Kitabı oxu: «Радуга новой жизни»

Глава 1

– Хорошо, да я поняла. Не задержусь. Только в магазин забегу и всё. Господи! Витя! Пять минут побудь с детьми!

Я положила телефон в сумку. Ну, что за беспомощное существо! Витя-это мой муж. Когда я выходила замуж, мечтала, что буду, как за каменной стеной. В итоге у меня ещё один ребёнок. И все проблемы в семье, от забивания гвоздя в стену до финансов, решаю я сама.

Нет, вы не подумайте, я очень люблю свою семью и мужа. Но вот так получилось, что мужиков в доме трое, а мужчина только я. Иногда руки опускаются, подруги мне говорят, что я сама во всем виновата, опекаю сильно своих мужчин. Они у меня и борщ в тарелку самостоятельно налить не могут. Меня ждут, мама придёт, накормит.

У меня мечта есть, вот я с работы прибегаю, а дома посуда перемыта, ужин на столе и меня мои любимые мужчины встречают с цветами.

Но это только мечта. Цветы только от коллег и только к восьмому марта. Как-то в этом плане я невезучая. Мне и подарки на день рождения обычно дарят дней за десять и только то, что я выбрала сама. А мальчишки ещё и моей картой рассчитываются. Вот, как это пресечь, решительно не знаю.

Умом понимаю, что каких-то тетёх ращу, а что делать не знаю. К психологу сходить надо. Иначе они и к своим девушкам так относится, будут.

Мальчишки у меня красавцы. Старшему пятнадцать, младшему тринадцать. В спортзал ходят. Старший программы сам составляет, младший самостоятельно в музыкальную школу пошёл, на гитаре играть учится.

Учителя их хвалят. А вот подруги ругают. Мне-то помощи, никакой. Ну, не могу же я мальчишек заставить посуду мыть или по магазинам бегать продукты покупать. Они будущие мужчины, пусть зарабатывать учатся.

Ох, и жара сегодня, уже вечер, а дышать совсем нечем. Асфальт раскалённый. Вон аж радуга от него поднимается. Красивая какая. Прям аркой над тротуаром стоит. Вот пройду сейчас под ней и клад найду. Или клад под началом радуги. Не помню я что-то эту легенду, прочесть надо.

Пройдя под радугой, я невольно обернулась, чтобы глянуть на неё с обратной стороны. Никому ещё не удавалось увидеть радугу сзади. И разочаровалась. Радуги не было. Жаль. Усмехнувшись своему ребячеству, побежала домой.

У меня появилось такое чувство, будто что-то неуловимо изменилось. Сразу не поймёшь, что. Вроде и улица та же, и люди, и машины, но что-то не так.

Почему-то идущие навстречу люди оборачиваются, что-то не так со мной? Молния на брюках расстегнулась? Поставить пакеты проверить? И как это будет выглядеть? Я опустила взгляд вниз, да нет, вроде всё нормально. Вот ещё одна женщина не скрывает своего удивлённо взгляда. Да, что не так-то? Вот и мой двор, быстрее домой. Со двора выезжала машина. Я в марках автомобилей не очень разбираюсь, но такую вижу впервые. Интересно, что за модель? Надо у Вити спросить. Он занимается продажами авто в салоне. Все марки хорошо знает.

Пробежав мимо бабулек на лавочке у подъезда, ни увидела не одной знакомой. Странно, но поздоровалась на всякий случай. Бабки уставились на меня, раскрыв рот.

Бегом влетела на третий этаж, к зеркалу, быстрее к зеркалу. Может, у меня рога выросли?

На втором этаже тормознула, уже удивившись сама. Новые соседи оставили свою обувь перед дверью на коврике, да и дверь не закрыли, ещё и тюль повесили, деревня.

С нашей дверью тоже, что-то произошло? Или это я не внимательная, вроде темнее обивка и рисунок не такой? Или так и было?

Краем глаза заметила, что у соседей напротив дверь открыта, обернулась.

Заразились от новеньких, обувь на коврике и тюль на двери. А может мода новая?

Достав ключи, попыталась открыть замок. Ключ не подошёл. Что за ерунда. Не могла я с рабочими спутать, брелоки разные. Или перепутала? Домашние на вахте сдала?

У меня начинала болеть голова, я подняла руку к звонку, дверь бесшумно распахнулась. На пороге стояла незнакомая мне женщина, примерно моего возраста. В домашнем халате, с бигудями на чёлке.

Я, что подъезды перепутала или дома?

Женщина молча смотрела на меня. За её спиной появился Виктор. Я перевела дух, нет, подъезд не перепутала.

– Витя, это кто? – Я решительно вошла в квартиру и скинула туфли прошла на кухню. Остановилась. Мебель не моя. Обернулась и уставилась на Виктора.– Что здесь происходит?

– Вы кто?– Спросил Витя,– что хотели?

– Хи-хи смешно! – Выдала я, – мебель где?

– Какая мебель? – Спросила женщина, – вы кто?

– Так, стоп, шутка затянулась. – Подняла я обе руки,– живу я тут. Вот с этим мужчиной, Власовым Виктором Петровичем. А я Власова, уже шестнадцать лет, Марина Игоревна.

– Это я его жена, уже шестнадцать лет, у нас растёт дочь, Варя. И в этой квартире живу я.– Спокойно отозвалась женщина, – Власова Олеся Игоревна. И документы имеются.

– Олесенька, я впервые вижу эту женщину, – засуетился Виктор.

– Я тебе верю, Витенька, не переживай, – успокоила его Олеся.

Господи такая же тряпка, как и мой. Документы! Я кинулась к сумочке, паспорт!

– Ну, – торжествующе протянула я паспорт Олесе, – вот документ, проверь, прописка, регистрация брака.

– Что это? – Олеся взяла мой паспорт и недоуменно крутила его в руках.

– Паспорт, – растерялась я, – мой паспорт.

– Это? – Олеся решительно двинулась в комнату. Я следом. Комната вся была завешана коврами. Кроме потолка, конечно. Пол, две стены, диван и кресла. На окнах массивные шторы, в углу плоский телевизор на массивной тумбочке. По обеим сторонам комнаты стояли диваны. Зал чем-то напоминал юрту. Сходство придавали куча подушек разбросанных по диванам и креслам.

Порывшись в тумбочке, Олеся подала мне книжицу с красной корочкой. На корочке гордо красовался выдавленный золотом герб с серпом и молотом.

Вот вам и здравствуйте. И куда я со своим двуглавым орёликом?

– Я ничего не понимаю, – плюхнулись я на диван, и закрыла лицо руками.

– Олесенька, объясни, наконец, что происходит. – Проблеял Виктор.

Нет, подумала я, мой не такой противный. Этот уж совсем тряпка.

– Ничего, – ответила Олеся, – принеси ка ты нам лучше чаю. Да покрепче, коньячок можешь захватить. Да сам не пей, прибью. Твой такой же? – Обратилась она уже ко мне.

– Нет, – мотнула я головой, – но близко. Что происходит? Ты что-то понимаешь?

– Догадываюсь. На данный момент могу сказать точно, перемещение. В другую реальность. Не веришь?

– А ты? Ты веришь? Может я мошенница?

– Не может. Твои сумки, нет у нас таких. Да и паспорт. Такое подделать тяжеловато, ради кражи. Если паспорт подделывать, то уж такой, как у нас, а не понятно что.

– Ты кто, следователь? Откуда так много знаешь? Куда я переместилась? Год какой? И как домой? – Завалила я Олесю вопросами.

В комнату вошёл Витя, катя перед собой сервированный столик. И я вспомнила, что жутко хочу есть.

– Там у меня продукты, в холодильник надо. Картошку фри хотела на ужин и крылышки в панировке. Мои мальчишки любят. А как же мои то без ужина?

– Я разберу сумки, – засуетился Виктор, – сидите.

– А твои уж, как-нибудь без ужина. Думаю, не умрут. Или у вас там с едой проблемы?

– Да нет, с едой проблем нет, а вот с подачей. На стол кто накроет? А приготовить?

– Ну, не умрут, – повторила Олеся. Я кое-что о перемещениях слышала. У нас, в Лаборатории. Поэтому и не удивилась. Сумки у тебя странные. Нет у нас таких. Пластик ещё в семьдесят третьем запретили на территории СССР. Это запад себя убивает.

– Так может я с запада?

– Свободно гуляешь по городку? Не смеши меня. Ты со своими сумками, как белая ворона. Тебя где-то рядом переместило, а то бы милиция уже задержала.

– Олеся, – донеслось из кухни, – иди сюда!

– Пошли, – Олеся решительно встала с дивана, – будешь рассказывать, где что.

На кухне Витя стоял в нерешительности над пакетами.

–Олеся, они такие странные, – он указал на пакеты. – Делать что?

– Разбирать, продукты не причём. Ужин готовить, есть пора. Иди, смотри свой футбол. – Олеся пихнула легонько Виктора в спину. – Бесишь. Чем вас там кормят? Это что? – Она держала в руках пакет со сметаной, – сметана, неудобная же упаковка. А куда упаковку? На свалку? А дальше?

– На свалку, а дальше никуда. Всё решают, реформы всякие придумывают, а кучи растут. – Ответила я.

– Боже мой, вся еда в пластике и всё на свалку? Убийцы! Нет, у нас хорошо. Сметана в банке, молоко в бутылке или в бидоне. Масло в пергаменте. Сахар в бумажном пакете. Вторсырьё на каждом углу сдать можно. Ещё и копеечку получить.

– Здорово, у нас так не получится. Наши думают, как бы с нас содрать, а не нам дать. Ладно, это всё лирика. Мне то, что делать? Что это не шутка я уж поняла. – Спрашивала я, привычно разбирая пакеты. – Куда мне-то теперь?

– Сегодня у нас переночуешь, завтра в милицию заявление напишешь. Только скажешь, что память потеряла, не помнишь, кто ты и откуда. А-то в психушку сдадут, если о перемещении речь заведёшь. Я сегодня в ночь, кое с кем поговорю. Потом дальше решать будем. Ужином ты сегодня кормишь. Потусторонним.

Ужин получился вкусным, но никого не удивил. Такое и здесь готовят. Олеся пока убежала на работу. Виктор сел смотреть футбол. Что в том мире, что в этом. А я пошла в комнату, пообщаться с Варей.

Комната Варвары находилась там, где и комната моих мальчишек. В отличие от зала стены обклеены обоями, в углу отгорожена гардеробная, кровать-чердак, внизу диван. У противоположной стороны компьютерный стол.

Я присмотрелась к компьютеру. Интересный экран, плоский, жидкокристаллический, только вот рамка интересная, как на фото. Ещё и цветочками украшенная. На коробке процессора стоял логотип фирмы. Мне совсем неизвестный.

– Что за компьютер? – Спросила я у Вари.

– Узбекистон,– гордо ответила девочка,– восьми ядерный. Мама с папой на день рождения купили.

– Узбикестон? – Удивилась я.

– Да, а у вас таких нет?

– Нет, а у вас ещё какие есть?

– Есть Волга- Волга, но они послабей, на них только текст. Если надо выйти в ВЭБ, долго думать будет. И страницы долго листает. А ещё есть Чайка. Но они дорогие. У них есть своя библиотека, правда говорят, что с ВЭБ не сравнить. Зато сеть если зависнет, ждать не надо.

– А ВЭБ это что?

– ВЭБ? У вас нет? А как же вы всё узнаёте? Информацию, где берёте?

– Мы, в интернете. – Ответила я, уже подозревая, что такое ВЭБ.

– Так у вас библиотека называется? Интересное слово, и не запомнишь. А ВЭБ – это всесоюзная электронная библиотека. А Аська есть у вас?

– Была, сейчас вацап.

– Да, что же за слова у вас такие. И не запомнишь. Язык сломать можно.– Возмутилась девочка.

– А ты дома, почему сидишь? Лето же. – Сменила я тему. Девочке было четырнадцать лет. Должна, по идее, гулять с подругами. Время восемь вечера.

– А у меня урок был. Я дополнительно китайский учу. У нас в классном чате можно дополнительно заниматься с учителями. Вот я и выбрала китайский. На каникулы с этим языком не уйдёшь. Сложно. Я вам сейчас приготовлю постель и пойду. Вы меня не ждите. Я часов в двенадцать только приду.

– Так поздно? И не боишься? Темно же уже.

– Где? На улице? Вы что, фонари кругом. Ой, а у вас, что нет на улицах света? – Вытаращила на меня глаза девчонка. – Тогда, конечно, страшно. И камер нет, понятно. Плохо у вас.

– Почему плохо? – Удивилась я.

– Как же, вот допустим, кто-то из мальчишек решит подраться, как милиция увидит это? – Я пожала плечами. – Вот. А наша милиция видит. Потом в школу или институт или на работу напишут. На собрание вызовут, стыдно.

Покрутившись ещё немного в доме и потарахтев о чем-то, Варвара убежала гулять, а я пошла, принять душ. Хочу лечь спать, может, глаза открою, а я дома, на своей кроватке.

Уснула я быстро. Вообще-то, когда Варя мне диван стелила, думала, не усну. Всё же сильно переживаю, как там мои мальчишки. Ага, не тут-то было, только голова коснулась подушки я и вырубилось. Ночь прошла быстро, без сновидений. Я так крепко спала, что не слышала, как Варвара с улицы пришла. Проснувшись, я села на диване. Никаких иллюзий, по поводу того, что сейчас открою глаза и я дома, не было. Я не в кино, к сожалению. В доме стояла тишина, все спали. Олеси, наверное, ещё не было. Я пошла на кухню, завтрак готовить.

Так, газовая плита обычная омичка, холодильник, двухкамерный, ноуфрост, ЗИЛ. Надо же. В нашем времени и завода уже нет, а тут холодильники выпускает. Значит и машины есть. Открыв холодильник, затаила дыхание, появилось такое чувство, что это холодильник моей бабушки. Сметана в литровой банке, закрытая капроновой крышкой. На дверки бутылки с молоком, сливками и кефиром. Причём, как в интернете на картинке. Молоко с белой крышечкой, кефир с зелёной, сливки с фиолетовой. Батон колбасы в натуральной оболочке. Масло в пергамент завёрнуто. Посмотрела на подоконник, точно, ожидания оправдались. На подоконнике стояли четыре пустые молочные бутылки. Заглянув в шкафчики, действительно не обнаружила пластиковых пакетов. Всё хранится в баночках и бумажных пакетах.

Не знаю чем Олеся своих на завтрак балует, а я решила сделать гренки.

– О, как пахнет, – на кухню зашла Олеся, – ты всегда так рано встаёшь?

– Ну, да, завтрак мужикам своим делаю. Я тут у тебя похозяйничала.

–Ни чего, на здоровье. Я завтраки не готовлю. По кружочку колбасы, хлеб с маслом и чай. В столовой днём поедим. А Варька сама уже взрослая. А с осени в школе питается.

– Да ну, что там, в школе подадут? Да и в столовой, – я махнула рукой, – втридорога сдерут, а из-за стола голодной выходишь. Мы с собой на работу судки берём.

– Нет, что ты. Столовые при организациях бесплатные, кормят отлично, и домой можно на ужин еду брать. В школе три раза кормят. Пока дети не поедят, уроки не начнутся. Кормят очень хорошо. Да, а как же ты успеваешь и дома и на работе?

Я пожала плечами,– как-то успеваю, у нас все так живут.

Глава 2

Олеся молча подняла брови.

– Ладно, это всё лирика. Давай, ешь, и в милицию пойдём. Документы тебе нужны. В общем, так, тебя у подъезда наши бабки видели, а это похлеще КГБ. Поэтому, как в подъезд ты вошла не помнишь, про свои сумки забудь, не помнишь, кто ты и как зовут, тоже забыла. Будем тебя искать. Другого выхода нет.

– А ты с кем-то поговорить хотела,– робко поинтересовалась я,– может можно назад?

– В том-то и дело, что нет. Давай сначала с документами решим, чтобы тебе можно было свободно передвигаться, а уж потом с доставкой назад, решать будем. Ехать надо в город N, похоже, ноги оттуда растут. Ешь и пошли.

–А, что там, в этом городе? – Спросила я Олесю, когда мы шли к автобусной остановки.

–Лаборатория, секретная, поэтому и нужен паспорт, если, вообще, мы в тот городок попадём. Не заморачивайся пока. Надо с тобой сейчас решать.– Олеся уверенно шла по тротуару, а я вертела головой во все стороны.

Вроде и город мой, и улицы, и дома. Но в то же время всё какое-то не знакомое.

–А почему так мало машин? Сильно дорогие?– Я наконец сообразила чего не хватает. Бесконечной пробки из вереницы автомобилей.

– Почему дорого? У всех, кто желает, есть автомобили. С чего ты взяла, что дорого?– Удивилась Олеся

–Так, вот. Только автобусы и немного грузовых,– указала я на дорогу.

–Так в городе нельзя ездить,– Олеся уставилась на меня, как на больную,– в городе только общественный транспорт. У вас, что все едут, когда хотят и где хотят?

–Ну, почему, по правилам ездят. Где хотят,– вздохнула я.

–Понятно. – Отрезала Олеся,– В городах ездить на личном автомобиле нельзя. Если только с дачного участка надо, что-то привезти. Тогда берёшь разрешение у домоуправа и привозишь. На ночь во дворе машину ставить нельзя. У каждого гараж за городом. По городу общественный транспорт ходит. Не хочешь автобусом, есть такси. Но за такси платить надо, а автобус бесплатно. В Москве по центру только трамвай ходит и такси нельзя. Исторический центр, берегут. Да если бы все на машинах ездили, чем бы мы в городе дышали. И так грузовых куча машин. Но без них никак. Приходится терпеть.

Да, а, что бы ты сказала, побывав у нас. Каждый свою любимую попку до работы возит. Даже если пройти всего двадцать минут, будут час в пробке стоять, но на машине. И не важно, что твоя любимая организация позаботилась о доставке работников. Всё равно, любимая попка должна ехать и желательно прямо с кровати. Вдруг жирок растрясётся. Классно придумано, в городе только общественный транспорт. А если…

–Стоп,– я остановилась.– А если мне, что-то тяжёлое из магазина надо?

–Доставка есть. А ты тяжести и негабарит в своей машине повезёшь?

–Ну, а если я в другой город поеду, допустим, в краевую больницу?

–Оставишь машину на стоянке, есть такие перед въездом в город. Оттуда на общественном транспорте. Но в другом городе тебе за автобус платить придётся. На наши автобусы у нас абонемент.– Олеся достала картонный талончик и показала мне.– Выдают в домоуправлении нашего микрорайона. А за тебя я сейчас кондуктору деньги платить буду.

–И сколько если не секрет.

–Семь копеек. Стоимость стандартного талона.– Ответила Олеся.

–Копеек? А ты сколько получаешь.– При слове копейка у меня отвисла челюсть.

–Ну, сколько я зарплату получаю, не каждый мужик заработать может. 450 рублей. А вообще, по стране средняя заработная плата примерно 200 рублей.

–Круто у вас лаборанты получают.

–Круто,– согласилась Олеся,– пойдём, наш автобус. И я прошу тебя, помолчи, не задавай вопросов. У нас народ бдительный. Потом проблем не оберёшься.

Подошёл ярко-оранжевый автобус, очень похож на старый советский, мама его ещё скотовозом называла. Я марку не знаю. Но вот на картинке такой именно и был. А внутри ничего так, комфортно. Мест сидячих, правда, не было, но мы удобно встали у окна. Олеся через весь салон передала кондуктору оплату. Что примечательно, та и не собиралась вставать со своего места. Просто сидела и внимательно оглядывала салон.

–Можно было и не платить,– зашептала я на ухо Олеси. Она строго глянула на меня, потом покрутила у виска пальцем и ничего не сказала.

–Пошли, наша остановка,– потянула меня Олеся за руку. А я и без неё знаю, где в нашем городе центральное отделение полиции. Вот только на фасаде здания красовалась надпись: «МИЛИЦИЯ». И забора с проходной нет. Вход свободный. Мы просто вошли в здание. Никто и не пытался нас остановить.

Дааа, а наши защитники от нас на все замки закрылись.

–Здравствуйте, подскажите мне, пожалуйста, а мне к кому обратится. Я вот человека нашла, женщину, она не помнит, как её зовут и где живёт.

За обыкновенной стойкой ресепшен сидела миловидная девушка.

–Одну минутку,– мило улыбаясь, проговорила она. И взяла трубку телефона, потыкала кнопки, набирая номер. На том конце долго не отвечали, затем, наверное, что-то ответили. Она положила трубку и мило улыбаясь, пропела.

–Пройдите в четырнадцатый кабинет, вас ждут.

–Спасибо,– ответила Олеся, схватила меня за руку и потащила по коридору.

–Как она узнала, в какой нам кабинет. Она молчала в трубку.– Еле успевая за Олесей, поинтересовалась я.

–Ох, потому что пропажей людей и животных, и вообще, всего, что пропало, занимается этот отдел. Она набрала номер отдела. Телефон звонил во всех кабинетах, только этого отдела. Свободный оперативник снял трубку и назвал номер кабинета. Понятно?

–Ага, а откуда ты столько знаешь?

–Всё, рот закрой, заходим.– Она решительно толкнула дверь кабинета.– Можно?

– Проходите, присаживайтесь. Я вас слушаю.

На меня смотрели огромные, чёрные глаза. В первую секунду я ничего кроме этих глаз не видела. Потом эти глаза моргнули, и я увидела всего человека. Симпатичный молодой человек, лет тридцати-тридцати пяти. А может и моего возраста. В светлой футболке

–Я буду заниматься вашим делом. Разрешите представиться. Майор милиции Иванов Сергей Андреевич. Начальник отдела. Слушаю вас.

И Олеся рассказала ему всю историю, которую придумала сама. А я сидела и молчала, украдкой поглядывая на майора, то есть в его глаза.

–Ну, чего молчишь,– Олеся пихнула меня в бок и глянула на Сергея, мол, я же говорю вам, не в себе.

–Ой, простите, я не расслышала.

–Вам плохо?– Забеспокоился майор,– сержант, принесите воды.

За моей спиной скрипнул стул. И только сейчас я обратила внимания, что в комнате находятся ещё два сотрудника. Вот, блин, глаза.

–Нет, всё хорошо, вопрос повторите, пожалуйста.

–Ваше фамилия, имя и отчество.

–Вла…,– Я чуть не ляпнула, вовремя опомнилась. Майор принял мою заминку за потерю памяти,– не помню, – покачала я головой.

–А, что помните?– Спокойным голосом спросил Сергей Андреевич.

–В квартире уже помню, Олесю, Виктора, дочь их, Варвару. Как сюда ехали, помню.– Сержант протянул мне стакан воды. Во время, а то от вранья у меня во рту пересохло.

–Вам врач нужен?– Я мотнула головой, нет,– вам всё равно придётся показаться специалисту.– Я кивнула.– А сейчас пройдите с сержантом. Он снимет ваши отпечатки пальцев. Мы установим вашу личность.

Я приготовилась марать руки чёрной краской, оказалось, нет. В соседней комнате стоял аппарат похожий на ксерокс. Положив ладошки на экран и плотно прижав их, услышала голос из динамиков. « Отпечатки отсканированы, спасибо».

– Пройдёмте,– пригласил меня сержант, предупредительно открыв дверь кабинета. В кабинет, где осталась Олеся, мы не вернулись, а свернули направо, и зашли в совершенно другие двери.

В этом кабинете сидели одни женщины и перед каждой, стоял компьютер.

–Девочки, кому сканер пришёл,– обратился сержант ко всем сразу.

–Ко мне,– махнула рукой девушка, что сидела у окна.– Проходите, садитесь. Я сейчас распечатаю. Хотите узнать, как вас звать?– Совершенно будничным голосом спросила она. У них здесь, что люди по пять раз на день память теряют. Но виду не подала, просто кивнула.

–Тихомирова Марина Игоревна, проживаете в городе Но....ск, по улице Пролетарской 221, квартира 19. Одна, не замужем. Работаете продавцом в гастрономе номер один. Что-нибудь вспомнили?

Я ошарашено смотрела на девушку. Фамилия моя, девичья, здесь я не замужем и продавец. Капец! Я не умею торговать, я инженер! Работаю в большой строительной компании! Что теперь делать?

Растолковав моё замешательство по своему, девица продолжила.

– Да вы не переживайте так, с вами будет работать хороший психолог, он вам поможет. А пока у вас будет больничный лист.

Трындец какие они тут все вежливые. И тут меня осенило, нет, просто обожгла мысль. А откуда в милиции мои пальчики?

Я резко остановилась, сержант, не ожидавший от меня такого, врезался мне в спину.

–Мои пальчики, откуда у вас?– Обернулась я к сержанту.

–Что?– Опешил он,– какие пальчики?

–Отпечатки вы у меня сейчас брали!

-Да, не волнуйтесь вы так,– попытался успокоить меня сержант, но глянув на меня, предпочёл ответить.– Вы про дактилоскопию?– Я кивнула,– Так и сказали бы сразу, а то пальчики. Не помните?– Сменил он тон и опять начал разговаривать со мной, как с дурой,– так в пятнадцать, когда паспорт выдают, для идентификации. Мало ли, кто решит вашим паспортом воспользоваться.

У меня с души свалился камень, а то я уж было чёрте что подумала.

В кабинете ничего не изменилось, Сергей Андреевич сидел, писал. Олеся рассматривала стены. Я тоже перевела взгляд на противоположную стену, где висело штук десять фото. Симпатичные люди. На преступников и не похожи. Майор проследил за моим взглядом.

–Знакомых нет?

Я пожала плечами,– нет, а должны?

– Эти люди тоже потеряли память. Все за последние три месяца. Эпидемия какая-то. И, как и вы приходили в себя в чьей-то квартире.– Говоря это, он внимательно смотрел на меня.

–А я причём? Как-то оп и в квартире.

–Понятно, ну, если вдруг, что вспомните, позвоните мне. Номер телефона не дадите?

–Восемь…,– я осеклась. Опять чуть не спалилась. Откуда словечки такие? Милиция на меня так действует. – Нет, не помню.– Мотнула я головой

–А самого телефончика случайно нет?– Не унимался майор.

–Нет, не знаю, где.– Молодец Олеся, ещё дома она бесцеремонно вытряхнула всё содержимое сумочки. Потом подумав, решила и сумку спрятать.– Карманы пустые

–Понятно, ещё и на ограбление похоже. Ладно, вы свободны. Ваш паспорт будет готов через две недели. У вас есть домашний телефон, будьте на связи. Олеся Игоревна вас обещала показать своему семейному психологу. Больничный он вам выпишет.

–До свидания,– Олеся решительно встала, взяв меня за руку, потащила к выходу.– Уф, вроде всё прошло хорошо. Пошли к тебе. Знаешь, где твоя квартира?

–Ещё бы, выросла я в ней. И фамилия у меня девичья. Дорогу домой найду. Слушай,– осенило меня,– а вдруг я там. Ну, не я. А эта Тихомирова. А ключи? Ключи от квартиры где?

–Пошли уж. Мы сначала в гастроном зайдём. Может ты там на работе? Потом в квартиру и если нет никого, тогда уж у домоуправа запасные ключи возьмём. Только тебе потом дубликаты придётся делать. В домоуправление сдать.

–Зачем? Мои ключи хранятся у кого-то?

–То есть зачем? А если потеряешь? Или вот в твоём случае. Дверь ломать? Дверей не напасёшься. Дети бесконечно ключи теряют. Со школы пришёл и опаньки, домой никак. А тут и домоуправ на месте. Удобно.

–Ну, да вообще-то, не поспоришь. Гастроном номер один, это наш гастроном в центре?

–Ну, да. Он у нас всего один. Пешком дойдём. А там уже сядем на автобус.– Олеся решительно двинулась по тротуару.

Я за ней еле успевала. Мимо меня пронёсся парень. Я шарахнулась. Услышала позади жужжание двигателя и обернулась, ещё один молодой человек бежал с большой скоростью мимо.

–Вот паразиты! Я сейчас милицию вызову! На придумывали всякой ерунды!– Ругалась Олеся. Они её тоже изрядно напугали.

– Это, что было?

–Ботинки на дизельном ходу. Носятся по тротуарам. И не машины и не пешеходы. И по велодорожкам нельзя. Вот и пугают народ. Ходить им лень. В прошлом году ботинки кенгуру в моду вошли. Прыгали, как не нормальные. Людей с ног сбивали. Весной запретили появляться в них на улице. В парках места специальные оборудовали. Теперь эти паразиты.– Возмущалась Олеся.

– Надо же, у нас такие ботинки в конце пятидесятых годов прошлого века изобрели. Но, как-то ими не пользовались. И эти кенгуру. Ещё в двадцатых годах прошлого столетия, банда была, попрыгунчики. Людей пугали. По крышам скакали. Забор в три метра им нипочём. Ели поймали их.– Вспомнила я недавно увиденное по телевизору.

– И, что с ними сделали?– Спросила Олеся.

–С кем? А с бандой. Расстреляли. Они народу знаешь, сколько поубивали.

–У нас за убийство тоже расстрел и за изнасилование. Нечего таким уродам на свете жить. Корми их за счёт государства.

–А воры есть у вас? И мошенники?

–Куда же без них. Есть, конечно. Они в шахтах свои сроки отбывают.

–В шахтах? Это, как? Тюрьма такая?

–Нет, от тюрем мы ещё лет двадцать назад отказались. Зачем их кормить за наш счёт. В шахтах они работают. Уголь, там, металл какой. В общем, где вредно и опасно, там и работают. Всяких паразитов на земле хватает. Работы хватит для них. Надо в милицию сообщить. Сейчас в гастроном зайдём, я позвоню, пусть приструнят хулиганов.

Глава 3

– Пока дойдём они и скроются. Сейчас и звони, – Посоветовала я.

– Так сеть только в общественных местах и в домах. На улице не позвонишь.

– Это, как? Я же у тебя мобильный видела, да и у Вари на столе лежал.

– Очень просто, зачем на улице разговаривать? Это же очень неудобно. В гастрономе есть места отдыха, есть сеть. Как можно идти и разговаривать,– Олеся была действительно очень удивлена. – А если через дорогу переходишь? Да, ну, ерунда какая! – Махнула она рукой. – А этих хулиганов по камерам вычислят. Поймают, куда денутся. Если уже за углом не поймали.

В гастрономе было прохладно, работал кондиционер. Мягкие диванчики в зале, были частично заняты. Кое-кто разговаривал не громко по телефону. Кое-кто водил по экрану пальцем, видно печатая, что-то или работали с поисковиком. Или, как он в библиотеке называется?

Олеся потянула меня к прилавку. А я крутила головой во все стороны. Вообще, гастроном не сильно изменился со времён моего детства. Только вот, эти диваны. И кулинария была прямо от входа, сейчас бакалея. Вот собственно и все изменения.

– Девушка, – окликнула Олеся продавца.

Та подняла взгляд и, увидев меня заулыбалась.

– Марина Игоревна, ну, почему вы трубку не берёте? Беспокоиться уже все начали.

– О, прекрасно,– обрадовалась Олеся,– значит, вы знаете эту женщину?

– В смысле? – Опешила продавец, – заведующая мясным отделом, нашим, в гастрономе, – совсем растерялась девчонка. – Я сейчас директора магазина позову. – Протараторила она и убежала в подсобное помещение.

Минуты через три из недр гастронома, выплыл дородный дядька. Пузо он гордо нёс впереди себя. Лицо толстяка было бледным как стена. Если бы он увидел перед собой живого покойника и то, наверное, так не испугался. Но он попытался это скрыть. Обрадовался, расставил руки, словно хотел обнять обеих. Отчаянно потея, пролепетал:

– Мариночка Игоревна, ну, зачем же так пугать. Ну, поругались чуть. Но по работе же. Что ж вы два дня на связь не выходите. У вас и отгулы уже закончились. На работе вы должны быть сегодня. Ну, что за фокусы.

– Здравствуйте,– перебила его Олеся. – Значит, вы знакомы с этой женщиной.

– Что значит знаком, – растерялся толстяк, – а вы собственно кто?

– Младший сотрудник милиции, ответьте, пожалуйста, на вопрос.

Я уставилась на Олесю не мигающим взглядом. Сдурела, а если документы спросит? Но толстяк ничего не спросил. Покосившись на меня ответил.

– Так заведующая одного из наших отделов, а собственно в чём…

– Память она потеряла, главное, что вы личность подтвердили. В ближайший месяц на работе её не ждите. – Схватив меня за руку, Олеся двинулась к выходу. А вслед бормотал растерянный директор.

– Ну, так, если так, что уж так.

Дальше мы не дослушали, выскочили на улицу.

– Чёрт, позвонить забыла. Ладно, будем надеяться, что у нас граждане бдительные. Пошли к тебе. Ручаюсь, что дома никого. И в ближайшее время не будет.

– С чего ты поняла? А может я, где отдыхаю? То есть она. – Я остановилась. – Мне вообще ничего не понятно. Ну, звонят мне. И что? На улице связи нет. Может, где гуляю или на даче? Да хоть где!

– Ну, если бы отдыхала, начальство в курсе будет. Предупреждают все, когда уезжают. Сейчас ещё к домоуправу сходим. Если и она не знает, где ты, значит, хата точно свободна.

– А если уехала и не предупредила? Секрет. Я, вообще домой хочу. Пошли, пройдём по тому месту. Ну, где радуга, я точно знаю, что оттуда переместилась. – Меня всё начинало раздражать. Уверенность Олеси, законопослушность местных граждан. Я хочу домой! Мои мальчишки, наверное, с ума сходят. На работе потеряли. А я тут идиотку из себя изображаю.

– Это у вас, я так понимаю, уехала и не предупредила. А у нас, предупреждают всех. Коды городов надо знать, чтобы звонить. Уяснила? – Олеся повысила голос, – И я знаю, что говорю! – Подошла ко мне, погладила по голове и мягким, успокаивающим голосом сказала, – поверь мне, я тебе зла не желаю. И давай пройдём там, ну, где тебя выкинуло.

– Нигде меня не выкидывало, шла себе и шла. Прости за истерику. Я просто очень хочу домой. – Сев на лавочку, что стояла рядом, я разревелась. Олеся присела рядом, молча. Терпеливо ждала, когда у меня иссякнут слёзы.

Наревевшись, я решительно встала.

– Пошли, другого выхода нет. Только через то место пройдём.

– Пошли, – Олеся с облегчением вздохнула, – я уж думала тебе пощёчин надавать, чтобы истерику прекратить. А ты молоток, сама справилась. Только место, как запомнила?

– Я не запомнила, я его чувствую. Не могу объяснить, просто чувствую и всё.

Олеся внимательно посмотрела на меня, а потом, как-то вкрадчиво спросила, – Как чувствуешь? Чем?

– Да, не знаю я, как объяснить. Какая разница, пошли, вон наш автобус. – Отмахнулась я от неё и, не обратив внимания на Олесину задумчивость.

До моего дома мы не доехали одну остановку. Чтобы пройти опять то место, на котором я видела радугу.

– Вот, тут точно. Вот в этом месте я увидела красивую радугу и прошла под ней. Ещё гадала, клад найду или желание загадаю? – Показывала я место Олеси.

Она наклонилась, потянула воздух носом, как будто могла, что-то унюхать. Достала из сумочки мелок и нарисовала крестик.

– А это зачем? – Удивилась я

– Чтобы не забыть. Место запомнить, – Растерянно ответила Олеся.

– Я и так его чувствую, будто клубочек у меня, а ниточка здесь привязана.

– Так-то ты, а я-то не чувствую.

– А тебе то зачем? – Я с подозрением уставилась на Олесю. Она улыбнулась и, как можно беззаботнее ответила.

– Мало ли, может профессору придётся показать. Пошли, чего стоять, – и двинулась к моему дому.

Мой двор или не мой. Я ещё никак не разобралась, куда меня занесло. Вроде и в город моего детства, а вроде и нет. Вот двор совсем не изменился. А может, и там в моём мире он такой же. Я же не была в нём лет десять точно. Вот и подъезд. Олеся прошла мимо.

– Ты куда, вот подъезд, где я живу или не я.

– К домоуправу. Ключи, где? – Она завернула в соседний подъезд. – Можно?

Олеся зашла в приоткрытую дверь, махнув мне рукой, мол, не отставай.

– Конечно, чем могу? – За столом сидела женщина с копной кудрявых волос. Явно химическая завивка. Ярко накрашена, на руках резиновые перчатки.

Вот если бы мне сказали нарисовать домоуправа, не показав при этом, я бы её такой и изобразила.

– Ой, Марина Игоревна, вы куда пропали? – Воскликнула она, увидав меня.

– Никуда, тут я, у подруги в гостях была, да ключи потеряла. Можно мне запасные? – Выдала я, заранее приготовленную фразу

– Конечно, сейчас подам. Вас тут искали. Мужчина, такой представительный, явно учёный. – Говорила она, открывая шкаф. В шкафу на гвоздике висели ключи. Все они были пронумерованы.– Ага, вот ваш. Только вы не забудьте дубликат сделать. И не пропадайте в следующий раз. Я бы сказала Николаю Николаевичу, где вы. – Перчатки она так и не сняла.

– А Николай Николаевич это кто? – Вмешалась Олеся

– Так учёный, – а вы собственно кто? – Всполошилась женщина.

– Это моя подруга, любопытная очень, – поспешила я успокоить домоправительницу, – мы пошли, спасибо большое. – Заторопилась я, а вдруг она начнёт, что-то расспрашивать. Не хочу говорить про потерю памяти.

– Молодец, – похвалила меня Олеся, – держишься уверенно. Ну, ты иди сама, а я домой. – Заторопилась вдруг она. – Не заблудишься. Я тебя завтра навещу и сообщу, когда к психологу сходим.

– Ну, хорошо. А чего ты вдруг заторопилась?

– Почему вдруг, у меня дела. Всё пока. – И она убежала. Ну, не совсем бегом, но очень быстрым шагом.

Я пожала плечами и пошла к себе в квартиру.

Вот и дверь, не та, что в детстве. Вставив ключ в замочную скважину, ждала, что дверь распахнётся, и я увижу своё отражение. Ничего не произошло. Дверь открылась бесшумно. Постояв немного в нерешительности на лестничной площадке, я зашла в квартиру.

В квартире чисто, пахнет моими любимыми духами. Обувь стоит аккуратно. На вешалке плащ и пальто. Я осторожно прошла на кухню. Вау, круто! О такой кухне я только мечтала. Встроенная техника, остров с плитой и раковиной, большой телевизор на стене. Барные стулья. Я вышла на лоджию. Она полностью застеклённая, заставлена цветами, кресло и кофейный стол стояли между пальмой и дефенбахией.

Я пощупала цветы. Не сухие, значит, хозяйка отлучилась совсем недавно. Страх, что она вернётся, не оставлял меня. С лоджии ещё одна дверь в комнату. Я прошла туда. Такая же роскошь. Кожаный диван и два кресла, камин, шкура белого медведя, а может, имитация, на полу. Всё равно, дорого, богато.

Спальня в том же стиле. Шикарная кровать под балдахином. Телевизор на стене. У кровати две тумбочки. В углу туалетный столик. На столике косметика и шкатулка. Я заглянула в неё. Как я и люблю, серьги, кольца, браслеты. Вот только у меня, в том мире, это бижутерия. Пусть и дорогая, а здесь всё из золота и драгоценных камней. Не бедствую я, похоже.

В комнате явно чего-то не хватало. Ещё раз, пройдя по квартире, поняла. Компьютер. Нет его. При такой роскоши он просто обязан быть. Интересно, ноутбуки есть в этом времени.

Где он может быть? Я не сыщик, но вот тут точно стоял компьютер. По крайней мере я бы его сюда поставила. А ещё, я бы ноут на кухне держала.

Обошла кухонный остров. И действительно в торце обнаружила ящик, а в нём ноутбук. Чем-то отличавшийся от моделей привычных мне, а вот чем, и не пойму. Ладно, не буду заморачиваться. Подняла крышку. Кнопку включения не увидела.

– Ну, и как тебя включать? – Бормотала я, осматривая девайс со всех сторон. Нашла логотип. Ага, вот и Чайка. С собственной библиотекой. – Ух, ты, – вздрогнула я, экран засветился сам. Процессор начал грузится тихонько шумя. На экране засветилась надпись: «Батарея разряжена, включите режим энергоснабжения». Заглянув в ящик стола, обнаружила шнур. Теперь найти розетку. Куда же она его врубала? По всем правилам должна быть здесь. Может в столе? Облазив остров вдоль и поперёк розетку обнаружила. В торце стола.

– Ну, что электроника, давай, просвети меня о вашей реальности. Где тут поисковик? – С девайсом разобралась без проблем. Отличия есть, но не значительные. Через час пользования библиотекой я была в курсе жизни этой реальности. Далеко в историю не заглядывала, решила начать с Великой Отечественной.

Началась она здесь в сентябре сорок первого, а вот закончилась в июне сорок четвёртого. Полной победой Советского Союза. Без второго фронта. В результате к союзу присоединили Польшу, Югославию, Румынию и Финляндию. Республик в этой реальности девятнадцать. Насколько я помню, в моей реальности их было шестнадцать, затем Карело-Финскую ССР понизили до статуса автономии, произошло это примерно в середине пятидесятых и стало их пятнадцать.

А вот Горбачёва в этой реальности не было. Но развал чуть не произошёл. В начале девяностых пришёл Ельцин, наступило такое же безвластие, как и у нас. Но вот республики в составе сохранили. Сейчас у власти Путин В.В. Конечно же не президент, а Генеральный секретарь ЦК КПСС.

Нашла закон о пластике, принятый в 1973 году. Применение пластмассы запрещается только в пищевой промышленности. А так пластмасс есть во всех сферах. То-то я и смотрю, Олеся сказала, что пластик запрещён, а компьютер и телевизоры сделаны из него. Корпуса я имею в виду.

Пугачёва с Галкиным здесь тоже есть, только вот без детей. Киркоров женат. Фильмы смотрят по сути те же, что и мы. Но только советских киностудий. Из иностранного Индийские фильмы, Китайские и Японские анимэ.

Забила в поисковике своё ФИО. Выдал, моё фото и все данные личной анкеты. Которые, я уже слышала.

Только собралась разбираться в соцсетях, раздался звонок в дверь. Я перепугалась. Кто? А вдруг кто-то из этой жизни? Что я буду делать? В дверь начали стучать. Я на цыпочках подошла к глазку. Олеся!

– Ну, ты и напугала меня! – Воскликнула я, открыв дверь. Олеся была не одна, рядом с ней стоял седенький старичок, с цепким взглядом. Я бы сказала глаза буравчики.

– Вот, знакомься, – проговорила Олеся, отодвигая меня и заходя в квартиру, – Егор Савельевич Парфирьев. Наш психолог. Он с тобой будет работать. Ну, и больничный, тоже он.

Я стояла растерянная. Какой психолог? Что я ему должна говорить?

– Не обращайте на неё внимания, – обратилась Олеся к профессору, – она ещё не освоилась.

– Всё в порядке, вполне нормальная реакция после перемещения, – проговорил старичок, введя меня в полный ступор. И действительно, не обращая на меня никакого внимания, он прошёлся по квартире.

– О, у вас тоже такие лэптопы есть? – Обратился ко мне Егор Савельевич, – да не удивляйтесь вы так. Да, я в курсе. Олеся Игоревна сотрудник нашей лаборатории. И мы, как раз занимаемся перемещениями.

– То есть, перебила я его, – это по вашей милости я здесь?

– К сожалению нет. – Вздохнул старичок, – Нам не удаётся создать стабильный портал. Нет чёткости. А, впрочем, вам подробности ни к чему. Так я за лэптоп спросил? – Сменил он тему.

– А, наших Советских нет. Всё только китайское или корейское. Ну, ещё США, но всё равно китайское. Я про Советские компьютеры только читала. Горохов, кажется, ещё 1968 году изобрёл? А лэптоп в 1991 году. Но перестройка, разруха. Всё и забыли.

– Верно, верно. Горохов Арсений Анатольевич. Мой профессор. Так что можно сказать я стоял у истоков этих изобретений. И, что же, почему своим не пользуетесь, зачем заграницей брать? Дорого и не рационально. – Профессор внимательно смотрел на меня своими буравчиками.