Kitabı oxu: «Мой самый лучший»

Пролог

Повесив клатч на стул, я подхватила бокал с шампанским и вышла на террасу. Хотелось остудить и голову, и пылающие щеки, после того, как я стала невольным свидетелем экстравагантных советов. Вид с террасы был великолепен. Вся красивая парковая зона загорелась огнями и подсветкой.

– Вот ты где! – я обернулась на низкий голос Кирилла.

– Тебя не было, и я вышла подышать свежим воздухом, – его присутствие действовало на меня будоражаще с первых аккордов низкого голоса.

– Замерзнешь, – Кирилл, сняв пиджак, надел мне на плечи и встал рядом, опершись о деревянные перила.

– Спасибо, – я завернула борта пиджака один на другой и втянула запах мужского одеколона.

– А ты не замёрзнешь? – я пробежалась взглядом по фигуре Туманова.

В зале поплыли звуки медленного джаза, и Кирилл, перехватив мой взгляд на танцпол, выставил руку.

– Танцуем?

В середину зала вышла крашеная блондинка, которая бросила через проём на нас с Тухмановым едкий взгляд. Подозреваю, что это одна из дуэта, который обсуждал дресскод появления перед Кириллом.

– Я туда не хочу, – прошептала в ответ.

– А мы и не пойдём, – сильные руки в один миг обвили мою талию.

Я поставила бокал на перила и в ответ обвила шею Кирилла руками.

Тухманов увлёк меня подальше от проёма, в банкетный зал. Полумрак красивой террасы, дурманящий запах мужчины, звёздное небо, на котором рассыпались молчаливые свидетели нашего танца.

Об этом я мечтала всю дорогу, пока мы ехали в ресторан «Солерн». Не удержавшись, погладила подушечкой указательного пальца его шею. Кирилл прижал меня сильнее, обжигая дыханием с легким хмелем, рождая в голове совершенно сумасбродные мысли. Я представила, как эти ладони, что лежали на моей пояснице, медленно поползли вверх по гладкому тяжелому шелку, и в чашечках моего бюстгальтера налитой груди стало тесно. Как и дыханию, которое стало тяжелым от моих эротических фантазий.

Эти руки я хотела бы почувствовать везде… На своей шее, плавно уходящие в декольте или на разрезе моего платья по фигуре. Я продолжала гладить его шею, слегка касаясь кожи, прижимаясь к его торсу грудью.

Тонкая белая сорочка и чёрное шёлковое платье были лишними.

– Маш, если ты будешь так и дальше делать, я тебя возьму прямо на перилах этой террасы, – голос с хрипотцой отозвался в каждой части моего тела.

– Возьму… На перилах этой террасы… – мысленно повторила.

– Может быть, я хочу этого, Тухманов, – слова дались с трудом.

Кирилл поднял мой подбородок и заглянул в глаза.

– Может быть? – переспросил Кирилл.

Я опустила его ладонь к высокому разрезу на платье. Мужская ладонь прочертила узор по ноге и остановилась на резинке чулок.

– Дальше, Кир, – прошептала, чуть раздвинув ноги.

Дальше было так томительно-сексуально, что я невольно сжала его плечи. Остановившись на промежности, пальцы мужчины, отодвинув тонкую преграду, нырнули внутрь меня.

Я чувствовала, как влага сочилась из лона, а требовательные мужские руки блуждали по чувствительным местам. Закусила губы, чтобы с них не сорвался стон.

– Ма-а- ш… Крышу сносит от тебя… Так не может быть…

– Не может, – повторила с трудом.

Рука Кирилла, что лежит на спине, прижала ближе к себе, а та, что внутри…

Ох… Так сладко я не чувствовала себя никогда.

Переполненная желанием слиться в одном чувственном танце с мужчиной, нежно и требовательно ласкающем меня там…

Сердце лихорадочно застучало под ребрами, когда Тухманов провел языком по губам и протолкнул его внутрь моего рта. Я стараюсь запомнить наш первый поцелуй со вкусом крепкого виски и мяты. Чувственное удовольствие расплавило сознание, и я, прикрыв глаза, ответила на жадный поцелуй Тухманова. Его ласки, как язык, становились всё настойчивее, и я с трудом сдерживаю стоны, которые рвутся изнутри.

Пробивает до дрожи его тяжёлое дыхание и хлюпающие звуки от смазки в руках мужчины.

– Кирилл Андреевич! – мы с Тухмановым не сразу услышали стук шпилек по деревянному полотну террасы. – Там…Вас все ждут. Простите…

Я спряталась за спиной Кирилла, уперевшись головой в его грудь, краем глаза заметив молодую девушку в строгом костюме.

– Я сейчас буду, – бросил через плечо Тухманов.

– Маш…

– Нам нужно вернуться, – закончила за Кирилла.

Я усмехнулась, бросив взгляд на паховую часть брюк, где колом поднятая ткань, наглядно демонстрировала все желания его хозяина. Я и сама с трудом привожу дыхание в норму, стараясь остудить голову и все остальные пылающие места.

Глава 1

Дождь… Всегда любила, когда капли дождя барабанят по крыше. Было в этой музыке природы что-то упоительное. От кружки крепкого кофе в моих руках поднимался тонкий дымок. Я сделала глоток и поморщилась. Слишком терпкий и слишком горький… Как эти дни, когда родной человек по капельке уходил в больничной палате на Лермонтовском переулке.

Сухими об бессонной ночи глазами рассматривала, как деревья поникли от напора налитых тяжестью небес. В небольшой дворик дома заехал черный внедорожник и, покружив на небольшом пространстве, припарковался недалеко от нашего подъезда. Нахмурившись, всматривалась в черного красавца, хозяин которого не спешил выходить.

– Боится раскиснуть, – хмыкнула, продолжая рассматривать линии большой машины, которая, казалось, заполнила собой половину небольшого двора.

Дверь открылась, и на асфальт ступил высокий мужчина. Поднял ворот чёрного пальто и оглядел дворик, поднял глаза на окна моей квартиры.

Сердце радостно дернулось, прежде чем в почти незнакомом облике я уловила знакомые черты.

Кирилл…

Совсем изменился. В том мальчишке, с которым мы игрались в этом дворе, ничего не осталось. Скулистое лицо, темные волосы и высокий силуэт. От всей картинки вдруг пробежался нервный трепет.

Как будто почувствовав мой взгляд, поднял глаза к кухонному окну на третьем этаже.

Сердце бухнуло, в голове следом загудело.

– Ты чего? – заметил внутренний голос. – Детские воспоминания самые теплые и самые глубокие, – успокоила сама себя.

Я поставила кружку недопитого кофе на столик у окна и рванула к входной двери. Поступь твердых шагов была слышна всё громче. И сердце, сколько бы я его не просило, даже не собиралось успокаиваться.

Немного поборовшись с собой, я глубоко вздохнула и открыла дверь. Черные волосы в идеальном порядке, гладко выбритое лицо и очень строгий костюм, поверх которого надето черное кашемировое пальто до колена. Такой Кирилл был незнакомым и чужим и первые секунды я даже пожалела, что кинулась к двери в своих тапках со смешными зайцами, клетчатой рубашке. Сразу почувствовала, как заробело всё внутри, и даже неосознанно сделала шаг назад.

– Машка! – громыхнул низкий баритон Кирилла. – Сколько лет, сколько зим? – Тухманов остановился на ступеньках и, наклонив голову на бок, рассматривал меня взглядом синих глаз.

– Много, Кирилл, – голос чуть охрип. – Как жизнь?

– Решил вернуться в родные пенаты, – ответил Тухманов, запустив пятерню в свою шевелюру.

– Ты переезжаешь сюда? – удивилась ответу Кирилла.

– Ну, не сюда, конечно, – Кирилл обвел глазами стены подъезда, выкрашенного в тёмно-зеленый цвет. – Здесь, конечно, остались воспоминания о счастливом детстве, но жить я предпочитаю в более просторном помещении. Ты как? – мужчина поднялся на площадку и остановился в нескольких метрах от меня.

– Плохо, – ответила на выдохе и быстро вытерла слезу, которая скатилась по щеке.

– Что случилось, Маш? – спросил Кирилл, нахмурив брови.

– Всё плохо, Кир. Софья Владимировна… В больнице после операции, которая особо ничем не помогла, – ответила упавшим голосом.

– В чем дело, Маня? – брови Тухманова сдвинулись.

– Сердце… – ответила на выдохе.

– Деньги нужны? – спросил Тухманов, сделав несколько уверенных шагов навстречу.

Деньги были нужны. Я вынесла всё, что было и заняла, где только возможно, но перед Тухмановым сказать об этом спасовала.

Я подняла голову, чтобы разглядеть черты лица Кирилла. Взгляд был тот же. Сталь под черными ресницами. Волосы стали еще темнее и теперь отливали иссиня-черными бликами. За столько лет я только сейчас подумала о том, что Тухманов чертовски привлекателен. Да что уж там говорить. В своем черном пальто до колена, под которым виднелся костюм из дорогого бутика, выглядел недосягаемо. А запах… Тухманов источал целый коктейль будоражащих запахов.

– Проходи, – я сделала шаг назад, приглашая друга своего детства в нашу уютную трехкомнатную квартиру.

Кирилл переступил порог и остановился в прихожей.

– Ничего не изменилось, – оглядевшись, произнес Тухманов.

– На пенсию Софьи Владимировны и на мои пособия мало, что можно изменить, – я как будто извинялась.

Потянула майку вниз, пряча длинные ноги, на которые Тухманов бросил короткий взгляд.

– Кофе? – коротко спросила.

– Пожалуй, – Кирилл по-хозяйски скинул пальто и повесил его на вешалку в прихожей.

Кофе я всегда варила в турке. Так научила любимая «ба». Кофе был слабостью как у Софьи Владимировны, так и у меня. Поэтому, бросив ложку арабского в турку, быстро поставила на огонь.

– Присаживайся, – кивнула на стулья с изогнутыми ножками и бледно-лиловыми сидушками. Это была покупка перед самой новостью о коварном недуге любимой родственницы и мои первые шаги по изменению интерьера нашей скромной хрущевки, которые пока на этом остановились.

– С чего вдруг решил в родные пенаты? Понятно, что огни столицы были куда приятнее тусклых южных фонарей.

– Я переехал три месяца назад. Устал от суеты. Тем более предложили хорошо оплачиваемую работу.

Серые глаза снова опустились на мой совсем неприличный край короткой футболки.

– Ты как? Получила свой диплом дизайнера?

Я с грустной улыбкой кивнула головой. Даже не знаю, как у меня получилось это сделать. Моталась между больницей и универом, так что иногда за весь день только и была на завтрак чашка кофе.

Напиток поднялся и я, быстро отставив турку от огня, плеснула его в белую фарфоровую кружку.

– Прошу, – я поставила чашку перед лицом Кирилла.

Глава 3

Я присела напротив мужчины, украдкой рассматривая его руки. Я всегда знала, что Кирилл будет вот таким, как я сейчас его наблюдаю. Мощный разворот плеч и подкаченная грудь, напирающая на белую сорочку под пиджаком. Легкая небритость придавала брутальности и сняла весь налет дружественности в моем отношении к Тухманову. Чудно, но сейчас я рассматривала Кирилла как экземпляр мужской красоты. К своему изумлению, которое было мне непонятно. От этого калейдоскопа мыслей и чувств давило в груди.

– Ты изменился, – вдруг озвучила свои мысли.

– Ты тоже, Ма-ня-я – имя из далекого и счастливого детства прожгло в душе длинный и огненный след.

Ма-ня…

Так протяжно звучало с уст Софьи Владимировны, и так повторял Кирилл, когда стоял под окнами третьего этажа и звал свою соседку, чтобы было не скучно шагать в школу.

– Наверное, работаешь, как и хотела в крутой дизайнерской фирме? – делая глоток кофе, спросил Кирилл.

– Какая работа, Кир? – глубоко выдохнула. – Я из больницы не вылажу. Такой сотрудник никому не нужен. А я не могу её бросить. Она меня не бросила… – я замолчала и уставилась в окно. – Так… Перебиваюсь небольшими подработками.

– Маша, точно помощь не нужна? – повторил вопрос Тухманов.

– Я всё верю в чудо, – я поставила руку на стол и прислонила к раскрытой ладони голову.

– Маша, не знаю, чем помочь тебе. Знаю эту разъедающую боль, от которой никуда не деться.

Я подняла глаза на красивое лицо Кирилла. Так, в точку подметил Тухманов.

Разъедающая боль…

– Маша, спасибо за кофе, – друг моего детства поднялся из-за стола и поставил кружку в раковину. Открыл вентиль кухонного крана.

– Не нужно, – я забрала из его рук кружку, на мгновение замерев рядом с высокой фигурой Кирилла. Волосы в идеальной прическе, строгий образ, притягательные губы. Полные, очерченные. Волнение пробежалось волной по телу.

– Ты чего, Маш… – внутренний голос изумленно попробовал меня одернуть. – Это же Кир.

Тот самый друг из детства… Но я плохо слушалась в его и продолжала рассматривать черты лица Тухманова.

Я следила за каждым его движением. Кирилл одним движением накинул свое дорогущее пальто и остановился в дверях.

– В какой больнице, Мань? – участливо спросил Кирилл.

– Областная на Покровской.

– Вход свободный?

Я утвердительно кивнула головой.

– Ты хочешь…

– Да – прервал меня Кирилл. – Софья Владимировна – не чужой мне человек.

В горле сдавило, а глазах защипало от нахлынувших эмоций, но я, прочистив горло, добавила: «Я буду завтра утром у неё. Часов в десять. Если сможешь, подходи».

Тухманов вышел, оставив калейдоскоп чувств. Прижавшись к холодной стене, я зажмурилась, пытаясь унять тяжелый ход сердца. Столько всего разом… В одно время… Иногда хотелось реветь всю ночь или уткнуться в чье-то плечо, чтобы скрыться от несправедливого мира, который решил, что в этом мире дальше шагать мне совершенно одной.

Я вернулась в комнату и долго мыла чашку под струей горячей воды. Мысли о бабушке перекликались с мыслями о Кирилле Тухманове.На автомате ванная комната и тёплая пижама с дурацкими, но милыми зайцами.

Бросила взгляд на себя в зеркале.

Охх, Маня… Под глазами круги, а волосы… Красивый водопад скручен наспех шпильками в тугой пучок. Вытащила заколки удерживающие мои волосы, и тряхнула головой.

Уткнувшись головой в подушку, уставшее сознание мгновенно окунулось в сновидение.

***

И всё же мысль о том, что я увижу Кирилла, заставила меня утром набросать макияж, и вместо привычных мне и удобных джинс и косухи я надела черный свитер под горло и бежевое пальто до колена. Строгие брюки перекликались с цветом моего пальто. Я набросала блеск для губ и румяна, чтобы немного оживить бледное лицо, а волосы оставила любимым когда-то каскадом.

Подхватив сумочку, спустилась к выходу. Дождь оставил хорошие следы от вчерашнего напора, и я, перешагивая лужи, направилась к автобусной остановке.

Каждый шаг по ступенькам отзывался каблуками туфелек. На изгибе руки висит новое кашемировое пальто, а сердце грохочет, как оглашенное, потому как замечаю высокую фигуру Кирилла. Мужчина оперся спиной о стену, всматриваясь в меня внимательным взглядом.

– Привет, – низкий голос Тухманова пробирает, и я едва вытолкнула ответное: «Привет».

Мы выдыхаем на пару и, набросив белые халаты, заходим в палату. Кирилл лишь на мгновение приподнял брови, но справившись с первой реакцией, улыбнулся.

Бабуля изменилась и за какие-то несколько месяцев выглядела на свой возраст, который ранее никто не давал веселой и элегантной женщине.

– Бабуль, смотри, кто к тебе пришёл в гости, – я присела рядом с больничной койкой и накрыла ладонью руку бабушки.

– Здравствуйте, Софья Владимировна, – громыхнул Кирилл в полупустой палате.

– Привет, Кирюша, – заскрипела бабуля, и на морщинистом лице расплылась улыбка. – Совсем другим стал…

Что было, то было…

Волнение слегка носилось по нутру, и фразы: «Это же Кирюха!», которыми я старалась себя успокоить, не помогали.

– Покорил столицу? – спросила Софья Владимировна, и за столько времени я услышала задорные нотки в её голосе.

– Конечно, – уверенно ответил Тухманов. – Но решил вернуться в любимый город.

– Вернуться? – переспросила бабуля. – Вернуться – это хорошо. Могу кое о чём попросить тебя, Кирилл?

– Всё, что нужно, сделаю! – с жаром ответил Тухманов.

– Присмотри за ней, – кивнула в мою сторону Софья Владимировна, – у неё никого не осталось.

– Ба! – громко возразила. – У меня есть и будешь ты!

– Не будем кривить душой, ребятки… Сердце стало таким непослушным. А я хотела бы знать, что, если ей будет нужна помощь, ты не бросишь.

– Не волнуйтесь, – голос Кирилла стал сиплым.

– Смотри, Кирилл. Пообещал, – едва выдохнула бабуля и ухватила за руку.

Пронизывающий взгляд синих глаз остановился на мне и, казалось, прожёг насквозь.

– Пообещал, – утвердительно вторил Кирилл.

Глава 4

Дом Тухманова поразительно похож на тот, что я частенько рисовала в голове. Вот эта площадка перед домом сейчас пока в строительном мусоре, скоро будет изумрудного цвета от подрастающей газонной травы. Большая деревянная терраса уставлена горшками с уличными цветами. А ближе к деревянным перилам я уже нарисовала в голове темно-коричневый стол и кресла из ротанга с мягкими белыми подушками, где можно присесть с чашечкой ароматного напитка ранним утром.

Внутри помещения были просторными. Будущие спальни, холлы, столовые. Перелистывая указательным пальчиком фотографии, уже набрасывала первые штрихи в будущего интерьера.

– Оу, – я смущенно улыбнулась и пододвинула айфон его владельцу.

На последней фотографии у витражного окна Тухманов стоял с девицей. «Мисс тюнинг» как мы называли с девчонками из универа, представительниц мажорно-сверкающей жизни.

Губы, грудь, скулы… Чувствовалась рука мастера на огромных губах и выпирающих скулах. Всегда думала, что у Тухманова немного другие предпочтения. На девушке была надета дорогая шубка из белого меха. По плечам разлеглись черные пряди длинных волос. Брючки в обтяжку подчеркнули длинные ножки девушки. Мадам по-хозяйски сложила руки на груди Кирилла, а Тухманов… Нежно прижимал это идеальное создание.

– Твоя девушка? – внутри едким осадком легло и сама фотография, и «мисс тюнинг» на ней.

– Была… Мы расстались, – коротко отозвался Кирилл и отодвинул телефон на край стола.

По тому, как по лицу пролетела буря чувств, пусть на краткое время, но пролетела, я поняла, что там, на уровне чувств, у Тухманова всё серьезно.

– У тебя как на личном фронте? – перевел тему Кирилл на меня.

– Некогда, Кир, – призналась, откинувшись на спинку велюрового диванчика.

Были парочка студенческих романов, которые окончились ничем. Тускло ушли в закат, даже не оставив привычного следа злобы и негодования. А потом личная жизнь отодвинулась далеко на задний план.

Официант принес большие черные тарелки и столовые приборы, и я, взглянув на их аппетитное содержимое едва удержалась, чтобы шумно не сглотнуть слюну.

Не, Маня, глупо отказываться от такой аппетитной красоты нельзя. Тем более в моем холодильнике остались лишь пару яиц, и то под вопросом.

Нарезав тонкий ломтик сказочно-сочного мяса, отправила его в рот.

– Гостиная будет в белых цветах с минималистическими акцентами на серебре с бежем. Каминчик… Белоснежный. Настоящий, не муляж. Одна из стен – фактурная штукатурка с бежевыми разводами. Массивная мебель по центру. Постараюсь подобрать обивку в цвет комнаты. Два кресла у витражного окна с круглым низким стеклянным столиком, а шторы… Выбитые… Но тут пока не уверена с цветом. Темно-серый скорее. Ну как?

– Нравится. Утверждаю, – на мою тираду Тухманов вынес короткий вердикт.

– Сроки? Есть даты, к которым бы ты хотел, чтобы ремонт завершился?

– Уже нет сроков, – громыхнул Тухманов.

– Вот как? – приподняв брови, уставилась в тарелку.

– Я могу приступить уже завтра, – наши взгляды встретились. Темно-синие озера были спокойными, в их глубине можно было утонуть.

И я тонула… ?! Это же Кир… Между нами всегда будет невидимая стена из многолетней дружбы.

На телефоне Тухманова заиграла мелодия и Кирилл, подняв телефон, нахмурил брови. Сбросив звонок, потянулся к кружке кофе.

Кофе мне понравился. Терпкий насыщенный араб.

– Что я тебе должна? – сделав глоток горячего напитка, спросила.

– Не глупи, Мань, – устало отмахнулся Тухманов.

– Спасибо за вкусный завтрак, – я поставила пустую фарфоровую чашечку на блюдце.

На мокрых от дождя ступеньках Кирилл выставил локоть.

– Держись, чтобы не грохнулась.

– Помнишь? – я растянулась в улыбке на далекое воспоминание из детства и положила руку на изгиб руки.

По скользкой дороге Тухманов всегда забирал мой портфель и выставлял локоть с дежурной фразой: «Держись, чтобы не грохнулась»

– Ну конечно, Маша, –Тухманов остановился у автомобиля.

Я скользнула по чертам лица, давно ставшими мужественными и красивыми. Тухманов волновал, сколько бы я себя ни одергивала томление расползалось внутри, а желание прикоснуться к его губам прожигало голову. Почему всё вдруг поменялось? На несколько секунд мы застыли с Кириллом, всматриваясь друг в друга у люксового внедорожника Тухманова.

– Прошу, – Кирилл разорвал морок, насевший на мою голову, и открыл дверь автомобиля.

У порога моего дома, Тухманов наклонился к бардачку и достал связку ключей. Раскрыв, в мою ладошку, положил ключи.

– Я заеду за тобой перед работой. Покажу свой недостроенный дворец, – усмехнувшись, ответил Кирилл.

– Хорошо, – я выскочила из автомобиля, крепко сжимая связку ключей.

Ладонь горела в тех местах, где мужские пальцы коснулись меня.

Может, не стоит, Мань… Скажи ему сейчас по телефону, что передумала, что такой проект не по плечу.

Ммм… Не могу…

Деньги нужны и видеть его хочу…

Как только переступила порог квартиры, схватилась за планшет. В голове фотографическая память держала расположение комнат и фасад дома. Гостиная…

– Уже утверждена… Ты же так сказал. Значит, начнем с камина, – произнесла вслух и раскрыла рабочие приложения на планшете.

Глава 5

Мысли бежали одна за другой и даже обгоняли друг друга. Я сняла свитер и брюки, оставшись в одном белье и носках. Не отрываясь от планшета, набросала общие черты будущей гостиной. Поправлю размеры, как только сниму метрику с комнаты. Любимые спортивные штаны и рубаху также надела, не отрываясь от экрана. И, присев в кресло, углубилась в работу.

Часы показали на табло двенадцать, и я отодвинула подальше планшет. Если я сейчас не отправлю себя в кровать, буду сидеть до утра. А глаза уже слезились от многочасовой работы. Утром еще нужно приготовить диетический суп для Софьи Владимировны и творожно-морковную запеканку. Больничная еда оказалась редкостной гадостью.

В животе призывно заурчало, и я поплелась на кухню. Поставила чайник и раскрыла холодильник.

– Для ужина поздноватенько, – из всего, что мне попалось на глаза, самым приемлемым посчитала сыр и потянула пеструю упаковку.

От вкуса чая немного поморщилась. Последнюю упаковку цейлонского взяла неприлично дёшево, подозревая, что внутри крупнолистовым черным чаем и пахнуть не будет. Не ошиблась, но выкидывать упаковку не стала.

– Ничего… Скоро заживем.

Будильник противно ныл под ухом. Такая приятная мелодия казалась настолько отвратительной, что телефон хотелось закинуть подальше. Я присела на кровать и выключила назойливую мелодию.

В мессенджере пробежалась по краткому приветствию от Тухманова: «Отпишись где тебя забрать после полудня».

И шуточные сообщения от двоюродной сестры Зои:

«Маня, у нас завал. Начальство ищет сотрудника на разовую работу по трудовому. Пойдешь?»

– И что вас всех поперло разом, – пробурчала, растирая кулачками сонные глаза.

– Что нужно делать? – отстукала в ответ.

На экране телефона высветилась фотография абонента «Зоюшка» с охапкой крупных ромашек.

– Буклеты, визитки. Топай к офису. Тут всё и узнаешь, – из динамика поплыла тирада от двоюродной сестры.

– Смогу только послезавтра, – ответила, вспомнив, что у меня завтрашний день весь расписан. Утром бабушка, после обеда Тухманов.

– Значит, не сильно и нужна тебе работа. Тут некоторые после разовых трудовых договоров начальником отдела стали, – пронеслась претензия.

– Мне работу подогнали, – похвалилась перед сестрой.

– Постоянка?

–Тоже разовая.

– Ну, тебе же деньги нужны?

– Еще как нужны… Беликов в прошлый раз пригрозил, что долг натурой придется отдавать… Мне кажется, он для этого и занял мне такую сумму.

– Жесть… Я могу тебе пару штук на карту бросить.

– Не нужно… Не спасёт. Попробую сама выкрутиться. Тем более, что есть где заработать.

– Попрошу начальницу придержать работенку для тебя.

Я цокнула в трубку телефона: «Кто, Полянская придержит для меня работенку? Не смеши!”

Уж от кого Зоя наплакалась, так это от своей придурковатой начальницы. Возраст у нее был такой стервозный – сорок пять. Когда осознаешь, что молодость уже хорошо помахала ручкой, семьи как не было, так и нет. А из воспоминаний – только рабочие будни.

Работать с Полянской было не тяжело. Работать было адски тяжело.

– Она уволилась, – удивила Зоя и я даже открыла рот от удивления.

Полянская начинала вместе с Альбертом Борисовичем Коврюгиным, руководителем «Арт. Студии»

– И кто теперь изгаляется над вами? – весело спросила у Зои.

– Ой. Да нормальная тетка теперь у нас, – весело ответила сестра.

Я подняла брови. Обычно Зоя лестно проходилась по руководящему составу «Арт. Студии». Особенно едко по Коврюгину, что натолкнуло меня на выводы о тайной симпатии к директору конторы.

Загвоздка была в том, что Коврюгин прекрасно проживал в счастливом браке, а Зоя томно вздыхала в сторону симпатичного Альберта.

– Ну, значит, повезло вам всем, наконец, – искренне порадовалась за сестру.

– Угу... Как Софья Владимировна? – осторожно спросила Зоя.

– Плохо… – едва смогла выдавить.

Болтая о пустяках, я немного забывала, что она там, а её сердце замедляет ход каждую секунду.

– Маня, может быть, врачи виноваты? Не так сделали операцию?

– Мне перед операцией сказали, что мы только продлим жизнь максимум на год.

– Ой, капец… Ладно, Маш. Я потрещу о тебе с Дарьей Даниловной. Удаленно поработаешь над буклетами. Может быть, с Беликовым рассчитаешься.

– Зоя, ты лучшая, – я смахнула слезу, которая прочертила дорожку до подбородка.

– Манька… – Зоя вздохнула, – там, наверху всё предопределено. Не перепишешь.

Я влетела в тапки с заячьими мордами и поплелась в ванную комнату.

Бессонную ночь было видно в зеркале. Она расписалась под глазами и насыпала в них песка.

– Мда… Маня. Ты просто чудовище. Даже патчи не спасут, – буркнула своему отражению.

Поморщилась на видение, которое вдруг всплыло в голове. Идеальный макияж, идеальная укладка и образ, который подчеркнул все достоинства мисс тюнинг.

Потянулась к зубной пасте и с трудом заработала щеткой.

После кружки любимого кофе из турки сонливость отступила. На плите свежий супчик для бабули, а в духовке покрывается корочкой творожная запеканка. Готовить Софья Владимировна любила, а я сидеть тут возле неё и впитывать ауру главного места в любом доме. Сложила готовые блюда в пластмассовые емкости и направилась в спальную комнату.

Я пробежалась по своему гардеробу в шкафу. Не блистал, но кое-что очень симпатичное на вешалках в сером шкафу с металлическими ручками имелось.

Я приложила чёрное платье с разрезом на боку, красиво облегающее фигуру, и выглянула в окно. Погода за окном была солнечной, и я потянулась за легкой курточкой. В прихожей открыла шкафчик и разложила пудру и карандаш для глаз. В неброском макияже сделала акцент на губы.

– Маня, не всё так уж и плохо… – бросила незнакомке со светлыми волосами, красиво рассыпавшимся по плечам.

Она подмигнула в ответ.

Глава 6

– Ещё одну, – застыла с ложкой супа у рта бабули.

– Маня, я уже наелась, – Софья Владимировна натянуто улыбнулась, но в голосе чувствовалась присущая женщине стойкость.

Я сдалась и закрыла контейнер крышкой.

– Ты сегодня такая хорошенькая, Маш, – вдруг произнесла бабушка.

– Эффектная, – добавила, вдруг вспомнив комплимент Кирилла.

– А Кирюха какой стал… Я не узнала Тухманова, – Софья Владимировна протяжно вздохнула.

– М-да… Кир умеет удивлять, – сказала больше самой себе.

А ещё волновать и рождать непонятные мне чувства.

– Мань, а чего вдруг Кирилл вернулся? Столица… Другие деньги.

– Ему и здесь неплохо, – ответила, поправив край одеяла. – Там что машина, что дом. Красавец на триста квадратов.

– Молодец, Кирюха. Всегда в детстве говорил, что добьется всего. И добился. А сейчас тоже юристом вкалывает?

– Не знаю, бабуль, – я пожала плечами.

Я не сомневалась, что после успешной учебы в вузе Кирилла ждёт не менее успешная карьера. Но за все время наших кратких встреч о своей работе Кирилл не обмолвился ни слова.

– Маш, ты бы тоже бросала меня обхаживать. Ищи работу. Я никуда не денусь из больницы.

– Ба… я громко цокнула. – Я сама знаю, что мне делать. Тем более я нашла подработку, поэтому… Не обижайся, но буду появляться чуть реже.

– Не обманываешь? – серьезно спросила бабуля.

– Тухманов заказал интерьерный дизайн своего дома.

Софья Владимировна на время притихла, я ждала новой волны, вроде того, что подработка – это несерьезно и нужна официальная зарплата, но бабуля, прочертив по мне взглядом, полушепотом вытолкнула: «Это же замечательно».

– Дом, наверное, большой? – спросила следом.

– Я ещё не видела. Только на фотографии, – я собрала контейнеры в сумку и присела на стул у кровати. – Приехать смогу только завтра после обеда.

– Машка, ты у меня такая умница! – морщинистая рука легла на мою ладонь.

– Угу… – отозвалась глухо, сглатывая собравшийся ком.

Набросив куртку, спустилась на первый этаж. Солнце пробивалось сквозь тучи, и даже теплый ветерок игрался с волосами. Погода баловала тёплыми осенними деньками, после которой с остервенением снимет все оставшиеся листья и укроет жёлто-оранжевым покрывалом.

Я торопливо прошлась до остановки и влетела в автобус, как только железные створки распахнулись передо мной.

Все время проверяла телефон в ожидании звонка от Тухманова.

А может, он прислал сообщение? Или я случайно не услышала в шумном общественном транспорте звонка от Кирилла?

На экране значка – пропущенного звонка не было, как и сообщений в мессенджере.

Стуча каблуками ботильонов дошла до подъезда и, бросив взгляд напоследок на парковочную зону двора, вошла внутрь подъезда.

Поморщилась от запаха сигаретного дыма, который расплылся внутри помещения.

Мужскую фигуру, замершую на лестничном проеме у почтовых ящиков, увидела сразу. Сердце забилось в груди от страха, но я старалась не показывать, что от испуга похолодели ноги, а руки колотит нервная дрожь.

– Латунова! – громко позвал мужчина. – Я по твою душу. Все сроки прошли.

В банках безработному дизайнеру отказывали, а за дорогостоящую операцию негласно нужно было заплатить оперирующему кардиологу. Часть дали родственники, но большую часть пришлось занять. Беликов Михаил занимался выдачей таких займов частным лицам, естественно, под высокие проценты. За всё время у меня получалось только отдавать проценты, и сумма кредита перед Беликовым не уменьшилась ни на рубль.

– Я знаю. Я всё верну. Очень скоро, – говорила быстро и отрывисто, чтобы голос не сорвался.

– Обещала проценты вернуть. Ну? – Беликов подошел ближе и навис, словно огромная грозная туча.

– Я нашла работу и скоро верну всю сумму, – я подняла глаза на аспидные глаза мужчины.