Kitabı oxu: «Унадо и Лаура»
Глава 1. Любовь
Я был совсем юным, когда полюбил девочку. Точнее её бесплотный и полностью выдуманный мной самим образ. Мне тогда исполнилось лет двенадцать, не больше. Мой заботливый отец, правитель Ларса Дарба Хедера, уделял большое внимание всестороннему образованию своего первенца. Поэтому лучшие учителя города регулярно посещали наш дом. Они пытались вложить в мою голову самые разнообразные знания. Скажу без излишней скромности, учёба давалась мне легко. Даже не могу сказать, что больше влекло меня – строгие числа или парящая в небесах поэзия. Литература с историей и латынью или математика с географией. Надо отдать должное приходившим в наш дом наставникам. Они прекрасно знали о моей жажде познания и щедро делились тем, что успели усвоить за долгие годы учения и трудов. Я не был ленив, спесив и самонадеян. А мои мудрые учителя были весьма сдержаны в похвалах. Зато не делали мне никаких поблажек и спрашивали со всей строгостью. Я очень старался не ударить в грязь лицом и делал всё, чтобы заслужить их уважение. Поэтому в моей учёбе сливались воедино горячий интерес и осознанное целенаправленное трудолюбие. И тем приятнее было получить высокую оценку моих стараний и способностей из уст требовательных и прямодушных наставников. Вышло это случайно. Играя в прятки с младшим братом Лудием, я спрятался в большом дубовом шкафу. И невольно подслушал беседу моего учителя математики Гиро Гризеуса с географом Адрианом Брасом.
- Не так уж много хороших домов в Ларсе, куда я хожу с искренним удовольствием, – заметил господин Брас. – Бьюсь об заклад, что во всей Северной твердыне лишь старший сын Дарбы Хедеры способен овладеть всем необходимым объёмом знаний.
- Согласен с вами, дорогой коллега, – оживлённо отозвался Гризеус. – Но есть ещё одно юное разностороннее дарование, способное потягаться умом и талантами с Унадо.
- Имеете в виду Лауру Альбаросу? – сразу догадался географ. – Соглашусь, что эта малютка делает честь роду Дуга Беловолосого. И остаётся только пожалеть, что её столь же одарённый старший брат Марий слишком рано и трагически покинул этот мир.
- Увы, – печально согласился с ним Гризеус. – Но таков долг наследников аристократических родов – первыми вставать на защиту интересов князя и Магны.
Рассуждая таким образом, оба ментора вышли в сад. Я же поспешил покинуть своё убежище. Моё сердце учащённо билось. И не только потому, что я поступил некрасиво и подслушал чужую беседу. Я был взволнован и заинтригован. И словно молитву повторял благозвучное и диковинное имя – Лаура Альбароса. Его носительница представлялась мне удивительным прекрасным цветком. Благородный лавр сплетался воедино с белой розой. И я даже ясно представлял себе, как дивно сливаются в одно целое два аромата – бальзамический и пряный запах лаврового листа и изысканное горьковато-сладкое благоухание майской розы. И мне вдруг подумалось о том, что плющ, изображённый на нашем родовом гербе, не столь ароматен, как роза и лавр. Однако и он по-своему прекрасен и не раз воспевался в поэмах. Уже тогда мне пришло в голову, как чудесно можно было бы соединить наши семейные имена. Хедера и Альбароса. Плющ и белая роза. И мне вспомнился отрывок из героической поэмы Тирезия о доблестном рыцаре Минаксе Дигердумском:
Ты раны мне плющом перевяжи.
Но не спеши, родная, не спеши.
Ты прежде белой розы лепестки
Туда, где кровь стекает, наложи.
Лицо твоё, что белых роз белей
Печалью так трагически полно.
Но пусть улыбкой светится оно,
Ты боль души своей преодолей.
Порадуйся, что в зелени дубрав
Я позабуду ратный звон мечей.
Под сладкий, нежный звук твоих речей
Я успокоюсь, смертью смерть поправ.
И над лесной могилою моей
Зелёный плющ раскинется ковром.
Пусть путник помянёт меня добром,
Присев в тени свисающих ветвей.
Пусть он вдыхает ароматы роз,
Посаженных заботливой рукой.
Я много бился, но обрёл покой.
И мне не слышать грома здешних гроз.
Стихи были грустными и даже трагическими. Они наполняли мою душу возвышенными чувствами. И я ясно представлял себя израненным рыцарем, умирающим на руках своей возлюбленной. Без сомнения, этой возлюбленной могла быть только Лаура Альбароса. И я не побоялся открыться своим добрым и заботливым родителям, громогласно объявив, что женюсь на наследнице Замка Белой Розы. Тогда я и подумать не мог, как распорядится судьба этой моей романтической привязанностью. И сколько нелёгких испытаний уготовано нам с моей возлюбленной.
Я быстро рос. Отец начал выводить меня в свет. Мне нравилось посещать собрания в городской ратуше. Постепенно я втянулся в рутину жизни Северной твердыни, которой без остатка отдавал себя отец. Думаю, что правитель Ларса Дарба Хедера целенаправленно готовил меня к политической деятельности. Ведь мы принадлежали к древнему и знатному армальскому роду Хедер, гордившемуся немалыми заслугами перед Магной.
Однако имелось два обстоятельства, которые представлялись мне весьма важными и непростыми. И вся жизнь и деятельность моего неутомимого и авторитетного отца была направлена на преодоление выпавшего на нашу долю рока. Семейного проклятия, о котором мы оба старались не вспоминать.
Я не отношу себя к суеверным людям, но, увы, опорочившая наш род молва сыграла свою роль в нашей судьбе. Речь идёт о нашем отдалённом предке, который в семейной родословной значился как Гладий Хедера. Однако этот полулегендарный человек был более известен в Армале как Семпер Виридис, что в переводе с латыни означает Вечнозелёный. Это прозвище он вполне мог получить из-за нашего родового имени. Ведь хедера – это латинское название плюща, а плющ и в суровые северные зимы не меняет своего зелёного окраса и не сбрасывает листву.
Я был уже довольно взрослым, когда моя добрая матушка Альмида с разрешения отца поведала мне некоторые подробности, связанные с моим предком. Сохранилось сказание, что он был храбр, остроумен и необыкновенно хорош собой. И эта удивительная красота была неподвластна времени. Его ровесники старели, а Гладий оставался прекрасным и юным. За ним закрепилась репутация любимца женщин и опытного сердцееда.
И как-то раз один из известных армальских аристократов застал этого обольстителя в спальне своей жены. Пытаясь избегнуть неминуемого поединка, мой сластолюбивый предок выскочил в окно и был таков. А покинутая им возлюбленная с рыданиями показала обесчещенному супругу следы зубов на своей нежной белой шее. Обманутый муж не нашёл ничего лучшего, как пустить по Армале слух, что Гладий Хедера – вампир. Кто-то из тогдашних гадалок и прорицателей дополнил эту историю. Было предречено, что каждый мальчик-первенец из прямых потомков Семпера Виридиса станет вампиром. Сам Гладий больше не объявился в Армале. Я подозреваю, что кто-то из ревнивых мужей свёл счёты с удачливым соперником. Или же группа отчаянных суеверных армальцев тихо расправилась с разоблачённым вампиром так, как велят древние обычаи и ритуалы.
У гулящего красавца Семпера Виридиса остались законная жена и трое детей. Однако единственный мальчик, мой будущий прадед по отцу, не был первенцем. Да и остальные его потомки мужского пола, включая моего родителя, по счастливому стечению обстоятельств не являлись первыми детьми в своих семьях. Со временем эта история с любвеобильным вампиром начала забываться, а наш род занял подобающее ему место на юге Магны. Мой прадед и дед были достойными гражданами, примерными семьянинами и не пили ничьей крови. Однако им приходилось доблестно проливать кровь врагов, время от времени пробующих южные границы княжества на прочность.
Шли годы, и случилось так, что именно моё рождение заставило жителей Армалы вспомнить давно забытую легенду о том, что первенцы рода Хедер рождаются вампирами. Ведь я был первым ребёнком в семье молодых аристократов Дарбы и Олии. Неискушённая и простодушная жена Дарбы, увы, сама предприняла шаги, имевшие тяжёлые последствия. Будучи женщиной суеверной и зная о якобы преследующем наш род проклятии, она связалась с известной в Армале ведуньей, которая славилась и как умелая повитуха. Возможно, сама эта знахарка целенаправленно запугивала молодую супругу Дарбы Хедеры, чтобы выманить деньги. Но, по словам Альмиды, ведунья долго отказывалась принимать роды у знатной аристократки. Однако Олия сумела уговорить её.
Перед тем, как войти к роженице, ведунья сказала моему отцу странную фразу:
- Я смогу спасти только двоих, но тебе оставлю одного.
Она отказалась от помощников и осталась наедине с Олией, заперев за собой дверь. Отец в нетерпеливом ожидании находился поблизости. Спустя недолгое время, он услышал душераздирающий крик моей матери. Терзаемый тревогой и страхом, он попытался открыть тяжёлые створки, но это ему не удалось. За дверью наступила тишина, и мой отец недоумевал, почему не слышен плач новорожденного. Его беспокойство становилось всё сильнее, и он принялся настойчиво стучать. Но всё было тщетно – ни звука, ни шороха не доносилось изнутри.
Мой отец – человек выдержанный и терпеливый. Но ситуация была такой, что ему пришлось своими руками взломать тяжёлую дверь. Худшие его опасения сбылись. Ведунья-повитуха исчезла. На кровати лежали мёртвая Олия и я, живой младенец. Как утверждала Альмида со слов моего отца, я был обмыт, аккуратно завёрнут в чистую ткань и не издавал ни единого звука.
- Ты и сейчас довольно молчалив, – сказала мне моя матушка. – А в тот момент беспомощный малютка оказался единственным свидетелем трагедии. Но он не смог ничего рассказать.
Ведунья-повитуха исчезла из Армалы так же бесследно, как когда-то пропал Гладий Хедера. А убитый горем Дарба начал искать кормилицу для потерявшего мать младенца. Гибель женщины при родах – не такое уж редкое явление в наши дни. Но смерть Олии и странное исчезновение ведуньи сразу породили слухи о том, что сбылось древнее пророчество. И что в роду Хедер появился первенец-вампир.
Поиски кормилицы привели моего отца в дом его близкого друга. И случилось так, что именно там будущий правитель Ларса познакомился с милой девушкой, свояченицей хозяина. Юная Альмида не побоялась сплетен и предрассудков и всей душой поддержала безутешного вдовца. Прошло не так уж много времени, и самоотверженная молодая женщина стала верной супругой Дарбы Хедеры и доброй матерью для меня.
Но они оба понимали, что в Армале наша семья всегда будет объектом тайных суеверий, а ко мне на протяжении всей жизни будут относиться с опаской. И тогда отец принял решение отправиться на север Магны и попытаться завоевать уважение жителей Ларса. Мне тогда уже исполнилось пять лет, и я был очень рад рождению младшего брата Лудия. Тогда я ещё не знал истинной причины того, что в Армале мы жили почти затворниками. Никто не решался открыто посещать наш дом, и у меня в раннем детстве не было ровесников-друзей.
Думаю, что эти первые годы жизни наложили отпечаток на мой характер. Я рос молчаливым и замкнутым, так как не имел дружеского общения вне семьи. Отец мой тоже не отличался разговорчивостью, но люди всегда тянулись к нему. Для меня, как и для остальных, он являлся образцом настоящего мужчины, у которого слова не расходятся с делом, а дела совершаются самым наилучшим образом. И служат общему благу. Дарба Хедера был ещё довольно молод, когда перебрался на север. Однако через несколько лет авторитет пришлого южанина был уже настолько крепок, что магистрат Ларса единогласно избрал его своим правителем. И Вил Четвёртый, заручившись поддержкой герцога Армальского и Ларского Леониса, без колебаний утвердил эту кандидатуру.
Но тут мне пришло время сказать о втором обстоятельстве, которое нужно принять во внимание, когда речь идёт о нашей семье. Несмотря на незаурядное обаяние отца и все его старания преданно служить Северной твердыне, для старой аристократии Ларса он так и остался чужаком и выскочкой.
- Видишь ли, Унадо, – с горечью делился он со мной в минуты откровенности. – Должно смениться не одно поколение, чтобы Ларс признал нас своими. И ещё хорошо, что никто здесь не шепчется о нашем семейном проклятии, как это было в Армале.
- Народ здесь не такой суеверный, как на юге, – пытался утешить я его. – И ты наверняка полностью завоевал сердца самых авторитетных и образованных людей Ларса. Возьми хотя бы моих учителей, они полностью доверяют тебе и высоко ценят твой ум и умение принимать правильные решения.
- С гордостью заявляю, что люди, о которых ты говоришь, являются моими близкими и верными друзьями, – с готовностью согласился отец. – На них я и опираюсь, когда принимаю решения, идущие на пользу Ларсу и Магне. Но главы лучших древних родов всего лишь вежливы с нами, но не считают ровней. Для них мы не более чем пришлые южане. Ставленники Дигердума, не имеющие должной родословной и пресловутых доспехов Борга.
О доспехах Борга мы с отцом были наслышаны. Каждый уважающий себя северянин кичился своим географическим превосходством. В течение многих веков здесь живёт легенда, что бог Северных Ветров Борг наградил жителей Ларской долины, примыкающей к высоким Ежевичным горам, особыми волшебными доспехами. Они невидимы человеческому глазу, но придают северянам нерушимую стойкость и неотразимое мужество в битвах и других суровых испытаниях.
Мы с отцом не были склонны к бахвальству, но прекрасно знали, что и среди южан есть немало храбрецов. Просто им не посчастливилось обзавестись хорошей легендой на этот счёт.
И, памятуя о своей чести, мы стойко несли свою участь. Мой отец верно служил городу Ларсу, а я старался быть достойным его усилий. Ведь, как ни крути, именно я своим рождением круто изменил судьбу знатного жителя Армалы и вынудил его отправиться на север и выстроить стремительную и успешную политическую карьеру с нуля.
Но пришло время вернуться к рассказу о той, кого я считал своей возлюбленной с ранней юности. Отец и Альмида были уверены, что моя пылкая платоническая любовь к незнакомой девочке с возрастом растает без следа. Но они ошибались.
Как только я стал посещать с родителями ларские балы, бесплотный образ Лауры Альбаросы обрёл конкретные черты. И реальная девушка оказалась ничуть не хуже той, что создало моё богатое воображение. Хотя, разумеется, она была другой.
Я прекрасно помню тот вечер. Мне уже исполнилось семнадцать, но отец впервые принял решение взять меня с собой на бал. Ларс праздновал окончание сбора урожая, и на богатую ярмарку съехались не только многочисленные крестьяне, но и владельцы загородных поместий.
- Надеюсь, ты ещё не забыл Лауру Альбаросу? – с лукавой усмешкой задала вопрос моя матушка. – Сегодня она наверняка будет в городе и посетит бал вместе с матерью и отцом.
- А почему они не приезжали на прошлые балы? – поинтересовалась супруга Гиро Гризеуса, сопровождавшая нас в прогулке по нашему саду.
- Девушка только входит в нужный возраст, – пояснила Альмида Хедера.
- Надо же, уже десять лет минуло со дня гибели Мария Альбаросы и Гектора Кавана, – с печалью в голосе произнесла Мальва Гризеус. – Старший брат Лауры подавал большие надежды. И их подвиги в битве за Сапиру до сих пор на слуху у ларсцев. Жаль, что у Фальты и Атрея Альбарос больше нет сыновей. Но скажу, что счастлив будет юноша, которому достанется наследница Белой Розы. Ведь это девушка поразительных достоинств. Как, впрочем, и её просвещённые и обходительные родители.
- Она ещё не просватана? – осторожно поинтересовалась моя матушка.
Стоит ли говорить, насколько внимательно я прислушивался к каждому слову.
- Думаю, что первым претендентом на руку Лауру является Дэй Каван, – не задумываясь ответила Мальва. – Семейства Каванов и Альбарос связаны крепкой дружбой и общей страшной потерей.
Моя матушка бросила на меня обеспокоенный взгляд. Но я уже умел тщательно прятать свои эмоции и хранить достоинство и спокойствие в любой ситуации. Хотя всё сказанное принял к сведению.
Это был странный вечер. Я пребывал словно во сне и в то же время прекрасно помню всё до мельчайших деталей. Красивые наряды мужчин и женщин. Звук Ларского рога, возвестивший о начале бала. Звонкая музыка городского оркестра. Я старался быть сдержанным и степенным, как и полагается взрослому юноше и сыну правителя Ларса. Но глазами невольно искал Лауру Альбаросу. Я был уверен, что узнаю её с первого взгляда.
Нарядных девушек было довольно много, и кое-кто из них бросал на меня любопытные взгляды. Пожалуй, некоторые дочери ларских семейств были довольно милы и даже красивы. Но моё сердце не отзывалось на их сдержанные улыбки. Хотя я и старался вести себя как галантный кавалер. Не скупился на приветливые взгляды и лёгкие поклоны в качестве приветствия. Вскоре в зал вошла группа представителей старой знати Ларса. Самым шумным и общительным в ней был Берг Каван – полный белокурый мужчина с красноватым лицом. Но мой взгляд сразу остановился на вошедшей с этими людьми девушке. О нет, она совсем не походила на ту сказочную принцессу с фарфоровым белым личиком, бездонными голубыми глазами и золотыми волосами, образ которой я столько лет лелеял в своём воображении. Но я точно знал, что это Лаура Альбароса и что я всегда был влюблён именно в неё.
Она была совсем юной, почти девочкой. Однако её фигура уже ясно говорила о расцветающей женственности. Среднего роста, стройная, но не худощавая, Лаура производила впечатление очень свежего и здорового человека. Может быть, потому, что её лицо сияло лёгким загаром, а не являло образец аристократической бледности. Каштановые волосы были столь густыми и непослушными, что их даже никто не попытался уложить в замысловатую причёску. Они свободно вились вокруг милого лица девушки. И я вдруг подумал, что она бы очень выигрышно смотрелась в простом костюме крестьянки. В ней чувствовались чуть озорная молодая сила и сдержанная энергия. При этом её манеры были отточены, походка изящна, поведение безупречно. Но в добрых и умных карих глазах было столько жизни и затаённого веселья, что я недоумевал, как могут остальные гости спокойно заниматься своими делами и любоваться кем-то ещё. Я же не мог насытиться этим прекрасным зрелищем. И лишь значительным усилием воли сохранял выдержку и хладнокровие. Даже заставил себя не таращиться открыто. И кажется, мне это удалось.
Глава 2. Заговор
Прежде чем начать рассказ о трагических событиях, обрушившихся на Ларс, мне надо поведать о другом. О своей глупости и упрямстве.
Наверное, каждый влюблённый молодой человек поймёт меня. С тех пор, как Лаура Альбароса предстала передо мной в своей истинной ипостаси, я думал только о ней. При этом у меня хватало мужества и душевных сил, чтобы скрывать ото всех свою горячую привязанность. Ни отец, ни моя добрая и чуткая матушка Альмида поначалу и не догадывались о том, что моя детская заочная влюблённость переросла в стойкое и сильное чувство.
Я жадно ловил все новости о Замке Белой Розы, которые долетали до меня. И всегда посещал балы, на которых могла присутствовать Лаура. Однако так и не решился ни разу пригласить её на танец. Впрочем, с другими девушками я тоже не танцевал, храня верность лишь одной. Отец был удивлён моей излишней скромностью и сдержанностью.
- Неужели мы зря учили тебя светским манерам, сынок? – поинтересовался он. – Ведь совсем скоро тебе придётся выбрать невесту.
- Но разве я чем-то скомпрометировал себя, отец? Напротив, я стараюсь не давать ни малейшего повода для сплетен и пересудов. Моя задача – выбрать единственную и самую достойную девушку из всех.
- Я одобряю такой серьёзный настрой, сынок, но ведь кто-то может посчитать тебя слишком высокомерным и гордым. Может быть, ты не слишком уверен в себе? Но Альмида уверяет, что многие юные красавицы Ларса бросают на тебя заинтересованные взгляды. А ей как женщине виднее. И сразу скажу, что, если здесь ни одна девушка тебя не привлекает, ты можешь присмотреться к дочерям знатных семей Дигердума. Хедеры с их заслугами перед Магной могут рассчитывать на самую выгодную партию.
- Наш род запятнан, отец, – напомнил я. – Да и на мне лежит родовое проклятие, раз уж угораздило родиться первым и послужить причиной смерти своей матери.
- Не думал, что ты до сих пор размышляешь об этом. Смерть близких и любимых – это всегда трагедия, но время лечит. А что касается вампиров, даже не думай о них. Это всё пустое, сынок. Неужели ты и вправду считаешь себя чудовищем-кровопийцей? Забудь эти старые сказки! У тебя есть всё, чтобы считаться достойным женихом. Поверь тому, кто пережил страшную утрату и людские сплетни, но нашёл достойное поприще, любовь и семейное счастье.
Я доверял и своему мудрому отцу, и доброй матушке Альмиде. Но до меня доходило всё больше свидетельств, что моя возлюбленная Лаура предназначена другому. Альбаросы и Каваны на всех балах и мероприятиях появлялись вместе. И я прекрасно видел, что Дэй и Лаура не просто светские знакомые, а близкие друзья. Однако мой пристрастный взгляд пытался найти подтверждение взаимных чувств этой красивой пары. Я всеми силами искал выход и пытался убедиться, что юных наследников Каванов и Альбарос связывает лишь крепкая детская дружба. Дружба, но не любовь.
И доказательство этого мне представилось довольно скоро. На одном из балов я вдруг потерял из виду свою возлюбленную и вышел в коридор ратуши, надеясь словно случайно встретиться с ней и хоть минутку побыть наедине. И тут же с болью убедился, что в нише окна прячется влюблённая парочка. Я сразу узнал Дэя Кавана и был абсолютно уверен, что он, пренебрегая понятиями чести, увлёк с собой Лауру, чтобы обменяться с ней тайным поцелуем. Моё сердце гулко стучало, отчаяние от непереносимой ревности и полного крушения всех надежд заполняло мозг. И я не сразу смог сдвинуться с места, чтобы незаметно уйти.
Меня заметили. Раздался испуганный женский вскрик. Юный Каван обернулся, и мы встретились с ним взглядом. Он был неприятно удивлён и сильно раздосадован моим появлением, а девушка смотрела на меня смущённо и испуганно. Она оказалась миловидной блондинкой. И в полутьме коридора было заметно, как слегка растрепались её светлые локоны, выбившиеся из причёски.
Я не нашёл ничего более толкового, как отвесить вежливый поклон, развернуться и удалиться. Во мне теснились противоречивые мысли и чувства. Как можно изменять прекрасной Лауре с кем бы то ни было? Кто распускает слухи о скорой свадьбе дочери Атрея Альбаросы с этим легкомысленным юнцом? Какое счастье, что моя возлюбленная не способна изменить своей девичьей чести и не целуется с кем попало в полутёмных коридорах!
Войдя в зал, я сразу нашёл глазами Лауру. Она стояла рядом со своей матерью, чистая и светлая как утренняя заря. И мне пришло в голову, что надо действовать немедленно. Окольными путями я уже успел разузнать, что будущей весной дочь Атрея и Фальты Альбарос отпразднует своё восемнадцатилетие. И это означало, что она не просто станет совершеннолетней, но и сможет выйти замуж за избранного жениха.
На следующий день я признался во всём отцу. Однако правитель Ларса Дарба Хедера отнюдь не разделял моей уверенности в том, что наследница Замка Белой Розы – это хороший выбор для меня. И не потому, что мы не были ровней по происхождению. Напротив, знатность и заслуги Хедер ничуть не уступали достоинствам рода Дуга Беловолосого. Да и наши с Лаурой репутации не были ничем опорочены, мы были достойными детьми своих уважаемых родителей. Загвоздка была в географии. В многовековом противостоянии Севера и Юга, Армалы и Ларса. Аристократии Северной твердыни претила сама мысль о том, что они могут породниться с чужаками. И отец это прекрасно понимал, а я был слишком ослеплён своей любовью, чтобы воспринять его разумные доводы.
- Послушай, отец! – мои слова шли от самого сердца. – Дэй Каван никогда не сможет полюбить Лауру так, как люблю её я. Он никогда не оценит всех богатств её души и ума. Этот отпрыск Ларского рога столь же привержен земным удовольствиям, как и его отец. Его жена должна быть недалёкой и даже глупой, чтобы не замечать интрижек и измен сластолюбивого супруга. Лаура не такая, ей будет больно. И даже если она и питает к Дэю тёплые чувства, ей не видать счастья с ним.
- Как можно так уверенно судить о девушке, которую совсем не знаешь? Ты придумал идеальный образ, не имеющий ничего общего с действительностью. И даже если она и впрямь так хороша, это отнюдь не означает, что именно ты – её избранник и идеал.
- Я позабочусь о том, чтобы стать таковым.
- Увы, Унадо, в любви никакие достоинства и никакое старание не гарантирует взаимности. Зато я могу гарантировать, что Атрей Альбароса не захочет рассматривать тебя как потенциального жениха Лауры. Мы не их поля ягоды, они предпочтут своего.
- Даже если на одной чаше весов счастье их дочери, а на другой – дурацкие амбиции?
- Для них это не амбиции, а верность своей земле и традициям, – с суровой грустью заключил отец. – И мы должны уважать мировоззрение тех, чьи предки основали и защитили Ларс. Иначе мы всего лишь выскочки и чужаки, не имеющие законных прав. Даже если эти права пожалованы самим князем Магны.
Наши долгие и напряжённые беседы с отцом всё-таки завершились его согласием.
- Только учти, Унадо, что я всего лишь уступаю твоему несокрушимому упрямству, а не здравому смыслу, – со вздохом заключил он. – Но помни, что наша дерзкая попытка вмешаться в вековые устои древних северных родов может сделать нас посмешищем в их глазах.
- Я ничего не боюсь, отец. Но если получу отказ, больше не стану докучать тебе своими чувствами.
В душе я решил, что посвящу свою жизнь служению Магне Суперии. И при первой возможности сложу свою голову в бою за княжество, как это сделал легендарный Минакс Дигердумский. Лелея в душе надежду, что Лаура Альбароса оплачет безвременную гибель влюблённого и отвергнутого рыцаря.
С таким настроением я отправился вместе с отцом в Замок Белой Розы. Стоял май, и весенний день был свежим и ясным. Отец отправился в дом, чтобы встретиться с отцом Лауры для приватной беседы. Я же поспешил в сад, где в одиночестве трудилась моя будущая невеста. Мне не хотелось, чтобы девушка узнала о моей любви от кого-то ещё.
Я невольно залюбовался юной наследницей Альбарос. Даже в скромном домашнем платье юная Лаура казалась мне прекрасней всех королев мира. Она была полностью поглощена уходом за только что расцветшими майскими розами, соперничая с ними своей красотой и свежестью. И не сразу заметила меня. Когда же она обернулась, я чутко уловил удивление и даже лёгкий испуг. Прекрасные карие глаза смотрели на меня с вежливым недоумением. И только тут я наконец понял, что она относится ко мне как к почти незнакомому человеку. Наверняка её отец со своими друзьями не раз высокомерно называли нас с отцом чужаками. Она была для меня всем, а я был для неё практически никем.
И осознание этой истины отнюдь не прибавило мне красноречия. Должен сознаться, что сказался и недостаток опыта светского общения. Наша беседа получилась скомканной и скованной. И вместо того, чтобы поведать Лауре о своей любви, я что-то говорил о розе и плюще. О гербе нашего рода. А ещё о нашей женитьбе, как о свершившемся факте. Наверное, я показался ей слишком поспешным, самонадеянным и бесцеремонным.
Природный такт и привитая вежливость не позволили девушке остановить мои несвязные и дерзкие речи. Однако в её серьёзном взоре я не прочитал ни радости, ни искренней приветливости. И я прекрасно понимал, что не смог расположить Лауру к себе. Не воспользовался выпавшим мне шансом. Но я верил в свои силы и готов был наверстать упущенное. Однако в этот момент к нам подошёл мой отец. Он был сильно раздосадован и даже позволил себе тут же увести меня, не найдя вежливых слов приветствия для моей возлюбленной. И я прекрасно понял, что всё кончено.
- Не надо было родиться пророком, чтобы предсказать то, что произошло, – с немалым раздражением заявил отец. – Атрей Альбароса был крайне любезен. Но при этом он ясно дал понять, что эти надменные гордецы Севера не считают нас ровней. Утверждает, что его дочь давно просватана. И что оба семейства Каванов и Альбарос даже не рассматривают иных партий для своих детей. И с нетерпением ждут совершеннолетия Лауры. А мы с тобой выставили себя посмешищем. И этот наш позор будут долго смаковать и Каваны, и Альбаросы, и их многочисленные ларские друзья. Авторитет не так уж просто завоевать, но потерять его можно в одночасье.
- Я немедленно уеду в Дигердум, отец! – с горечью воскликнул я. – Прости, что вынудил тебя совершить этот опрометчивый шаг. Мне казалось, что я смогу составить счастье Лауре Альбаросе, но теперь понимаю, что переоценил себя.
- Не в тебе дело, сынок! – горячо прервал меня отец. – Просто ты выбрал не ту девушку.
- Лаура – лучшая девушка на всей Земле!
- Но, увы, она северянка, а ты южанин, – решительно завершил наш спор отец.
Да и спорить нам было не о чем. Хотя я точно знал, да и отец наверняка догадывался, что моя любовь никуда не исчезла. Просто теперь она стала безнадёжной.
Я не из тех, кто способен быстро преодолеть крушение надежд. И даже мой скорый отъезд не заглушил бы мою боль. Но суровая действительность неожиданно вмешалась в наши с Лаурой судьбы. Готов поклясться, что как ни был я унижен и расстроен отказом Атрея Альбаросы, я ни за что не стал бы сводить счёты с ним и его другом. Да и мой отец ни в коей мере не был причастен к внезапно разразившейся трагедии. Но лучше рассказать обо всём по порядку.
Проведя тяжёлую ночь, мы отправились в ратушу. И ближе к полудню туда прибыл человек из Дигердума, посланный самим князем. Он передал отцу устное и письменное сообщение о том, что ларские аристократы Берг Каван и Атрей Альбароса разоблачены как злостные заговорщики. Они злоумышляли против самого Вила Четвёртого и готовили восстание, заручившись поддержкой врагов Магны, приспешников предателя Лидона.
Отец сразу заявил, что ничего подобного произойти не могло и он ручается головой за благонадёжность обоих ларсцев.
- Осторожнее с поручительством, господин Дарба! – посланник князя был суров и отринул деликатные манеры. – Дело таково, что можно легко сложить голову на плахе. У меня есть предписание, что именно вы назначаетесь опекуном над имуществом государственных преступников. И отвечаете за полную сохранность их владений лично перед князем.
- Но ведь ещё нет решения суда, – резонно возразил мой отец.
- Когда дело в руках самого Вила Четвёртого, суд свершится без отлагательств, – заверил посланник.
