Kitabı oxu: «Сущий кошмар»

Глава 1

― Ну что, поехали?

― Ну поехали, ― скептически согласилась я, на всякий случай вцепившись в кожаную куртку под руками водителя.

Уголёк ухмыльнулся и с видом триумфатора повернул ключ в замке зажигания. Транспортное средство взревело, потом страдальчески запыхтело и благополучно заглохло ― уже в четвёртый раз на расстоянии протяжённостью всего в полторы улицы. Уголёк нисколько не огорчился и снова клятвенно заверил меня, что до магазина мы стопудово сегодня доедем во что бы то ни стало.

― Забей. Пешком дойду, иначе без хлеба останемся, ― отказалась я и слезла с мопеда.

Эту развалюху Угольку подогнал кто-то из местных в качестве вознаграждения за какую-то помощь с комментарием: «Машина ― зверь! Правда, уже почти мёртвый». Зато честно. Как по мне, то зверя в таком состоянии проще добить, чем вылечить. С автомобилем, купленным раньше и тоже подлежащим ремонту, Уголёк так и поступил ― разобрал на запчасти с целью починки, а собрать этот конструктор обратно потом отказался даже автослесарь, вызванный на дом из ближайшей автомастерской. Полезные запчасти после этого были проданы этому же слесарю за символическую цену, а бесполезные остались лежать во дворе под навесом. Уголёк договорился с кем-то о вывозе их в пункт приёма металлолома, но что-то там как-то не срослось, поэтому многострадальное авто так и осталось на территории моих владений памятником чьей-то завышенной самооценке. Теперь вот мопед ― тоже на последнем издыхании. Лучше бы котяра велосипед купил. Или лошадь ― от этой хотя бы с точки зрения удобрений для огорода польза была бы.

Оставив своего питомца в обществе его умирающего «зверя», я побрела в магазин. Этот майский день выдался тёплым и солнечным. Вдоль дорог на сочной зелени придворовых территорий радостно раскрыли свои бутоны навстречу солнцу вездесущие одуванчики. Много одуванчиков. Я столько, наверное, никогда и не видела. Над этими яркими цветами повсюду жужжали… триммеры. На прошлой неделе в Старые Мельницы приезжали представители районной администрации, которые провели собрание, посвящённое борьбе с клещами, и велели с этой целью выкосить всю зелень вдоль дорог в пределах населённого пункта. Собственного сельсовета у нас нет, но район поделен на участки, за каждым из которых закреплён врач-терапевт, участковый оперуполномоченный и заместитель главы, отвечающий за порядок. А население ― человек триста в общей сложности. Большинство из них ― пенсионеры, потому что здесь нет ни производства, ни работы, ни школы, ни детского садика. Есть клуб, гордо именуемый Домом Культуры, маленькая библиотека и единственный магазин, который работает даже не каждый день. Кто здесь будет траву вдоль дорог косить? Бабки? И чем? А у районной администрации есть указание сверху ― бороться с клещами на подведомственной территории повсеместно и и с искренним усердием.

Сегодня утром из города приехали четыре мужика с бензиновыми триммерами и начали жужжать чуть ли не с шести часов утра, пугая домашнюю птицу и раздражая местных жителей. Особенно раздражённые собрались шумной стайкой у магазина и добросовестно перемывали кости главе района, а также его подчинённым и вышестоящему начальству. Я в подобных мероприятиях не участвую, поэтому просто вежливо поздоровалась и прошла мимо. А позже, когда вышла уже с покупками, неожиданно оказалась в эпицентре забавных событий. Причиной стал Бронислав Артёмович, приехавший ко мне по какому-то делу, не заставший меня дома и по доброте душевной решивший помочь мне доставить пакеты с продуктами до жилища. Машина у него приметная ― большой и чистенький чёрный внедорожник. Внешность представительная ― деловой костюм, идеальные стрелки на брюках, рубашка белая, галстук, массивные часы на запястье, лицо гладко выбритое, взгляд суровый. Местные решили, что это представитель администрации приехал работу косильщиков проверять, и накинулись на него чуть ли не с кулаками. Это же деревня, а не город. Здесь трава растёт повсюду. Ею гуси, уточки и козочки кормятся. У кого-то даже корова есть. А Гусев хоть и умный человек, но правильный до мозга костей. Ему по должности положено буквой закона в любой ситуации оперировать, но мог же сообразить, что не в своём кабинете сидит. Взял и ляпнул, что выпас домашнего скота и птицы на территории населённого пункта запрещён в принципе и даже подлежит штрафу в размере… Да неважно, в каком размере ― главное, что это справедливое замечание стало последней каплей в и без того переполненной чаше терпения местных жителей.

«У-у-у… Ты попал, Бронислав Артёмович», ― подумала я и осторожно обошла рассвирепевших бабулек, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания. Для пущей безопасности даже мороком прикрылась, чтобы никто меня не заметил. Дошла потихоньку до дома, а во дворе застала Уголька, пытающегося оживить свою новую игрушку.

― А ты Гусева не встретила что ли? ― удивился он.

― Он местное население просвещает. Не до меня ему сейчас, ― усмехнулась я и прошла в дом.

Разобрала пакеты, разложила купленные продукты по местам, заварила чай с травками и даже успела борщ сварить до повторного визита ко мне почётного гостя. К этому моменту от его представительности и следа не осталось ― рукав пиджака по шву порван, несколько пуговиц потерялись, галстук набекрень, всё грязное, словно бедолагу ногами пинали, а гладко выбритое лицо в двух местах поцарапано.

― В ваши Старые Мельницы с телохранителями ездить нужно, ― сообщил он с порога и снял галстук вовсе. ― Есть что-нибудь холодненькое?

― Квас домашний, ― предложила я. ― Или вода вон там в ведре родниковая. Ждан недавно принёс, ещё холодная.

Гость зачерпнул ковшом воды из ведра, напился и только после этого наконец-то разулся и прошёл в дом.

― Что ж у вас тут все буйные-то такие? ― проворчал себе под нос, разглядывая испорченный пиджак.

― А вы им почаще про законы и штрафы рассказывайте, ― посоветовала я. ― Так вас скоро вообще где-нибудь в подлеске прикопают по-тихому. Это не тот контингент, который можно штрафами пугать. Вы знаете, какая у этих старушек пенсия? Они выживают, а не живут. При этом ещё и хозяйство с огородами держат, чтобы детям помогать. Молоко и яйца на рынок возят ради лишней копейки ― кто на себе, а кто соседям за транспорт стольник за поездку отстёгивает. А обратно пешком добираются, потому что рейсовый транспорт здесь не ходит. Это глубинка, Бронислав Артёмович. Настолько глубокая, что до сих пор ещё из Советов не вылезла и не нужна никому, а вы законами перед ними размахиваете. Скажите спасибо, что живым ушли. Вы по делу приехали или проведать просто? Борща хотите?

От борща он не отказался, хотя приехал по делу. Поел, поблагодарил, а за чаем сообщил:

― Твоих отца и дядю отпустили. Следствие прекращено за отсутствием состава преступления, все обвинения с них сняты, а дела закрыты.

Я подавилась конфетой. Когда откашлялась, выпучила на него глаза и переспросила:

― Чего? Как это закрыты? Я же от обвинений не отказывалась. Хотя бы это дело должно ведь остаться. И там же коррупция, подделка документов…

― А вот так, ― неопределённо пожал он плечами. ― Меня и мою команду сначала просто отстранили приказом, а потом и вовсе… Короче, я теперь на заслуженной пенсии, а мои ребята сдали погоны и на вольные хлеба отправились.

― Да как так-то? ― всё ещё не верила я в правдивость услышанного. ― При такой огласке, какая была… На виду же у всех. И на слуху. Я понимаю, что у большого начальства есть своё мнение на любой счёт, но общественное тоже должно какой-то вес иметь. Это же неправильно!

― Бросаться на людей с кулаками только потому, что они правду говорят, тоже неправильно, ― заметил он и поморщился, потрогав пальцами поцарапанную скулу. ― Не кипятись и не переживай. Я сдаваться не привык и так это не оставлю. У меня тоже есть связи и опыт, поэтому доведу всё до конца, только вот времени на это теперь уйдёт гораздо больше. Тебя просто предупредить хотел. Ну и просьба к тебе есть. Со служебной московской квартиры меня тоже попёрли, а там архив же, о котором я тебе говорил. Нужно место для его хранения.

У меня алчно загорелись глаза. На Новый Год Бронислав Артёмович подарил мне книгу из этого личного архива ― магическую и весьма для меня полезную. Тогда он сказал, что коллекционирует странные вещицы, если их нельзя использовать в качестве вещдоков, просто как хобби. Для меня даже взглянуть на эту коллекцию было бы неимоверным счастьем, а тут предлагается хранилище для неё организовать ― кто в здравом уме отказался бы?

― Без проблем, ― сразу же согласилась я. ― Если весь ваш архив в однокомнатной квартире помещается, то здесь места для него точно хватит. Привозите.

― Спасибо, ― искренне поблагодарил Гусев. ― Вообще-то я уже всё привёз. Там не так уж и много. Две коробки всего, в машине лежат.

Начинать всегда нужно с плохих новостей, чтобы потом подсластить эту горькую пилюлю хорошими. Отец и дядя на свободе ― это очень плохо. В покое они меня вряд ли оставят. А коллекция магических штуковин и книг ― это очень хорошо хотя бы для общего развития. Я, правда, ещё предыдущий справочник не до конца освоила, но степень моего магического развития на уровень любопытства вообще никак не влияет.

Организовала занос коробок в дом. Большие такие коробки, увесистые. Одну Бронислав Артёмович принёс, а вторую Уголёк еле дотащил. Меня прямо-таки распирало от желания открыть эту сокровищницу побыстрее, потому что магией от неё разило основательно. Но я же приличная девушка, да? Скромная и сдержанная. Если начну пускать слюни в присутствии гостя, что он обо мне подумает?

― Это опись, ― вручил мне Гусев тонкую красную папку. ― Я для себя вёл и придираться не буду, если что-то испортишь или потеряешь. По сути мне эти вещи вообще не нужны.

― Ага, ― охотно закивала я, чувствуя, что похожа в этот момент на одержимую маньячку. ― Если нужно ещё что-то, обращайтесь.

― Да пока ничего не нужно, ― улыбнулся он. ― Ещё раз спасибо за борщ. Очень вкусный. Кстати, как там твой медведь поживает?

― Они с Глашкой где-то по лесу шастают. На летнем выпасе, так сказать, ― небрежно бросила я, не переставая алчно коситься на коробки.

― Не боишься отпускать? А если на охотников нарвутся?

― Мои проблемы что ли? Это ещё вопрос, кто на кого нарвётся. Хрусть после зимовки в бане злющий очень. Он магию не выносит, а у меня тут морок на мороке и практика ежедневная. Ревел целыми днями, а по ночам вольер сломать пытался, вот и выпустила. Пусть гуляет. Он же медведь лесной, а не кот домашний.

― Ну да, ― согласился Бронислав Артёмович и многозначительно посмотрел на Уголька. ― Домашние коты другого отношения требуют.

― Это вы на что намекаете? ― сощурился оборотень подозрительно.

― Да я так, к слову, ― уклончиво ответил гость и вежливо попрощался.

Я проводила его до машины, помахала рукой вслед, а потом услышала от Уголька вопрос:

― Он что, считает, что у нас с тобой отношения?

― А тебя это смущает? ― усмехнулась я. ― Учитывая, что мы даже спим в одной постели…

― Но это же другое! Я кот! ― возмутился мой питомец. ― Мне нужны внимание и ласка! У меня привычки!

― Интересно, а что ты будешь делать с этими привычками, если я встречу мужчину своей мечты и захочу замуж?

― Ты-то? ― скептически скривился он.

― А что со мной не так? ― обиделась я.

Он осознал свою оплошность и срулил под навес добивать мопед. Умник нашёлся. Я, может, принца жду на белом коне. И гоняться за тем, кто общения со мной не жаждет, привычки не имею.

Собиралась уже вернуться в дом, когда услышала за калиткой:

― Арина! Скажи этому своему родственнику городскому, что в следующий раз пешком отсюда до города пойдёт, если ещё раз явится!

Я подумала пару мгновений, вышла со двора и заявила, глядя свирепой пенсионерке с соседней улицы прямо в глаза:

― Я вам не родственница, не подружка и даже не знакомая, чтобы так со мной разговаривать. Если вы в свинарнике выросли, то это не значит, что все вокруг такие же невоспитанные. Вежливость в общении пока ещё никто не отменял. А родственник этот вообще-то столичный следователь по особо важным делам. В следующий раз с «ОМОНом» сюда приедет. Готовьтесь.

У неё отвисла челюсть ― видать, старушка и правда приняла Гусева за мелкого чиновника. Пусть переваривает теперь информацию и фантазирует на тему грядущей расправы сколько угодно. На участкового местные с кулаками не бросаются, уважают его, а тут ― целый следователь! Столичный! Да ещё и особо важный. Я пока ещё не всех жителей Старых Мельниц лично знаю, но уже давно поняла, как с ними нужно общаться. В следующий визит здешние активисты и борцы за права селян Брониславу Артёмовичу носовыми платочками его внедорожник до блеска отполируют, включая колёса. И извиняться будут, пока не охрипнут.

Оставила бабулю с разинутым ртом за калиткой и вернулась в дом с намерением изучить содержимое коробок, но настроение уже было испорчено. Сначала Уголёк со своими намёками, потом старушенция эта… А где расстройство по незначительным причинам, там и печалька бо более важным. Я не прячусь. При желании узнать, где живу, не так уж и сложно. Если папенька с дядюшкой вознамерятся превратить мою жизнь в череду неприятностей… Я устрою им неприятности в ответ. Да такие, что ни один профессор медицины правильный диагноз поставить не сможет. С их бандитскими замашками ждать нежеланных и незваных гостей придётся недолго. Нужно подготовиться и всё продумать. Архив Гусева никуда не денется, а мир и покой могут улетучиться в одночасье.

Глава 2

У Ждана своё представление о личных границах. Точнее, о их наличии в принципе. Он свято верит в то, что домовой при хозяйке является полноправным хозяином её дома даже в том случае, если живёт где-нибудь в другом месте. У него пятнадцать кошек и два выводка котят. В общей сложности численность кошарни уже перевалила за две дюжины хвостов. Плюс неприязнь к Угольку, который хоть и тоже кот, но при этом ещё и оборотень ― существо противоестественное и потому презренное. Я в своём доме терпеть подобное не намерена, поэтому Ждан живёт по соседству ― в крайнем срубе по улице Берёзовой, любезно купленном Владимиром Петровичем Холмогоровым исключительно с целью размещения там моего домового с его зверинцем. Не то чтобы я против этого соседства, но у Ждана есть плохая привычка наносить мне визиты в любое время дня и ночи. То сядет над душой и душераздирающе вздыхает, пока я не уделю ему внимание, то с порога начинает по-хозяйски командовать. Бесит порой неимоверно.

В этот раз он не докучал мне весь день, а под вечер заявился со счастливой физиономией и двумя пакетами, доверху заполненными цветками одуванчиков.

― Сейчас будем мёд варить! ― заявил радостно.

Мне осталось только закатить глаза и смириться.

― Кухня в твоём полном распоряжении.

― Не, так не пойдёт, ― возразил он. ― Ты умеешь мёд из одуванчиков варить?

― Нет, ― с унылым видом ответила я.

― А должна уметь. Любая уважающая себя ведьма знает, что в таком мёде польза особенная. Витаминов в нём просто море!

― А сахара? ― уточнила я.

― Ну-у-у… ― задумчиво протянул он, подсчитал что-то в уме и выдал результат: ― Полкило на поллитра, думаю, будет достаточно.

― Привет, диабет, ― с мрачным видом подытожила я и попыталась навскидку оценить масштабы бедствия, но забыла пропорции, о которых когда-то мне говорила бабушка, поэтому всё же спросила: ― И на сколько поллитров у тебя запас цветков?

― На пятнадцать, ― сразу же ответил Ждан и высыпал одуванчики на стол. ― Ровно три тысячи отборных цветочков. По двести на баночку. У меня всё точно.

― Угу, ― кивнула я. ― Не хочу тебя разочаровывать, но семи с половиной килограммов сахара у меня нет. А баночек свободных никогда и не было по умолчанию. Я их выбрасываю.

― Выбрасываешь? ― переспросил он с таким выражением лица, словно я только что призналась в каком-то особенно ужасном святотатстве. ― Как можно выбрасывать баночки? Помнится, ты по стопам Филомены хотела пойти и ядами заняться, а у ней этих баночек в запасе целый сарай был. Сезон начался, многие травы уже сейчас собирать надо, а ты…

― А я не хочу, ― огрызнулась я тоном, не терпящим возражений.

Он понял, что настроение у меня дурное, поэтому умолк. Да и время для споров и воспитательных лекций было неподходящим ― даже сорванные цветки одуванчиков с наступлением вечера закрываются, а мёд нужно варить из раскрытых. Стоял, задумчиво чесал затылок, а я будто бы слышала все его мысли, поэтому предупредила:

― Не вздумай снова грабить магазин. Даже с возмещением убытков кража всё равно считается преступлением.

Ждан сник окончательно. По этому поводу у нас месяц назад состоялся очень серьёзный разговор. Тогда домовому захотелось попотчевать своих питомцев чем-нибудь вкусненьким. Он прокрался ночью в магазин и спёр там несколько консервных банок с рыбкой в собственном соку. Дело даже не в убытке, который мне так же тайно пришлось потом возмещать, а в том, что у хозяйки магазина лопнуло терпение. Это ведь не в первый раз. Ольга Михайловна женщина хоть и добрая, но участкового всё-таки вызвала ― пусть и не ради привлечения благородных воришек к ответственности, а хотя бы для выяснения их личности. Кражи с возмещением начались с Нового Года, а Ждан появился в Старых Мельницах именно тогда. Он от людей не прячется. Все его знают как чудаковатого старика-кошатника. Улыбаются, здороваются, а в спину гадости говорят. Когда участковый начал подомовой обход, ему в каждом доме именно на Ждана и указали ― мол, чужак со странностями и неизвестным прошлым. Возможно, даже уголовник. А разгребать это всё пришлось мне с помощью Гусева и его связей в полиции. Участковый у нас и правда хороший ― с понимаем отнёсся, но попросил впредь пресекать подобные вылазки, а хозяйке магазина посоветовал сменить замок на двери и сигнализацию поставить. Сказал ей, что если и это не поможет, то нужно искать того, кто обереги от нечисти делать умеет. Брусничное бывшее недалеко ведь совсем, о ведьмах в этой местности многие наслышаны, а где ведьмы, там и нечисть. Ольга Михайловна после этого и замок сменила, и батюшку из церкви пригласила. И на сигнализацию тоже разорилась, хотя я так и не поняла, какой в этом смысл ― пока на сигнал сюда кто-то доедет, магазин до основания разобрать можно. Ну и воспитательную беседу с домовым я, конечно же, тоже провела. Сказала, что поедет обратно в садоводческое товарищество жить вместе со своей кошарней, если ещё хоть раз в магазин сунется.

― У соседей взаймы баночки и сахар поспрашиваю, ― решил наконец-то Ждан.

― Взаймы? ― переспросила я. ― А возвращать чем будешь?

― А это, хозяюшка, уже не твоя забота, ― обиженно ответил он и ушёл, оставив одуванчики на столе.

Яркие жёлтые головки уже начали потихоньку сворачивать свои лепестки в плотные бутоны. Жаль, ведь обратно они больше не раскроются, а домовой целый день на сбор потратил. Цветочек к цветочку собирал, самые крупные. И на поиски баночек у него тоже очень много времени уйдёт ― из-за событий этого дня. Теперь ведь каждая местная сплетница хочет знать, правду я сказала о том, что ко мне приезжал столичный следователь по особо важным делам, или соврала. Ждан ведь рядышком живёт, всё обо мне знать должен. А у него язык как помело. И неизвестно ещё, что хуже было ― разрешить ему снова магазин ограбить или позволить по соседям пойти.

― Ладно. Будем, как всегда, разгребать последствия по мере их наступления, ― решила я и взяла с полки книгу, подаренную Гусевым.

Видела там простенькое заклинание, позволяющее долго сохранять цветы живыми. Магия стихийная, в основе лежит вода, а этого добра у меня всегда в избытке. Запомнила слова, окропила гору бутонов на столе родниковой водичкой, сосредоточилась и… чихнула. Не то чтобы очень уж сильно, но в самый неподходящий момент. Заклинание силу возымело, но не ту, какую хотелось бы ― все до последнего бутоны благополучно схлопнулись. Остались живыми, да, и хранить их в таком состоянии можно теперь не меньше трёх месяцев, но для приготовления мёда они явно уже не годятся. Попыталась исправить эту свою оплошность повторным заклинанием, но оно работает только на сохранение исходного растительного материала. И в книге относительно того, как заставить бутоны снова распуститься, тоже ничего нет. А если бы и было, то подобную магию последовательно надо использовать, а не одну поверх другой.

― Финиш, ― подытожила я. ― Теперь Ждан мне мозг кофейной ложечкой выест.

― Это за что? ― спросил Уголёк, который как раз в момент признания мной полного фиаско вернулся в дом с улицы.

― Он мёд сварить хотел, ― ответила я. ― Ушёл искать банки и сахар, а я… Вот.

― Ну ты даёшь! ― усмехнулся Уголёк.

― Сама в шоке, ― ответила я и вздохнула. ― Пойду завтра во искупление своей вины новые одуванчики ему собирать. Три тысячи штук. С ума можно сойти.

― Ты с этих хоть заклинание применённое сними, ― посоветовал он. ― Скажешь, что сами закрылись.

― Точно. Так и сделаю, ― решила я и принялась поспешно распутывать чары, потому что способ их быстрого снятия в книге не описан.

За этим занятием меня и застал Ждан, вернувшийся с мешком сахара и коробкой с банками. Он обиделся. Мне стало совестно. Извинилась и пообещала, что завтра собственноручно наберу ему столько цветков, сколько попросит, а в ответ услышала: «Да уж не надо, спасибо. Сам как-нибудь». Оставил мешок и коробку у двери и ушёл к себе. Мы с Угольком долго стояли у стола и смотрели на испорченное сырьё, думая каждый о своём, а потом я взяла ножницы и таз, присела за стол и заявила:

― Не помогай, если лень, но я это не выброшу.

― И что будешь делать? ― заинтересовался кот.

― Срежу чашечки и уберу всё зелёное. Бабушка говорила, что для мёда важны только пыльца и лепестки, а они никуда не делись.

Уголёк подвязался мне помогать, но только после того, как принял душ и переоделся ― после возни с мопедом я его иначе к работе с главным ингредиентом для будущего мёда и не допустила бы. К тому же я не до конца сняла заклинание ― на это тоже нужно время. Потом мы долго потрошили бутоны и заодно обсуждали насущные проблемы ― надо разобрать архив Гусева и придумать действенный способ защиты от моих родственников. Решение первого вопроса Уголёк полностью доверил мне ― у него шерсть дыбом поднимается при одном только прикосновении к коробкам, поэтому в данном случае он мне не помощник. Что до второго, то тактика ведения войны нападением, а не защитой, нам обоим показалась наиболее приемлемой. Пока папенька с дядюшкой меня не трогают, и я их не трону. Но если сунутся ― огребут по полной программе. Я уже не та беспомощная дурочка, какой была год назад. Не в совершенстве, но хотя бы основами стихийной магии владею, а у них таких способностей нет вовсе. Терпеливо сносить обиды и прятаться, как раньше, точно не стану. Да и люди Гусева за мной всё-таки ненавязчиво приглядывают ― нечего бояться. Где не магией, там грубой силой справимся и с этой бедой тоже. Не одна ведь.

― А теперь что? ― спросил Уголёк, бросив в таз останки последнего бутона.

― Теперь мёд варить будем, ― ответила я решительно.

― А ты умеешь? ― скептически осведомился он.

― Нет, но к утру эта кучка лепестков точно станет бесполезной. Тащи сюда большую кастрюлю и ведро с водой.

― Уверена?

Я ни в чём уже не была уверена ― ни в своём беззаботном будущем, ни в том, что моими стараниями получится именно одуванчиковый мёд, а не отрава. Нашла в Интернете рецепт, поставила греться воду и занялась стерилизацией банок. Провозилась до самого рассвета. Когда закончила, Уголёк уже седьмой сон видел ― обернулся котом, свернулся чёрным пуховичком в кресле и сладко сопел в две дырочки. Я прибралась в кухонной зоне и тоже легла спать, оставив на столе баночки с готовым мёдом и пиалку с остатками, которые никуда не поместились. Уже засыпала, когда услышала из гостиной шорох, причмокивание и тихое:

― А говорила, что не умеет. Обманщица. С лимончиком ведь… Ух, вкуснота!

Я сонно улыбнулась ― не сердится больше Ждан. Это хорошо. Друзей нельзя обижать даже в мелочах, потому что в трудную минуту полагаться мне придётся именно на них. А одуванчиковый мёд и правда получился вкусным, хотя с сахаром я явно перестаралась.

Глава 3

Утром Уголёк напросился к кому-то из местных автовладельцев в попутчики и срулил в город, оставив мне записку с информацией о том, что хочет поискать на рынке запчасти для мопеда. Я и сама скаталась бы на рынок, но после бессонной ночи проспала ведь до обеда. Да и коробки Гусева нужно было разобрать, а то они стоят посреди комнаты и нервируют моё любопытство. Хотела ради окончательного примирения попросить Ждана помочь с этим, он ведь про ведьмовские штучки больше меня знает, но для начала нужно было умыться, сделать зарядку и пробежку…

К слову о пробежке. Подобных привычек у меня никогда не было, поскольку я ленивая, но в магическом справочнике сказано, что утренняя разминка полезна не только для здоровья, но ещё и стимулирует циркуляцию магии в ауре, а это значительно облегчает практику. Помнится, прочтя это мудрое замечание, я долго хохотала, потому что представила, как брусничнинские ведьмы ранним солнечным утречком, одетые в шорты и майки, всем своим ковеном делают зарядку и потом бегают по лесным дорогам до карьера и обратно. И Хрусть с ними за компанию. Ну весело ведь. Попробовала ― самой понравилось. Правда, для полноты эффекта ещё и просыпаться рекомендуется в ранний утренний час, но на подобные жертвы я не согласна.

В общем, умылась, почистила зубы, размялась, оделась по-спортивному и ― вперёд! Против часовой стрелки ― до дома Ждана, потом на «окружную» до Колхозной, через центр до «окружной» на другом краю деревни и по Берёзовой до своего дома. Получается в общей сложности чуть меньше трёх километров, если верить смарт-часам. Нормально так. Суровое испытание для моей лени. Бежишь себе неспешно мелкой трусцой, окрестностями любуешься, с селянами по пути здороваешься. Но в этот раз, помня о вчерашнем столпотворении у магазина, я маршрут сократила и побежала не по Колхозной, а по Советской, которая ближе. И не зря. На полпути увидела, как Ждан с довольной физиономией выходит со двора той самой бабули, которая вчера грозилась Гусева пешком в город отправить. А бабуля эта с таким же счастливым выражением лица моего домового за калитку провожает. Она не то чтобы совсем старуха ― ей всего шестьдесят пять. Вдова, дети по стране разъехались ― одна живёт и гостей редко принимает. Увидели меня, лица испуганно вытянули, побледнели и хором:

― Добрый день!

― Ага. И вам не кашлять! ― небрежно бросила я и пробежала мимо.

А сама думаю: «Ну Ждан! Ну дурачина! Нашёл компанию! Эта змеюка ведь наизнанку вывернет всё, что ты ей скажешь, а потом вывернутое по деревне понесёт». Заволновалась, проще говоря, что моего домового обидят. Из-за этого сократила маршрут ещё сильнее и вернулась на Берёзовую не по грунтовке на окраине, а через переулок Майский. Их у нас два ― Майский и Первомайский. Оба соединяют Колхозную и Берёзовую, пересекая Советскую. Дома приняла душ, переоделась, заварила в кружке пакетированный чай и прямо с этой кружкой попёрлась к домовому в гости. Села на крылечке и принялась ждать. В доме у него делать нечего, потому что это сарай, а не дом. Там даже мебели нет нормальной, ведь для домового такие мелочи значения не имеют. Зато для кошек своих Ждан ничего не жалеет ― сам подушечки для них шьёт и корзинки делает.

Сижу, наслаждаюсь тёплой погодой, любуюсь сочной майской зеленью, никого не трогаю. За дверью позади меня коты орут ― гулять просятся. Они Ждана обычно на все прогулки сопровождают, а тут он сам ушёл, негодяй. Подумывала уже выпустить их, но домовой как раз вернулся и виновато застыл у калитки.

― Чего встал-то там? ― недовольным тоном осведомилась я. ― Иди уже. Чем быстрее огребёшь, тем раньше от моего общества отделаешься.

Он сделал пару шагов вперёд и замялся.

― Хозяюшка, ты всё неправильно поняла. Уголёк поутру сказал, что Зоя Акимовна браниться к тебе приходила. Я ж примирения для, а не удовольствия ради к ней пошёл. Медком твоим угостил, о причинах разузнал. У ней под забором тюльпаны росли. Только-только цвет набрали, а эти косари городские жужжалками своими побили всё. Тюльпаны те ещё муж её покойный посадил. Они аккурат ко дню её рождения распускаются, ежели погода позволяет. Обида у человека, понимаешь? А где обида, там и злоба. Поговорили за чаем, полегче ей стало. Больше браниться не будет, пока снова не обидят.

― Пф-ф! ― насмешливо фыркнула я. ― Ждан, ну ты наивный. Она сейчас новости свежие посмотрит и новую обиду себе придумает. Просто человек такой. Внимания ей не хватает, вот и привлекает его любым доступным способом. Что ты ей о Гусеве сказал?

― Что он начальник большой и важный с особенными полномочиями. В Москве живёт, а к нам в глубинку для борьбы с древним злом приехал.

― Пф-ф-ф!... ― снова сказала я, но в этот раз у меня во рту был чай, который нечаянно окропил ступени крыльца. ― Ты с ума сошёл?

― А что не так? ― удивился домовой. ― Правду же сказал. Не соврал ни словом.

― А о том, что месяц назад участковый по твоей же милости по деревне слушок о нечисти пустил, помнить я должна? ― уточнила я. ― Ты хотя бы представляешь, что тут Гусева ждёт в следующий его приезд? Вся деревня же соберётся на молоко прокисающее жаловаться, на овощи, плохо растущие, и на кражи магазинные. Ждан, у тебя в голове вообще есть что-нибудь, кроме кошачьего пуха?

― У кошек мех, ― возразил он, но задумался.

И так посмотрел на меня, что сразу понятно стало ― ещё не весь масштаб бедствия озвучен.

― Говори, ― потребовала я, предчувствуя, что после следующего откровения просто взорвусь. ― Что ещё ей сказал?

Он втянул голову в плечи, отчего его бородка приподнялась параллельно земле.

― Что ты у Бронислава Артёмовича в подчинённых. Тайный агент со сверхспособностями, поэтому обращаться к тебе нужно вежливо, а не наскоками.

Я закатила глаза и опрокинулась на спину ― осторожно, чтобы не удариться. Приехали. Через пару часов каждая мышь в этой деревне будет знать, кто я такая. А стараниями Зои Акимовны «тайный агент со сверхспособностями» гарантированно превратится в «ведьму». Пожила тихо и спокойно, ага. Только этой огласки мне для полного счастья и не хватало.

Ждан подошёл поближе и на всякий случай заглянул мне в лицо ― проверить, от счастья я в обморок хлопнулась или по другой причине.

― Сгинь, ― попросила я.

Он исчез из поля зрения, но продолжал топтаться у крыльца и виновато вздыхать. Понял, что сболтнул лишнее, или нет, но сказанного и услышанного уже не вернёшь. Осталось выяснить последнюю деталь.

― А про Уголька ты сказал, что он зверь магический у меня в помощниках?

― Не. Про него я сказал, что он тебе муж законный и к Гусеву никакого отношения не имеет.

Я сделала несколько глубоких вдохов, заставляя себя успокоиться. Руки чесались схватить болтуна за бороду и приложить его пару раз головой о дубовые перила, чтоб содержимое черепной коробки на место встало, но недавно Ждан сам попросил убрать скрывающий морок с его двора ― кто-нибудь может увидеть, как я добродушного и глуповатого старика воспитываю. К званию тайного спецагента добавится ещё и характеристика «с о-о-чень широкими полномочиями». На меня и без этого все косо смотрят, а теперь вообще можно с чистой совестью прибить над калиткой табличку с надписью «Здесь живёт ведьма» и под ней повесить график приёма по личным вопросам. И рядом ― череп козий с рогами на штакетину нацепить, чтобы все понимали, куда пришли. Ну хоть Уголька эта катастрофа стороной обошла ― уже хорошо. К нему просто теперь местные с вопросами приставать будут постоянно.

Собралась в кучку, отнесла эту кучку домой, положила её в гостиной на диван и принялась размышлять над проблемой, любезно подсунутой мне домовым. И так прикидывала, и эдак ― как ни крути, а правда в моём случае лучше сплетен. Проще сказать её один раз и для всех любопытствующих, чем ждать, пока они перевернут всё с ног на голову. Гусев давно советовал таким способом завоевать уважение местных жителей, потому что шила в мешке всё равно не утаишь. Особенно в таком дырявом мешке, как голова Ждана. До профессионализма в магических вопросах мне ещё расти и расти, но кое-что всё-таки могу.

Дождалась возвращения Уголька, чтобы посоветоваться ещё и с ним. Запчастей он не нашёл, потому пребывал в огорчении, а после того, как я озвучила ему текущее положение дел, скис окончательно.

― Муж? Ага. Объелся груш. Не надо вот этого вранья. Я кот. Просто кот. Можешь всем так и сказать.

― Уголёк, мы живём под одной крышей уже полгода, ― напомнила я. ― Нас часто видят вместе. Все и так считают, что мы пара. Какая разница…

― Да большая разница! ― вдруг вспылил он. ― Может, я хочу, чтобы это было правдой! Такое тебе в голову никогда не приходило? У меня тоже есть сердце и чувства!

Развернулся на пятках, ушёл в свою комнату и дверью хлопнул. А я что после этого думать должна? Он действительно кот, в шкуру которого Жалейка из чистого эгоизма засунула человеческую душу своего возлюбленного. Не зверь и не человек. Оборотень, но с сердцем, способным любить и ненавидеть. В чужую душу не заглянешь. Откуда мне было знать, что он привязался ко мне именно по такой причине? И что теперь с этим знанием делать? Подождать, пока он успокоится, а потом поговорить по душам? Других вариантов нет. У меня по отношению к нему чувства исключительно дружеские. Нужно расставить все точки по местам, пока не стало хуже.

Расстроилась. Никогда бы не подумала, что дойдёт до такого. Так ведь хорошо всё было, жили себе душа в душу, а тут ― как снежный ком с горы. Одно на другое. Уголёк хороший, но… Не могу я ответить ему взаимностью. Просто не могу.

Успокоился он, впрочем, довольно быстро. Вернулся в гостиную и сказал:

― Забудь. Я не должен был так говорить. Прости. Если правда намерена открыто заявить о том, что ведьма, обо мне можешь сказать что угодно. На твоё усмотрение. Только заранее предупреди, чтобы я знал.

― Хорошо. Спасибо, ― кивнула я, не смея смотреть ему в глаза.

Чуть не расплакалась, но всё же взяла себя в руки и придумала полезное занятие, способное направить мои мысли в другое русло ― добралась-таки до архива Гусева. Разбирала эти несчастные две коробки до самого вечера, сверяя содержимое с описью. Опись, кстати, оказалась не просто перечнем ― в ней содержалась ещё и информация о том, где, как и при каких обстоятельствах был обнаружен тот или иной предмет. По большей части это были самые обычные вещи, с той или иной целью приправленные какой-нибудь магией. Например, хрустальный магический шар ― такой можно в любом магазине сувениров купить. Бесполезная стекляшка, а чары всего лишь слегка подсвечивают её изнутри. Или бусы из кроличьих костей ― тоже безделушка, но прикосновение к ней вызывает головокружение. Такими обманками можно несведущих убеждать в том, что ты ― могущественный маг. Подобные вещицы я складывала отдельно, чтобы позже объяснить Гусеву, что они не представляют никакой ценности. Но было там и кое-что интересное.

― Уголёк, смотри, ― позвала я. ― На эту штуку у тебя реакция?

И показала ему свёрнутую бухтой цепь, на какие обычно привязывают не слишком крупных собак.

― Ну да, ― ответил он.

― Здесь написано, что эта цепь была найдена в погребе, где содержался дикий волк. Гусев как-то рассказывал, что однажды он расследовал дело, связанное с серией убийств. Я подробности не очень помню, но вроде бы тогда один мужик сам во всём сознался. Его на принудительное лечение направили, потому что психом был, а потом посадили. При обыске в погребе нашли дохлого волка.

― Он кормил зверя…

― Ну да, ― кивнула я. ― И держал его на этой цепи. Она закалена особым образом с использованием трав, заклинаний и крови собак охотничьих пород, какими волков загоняют. На человека не повлияет никак, а оборотня соответствующего вида лишает сил и удерживает в облике зверя. Я в Интернете о таком читала, но не думала, что и сейчас подобное делают. В средние века существовал культ больных на голову людей, которые верили, что обычного волка можно превратить в оборотня и подчинить своей воле, если держать его на такой цепи и кормить исключительно человеческими органами. Жуть жуткая и чушь полная, но чокнутых фанатиков хватало всегда и везде. А цепочка реально рабочая. Смотри, у тебя когти проявляются, если ближе эту штуку поднести. Наверное, это из-за собачьей крови. Котам ведь без разницы, какой породы пёс. Вы всех недолюбливаете.

― Фу, убери её, ― брезгливо проворчал Уголёк и отошёл подальше.

А я подумала о том, что для хранения таких интересных вещей не мешало бы обзавестись коробочками с особенной защитой, которая не пропускает магию ― вроде свинцовых контейнеров для радиоактивных веществ. И ещё меня посетила очень злая мысль о том, что эту цепочку можно подложить под дом Ждану ― тогда вся его кошарня разбежится и обратно возвращаться не захочет. Но это я так, просто из вредности. Мстить за длинный язык нужно ему, а не его кошкам. К тому же там котятки маленькие.

― О! Я только что придумала, как бороться с мышами! ― обрадовала я своего хвостатого друга. ― Если сделать нечто подобное на кошачьей крови и хранить это в доме или вокруг дома, ни один уважающий себя грызун не сунется ведь. Надо только заклинание поискать правильное, а то с моими навыками всё с точностью до наоборот получится.

― Я против нашествия мышей ничего не имею. Они весёлые и пахнут прикольно, ― сообщил мне кот, роясь в холодильнике.

― Бе, ― изобразила я брезгливость и продолжила сортировку магического хлама.

Глава 4

Вроде бы всё прояснили, но Уголёк этой ночью впервые спал в своей комнате ― должно быть, понял, что сам же и создал неловкую ситуацию. А я ворочалась с боку на бок без сна, потому что уже привыкла к его теплу и мурчанию. Ну и ладно. Всё равно это было неправильно. Он хоть и кот, но всё-таки мужик. Друзья в одной постели не спят. Должны быть границы.

С утра, так толком и не поспав, я выползла на пробежку, прикрывшись мороком ― не столько ради физкультуры, сколько разведать обстановку в деревне после вчерашних откровений Ждана. И не зря. На перекрёстке Первомайского переулка и улицы Советской увидела Зою Акимовну и Нину Александровну. Первая ― та ещё сплетница почтенного возраста, а вторая помоложе будет и характером попроще. Мне Нина Александровна даже нравится. Она молчунья и редко улыбается, зато не имеет привычки совать нос в чужие дела. Этим утром она собирала грабельками скошенную городскими трудягами траву на придомовой территории, а Зоя Акимовна бегала вокруг неё и периодически возмущённо взмахивала руками. Со стороны это напоминало момент из мультика про Маугли, когда невозмутимый дикобраз катил дыню, а шакал бегал перед ним с воплями: «Позор джунглям!» ― ну один в один. Пока я до них добежала, у тётки Нины, похоже, лопнуло терпение ― она перестала трудиться, взяла грабли на манер булавы и попёрла с ними на приставучую сплетницу. Та быстро оценила перспективы и ретировалась. Пронеслась мимо меня подобно ураганному ветру и не заметила, что я есть ― морок и на зрение, и на слух работает. А Нина Александровна по-мужицки сплюнула ей вслед и продолжила заниматься своими делами. Хорошая женщина, уважаю таких.

Обежав всю деревню, я больше никого не встретила, но выводы сделала. Уголька дома не было, Ждан тоже куда-то ушёл, поэтому после душа я взяла телефон и набрала номер Гусева ― час хоть и ранний, семи ещё нет, но он сказал в случае чего звонить в любое время.

― Алло? ― услышала в динамике его бодрый голос.

― Бронислав Артёмович, доброе утро! ― поздоровалась вежливо. ― Я вас не отвлекаю? Можете говорить?

― Говори, ― деловито разрешил он.

― Тут такое дело…

И объяснила ему суть проблемы. Он посоветовал пока ничего не предпринимать и пообещал приехать ― в области пока ещё по своим делам, часа через три будет у меня. Мне аж полегчало, ведь наличие поддержки имеет очень большое значение.

Эти три часа я провела за уборкой в собственном дворе, потому что чуть не пробила ногу о какую-то железку, когда возвращалась с пробежки. Аккуратно сложила разбросанные Угольком запчасти под навесом и даже в сарай заглянула, хотя там ничего нет, кроме старого хлама на выброс. Придирчиво осмотрела малинник ― его проредить и почистить надо, а мне всё как-то лень. И я ведь ещё хотела огурцы с помидорами посадить, а для этого надо место под теплицу выбрать. Рассаду можно в городе купить или у соседей поспрашивать ― это не проблема. К тому же у меня своя есть ― в горшочках на окне в гостиной стоит, подросла уже. Ну и лучок с укропчиком свеженький тоже вырастить было бы полезно. Для этого руки и желание нужны, а из меня огородница примерно такая же, как и журналистка ― одно название. Вообще я решила в этом году ни на что не заморачиваться и только придумать план размещения грядок на участке. Если буду заниматься зельями, многие травы можно рядом с домом выращивать, а не искать по окрестным лесам.

За работой и размышлениями время пролетело незаметно, а там и внедорожник Гусева на горизонте появился. Я обрадовалась и вышла за калитку встречать гостя, но на месте выяснилось, что Бронислав Артёмович приехал не один. Парковочное место у меня за калиткой всего одно, поэтому личный автотранспорт нашего участкового припарковался на скошенном газоне у забора, а рядом с ним ― ещё одна машина, из которой выбрались глава районной администрации и две его заместительницы. Подозревая какой-то подвох, я вежливо и осторожно поздоровалась с ними и на всякий случай даже растянула лицо в улыбке. Потом из авто участкового полезли ещё какие-то люди. Вишенкой на торте стали «ребята» Гусева, которых он утрамбовал в свой внедорожник аж шесть человек.

У меня нервно задёргался глазик.

Соседка из дома напротив сначала смотрела на всё это через окно своего дома, но оттуда видно плохо, поэтому она вышла на улицу и принялась таращиться на моих гостей из-за забора. Другие соседи по Берёзовой, кто был дома, тоже живо заинтересовались происходящим. Притопали любопытствующие и из переулков ― судя по всему, процессия торжественно прокатилась по всей деревне, прежде чем добраться до меня. Я бочком подобралась к Гусеву и шёпотом поинтересовалась:

― Бронислав Артёмович, а это всё вообще зачем?

― Сейчас узнаешь, ― с ободряющей улыбкой ответил он.

Полчаса мы просто толпились отдельными стайками по интересам: я с Гусевым и его ребятами, полиция, администрация и постепенно подтягивающиеся к месту собрания жители деревни. Внутренний голос подсказывал, что это утро было последним для меня спокойным, а инстинкт самосохранения подталкивал в направлении бани, в которой можно спрятаться и переждать грядущий апокалипсис. А потом началось самое страшное. Глава района поздоровался с селянами зычным басом и сообщил, что Старые Мельницы в этом году выбраны местом проведения областного фестиваля самодеятельности. Пейзажи здесь красивые, поблизости есть речка с широким лугом по берегу, где и будут проводиться фестивальные мероприятия. От местных жителей не требуется ничего, кроме соблюдения порядка. Фестиваль пройдёт в первые выходные июля. К этому времени от трассы до Старых Мельниц и в населённом пункте будет обновлено дорожное покрытие, а грунтовку до луга расчистят и отсыпят щебнем. Во время подготовки к мероприятиям будет шумно, люди приедут разные, поэтому желающие за отдельную плату разместить в своих домах посторонних должны проявлять особую бдительность. Ожидаются также неоднократные визиты прессы, в связи с чем деревня должна содержаться в чистоте, а выпас птицы и домашнего скота за пределами подворий нужно временно прекратить. Препятствий рабочим не чинить, самогон не продавать и так далее. На время подготовки и проведения фестиваля за Старыми Мельницами будет вестись постоянное наблюдение со стороны правоохранительных органов.

Глава района вещал долго, потом передал слово участковому, а дальше дело дошло и до Гусева. Бронислав Артёмович объяснил местным жителям, что прошлогодние события в регионе, связанные с ведьмовской общиной Брусничного, никак не могли обойтись без последствий. Магия ― дело тонкое. В таких делах нужно проявлять максимальную осторожность и предусмотрительность, в связи с чем в каждом из населённых пунктов региона с недавних пор живёт «понимающий» наблюдатель, который внимательно следит за тем, чтобы нечисть, разбежавшаяся из Брусничного, людям не вредила. В Старых Мельницах тоже есть такой наблюдатель ― я. И именно благодаря мне недавно был пойман и обезврежен вороватый дух, регулярно таскавший продукты из местного магазина. Огласке это не предавалось для всеобщего спокойствия, но ввиду предстоящего фестиваля меры безопасности должны быть усилены, поэтому в деревне теперь будет жить целый отряд борцов с нечистью, к которым можно обращаться с жалобами на любые странности.

На этом мой мозг перестал воспринимать входящую информацию. Когда пафосные речи закончились и настал черёд вопросов, один из ребят Гусева за локоть отвёл меня в сторонку и спросил заботливо:

― Нашатырь дать?

― Ага. И пустырничек за околицей поищи. Можно прямо с корнями, ― растерянно ответила я. ― Твой начальник помочь хотел или добить меня решил?

― Ты ещё главного не знаешь, погоди, ― с маниакальным блеском в глазах сообщил мне собеседник.

Его Лёшей зовут. Нормальный парень. Был раньше в столичной команде Гусева, приехал в наше захолустье важные дела расследовать, а в итоге остался без должности и зарплаты, как и вся команда. Останутся в Старых Мельницах на два месяца? С чего бы?

Магическая составляющая безопасности волновала местных пенсионеров меньше всего. Наконец-то получив доступ к непосредственным представителям власти района, пенсионеры забросали главу и его замов вопросами относительно сложностей жизни вдали от цивилизации, а на меня и команду Гусева перестали обращать внимание. Оттеснили даже в сторонку, что было весьма кстати.

― И что это значит? ― спросила я у Бронислава Артёмовича с неприкрытой безысходностью в голосе.

― Пойдём в дом, ― предложил он и приказал своим ребятам в случае необходимости помочь участковому.

― Ладно, ― согласилась я.

Нужно же мне было знать, что он задумал. Неспроста ведь это всё. А господин Гусев попил у порога родниковой водички из ведра, стряхнул со своего делового костюма пылинки и заявил:

― Я всё неправильно понял. Мою команду просто вывели из официального поля, чтобы заинтересованные личности не мешали нашей деятельности приказами сверху. Вчера только узнал об этом, не успел тебе рассказать. Будем теперь работать под прикрытием по принципу частного охранно-сыскного агентства. Полномочий и возможностей поменьше, конечно, зато свободы в принятии решений гораздо больше.

― Круто. Поздравляю, ― без особого оптимизма ответила я и поинтересовалась: ― А всё остальное?

― А это тоже часть плана. Фестиваль настоящий, он каждый год проводится, а место выбрано так, чтобы с минимальными усилиями можно было провернуть очень сложную многоходовочку. Глава вашего района нас как бы нанял именно для того, что было озвучено, но на самом деле нам нужно подготовить здесь надёжную ловушку.

― Ага. И родственников моих на свободу выпустили тоже ради этого, ― догадалась я.

― Ну да. Вроде того, ― услышала в ответ.

― Супер, ― подытожила обречённо. ― И узнали вы об этом только вчера. Класс. Просто превосходно.

Он строго сдвинул брови и снизошёл до ещё одного откровения.

― Арин, за всем, что происходило в Брусничном, стоят злодеи покруче твоего отца и даже того живого духа, которого заклевала твоя ворона. Уничтожив фигуры на доске, эту проблему не решить. Нужно вычислить и поймать игрока.

― Но ведь зеркало уже уничтожено! Что им ещё нужно? Видят же, что все их планы рушатся. Что им мешает отказаться от амбиций и просто жить? ― расстроилась я.

― От амбиций отказаться не так-то просто, ― возразил Бронислав Артёмович. ― Зеркало уже не собрать, в этом ты права, но существуют просто сумасшедшие люди, которые не способны остановиться. Не достигнув одной цели, они переключаются на другую лишь потому, что в вечном поиске и попытке достичь недостижимое для них заключается смысл жизни. Не смогут жить вечно? Ладно, пусть так. Зато смогут обрести больше власти, богатства или ещё чего-нибудь такого, что утолит их неуёмное желание возвыситься над другими. Они не видят препятствий на своём пути, не ценят человеческие жизни, плевать хотели на законы и не верят в то, что могут быть за это наказаны. Можешь называть это манией величия, чрезмерной самонадеянностью, излишней амбициозностью или просто безумием. Как ни назови, но таких людей нужно останавливать, потому что чужими руками они творят слишком много зла. Я понимаю, что тебе хочется покоя и нормальной жизни, но ты уже втянута в это по самые уши. Просто потерпи ещё немного.

― Я втянута, а жители Старых Мельниц здесь при чём? Их вы зачем подставляете? Тот, кто не постеснялся сжечь заживо целый ковен, пощадит кучку пенсионеров? Бронислав Артёмович, мы же не в Средневековье живём. Где цивилизованные методы борьбы с преступностью? Зачем вы превращаете в пушечное мясо тех, кому и так живётся несладко?

― Это не моя идея, ― сдался он. ― Холмогоров предложил.

У меня отвисла челюсть.

― Вовка?!

― Угу, ― кивнул Гусев. ― Не знаю, как, но после смерти брата он сам вышел на моё непосредственное начальство.

― Веник умер?! ― округлила я глаза ещё сильнее. ― Как?

― Мучительно, ― услышала в ответ. ― И это связано с той силой, с помощью которой Володя уничтожил осколок зеркала.

― Холодное пламя? ― уточнила я. ― А что в нём такого? И какое отношение это имеет к Венику?

Он помолчал немного, подумал и ответил:

― Спроси у Холмогорова сама. Он приедет вечером. Сказал, что будет лучше, если ты всё узнаешь от него лично.