Kitabı oxu: «Небесная канцелярия: как не попасть в рай по ошибке»

Все Главы.

Небесная канцелярия: как не попасть в рай по ошибке

Пролог, в котором всё начинаетсяс одной маленькой опечатки

В Небесной канцелярии утро начиналось одинаково: с грохота папок, звона колокольчиков и тихого, но настойчивого шипения принтера, который, казалось, был обижен на весь мир за то, что ему приходится работать с вечностью.

Архивариус Гавриил поправил нимб (он вечно сползал набок) и вздохнул. Перед ним лежала стопка дел толщиной с хорошую энциклопедию, а сверху — листок с пометкой «Срочно! До обеда!».

— Опять срочные, — проворчал Гавриил. — Как будто вечность куда-то торопится.

Рядом, на стуле, который подозрительно поскрипывал, сидела стажёрка Серафима. Она пыталась одновременно держать стопку карточек, записывать что-то в блокнот и не уронить крылья, которые у неё пока росли немного криво — признак молодости и неопытности.

— Гавриил, — прошептала она, — а почему у нас принтер шипит?

— Потому что он помнит все документы за последние две тысячи лет, — буркнул Гавриил. — И ему тяжело.

В этот момент в кабинет влетел Михаил — не просто ангел, а ангел-распределитель, тот самый, который отвечал за то, чтобы души попадали туда, куда положено: в рай, в ад или в «на доработку».

— У нас ЧП! — выдохнул он, размахивая бумажкой. — Я только что отправил душу по ошибке!

Гавриил замер с папкой в руках. Серафима уронила блокнот. Даже принтер перестал шипеть, будто прислушивался.

— Какую душу? — спросил Гавриил медленно, как человек, который уже знает, что сейчас услышит что-то очень неприятное.

— Ну… — Михаил помялся. — Одну. Хорошую. Но я случайно в графе «место назначения» вместо «рай» написал… «ад».

Серафима ахнула. Гавриил закрыл глаза.

— Ты. Написал. «Ад». Хорошей душе.

— Я торопился! — оправдывался Михаил. — У меня дедлайн, у меня план, у меня… в общем, пальцы соскользнули!

— Пальцы соскользнули, — повторил Гавриил. — В Небесной канцелярии. Где каждое слово весит больше планеты.

Михаил поёжился.

— Что теперь делать? — прошептал он.

Гавриил посмотрел на него долгим взглядом, потом на стопку папок, потом на принтер, который снова начал шипеть, будто злорадствовал.

— Теперь, — сказал он, — мы идём исправлять. И молимся, чтобы никто из начальства не узнал.

Глава первая, в которойбюрократия оказывается сильнее вечности

Путь в ад (или, как его официально называли в документах, «Отдел временного размещения с повышенной температурой») был неблизким. По дороге Гавриил пытался объяснить Михаилу основы небесной бюрократии.

— Запомни, — говорил он, шагая по светящемуся коридору, — здесь нельзя просто прийти и сказать: «Ой, я ошибся, заберите». Здесь нужны документы. Формы. Подписи. И желательно три экземпляра.

— Но это же вечность! — возражал Михаил. — Неужели нельзя просто… отменить?

— Можно, — кивнул Гавриил. — Но сначала надо заполнить форму 427 «О временном ошибочном размещении души с последующим возвратом». И получить подпись у ответственного за сектор.

— А кто ответственный? — спросил Михаил.

— Вельзевул, — спокойно ответил Гавриил.

Михаил споткнулся.

— Кто?!

— Не паникуй, — сказал Гавриил. — Он не такой страшный, как в легендах. Просто… очень любит порядок. И кофе. Очень много кофе.

Когда они вошли в приёмную Отдела временного размещения, их встретила секретарша Лилит — элегантная, с безупречной причёской и взглядом, от которого даже ангелы чувствовали себя виноватыми.

— Чем могу помочь? — спросила она, не поднимая глаз от экрана.

— Нам нужно… — начал Михаил, но Гавриил наступил ему на крыло.

— Мы по делу, — сказал Гавриил официальным тоном. — Требуется корректировка распределения одной души. Ошибочно направлена в ваш сектор.

Лилит наконец подняла глаза.

— Форма 427? — спросила она.

— Сейчас заполним, — быстро сказал Гавриил.

— Подпись ответственного?

— Будет.

— Три экземпляра?

— Сделаем.

Лилит кивнула, как будто это был самый обычный разговор.

— Тогда проходите. Вельзевул ждёт.

Вельзевул оказался вовсе не таким, каким его рисовали на старинных гравюрах. Это был мужчина средних лет в строгом костюме, с аккуратной бородкой и чашкой кофе в руке. На столе у него лежала стопка бумаг, а на стене висела табличка: «Порядок — это тоже форма святости».

— Садитесь, — сказал он, указывая на стулья. — Рассказывайте.

Михаил начал сбивчиво объяснять про опечатку, про пальцы, про дедлайн. Вельзевул слушал, не перебивая, только время от времени делал глоток кофе.

— Понятно, — сказал он наконец. — Значит, душа хорошая, но попала к нам по ошибке.

— Да! — выдохнул Михаил. — Пожалуйста, верните её!

Вельзевул поставил чашку.

— Вернуть можно. Но по правилам. Сначала форма. Потом согласование. Потом акт о возврате. И только потом — перемещение.

— Сколько это займёт? — спросил Гавриил.

— Дня три, — пожал плечами Вельзевул. — Может, неделю. У нас сейчас инвентаризация.

Михаил схватился за голову.

— Неделя?! Но она же там страдает!

— Она не страдает, — спокойно сказал Вельзевул. — У нас всё цивилизованно. Есть кондиционер, есть чай, есть психолог. Просто… не рай.

Гавриил вздохнул.

— Значит, будем заполнять формы.