Kitabı oxu: «Желанный ребенок: Что делать, если не получается. Мифы и правда об ЭКО, бесплодии и репродуктивном здоровье»

Редактор: Юлиана Пшениснова

Главный редактор: Сергей Турко

Руководитель проекта: Елена Кунина

Арт-директор: Юрий Буга

Дизайн обложки: Денис Изотов

Корректоры: Мария Стимбирис, Татьяна Редькина

Верстка: Максим Поташкин

Иллюстрации: Марина Бесфамильная, Shutterstock, Dreamstine

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Младова Е.С., 2024

© ООО «Альпина Паблишер», 2024

* * *

Предисловие

«Доктор, у кого-нибудь из ваших пациентов было то же самое?»

Этот вопрос я слышу на приеме чаще всего, практически каждый день (чуть реже фирменное: «Не выпадет ли эмбрион после переноса в матку?», и на третьем месте: «После ЭКО точно родится нормальный ребенок?»). Я отношусь к подобным вопросам спокойно: консультирование пациентов – такая же часть моей работы, как назначение препаратов, выполнение УЗИ и собственно перенос эмбрионов в полость матки.

В медицине есть понятие «равный консультант». Так называют человека, который столкнулся с аналогичным заболеванием, преодолел его и охотно делится своим опытом с другими пациентами. Равных консультантов много, например, в онкологии, а вот в области вспомогательных репродуктивных технологий – мало, по нескольким причинам. Успешно родившие женщины заняты коликами у младенцев, налаживанием грудного вскармливания и проблемой недосыпания; беременные опасаются рассказывать об успехе, чтобы «не сглазить», ну а потерпевшие неудачу едва ли смогут ободрить. Отчасти функцию равных консультантов выполняют форумы и чаты, но общение там может быть токсичным: в нашем обществе репродуктивное давление все еще велико, и вместо слов поддержки зачастую можно получить примерно следующее: «Что же вы так затянули?» или «Попробуйте пиявок, мне помогло!». В итоге источником авторитетной информации и «группой поддержки» становится врач. Хотя сама я не сталкивалась с репродуктивными трудностями, через мой кабинет прошли тысячи пациентов с самыми разными историями. Желая помочь тем, кто прямо сейчас борется с бесплодием, я записала случаи из практики, постаралась ответить на частые вопросы об ЭКО, развеять мифы и избавить общество от стереотипов на эту тему.

Я всегда говорю пациентам: одинаковых историй болезни не бывает, но есть типичные. Именно их я привожу в этой книге, кое-где ретушируя узнаваемые детали и изменяя имена, чтобы соблюсти врачебную тайну. Кроме того, я часто ссылаюсь на статистические данные и гайдлайны – рекомендации по лечению того или иного заболевания. Один-два случая в современной медицине имеют мало значения, в отличие от обобщенных данных по тысячам, десяткам тысяч пациентов. Основываясь на результатах исследований, мы можем выбирать тактику лечения и отвечать на извечный вопрос: «Ну когда же все получится?..»

Научные знания и профессиональная «насмотренность» обычно позволяют довольно точно предсказать путь пациента в клинике ЭКО. Но порой ни опыт, ни технологии не помогают: бьешься, бьешься – ничего не получается. Пациенты в таких ситуациях переживают боль, гнев и разочарование, врач – тревогу, неуверенность и досаду. Об этом тоже важно говорить, ведь репродуктолог – не равнодушный и дистанцировавшийся персонаж, а партнер по решению репродуктивных задач. И в конце концов, просто человек.

Я хочу, чтобы эта книга стала опорой для людей, которые ждут своего ребенка – месяц, год, 10 или 15 лет; чтобы она избавила от ощущения одиночества перед лицом репродуктивных трудностей. И конечно, стала источником знаний о том, как происходит зачатие, каковы этапы ЭКО, какие репродуктивные технологии можно ожидать в скором будущем, как повысить шансы на успех и стоит ли обращаться к альтернативным методам лечения.

Е. Младова

Введение

После шести лет учебы на факультете фундаментальной медицины (ФФМ) МГУ им. М. В. Ломоносова пришло время поступать в ординатуру. Тогда, в 2003 г., как раз объявили об открытии ординатуры по профилю «Акушерство и гинекология» в Центре планирования семьи и репродукции (ЦПСиР). На программу приняли меня и еще двух выпускниц ФФМ, и мы с энтузиазмом приступили к учебе. А через три недели нам сообщили: «Оформление документов затягивается. Вас перевели на кафедру фармакологии». Что?! Какая еще фармакология?.. Мы отправились к руководству факультета с нотой протеста – и нас услышали. Это был первый – и главный – в жизни момент, когда внутренний компас меня не подвел и определил профессиональный путь.

Второй раз мой компас сработал через несколько месяцев. В отделении ЭКО сразу трое из четырех врачей-репродуктологов ушли в декретный отпуск. (Позже я узнала о «дежурной» шутке репродуктологов для таких случаев: «Нарушили технику безопасности на рабочем месте».) Руководство ЦПСиР объявило набор сотрудников. Я откликнулась, меня приняли, и через неделю я поняла: отделение ЭКО – это мое место. Сошлось все: созидательная, наполненная смыслом работа, руководство в лице Марка Аркадьевича Курцера¹ и моего непосредственного наставника Елены Геннадьевны Лебедевой, идеальное соотношение разных видов деятельности – общение с пациентами, операции, исследования.

После ординатуры я осталась работать в отделении ЭКО. Помню одну из своих первых пациенток – «Любу из Люберец», как она сама себя называла. Затем уже и все наше отделение говорило: «Елена Сергеевна, Люба из Люберец подошла, ждет вызова на прием».

27-летняя Люба приехала, как нетрудно догадаться, из подмосковных Люберец. Пациент понятный, показания к ЭКО очевидные, ответ на стимуляцию яичников отличный. В пятницу мы сделали забор яйцеклеток, а на понедельник уже был назначен перенос эмбрионов. Помню, я сильно переживала: как женщина чувствует себя после непростой процедуры, придет ли в клинику? Люба приехала, и мы выполнили перенос двух эмбрионов. Все получилось с первого раза – наступила беременность. Потом был предновогодний осмотр, на котором увидели одно плодное яйцо в полости матки (признак маточной беременности), – ура, можно отмечать праздники!

Женщина решила встать на учет по беременности в родных Люберцах, и на какое-то время мы потеряли друг друга из виду. Вдруг в начале февраля Люба присылает мне сообщение по электронной почте: «Есть угроза прерывания беременности, лежу в больнице». Однако беременность развивается, мы выдыхаем. И вот накануне 8 Марта женщина приехала навестить наше отделение. На тот момент срок беременности был уже 11 недель. Открывается дверь кабинета, и бледная Люба буквально падает мне на руки, теряя сознание. В голове проносится: «Кровотечение». Но почему, откуда? «Доктора, скорее позовите доктора!» – хочется кричать мне, молодому врачу. Мы быстро делаем УЗИ и видим… два эмбриона, а не один! Первый – в матке, живой и здоровый, а второй – в маточной трубе, которая уже начинает разрываться. Тут уже действительно пришлось бежать за бригадой врачей: наркоз, срочное удаление трубы, в которой развилась беременность. Второй эмбрион, в матке, остался жив, и Люба успешно родила сына. Недавно он отметил совершеннолетие.

Спустя почти 20 лет я понимаю: сегодня путь Любы был бы куда более спокойным и предсказуемым. Во-первых, без неприятных ощущений от стимуляции яичников, ведь препараты теперь действуют мягче; во-вторых, не пришлось бы переносить два эмбриона и рисковать здоровьем пациентки, потому что с 2010-х гг. мировое медицинское сообщество единогласно утверждает: лучше переносить один эмбрион. Да, вероятность зачатия в этом случае чуть ниже, зато шансы на своевременное рождение ребенка и сохранение материнского здоровья значительно выше².

За годы моей работы произошла огромная трансформация технологии ЭКО, которая стала гораздо более бережной по отношению к пациентам. Однако в массовом сознании вокруг этой процедуры остается множество страхов и мифов родом как раз оттуда – из 1990-х и начала 2000-х гг. Их мы и будем планомерно разбирать в этой книге, чтобы снять напряжение вокруг данной темы.

Глава 1. Основные понятия

По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) за 2023 г., каждый шестой человек в мире сталкивается с репродуктивными трудностями – это 17,5 % взрослого населения планеты³. Бесплодием называют ситуацию, когда беременность не наступает в течение года регулярной половой жизни без контрацепции. При этом для женщин старше 35 лет достаточно полугода неудачных попыток забеременеть, чтобы говорить о таком диагнозе.

Исторически бесплодие принято считать женской проблемой: вплоть до эпохи Возрождения неспособность пары родить ребенка объяснялась «неплодородной почвой», неправильным телосложением женщины, тугостью матки (привет от Гиппократа) и другими невероятными причинами. Лишь в XVI в. медик Филип Барроу начал говорить о плохом качестве спермы и «вялой потенции» у мужчин как о возможной причине незачатия. Но в массовом сознании проблема до сих пор воспринимается как чисто женская. На самом деле соотношение примерно следующее: треть случаев приходится на женский фактор, треть – на мужской, еще треть – на сочетание обоих факторов⁴. На приеме я всегда говорю пациентам: «Не надо разбираться, кто виноват, бесплодие – всегда проблема пары, даже если есть одна очевидная причина. В процессе зачатия участвуют двое, и ответственность за результат лежит на обоих».

ВОЗ выделяет восемь причин бесплодия – по четыре на мужчину и женщину. Причем эти причины могут комбинироваться и переплетаться как угодно. С точки зрения логики врачи должны распутать этот узел, найти и решить проблему. Однако есть патологии, которые устранить нельзя: отсутствие маточных труб или яйцеклеток в яичниках у женщин, пороки развития семявыносящих путей или полное отсутствие сперматозоидов у мужчин. Иногда варианты лечения есть, но ни один из них не дает результата. Иной раз причину бесплодия установить вообще не удается – это так называемое бесплодие неясного генеза. Во всех этих случаях на помощь приходят врачи-репродуктологи. В отличие от многих других специалистов, мы ставим перед собой цель не столько вылечить пациента, сколько получить результат – рождение ребенка. При этом неустранимое препятствие для естественного зачатия может остаться.

Рис. 1. Врач-репродуктолог работает на результат, его задача – преодолеть препятствие к рождению ребенка

Есть расхожее убеждение, что вспомогательные репродуктивные технологии (ВРТ) ограничиваются только экстракорпоральным оплодотворением (ЭКО). На самом деле к ним относятся также донорство яйцеклеток и спермы, суррогатное материнство, заморозка половых клеток, преимплантационное генетическое тестирование эмбриона и другие технологии. Но расцвет ВРТ начался, безусловно, с ЭКО.

В 1978 г. два британца – биолог Роберт Эдвардс и гинеколог Патрик Стептоу – «родили» первого в мире ребенка с помощью экстракорпорального оплодотворения (биологическими родителями, конечно, были другие люди, но лавры достались ученым). Новорожденную девочку назвали Луиза Джой Браун, сейчас она жива и растит двух сыновей, зачатых естественным путем. А Эдвардс и Стептоу получили всемирное научное признание и Нобелевскую премию за вклад в развитие метода ЭКО⁵. Чтобы понять, насколько значимо достижение этих двух ученых, надо разобраться в физиологии зачатия – естественного и in vitro, то есть в лабораторных условиях.

Что происходит при естественном зачатии

Исходные составляющие

■ Яичники, в одном из которых к середине менструального цикла созревает яйцеклетка (чаще всего одна). Пока что яйцеклетка находится в фолликуле – «мешочке» диаметром 2 см, наполненном жидкостью.

■ Сперматозоид, который в команде с 80 млн⁶ своих собратьев попадает во влагалище женщины во время полового акта.

Этапы естественного зачатия

Шаг 1. В день овуляции под действием лютеинизирующего гормона происходит мощнейшая химическая реакция, которая «разъедает» стенку фолликула, после чего яйцеклетка выходит в брюшную полость. Ее тут же подхватывают «щупальца» маточной трубы (фимбрии), и яйцеклетка начинает двигаться в сторону матки.

Шаг 2. Навстречу яйцеклетке устремляется армия сперматозоидов. Со скоростью 3 мм/с они движутся к маточным трубам. В одной из них находится яйцеклетка, которая посылает химические сигналы.

Шаг 3. Несколько сотен самых быстрых сперматозоидов достигают яйцеклетки и окружают ее. Каждый работает как бур, головки впрыскивают ферменты в оболочку яйцеклетки. Наконец победитель проникает внутрь. В считаные секунды поверхность яйцеклетки меняет структуру и становится плотной. Больше ни один сперматозоид проникнуть через нее не сможет⁷.

Шаг 4. Ядра половых клеток сливаются, и формируется уникальный ДНК-код будущего человека. Новая структура – теперь она называется зиготой – продолжает двигаться по маточной трубе в сторону матки, попутно делясь и увеличиваясь в размерах.

Шаг 5. Через пять–семь дней после оплодотворения зародыш по своей структуре похож на ягоду малины размером с кончик иголки. Часть клеток в дальнейшем будет формировать эмбрион, часть – плаценту. Если все идет хорошо, эта «ягода» – бластоциста – доходит до полости матки. Там все готово к встрече: эндометрий толстым махровым слоем выстилает стенки матки. Начинается процесс имплантации эмбриона.

Что происходит при ЭКО

Врачи берут на себя шаги с первого по четвертый. Процессы, которые при естественном зачатии происходят в маточной трубе, переносятся в лабораторию.

Этапы зачатия при помощи ЭКО

Шаг 1. За считаные часы до овуляции мы делаем пункцию: прокалываем фолликулы и извлекаем из них жидкость вместе с яйцеклетками. Далее эмбриолог отбирает полученные яйцеклетки и пересаживает их в специально подготовленную емкость, которая называется «чашка Петри».

Шаг 2. Мужчина тем временем в отдельном кабинете сдает эякулят (сперму). Эмбриолог обрабатывает полученный материал и также помещает суспензию в чашку Петри, где происходит встреча сперматозоида и яйцеклетки.

Шаг 3. Чашку Петри сразу отправляют в инкубатор – специальное устройство, в котором поддерживается определенная температура, влажность и газовый состав.

Шаг 4. Через 18–20 часов эмбриологи оценивают результат оплодотворения. Если оно произошло, в течение 3–5 дней наблюдают за ростом эмбриона, который все это время находится в питательной среде в чашке Петри в инкубаторе.

Шаг 5. Перенос эмбриона. Обычно на третьи–пятые сутки развития эмбриолог выбирает лучший с точки зрения морфологии (внешнего вида) эмбрион и подготавливает его к переносу в полость матки. Врач под контролем УЗИ вводит в полость матки проводник – тонкую пластиковую трубочку. В ней находится катетер с каплей питательной жидкости, в которой «плавает» эмбрион. Репродуктолог нажимает на поршень шприца и перемещает каплю с эмбрионом в полость матки.

Шаг 6. Процесс имплантации женский организм выполняет самостоятельно.

ЭКО применяется, когда сперматозоид и яйцеклетка не могут встретиться в естественных условиях. Врачи и эмбриологи организовывают оплодотворение in vitro, и эмбрион попадает в матку с другого входа: не через маточную трубу, а через влагалище и шейку. А в остальном это точно такой же эмбрион, какой получился бы естественным путем. Процессы естественного оплодотворения и ЭКО показаны на рис. 2.

Рис. 2. Естественное оплодотворение и ЭКО

Таков базовый алгоритм ЭКО, который с 1970-х гг. принципиально не изменился. Но в арсенале врачей появилось много дополнительных методов, помимо ЭКО. Например:

■ стимуляция яичников: прием гормональных препаратов позволяет «вырастить» не 1 яйцеклетку, а 10–15, что значительно повышает шансы на успех;

■ ИКСИ⁸: эмбриолог вручную отбирает лучший по всем критериям сперматозоид и с помощью микроиглы вводит его в яйцеклетку; данная технология используется, если сперматозоидов в эякуляте критически мало и/или они малоподвижные, с неправильным строением (морфологией);

■ преимплантационное генетическое тестирование (ПГТ): у бластоцисты «отщипывают» несколько клеток и выполняют анализ на предмет хромосомных аномалий и – в некоторых случаях – моногенных мутаций;

■ заморозка (криоконсервация) яйцеклеток, спермы и эмбрионов: при температуре –196 ℃ материал может храниться 20, 30, 40 лет и более, а потом использоваться для оплодотворения (если речь о половых клетках) или переноса в полость матки (если речь о «готовых» эмбрионах); это позволяет нивелировать пресловутый фактор «тикающих часиков» и отложить зачатие до момента, когда человек будет готов;

■ вспомогательный хэтчинг эмбриона: лазерное, механическое или химическое надрезание оболочки эмбриона; технология используется для забора клеток для ПГТ или, например, при аномально «толстой» оболочке эмбриона с целью увеличения вероятности имплантации⁹.

Есть множество других технологий и методов, о которых я буду последовательно рассказывать далее. Суть их одна – повысить шансы на успех и «подстелить соломку» везде, где только возможно. Значит ли это, что при использовании всех имеющихся технологий зачатие будет гарантировано? Нет. И в этом заключается интрига и драма нашей работы.

Глава 2. Четыре буквы: СПКЯ

Утро. 7:30. В нашей квартире на Шаболовке традиционный утренний переполох.

– Не забудь свой белый халат! – кричу старшему сыну-девятикласснику, который мечтает стать хирургом и ходит на дополнительные занятия по химии и биологии.

Одной рукой я хватаю собственный отглаженный халат, другой – засовываю контейнер с завтраком в рюкзак младшего сына. К телефону я пока даже не прикасалась, хотя там наверняка уже есть сообщения. По утрам пациентки обычно делают тесты на беременность и получают результаты лабораторных анализов. Мессенджер беззвучно проглатывает послания с эмодзи, знаками вопроса, восклицаниями…

В 8:30, когда деловая Москва только-только протирает глаза и стоит в очередях за кофе, я уже приступаю к работе. Напротив меня сидит представительница этой самой деловой Москвы, заехавшая перед работой в клинику на плановый прием.

Ирина (назовем ее так), 30 лет, – активная, улыбчивая, чуть полноватая брюнетка.

– День цикла? – спрашиваю я, начиная заполнять карту.

– 80-й.

– Как давно у вас нерегулярные месячные?

– Последние лет шесть.

10-минутный сбор анамнеза позволяет сразу предположить синдром поликистозных яичников – одну из самых частых проблем, с которыми обращаются женщины в клиники репродукции. Но для начала нужно сделать УЗИ, чтобы оценить состояние яичников.

– Елена Сергеевна, пожалуйста, только не ЭКО!.. – со слезами говорит женщина, забираясь в гинекологическое кресло.

– Почему? – спрашиваю я, поднимая взгляд и натягивая перчатки. Немного странная просьба для пациентки клиники репродукции, но после 20 лет работы я уже ничему не удивляюсь.

– У меня муж где-то читал, что после ЭКО рождаются больные дети.

– Репродуктологи выполняют не только ЭКО, – успокаиваю я. – Вполне возможно, что в вашем случае будет достаточно стимулировать овуляцию, и вы забеременеете сами, – с этими словами я ввожу датчик УЗИ во влагалище. – Давайте посмотрим…

Женские яичники – два образования по бокам матки, похожие на крупные виноградины. Они состоят из множества маленьких пузырьков – фолликулов, в которых находятся будущие яйцеклетки – оогонии. Каждый менструальный цикл несколько из этих пузырьков – так называемые антральные фолликулы – идут в рост. Затем один выбивается в лидеры (доминантный фолликул) и к середине цикла овулирует, то есть лопается и выпускает в брюшную полость созревшую яйцеклетку. Во время любого гинекологического УЗИ врач оценивает строение яичников. В первые дни цикла, когда антральные фолликулы только выходят на старт, они выглядят как маленькие кружочки диаметром 4–8 мм. В норме в каждом яичнике должно быть по 4–6 таких фолликулов, расположенных равномерно, как семена граната.

Поликистозные яичники выглядят иначе: фолликулы распределяются по периферии, образуя подобие жемчужного ожерелья. Их много, больше 12 в одном яичнике, но, главное, они мелкие (рис. 3). Все попытки фолликулов вырасти раз за разом заканчиваются неудачей. Лишь в редкие месяцы особо везучий фолликул может «выстрелить» овуляцией. Отсюда жалобы на нерегулярный менструальный цикл у женщин с синдромом поликистозных яичников (СПКЯ).

Рис. 3. Нормальный и поликистозный яичники

Как видно на рис. 3, объем поликистозного яичника увеличен. Это происходит не только за счет фолликулов, но и за счет гормонально активной ткани – теки, вырабатывающей мужские гормоны – андрогены, уровень которых у женщин с СПКЯ повышен.

Итак, мои догадки подтверждаются. УЗИ показывает у Ирины типичные поликистозные яичники: в каждом порядка 15 фолликулов, которые гроздьями рассыпаны по периферии яичников. Для постановки диагноза СПКЯ требуется наличие хотя бы двух признаков из трех¹⁰:

1. Нерегулярные менструации из-за редких овуляций – да

2. Мультифолликулярные яичники при УЗИ органов малого таза – да

3. Повышенный уровень мужских гормонов, что подтверждается следующими показателями:

а) избыточный рост волос, угревая сыпь или оволосение по мужскому типу – нет

б) результаты анализа крови; требуется сдать анализы, так что пока под вопросом –

У Ирины присутствуют два признака из трех, так что мы можем говорить о подтвержденном диагнозе – синдроме поликистозных яичников. С данной проблемой сталкивается от 8 до 21 % всех женщин репродуктивного возраста, и многие из них испытывают сложности с зачатием¹¹. Это неудивительно: овуляция при таком диагнозе происходит максимум несколько раз в год, и «поймать» ее практически невозможно из-за нерегулярного цикла. И если, по счастливой случайности, у пары случится секс накануне овуляции, это отнюдь не означает, что зачатие непременно произойдет. Даже при идеальных условиях у молодых и здоровых партнеров вероятность наступления беременности в одном цикле не превышает 30 %¹². Так что без вспомогательных репродуктивных технологий при СПКЯ обойтись сложно. Но можно.

СПКЯ – хроническое заболевание, которое не поддается лечению, однако ситуацию вполне реально подкорректировать определенным образом жизни. Большинство женщин с СПКЯ имеют повышенную массу тела из-за нарушенного обмена веществ. При этом лишний жир – не просто избыточный вес, а килограммы гормонально активной ткани, которая может дополнительно влиять на работу эндокринной системы, а она у женщин с СПКЯ и без того имеет свои особенности из-за повышенного уровня мужских гормонов.

Первый этап лечения СПКЯ – нормализация веса, употребление продуктов с низким гликемическим индексом, физическая активность. Иногда даже этих мер достаточно, чтобы восстановить более-менее регулярную овуляцию и тем самым повысить шансы на зачатие. Однако у Ирины лишнего веса практически не было, большинство необходимых анализов она уже сдала, поэтому можно было переходить ко второму этапу лечения – стимуляции овуляции.

– Ирина, а давайте прямо сегодня начнем, – предложила я.

– Как? На 80-й день цикла?

– Да. А чего ждать?

Я назначила Ирине гормональные препараты – те самые уколы в живот, которые традиционно делают женщинам на старте программы ЭКО и с которыми в народе связано столько страшилок. Соглашусь: уколы в живот – не самая приятная и эстетичная процедура, но и не более ужасная, чем инъекции в любые другие части тела. Вот как это работает: начиная с третьего–пятого дня менструального цикла женщина делает инъекции фолликулостимулирующего гормона, чтобы обеспечить рост фолликулов, о которых мы говорили в начале главы. При полной программе ЭКО наша задача – вырастить все фолликулы, видимые в яичниках в начале цикла. Затем мы делаем пункцию, чтобы собрать созревшие яйцеклетки, которые затем отдаем эмбриологам для ЭКО.

Ирина в полной программе ЭКО не нуждалась, поскольку у ее мужа не было отклонений в спермограмме, а у нее самой не имелось гинекологических проблем, кроме СПКЯ. В таких ситуациях достаточно «заставить» один-два фолликула вырасти до нужного размера и лопнуть – овулировать. Женщина точно так же принимает гормональные препараты, после чего делает укол гормона β-ХГЧ (хорионического гонадотропина), который запускает овуляцию. А затем отправляется с «домашним заданием» к мужу: в определенные часы паре необходимо устроить половой акт. (Как вариант, может выполняться искусственная инсеминация в условиях клиники, что несколько повышает шансы на успех, но это не принципиально.) У Ирины и ее мужа все получилось: молодая женщина забеременела с первой попытки. Правда, у акушеров-гинекологов кипел мозг, когда пациентка говорила, что узнала о беременности на сотый день цикла, но это уже мелочи.

Точки над i

Правда ли, что после ЭКО рождаются больные дети?

Вероятность врожденных пороков развития в среднем составляет примерно 3 % вне зависимости от способа зачатия. У детей, зачатых с помощью ЭКО или ИКСИ, риск на 40–50 % выше¹³. Звучит страшно, но при пересчете на реальные цифры разница не столь драматична. Условно говоря, среди детей, зачатых естественным путем, врожденные пороки будут иметь 3 из 100, а среди зачатых с помощью ЭКО или ИКСИ – 4–5 из 100. Более того, в таких случаях причины не во вспомогательных репродуктивных технологиях, а в состоянии здоровья родителей. Именно некоторые заболевания родителей и приводят к бесплодию, а также увеличивают риск возникновения пороков у детей.

С одной стороны, истории о легком зачатии вдохновляют, с другой – расслабляют. Среди пациентов бытует миф, будто бы СПКЯ – простое и понятное заболевание и забеременеть с ним не составит труда, достаточно сделать пару уколов или принять пару таблеток. Это не так.

История другой моей пациентки, Анастасии, началась, когда ей было 26 лет. Девушка с подросткового возраста знала о диагнозе СПКЯ, и перед планированием беременности ей сделали лапароскопическую операцию на яичниках – каутеризацию. Эту процедуру еще называют дриллингом (от англ. drill – бурить): на яичниках делаются микроскопические насечки, которые облегчают процесс созревания фолликулов и выхода яйцеклеток. Процедура позволяет восстановить овуляцию примерно у 80 % женщин с СПКЯ¹⁴. Это не всегда первая линия лечения, но допустимый вариант для некоторых пациенток моложе 35 лет, если у них с партнером нет других причин бесплодия. И действительно, благодаря лапароскопии у Анастасии нормализовался цикл и даже наступила беременность… вот только внематочная.

После операции женщина записалась к нам, и мы решили переходить к тяжелой артиллерии – ЭКО. Анастасии на тот момент было 28 лет – самый пик репродуктивных возможностей. Мы получили 26 яйцеклеток – это много, если учесть, что у женщин без СПКЯ их созревает в два раза меньше. Однако всего 6 из них оплодотворились. Не думаю, что это была случайность. При СПКЯ яйцеклеток много, но далеко не все они хорошего качества, то есть способны к оплодотворению.

Из 6 оплодотворенных яйцеклеток мы получили 2 хороших эмбриона, один из них перенесли, и беременность наступила. Непосвященному человеку покажется, что все вышло легко и просто, но на самом деле мы прошли по краю: 2 нормальных эмбриона после пункции 26 яйцеклеток – это очень мало. Могу предположить, что причина была связана с качеством яйцеклеток пациентки. СПКЯ – эндокринное заболевание, при котором нарушается баланс половых гормонов. В норме, при естественном менструальном цикле, гормональные колебания должны выглядеть так, как показано на рис. 4.

Рис. 4. Гормональные колебания при естественном менструальном цикле

Все гормоны в этой сложной системе тесно связаны и влияют друг на друга, составляя слаженный механизм.

■ ФСГ (фолликулостимулирующий гормон) запускает рост фолликулов и обеспечивает созревание яйцеклеток. Как видно на рис. 4, этот гормон наиболее активен в первую фазу цикла¹⁵.

■ ЛГ (лютеинизирующий гормон) непосредственно запускает овуляцию.

■ Эстроген вырабатывается под действием растущих фолликулов и отвечает за нарастание эндометрия (слизистого слоя матки), чтобы, если зачатие состоится, он «принял» яйцеклетку.

■ Прогестерон активнее всего вырабатывается во второй фазе цикла, после овуляции. Его также называют «гормоном беременности», так как он помогает эндометрию подготовиться к имплантации и поддерживает начавшуюся беременность. Если организм «понимает», что зачатие не состоялось, через 10–12 дней уровень прогестерона падает, и вскоре начинается менструация.

При СПКЯ этот сложный механизм ломается из-за отсутствия овуляции. Изменяются параметры слизистого слоя матки: вместо того чтобы обновляться каждый цикл, эндометрий атрофируется или, наоборот, непомерно разрастается. Нарушается его рецептивность, то есть способность «принять» оплодотворенную яйцеклетку. Какими бы здоровыми и прекрасными ни получались эмбрионы, риск того, что они не имплантируются или сделают это в маточной трубе, повышается. При СПКЯ важно действовать решительно и быстро – так, как Анастасия: вышла замуж; поняв, что есть проблема, сразу обратилась к врачу; после неудачной беременности не стала отчаиваться, уходить в отрицание и тестировать сомнительные методы вроде фитотерапии и гомеопатии. Вместо этого женщина сделала ЭКО, после первого же переноса эмбриона забеременела и родила ребенка. Даже при таком активном подходе ее «репродуктивный путь» занял 3 года.

Примерно в это же время у меня проходила лечение другая пациентка, практически с теми же показателями, что и у Анастасии, только она была старше – 41 год. Шесть лет назад женщине сделали лапароскопическую каутеризацию яичников. Беременность все равно не наступала, но и к врачам женщина не обращалась. Когда она начала целенаправленно разбираться с проблемой, гинеколог почему-то назначила стимуляцию овуляции, хотя после 35 лет она уже не рекомендована. Качество яйцеклеток в этом возрасте обычно плохое, хотя формально их много (яичники у женщины с СПКЯ выглядят как у молодой девушки). Полгода пациентка потратила на безуспешные попытки самостоятельного зачатия и наконец пришла к репродуктологу. Мы сделали ЭКО, получили 15 яйцеклеток и 4 эмбриона – неплохой результат для этого возраста. Но выдыхать было рано.

Тогда, в начале 2010-х гг., стандарты ЭКО немного отличались от нынешних. И в соответствии с ними мы воздержались от выполнения преимплантационного генетического тестирования эмбриона (ПГТ-А), зато перенесли сразу два эмбриона. Беременность наступила, но на первых же УЗИ мы увидели пустое плодное яйцо. Анэмбриония – так называется ситуация, когда эмбрион вскоре после имплантации останавливается в развитии. Сделали второй перенос – внематочная беременность. Пациентка очень тяжело все это переживала и пришла вновь только через полгода. На тот момент ей было уже 43. Мы получили те же 15 яйцеклеток – и уже всего один эмбрион! Ошибку прошлого повторять не стали: сделали генетическое тестирование, получили хорошие результаты, выполнили перенос – и вновь внематочная беременность. Я предложила крайний вариант, который мы всегда предусматриваем при работе с возрастными пациентками:

– Может быть, попробуем ЭКО с донорскими ооцитами?

– Нет, я больше ничего не хочу. Хватит.

И все. На этом попытки женщины стать мамой закончились. Как врач я могу прокомментировать эту историю следующим образом.

Во-первых, при эндокринных причинах бесплодия может нарушаться работа всех элементов репродуктивной системы. У женщины не только отсутствует овуляция, но и меняются характеристики эндометрия, может нарушаться работа маточных труб и ухудшаться качество яйцеклеток. Это обескураживает женщин с СПКЯ: как же так, ведь у меня столько фолликулов в яичниках! Но наличие достаточного количества фолликулов – лишь один из факторов успешного зачатия.

Во-вторых, лечение бесплодия не должно растягиваться во времени. Многие женщины с СПКЯ думают: «Я смогу забеременеть с помощью ЭКО в любой момент». К сожалению, нет. Здесь, как и всегда и всюду, надо соблюдать преемственность в лечении и не задерживаться на каждом этапе дольше года. Выполнили лапароскопию? Ждем год и, если беременность не наступает, двигаемся дальше. Стимуляция овуляции не дает эффекта? Делаем 6 циклов и идем на ЭКО. И это касается всех, кто столкнулся с репродуктивными трудностями: если вы хотите ребенка, надо действовать решительно и быстро.

Глава 3. Место встречи

В 10:00 я заканчиваю утренний прием и спешу в операционную. Опаздывать нельзя никому – ни врачам, ни пациентам. Нам предстоит пункция фолликулов – быстрая, но очень ответственная процедура. Однако на выходе из кабинета меня ловит молодая женщина с малышом на руках. Пока я силюсь вспомнить имя, женщина приходит мне на помощь:

– Я Маша Кулешова, лечилась у вас полтора года назад, – и, с улыбкой кивая на сына, продолжает: – Смотрите, ваших рук дело!

Сразу вспоминаю эту пару: у женщины был трубный (трубно-перитонеальный) фактор бесплодия, у мужа – чуть сниженные показатели спермограммы. Первый же перенос оказался удачным, поэтому я даже не успела запомнить имя пациентки. Сегодня Маша заехала в клинику за документами для налоговой и решила познакомить меня с малышом. Я инстинктивно протягиваю руки к ребенку (так хочется его погладить!), но тут же себя останавливаю: стоп, ребенок не мой. Хотя на самом деле все репродуктологи мысленно ведут подсчеты «своих» детей. У опытных врачей счет идет на тысячи. Безумно приятно, когда родители привозят малышей в клинику, некоторые даже рассказывают детям: «Смотри, это доктор, который помог тебе появиться на свет». После таких встреч весь день на душе тепло. Мы с Машей обмениваемся добрыми словами, малыш протягивает ручку, и я даю ему схватить мой палец. Крошечная, жаркая, липковатая ладошка – как же это приятно. Но надо спешить: в операционной ждет другая пациентка, тоже с трубным фактором, – и мы должны сделать все, чтобы через полтора года она оказалась на месте Маши.

Утром у нас по расписанию делаются пункции фолликулов. Поскольку слово «пункция» будет встречаться в книге еще много раз, расскажу о процедуре подробнее.

Когда первый этап программы ЭКО – стимуляция яичников – закончен, мы видим при УЗИ крупные, готовые к овуляции фолликулы. Некоторые женщины даже чувствуют, как выросли их яичники в объеме: живот чуть увеличивается, есть ощущение вздутия. Мы назначаем пациентке укол гормона β-ХГЧ – так называемый триггер овуляции – для финального созревания яйцеклеток. Ровно через 36 часов после укола необходимо извлечь яйцеклетки для дальнейшего оплодотворения.

В день икс мы погружаем женщину в медикаментозный сон. Многие называют это общим наркозом, что не совсем правильно. При пункции используются более мягкие препараты, анестезия длится недолго, и выход из нее происходит довольно легко¹⁶. А если созрел всего один фолликул, анестезия вообще не требуется.

Врач вводит во влагалище датчик УЗИ, к которому прикреплена специальная игла с катетером. Затем через микропроколы проникает в яичники и, контролируя процесс с помощью УЗИ, собирает фолликулярную жидкость в пробирки. Раз, раз, раз, раз… Медсестра передает емкости с жидкостью эмбриологу, и тот в режиме реального времени сообщает, сколько яйцеклеток обнаружил.

Под микроскопом яйцеклетка выглядит как точка, окруженная облачком клеток. Это называется «ооцит-кумулюсный комплекс». Кумулюсные клетки окружают и питают яйцеклетку (рис. 5). Их так много, что можно разглядеть даже невооруженным глазом!

Рис. 5. Ооцит-кумулюсный комплекс

Крайне важно сделать пункцию вовремя и не допустить самопроизвольной овуляции у женщины, иначе мы потеряем в недрах брюшной полости и маточных труб «выращенные» с таким трудом яйцеклетки. Сотрудники клиники обязательно обзванивают пациенток накануне пункции и напоминают о процедуре. И все равно бывают сбои: однажды пациентка моего коллеги, мама двоих детей, не пришла в назначенное время. Дозвониться до нее не получалось. Анестезиолог-реаниматолог воображал, что женщина попала в тяжелое ДТП, а репродуктолог – что женщину везут в больницу на скорой с синдромом гиперстимуляции яичников¹⁷. Через несколько часов пациентка вышла на связь – оказалось, что малыши устроили ей тяжелую ночь, и утром она не услышала ни будильника, ни звонков. В результате все 12 фолликулов овулировали, и пришлось начинать все сначала в следующем цикле.

Но вернемся к нашим яйцеклеткам. В чашках Петри, в специальной жидкости, ооциты оправляются в инкубатор – ждать прибытия спермы в отделение эмбриологии. Тем временем в отдельной комнате партнер женщины сдает в баночку свой биоматериал. У мужчин все значительно проще: им достаточно вымыть руки, собрать эякулят в емкость, заполнить анкету («Ваше настроение?», «Посещали ли вы сауну в последнее время?», «Какие препараты принимаете?») и отдать лаборанту. Сперма проходит несколько этапов очистки, пока от нее не остается капля суперконцентрата из здоровых и подвижных сперматозоидов. Через несколько часов их добавят к яйцеклеткам, и сотни тысяч сперматозоидов устремятся к ооцитам. Эмбриолог некоторое время будет наблюдать за происходящим под микроскопом, а затем отправит чашки Петри в инкубатор. Уже на следующее утро мы узна́ем, сколько эмбрионов получилось, и сообщим об этом пациентам. Несколько дней мы будем следить за эмбрионами, оценивать их рост и строение, чтобы на третий–пятый день выбрать лучшие и выполнить перенос в полость матки.

10 кабинетов, 50 сотрудников, операционная комната, эмбриологическая лаборатория – вся эта сложная, многоуровневая система клиники выполняет функцию всего одного женского органа – маточных труб.

Любопытный факт

Маточные трубы также называют фаллопиевыми, по имени итальянского анатома Габриеле Фаллопия. В XVI в. он описал строение органа: «Тонкий и весьма узкий, с виду белый и похожий на нерв. Начинается от угла матки, немного от него отойдя, постепенно расширяется и закручивается, подобно усикам растений, до самого конца… Край рваный и потертый, словно бахрома на изношенных лохмотьях»¹⁸.

В норме при овуляции яйцеклетка выходит из яичника в брюшную полость, где ее, как перчаткой, захватывают фимбрии маточной трубы. Именно в ней в дальнейшем яйцеклетка встречается со сперматозоидами.

При нарушении проходимости маточных труб оплодотворение затрудняется: путь перекрывают спайки. Представьте любую воспаленную ткань, которая будет рубцеваться в процессе заживления. Примерно то же происходит в маточных трубах, если женщина перенесла половую инфекцию (чаще всего хламидиоз или гонорею), страдает эндометриозом или в прошлом у нее были операции на яичниках либо кишечнике. Все это – факторы риска для образования спаек. Они сокращают, а то и блокируют просвет маточной трубы. Таким образом, спаечный процесс в маточной трубе приводит к ее непроходимости, и сперматозоиды с яйцеклеткой не могут встретиться (см. рис. 6). И даже если яйцеклетка и сперматозоид чудом найдут друг друга, оплодотворенная яйцеклетка может «застрять» в поврежденной маточной трубе, что приведет к развитию внематочной беременности.

Рис. 6. Непроходимость маточной трубы

Именно это случилось с Анной. Женщина пришла ко мне после внематочной беременности в очень подавленном состоянии:

– Срок был совсем маленький и шансов не было, но все равно так тяжело… – вздохнула она. – Мы планировали эту беременность, и я безумно обрадовалась, когда узнала о ней.

Я ей посочувствовала. Что бы кто ни говорил – «это был не ребенок, а миллиметровый эмбрион», «у него не было шансов», «родишь еще», – внематочная беременность все равно утрата, ведь женщина уже успела узнать о зачатии и нарисовать в голове счастливую картину будущего. А вместо этого – пугающие кровянистые выделения, боль в животе, скорая, общий наркоз – и все это стремительно, со словами «медлить нельзя». В большинстве случаев вместе с плодным яйцом врачи удаляют и маточную трубу, на 50 % снижая шансы на естественное наступление беременности – ведь теперь встреча яйцеклетки и сперматозоида может происходить только в одной маточной трубе из двух.

Анна рассказала, что полгода после операции она не могла самостоятельно забеременеть и «подруга посоветовала идти сразу к репродуктологу». Мне очень хотелось обнадежить женщину, сказав, что она сможет забеременеть даже с одной трубой. Но при обследовании в оставшейся трубе обнаружился гидросальпинкс – скопление жидкости.

– Анна, шансы на естественное наступление беременности крайне низкие, я рекомендую вам ЭКО.

– А как же вторая труба?..

– Удалять. Вариантов нет: если мы будем делать ЭКО, она будет только мешать.

– Чем она мешает? Ведь эмбрион переносится в матку, а не в трубу.

– Да, но при воспалении в маточных трубах вероятность успешной имплантации эмбриона в полость матки крайне низкая. И снова повышается риск внематочной беременности.

Заметив недоумевающий взгляд пациентки, поясняю в деталях:

– Смотрите: мы переносим эмбрион в капле жидкости. Он не в ту же секунду имплантируется в стенку матки, а несколько часов ищет место, попутно «общаясь» с эндометрием посредством рецепторов. Когда в маточных трубах идет воспалительный процесс, в полость матки выделяется жидкость, которая может привлекать этот эмбрион, посылая ему некие химические сигналы: провоспалительные цитокины, вещества, биологически имитирующие секрецию слизистой матки, – точно мы не знаем. Эмбрион «думает»: «О, мне надо сюда!» И отправляется в маточную трубу. Еще есть мнение, что жидкость из маточной трубы может оказывать токсичное действие на эмбрион и просто мешать имплантации.

Видя, что истории про коммуникацию между эмбрионом и маткой Анну не убедили, я перешла к статистике: частота успешных родов после ЭКО при наличии гидросальпинкса – всего 13 %¹⁹. Это в два раза меньше, чем при «обычной» непроходимости маточных труб. Анна по профессии финансист, и картина соотношения рисков и шансов подействовала гораздо эффективнее красочных метафор. Женщина согласилась на удаление оставшейся маточной трубы и вступила в свой первый протокол ЭКО. Несмотря на ее молодой возраст, мы получили всего шесть яйцеклеток, оплодотворили их, но беременность не наступила. Зато во второй раз нас ждала удача. Так и пошло: каждые два-три года Анна приходила ко мне, делала по два раза стимуляцию яичников, беременела и рожала. К 39 годам у нее было уже трое детей. В 41 год Анна появилась в моей клинике снова: «Давайте еще четвертого». Сейчас мы в процессе.

За последние годы пациентов с трубно-перитонеальным фактором (официальное название непроходимости маточных труб) стало меньше. Люди стали более сознательными, предохраняются лучше, половых инфекций меньше. Однако вокруг трубного фактора бесплодия по-прежнему ходит множество мифов и легенд. «Моя знакомая забеременела вообще без маточных труб», «Двоюродная тетя 10 лет не могла стать мамой, а потом получилось» – такие истории я слышу от пациентов очень часто, так что хочется обсудить их подробнее. И конечно, как же обойтись без коронного: «Мама говорила: "Застудишь придатки – детей не будет"»?

Начну с последнего, самого распространенного мифа: нет, отморозить придатки (маточные трубы) невозможно. Главная причина воспалительных заболеваний органов малого таза – половые инфекции, реже – собственная патогенная флора во влагалище и кишечнике. Холод к факторам риска не относится, в отличие от юного возраста и отсутствия барьерной контрацепции²⁰.

Следующий миф касается самостоятельной беременности после удаления труб. Если коротко: это исключено. Вероятнее всего, в таких историях фигурируют женщины, которым удалили только одну трубу, а о второй, например, сказали, что она непроходима. Если трубы действительно были удалены или блокированы при стерилизации, полость матки становится изолированной. Сперматозоид будет не в состоянии встретиться с яйцеклеткой и оплодотворить ее.

А вот при наличии всего одной маточной трубы забеременеть естественным путем вполне возможно. Более того: реально забеременеть при одном яичнике и одной маточной трубе, даже если они находятся с противоположных сторон! Например, есть проходимая маточная труба справа и функционирующий яичник слева. Казалось бы, о каком зачатии может идти речь? Для ответа на этот вопрос надо понимать строение половых органов.

На первом курсе в университете мы изучали анатомию, и мой преподаватель подходила к вопросу очень творчески. «Лена, покажи, как выглядят матка и яичники!» – говорила она. Я вставала и разводила руки в стороны. «Неправильно! Они расположены вот так», – с этими словами преподаватель разворачивалась к аудитории боком, чуть наклоняясь вперед и отводя приподнятые руки назад, как крылья. Сразу становилось видно, что расстояние между яичниками не так уж велико. Механику процесса проще понять, если посмотреть на органы репродуктивной системы сбоку. Когда созревшая яйцеклетка попадает из яичника в брюшную полость, там ее могут захватить своей «перчаткой» фимбрии противоположной маточной трубы (см. рис. 7).

Рис. 7. Органы репродуктивной системы

Возможно ли зачатие, если обе трубы непроходимы? Здесь надо понимать, что ни один из методов диагностики проходимости маточных труб не обладает 100 %-ной точностью. Существуют три способа оценки проходимости. Один из них, прямой и довольно точный метод, – лапароскопия, при которой через микропроколы на животе врач вводит датчик с камерой и включает «онлайн-трансляцию» из брюшной полости. Есть еще два косвенных метода – рентгенологическое исследование проходимости маточных труб (гистеросальпингография) и исследование маточных труб с помощью УЗИ (гидросонография). Они не требуют общей анестезии, применяются чаще, но имеют диагностическую точность в районе 80 %. Это означает, что в 2 случаях из 10 мы можем ошибиться. Например, в ответ на введение контрастного вещества может произойти спазм мускулатуры, маточные трубы покажутся непроходимыми, – а через месяц пациентка забеременеет самостоятельно. Лапароскопия выполняется под наркозом, поэтому при ней мышечный спазм исключен. Тем не менее я лично знаю историю одной пациентки, которой при помощи этой процедуры был поставлен диагноз «непроходимость маточных труб». Каково же было удивление девушки, когда через 3 месяца у нее наступила спонтанная маточная беременность!

Такие истории – огромная редкость, так называемая «ошибка выжившего»²¹. Да, они случались и в моей практике, но это было от силы несколько десятков человек из тысяч пациентов.

Любопытный факт

Если один ребенок родился с помощью ЭКО, не факт, что следующие дети появятся на свет таким же путем. От 10 до 33 % женщин в следующий раз беременеют самостоятельно²². Чаще всего самопроизвольное зачатие происходит у молодых пар, которые имели небольшой «стаж» бесплодия по женскому фактору или оно было идиопатического характера (то есть причина не была установлена). «Я чувствую себя единорогом: о таких, как я, много слышали, но ни разу не видели», – описывала свое состояние одна участница опроса, проведенного британскими исследователями²³. А вот слова другой респондентки: «Помню, как я сидела и гуглила: "От чего еще может быть положительный тест на беременность?". И в ответах увидела: "Рак яичников". Тогда я подумала: "Скорее у меня онкология, чем беременность"».

Для некоторых внезапное зачатие после долгих лет бесплодия становится проблемой, особенно если у пары уже есть ребенок и после родов прошло совсем мало времени. Женщина может быть не готова к незапланированной беременности по состоянию здоровья и психологически, ее планы рушатся, возникают страхи – все это нельзя недооценивать и заставлять человека относиться к зачатию как к подарку судьбы. Хотя, когда к нам в клинику приходят озадаченные пациентки, которые в процессе подготовки к ЭКО вдруг беременеют сами, мы улыбаемся и говорим: «Ну, вы же так этого хотели!»

Такие истории доказывают, что термин «бесплодие» не совсем корректен. И прогрессивные врачи стараются его избегать. Я употребляю в книге слово «бесплодие», потому что так проще и понятнее. Но при общении с пациентами стараюсь его не использовать, чтобы не клеить ярлыки. Например, в карте могу написать: «Обратилась с проблемой ненаступления беременности» или: «Лечение с целью наступления беременности».

В английском языке широко используется термин fertility (фертильность), что буквально переводится как «плодность» или «плодовитость». У кого-то фертильность очень высокая и дети рождаются без проблем. А у кого-то сниженная, и, чтобы совпали качественные яйцеклетка и сперматозоид, требуется больше времени – не полгода и даже не год, а пять-шесть лет. Считается, что у здоровых партнеров зачатие с наибольшей вероятностью происходит в первые три–шесть месяцев после отказа от контрацепции (рис. 8).

Рис. 8. Слагаемые успешного зачатия

Пациентов с относительным бесплодием (сниженной способностью к зачатию) больше всего в клиниках репродукции. «У меня есть дети от первого брака», – утверждают мужчины с отклонениями в спермограмме. «У меня регулярные месячные и есть одна проходимая труба. Разве я бесплодна?» – сомневаются женщины. Мы объясняем: «Вполне возможно, что вы забеременеете, но неизвестно, сколько придется ждать. Проблема в том, что репродуктивные технологии имеют ограничения по возрасту и своей эффективности. Поэтому мы рекомендуем не тянуть: никто заранее не скажет, сколько вам придется сидеть в "зале ожидания"».

Точки над i

Правда ли, что при бесплодии помогает поездка на море?

Отвечает перинатальный и репродуктивный психолог Елена Попова:

Такой совет может сработать, если цель отдыха – восстановиться, переключиться, получить удовольствие, а не зачать ребенка во что бы то ни стало. Пары с бесплодием испытывают затяжной стресс, у них повышенный уровень тревоги²⁴. Это может мешать наступлению беременности – как естественным путем, так и с помощью ЭКО. Солнце и физическая активность способствуют выработке эндорфинов, уровень стресса снижается. Все это идет на пользу при лечении бесплодия.

Когда я писала эту главу, мне пришло сообщение от одной совершенно удивительной пациентки. У нее пятеро детей, и в клинику репродукции она впервые пришла, когда ей был 41 год.

– Несколько лет назад, после рождения последнего ребенка, я сделала стерилизацию. Но сейчас мы с мужем решили, что хотим еще одного, – смущенно улыбаясь, рассказала женщина.

Я подумала: «Боже, как же будет стыдно, если у этой многодетной матери не сработает ЭКО». Мы получили всего три яйцеклетки и один эмбрион, то есть количество материала было небольшим и шансы на успех были невелики – возраст!.. Но это как раз тот пример, когда фертильность у обоих партнеров оказалась высокой и ни возраст, ни блокировка маточных труб не стали помехой. Технология сработала безупречно, организм тоже, и вот я получила сообщение о том, что у счастливой пары родился Миша.