Kitabı oxu: «Сущий кошмар»
Глава 1
― Ну что, поехали?
― Ну поехали, ― скептически согласилась я, на всякий случай вцепившись в кожаную куртку под руками водителя.
Уголёк ухмыльнулся и с видом триумфатора повернул ключ в замке зажигания. Транспортное средство взревело, потом страдальчески запыхтело и благополучно заглохло ― уже в четвёртый раз на расстоянии протяжённостью всего в полторы улицы. Уголёк нисколько не огорчился и снова клятвенно заверил меня, что до магазина мы стопудово сегодня доедем во что бы то ни стало.
― Забей. Пешком дойду, иначе без хлеба останемся, ― отказалась я и слезла с мопеда.
Эту развалюху Угольку подогнал кто-то из местных в качестве вознаграждения за какую-то помощь с комментарием: «Машина ― зверь! Правда, уже почти мёртвый». Зато честно. Как по мне, то зверя в таком состоянии проще добить, чем вылечить. С автомобилем, купленным раньше и тоже подлежащим ремонту, Уголёк так и поступил ― разобрал на запчасти с целью починки, а собрать этот конструктор обратно потом отказался даже автослесарь, вызванный на дом из ближайшей автомастерской. Полезные запчасти после этого были проданы этому же слесарю за символическую цену, а бесполезные остались лежать во дворе под навесом. Уголёк договорился с кем-то о вывозе их в пункт приёма металлолома, но что-то там как-то не срослось, поэтому многострадальное авто так и осталось на территории моих владений памятником чьей-то завышенной самооценке. Теперь вот мопед ― тоже на последнем издыхании. Лучше бы котяра велосипед купил. Или лошадь ― от этой хотя бы с точки зрения удобрений для огорода польза была бы.
Оставив своего питомца в обществе его умирающего «зверя», я побрела в магазин. Этот майский день выдался тёплым и солнечным. Вдоль дорог на сочной зелени придворовых территорий радостно раскрыли свои бутоны навстречу солнцу вездесущие одуванчики. Много одуванчиков. Я столько, наверное, никогда и не видела. Над этими яркими цветами повсюду жужжали… триммеры. На прошлой неделе в Старые Мельницы приезжали представители районной администрации, которые провели собрание, посвящённое борьбе с клещами, и велели с этой целью выкосить всю зелень вдоль дорог в пределах населённого пункта. Собственного сельсовета у нас нет, но район поделен на участки, за каждым из которых закреплён врач-терапевт, участковый оперуполномоченный и заместитель главы, отвечающий за порядок. А население ― человек триста в общей сложности. Большинство из них ― пенсионеры, потому что здесь нет ни производства, ни работы, ни школы, ни детского садика. Есть клуб, гордо именуемый Домом Культуры, маленькая библиотека и единственный магазин, который работает даже не каждый день. Кто здесь будет траву вдоль дорог косить? Бабки? И чем? А у районной администрации есть указание сверху ― бороться с клещами на подведомственной территории повсеместно и и с искренним усердием.
Сегодня утром из города приехали четыре мужика с бензиновыми триммерами и начали жужжать чуть ли не с шести часов утра, пугая домашнюю птицу и раздражая местных жителей. Особенно раздражённые собрались шумной стайкой у магазина и добросовестно перемывали кости главе района, а также его подчинённым и вышестоящему начальству. Я в подобных мероприятиях не участвую, поэтому просто вежливо поздоровалась и прошла мимо. А позже, когда вышла уже с покупками, неожиданно оказалась в эпицентре забавных событий. Причиной стал Бронислав Артёмович, приехавший ко мне по какому-то делу, не заставший меня дома и по доброте душевной решивший помочь мне доставить пакеты с продуктами до жилища. Машина у него приметная ― большой и чистенький чёрный внедорожник. Внешность представительная ― деловой костюм, идеальные стрелки на брюках, рубашка белая, галстук, массивные часы на запястье, лицо гладко выбритое, взгляд суровый. Местные решили, что это представитель администрации приехал работу косильщиков проверять, и накинулись на него чуть ли не с кулаками. Это же деревня, а не город. Здесь трава растёт повсюду. Ею гуси, уточки и козочки кормятся. У кого-то даже корова есть. А Гусев хоть и умный человек, но правильный до мозга костей. Ему по должности положено буквой закона в любой ситуации оперировать, но мог же сообразить, что не в своём кабинете сидит. Взял и ляпнул, что выпас домашнего скота и птицы на территории населённого пункта запрещён в принципе и даже подлежит штрафу в размере… Да неважно, в каком размере ― главное, что это справедливое замечание стало последней каплей в и без того переполненной чаше терпения местных жителей.
«У-у-у… Ты попал, Бронислав Артёмович», ― подумала я и осторожно обошла рассвирепевших бабулек, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания. Для пущей безопасности даже мороком прикрылась, чтобы никто меня не заметил. Дошла потихоньку до дома, а во дворе застала Уголька, пытающегося оживить свою новую игрушку.
― А ты Гусева не встретила что ли? ― удивился он.
― Он местное население просвещает. Не до меня ему сейчас, ― усмехнулась я и прошла в дом.
Разобрала пакеты, разложила купленные продукты по местам, заварила чай с травками и даже успела борщ сварить до повторного визита ко мне почётного гостя. К этому моменту от его представительности и следа не осталось ― рукав пиджака по шву порван, несколько пуговиц потерялись, галстук набекрень, всё грязное, словно бедолагу ногами пинали, а гладко выбритое лицо в двух местах поцарапано.
― В ваши Старые Мельницы с телохранителями ездить нужно, ― сообщил он с порога и снял галстук вовсе. ― Есть что-нибудь холодненькое?
― Квас домашний, ― предложила я. ― Или вода вон там в ведре родниковая. Ждан недавно принёс, ещё холодная.
Гость зачерпнул ковшом воды из ведра, напился и только после этого наконец-то разулся и прошёл в дом.
― Что ж у вас тут все буйные-то такие? ― проворчал себе под нос, разглядывая испорченный пиджак.
― А вы им почаще про законы и штрафы рассказывайте, ― посоветовала я. ― Так вас скоро вообще где-нибудь в подлеске прикопают по-тихому. Это не тот контингент, который можно штрафами пугать. Вы знаете, какая у этих старушек пенсия? Они выживают, а не живут. При этом ещё и хозяйство с огородами держат, чтобы детям помогать. Молоко и яйца на рынок возят ради лишней копейки ― кто на себе, а кто соседям за транспорт стольник за поездку отстёгивает. А обратно пешком добираются, потому что рейсовый транспорт здесь не ходит. Это глубинка, Бронислав Артёмович. Настолько глубокая, что до сих пор ещё из Советов не вылезла и не нужна никому, а вы законами перед ними размахиваете. Скажите спасибо, что живым ушли. Вы по делу приехали или проведать просто? Борща хотите?
От борща он не отказался, хотя приехал по делу. Поел, поблагодарил, а за чаем сообщил:
― Твоих отца и дядю отпустили. Следствие прекращено за отсутствием состава преступления, все обвинения с них сняты, а дела закрыты.
Я подавилась конфетой. Когда откашлялась, выпучила на него глаза и переспросила:
― Чего? Как это закрыты? Я же от обвинений не отказывалась. Хотя бы это дело должно ведь остаться. И там же коррупция, подделка документов…
― А вот так, ― неопределённо пожал он плечами. ― Меня и мою команду сначала просто отстранили приказом, а потом и вовсе… Короче, я теперь на заслуженной пенсии, а мои ребята сдали погоны и на вольные хлеба отправились.
― Да как так-то? ― всё ещё не верила я в правдивость услышанного. ― При такой огласке, какая была… На виду же у всех. И на слуху. Я понимаю, что у большого начальства есть своё мнение на любой счёт, но общественное тоже должно какой-то вес иметь. Это же неправильно!
― Бросаться на людей с кулаками только потому, что они правду говорят, тоже неправильно, ― заметил он и поморщился, потрогав пальцами поцарапанную скулу. ― Не кипятись и не переживай. Я сдаваться не привык и так это не оставлю. У меня тоже есть связи и опыт, поэтому доведу всё до конца, только вот времени на это теперь уйдёт гораздо больше. Тебя просто предупредить хотел. Ну и просьба к тебе есть. Со служебной московской квартиры меня тоже попёрли, а там архив же, о котором я тебе говорил. Нужно место для его хранения.
У меня алчно загорелись глаза. На Новый Год Бронислав Артёмович подарил мне книгу из этого личного архива ― магическую и весьма для меня полезную. Тогда он сказал, что коллекционирует странные вещицы, если их нельзя использовать в качестве вещдоков, просто как хобби. Для меня даже взглянуть на эту коллекцию было бы неимоверным счастьем, а тут предлагается хранилище для неё организовать ― кто в здравом уме отказался бы?
― Без проблем, ― сразу же согласилась я. ― Если весь ваш архив в однокомнатной квартире помещается, то здесь места для него точно хватит. Привозите.
― Спасибо, ― искренне поблагодарил Гусев. ― Вообще-то я уже всё привёз. Там не так уж и много. Две коробки всего, в машине лежат.
Начинать всегда нужно с плохих новостей, чтобы потом подсластить эту горькую пилюлю хорошими. Отец и дядя на свободе ― это очень плохо. В покое они меня вряд ли оставят. А коллекция магических штуковин и книг ― это очень хорошо хотя бы для общего развития. Я, правда, ещё предыдущий справочник не до конца освоила, но степень моего магического развития на уровень любопытства вообще никак не влияет.
Организовала занос коробок в дом. Большие такие коробки, увесистые. Одну Бронислав Артёмович принёс, а вторую Уголёк еле дотащил. Меня прямо-таки распирало от желания открыть эту сокровищницу побыстрее, потому что магией от неё разило основательно. Но я же приличная девушка, да? Скромная и сдержанная. Если начну пускать слюни в присутствии гостя, что он обо мне подумает?
― Это опись, ― вручил мне Гусев тонкую красную папку. ― Я для себя вёл и придираться не буду, если что-то испортишь или потеряешь. По сути мне эти вещи вообще не нужны.
― Ага, ― охотно закивала я, чувствуя, что похожа в этот момент на одержимую маньячку. ― Если нужно ещё что-то, обращайтесь.
― Да пока ничего не нужно, ― улыбнулся он. ― Ещё раз спасибо за борщ. Очень вкусный. Кстати, как там твой медведь поживает?
― Они с Глашкой где-то по лесу шастают. На летнем выпасе, так сказать, ― небрежно бросила я, не переставая алчно коситься на коробки.
― Не боишься отпускать? А если на охотников нарвутся?
― Мои проблемы что ли? Это ещё вопрос, кто на кого нарвётся. Хрусть после зимовки в бане злющий очень. Он магию не выносит, а у меня тут морок на мороке и практика ежедневная. Ревел целыми днями, а по ночам вольер сломать пытался, вот и выпустила. Пусть гуляет. Он же медведь лесной, а не кот домашний.
― Ну да, ― согласился Бронислав Артёмович и многозначительно посмотрел на Уголька. ― Домашние коты другого отношения требуют.
― Это вы на что намекаете? ― сощурился оборотень подозрительно.
― Да я так, к слову, ― уклончиво ответил гость и вежливо попрощался.
Я проводила его до машины, помахала рукой вслед, а потом услышала от Уголька вопрос:
― Он что, считает, что у нас с тобой отношения?
― А тебя это смущает? ― усмехнулась я. ― Учитывая, что мы даже спим в одной постели…
― Но это же другое! Я кот! ― возмутился мой питомец. ― Мне нужны внимание и ласка! У меня привычки!
― Интересно, а что ты будешь делать с этими привычками, если я встречу мужчину своей мечты и захочу замуж?
― Ты-то? ― скептически скривился он.
― А что со мной не так? ― обиделась я.
Он осознал свою оплошность и срулил под навес добивать мопед. Умник нашёлся. Я, может, принца жду на белом коне. И гоняться за тем, кто общения со мной не жаждет, привычки не имею.
Собиралась уже вернуться в дом, когда услышала за калиткой:
― Арина! Скажи этому своему родственнику городскому, что в следующий раз пешком отсюда до города пойдёт, если ещё раз явится!
Я подумала пару мгновений, вышла со двора и заявила, глядя свирепой пенсионерке с соседней улицы прямо в глаза:
― Я вам не родственница, не подружка и даже не знакомая, чтобы так со мной разговаривать. Если вы в свинарнике выросли, то это не значит, что все вокруг такие же невоспитанные. Вежливость в общении пока ещё никто не отменял. А родственник этот вообще-то столичный следователь по особо важным делам. В следующий раз с «ОМОНом» сюда приедет. Готовьтесь.
У неё отвисла челюсть ― видать, старушка и правда приняла Гусева за мелкого чиновника. Пусть переваривает теперь информацию и фантазирует на тему грядущей расправы сколько угодно. На участкового местные с кулаками не бросаются, уважают его, а тут ― целый следователь! Столичный! Да ещё и особо важный. Я пока ещё не всех жителей Старых Мельниц лично знаю, но уже давно поняла, как с ними нужно общаться. В следующий визит здешние активисты и борцы за права селян Брониславу Артёмовичу носовыми платочками его внедорожник до блеска отполируют, включая колёса. И извиняться будут, пока не охрипнут.
Оставила бабулю с разинутым ртом за калиткой и вернулась в дом с намерением изучить содержимое коробок, но настроение уже было испорчено. Сначала Уголёк со своими намёками, потом старушенция эта… А где расстройство по незначительным причинам, там и печалька бо более важным. Я не прячусь. При желании узнать, где живу, не так уж и сложно. Если папенька с дядюшкой вознамерятся превратить мою жизнь в череду неприятностей… Я устрою им неприятности в ответ. Да такие, что ни один профессор медицины правильный диагноз поставить не сможет. С их бандитскими замашками ждать нежеланных и незваных гостей придётся недолго. Нужно подготовиться и всё продумать. Архив Гусева никуда не денется, а мир и покой могут улетучиться в одночасье.
Глава 2
У Ждана своё представление о личных границах. Точнее, о их наличии в принципе. Он свято верит в то, что домовой при хозяйке является полноправным хозяином её дома даже в том случае, если живёт где-нибудь в другом месте. У него пятнадцать кошек и два выводка котят. В общей сложности численность кошарни уже перевалила за две дюжины хвостов. Плюс неприязнь к Угольку, который хоть и тоже кот, но при этом ещё и оборотень ― существо противоестественное и потому презренное. Я в своём доме терпеть подобное не намерена, поэтому Ждан живёт по соседству ― в крайнем срубе по улице Берёзовой, любезно купленном Владимиром Петровичем Холмогоровым исключительно с целью размещения там моего домового с его зверинцем. Не то чтобы я против этого соседства, но у Ждана есть плохая привычка наносить мне визиты в любое время дня и ночи. То сядет над душой и душераздирающе вздыхает, пока я не уделю ему внимание, то с порога начинает по-хозяйски командовать. Бесит порой неимоверно.
В этот раз он не докучал мне весь день, а под вечер заявился со счастливой физиономией и двумя пакетами, доверху заполненными цветками одуванчиков.
― Сейчас будем мёд варить! ― заявил радостно.
Мне осталось только закатить глаза и смириться.
― Кухня в твоём полном распоряжении.
― Не, так не пойдёт, ― возразил он. ― Ты умеешь мёд из одуванчиков варить?
― Нет, ― с унылым видом ответила я.
― А должна уметь. Любая уважающая себя ведьма знает, что в таком мёде польза особенная. Витаминов в нём просто море!
― А сахара? ― уточнила я.
― Ну-у-у… ― задумчиво протянул он, подсчитал что-то в уме и выдал результат: ― Полкило на поллитра, думаю, будет достаточно.
― Привет, диабет, ― с мрачным видом подытожила я и попыталась навскидку оценить масштабы бедствия, но забыла пропорции, о которых когда-то мне говорила бабушка, поэтому всё же спросила: ― И на сколько поллитров у тебя запас цветков?
― На пятнадцать, ― сразу же ответил Ждан и высыпал одуванчики на стол. ― Ровно три тысячи отборных цветочков. По двести на баночку. У меня всё точно.
― Угу, ― кивнула я. ― Не хочу тебя разочаровывать, но семи с половиной килограммов сахара у меня нет. А баночек свободных никогда и не было по умолчанию. Я их выбрасываю.
― Выбрасываешь? ― переспросил он с таким выражением лица, словно я только что призналась в каком-то особенно ужасном святотатстве. ― Как можно выбрасывать баночки? Помнится, ты по стопам Филомены хотела пойти и ядами заняться, а у ней этих баночек в запасе целый сарай был. Сезон начался, многие травы уже сейчас собирать надо, а ты…
― А я не хочу, ― огрызнулась я тоном, не терпящим возражений.
Он понял, что настроение у меня дурное, поэтому умолк. Да и время для споров и воспитательных лекций было неподходящим ― даже сорванные цветки одуванчиков с наступлением вечера закрываются, а мёд нужно варить из раскрытых. Стоял, задумчиво чесал затылок, а я будто бы слышала все его мысли, поэтому предупредила:
― Не вздумай снова грабить магазин. Даже с возмещением убытков кража всё равно считается преступлением.
Ждан сник окончательно. По этому поводу у нас месяц назад состоялся очень серьёзный разговор. Тогда домовому захотелось попотчевать своих питомцев чем-нибудь вкусненьким. Он прокрался ночью в магазин и спёр там несколько консервных банок с рыбкой в собственном соку. Дело даже не в убытке, который мне так же тайно пришлось потом возмещать, а в том, что у хозяйки магазина лопнуло терпение. Это ведь не в первый раз. Ольга Михайловна женщина хоть и добрая, но участкового всё-таки вызвала ― пусть и не ради привлечения благородных воришек к ответственности, а хотя бы для выяснения их личности. Кражи с возмещением начались с Нового Года, а Ждан появился в Старых Мельницах именно тогда. Он от людей не прячется. Все его знают как чудаковатого старика-кошатника. Улыбаются, здороваются, а в спину гадости говорят. Когда участковый начал подомовой обход, ему в каждом доме именно на Ждана и указали ― мол, чужак со странностями и неизвестным прошлым. Возможно, даже уголовник. А разгребать это всё пришлось мне с помощью Гусева и его связей в полиции. Участковый у нас и правда хороший ― с понимаем отнёсся, но попросил впредь пресекать подобные вылазки, а хозяйке магазина посоветовал сменить замок на двери и сигнализацию поставить. Сказал ей, что если и это не поможет, то нужно искать того, кто обереги от нечисти делать умеет. Брусничное бывшее недалеко ведь совсем, о ведьмах в этой местности многие наслышаны, а где ведьмы, там и нечисть. Ольга Михайловна после этого и замок сменила, и батюшку из церкви пригласила. И на сигнализацию тоже разорилась, хотя я так и не поняла, какой в этом смысл ― пока на сигнал сюда кто-то доедет, магазин до основания разобрать можно. Ну и воспитательную беседу с домовым я, конечно же, тоже провела. Сказала, что поедет обратно в садоводческое товарищество жить вместе со своей кошарней, если ещё хоть раз в магазин сунется.
― У соседей взаймы баночки и сахар поспрашиваю, ― решил наконец-то Ждан.
― Взаймы? ― переспросила я. ― А возвращать чем будешь?
― А это, хозяюшка, уже не твоя забота, ― обиженно ответил он и ушёл, оставив одуванчики на столе.
Яркие жёлтые головки уже начали потихоньку сворачивать свои лепестки в плотные бутоны. Жаль, ведь обратно они больше не раскроются, а домовой целый день на сбор потратил. Цветочек к цветочку собирал, самые крупные. И на поиски баночек у него тоже очень много времени уйдёт ― из-за событий этого дня. Теперь ведь каждая местная сплетница хочет знать, правду я сказала о том, что ко мне приезжал столичный следователь по особо важным делам, или соврала. Ждан ведь рядышком живёт, всё обо мне знать должен. А у него язык как помело. И неизвестно ещё, что хуже было ― разрешить ему снова магазин ограбить или позволить по соседям пойти.
― Ладно. Будем, как всегда, разгребать последствия по мере их наступления, ― решила я и взяла с полки книгу, подаренную Гусевым.
Видела там простенькое заклинание, позволяющее долго сохранять цветы живыми. Магия стихийная, в основе лежит вода, а этого добра у меня всегда в избытке. Запомнила слова, окропила гору бутонов на столе родниковой водичкой, сосредоточилась и… чихнула. Не то чтобы очень уж сильно, но в самый неподходящий момент. Заклинание силу возымело, но не ту, какую хотелось бы ― все до последнего бутоны благополучно схлопнулись. Остались живыми, да, и хранить их в таком состоянии можно теперь не меньше трёх месяцев, но для приготовления мёда они явно уже не годятся. Попыталась исправить эту свою оплошность повторным заклинанием, но оно работает только на сохранение исходного растительного материала. И в книге относительно того, как заставить бутоны снова распуститься, тоже ничего нет. А если бы и было, то подобную магию последовательно надо использовать, а не одну поверх другой.
― Финиш, ― подытожила я. ― Теперь Ждан мне мозг кофейной ложечкой выест.
― Это за что? ― спросил Уголёк, который как раз в момент признания мной полного фиаско вернулся в дом с улицы.
― Он мёд сварить хотел, ― ответила я. ― Ушёл искать банки и сахар, а я… Вот.
― Ну ты даёшь! ― усмехнулся Уголёк.
― Сама в шоке, ― ответила я и вздохнула. ― Пойду завтра во искупление своей вины новые одуванчики ему собирать. Три тысячи штук. С ума можно сойти.
― Ты с этих хоть заклинание применённое сними, ― посоветовал он. ― Скажешь, что сами закрылись.
― Точно. Так и сделаю, ― решила я и принялась поспешно распутывать чары, потому что способ их быстрого снятия в книге не описан.
За этим занятием меня и застал Ждан, вернувшийся с мешком сахара и коробкой с банками. Он обиделся. Мне стало совестно. Извинилась и пообещала, что завтра собственноручно наберу ему столько цветков, сколько попросит, а в ответ услышала: «Да уж не надо, спасибо. Сам как-нибудь». Оставил мешок и коробку у двери и ушёл к себе. Мы с Угольком долго стояли у стола и смотрели на испорченное сырьё, думая каждый о своём, а потом я взяла ножницы и таз, присела за стол и заявила:
― Не помогай, если лень, но я это не выброшу.
― И что будешь делать? ― заинтересовался кот.
― Срежу чашечки и уберу всё зелёное. Бабушка говорила, что для мёда важны только пыльца и лепестки, а они никуда не делись.
Уголёк подвязался мне помогать, но только после того, как принял душ и переоделся ― после возни с мопедом я его иначе к работе с главным ингредиентом для будущего мёда и не допустила бы. К тому же я не до конца сняла заклинание ― на это тоже нужно время. Потом мы долго потрошили бутоны и заодно обсуждали насущные проблемы ― надо разобрать архив Гусева и придумать действенный способ защиты от моих родственников. Решение первого вопроса Уголёк полностью доверил мне ― у него шерсть дыбом поднимается при одном только прикосновении к коробкам, поэтому в данном случае он мне не помощник. Что до второго, то тактика ведения войны нападением, а не защитой, нам обоим показалась наиболее приемлемой. Пока папенька с дядюшкой меня не трогают, и я их не трону. Но если сунутся ― огребут по полной программе. Я уже не та беспомощная дурочка, какой была год назад. Не в совершенстве, но хотя бы основами стихийной магии владею, а у них таких способностей нет вовсе. Терпеливо сносить обиды и прятаться, как раньше, точно не стану. Да и люди Гусева за мной всё-таки ненавязчиво приглядывают ― нечего бояться. Где не магией, там грубой силой справимся и с этой бедой тоже. Не одна ведь.
― А теперь что? ― спросил Уголёк, бросив в таз останки последнего бутона.
― Теперь мёд варить будем, ― ответила я решительно.
― А ты умеешь? ― скептически осведомился он.
― Нет, но к утру эта кучка лепестков точно станет бесполезной. Тащи сюда большую кастрюлю и ведро с водой.
― Уверена?
Я ни в чём уже не была уверена ― ни в своём беззаботном будущем, ни в том, что моими стараниями получится именно одуванчиковый мёд, а не отрава. Нашла в Интернете рецепт, поставила греться воду и занялась стерилизацией банок. Провозилась до самого рассвета. Когда закончила, Уголёк уже седьмой сон видел ― обернулся котом, свернулся чёрным пуховичком в кресле и сладко сопел в две дырочки. Я прибралась в кухонной зоне и тоже легла спать, оставив на столе баночки с готовым мёдом и пиалку с остатками, которые никуда не поместились. Уже засыпала, когда услышала из гостиной шорох, причмокивание и тихое:
― А говорила, что не умеет. Обманщица. С лимончиком ведь… Ух, вкуснота!
Я сонно улыбнулась ― не сердится больше Ждан. Это хорошо. Друзей нельзя обижать даже в мелочах, потому что в трудную минуту полагаться мне придётся именно на них. А одуванчиковый мёд и правда получился вкусным, хотя с сахаром я явно перестаралась.
