Федей и параллельно заниматься финансовыми отчётами.

Теперь, прокручивая в памяти события тех дней, я почти не сомневаюсь: бумаги об увольнении наших сотрудников оказались среди остальных документов вовсе не случайно. Вот только подтвердить свои подозрения мне нечем.

Возможно, если бы я не заметила пункт о выплате отступных, то даже не стала бы задумываться о причинах увольнения. Но эта строчка попалась мне на глаза, и теперь я обязательно выясню, что за всем этим стоит.

— А что страшного, если тебе человек с таким опытом что-то посоветует? — говорю максимально спокойно. — Он очень умный мужик и часто говорит много дельных вещей. Кроме того, вспомни, сколько людей он выучил для нас? И обрати внимание: все держатся за свои места!

— Плевать! Это всё теперь неважно! — отмахивается. — Погоди, ты сказала, что тебе есть за кого просить? Что ты придумала? — Теперь он смотрит на меня с настороженностью.

— Поехали домой. Там поговорим. Нужно отметить твой контракт! И давай Славку с Милой позовём! И Вадика!

Звоню старшему сыну и приглашаю на ужин, но он отказывается. Говорит, что не успевает приехать из-за пробок, и обещает появиться к выходным.

Я давно привыкла к его ритму жизни и редким появлениям по выходным, поэтому такую новость воспринимаю спокойно.

Через несколько минут от приглашения отказывается и младший.

Ладно, впрочем, сейчас отсутствие наших детей на ужине мне только на руку.

— Я всё заказал! — говорит Костя.

Приезжаем домой, садимся ужинать, и я издалека пытаюсь подойти к теме, которую очень хочу обсудить. Деньги!

Но ещё больше мне не терпится посмотреть на реакцию мужа на мои, надеюсь, неожиданные для него слова.

— Как Слава?

— Нормально. Работает. Вникает.

— Ты доволен сыном? — осторожно спрашиваю я, зондируя почву, пока муж берётся за телефон.

Костя даже глаз не поднимает на мой вопрос.

— Сойдёт, — бросает он, не отрываясь от экрана. Он утыкается в телефон, всем своим видом показывая, что тема сына ему неинтересна.

Но я не намерена отступать, потому что хочу кое-что проверить.

— Костя... — Всё ещё не могу решить, как лучше начать: издалека или сразу с главного. Иду ва-банк. Была не была! — Я понимаю, что Слава проработал в нашей компании довольно недолго…

— Да, всего год, — Тон мужа сух и не предполагает продолжения разговора.

— Помню. Но он вроде бы зарекомендовал себя довольно неплохо. И ты недавно хвалил его... Говорил, что сын старательный и исполнительный.

— Да, было дело. Но он и обязан быть таким.

— Конечно. Тогда как ты отнесёшься к тому, чтобы поднять ему зарплату?

Муж отрывается от телефона и смотрит на меня таким взглядом, что я невольно ёжусь.

Его реакция говорит мне красноречивее, чем слова. В ней столько всего! Но главное — в этом взгляде одни отрицательные эмоции.

— С чего вдруг? С какого перепуга я должен увеличивать ему зарплату? — Отодвигает чашку с чаем и теперь сосредотачивается на нашей беседе.

— Погоди…

— Ты мою позицию знаешь: я не повышаю так часто работникам зарплату и лишнего переплачивать не стану. — Не даёт мне привести ни одного аргумента, а я сразу вспоминаю Филиппова, которому он ни с того ни с сего собирается при увольнении выплатить четыре зарплаты. — А как ты сама сказала, работает он относительно недавно. Кира, ты ему такими подачками только навредишь.

— Я понимаю, но им нужны деньги.

— Кому — «им»? — Он словно не понимает, о ком я говорю.

— Им — это молодой семье: твоему сыну, невестке и внуку.

— Это с чего ты так решила? — Костя по-настоящему удивлён. — Мне казалось, что они катаются как сыр в масле! Квартиру трёшку им дали, Феде шмоток и игрушек через край, на праздники в конверте крупные суммы. Уверен: ты ошибаешься или накручиваешь что-то в своей голове.

— Нет, я уверена.

— А я уверен, что всё у них нормально! — настаивает. — Если честно, я не слышал от Милы таких разговоров и жалоб, что ей мало денег.

— А она должна просить их у тебя? — Говоря это, я не свожу с мужа глаз.

— Ну… Ну… А почему нет? В нашей семье деньгами распоряжаюсь я. И Славка с невесткой это знают. Кир, а что, у них всё так плохо с деньгами? — Теперь говорит более спокойно.

— Не знаю насколько, но я поняла, что они со Славкой стали ссориться из-за денег. Она, оказывается, втайне от него бегает на собеседования, чтобы устроиться на работу.

— Надо же… Хорошо, я подумаю. — Всё-таки прислушивается к моей просьбе.

— Слушай! — Словно спохватившись, чуть ли не подскакиваю на стуле. — В принципе, есть ещё один вариант. Если ты вдруг не согласишься повышать Вячеславу зарплату, почему бы не взять её к нам на работу?

Жду, что он скажет: «Отличная идея!», но происходит ровным счётом наоборот…

— Нет! — практически рявкает мне в ответ не задумываясь.

Глава 8

От его спокойного и твёрдого «нет» я мгновенно теряюсь.

Я ждала и надеялась на другой ответ… Мне очень хотелось, чтобы он сказал: «Конечно, почему нет!».

Тогда я, наконец, смогла бы подтвердить или опровергнуть свои догадки.

Но Костя своим коротким «нет» рушит все мои хрупкие планы вдребезги.

— А почему сразу «нет»? Почему нельзя, как с Вячеславом, сказать: «Я подумаю»? — Я как будто настаиваю, надеясь, что он поверит в мою материнскую заботу о Славиной семье. — Кроме того, Даша скоро уходит в декрет. Нам совершенно точно нужен сотрудник.

Это мой последний аргумент, и даже козырь, который, как мне казалось, сейчас будет железобетонным.

— А нафига она мне там? — возмущается. — Мало мне, что ли, с сыном возни, ещё и с ней нянькаться! Зачем ты мне создаёшь новые проблемы, Кира?

— Но у нас скоро не будет секретаря!

— С этим я разберусь. Не переживай. И эта штатная единица, кстати, уже найдена. Кандидатура одобрена, и девушка скоро приступает к работе.

Что? Стоп! А это ещё что за новости, о которых я не знаю?!

Всё внутри замирает.

Некоторое время сижу молча, пытаясь переварить услышанное.

— Ты уже нашёл кого-то? Когда успел?

— Пока неточно, но, думаю, вопрос решённый.

— Но почему всё-таки не Мила? Мне кажется, что от такого сотрудничества будет больше плюсов, чем минусов.

— Да, и в чём же плюсы? — ехидно прищуривается.

— Она наша родственница, а значит, будет радеть за дело так же, как мы. Она красива, умна. У неё есть высшее образование. Я уверена, она тебя не подведёт!

— Не хочу. Не приставай ко мне. И давай закроем эту тему, потому что у меня другое мнение на этот счёт.

— И какое? Просто объясни, почему ты не хочешь брать невестку в нашу компанию! Я работаю, сын работает, ты тоже с нами. Это семейное дело! А она часть нашей семьи!

— Хорошо, я скажу, почему не хочу её брать. Только ты и здесь скажешь, что я не прав. По моему мнению, если все будут работать у нас в компании, это будет не в плюс, а в минус. Я как минимум не смогу требовать от неё слишком много, потому что она может обидеться, мол, много работы. К тому же если начнутся какие-то недопонимания, она начнёт жаловаться Славе. А он, естественно, начнёт конфликтовать со мной. Ты об этом не подумала?

Костя в этот момент выглядит вполне беспристрастным. Он не производит впечатления человека, заинтересованного в её работе рядом с ним.

В его глазах нет того огонька, той скрытой вовлечённости, которую я так боялась и одновременно так надеялась обнаружить.

Напротив! Костя всем своим видом показывает полное неприятие кандидатуры нашей невестки.

В голове поднимается вихрь противоречий. Неужели мои подозрения и выводы ошибочны?

И ещё эта новость про секретаршу! Она вообще как гром среди ясного неба.

— Если честно, нет, не подумала.

— А вот надо было! — Поднимает палец, мол, я не учла что-то очень важное. — Кроме того, они муж и жена. Они начнут обжиматься во всех углах. И зачем мне это наблюдать?

Теперь я молчу. Здесь он, наверное, прав.

— Так что я не вижу ни одного плюса в том, чтобы брать её на работу. Про Славку и повышение... Ладно, я подумаю. А её — нет, не возьму. Надеюсь, ты ей ничего не обещала?

— Нет, не обещала. Я с ней на эту тему даже не разговаривала. Но я хотела как лучше для семьи. А кого ты решил взять на место Дарьи?

— Анфису возьму.

— Кого? — Не сразу понимаю, что он говорит о сестре моей давней приятельницы.

— Ну, Анфиску.

Сообразив, о ком идёт речь, я начинаю яростно крутить головой. Вот с этой кандидатурой я категорически не согласна!

— Нет, её совершенно точно не нужно брать.

— Согласна ты или нет, но я уже всё решил, — Костя встаёт из-за стола.

Вижу, что муж больше не хочет разговаривать со мной. Только одного не пойму: когда они успели договориться об этой должности и почему без меня?

Ну, не хочет, так не хочет. Я сама всё узнаю, так сказать, из первых уст.

— Анфиса, добрый вечер, — звоню сестре моей подруги.

— Добрый вечер, Кира. — Она младше меня на пятнадцать лет, но я с ней на «ты», как и с её сестрой. — Как твои дела? Как внук? Не устала с ним сидеть?

— А ты откуда знаешь, что я сидела с Федей? — теряюсь от её вопроса.

— Э-э-э. — Единственное, что она мне выдаёт в ответ. — Когда я на собеседование приходила и спросила, где ты, твой муж сказал, что ты сидишь с ним.

— А когда он с тобой беседовал насчёт работы? — Если после его отказа насчёт Милы я и успела немного успокоиться, то теперь дышу ещё нервознее, чем пару минут назад.

— Так вчера.

— Как вчера… Вчера его практически не было на работе.

— Э-э-э, значит, позавчера. Я такая забывчивая на даты! — заливисто смеётся в трубку. — Ну вечно всё путаю! — А я в очередной раз доказываю себе, что она тупая дура.

Тяжело вздыхаю, расстроившись. И эту глупую дамочку он собрался брать на должность, где Даша контролировала широкий круг вопросов? Похоже, грядут проблемы… Этого мне ещё не хватало.

— И как ты собираешься у нас работать, если ты не помнишь, что было пару дней назад? — Я не могу сдержать едкого замечания.

Я жду замешательства, оправданий, хотя бы пары минут неловкого молчания, но ничего этого нет.

— Я думаю, справлюсь! Причём без проблем, — заявляет уверенно и без всякого стеснения. — Делов-то… — И в голосе нет ни малейшего колебания!

Да, насколько я помню, она всегда была именно такой: крайне самоуверенной дамочкой.

Нет, я не против уверенных в себе людей, я сама стремлюсь к такой твёрдости. Но это… это не уверенность, это та самая пустота, когда в голове — ветер и солома, а на голове — тяжёлая, не по размеру, корона. Убеждённость, не подкреплённая ни умом, ни опытом, а одним лишь наглым высокомерием.

Мне снова становится неприятно от мысли, что муж делал что-то за моей спиной. Мне казалось, что Костя как минимум был обязан со мной обсудить этот вопрос.

Но он, как я всё больше понимаю, целенаправленно, уверенно и планомерно задвигает меня куда-то в дальний угол, не желая даже слушать мои пожелания и доводы.

Насколько я помню Анфису с детства, она всегда была безответственна. Не очень хорошо училась, не была прилежной, и сестра не называла её иначе, как «оторва».

Естественно, мы все взрослеем, но Анфиса, по-моему, не сильно изменилась.

Ольга недавно на неё жаловалась — мол, замуж сходила, ребёнка родила, с мужем разругалась и теперь ходит туда-сюда, живя то у своих родителей, то в квартире, которую ей снял любовник.

Надо будет поговорить с подругой о ней более подробно.

Вот, вроде только с одной проблемой как-то решилось — и следом появилась другая…

Глава 9

Понимаю, что разговаривать с ней нет смысла. Пишу её сестре — своей подруге.

«Оля, привет. Ты в курсе, что мой муж решил взять на работу твою сестру?» — отправляю СМС. Если она спит, прочитает утром.

Она не отвечает на моё сообщение, а сразу же перезванивает.

— Здравствуй, Кира. Нет, я не в курсе. А когда ты узнала?

— Недавно. Не стала тебе звонить, уже поздно. Костя огорошил меня такой новостью, от которой я нахожусь... слегка в шоке. Только без обид!

— Да какие уж здесь могут быть обиды, — вздыхает подруга. — Да, дела. Ну, если хочешь узнать моё мнение, то скажу только одно: она вам всю работу завалит!

— Да, я помню, что ты говорила про младшую сестру. Анфиса не очень ответственный человек, но мы все взрослеем...

— К сожалению, это не про мою сестру. Кира, я не буду притворяться, что я очень довольна этими новостями. Я, прежде всего, не хочу ссориться с тобой. Но если она начнёт совершать ошибки, пожалуйста, гоните её метлой как можно быстрее. Зря Костя её берёт.

— Я даже не знаю, когда они успели договориться...

— Скорее всего, на моём дне рождения, — предполагает подруга. — Слушай, твоему мужику реально нужна работница, которая может без всякого стеснения пьяной залезть на стол и танцевать там стриптиз? — усмехается Ольга.

«А может, именно это и привлекло в ней моего мужа» — неожиданно приходит такая мысль. Но я, естественно, гоню её.

Я резко трясу головой, словно пытаясь выбросить её из своих дум, но получается не очень.

Вместе с этой мыслью спешит воспоминание: горящий взгляд мужа, устремлённый на эту девушку, когда она, хихикая, пыталась задрать юбку и предлагала гостям свой похабный танец. Их переглядки на празднике и её заигрывание.

Вот оно! Теперь всё встаёт на свои места. Он не секретаршу ищет! Он ищет... любовницу! А может, уже нашёл… И хочет её пристроить в тёплое местечко, то есть в нашу компанию.

Именно поэтому он так настаивал на моём уходе с работы, проигнорировал все мои возражения по этой кандидатуре и пропадал в поездках, прикрываясь срочными «совещаниями».

А сам... сам в это время наверняка был с ней. Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

Пока я говорю с Ольгой о её сестре, до меня доносится навязчивый «пип-пип» — сигнал о втором звонке. Смотрю на экран и вижу имя сына.

— Извини, срочная параллель. Перезвоню. — Переключаюсь на Славу.

— Мам, привет. — Его голос звучит спокойно, но у меня внутри всё сжимается в холодный комок.

— Привет. Что случилось? Почему так поздно?

— Не волнуйся…

— Слав, ну ты же знаешь, как я не люблю эти ночные звонки…

— Прости, конечно, знаю, но дело срочное. У Фёдора какая-то сыпь на щеке выскочила. Ты не знаешь, отчего это может быть?

— Не знаю… — Закрываю глаза и лихорадочно прокручиваю в голове всё, что он ел сегодня. Каша, пюре, творожок… Ничего опасного, ничего нового. — Нет, я ничего такого ему не давала.

— Тогда спроси у отца, может, он его чем-то угощал?

— А почему я должна у него спрашивать? — не понимаю предложения сына. — Они сегодня даже не виделись.

— Разве? — удивляется сын.

— Ты так говоришь, словно тебя это шокирует…

— Ну как же. Он же сегодня почти весь день не был на работе. Оставил дела на меня, а сам поехал домой, чтобы побыть вместе с Фёдором и с тобой. Мол, ты устаёшь, тебе помощь нужна. Поэтому я подумал, что он мог что-то дать ему, и отчего появилась эта сыпь.

После слов сына я замираю посреди лестницы, будто вкопанная, и медленно опускаюсь на холодную ступеньку.

Что я могу ответить Славе? Его отца не было дома до самого вечера. По моим сведениям, они со Славой сначала ездили на одну встречу, а потом на другую.

Затем он вернулся домой, и мы собрались отпраздновать контракт, который они заключили.

Вот так новости… Для Славы он, оказывается, поехал домой…

— А, да, совсем забыла, — начинаю врать. — Точно…

— Во даёшь! — смеётся сын.

— У меня все дни смешались воедино. Поэтому… наверное, всё перепутала. Слав, я спрошу у него, чем он мог накормить нашего любимца, — выдавливаю я из себя, стараясь быть естественной. — Позже перезвоню.

Я заканчиваю разговор и поднимаюсь наверх, сжимая перила так, что пальцы впиваются в дерево.

Во мне горит лишь одно желание: спросить у мужа, с каким же внуком он сегодня сидел. Но, приоткрыв дверь в спальню, я застываю на пороге: муж лежит, повернувшись к стене, и ровное дыхание говорит о том, что он уже спит.

— Костя, проснись! — Трогаю его за плечо.

— Кира, что случилось?

— Случилось то, что ты врун и обманщик! — Во мне всё кипит от негодования. Особенно от мысли, что он в своём вранье нашим внуком прикрывается! — Я коротко спрошу, но только давай без вранья.

— Ну…

— Почему ты мне сказал, что кандидатура Анфисы даже не обсуждается? И когда вы успели договориться?

— И из-за этого ты меня разбудила? Ты совсем уже, что ли, с катушек слетела?! — Чуть ли не подпрыгивает на кровати, взбешённый моими словами. — Не помню, чтобы я должен был перед тобой отчитываться. Ну взял и взял, какая разница? Даша уходит, мне нужна замена. Что ты так… возбудилась из-за простой секретарши?

— Ну, наверное, потому, что даже её родная сестра говорит: брать Анфису на это место — значит подписать приговор делу. А я не собираюсь его хоронить!

— Мне плевать, что говорит твоя подружка. Главное, что её кандидатура меня устраивает.

— Чем именно? Тем, как танцует стриптиз? — вырывается из меня непроизвольно.

— Что за чушь! — злится муж.

— Хорошо, тогда ответь мне на один вопрос, и мне достаточно. Почему ты сказал нашему сыну, что поехал нянчиться с нашим внуком, а сам дома даже не появился? Где ты был?!