Kitabı oxu: «К демонам любовь! Первая королева»

Şrift:

Глава 1. Сердце дарр Тэя

Красный бутон тцари мерно покачивался на ветру. Тонкий стебель с трудом держал налитую соками голову, мотал ею туда-сюда, кивая и соглашаясь…

Я тоже с некоторых пор была согласна на многое.

С тех самых, когда демон ворвался в Обитель вдовствующих яр. Когда увез меня, когда уронил в траву близ Азо. Когда поставил на коже клеймо владения и заявил, что мои последующие ночи принадлежат ему… Все без исключения. До самой смерти.

А умру я, видят боги, довольно скоро.

Или чистокровные демоницы – будущие жены Ахнета – по-тихому схоронят господскую любовницу в красных песках. Или сам дарр Тэй, воодушевленный идеей, что наши отношения перешли на новый постельный уровень, до потери пульса меня за… замучает. Или свеженькая печать добьет.

Из щели в оконной раме в спальню проникал горелый керрактский воздух. Смешиваясь с ароматом корицы и запахами недавней страсти, он тяжелыми клубами слетал с подоконника и вальяжно разгуливал по комнате.

Я лениво потянулась, выгнулась… и сдавленно охнула. Вот же… варвар!

– Еще болит? – тут же отреагировал Ахнет.

Значит, рогатый не спал. Охранял мой сон, свою тору и наш единственный выживший горшок с тцари.

Как истинный «горец», из пяти саженцев остался только один. Не все испытания для любви одинаково полезны.

– Болит, – заявила я, обиженно потирая бедро.

Настанет день, и я пожалею, что не сбежала с Эмили Харт, легендарной проходимицей Веера. Но сейчас, слабовольная и влюбленная, разморенная в жарких объятиях, я твердо знала: ни один мир не будет мне мил, если в нем нет Ахнета.

– Я не мог поступить иначе. Ты моя. Пусть об этом судачит хоть целый Веер.

– Счастье принадлежности не дается даром, – проворчала я, мысленно делая варвару обрезание рогов и прочих ценных отростков. – Только почему я принадлежу и я же за это расплачиваюсь, мм? Разве не справедливее как-то разделить ношу?

– Если хочешь, Рия, можешь поставить клеймо собственности на мне, – великодушно разрешил Ахнет, подставляя самую удачную область для печати. На его бесстыжий взгляд. – В любом месте, где тебе покажется… уместным.

Вот! Вот где нужно писать «здесь была Маша»! Что мне старые камни Обители, когда мой личный демон вскоре станет общественным?

– Я… чуть более цивилизованная, чем некоторые, – пробубнила, отворачивая смущенное лицо.

Но не отбрасывая идею до конца. В конце концов, некоторым концам не помешает именная гравировка.

Это я, если что, о рогах. О них родимых.

Судя по духоте за окном, дело шло к полудню. Обычно в этот час в доме суетно: рабыни хлопочут на кухне и намывают в коридорах полы, воины лязгают металлом в тренажерном зале. Шуршат пятки и ткани, скрипят половицы, хлопают двери, щелкают замки.

Но сегодня масаи попрятались, хореи затаились, и даже фурьи в загонах блеяли как-то скромненько. Без огонька.

Никто не рисковал разбудить лидера клана Азумат. Никто не шептался у запертой двери, не водружал подносы с едой на дощатый пол.

– Надеюсь, ты вчера никому рогов не отрубил? В качестве показательной порки? – заподозрив неладное, я медленно обернулась к дарр Тэю.

– Не отрубил, – проворчал он, прижимая меня теснее к жаркому животу. – Но сдержался с трудом.

– Они поэтому ни звука не издают?

– Я бы на их месте дышать боялся, – Ахнет красноречиво дернул бровью.

Выпутавшись из объятий, я подтянула к груди простыню и с укором глянула на рогатого.

Мы добрались до дома с первыми лучами рассвета, вошли через черный ход, бросив Рохху и Вау-Вау у загонов. Никто в клане не видел, в каком настроении вернулся из Обители господин. Никто не знал, чем закончилось путешествие Эмили и Айланы к портальной арке и что сталось с госпожой Аидой, «похитившей» тору…

Не будь масаи и хореи Азумата связаны клятвой верности, уже давно сверкали бы пятками в сторону лучшего из миров! Или любого другого.

– Ты должен выйти и успокоить всех, – посоветовала я, но рогатый лишь едко хмыкнул.

– Пускай боятся. Для профилактики предательств.

– Но они же не виноваты, что ты меня по глупости отпустил, а я воспользовалась свободой! – выпалила я.

– Тоже не от большого ума, – сердито прокомментировал Ахнет.

– Ну… мне не завезли таких больших и ветвистых источников разума, как у тебя на макушке, – прошипела, распаляясь сильнее. – Будешь терзать невинных? Срываться на слабых? Что за рогатый деспотизм?

Меньше всего я планировала подставить Заранту и Лайху своим побегом!

– Ты только сейчас выяснила, что я тиран и самодур? – напряженно рассмеялся Ахнет и потянул меня к подушке.

– А еще рабовладелец… и жуткий собственник… и… Может, позавтракаем уже? – заискивающе предложила я. – Или время обеда? Живот слипается.

– Я не выйду из спальни, пока не удостоверюсь, что мое сердце при мне.

– Где бы еще ему быть? – удивилась я, прикасаясь ладонью к пылающему бугру под ключицей.

– Не знаю, хара, – прокряхтел демон, отлепляя от меня простыню. – Вчера утром казалось, что его выдрали из груди и бросили на черные угли. Но ночью оно восстало из пепла. Будь с ним бережна, прошу. Возможно, это первое сердце в Керракте, способное любить.

***

Измученные ночными перемещениями и нервными потрясениями, мы провалялись в постели до сумерек. Дом будто вымер на эти часы – ни шороха, ни стука, ни медного звона.

Потом мы долго и основательно ужинали на террасе, наслаждаясь тишиной и пустотой перед глазами. Пейзаж с пыхтящей доминантой вулкана выглядел до боли знакомо. Исконно, правильно. Ни полчища алых шатров, ни высокородных демониц, шастающих перед носом.

Только я, Ахнет с его нарочито жаркими буграми, столик с пряными яствами, красный исполин Азо и далекий глаз багровой звезды.

Всегда бы так.

«Как нам теперь быть?» – вставало в памяти вчерашнее, предрассветное.

«Просто быть… Просто быть, Рия».

Если бы можно было «просто быть». Если бы только можно.

Ближе к ночи масаи, осознав, что никто не бросается пилить им рога, зашевелились бодрее. Ансай доложился, что все распоряжения господина исполнил в точности. Хоть это и противоречит традициям, когда старший хорей избранниц объявляет. Однако он взял себя за рога… и объявил.

Тонко звякала браслетами Заранта, поглядывая на меня со священным ужасом. Слух о том, что Ахнет наградил тору древней печатью, какую дарр Тэи не применяли уже пару сотен лет, распространился по клану до обидного быстро.

Пожалуй, в глазах «деревянных» моя ноша была куда страшнее. Они-то могли нарушить клятву – по своей ли воле, по чужой ли прихоти, по злому умыслу или по приказу радушного господина. Иногда Ахнет делился рабынями с долгожданными гостями. И, к счастью, ни одна из них после лахар с чужаками не умирала.

А вот я… Я помру. Мгновенно и испытав страшную боль – так объяснил мне вчера дарр Тэй, самозабвенно зацеловывая печать.

Стараясь не думать о печальном финале, который ждет меня, дожидается, я глядела на черный дым, восходящий к тучам.

Без шатров будто стало легче дышать. Славно, что демоницы смотали удочки сразу, как только выловили рогатую золотую рыбку.

Интересно все же, на чей крючок попался дарр Тэй? Тьярры, Лирии или Хайи?

– Я хочу построить для тебя дом, – разорвал он признанием уютную тишину.

Смятение тут же всколыхнулось в груди. Выселяет? Прячет? Гонит с глаз подальше, чтобы аппетит не портила?

Ну конечно… Великую брачную ночь никто не отменял. Наверное, ему будет комфортнее строгать наследников, если меня не окажется за стенкой.

– Д-дом? – повторила сбивчиво.

– Отдельный. Тут рядом, в деревне за полем, – кивнул Ахнет и указал в сторону Азо.

Туда, куда обычно Ансай уводит стадо фурий на ночной выпас. И куда с букетом сочных папоротников чуть позже прибегает Заранта.

– Зачем мне дом?

Я продолжала медленно моргать, шаг за шагом осознавая идею рогатого.

– Не для того ли ты сбежала в Обитель, чтобы иметь возможность спрятаться от мира за надежной стеной? – ехидно предположил он. – Так пусть это будет твоя личная стена, а не та, которую контролирует моя матушка.

Свой дом. В сравнении с шубами и чесалками для спины, это не самый худший подарок.

– Ты свободна, но несвободна, – продолжал Ахнет. – Ты не принадлежишь клану, но принадлежишь мне. Ты не тора, но и не вольная женщина.

– Так кто я? – встрепенулась на топчане.

– Ты – сердце дарр Тэя, – бархатно объявил он.

– Вводишь новую должность? А браслетики в цвет? – сощурилась я. – Боюсь, на все мои статусы в Керракте материалов не хватит…

– Попрошу в Граххерте какой-нибудь голубой горный минерал. У меня там теперь хорошие связи, – самодовольно заявил дарр Тэй. – Закажем тебе браслетики и красивый венец. Раз уж ты у меня настолько безрогая, что даже в Обители не придумали, что отпилить.

Сузив глаза, я с мрачным видом исследовала тело Ахнета. Нашла много всего, что можно отпилить. Если потребуется.

– Кстати, твоя мать… Она сделала яссхэ, – вдруг вспомнила я. – Это процедура, когда рога совсем-совсем обрезают. Под самый корешок.

Перед глазами тут же встала картина: высокий лоб пожилой демоницы, золотая сеть тогоса, ленивые капли крови. И мерзкий звук «вжик-вжик-вжик».

Я содрогнулась всем телом и прижалась к Ахнету.

– Знаю. Хиссай мне передал, она ему написала утром, – покивал он, ласково клюнув меня в безрогую макушку. – На послание для нерадивого сына она пока не расщедрилась…

– Думаю, госпожа Аида подбирает слова, – улыбнулась я.

Нет сомнений: почти вся ее тирада будет на бранном сахнэ. А тут важна точность.

Сотворив яссхэ, Аида лишилась возможности выйти из Обители и лично настучать сыну по рогам, так что придется ей прибегнуть к эпистолярному жанру. Как затейливо-коварна бывает судьба.

– Как он? Как ты? – уточнила я.

– Это все неважно. Мать сделала свой выбор, я – свой.

– Но ты ничего не выбрал, – фыркнула я. – Ни от чего не отказался. Оставил все при себе. И Битву, и яр, и меня!

– Забавно, что сегодня, имея хару в руках, а не в небе, я чувствую себя намного лучше, чем вчера, – задумчиво прохрипел Ахнет. – Вчера я в порыве благородства какое-то время надеялся поступить правильно. Сдержать обещание, принять чужой выбор. Просто не смог.

– Странно, но я тоже сегодня чувствую себя лучше, – призналась со вздохом. – Когда принудительно лишилась свободы и права на выбор. Намного, намного лучше, чем вчера, когда смогла улететь аж до Обители.

– Значит, нам друг без друга совсем никак, – выдохнул он.

– Значит, никак.

Наш выбор глупый, неправильный, но он сделан сердцем. Чистым, горячим сердцем… По-другому оно не умеет.

– Мне нужно время, Рия, чтобы понять, почему и для чего это случилось с нами, – еле слышно пробормотал Ахнет. – Почему ты, хрупкая безрогая иномирянка, падающая в обморок от дыма Азо, подходишь мне в сотню раз больше, чем девицы из высоких родов. Почему ты, а не они, распаляешь мое сердце и заставляешь забывать о долге.

– Разве можно объяснить любовь? – удивилась я, осторожно целуя пылкую грудь демона. – Да и нужно ли?

От красно-черных завитков татуировки шел аромат пряности и перца. Такой знакомый и нужный, что голову кружило хмельным желанием.

– Значит, дом…

– Засадишь подъездные дорожки тцари. Разобьешь клумбы, – разрешил Ахнет, мурлыча от моих робких поцелуев. – Попрошу для тебя у матери любые растения, какие захочешь… В Обители хватает диковинок.

– Одну ты оттуда уже забрал, – напомнила я о вероломном хищении в «особо крупных».

– Одну забрал, – он откинулся на подушки и затащил меня наверх. – Ее будут охранять лучшие хореи Азумата.

– Приставишь ко мне однорогого беднягу? – предположила я.

Если Лайха останется прислуживать, она с восторгом воспримет новость о Рохнете. Переедем в новый дом маленькой шведско-керрактской семьей.

– Это будет твоя земля. Защищенная, безопасная. Ни яр, ни чужих постелей, ни пересудов, – обещал рогатый. – Дом моей женщины, в который вхож лишь один мужчина.

Дайте-ка подумать… который?

– Ну кто бы сомневался, – буркнула я, искоса глядя на парня с пожизненным абонементом в мою постель.

– Никто другой никогда тебя не вкусит, – самодовольно сообщил он, через ткань поглаживая шершавым пальцем печать. – Ни с кем другим не познаешь ты счастье принадлежности. А если вдруг…

– То сразу умру, – отозвалась спокойно.

Какая короткая, но поучительная история.

– И он умрет, Рия.

– Даже так? – вскинулась, отлипнув от жаркой груди, испещренной реками раскаленных вен. Сощурилась на демона. Не шутит?

Вот ведь… Отелло краснокожий!

Негодующую меня возмутительным образом перевернули и утрамбовали в подушки.

– Это твоя защита, Рия. От любых посягательств, – пробасил Ахнет, забирая в плен мои запястья. – Никто в своем уме не рискнет жизнью, лишь бы вкусить женщину дарр Тэя. Этой печати многие века, она восходит к Верховному.

Я закатила глаза. Кто-то сомневался, что жестокий Таурантос клеймил своих жен? Помечал их печатями владения?

И как он кончил, а?

А как он, кстати, кончил?

Все вокруг поклонялись Красному Богу, словно он истинно вознесся на кровавые небеса и нынче оттуда приглядывал за смертными и рогатыми.

– А если кто-то из твоих яр подговорит?..

– Кого?

– Да любого! Кого-нибудь, кто не смыслит в смертоносных печатях вашего Тарантаса! – прорычала я, чувствуя себя одновременно уязвимой и защищенной под каменным телом демона. – Это же идеальное убийство – ни свидетеля, ни орудия… Такое даже Агате Кристи в голову б не пришло!

– Для защиты тебе даны лучшие хореи, Рия.

– А если лучших хореев подговорят? Опьянят, соблазнят, заставят?

– Воины Азумата верны лишь мне, – громыхнул дарр Тэй.

С унылым стоном я растеклась под ним жидким блинчиком. Пускай пропекает, раз такой твердорогий.

Помнила я, как Атрэйя тар Трэй шантажировала Заранту. Как заставила преданную прислужницу вынести мои тцари и одежду для первой ночи. Верность клану актуальна, пока рогам ничто не грозит.

А с таким самодуром им всегда что-нибудь да грозит!

– Вы просили изготовить их, мой господин, – послышался дребезжащий голосок Лайхи, перебиваемый сережечным звоном.

Масая робко влезла под штору и, стараясь не глядеть на топчан, положила на стол связку тяжелых металлических предметов. Было заметно, что она до сих пор не оправилась от гнева рогатого.

Вот! Вот оно! Когда верность подпитана страхом, то еще больший страх разбивает ее вдребезги!

– Иди, – коротко разрешил он.

Лайха испуганно выскочила за штору.

Приподнявшись на локте, я увидела новенькие блестящие браслеты. Не сразу поверила глазам… Но да, это были именно они: оковы первой торы!

Торжественно снятые оковы первой торы, чтобы вы понимали. Которые надевают лишь раз. И вернуть их нельзя никак. Вообще никак. Совсем никак. Традиции, все дела.

– Издеваешься? – уточнила, заглатывая рвущийся смех обратно. – Ты же… ты сам говорил, что «фарш невозможно провернуть назад»!

– А? – он недоуменно колыхнул рогами.

– Но ты явно собрался как-то его проворачивать… – задумчиво промычала я, рассматривая два золотых обруча. – А давай мы еще ошейник на меня наденем? Для надежности? И цепь к ноге примотаем… И к ней – камень, чтоб не убежала?

– Рия! – с укором во взгляде Ахнет взял браслеты и бесцеремонно нацепил на мои запястья.

Получилось: застегнулись! Я рассчитывала вновь погрузиться в омут кошмарной магии, что тянет жилы и роняет в обморок, но ничего страшного не произошло.

– А-а-а…. Это липа? – догадалась я.

– Что?

– Фальшивка, – покрутила на руке, оценивая блеск начищенного золота.

«Ну, во-первых, это красиво…»

– Металл настоящий, чистейший, – обиженно поспорил он. – На них нет клейма клана и связывающей магии. Однако для прочих это показатель твоего статуса. Тебе опасно быть совсем без знаков отличия.

– Ясно. Просто украшение, – смиренно вздохнула я. – Чесалки для спины, поди, кончились.

Более неопределенного демона во всем Керракте не сыщешь! Прямо кот Шредингера. То ли он есть, то ли нет. То ли любит, то ли десять яр выбрал. То ли сердцем назовет, то ли в Обитель пошлет. То ли на свободу отпустит, то ли в кандалы закует…

Козел. Козел Шредингера, если точнее.

– Их изготовили специально. Эмили рассказывала, что не во всех мирах браслет – признак рабства. Иногда это просто… красивый жест.

Я потерла ноющее бедро, успокаивая предыдущий «красивый жест».

– Твои масаи знают, что ты их снял, – проворчала я. – Решат, что господин снова рогами двинулся.

– Плевать на масай. Когда в Азумат явятся гости с чужих земель, издали всем покажется, что ты тора в золоте, – он ласково потер гравировку, привлекая внимание к символам на браслете. – Но на самом деле…

– Что здесь написано?

– Что ты – сердце Ахнета дарр Тэя. Тебя привязывает ко мне… совсем другая магия, хара.

Варвар! Собственник!

Любимый…

С жаждой путника, месяцами бродившего по Красной пустыне, он вновь придавил меня к подушкам. Завозился с тканью, нашел голый кусок кожи, жадно огладил бедро и поцеловал печать.

Днем я успела ее разглядеть. Едва заметное сплетение красно-черных линий. Крошечное пятно, несущее в себе смерть.

Всякий раз, одеваясь и раздеваясь, я буду вспоминать, что принадлежу единственному мужчине в целой вселенной. Прикосновение другого меня убьет. И с этим придется как-то жить.

Глава 2. Первый камень

Дни потянулись неспешно. Ощущая себя ленивой разморенной мухой, я все чаще отдыхала на террасе. Пряталась от пекла под навесами, прикрывалась вуалью, пила холодные ягодные чаи и чесала пузо Вау-Вау.

На Красную пустыню свалилась пыльная духота: причиной ей стал распыхтевшийся Азо. То ли вулкан радовался избранным ярам (они вот-вот получат благословение папенек и вернутся, чтобы заключить многорогий брачный союз). То ли он просто вошел в долгожданную урожайную «зрелость».

Как бы его теперь выключить, а?

Казалось, я сижу в натопленной квартире в июльскую жару. Ни окон не открыть, ни батареи не выключить. А взбесившееся центральное отопление все шпарит и шпарит…

В такую погоду еда в горло не лезла, а если и пролезала, то почти сразу просилась обратно. Тело ощущалось вялым и неспособным к активной деятельности. Ахнет еле заставил меня сесть на фурью и съездить к полям за вулканом, чтобы выбрать место для Дома Торы.

Скандальное, если вдуматься, событие. Впервые в Керракте «наложницу в золоте» поселят отдельно от господских яр. Да еще приставят к ней хореев в охрану!

Выбрав милый закуток вдали от тракта, мы заложили первый красный камешек в фундамент нового будущего. Теперь осталось не забыть, где прикопали.

Сюда почти не долетала пыль от Азо. Впереди шуршали злаковые поля, теплый ветер приносил пряные ароматы. До ближайших деревенских шатров – метров триста, и если соорудить вокруг живую изгородь…

Я размечталась.

О том, как притащу папоротники из оврага. Как заставлю воинов Азумата вырыть мне озерцо. Как придумаю систему каналов для орошения и разобью фонтанчик.

О том, как устрою игровую площадку для Вау-Вау, чтобы он мог беспрепятственно носиться от забора до кустиков и обратно.

А в тени строения высажу тцари, и Ахнет, не имеющий аллергии на мои дары, будет приходить вечерами и вдыхать аромат булочек с корицей…

Развлечений в Керракте немного, но я смогу освоить местные искусства, письменность на дощечках, плетение ковриков из шерсти тонкорунных фурий… Если задаться целью, я и рычаще-плюющийся сахнэ выучу. Да и сад в пустыне отнимает массу времени и сил – попробуй заскучать.

Строительство дома – дело небыстрое, но Ахнет пообещал, что ко дню многорогой свадьбы все будет готово.

Возвращались мы в благостной тишине, усталые, но умиротворенные. Каждый размышлял о чем-то своем. Лично я визуализировала румяные персики, которые чудом выведу в Красной пустыне. Компот из них прославит тору дарр Тэя на весь Керракт.

О чем думал Ахнет, лишь Верховному ведомо.

За ужином он не проронил ни слова, да и после вяло кивал, одобряя мои планы по разбиению сада и созданию системы оросительных каналов, как в Обители… В момент, когда я предложила устроить в будущем бассейне мыльную вечеринку и пригласить соседей из Хморренга, стало ясно, что он ни черта не слушает.

– Уверен, что доползешь до Дома Торы после великой ночи? – с насмешкой уточнила я, лениво переставляя фигурки на доске в его кабинете.

Похожая на шахматную, она с одной стороны была расчерчена клетками, а с другой расписана угольками. Обе стратегические игры я пока не освоила, хотя Заранта пыталась объяснить правила.

Я бесцельно ковыряла ногтем платье на каменном теле голубой «королевы». Именно эта фигурка, отставленная в сторону от прочих, не давала покоя.

– На рогах доковыляю, Рия, – рассмеялся дарр Тэй, вдруг включившись в беседу. – Сяду на Рохху, она дотащит. Велю ей выучить путь от моего дома до твоего лучше, чем дороги к Азо и Храму Верховного.

– Бедная козочка, – вздохнула я. – Только и дел, что таскать господина из одной койки в другую.

– Высадим у твоего забора сочные папоротники ей на лакомство, – предложил Ахнет.

Я кивнула: мне и самой глупая затея приходила в голову.

Багровый закатный свет вальяжно плясал по каменным фигуркам, подсвечивая драгоценные грани.

Красная, зеленая, черная, золотая… Ровно девять штук.

Пока я не начала в них копаться, крохи-статуэтки были выставлены точно в ряд без всякой системы. Не по игровой иерархии. Не по градации оттенков. Даже не по размеру…

Долго же до меня доходила истина! Ахнет расставил пешки согласно супружескому постельному расписанию – от второй до десятой. Чтобы, видимо, не забыть, чья кровать должна стать последней.

– Это твои избранницы? – усмехнулась я, разглядывая «лесенку окаменелых дурочек». – Девять будущих яр дарр Тэя?

– Цвета их кланов, – уклончиво пояснил Ахнет. – Граххерт, тар Вары, хиг Квары, Грох-тары…

Я вернула взор к искусной статуэтке из голубого минерала. До того, как я взяла фигурку в руки, она стояла особняком и горделиво прижимала юбкой синее совиное перышко. На каменной голове имелся крошечный венец, намекающий на высокий статус.

– Голубая королева… Кто она? – я подняла глаза на Ахнета.

Не было сомнений, что это старшая яра. Первая жена для первых наследников. Но я не так славно разбиралась в клановой символике и родовых оттенках, чтобы с первого взгляда угадать претендентку.

– Это цвет тэль Раэлей, Рия.

– Ах да… Они, как хара, парят высоко, – я с важным видом покивала, припомнив хвастливый лозунг. – Поэтому выкрашивают кончики прядей в цвет неба. Не сказать, что Лирии к лицу…

Пытаясь сохранять невозмутимость, я подкинула фигурку на ладони и… случайно выронила. Негодяйка тут же закатилась под стол. С виноватым «Упс» я сунулась вниз, чтобы отыскать пропажу.

– Оставь, Рия. Я и без напоминания перед глазами не забуду, кого избрал Азумат.

Сдув растрепанные пряди, соломой упавшие на лоб, я высунулась из-под стола и строго поглядела на демона. Вот будто он тут не при делах! Клан избрал, клан заставил, клан в полухалат обрядил и в кровать уложил.

– Логичный выбор. Эмили объясняла расклады, – уныло согласилась я, припоминая, что там у тэль Раэлей в рукавах. Выходило, что сплошные козыри. – Чистая кровь, родословная от третьей яры Верховного, плодовитый вулкан… как там его…

– Майхо. «Голубой глаз», – Ахнет подошел и навис надо мной татуированной загорелой глыбой. Схватил за подбородок, приподнял, заглядывая в лицо. – Прямо как твои, хара.

В любой другой день, стоя перед ним на коленях, я бы почувствовала себя уязвимо. Все-таки это весьма неловко – чувствовать жаркие пальцы на подбородке, тыкаться носом в пряжку ремня… Да еще тяжеленные браслеты на руках вернули ощущение «тора должна слушаться господина».

Но не сегодня, господин. Не сегодня.

– Значит, Лирия, – процедила я и поджала губы.

Какие бы у дарр Тэя ни были планы на мои голубые глаза, нос и рот, он мог смело пожертвовать их Азо. Бросить в самое пекло и любоваться пеплом.

Потому что конкретно сейчас я была далека от романтического настроя: вовсю представляла вагоновожатую от тэль Раэлей в наряде для лахары. Мощные плечи и квадратная челюсть австрийского бодибилдера никак не хотели сочетаться с драными шелковыми лоскутами.

Но чего не сделаешь ради клана.

Любовь зла… Полюбишь и женскую копию Шварценеггера, и козлину рогатого. По себе знаю.

– Синеперая хара указала на нее, – хмуро пробасил Ахнет. – К ней меня ведет судьбоносная тропа.

– Ну раз к ней… тогда я пойду, – отряхнув юбку от песка, я поднялась с колен и торжественно вернула голубую фигурку на доску.

– Куда бы ты ни пошла, Рия, я пойду за тобой, – коварным шепотом уведомил дарр Тэй. Намекая, что ему плевать, в чьей кровати он будет мять свою тору.

Петух рогатый.

– Не сегодня, – резче, чем планировала, отозвалась я.

Черные брови Ахнета подлетели аж до рогов.

– Что так?

– Я неважно себя чувствую в последние дни, – пожаловалась, обмахиваясь рукой. – Жара.

– Не большая, чем обычно, – удивился он. – Ты же давно адаптировалась. С чего вдруг недомогание?

Я задумчиво повела плечом. Да, верно, я приняла Керракт, а он принял меня.

Легкие приноровились к едкому воздуху, нос научился распознавать сладость и пряность вулканического дыма. Кожа перестала чуть что потеть: экономила влагу, умница моя. На разительном контрасте температур легкий ветерок дарил невыносимое наслаждение.

Знойно, пыльно, пестро… И уже не чуждо.

– Не знаю! – всплеснула руками. – Может, вторая волна акклиматизации на фоне стресса и постоянных лахар. Раньше я хотя бы ночами отдыхала от пекла. Но с тех пор, как ты украл меня из Обители…

– Вернул свое, – бахнул он и, не дав сбежать, прижал меня к кипящей груди.

Хочет из тела всю воду выпарить? Так там немного осталось. Скоро у Ахнета будет тора «в сухом виде».

– Свое, свое. И каждую ночь покрываешь меня новыми печатями владения, – напомнила ему. – Поцелуями, лаской… А может, у меня на болючее клеймо Верховного аллергия?

– Не говори ерунды, – отмахнулся дарр Тэй. – Тут явно другое. Вызвать Хиссая? Я прикажу старику осмотреть…

– Вот только ворчливого докторишки, изволившего снизойти до торы, мне не хватало! Просто дай отлежаться.

– Я рядом полежу, мм? – подкатил рога бесстыдник.

– В том и смысл, чтобы ты хоть день полежал отдельно!

Скорее бы уже мой личный дом построили. С электрическим забором и амбарным замком на двери.

– Мне и час вдали от тебя провести тяжко, Рия, – с сокрушенным видом признался он. – Как познал свою хару, так все мысли только о том, чтоб в постель вернуться. Сердце ноет, плоть свирепствует…

– Рога скрипят, хвост отваливается? – подсказала я.

Насмешливо дернула головой: не куплюсь. Не сейчас, стоя у стола с десятью фигурками будущих яр.

– И «хвост»… да, отваливается, – с несчастным видом кивнул Ахнет. – Ты мое сердце. Ты мой смысл. Ты мой покой. Ты мой огонь.

– Сколько красивых слов, лишь бы затащить девушку в койку…

– Мое бытие пусто без сердца, без смысла, без огня и покоя, – поглаживая по щеке, искушающе нашептывал мерзавец.

– Тебе придется привыкать к бессмысленной и беспокойной жизни. Мне не позволят быть рядом всегда. Не удивлюсь, если старшая яра тору вовсе на порог не пустит, – тихо произнесла я, невольно прижимаясь щекой к теплой ладони.

И с ним невыносимо, и без него. Проклятие божественного размаха.

Сердце сентиментально сжималось, пульсируя от сладких речей и горьких мыслей. От счастья и несчастья принадлежности.

– Скоро ты пойдешь за благословением к Верховному, и место в твоей официальной постели займет Лирия тэль Раэль, – не в силах скрыть неприязнь, пробурчала я.

Сама по себе Лирия не вызывала во мне антипатии. Девушка как девушка. Она не виновата, что дальний родственник решил пропихнуть ее в жены дарр Тэя. Да и квадратную челюсть явно не выбирала.

Я уговаривала себя не злиться. Не бросать гневные взгляды на голубую статуэтку. И, в особенности, не представлять громоздкую фигуру Лирии, болтающуюся на «крюке страсти» в господской спальне.

Да что там те уговоры…

– Не так уж скоро, – зажмурился дарр Тэй. – Избранные царьи должны подготовиться. Их кланы узаконят обещанное приданое, заключат сделки в присутствии хореев Азумата… Все небыстро, хара.

– А ты бы уже поторопился? – прошипела, раненная в самое чувствительное местечко. – Ведь тебя к ней ведет судьба… Сама хара выбрала яру для наследника Верховного!

– Р-р-рия! – рыкнул демон.

– Что «Рия»?! Я вообще Маша!

– В тебе так много яда сегодня, что я хочу выпить его весь!..

Раздраженным взмахом он стряхнул фигурки на пол и, оторвав от земли, усадил меня на шахматную доску. Статуэтки еще грохотали, отбивая каменные бока, а дарр Тэй уже задирал алый тогос.

Это была горькая лахара. Жадная, ядовитая, резкая. Требующая свое. Чуть-чуть даже болезненная от невыносимой остроты момента.

Игровая доска надрывно трещала под нами, жаловалась, что предназначена совсем для других сражений.

Как очень большая пешка, я занимала все клеточки разом… Но дело было не в размере. Я знала, что пешка – фигура разменная, мелкая. Какой жертвуют ради большего. И ей никогда не стать королевой.

– Мне не дает покоя одна мысль, Рия… О том, что ты должна была появиться в моей судьбе. Что ты была создана для меня, – надрывно хрипел Ахнет, расшатывая несчастный столик. – Так почему ты явилась именно такой?

– Пришлой? Безрогой? Чужой? – всхлипывала, повинуясь яростному ритму.

– Да. Да! – рвано, глухо стонал он в мое ухо. – Да…

Судорога пробежала по его мышцам, и воздух кабинета завибрировал, заставив танцевать пылинки.

– Да, Рия… Пришлой и безрогой. Хрупкой и светлокожей, – возвращаясь к разговору, промычал Ахнет спустя минуту. – Судьба наказывает меня за что-то? Манит недостижимым?

Дрожащие бугры расслаблялись, взгляд демона был обращен вниз. К раскиданным по полу фигуркам.

– Ты же сам хотел диковинку с голубыми глазами…

– Она приходила ко мне во снах, мучила и истязала сладкими обещаниями, – ткнувшись вспотевшим лбом в мое плечо, прохрипел он. – Я многое творил за свой век. Я в ответе за то, что делали предки… Но зачем судьба отсыпала столько страданий тебе? Я чувствую твою боль, хара, и у меня нет от нее лекарства.

– Не думаю… не думаю, что судьбе есть дело до какой-то девицы с «Международки», Ахнет, – нервно рассмеялась я, оправляя измученный тогос. Демон его чуть ли не на ниточки распустил. – Вряд ли она лично заплетала мои узелки.

– Мой господин!..

В кабинет без предупредительного стука ворвался Ансай, побелевший до кончиков красных рожек.

Как вовремя я вернула задранную юбку на место!

Старший хорей замер у двери, оглядывая устроенный нами беспорядок. Только через секунд пять отмер, опустил глаза и с виноватым кряхтением отступил.

– Стой. Говори, зачем явился, – велел дарр Тэй.

Он тоже отметил наглость и бледность, обычно Ансаю несвойственные, и пришел к выводу, что дело безотлагательное.

Я смущенно отвернулась, погрела ладонями щеки и принялась собирать каменных яр с пола.

– Иномиряне, мой господин, – сдержанно выдохнул хорей, пока клановый лидер возвращал штаны на отведенные им места. – Пришлые у наших границ.

– Где? – Ахнет резко вскинул голову.

– На краю Красной пустыни. Патрульный отряд доложил: на территории разгромленных синих кто-то развернул золотые шатры.

– Золотые? – переспросил дарр Тэй и нахмурился. – Тар Вары не стали бы нападать после Отбора. Хоть я и оскорбил дев, не назвав имен лично, однако Даньяра в числе избранниц… Но ты сказал «пришлые»?

– При них флаги с рисунком позолоченной звезды, распространяющей сияние во все стороны… А в центре сверкающего круга – божественный лик, – чеканил Ансай, стараясь не упустить детали. – Чужаки поклоняются не Таурантосу.

– Хммм, – щелкнув пряжкой, дарр Тэй прошелся по кабинету. Встал у полки с исписанными дощечками, вытащил одну, показал Ансаю. – Такая звезда?

– Похожа, мой господин. Рохнет у входа на песке нарисовал, можете сами глянуть. Волны лучей, подобные кудрявым волосам, величавый безрогий лик…

– Женский? – напряженно допытывался дарр Тэй.

– Мужской, – отрицательно тряхнул рогами Ансай. – С короткой золотой бородой.

– Значит, они пришли под знаменами Варха, а не Имиры… Интересно.

– Кто пришел? – я подалась вперед и ухватилась за первый подвернувшийся бугор над локтем дарр Тэя.

– Эрренское войско, – поморщился он. – Много шатров, Ансай?

– Не больше десятка. Не похоже, что они собираются нападать. Стоят, выжидают, творят чары неведомые.

У дверей колыхнулась белая ткань: в черном проеме появилась Заранта. С лицом еще более светлым, чем ее тогос.

– Самих пришлых патрульный видал? – Ахнет перевел взгляд на «медную».

– Говорит, все как один безрогие, господин, – скривилась она. Не столько брезгливо, сколько сочувственно.

Надо будет рассказать Заранте, что отсутствие рогов – вовсе не признак отсутствия иных важных частей тела.

– Рохнет видел магию. И чародея в короне, – добавил Ансай. – Приближаться не стал, вернулся и сразу доложил мне. С вашего дозволения, я соберу боевой отряд и лично отправлюсь…

– Поеду сам. Вели Рохнету седлать трех фурий и сопровождать своего господина, – пробасил Ахнет.

Поплевавшись на сахнэ, он достал из шкатулки саер, который, как я уже знала, был смазан ядом. Прикрепил драгоценные ножны к ремню.

Я взволнованно следила за сборами, не подавая звуков. Смотрела, как демон натягивает кожаный жилет, как вплетает совиное перышко в прядь волос…

Куда он среди ночи? С двумя хореями? А вдруг там целое войско, решившее напасть на Керракт?!

Тем более – Эррен! Родина украденной богини. Что, если они спустя века тоже решили «вернуть свое»?

Наверное, беспокойство отразилось на моем лице, потому что все взгляды резко примагнитились к носу первой торы.

– Я скоро вернусь, – сосредоточенно прохрипел демон.

– Возьми маятник. И сердце! – всполошившись, я подскочила к Ахнету и повисла на твердой шее. Будто на толстой ветке дуба.

– Нет, Рия. Сердце мое побудет тут. Помнишь, оно жаловалось на самочувствие и хотело отдохнуть? – нежно поцеловав в висок, он снял меня с шеи и передал в руки Ансаю. А сам, ухмыльнувшись, вышел из кабинета.

Глава 3. Все могут короли

Забыв про свое желание отдохнуть от рогатого общества, я устроилась спать в господской постели. Так я сразу узнаю, когда вернется Ахнет.

Обычно он, падая в кровать, поднимает волну, которая едва не скидывает меня на пол. Осознав, что натворил («ох уж эта хара, легкая как перышко…»), он крепко прижимает меня к себе и не выпускает до утра.

Обычно. Обычно мне жарко спать. И подташнивает, и голову кружит после ночных утех. И хочется распахнуть окно в надежде, что там не керрактский дым, а питерская влажная осень. И дождь бьет в стекло, и воздух напитан прохладой…

Но сегодня, обняв обеими руками подушку дарр Тэя, я забыла и про тошноту, и про головокружение. Чем грозит визит эрренского войска в земли Азумата?

С одной стороны, это вопиющее нахальство – заявиться в чужой мир и расставить шатры вдоль границ, как у себя дома! С другой… Когда-то так поступили керрактцы, явившись в Эррен. Эмили рассказывала. С тех пор весь Веер опасается рогатых вторжений.

Мысль о жестоком реванше крутила живот. Ахнет слишком самонадеянный! Вдруг его раз – и того? В смысле, обезрожат по полной программе?

Вспотев в тонкой сорочке, я вылезла из кровати, нащупала кувшин и жадно выпила половину. Спасительная жидкость покружила по организму, принесла прохладу и быстро запросилась обратно.

– У-у-у… – согнувшись над тазиком, я исторгла из себя прекрасный ужин.

Да что за напасть? Какую новую хворь я подхватила? Красная уже была, а эта, похоже, зеленая. Если судить по оттенку кожи лица в отражении.

– Проклятье, – проворчала я, второпях умываясь.

Ополоснула таз, открыла окно, чтобы проветрить комнату. Еще раз осторожно попыталась попить.

К Хиссаю не пойду! И фуфуний прикладывать не стану!

От мысли о розовеньких слизнячках меня чуть не вывернуло по второму кругу.

– Все хорошо, Рия? – через секунду после дверного скрипа спросили из темноты.

В проеме очертился фактурный силуэт демона. Вполне живого, но немного уставшего.

– Я, похоже, переволновалась, – призналась, сползая с подоконника. – Ты всех эрренцев забодал?

– Это они меня… «забодали», – угрюмо заявил Ахнет. Сбросив жилет, он упал спиной на кровать. – Устроили чинных расшаркиваний и ритуальных танцев на три часа. Светать скоро начнет!

Ласковой кошкой я улеглась рядом и прильнула к теплому боку. Живой, горячий демон. Ммм. Козлинушка моя родненькая.

А я уж вообразила себе ужасов. Как бы он дальше жил без рогов?

– Я очень боялась, что они нападут, – призналась шепотом, разомлев от жара чужого тела. – Ты же наследник Верховного, похитившего Имиру…

– Он не похищал, Рия, – сонно прохрипел демон. – Таурантосу ее отдал Варх, заключив сделку божественно-междумирского размаха. Демоны забрали Имиру и дали клятву больше не ступать огненной ногой на эрренскую землю.

– Но в обратную сторону уговор, видимо, не работает? – догадалась я. – И как они объяснили шатры и флаги?

– «Король Эррена Кто-то-там-третий целый год путешествует по Вееру Междумирья в компании советников, ученых магов и лучших чародеев. На пути домой он явился в Керракт с дружеским визитом и рассчитывает на гостеприимство Владыки Красной пустыни», – монотонно пробубнил Ахнет и закатил глаза. – Давай спать, хара. Завтра сама все увидишь.

В грудь хлынул робкий восторг. Дарр Тэй больше не станет запирать «сердце» в четырех стенах. Он позволит мне встретиться с иномирянами!

Мысль, что вскоре я встану нос к носу с кем-то, кто не имеет рогов (зато, возможно, имеет на теле чуть больше одежды) будоражила. Кажется, я успела забыть, как выглядят нормальные люди. Которым я не дышу в пупок.

– А ты видел его? Короля? И каков он?

Я приподнялась на локте и в требовательном ожидании уставилась в изможденное лицо.

– Король как король, – рассмеялся дарр Тэй, сгребая меня лапой. – С золотой короной на всю башку. Но, ко всеобщей печали, совершенно безрогий.

***

Очнулась я под ненавязчивый сережечный перезвон: Лайха ставила на подоконник поднос с кувшином мятного взвара и чашкой наваристого бульона.

Покрытая испариной и приклеенная к простыням невидимым скотчем, я едва вспомнила, кто вообще такая. И где нахожусь. И почему там, где я нахожусь, так душно.

– Господин дарр Тэй сообщил, что вам нездоровится, госпожа Рия. Я выгуляла ваувахху и принесла чистый тогос, – щебетала масая, покачивая витыми зелеными рожками. – Обтереть вас прохладным полотенцем?

– Оботри, – пропесоченным шепотом разрешила я, подставляя вспотевший лоб и липкие плечи.

Грелка имени Ахнета уже сбежала, но жар демона остался со мной. Он будто поселился внутри и теперь поджигал плоть и припекал кости.

– Вы мне потом обязательно расскажите, каков он, король эрренский, хорошо? – попросила Лайха, промакивая мое тело влажной тряпочкой. – Умираю от любопытства. А из Рохнета и полрога не вытащишь!

Однорогий детина действительно не славился словоохотливостью – в отличие от верещавшей по делу и без дела рабыни. Они были бы славной парочкой… В каком-то другом мире, где такое возможно.

И Ансай с Зарантой были бы.

И мы с Ахнетом…

– Погоди… А мне откуда знать, каков он?

– Так господин сегодня представит первую тору гостям иномирским, – с благоговейным придыханием выдала Лайха. – Рохху с утра начищают, в парадные алые шелка наряжают… Вы на фурье вместе с господином поедете.

– Бедная козочка. То отборы, то короли, то блудливого демона туда-сюда катай… А почему первая тора не в курсе, что ее представляют? – нахмурилась я, потирая липовый браслет принадлежности.

Демоны Азумата подыгрывали спятившему господину. Они старательно делали вид, что не замечают, как золотые оковы то исчезают с моих запястий, то противозаконно появляются вновь.

Ну мало ли, госпожа Рия в чистку их отдала? А там волшебную гравировку с браслетов случайно стерли?

– Так первая тора спала чуть не до полудня, – добродушно подмигнула Лайха и вытащила из кармана щетку, которой обычно выдергивала мне половину волос. Такой только шерсть с козочек драть.

Лайха уже осмелела: поняла, что дарр Тэй хоть и плюется кипящей слюной, но бодать не собирается. Порычал, поорал да успокоился, как старый брехливый пес.

– Ты поэтому меня начищаешь, как фурью? – я отпрянула от страшной щетки, как от чана с кипящей смолой. – Чтобы королю было красиво?

– Традиции, госпожа. Не каждый день Красная пустыня иномирских владык встречает.

А для Эмили Харт ковровую дорожку не раскатывали… Но она, конечно, и не владыка.

– Заплестись надобно. И в маслах омыться, – задумчиво перечисляла Лайха. – Поесть, размяться, чтоб из седла не выпасть… Ой, только держитесь за Рохху крепче! Будь я целителем, я бы в вашем состоянии велела никуда не ездить, тем более к границам с «синими». Но господин уж пообещал иномирянам, что покажет свою диковинку. Стало быть, такую же пришлую и безрогую, как они. И никем не обиженную.

Хвастался, значит, коллекционным экспонатом.

Но что юлить? Мне самой до томления под ложечкой было любопытно, как выглядят жители других миров.

Похожи они на землян? А разговаривают понятно или, как керрактцы, плюются странными звуками? Во мне внезапно проснулся недобитый «международник» и велел доставать блокнотик.

– Все с моим состоянием прекрасно, – воспротивилась я. В основном из страха, что, едва отвернусь, как ко мне принесут фуфуний. И Хиссая на блюдечке.

Старый лекарь пугал сильнее, чем чудодейственные розовые слизняки.

– А выглядите хворо. Бледны, как серые камни Граххерта. И с едой не дружны… Вы ее в себя, а она обратно, – подметила масая. – Если б то возможно было, я бы решила, что вы понесли, госпожа Рия.

– Не неси чушь!

Разозлившись, я нашла в себе достаточно сил, чтобы вскочить с кровати и отбежать на безопасное расстояние от щетки.

– А хотите, мы к деревенской знахарке завтра сходим? – заискивающе предложила Лайха. – Она вам травок заварит целебных, пяточки маслами помассирует, дурноту отведет. Авось и полегчает.

– Пяточки… наверное, можно, – со вздохом согласилась я и взялась за чашку с бульоном.

Соленый и пряный, он показался мне непередаваемо вкусным. Будто не жирная жижа, а нектар богов.

– Вот и славно, – похвалила Лайха, тайком подобравшись ко мне со спины и вонзив щетку в спутанные волосы. – Вы пейте, пейте, госпожа Рия… А я вас пока заплету.

Я зажмурилась до красных искорок перед глазами. Ее стараниями в моей косе скоро останется три волоска!

***

За день в меня влезло еще две чашки бульона, три подсушенных ломтя хлеба и горсть кислых виноградин. Все. Мясо на косточке я бросила оголодавшему Вау-Вау, а подвяленные фрукты и сладости раздала масаям.

И даже эта нехитрая еда, казалось, распирала меня изнутри. Тошнота упрямо подкатывала к горлу, тело бросало то в жар, то в озноб. Липкая испарина собиралась каплями-шариками на висках.

К вечеру стало так дурно, что я уже была согласна и на фуфуний, и на Хиссая, и на знахарку с травяными чаями и массажем пяточек. Но мне досталась наряженная Рохха и… один рогатый петух.

Не в обиду «Момо» будет сказано, но пять синих перышек в косе – явный перебор!

И вот эти рисунки по всему телу… И черно-красные полосы на щеках…

Приди такой ряженый под мою дверь с угрожающим «сладость или гадость?», я бы отдала все конфеты. И деньги. И ключи от дома.

Похоже, от вида «золотой короны во все рога» у Ахнета развились междумирские комплексы.

– Нравится? – дарр Тэй покачал косичками, которые мне захотелось немедленно расплести. А лучше бы вовсе отстричь. Потому что кто из нас первая тора?

– Ты… производишь неизгладимое впечатление, – аккуратно подбирая слова, ответила я. – Особенно на неокрепшие умы.

– Хочешь, нанесем ритуальный рисунок и тебе?

– Эмм… полосочки и точечки? – вздохнула я. – И звезду во лбу?

– Ритуальный. Рисунок, – отчеканил Ахнет и протянул мне шкатулку с цветными баночками. От сердца сокровище оторвал.

На дно каждой емкости была выложена густая пудра. Красная, золотистая, кремовая, голубая… Алый цвет был почти израсходован, зато оттенками синего и белого пользовались редко. Отдельно лежали черные спрессованные угольки разных размеров.

Демоническая косметичка?

– Не мог раньше сказать, что у вас есть и тени, и карандаши? – охнула я, отбирая богатство. – И даже, прости Верховный, хайлайтер?

– Хай… кто?

– Пудра золотая, – пояснила я. – Подсвечивающая достоинства.

Ахнет недоуменно поморгал, так и не решив, куда хайлайтер положено наносить. На рога или еще на какие… достоинства.

Во время отбора я замечала, что часть демониц имеет боевой раскрас, но масаи Азумата макияж не жаловали. Радовали господина естественной красотой.

Раз он сам предложил, да и Лайха упрекала за неземную бледность… Я решила, что капля румян первой торе не повредит.

Спустя полчаса на господской фурье восседали два «петуха».

Изголодавшись по косметике, которой в Питере так-то особо не пользовалась, я нанесла и голубые тени, и розовую пудру, и золотую пыль на вершинки скул. Подвела ресницы тонкими угольками на манер Клеопатры. Понимала, что перебор, но Ахнет глядел одобрительно и с гордостью.

Устроившись в седле поудобнее, я потрепала мягкую шкуру и откинулась на горячие бугры дарр Тэя. В сопровождении двадцати вооруженных хореев мы поехали знакомиться с королем Эррена.

***

Шатры мы заметили издали. Окруженные золотистым туманом, они сверкали тканью в закатном свете и выглядели среди алой пустыни, как египетские пирамиды. В воздухе реяли синие флаги, пугая сияющим ликом иномирского божества.

Ансай упоминал чары неведомые, и мне страсть как хотелось посмотреть на эрренскую магию!

Из главного шатра навстречу нам вышел мужчина лет пятидесяти. Наряжен он был в серый двубортный редингот (или как там старинный камзол называется?), не хватало котелка и трости. Статус мужчины выдавала острозубая корона, примявшая собранные в короткий хвост серебристые волосы.

Его сопровождали пожилые джентльмены, одетые кто во что горазд. Были тут и балахоны, расшитые звездами, и строгая военная униформа, и удобные походные куртки из натуральной кожи.

Если эрренец не соврал и действительно целый год путешествовал по Междумирью, значит, имел при себе чемоданчик с одеждой на все случаи жизни. И для войны, и для праздника.

Занятно, что для встречи с Владыкой Красной пустыни он выбрал сдержанный серый камзол, подчеркивающий военную стать. Наряд парадный, но строгой и не слишком пафосный. Ярко контрастирующий с загорелыми буграми и разрисованными лицами местных «варваров».

– Это и есть король? – шепотом удивилась я.

– Разочарована? Я ж говорил: совершенно безрогий, – хмыкнул Ахнет мне в ухо. – Даже ухватиться не за что…

Я вздохнула: и звезду во лбу не нарисовал, и перья в косички не вплел. Даже мантии горностаевой не надел! Не так я представляла себе Его Величество.

Золотые пуговицы поблескивали в лучах заката, по скромной прическе плясали солнечные зайчики... А я все пыталась понять, что в мужчине не так. Ну, помимо отсутствия важных отростков на макушке.

Спустя несколько мучительных мгновений, пока Рохха чинно вышагивала к шатру, я поняла. Все с королем так. Он нормальный. Обычный, среднестатистический.

Нормальные морщинки на ухоженном лице, выдающие возраст и активную мимику. Нормальная военная выправка. Нормальное телосложение для мужчины роста «выше среднего».

У меня просто прицелы сбились. Все, что не татуированное, не рогатое и не бугристое, кажется подозрительным.

– Его Величество Элиар Третий, король Эррена, правитель Хитаны, благословленный на трон милостью Варха Всемогущего! – громко зачитал офицер в синем мундире. – Благодарит Владыку Красной пустыни за визит и приглашает разделить трапезу в королевском шатре!

– Сам явился к нашим границам и нас же благодарит за визит. Как любопытно, – проворчал дарр Тэй в ухо и грациозно спрыгнул с Роххи.

Осторожно спустив меня на песок, он расправил бескрайние плечи, поиграл мышцами и лениво кивнул королю.

– Ахнет дарр Тэй, лидер великого клана Азумат, наследник Верховного, приветствует короля Эррена на территории Керракта, – зычно прогорланил Ансай, спрыгивая на землю вслед за лидером. – Он рад представить королю свою первую тору, госпожу Рию.

Я сделала неловкий книксен и звякнула золотыми браслетами.

– Его Величество Элиар Третий напоминает, что вчера было решено считать расположение эрренского войска временной территорией Эррена, – проголосил офицер на всю пустыню. Наверняка где-то в лесу каэра поморщилась и нырнула в болото. – И почитать разделенную трапезу признаком гостеприимства Элиара Третьего.

– Не помню, чтобы так было решено. Хотя болтали действительно много, да все ни о чем, – нахмурился Ахнет и едко добавил: – Приграничные земли Красной пустыни – территории Керракта вне времени и никак Эрреном стать не могут. Даже в шутку.

– Это решение принято для безопасности Его Величества, – сдавленно напомнил офицер, всем корпусом наклонившись к дарр Тэю.

– Смею напомнить, что согласно древнему уговору нога керрактца не может ступать на землю Эррена, – щурясь, напомнил Ахнет. – И если признать шатер Его Величества таковой, то трапезничать нам придется прямо тут, на песке. Я не нарушу клятву, данную великим предком.

Тупик. Пам-пам-пам.

Теперь я поняла, почему мой демон вернулся с первой встречи таким измотанным и жаловался на три часа чинных расшаркиваний. Эти церемонии любого до нервного тика доведут.

Тошнота унылым позывом напомнила о себе. Хотелось попить, прилечь и спрятаться в тени. Закатный свет жарил не так, как полуденный, но в моем состоянии и его переносить было непросто.

– А давайте считать шатер короля, стоящий на красном песке, нейтральной территорией? А трапезу – междумирскими переговорами с равными правами обеих сторон, каждая из которых гарантирует другой безопасность? – с нервной улыбкой предложила я.

Или не я, а пробужденный от спячки «международник», решивший повысить ранг до «междумирника».

– А давайте, – рассмеялся Элиар Третий, склонив голову вперед, чтобы я хорошо смогла рассмотреть каждый зубчик его короны. – Верность клятвам и традициям для Эррена так же важна, как для Керракта.

– Славно, – кивнул Ахнет и следом за королем вошел в золотой шатер.

Тут нас уже поджидали затейливые угощения и напитки. Фрукты, сладости, деликатесы, собранные в ходе странствий по Междумирью.

Что меня впечатлило, так это полноценная сервировка. Со столовыми ножами, изящными вилочками и десертными ложечками, с красивыми штофами и графинами, с изысканными блюдцами из тончайшего фарфора и хрустальными бокалами на хрупких ножках. На всей посуде был отпечатан золотой герб с символом короны.

Не лень же королю таскать по мирам бабушкин сервант?

– Не припомню, чтобы нога эрренца хоть раз официально ступала на керрактскую землю. Хоть вы и не связаны клятвой. О вашем мире мы знаем из легенд об Имире и от сеймурских проходимцев, – прохрипел Ахнет, присаживаясь на подушки.

Это было верным решением: пока демон стоял, он ковырял рогами низкий навес. Потолки эрренских военных шатров были рассчитаны под обычных людей. Среднестатистических.

Впрочем, развалившись на подушках у стола, дарр Тэй тут же занял все пространство снизу. Призывно похлопал по колену, приглашая меня присесть. Козлинушка бесцеремонная.

– Нога не ступала, – согласился Элиар Третий, вежливо склонив голову набок. – Тому были веские причины.

На первый взгляд он показался мне мягким и демократичным правителем. Но история знает множество «тихих омутов». Словом, с выводами я не спешила и к мужчине присматривалась с осторожностью.

– Какие же? – издевательски зевнув, уточнил Ахнет. Потянулся к графину и лично налил в два бокала: себе и королю.

Для меня Ансай принес бутылку чистой воды из походной сумки. По пути сюда дарр Тэй строго-настрого запретил мне прикасаться к угощениям, пока он не убедится, что нас не пытаются отравить.

Сам, впрочем, легкомысленно бросал в рот ярко-розовые виноградины.

Оно и понятно… Что демону дробина, то мне – томагавк.

– Во-первых, жители Эррена не забыли вторжение керрактского воинства. Пять сотен лет они пугали детей сказками о нашествии рогатой орды, – сдержанно напомнил король, отпивая из своего бокала. – Во-вторых, мы лишь недавно (по меркам Веера) стали налаживать контакты с иными мирами. К примеру, с Сеймуром.

– В Сеймур и у нас есть калитка, – пробасил дарр Тэй, прицеливаясь к куску пирога. – Правда, скрипит и открывается лишь в одну сторону… Какой только сброд сюда не приносит.

– Вот уже двадцать лет мы делаем робкие шаги к обмену культурами и магическими наработками, – продолжал венценосный хозяин шатра. – Подвиги проходимцев Веера нас вдохновляют. А с тех пор, как в моем кругу появились маги, одаренные способностью к созданию порталов и перемещению коридорами Бездны, я и сам увлекся экспедициями.

– И много походов было совершено?

– Достаточно, – дернул губами король. – Последний занял почти год. Но мои поиски вновь не принесли результата.

– Вы ищете что-то конкретное? – влезла в беседу я, на всякий случай обозначив свою способность разговаривать.

Чтобы король не посчитал, что обраслеченная тора – это что-то вроде брелока на связке ключей дарр Тэя.

– Искал, – помявшись, ответил король и повернул голову ко мне. – Есть пророчество: якобы я найду в странствиях по Вееру нечто, что изменит мою судьбу и жизнь всего Эррена. То, что заменит мне все сокровища Междумирья, заставит остановиться и навсегда прекратить поиски. Тогда я решил, что гадалка говорит о женщине.

Ахнет удивленно крякнул и опрокинул в себя бокал. По скрипу рогов было нетрудно понять, о чем подумал демон. Зачем искать единственную женщину по всему Вееру, если можно набрать десяток из тех, что рядом?

– Прошли годы поисков, путешествовать стало сложнее… Я ждал напрасно и в итоге остался без наследников, – договорил король. – К счастью, Хитанский совет старейшин хорошо справляется с управлением. Мне есть, на кого оставить Эррен.

– Не отчаивайтесь, – улыбнулась я и приняла от прислужника чистый бокал. Сама наполнила его водой, как велел Ахнет. – Вы еще довольно молоды, у вас могут быть наследники.

– Не так молод, как раньше. Но я подумываю по возвращении заключить брачный союз, – с виноватой полуулыбкой признался король. – Сколько можно ходить холостым? Советники подобрали родовитую девушку из тэль Мееров, вернусь – устроим смотрины. Может, и притремся друг к другу.

– Вы не владеете ярами? – удивился Ахнет. – Ни одной?

Король нахмурился, не поняв вопроса, и я изволила перевести.

– Лидерам великих кланов в Керракте положено десять яр. Законных жен, – пояснила ему. – Еще сколько-то тор и сколько-то масай… Рабынь никто не считает. Поэтому господин дарр Тэй удивлен, что вы не связали себя узами брака раньше.

– Десять? Зачем столько? – на лице короля промелькнул священный ужас.

– Эмм… Ну, десять ведь лучше, чем одна? – язвительно протянула я и метнула в дарр Тэя убийственный взгляд. Но рогатый даже не дернулся.

Пусть от розовых виноградин у него хотя б несварение случится!

Будем вместе сидеть над тазиком… Какой-никакой совместный досуг.

– В моем мире хоть у короля, хоть у лавочника может быть лишь одна жена, – сосредоточенно ответил Элиар Третий. – Разводы случаются, но не поощряются. Я ждал свою королеву всю жизнь. Обошел все миры, известные хранителям знаний. Собрал много диковинок, познакомился с удивительными правителями. Видел драконов Энхарада, плантации Тхэ-Вана, радужные фонтаны Эстереля…

– Впечатляет, – улыбнулась я.

А мы вот только до Азо и полей катаемся.

Если вообще покидаем спальню.

– Думаю, пророчество было иносказательным. Моя истинная супруга – политика, моя единственная пара – корона, – Элиар Третий поправил венец на серебристой макушке и откинулся на подушку. – А знания, что я принесу домой из странствий, изменят Эррен и мою жизнь.

Слушать грамотную речь было приятно. Да и в целом, после варварских обычаев Керракта прогрессивные мысли радовали. Уверена, в Эррене не ссылают вдов в Обитель и не заставляют отпиливать важные части тела.

– Я заключил множество ценных договоров с иными мирами. Керракт – последняя точка на карте, финал моих странствий, – выдохнул король без капли самодовольства. – Пять сотен лет назад вы забрали нашу богиню Имиру. Мы носили в сердцах жажду мщения и чувство вины. Но все изменилось. Уверен, мы сможем наладить общение. Помирить Эррен и Керракт – последняя цель моего путешествия.

– Вы решили завершить поход от усталости или из желания проводить больше времени дома? – поинтересовалась я, постукивая вилкой по пустой тарелке.

После качки на фурье меня мутило, и изысканная еда не вызывала аппетита. От духоты плыло перед глазами.

На секунду даже показалось, что между тарелок я вижу черный хвостик змеи.

Но, проморгавшись, поняла, что это просто рисунок на полотне.

– Мой целитель уже стар, а без лекаря путешествовать опасно. Сколько ни искал ему замену, не нашел столь же одаренного мага, отмеченного Бездной, – признался король. – Мои чародеи устали открывать двери в иные миры, это сложная магия… И довольно рискованная. Собьется ориентир – и я никогда не вернусь на родную землю. Никто из нас. Думаю, пора поставить точку и возвратить подданных в их семьи.

Глава 4. Хворь неведомая, явно иномирская

Ужин на нейтральной территории завершился только к полуночи. Ахнет позволил эрренцам обосноваться близ Красной пустыни и пригласил их наутро в гости.

Дарр Тэй пообещал сводить короля в Храм Таурантоса и показать пещеру, в которой познала «счастье принадлежности» похищенная богиня. Он собирался рассказать монарху, как поклоняются Имире в Керракте. А возможно, даже свозить гостя в Обитель – на священную землю, защищенную дланью Сиятельной.

Мужчины столковались об экскурсии на Азо, о визите к портальной арке и о торжественной выездке фурий. А дальше предоставили хореям накидать план.

Перед уходом из шатра Ахнет предложил Элиару своих масай в услужение, но король вежливо отказался. Якобы в походе он отвык от женского общества и до возвращения домой не чувствует в нем потребности. А вот красное сердце вулкана и перо хары принял с охотой и тут же велел советникам принести ответные дары.

От посещения золотого шатра у меня остались смешанные чувства. С одной стороны, безрогий монарх ощущался глотком свежего воздуха. Его суждения о женщинах, браке, политике казались здравыми. Даже лестными.

Король тепло отзывался о подданных, сетовал на невзгоды, настигшие их в пути, открыто скучал по Хитане – столице Эррена. И искренне надеялся, что найдет с будущей супругой общий язык.

Словом, вел себя совсем не по-королевски. И не по-керрактски. На фоне рогатых варваров его манеры вызывали трепет. Проведя год в походных условиях, заметьте, он не начал есть с ножа и не разучился уважительно общаться с дамами!

С другой стороны, меня точило сомнение. Хотелось верить, что визит иномирян – к добру. К сотрудничеству, к дружбе миров, к новому светлому будущему. Но чутье, холодным угрем крутившее низ живота, шипело: не так уж все однозначно. Элиар Третий свалился на головы рогатых не от скуки и не из праздного любопытства.

Часто ли к границам приходят войска вражеских государств, чтобы предложить дружбу? Получается ли у народов договориться?

Зная вздорный, упрямый характер Ахнета, я понимала, что всем нам понадобится запас терпения.

***

На следующий день король Эррена нанес ответный визит в земли Азумата. Элиар Третий захватил с собой небольшую команду – дряхлого целителя, сильного чародея, советника, двух лучших воинов и мага-ученого, исследующего традиции Веера.

Лекарь сразу заинтересовался местной медициной, особенно травяными примочками, фуфуниями и вулканической пудрой. Историк вежливо попросил доступ к книгам и картам в кабинете дарр Тэя и переводчика с сахнэ. Воины благоговейно рассматривали дзоны и саеры в оружейной галерее и мечтали о спаррингах с хореями Азумата.

Вместе с владыкой подданные Элиара Третьего обустроились в трех гостевых комнатах. В коридоре того крыла то и дело раздавался смех и смущенные перешептывания. Безрогость тут была не в почете, да и ростом, по мнению масай, иномиряне не вышли.

После обеда Ахнет усадил гостей на лучших козочек и поехал показывать свои владения. Красную пустыню, вулкан, злаковые поля посреди песков…

Сославшись на дурноту, я осталась отдыхать в тени террасы. Я нечасто бывала в одиночестве в последние дни и надеялась воспользоваться моментом.

– Еще холодного мятного взвара, госпожа Рия? – протиснулась сквозь шторы Заранта.

Обычно мне прислуживала Лайха, но сегодня с Ваисой и Тирой она сопровождала гостей к вулкану. Едва делегация уехала, в доме стало удивительно тихо и пусто.

И тошно. И дымно. И вообще невыносимо.

– Принеси, – кивнула я с благодарностью.

– Может, изволите попробовать отобедать?

Мои отношения с едой все еще были натянутыми, и вряд ли кто из масай не заметил перемен. Теперь у меня всякий раз уточняли, рискну ли я повторить завтрак. И не принести ли заранее таз.

– Даже пытаться не стану. Перевод продукта, – проворчала я.

– Еще чего-нибудь желаете? – сочувственно прошептала «медная», поправляя подушки на топчане.

– Заранта… Позови Хиссая, – решилась я. – Хочу с ним потолковать.

Старый целитель явился через час. Чем Его Занудная Дряхлость был занят – и допытываться лень. Уверена, он просто меня игнорировал.

После того, как на мои запястья вернулись браслеты, к морщинистому лицу Хиссая прилипло выражение равнодушной неприязни. Все-таки он сразу меня невзлюбил.

Может, потому что я посмела открыто любить Ахнета, наплевав на традиции мира? Потому что согрела каменное сердце демона и добилась взаимности?

Скорее всего, Хиссай, как и Аида, видел во мне проблему. Преграду на пути дарр Тэя к корзинке рогатых наследников.

Но зря лекарь сомневался в Ахнете. Зря полагал, что тот не захочет исполнять супружеский долг с десятью ярами. По мне, так рогатый спит и видит, когда начнется Великая брачная ночь. Стрелочки на часах поторапливает!

Или же в отстраненной неприязни было куда больше личного… Десятки лет назад целитель был такой же «торой», как я. Игрушкой при старшей яре. Тем, кого и любить нельзя, и бросить невозможно.

Он отдал Аиде сердце, а демоница выбрала Азумат. Теперь даже рога отпилила – ради сына и репутации клана.

Они оба принесли свои жертвы и требовали, чтобы мы с Ахнетом принесли свои.

– Жалеете, что меня не унесла красная хворь? – спросила я, отбросив с лица алую вуаль.

Смотрела глаза в глаза, хоть мои уже начинали слезиться в едком дыму пустыни.

– Целитель не способен желать чьей-то смерти. Это противоестественно, – проворчал он, стряхивая пыль с рук. – Чего первая тора желала? Косметических мазей, сонного снадобья?

– Думаю, вам уже доложили, что я неважно переношу жару и почти ничего не ем, – пробормотала, мелкими глотками отпивая из чашки. – Есть вероятность, что неведомая хворь добьет меня без вашего желания. Вот ведь удача?

– Пришлой дурнеет в керрактском зное, а ее организм не принимает местные яства? – нахмурился док. – Чего ж тут мудреного, госпожа Рия? Ваше тело наконец вспомнило, что ему тут не место.

– До этой поры оно покорно терпело невзгоды…

– Как нам обоим известно, госпожа Рия, – с паточной вежливостью, от которой к горлу подкатила тошнота, завел Хиссай, – ранее на вашем теле были настоящие оковы, а не отводящие глаз безделицы. Магия крови привязывала вас к роду дарр Тэй и клановой земле. Вы были защищены не только от посягательств на собственность Азумата, но и от отторжения миром.

– Полагаете, Керракт стал меня отторгать?

Резко вспомнилось, как неважно выглядела Эмили Харт перед уходом. Как тосковала она по дому.

– Таково единственно возможное объяснение. Пришлые не могут долго жить в чужом мире без привязок и магических подпиток. Особенно если судьба их тянет в другие земли. Я своими глазами видел, как угасала в клетке предыдущая «покупка» дарр Тэя.

– И что с ней стало? – дыхание сбилось от волнения. – Погибла?

– Господин ее отпустил. Отдал Тайру ти Грайцу, ловцу Веера… Выменял на сотню истинных душ Керракта, – без уверток рассказал Хиссай.

Я почесала горло, распираемое горькой мутью. Невыносимо.

В Питере случалось, что у меня по паре дней отсутствовал аппетит. Но еще никогда еда не покидала тело с таким ажиотажем.

– Пленница так же, как я, отторгала еду?

– Нет, – с легким замешательством произнес целитель. – Ела она с охотой, когда давали. Но дикарка пробыла в Керракте меньше вашего.

Дикарка в клетке. Измученная, голодная, тоскующая по дому. Трудно представить, что Ахнет был на такое способен.

Я теперь хорошо знала рогатого. Он большой, теплый, бугристый. Надежный, страстный и ласковый. Познавший со мной настоящую любовь.

– Раз случаи не идентичны, это может быть что-то другое, – настаивала я. – Вдруг мое самочувствие облегчат снадобья, вулканическая пудра или травяная примочка?

– Нет от вашей болезни примочек. Понести вы не могли, а хвори я в вас не вижу, – прозвучало холодным, безэмоциональным приговором. – Лекарство, которое я вам посоветую, не придется по нраву господину. Однако есть лишь один способ улучшить ваше самочувствие: немедленно покинуть Керракт.

Я поднялась с топчана и раздраженно прошлась по террасе. Перед глазами с самого рассвета плыло.

– Но ведь я смогла принять огонь дарр Тэя! Без браслетов, без магии! – напомнила целителю.

Пока мне не подурнело, я только и делала, что принимала. И пламя Ахнета, и рога Ахнета, и иные его выдающиеся достоинства.

– Смогли ли? Или его огонь до сих пор поджигает вас изнутри?

Я смущенно коснулась живота. В точке под ребрами действительно концентрировался жар, от которого все тело пекло и пот каплями наплывал на веки.

– Осмотрите меня. Выясните, почему так лихорадит, – потребовала у лекаря. – Я дозволяю себя коснуться. Можете даже фуфуний принести.

– Распоряжений господина Ахнета на этот счет нет, – воспротивился он. – Я не осматриваю масай и тор. Я целитель рода дарр Тэй и доблестных воинов Азумата.

– Но вы лечили меня от красной хвори…

– Это был исключительный случай. Приказ Аиды и сына ее Ахнета. Но их тут нет, и не надейтесь, что я поставлю новое пятно на своей репутации.

– Нынче я не масая и не тора. Вы сами сказали: это безделицы, – я сунула ему под нос золотые оковы.

– Тогда кто вы, каэра задери? – потряхивая морщинистыми рогами, брюзжал Хиссай. – Напасть для целого рода? Наказание для клана? Беда для будущих яр?

– Возможно, гостья? – предположила я.

– Гости имеют свойство уходить, – отбил старик. – Рано или поздно. Если так, то вы загостились.

– Тогда… свободная женщина? Как кошка, гуляющая там, где вздумается?

Я устало привалилась к деревянному столбу. Сейчас мне мечталось прогуляться до спальни и рухнуть на кровать.

– Не смешите мои рога, госпожа Рия, – покачал Хиссай головой. – Вы потому ждете своего яра, как ваувахха на цепи, что свободны?

– Я жду его, потому что я – сердце дарр Тэя, – прошипела сквозь зубы и громыхнула оковами. – Читайте. Тут так написано.

– Своенравный мальчишка… – прокряхтел целитель, внимательно щурясь на браслет.

– Как вам кажется, Хиссай, такой важный орган, принадлежащий господину, входит в сферу ваших целительских интересов? – едко уточнила я. – И что станется с Ахнетом, если вы откажетесь лечить его сердце? Долго демон без него проживет?

Пожевав обветренные губы, старик махнул рукой и отвернулся. Подхватил полы мужского халата, слез с помоста и… пошел в дом! Не прощаясь.

От неожиданно резкого финала беседы внутри взметнулась желчная обида. Такого хамства в мой адрес Ахнет бы не снес, но… его рядом нет.

Я плотно стиснула зубы и больше ничего не сказала. Молить Хиссая об услуге? Я на ногах-то еле стою, не на коленях же мне перед ним ползать? Если улягусь на полу, то уже не встану.

Лайха говорила, в деревне у нее есть знакомая знахарка… В самом крайнем случае можно обратиться за консультацией к лекарю короля. Как-нибудь прорвемся.

– Вы идете, госпожа Рия? – прокряхтел старик от входа. – Я не намерен осматривать вас на господском ложе.

– Так вы осмотрите меня? – изумилась я шепотом, сползая с террасы.

– Разве не этого желало «погибающее сердце дарр Тэя»? – ответил, не оборачиваясь. – Однако я не даю гарантий. Пришлые вне моих знаний и умений.

– Уверена, у меня такая же физиология, как у высших демониц, – шептала возмущенно, пытаясь догнать целителя. – Разве что рожки отсутствуют…

Во всяком случае, Ахнет, раздевая меня, ничему не удивлялся. И явно не рассчитывал увидеть хвост.

– Такая же, да не такая же. Наши снадобья от красной хвори пришлой не подошли.

Ровная спина плыла по коридору, огибая внутренний двор и уводя нас в тайные чертоги. Ориентиром служили морщинистые рога и колыхающийся от шагов халат. Целителям и мудрецам в Керракте разрешалось не обнажать татуированные бугры, что сейчас меня несказанно радовало.

До этой поры все наши контакты с Хиссаем проходили на нейтральной территории. Лишь раз я заглядывала в «святая святых» – просторный зал с травами, снадобьями, заготовками для примочек и широким диваном для врачевания. Когда забирала дощечки, посвященные участницам отбора.

Тогда после единственного осмотра Хиссай отбраковал пятерых. А я малодушно порадовалась, что не придется ложиться на его кушетку.

Из-за плотных штор едва пробивался свет. Пахло лекарствами на травах, дымком, теплой смолой и благовониями. Помещение часто проветривали, а неведомые чары сохраняли прохладу. Будь старик мне другом, а не врагом, я бы заглядывала к нему чаще – просто чтоб остудиться.

– Садитесь, – поджав губы, велел хозяин комнаты. И с ноткой брезгливости добавил: – Мне придется коснуться вас.

– Я перетерплю, – с таким же выражением отбила я. – Кстати… А печать владения дарр Тэя вас не убьет?

Стыдно, но в этот миг в моем голосе промелькнул звон надежды. Ну вдруг убьет?

Жаль, что печать действует в обе стороны…

– С чего бы ей меня убивать? – удивился Хиссай, ополаскивая руки в мыльной воде и закаляя кожу над раскрасневшимися углями.

– Ахнет говорил, она смертоносна для любого, кто посягнет на меня. Для любого, кто посмеет коснуться.

– Зависит от того, с какими намерениями прикасаются, – успокоил целитель. – Если бы печать владения убивала всех, кто врачует, омывает или переодевает, этак в Керракте бы демонов не осталось.

– И вы не боитесь?

– С чего бы? – Хиссай вскинул рога и пытливо уставился на меня. – Но для вас это шанс убедиться, что целитель не в праве желать смерти. Ни своей, ни вашей.

– А вдруг он решит избавиться от беды для клана ценой жизни? Захочет принести жертву во славу наследника Верховного? – прошептала я, только сейчас осознав, в сколь уязвимом положении нахожусь.

Наедине с неприятелем, в темной дальней комнате дома, на голой кушетке, со смертоносной печатью на коже.

Как хрупка моя защита, как легко лекарство становится отравой… Любой, кто коснется меня с дурными намерениями, принесет смерть обоим!

– Доверие, – прокомментировал ситуацию Хиссай. – Редкость и ценность в Керракте. Вы сами настаивали на осмотре.

Доверие доверием, но я испуганно отстранилась от протянутой ко мне пятерни.

– Не люблю врачей, – призналась шепотом, сжавшись на кушетке в дрожащий комок.

– Уверен, что смогу обойтись без вашей любви, – равнодушно фыркнул Хиссай. – Я дряхлый старец и этой стороной жизни давно не интересуюсь. Снимите тогос и лягте.

У-у-у… Зачем я в это ввязалась?

Смущенно обнажившись перед неприятным субъектом, я откинулась на кушетку. Хуже мне все равно не станет, правда? Я уже фуфуний глотать готова, лишь бы еда перестала ускользать из тела.

Да что та еда? В зеркало заглядывать страшно! Щеки втянулись, лицо посерело, осунулось. И этот «модный» зеленоватый оттенок кожи… Точно не хит сезона в Керракте. О такой ли диковинке мечтал дарр Тэй, догоняя во снах девушку с голубыми глазами?

– Отмечаю истощение, вялость и внутренний жар, – прокомментировал старик, завершив неприятные манипуляции. От его прикосновений меня только сильнее залихорадило. – Пищевого расстройства не наблюдаю. Следов отравления нет. Аллергия… тоже мимо. Известные мне местные хвори оставляют отметины на коже – пятна, рубцы, сыпь…

– Думаете, что-то иномирское? – ужаснулась я. – Разве может болезнь залететь через портальную арку?

– Чего оттуда только не приносит…

Надменный взор красноречиво коснулся моей голой коленки. Мол, болезнь – еще не самое страшное. Иногда из порталов выбрасывает Маш-потеряш, и тогда…

От напряжения, с которым целитель всматривался в меня, у старика разгорелись рога. Натурально! Кончики стали светиться алым, словно внутри включились светодиоды.

– Проверим реакции организма пришлой, – пробурчал док в пустоту кабинета, словно вообще не со мной разговаривал. – Попробуем глубокое исследование огнем…

С невозмутимым видом он пощелкал пальцами, высекая искорки на ладонь. И – боги милостивые! – сбросил их на меня. Еще и пальцы деловито отряхнул.

Хоть я недавно переквалифицировалась из международника в междумирника, к такой подставе оказалась не готова.

– Ай! Горячо! – зашипела я головешкой, брошенной в корыто с водой.

– Так нужно, терпите, госпожа Рия, – хмурился негодяй. – Это мои маленькие помощники в глубинной диагностике.

– Эти ваши «помощники» только хуже сделали! Теперь мне и внутри жарко, и снаружи… Таково ваше знаменитое лечение? – задыхаясь, уточнила я. – Или это отвлекающая процедура? Вроде горчичников?

– До чего голосистая тора. Хотя… жечься не должно, – прокряхтел он, почесывая рог. И с едким присвистом добавил: – Ни одна демоница раньше не жаловалась.

– Видимо, наша физиология все-таки слегка отличается, – прошипела я, высматривая стакан воды. – Я вот, знаете ли, вообще не Неопалимая!

Помещение больше не ощущалось прохладным. Казалось, меня усадили на лопату, затолкали в печь и затворили дверь. А за Бабку Ёжку – загорелый старик с рогами.

Привстав на локтях, я наблюдала, как искорки впитываются в живот, проскальзывают под ребра, снуют рыжими всполохами под кожей… Зрелище не только диковинное, но и в целом дикое. Не для слабых и нервных.

Хиссай хмурил рога, закатывал глаза и прочими способами выказывал недовольство. Мол, не мог Верховный прислать пациентку поспокойнее? Что за наказание?

– Аида писала вам про яссхэ? – монотонно спросила я. Чтобы отвлечься и скрасить паузу, пока внутри блуждают магические искры.

– Госпожа дарр Тэй прислала уведомление, – сухо ответил целитель.

– И вы… сердитесь, да? Что она с вами не посоветовалась?

Хиссай не выглядел пылким демоном, готовым таранить рогами стены Обители. Его огонь давно выгорел, угли истлели… На происходящее он взирал со спокойной отстраненностью.

Но не верилось, что внутри пожилого демона не зажегся крошечный вулканчик, когда он узнал о добровольном обрезании рогов.

– Кто я такой, чтобы осуждать решения госпожи Аиды? – флегматично отозвался Хиссай.

– Думаю, вы единственный в Керракте, кого она стала бы слушать.

– Мм… Истинно так.

– Даже не спорите? – удивилась я откровению.

– Будучи юной демоницей, отправленной в незнакомые Красные земли, она часто спрашивала моего совета, – на миг смягчившись, проронил старик. – В основном о том, как сохранить жизнь в доме с девятью младшими ярами и как укрепить права первенца на цархство…

– Бедная женщина, – выдохнула я.

– Она совсем не умела интриговать. Едва владела оружием, славилась сильной уязвимостью к ядам. К ее опальному роду – бывшим врагам Азумата – многие в клане относились с прохладой. А уж насколько искусные сети плели девы, которых она затмила…

– Клуб неугодных яр? – догадалась я, чуть расслабляясь.

Искорки в животе перестали жалить и принесли умиротворяющее тепло. Поблуждав по организму, они стекались обратно к руке Хиссая, чтобы сообщить информацию.

До чего чудная медицина.

– Клубок ядовитых гайяр, – фыркнул старик. – Каждая выпестована чужим кланом, каждая тянется к свету, к огню своего яра… Мне многому пришлось обучить Аиду. Слабые в Керракте не выживают, даже если они богини.

– Вы помогали ей?

– Все эти годы, – покивал он. – Изготавливал для госпожи противоядия и заживляющие мази, приносил защитные обереги. А еще… Я помог ей первой родить дарр Тэю наследника.

– О боги! – ахнула я, вообразив бразильский сериал в керрактских декорациях. – Только не говорите, что Айлах ему не папа…

– Не в том смысле, – недовольно буркнул целитель. – Мне было поручено варить для яр травяные снадобья, способствующие быстрому зачатию. Айлах собирался в новый поход и не хотел ждать. Каждую ночь я приносил в десять спален десять бутыльков. На вид одинаковых.

– Но только Аиде доставалось снадобье, способствующее зачатию, – догадалась я. – А остальным что?

– Ничего опасного. Я лишь сдвинул сроки. В интересах старшей яры – родить первой и с хорошим отрывом, чтобы никто не смел претендовать на законное место ее сына, – равнодушно объяснил он. – Когда Айлах вернулся из похода, у него успел родиться лишь один наследник. Потом, конечно, появились и другие, их давно разбросало по Керракту…

В отсутствие еды в организме я вяло переваривала факты.

До чего трудно, наверное, любить женщину и помогать ей зачать дитя от другого. У которого таких яр, нелюбимых и ненужных, еще девять штук… А тебе нужна всего одна. Чужая, недостижимая.

Однако Хиссай делал все, чтобы спасти Аиду и упрочить ее положение. Даже ценой чувств и репутации.

– И никто не заподозрил врачебных махинаций?

– Ну а откуда, по-вашему, столько грязных слухов о «пустой крови» Ахнета? – отбил он.

Я понимающе вздохнула.

Что оставалось отставшим женам, кроме как опорочить честь первой? Хиссай вечно крутился поблизости, мешал их планам… С помощью сплетен они одной пулей убивали трех рогатых зайцев. И предателя-лекаря, и старшую яру, и дитя, наследующее цархство Азо.

Слава местным богам, у них ничего не вышло. Кровь не вода. Но представляю, какие у Ахнета развились комплексы на почве слухов.

– А ведь каждая из младших вела свою игру, каждая подсыпала Аиде травки, подмешивала зелья… Какие-то шуточные, пустяковые. Какие-то откровенно мерзкие и опасные. Я только и успевал проверять! – проворчал он и отряхнул ладони. – Когда Айлах пропадал в военных походах, я старался быть ближе к его яре. Кто-то должен прикрывать спину от отравленного клинка… А у вас есть такой друг, госпожа Рия?

– А? – удивилась внезапному вопросу.

– Тот, кто прикроет спину, пока Ахнет будет глядеть в другую сторону? Кто убедится, что ваш новый дом не закидают искрящими углями, пока вы спите внутри?

– Нет… У меня нет таких друзей, – вздохнула я. – И, боюсь, с оружием я обращаюсь еще хуже госпожи Аиды. А уж про мою уязвимость к ядам можно легенды складывать!

– Поэтому она хотела вас увезти, – покивал он. – Неважно, старшая вы или просто любимая… Яры будут дружить против вас. Кому, как не Аиде дарр Тэй, об этом помнить.

– Ну… есть шанс, что неведомая иномирская хворь добьет меня раньше, чем Ахнет устроит многорогую свадьбу, – с наигранным оптимизмом заявила я, завороженно глядя, как искорки одна за другой возвращаются в загорелую ладонь целителя. – И каков диагноз? «Сердце дарр Тэя» еще бьется?

Хиссай резко сжал кулак и зажмурился. Помрачнел до кончиков погасших рогов.

– Не понимаю…

– Что там? – теперь уже всерьез переполошилась я.

Весь оптимизм как ваувахха слизнула: настолько глубокой была морщина на лбу старика.

– К вам точно не прикасался никто другой, кроме дарр Тэя? – чужим, словно простуженным голосом уточнил он.

На лицо целителя наползла мертвенная бледность, керрактцам в принципе несвойственная.

– Да ко мне постоянно кто-нибудь прикасается. То Лайха расчесать пытается, то Вау-Вау оближет…

– В «глубинном» смысле, госпожа Рия! – он быстро открыл глаза, придвинулся и навис над кушеткой дряхлым коршуном, жаждущим сожрать зазевавшуюся мышь. – Пробовал вас другой? Давались вы в руки иномирянам?

– Ш-што? – опешила я. – Если вы про Хмыря из Хморренга, то вовсе нет! Он не успел сделать дурного… Думаете, он меня чем-то заразил? Но он только подышал в затылок и послюнявил ухо!

Неужто в Керракте стыдные болезни передаются воздушно-капельным?

А почему тогда Ахнет не заразился? Или у него иммунитет, выработанный годами лахар?

В том, что лекарь заподозрил что-то порочное и неприличное, сомневаться не приходилось. Он уже черными пятнами шел!

– Такую хворь… «надышать» не выйдет, – мрачно изрек целитель.

– А к шатрам я вместе с Ахнетом ездила, – напомнила Хиссаю. – И в Обители с меня глаз не спускали. Уверяю, никто чужой на меня не кашлял!

– Тогда откуда… «накашляно»? – с мученическим видом протянул он. – Так не бывает. Ошибка какая-то.

– Значит, все-таки хворь? Не «билет на выход» от мира? – с глупой надеждой переспросила я.

Это ведь лучше, чем отторжение Керрактом? Болезни хотя бы лечатся. В теории.

– Неведомая, иномирская… – мычал он, словно маясь от зубной боли. – Как вы так умудрились, госпожа Рия? И что, упаси Верховный, нам всем с этим делать? Вы же пришлая… Вы безрогая!

Бедняга разве что за сердце не хватался.

– Ну давайте подбирать травки и примочки. Методом тыка. Уж какая-нибудь подойдет, – предложила я и вытерла испарину со лба. – Если я смогу наконец нормально поесть, я буду вам очень, очень благодарна!

– Поесть… да, вам нужно поесть, – отрешенно кивал он, точно по рогам стукнутый. А потом вдруг встрепенулся и зарычал: – «Методом тыка» вас уже полечили! А старому Хиссаю последствия разгребать!

– Поверьте, до вас меня никто не лечил. У вас эксклюзивное «право первой ночи», – пообещала я. – Вы знаете, как мне с этим справиться?

Когда искорки убрались из тела, стало полегче. Я даже нашла в себе силы накинуть на плечи тогос и запахнуться.

– О, боюсь, никто в Керракте не знает, как вам с этим справиться! – вздохнул целитель, воздевая глаза к потолку и делая упор на каждом слове. – Нет-нет, огонь внутри не может быть истинным… Я ошибся. Наверняка ошибся. Дряхлые глаза мои уж плохо видят, в пальцах не та чувствительность, что прежде... Невозможно это, чтобы пришлая да безрогая…

– Объясните мне, что вас так напугало, – предложила я, умоляюще приподнимая брови. – Видите, я теперь тоже напугана? Прям до чертиков!

– Надо перепроверить, – решительно кивнул он и принес кожаную сумочку с колюще-режущими предметами.

– Может, лучше искорками?

– Нужна кровь, – вооружившись лезвием, Хиссай схватил мою ладонь. – И слюна. Я проведу полное обследование, пока не найду ответ!

– Полное-преполное? Что, и в стаканчик?.. – прошептала, уже не радуясь врачебному энтузиазму.

– И в стаканчик, – мрачно покивал он, протягивая мне чистую склянку. Глаза его горели огненной решимостью во всем разобраться.

– Да во мне жидкость едва задерживается…

– Пот я тоже соберу. И прядь волос, – с коварным видом пообещал док и проводил меня за ширму. Сдавать иномирские анализы. – То, чему я стал свидетелем, невообразимо, неправдоподобно… И в корне меняет все. Не уверен, что Керракт к такому готов.

Глава 5. Гайяра тянется к свету

Избавив от остатков бесценных жидкостей, Хиссай проводил меня к выходу, а сам по кончики рогов зарылся в исследования. Диагноз назвать отказался, пока трижды не перепроверит.

«Все, что я готов прописать вам, – это отдых и крепкий сон. И никаких постельных развлечений!» – финальное напутствие от старика позвякивало в висках по дороге к спальне.

Единственное постельное развлечение, которого мне сейчас хотелось, – это вжать щеку в подушку, раскинуться звездочкой и отключиться. Что я и сделала.

В этой безмятежно-корявой позе меня нашел дарр Тэй. Обветренный, пахнущий пряностями и дымком, пышущий жаром, он с грохотом завалился в комнату и рухнул на кровать. С недвусмысленным намерением сгреб меня в охапку и тесно прижался сзади.

– Р-р-р-рия…

– Как прошла экскурсия? – пролепетала я, изображая покладистую жену.

Как будто муж пришел с работы после длинного трудового дня, а я встречаю его с горячим мясным пирогом и в кружевном передничке на голое тело.

– Сносно. Если не вслушиваться в «прогрессивную» чушь, которую городит Его Величество Элиар Третий, с ним вполне можно общаться.

– Но смысл общения как раз в том, чтобы вслушиваться…

Судя по ощущению шелковой прохлады около моего зада, Ахнет уже успел сбросить потные ездовые брюки и напялить льнущий к коже полухалат.

– Правда? – крякнул рогатый, призывно дергая бедрами. – Но тогда я, боюсь, свихнусь. Эрренский король не слишком-то сообразителен.

– Неужто?

– Вчера в шатре он решил, будто бы ты моя законная супруга.

– Какая нелепость, – сокрушенно покачала я головой.

– Я ему целый час объяснял, чем тора отличается от масаи, а масая – от яры… А яра от царьи, а царья – от торы, – жаловался Ахнет в мое плечо. – Рассказывал про Отбор чистокровных демониц, про Великий союз для укрепления связи с вулканом. Про разницу в браслетах, в особенностях владения, в нюансах магической привязки. А он мне в ответ – ерунду про клетки, цепи и свободу волеизъявления. Тьфу!

– Кошмар какой, – сочувственно посетовала я.

– Дай ему волю, он всех рабынь выпустит в пустыню, – сердито кряхтел дарр Тэй. – И что мои рогатые малышки будут там делать? Одни, без клана и господина, забытые в Красных песках? Свобода женщинам не нужна, она их сбивает с толку.

– Но король с тобой не согласен? – догадалась я. – Ахнет… ммм… Вы же не подрались с владыкой Эррена?!

– Мы затеяли «интеллектуальный аргументированный спор»… До сих пор рога ноют, – ворчал мой козлинушка. – Лучше бы подрались!

– Это да… Это конечно… – без лишней интеллектуальной аргументации согласилась я.

– Я ему доходчиво объяснил, что оковы надеваются лишь раз. Что девы Керракта сами жаждут принадлежать. Признался, что однажды снимал с тебя браслеты, но ты, хоть и иномирянка, осталась по своей воле… А он возьми да брякни: «Выходит, госпожа Рия вам не супруга и не рабыня? И сможет уйти, когда вы женитесь на десяти демоницах?» Ну что за глупец?!

– Похоже, ты окончательно запутал бедного короля, – горько рассмеялась я, размазывая пот по подушке. – Возможно, в Эррене женщина действительно может уйти, если ей не нравится делить мужчину с десятью гайярами…

– Однако ты не хочешь уходить, Рия. Ты сама решила быть моим сердцем, – строго напомнил он.

– Какое глупое решение! – вздохнула я.

– Но единственно верное. Или ты передумала?

– Нет. Нет, – прошептала в горячий воздух. – Да и куда мне теперь? Ты говорил, печать владения невозможно стереть…

– А ты бы желала принадлежать другому, хара?

По голосу слышалось, как он хмурит лоб, пыхтит дымом и скрипит челюстью.

– Никогда, – выдохнула еле слышно. И ленивым тоном перевела тему: – Вы вернулись раньше, чем я ждала. Наскучило ругаться?

– В середине поездки Его Величество Элиар Третий заявил, что ему жарко и нечем дышать! – возмущенно рыкнул Ахнет.

– Неужели?

– А мы только поднялись на Азо…

Бедный, бедный король Эррена.

Бедный, бедный лидер Азумата.

Никогда им друг друга не понять.

– Ты и вообразить не можешь, Рия, как сильно я желаю свою тору. Близость к Азо распаляет, – прохрипел он в ухо, пристраиваясь поудобнее. – Молю, скажи, что ты достаточно отдохнула и чувствуешь себя хорошо.

Закралась мысль, что некоторые рога ему не мешает укоротить… Чтобы разум хоть иногда возвращался в голову.

– Ах… нет, – я юркой змейкой ускользнула от демонического напора и переползла на край кровати. Развернулась и с укоризненным видом уставилась на рогатого. – Я была у целителя. Хиссай поворчал-поворчал, но в итоге изволил меня осмотреть.

– Умница, – одобрительно мурлыкнул дарр Тэй и навалился на локоть, превратив подушку в тоненький блин. – Старик дал тебе каких-нибудь трав или мазей?

– Лишь пару дельных рекомендаций, – разглядывая загорелого варвара сквозь слипшиеся ресницы, прошептала я. – Мне прописали отдых, крепкий сон… и никаких лахар.

– Как это «никаких лахар»? – задохнулся Ахнет.

– Ни-ка-ких, – процитировала по слогам. Для тех, у кого весь ум сконцентрирован в полухалате.

– Я немедленно схожу к нему! Это, должно быть, ошибка!

– Вот-вот. Сходи. Тебе тоже не помешает провериться, – сонно покивала, вновь ластясь к подушке. – Не удивляйся, если он тебя обескровит… и обезрожит… и вообще препарирует…

***

Не представляю, что Хиссай сказал Ахнету, но ночью ни одно Озабоченное Рогатое Могущество меня не беспокоило. И даже с утра не попыталось пристроиться, воспользовавшись вялостью первой торы.

Пышный завтрак нынче подавали в столовой. Я слышала шорохи, звон посуды, взволнованный топот масай, ругань новой кухарки… Однако выйти к гостям не решилась.

Во-первых, тазик удобнее таскать туда-сюда в масштабах спальни, а не всего дома… Поручить эту ношу кому-нибудь из помощниц рука не поднялась.

Во-вторых, где-то в памяти бултыхалась информация, что торам завтракать с мужчинами не положено. Особенно если под крышей Азумата обитают важные гости.

Словом, из осторожности ли, из сознательности или просто из вредности, но я велела подать скромную трапезу в спальню. Жадно попила травяной чай прямо из кувшина, погрызла соленый сухарь, пожевала нарезку подкисленных фруктов… Повздыхала уныло над диетой, в которую нынче не вписывались ни густые острые соусы, ни подвяленные на солнце лакомства.

Заметив, что из всей клановой еды мне заходит только простая и кисло-соленая, Лайха перестала приносить сладости, жирности и пряности. С утра до ночи моими друзьями были постный бульон, мятный чай, водичка с цитрусовыми маслами… Остальное стремительно улетало в таз.

Выспавшаяся за двоих и приободренная тем, что сегодня весь завтрак остался внутри, я умылась. Переоделась в свежий тогос и вышла на террасу, где довершали разговор Ахнет, Элиар Третий, Ансай и пара магов из королевской свиты.

– Госпожа Рия, – монарх подскочил с подушек и отвесил низкий поклон.

– Ваше Величество, – я поприветствовала венценосного недоуменной улыбкой.

Его желание кланяться торе несколько удивляло… Да что там удивляло? Шокировало!

Ахнет ведь подробно объяснил королю, что я – лишь собственность. Спонтанная покупка демона-шопоголика. Симпатичная с виду вещь, которую «и надеть некуда, и выбросить жалко».

Дарр Тэй лениво кивнул мне и подманил ближе.

– Вы неважно себя чувствовали, раз не спустились к завтраку, или дело в другом? – вежливо поинтересовался король.

– Хиссай полагает, я приболела, – призналась со вздохом и присела на подушку у ног Ахнета. – Ну и… традиции еще. К чему смущать гостей?

– Обычно торам не дозволено вкушать еду со своими господами, – хрипло растолковал дарр Тэй. – Но я Рие разрешаю. Как видите, Элиар, и в консервативном Керракте случаются перемены.

Петух. Как есть петух.

И хоть сегодня в косичках Ахнета не было перьев, чувствовалось, что лидер Азумата пытается произвести впечатление на коллегу в короне. Рогами лоснящимися покачивает, буграми масляными поигрывает, хвостом невидимым потряхивает. И девицу-иномирянку, вот, у самых ног усадил.

Забавно, но возлежание у господских пяток не казалось мне теперь унизительным.

Это были те самые пятки. Любимые.

– Невероятный слом традиций! – с издевательской ноткой произнес король. – Позволить своей женщине принимать пищу за одним столом с ее… кхм… «господином»!

– О, не смейтесь, Ваше Величество. Поначалу клан протестовал, но теперь мне даже приборы выдают по первой просьбе, – с расслабленной улыбкой отмахнулась я. – И поднос ставят на стол, а не на пол. Для пришлой и безрогой это успех.

У Элиара Третьего нервно дернулся глаз.

Он еще не знает, что первое время меня кормили с рук. И с ножа.

– Вот видите, Элиар? Моя тора всем довольна, – разморенным котярой прохрипел дарр Тэй и накрутил прядь моих волос на палец.

Откушу!

– Ты говорил с Хиссаем? – я задрала голову и подняла лицо на демона. – Он озвучил приговор?

– Потом, Рия, – тут же помрачнел рогатый. – Не при госте.

Вздохнув, я кивнула. Судя по тучке, налетевшей на физиономию дарр Тэя, диагноз безрадостный и неприличный. Да еще лахару, поди, запретили… Совсем беда.

– Вчера мы не успели посмотреть храм Таурантоса, – перевел тему король. – Если Владыка Красной пустыни позволит, я бы хотел посетить легендарную «пещеру Имиры» нынче днем…

– Боюсь, сегодня я вынужден посвятить себя делам клана, – поморщился Ахнет. – Со дня на день приедут избранные царьи, чтобы вместе со мной просить благословения Верховного. Нужно раздать распоряжения. Кстати… если задержитесь, сможете поприсутствовать на церемонии.

– Почту за честь засвидетельствовать брачный союз наследника Верховного, – с важным видом кивнул Элиар Третий. – Я бы пригласил вас и на свою грядущую свадьбу, но, боюсь, новое вторжение демонов Эррен не переживет.

Для приличия погоготав над шуткой, господа вернулись к теме межмировой политики. Несмотря на разницу культур, Ахнет с интересом слушал предложения короля. А вот мой внутренний международник заскучал и повесил нос.

Поставки магических минералов, обмен технологиями, коррекция законов, открытие порталов, соблюдение исконных традиций, бла-бла-бла…

– Составите мне компанию, госпожа Рия? – монарх вдруг вырвал меня из вязкого полусна.

– К-куда?

– В храм Таурантоса, – объяснил король и указал пальцем на поднявшегося с топчана демона. – Ахнет разрешил, чтобы вы провели для меня экскурсию.

Я с удивлением похлопала ресницами. Кто подменил моего личного собственника? Как это «Ахнет разрешил»? Он рогами двинулся? А если коварные иномирцы украдут его сокровище?!

– Мы возьмем много воды и шатер для тени, чтобы всем было комфортно в пути. Хореев клана и личных помощниц, разумеется, тоже прихватим, – поспешно добавил Элиар. А когда дарр Тэй отошел к Ансаю, тихо прошептал: – В вашей компании мне спокойнее, госпожа Рия. Привычнее.

– Это потому, что я не ношу на макушке главное украшение Керракта? – усмехнулась понимающе.

– Именно. Когда все вокруг с рогами, мне становится не по себе, – заговорщицки подмигнул король. Однако глаза его остались серьезными.

Неужто джентльмен в золотой короне комплексует на фоне бугристых и рослых демонов Азумата?

– Не печальтесь зря, Ваше Величество, – отмахнулась я. – Вы ведь еще не женаты. Вот вернетесь в Эррен, заведете себе супругу… Глядишь, и у вас отрастут.

***

Львиную долю дня заняли сборы.

Вчера Элиар Третий настрадался под керрактским пеклом, поэтому нынче приготовился так, будто ему предстоял пеший поход через Сахару. В одиночестве и без верблюда.

Мы с королем ехали в крытой повозке с окнами-сеточками, защищающими от песка и пыли. Свита передвигалась верхом, а рядом с хореями Азумата – Ансаем и Рохнетом – на фурьях восседали довольные Заранта и Лайха. Дарр Тэй выдал нам лучшее сопровождение.

В дороге король проявлял чудеса учтивости и такта, от которых я в Керракте отвыкла. Да и в Питере, признаться, не привыкала. Словом, витиеватые комплименты, внимание к мелочам и предупредительная забота мне были вообще в новинку.

При видимой прогрессивности Элиар ощущался старомодным. Немного скованным, слегка застенчивым наедине с дамой, мягким, вдумчивым, терпеливым. Как какой-нибудь английский дядюшка, вынырнувший из начала девятнадцатого века посреди Красной пустыни.

Полная противоположность демона-грубияна, готового бесцеремонно вешать на крюк все, что хорошо лежит.

Ахнет решал споры саером и копьем, напряжение сбрасывал в кровавых спаррингах и постели. Элиар Третий предпочитал дипломатию. А напряжение… похоже, вообще не сбрасывал.

Строгая военная стать, закованная в хмурую серую ткань, – против колоритных бугров, расписанных ритуальными узорами. Острые зубья потускневшей короны – против обмасленных рогов с насечками. Задумчивость, отстраненность, закрытость – против вулканической ярости и огня.

Зачем я их сравнивала? Одной Имире ведомо.

Не могу сказать, что Элиар был хоть каплю интересен мне как мужчина. Но и неприятен… пожалуй, не был.

А вот собеседник из него вышел славный.

Гость не переставал изумляться варварским обычаям, но делал это скрытно и деликатно. Время от времени он уточнял у меня спорные моменты, а получив ответ, прикрывал лицо, чтобы переварить услышанное. Брови его смешно подпрыгивали, по лбу пробегала морщина… Но король тут же принимал отчужденный вид. Мол, чужой мир – потемки.

Сделав в пути два или три привала, к храму Таурантоса мы добрались, лишь когда местное светило раскрасило поля красными лучами. До вечера осталась пара часов. Значит, в расположение Азумата мы вернемся уже в темноте.

В храме нас ждала спасительная прохлада. Запах влаги и старых камней, трещины в стенах, барельефы, чаши… Журчание ручья, мерное «кап-кап-кап» с потолка.

Пока король водил пальцем по выступам, изучая позолоченный лик богини, я ополоснула лицо в одной из чаш и подняла голову вверх. Из прорех в древних камнях внутрь прорывался закатный свет, раскрашивая пещеру в багрянец и охру.

– В Эррене еще поклоняются ей? – спросила я, повернувшись к монарху.

Он выглядел отрешенным, увлеченным внутренним монологом. Возможно, даже молился.

– Храмы Имиры давно пришли в запустение. В моем мире царит единобожие, госпожа Рия. Варх Всемугощий – наш отец и спаситель, – чинно выдохнул Элиар. – Но это не значит, что, отдав богиню Керракту, мы вырвали ее из наших сердец. Всякий эрренец с детства опечален судьбой Имиры, это в нашей крови, в нашей сути. Некоторые девочки до сих пор тайком молятся «покровительнице дев, попавших в беду».

– Масаи тоже ей молятся… Но, полагаю, Имира не может никому помочь. Ни в каком из миров, – удивленно поморщилась я. – Она ведь сама попала в беду.

– Имира пожертвовала собой ради мира, – сухо ответил король и дернул челюстью. – Варх принял единственно верное решение, чтобы спасти Эррен от разрушений. Отдал красному варвару родную сестру, чтобы ее заковали в цепи!

А вот и огонь – тусклый, холодный, но все же, – что был сокрыт за отрешенной маской.

– Ненависть к Керракту тоже в вашей крови? И в вашей сути? – догадалась я.

– Она запрятана глубоко, но пока неискоренима. Я… хотел бы это переменить. Яд гнева отравляет жизнь, – помявшись, объяснил мужчина. – Я осознаю, что неприязнь к миру, про который мы ничего не знаем, слишком глупа и…

– Иррациональна, – подсказала я.

– Я запер гнев в сердце и сделал шаг навстречу. Если Ахнет сделает ответный… Думаю, пройдет сотня-другая лет, и ненависть вымоется из судеб обоих миров, как грязь под струей чистой воды.

– Благие намерения, – покивала я. – И вы правда сможете их простить?

– А вы, госпожа Рия?

– Что «я»?

– Почему мне кажется, что вы тоже попали в беду? – король наклонился и впился в меня проницательным взглядом.

– С чего вы решили?

– У вас лицо искривилось, когда я сказал о мольбах, посылаемых девочками Эррена, – мягко прошептал он. – Вы так жалобно улыбнулись… Словно тоже хотели попросить богиню о чем-то.

– Я уже взрослая девочка, сир Элиар, – потрясла головой. – Я не верю, что капля крови в жертвенной чаше и час на коленях заставят богиню вмешаться в мою судьбу.

– Вы ведь не пробовали.

Резонно.

Но на Эверест я тоже не залезала и пальцами в розетку не тыкала… Есть вещи, которые необязательно проверять на личном опыте.

– И чего бы мне пожелать? – усмехнулась я, стряхивая со лба капельки пота. – Излечиться от неведомой хвори? Но я не знаю, что со мной происходит. Вдруг это побочный эффект акклиматизации? Ммм… Стать для Ахнета единственной? Но я уже его «сердце». Попросить небеса, чтобы дарр Тэй отказался от десяти яр и Великой Битвы? Однако, боюсь, я не в праве принимать за него это решение. Я не могу взять на себя ответственность – за клан, за род, за целый мир.

– Неужели вам ничего не хочется? – с придыханием допытывался король. – Снять оковы? Получить свободу? Выпорхнуть из золотой клетки?

– Знаете… мне бы хотелось дождя, – вздохнула сокрушенно и обмахнулась рукой. – Как думаете, смогли бы боги прислать из Питера в Керракт хоть небольшую тучку?

– Вы желаете столь малого?

– Это многое, – поспорила я. – Хочу почувствовать, как капли падают на лицо. Вспомнить запах грозы… И свежесть воздуха, когда прибивается пыль на горячем асфальте… И шум по крыше, будто рассыпался горох…

– В Эррене летом грозы – частое явление, – погрузился король в свои мысли. – Особенно перед Парадом Звездносвода, когда магия засыпает, а ночь невообразимо ярка… Многие сочетаются браком в этот день. И если на лицо невесты падают капли с небес, это считается славным знаком.

Обводя пальцами завитки позолоченных волос, Элиар Третий любовался ликом богини и тихо рассказывал про свой мир – родину Имиры Сиятельной.

Я с вежливым интересом слушала про Хитану – пышную столицу, совместившую в себе красоту старинной дворцовой архитектуры и новые магические технологии. Про промышленный городок Либтоун, где стоится завод на заводе. Про простой уклад жителей Анжарской провинции – места, где прорастает любое воткнутое в землю семя.

Про нашествия гхарров и плотоядной саранчи, про воздушные суда, доступные лишь избранным, и полезные бытовые плетения, облегчающие жизнь всем…

После пары моих уточняющих вопросов король нашел палочку и на влажном песке начертил карту. Заштриховал седое и холодное Северное Эшерское море, разделяющее два континента. С одной стороны – государство Эррен, давшее название миру, с другой – Ташер и Эшер. И крошечный островок внизу.

– Здесь Южное море, опасная Дварфова впадина и остров Маути. До вторжения демонов там жили забавные остроухие дикарки, – прокомментировал Элиар, потыкав палочкой в нижнюю часть рисунка. Переместился влево и плавно повел вверх. – Вот тут – Трисольская пустошь, в ней изготавливают знаменитый на весь Веер трисольский шелк. Эта точка – Тарлин. Уютный старый городок с широкими мощеными улицами и красивой набережной, люблю там бывать. А Аквелук больше похож на деревню. Он пахнет не слишком приятно, зато вместе с Анжаром обеспечивает урожаем весь Эррен.

– Целый другой мир, – завороженно пробормотала я.

– Целый другой мир, – согласно кивнул король, почесав голову под короной.

– Вы скучаете по родной земле? После года странствий?

– А вы? – с ухмылкой отбил монарх.

Я промолчала. Скучаю ли по Петербургу?

По его мостам, по дворам-колодцам, по истертым скульптурам и растресканным плитам, по помпезным аркам и гранитным набережным… По ледяному дождю и ветру, промораживающему до косточек, по белым ночам, по тоскливому грохоту метро… По запахам рек и каналов…

Сейчас, когда мне было и плохо, и хорошо в чужом мире, но с почти-моим демоном, я вновь любила Питер. Не как дом, а как уютное детское воспоминание. Кусочек прошлого, не требующий возвращения в реальность.

– Мир, где я жила прежде, очень красив, – прошептала я, осознав, что за серостью будней скрывалось большее. Но в том унылом состоянии я не могла разглядеть. – В моем городе есть дворцы и площади, сады и фонтаны. Жаль, что в ежедневной рутине мне не хватало времени всем этим любоваться. Теперь я каждый день наблюдаю, как сильно Ахнет любит Керракт. Как крепко привязан он к пустыне и вулкану. Дарр Тэй никогда не покинет эту землю. Хотела бы я так же яростно, так же огненно любить свой мир. У вас получается?

– Я ношу Эррен в сердце, и мне приятно о нем рассказывать чужестранке, – признался Элиар Третий, мимолетом касаясь пальцем моей вуали. Вновь перевел взгляд на барельеф и изумленно приподнял брови. – А вы на нее похожи!

– На кого?

– На богиню. Только ее глаза наполнены солнцем и золотом, а ваши – водой и небом… Жаль, я не могу пригласить вас на ответную экскурсию по Хитане. Королевский Двор красив не только стенами, но и садами. Во всяком случае, был красив, когда я уходил в Междумирье. Надеюсь, посреди дворца не прошла трещина от какого-нибудь разрыва…

И замок у него наверняка большой. «А вот рогов нет», – язвительно сказал бы дарр Тэй.

– Я бы с радостью посмотрела на ваши сады, – откликнулась с улыбкой, выгоняя из мыслей рогатого. – Может, когда-нибудь вы построите переход между мирами, чтобы мы могли заглядывать друг к другу в гости.

– Вам хорошо в Керракте? – спросил он вдруг.

– Терпимо. Жарко, душно… Я еще привыкаю, – я уклончиво повела плечом. – На днях Хиссай предположил, что причина моей дурноты в иномирянстве. Якобы мир меня отторгает. Вы слыхали о таком?

– И довольно много раз, – сосредоточенно покивал монарх и отвернулся к божеству. – Надеюсь, целитель ошибся. Отторжение миром заканчивается плачевно.

Мы провели в пещере еще целый час. Достав из кармана крошечный блокнот, Элиар побродил по пещере и зарисовал что-то на бумаге. Как он пояснил, «для исторических заметок».

Присев на округлый камень, я дожидалась, пока король утолит жажду познания и вспомнит, что пора ужинать и ехать обратно. С лика Имиры на меня лилось мягкое тепло, и от этого клонило в сон.

Наверное, я задремала. Иначе и не объяснить то, что мне привиделось. Из щели в барельефе выскользнул черно-зеленый жгутик!

Закрутившись в воздухе спиралью, он шлепнулся в чашу с водой, заполз на бортик, кувыркнулся вниз и быстрой волной ускользнул за груду камней, оставляя на песке темный след.

– Мамочки! – вскрикнула я севшим голосом.

– Что случилось? – мигом отозвался король.

– Влезьте на камни, скорее! – прокричала мужчине и сама поджала ноги. – Тут… змея!

– Уверены? – озабоченно уточнил Элиар и осмотрелся. Запрыгивать на каменную гряду он не торопился.

– Ммм… нет, – виновато пожала плечами. – Я задремала. А когда открыла глаза, увидела, как она вываливается в чашу. Боги, я же умывала там лицо! Я пила оттуда!

Умру от жажды, но больше ни к чему в этой пещере не притронусь.

– В Красной пустыне водятся змеи? – деловито спросил король.

– Мой ваувахх притаскивал парочку. Заранта говорит, не сезон для гайяр, но он где-то умудряется находить, – прошептала я. – Может, из нор достает полусонных.

Зачем я оставила Вау-Вау дома? Единственная моя опора, единственная защита!

– Все равно странно. Я читал, гайяры всегда тянутся к свету. Они любят греться на солнце, лежать на сухих камнях, – пробормотал Элиар. – Здесь для змей слишком влажно и холодно.

– Мне показалось, эта гайяра неправильная, – промычала я, не представляя, как правильно сформулировать мысль. – Те, которых Вау-Вау притаскивал, были песочного цвета, с блестящей шкуркой. А эта… будто заражена чем-то. Видите темный след на песке?

Король наклонился, исследуя камни.

– Осторожнее! – предостерегла его. – Вдруг она еще там?

– Не вижу следа, – признался он. – Больше похоже на иссохшее русло небольшого ручья. А знаете, госпожа Рия, я не прав. Эта пещера гайярам подходит.

– Почему же? – я аккуратно сползла с камней и бочком потопала к выходу.

Хватит с меня экскурсий по злачным заведениям Керракта.

– Согласно преданиям, Сиятельная богиня могла облачаться в чешую, чтобы явиться смертным… Однако от демонов это ее не спасло, – обернувшись, король грустно улыбнулся. – Думаю, эта земля вполне может притягивать змей. Я вам верю.

Ладно, спасибо, что не смеется над моими откормленными галлюцинациями.

– Надо все-таки сходить к деревенской знахарке, – поохала я, в сумерках пробираясь к походному шатру.

– Если Ахнет позволит, я велю моему целителю вас осмотреть, – предложил король, поспевая следом. – Эрренская медицина рассчитана и на магов, и на простаков. На кого она не рассчитана, так это на рогатых.

В его шутках таился глубокий подтекст. Казалось, Элиар постоянно напоминает о пропасти между мной и демонами. О разнице, не дающей мне стать счастливой и законно любимой.

Но выглядело это не злобно и не едко. Скорее, сочувственно.

– А кто такие простаки?

Я обернулась, разыскивая лицо мужчины в вечерней дымке.

– Те, кто родился без искры, кто пуст магически. Это лишь термин. Он… почти не обидный. Мы стараемся, чтобы для каждого в Эррене нашлось место, – он слегка поморщился. – Так что, вы согласны на осмотр? Парочка целительских пульсаров поможет восстановить силы и вернуть аппетит.

– Благодарю. Я подумаю. Если Ахнет разрешит.

В глубине души я догадывалась, что доброта и великодушие дарр Тэя – наглая показуха. Вулканическая пыль в глаза. Мол, вот он какой прогрессивный и демократичный господин. Размотал поводок подлиннее, отпустил тору погулять почти без надзора…

Но уж точно Ахнет никогда не дозволит, чтобы меня касался иномирянин. Чужак. Пусть он хоть трижды врач с красным дипломом и папкой междумирских рекомендаций.

К тому же печать владения может случайно «обезвредить» лекаря, если тот сунет пальцы, куда не надо. Ну и меня за компанию. Хоть табличку вешай: «Не влезай, убьет!»

– Подумайте хорошенько, госпожа Рия, – пожевав губу, Элиар поднял лицо и впился в меня серьезными глазами. В зависимости от освещения они у короля были то светлыми, то темными, как небо в ненастье. – Простите, что вмешиваюсь не в свое дело, однако… Вы пленница этого мира. Этого демона. Вы привыкли к клетке и уже не замечаете прутьев. Даже готовы мириться с десятью женами своего мужчины. Традиции! Долг! Цархство! Но что, если Керракт действительно вас убивает?

– Керракт жестокий мир. В нем выживают только сильные, – пробормотала истину, которую с детства знала любая масая. – Вы считаете меня слабой, Ваше Величество?

– Дело вообще не в этом! – фыркнул он, поправил воротник на мундире и стремительно прошагал к куполу шатра.

***

Перед обратной дорогой мы поужинали. Быстро и молча. Я хмуро отворачивалась всякий раз, когда Элиар пытался завести разговор. Показывала, что король действительно влез не в свое дело и прилично разбередил старые раны.

Лайха с Зарантой добыли папоротников для фурий, воины набрали воды в «святом» ручье. Змей никто не встречал.

Когда мы с королем выбрались из палатки, снаружи уже стемнело.

– Ансай, мы не заблудимся? – взволнованно уточнила я у старшего хорея, высунув нос из повозки.

– Воин Азумата всегда найдет дорогу домой, – коротко ответил краснорогий и помог Заранте влезть на фурью. – Готовы? Велю трогаться?

– Вели, – скомандовала я и откинулась спиной на сидение.

Мышцы гудели после долгой прогулки, тело просилось в прохладный чан. К горлу знакомо подкатывала тошнота, но трапезничала я осторожно, поэтому тазик пока не требовался.

Глава 6. Тема для обсуждения

Из кабинета дарр Тэя доносился грохот.

Велев Лайхе с Зарантой проводить гостей до покоев, я устало поплелась на звук. Во-первых, показать, что тора вернулась и, вопреки легкомыслию Ахнета, никем не похищена. Во-вторых – интересно же, что так разозлило рогатого на ночь глядя?

– Отложить? И это советуешь мне ты? – ревел мой козлинушка на весь дом.

Хиссай отвечал намного тише. Я слышала шепелявое журчание речи, но слов не разбирала.

– У тебя, видно, разум от старости вышел – вместе с блеском рогов и гладкостью кожи, – недовольно ворчал Ахнет.

Я прислонилась к двери и наконец распознала слова целителя.

– Рога не блещут, то верно, мой господин, – бормотал Хиссай. – Но разум еще при мне. Вы хорошо расслышали: я рекомендую перенести визит в храм. Повремените с благословением.

– Мы и так изрядно поистощили терпение великих кланов…

– Доверьтесь мне, господин. Не спешите с союзом.

На пол с грохотом полетели деревяшки и камешки. Ручаюсь рогами дарр Тэя, он только что перевернул доску с фигурками.

– Довериться? Тебе? Старику, который за спиной лидера переписывался с моей матерью и докладывал ей обо всех делах клана?

– Заметьте, госпожа Аида не вмешивалась, позволяя вам выбирать самому, – невозмутимо напомнил лекарь. – Она была удовлетворена многими решениями…

– А теперь ты предлагаешь мне сдвинуть сроки? И насколько? – Ахнет умудрялся реветь, не переходя границы разумного. Каэру в болотах пока не разбудил.

– Не знаю, мой господин. Неделя, две, – сдержанно ответил Хиссай. – Мне надобно все перепроверить, прежде чем сыпать соль на раны Керракта. За пару недель многое станет явственней. Если догадка истинна…

– Я уже пригласил короля Эррена на церемонию! – шипел дарр Тэй. – Шатры для царий с утра готовят. Лирия прибудет завтра. Мне ее обратно отправить к батюшке? Со всеми ее хореями и масаями? Ты даже не объясняешь причину!

Как завтра? Уже? Так скоро?

Сколько же времени прошло с того утра, когда дарр Тэй называл имена избранниц, а я ехала с его мамой в Обитель? Неделя, месяц? Все стерлось, слиплось, забилось пылью и дымом…

– Я… не могу, мой господин. Пока все не проверю. Целитель не должен резать по живому, ежели не уверен в диагнозе. Но если потерпите, если дадите время…

– И сколько времени тебе надо? – голос клокотал и бурлил в горле дарр Тэя, как вулканическая магма.

– О, время нужно не столько мне, сколько вашему…

– Хиссай! – ревел Ахнет раненым вепрем. – Багровая звезда ярче с каждым днем, Азо все горячее час за часом… Это знак, не иначе.

– Не иначе, – согласился старик. – Но тот ли знак подают небеса, который мы увидали? Не ошиблись ли мы с трактованием? Несколько дней ничего не решат, но подарят ясность.

– Нет у меня времени. Ни на твои прихоти, ни на свои. Ни дня больше нет… только ночь, – глухо пробормотал дарр Тэй. – Завтра прибудет та, что избрана первой. Я не предам слово, отправив Лирию тэль Раэль домой. Когда явятся остальные, мы назначим день церемонии.

– Но…

– И я не стану выдумывать причины, чтобы снова, в тысячный раз, все отложить! – громыхнул Ахнет. – Хватит! Хайред-Хейм который год потешается над моими попытками набрать яр.

– Тогда дозвольте мне отлучиться. Я должен съездить в Обитель, попросить у новой настоятельницы летописи, которых нет в вашей библиотеке, – с явным недовольством произнес Хиссай.

– Так и скажи, что хочешь увидеть мою матушку без рогов и узнать ее новые распоряжения!

– Дело не в ней… Не только в ней, – помялся он. – Не во всякую легенду стоит верить. Однако то, что предстало перед моими дряхлыми глазами…

– Что? Что перед ними предстало? – вновь разорался Ахнет.

– Расскажу. Но сначала я бы хотел провести один древний ритуал по крови, исследующий родословную духа, – сухо объяснил Хиссай, зажав подробности. – Для этого мне нужна книга, пустой храм и алая жидкость старшей девы рода. Если небеса будут милостивы, они подскажут ответ.

– Мать отказалась от мирского. Она больше не старшая демоница Азумата, – напомнил Ахнет.

– Я чаю надежду, что ритуалу это не повредит. Госпожу Айлану вы отпустили, а других дев в роду дарр Тэй нет, – вздохнул целитель. – Стоит попробовать.

– Для чего эта суета?

– Чтобы убедиться, господин… Что невозможное все же возможно. При определенных условиях. На слово вы все равно не поверите.

– Ладно. Езжай.

Дверь резко распахнулась, чуть не стукнув меня по лбу, и из кабинета выбрался пыхтящий целитель. Увидев меня, он осуждающе покачал головой.

– Вы будто не расслышали, что я вам прописал для выздоровления, госпожа Рия, – проворчал, опасливо оглядывая темный пустой коридор.

– Вы запретили лахару. Лахары не было, – насупилась я.

– Еще я рекомендовал покой, отдых, сон. Легкую пищу, короткие вечерние прогулки. А не езду в трясущейся повозке в жаркий полдень в толпе заразных иномирян! – шепотом распалялся лекарь, прикрыв за собой дверь. – Этак вы никогда до конца не примете пламя дарр Тэя и станете легкой добычей для его яр! Зачем вы меня взбаламутили и заставили пересмотреть вековые верования, если сами так и норовите избавиться от «проблемы»?

– Ахнет разрешил мне сопроводить короля… А где разрешил, там и приказал, вам ли не знать, – поморщилась я, только сейчас ощутив, как сильно вымоталась в дороге.

Ноги отекли, тело опухло, лоб гудел, в ушах звенело…

– Вы же «свободная женщина», – издевательски напомнил Хиссай, проходя мимо и гневно мерцая заалевшими рогами. – Могли бы и отказаться!

Оставшись к темноте коридора одна, я схватилась было за ручку двери… но тут же ее отпустила. Развернулась и побежала в спальню.

С тихим рычанием из кабинета вылетела рогатая тень и устремилась за мной, сшибая косяки.

– Рия!

– Нет, – обиженно мотнула головой, уносясь прочь. – Нет-нет-нет! Целитель прописал мне покой…

Несмотря на свинцовую тяжесть в ногах, я умудрилась опередить дарр Тэя и влететь в спальню на несколько секунд раньше. Подошла к окну, распахнула шторы, открыла ставни, приглашая в гости вечернюю прохладу и пряный дым.

– Да, точно, Хиссай прописал покой, – убежденно повторила я, обхватывая себя за плечи. Обернулась к влетевшему в комнату Ахнету, пытаясь поскорее принять отстраненный, безучастный вид. – А ты просто ходячее рогатое беспокойство. Поэтому… Поэтому я побуду здесь, а ты иди туда, откуда пришел. К своим разноцветным шашечкам.

– Ты не должна была слушать, – нахмурился демон.

– Да тебя и каэра на болотах слышала, – удивилась я. – Ты ревел на весь Керракт.

– Я был не в себе. Перенервничал, – он колыхнул рогами, намекая на стрессы минувшего дня. – Наверное, потому что слишком долго не был в тебе…

– Покой. Отдых. Сон, – процедила мрачно. – И никаких «в тебе».

– Невыносимо!

– Завтра приедет Лирия и утешит твою печаль, – холодно пробубнила я, раздувая угли внутри. Кровь закипала. – Спасибо, кстати, за своевременное предупреждение, что «час Икс» уже на рассвете. У меня впереди целая ночь, чтобы приготовиться к визиту твоей… твоей будущей жены.

– Я ждал тебя, хара, чтобы сообщить лично. Гонец тэль Раэлей прискакал незадолго до сумерек, – Ахнет сощурился, выискивая на моем лице признаки неравнодушия. Уверена, их там было предостаточно.

В кулаке демон сжимал голубую фигурку с доски. Лирию, свою суженую.

– А дом не достроен… Даже не начат… – заторможенно бормотала я, вышагивая по комнате и уворачиваясь от демонических лап. – Куда же мне переехать? Твоя спальня теперь общественная… Я пока пойду к себе, наверное. Да, так лучше.

– Рия, хватит, – Ахнет поймал меня за локти и рывком притянул к горячим буграм.

– Значит, ты даже на денек-другой не готов отложить свадьбу… – лепетала, не глядя ему в лицо. Сфокусировалась на кадыке. – И к чему спешка, мой господин? Срочно нужны наследники? Кровать без лахары простаивает?

Отчего-то именно сейчас стало так больно, как никогда прежде. Я устала, вымоталась, выполняя обязанности старшей яры, которой не была и не буду… и жаждала драки.

Хотелось царапать его поросшие щетиной щеки. Колотить по рогам. Бить по плечам. Но я просто крепко сжимала губы: весь бой проходил в моем воображении.

– Сегодня приезжали брачные вестники. Лирия завершила приготовления и прибудет завтра, Даньяра и Сахая – через день, – монотонно хрипел дарр Тэй, не выпуская меня из лап. – Остальные кланы еще не прислали хореев-гонцов. Я… не могу это игнорировать, Рия.

– Ну еще бы!

– Ты ведь знаешь. Все знаешь. Не лежи на мне бремя долга и власти, я бы делил жизнь только с тобой, – он склонил голову низко-низко и уткнулся лбом в плечо. – С моим сердцем.

– Мне больно. Мне кажется, я завтра тебя насовсем потеряю, – прошептала сдавленно. – Ты хоть понимаешь? Как больно кого-то терять?

Когда ушли родители, я не плакала. Не кричала. Я просто оцепенела. Мир внезапно утратил краски, став блеклым и серым, безрадостным и безжизненным.

Я неделями пыталась прореветься. А в горле словно ком застрял – ни туда ни сюда.

Расстаться с Пашкой было куда проще. На фоне родителей он был ерундой. Нелепая тень, сделавшая неприятно тому, кто уже почти ничего не чувствует…

Но теперь рана в груди вновь открылась. Все нервные окончания приготовились страдать.

– Понимаю, – пробормотал Ахнет. – Думаю, что понимаю.

– Казалось, это все будет «когда-то»… Твоя многорогая свадьба, благословение союза Верховным, великая брачная ночь. Мой отъезд в обособленный домик в деревне. Наши редкие встречи, твои наследники, – шептала я, захлебываясь невыплаканными слезами. – А оно… прям завтра уже. Я не готова. Я… хочу тебя для себя.

Истощенная хворью, поездкой и эмоциональной встряской, я без сил повисла на его руках. В ухо вбивалось «бух-бух-бух», намекая, что сердце Ахнета вовсе не в его лапах. А вполне себе в его груди, как у всех нормальных демонов и людей.

И он без меня переживет. Вполне переживет.

За бесконечными традициями и рогатыми танцами я будто забыла, как оно должно быть. В нормальном мире. А сейчас проснулась и протрезвела. Осознала, что стою одна посреди жаркой пустыни без надежды на спасительную влагу.

– Это поездка с Элиаром тебя так распалила? – нахмурился дарр Тэй. – Он внушил тебе «цивилизованные» мысли?

– Это мои личные мысли. Просто я заталкивала их поглубже, – прошептала ему в подмышку. – Иллюзия… Иллюзия, что я смогу жить и выживать среди десяти яр, ненавидящих голубоглазую тору!

– Тебе придется жить и выживать, хара, – шептал он в кончик уха. – Потому что ты только моя, моя, моя… Ты проросла слишком глубоко.

– Так нельзя, – я раздраженно укусила первый подвернувшийся бугор мышц. – Нельзя пленить, но ничего не дать взамен. Нельзя требовать верности, но быть блудливым козлом! Из-за клейма меня может убить любое неловкое прикосновение. А ты… ты… вскоре возляжешь с десятью! И ничего, и нормально. Отлично, черт тебя раздери, придумано!

– Таковы правила моего мира, – поморщился Ахнет.

– Мне плевать на твой мир! – бешено сверкая глазами, сообщила ему. С огненным придыханием.

– Не говори так, – мученически прохрипел дарр Тэй. – Это и твой мир.

– Чужой! – заорала, болтаясь в его руках.

Истерика набирала обороты, катилась из меня нарастающим комом, грозя похоронить под завалами всех, кто не увернулся.

– Нет, твой, – убежденно ответил Ахнет.

– Да меня от него тошнит! – едко фыркнула, делая вид, что задыхаюсь от дыма. – И от местной еды. И от рогов. И от невест чистопородных. От фигур на дощечке, от обычаев и традиций, от красного песка и от звона браслетов! А особенно от тебя. От того, как тебе не терпится связать себя брачными узами, утереть нос Хайред-Хейму и отправиться биться «за право»!

Ахнет поскрипел бровями, поскрежетал челюстью и бережно опустил меня на пол.

– Теперь я вижу, что моей торе действительно нужен покой. Я оставлю ее сегодня и велю Хиссаю приготовить успокоительное на травах.

– Оставайся. Это твоя спальня. Я… выйду подышать. На террасу, – пробормотала, вытирая щеки.

– Только вернись обязательно, – донеслось до меня, когда я уже вышла в коридор.

Не разбирая дороги из-за тумана в глазах, я по памяти нашла выход к террасе. Легко, словно уже тысячу лет живу в доме дарр Тэя.

Удивительно все-таки, как быстро привыкает человек. Как адаптируется к иномирским традициям, к чужим законам, языкам и привычкам. Я думала, что давно утратила эту гибкость и податливость. К миру без родителей я приспособиться так и не смогла.

Но вот – Керракт. Жаркий, душный, потный, пряный. Мир с грубым нравом, с дурным характером. Как смог он стать родным и понятным, знакомым до последней ступеньки, до колючей зазубрины на деревянных перилах?

Нет, хватит. Я отказываюсь его понимать!

Взобравшись на террасу, я улеглась на топчан, подтянула графинчик с водой поближе и сквозь щель в шторке уставилась на багровую звезду. Дышала глубоко, разыскивая покой и смирение. Но ни черта не находила.

Лирия прибудет завтра.

А меня тошнит, и поди пойми, от чего!

Возможно, оттого, что Лирия прибудет завтра.

Какой станет жизнь первой торы с приездом настоящей хозяйки?

Зачем я забылась, зачем привыкла, что в каждой из моих ночей есть Ахнет? Горячий, сумасшедший, жаждущий меня без устали, не способный насытиться?

В моих объятиях он тоже забывал о грядущем – о десятикратном брачном союзе, о Битве за право, об укреплении цархства… Но с визитом Лирии тэль Раэль все встанет на места. И ни бутафорские оковы, ни печать владения на бедре не сделают меня главной женщиной в жизни дарр Тэя.

Не сделают единственной.

– Но почему? Почему нельзя, чтоб по-нормальному? – шептала я, с обидой поглядывая на небо. – Один мужчина, одна женщина, одна любовь на двоих?

Ахнет не был идеальным для меня, как я не была совершенной для него. Он – слишком горяч и слишком рогат. Я – чрезмерно бледна и безрога.

Но мы выбрали друг друга сердцем. Разве этого мало?

– Разве мало? – повторила я вслух, мысленно обращаясь к златокудрой богине, чей портрет я видела в пещере. – Ты не подумай, это не молитва. Это… тема для обсуждения. Почему в Керракте нельзя отдавать всю себя любимому и получать его всего в ответ? Почему между мной и моим мужчиной вскоре встанет десять чужих женщин?

Размазав соль по щекам, я жалобно хлюпнула и отбросила смятую подушку, на которой весь день пролежал Ахнет. Она пахла им. Его жаром, его пряным потом.

– Я не хочу, чтобы они вставали. Я хочу быть одной и для одного, – заявила расстроенно. – Но ты, конечно, вряд ли меня поймешь… Желать грубого варвара? Что за нелепость, верно?

Шмыгнув носом, я жадно испила из графина и свернулась на топчане в позе эмбриона. Поджала колени к груди, втерлась щекой в мягкий шелк обивки. И лежала так, и лежала…

– Рия, тебе не стоит здесь засыпать, – прошептали над ухом. Чьи-то теплые лапы подняли меня с подстилки и понесли в дом.

– Я готовлюсь… готовлюсь к завтра… – промычала, позволяя дарр Тэю вернуть меня под крышу.

– Планируешь встречать гостей с распухшими красными глазами?

– Красный – любимый цвет Керракта, – флегматично отбила я.

– Давай готовиться вместе, – устало пробасил Ахнет, опустил меня в кресло и уселся напротив на край кровати.

Отблески пламени из чаши-ночника плясали по его загорелой коже. Ластились к буграм, целовали округлые мышцы…

Вот бы мне стать такой искоркой и затеряться у Ахнета среди кучи татуировок.

– Ты не владеешь огненной магией, не правишь кланом и не можешь заковать демона, Рия… Но ты можешь сделать меня своим иначе.

Он достал из ящика шкатулку с цветными порошками и красками. Наполнил глиняную пиалу угольками из ночника, дунул, высекая искру… Черные камешки раскраснелись, занялись, распространяя тепло.

– Чего ты хочешь? – сонно нахмурилась я, поправляя тогос, сползший с плеча.

– Это инструменты для нательных рисунков, – он положил перед собой два предмета, чьи наконечники напоминали перьевые ручки. Взялся за костяной держатель, поднес лезвие к пламени, раскалил его и макнул в красный флакон. – Поставь на мне свою печать владения. Такую, какую хочешь.

– Это не будет означать верности, – поморщилась я, осторожно принимая костяную рукоятку из его пальцев. – И ты не умрешь, прикоснувшись к любой из десяти яр.

– Не умру. Но всякий раз я буду думать только о тебе, – выдохнул Ахнет и подставил голую грудь на растерзание.

– Да тут места живого нет! – рассмеялась я, пошмыгивая распухшим носом. – Татуировка на татуировке. Их тебе предыдущие страдалицы нарисовали?

– Что-то нанес я сам, что-то шаман клана, что-то отец, когда я достиг огненной зрелости, – объяснил дарр Тэй. – У каждой линии есть значение, Рия. Но рука девы никогда не наносила красок на мое тело.

– Ммм…

Исследуя свободной рукой перекрестья и узелки рисунков, я находила незнакомые символы. Стало бесконечно жаль, что я не знаю ни одного модного китайского иероглифа.

К примеру, обозначающего слово «Козел».

Поборов желание начертить что-нибудь неприличное, я нашла свободный уголок на ребре дарр Тэя и бережно вывела сердечко. А внутри написала «Маша». В духе лучших заборов всея Руси.

Pulsuz fraqment bitdi.

5,0
57 qiymət
4,11 ₼
Yaş həddi:
16+
Litresdə buraxılış tarixi:
10 avqust 2026
Yazılma tarixi:
2026
Həcm:
390 səh. 1 illustrasiya
Müəllif hüququ sahibi:
Автор
Yükləmə formatı: