Kitabı oxu: «Тони Великолепная»

Это история об удивительной крольчихе Тони, о её крепкой семье, о важных решениях и добрых делах, об удивительных поворотах судьбы и, конечно же, о дружбе.

Словом, это история об обыкновенной жизни необыкновенной девочки

Глава первая

Привет, малыш! Однажды мы уже встречались. Помнишь? Футынута, блохи, лис… А помнишь Тони — смелую крольчиху, подругу чёрного ушастика? Про неё-то я и хочу тебе рассказать в этот раз. Тебе никогда не приходило в голову, как мы становимся теми, кто мы есть? И почему так происходит? Хм… Есть над чем подумать, правда?

Наша Тони такая замечательная, что если бы она была какой-нибудь кроличьей королевой, её звали бы Тони Великолепная или Тони Бесстрашная Четвёртая (про Четвёртую это я сама придумала, потому что, возможно, до нашей Тони были ещё какие-нибудь). Только вот история эта именно про нашу крольчиху, беленькую, с цветочком на боку и отгрызенным ушком. А ещё с довольно знаменитым хвостиком, про который я уже рассказывала.

Но история с хвостом случилась намного позже. Сейчас я расскажу тебе, как же так получилось, что Тони стала самой собой.

Как это обычно бывает у всех кроликов, Тони жила в норе вместе со своими братиками. Представляешь, у неё не было ни одной сестрички. И, кажется, она появилась на свет уже взрослой. Как это, спросишь ты? Ведь мы сначала дети очень долгое время, а потом бац — и становимся взрослыми. Когда случается этот бац, я не знаю, но он случается со всеми. У кого-то раньше, у кого-то позже. У Тони этот бац случился с самого рождения. Хоть она и родилась маленьким кроликом, но всё равно относилась ко всему по-взрослому. Например, любила порядок во всём и всему искала объяснение.

Впрочем, давай по порядку. У Тони было три младших брата: Тим, Том и маленький Титус. Тим и Том, похожие как две капли воды, были близнецами, а Титус — самым младшим. Он постоянно болел. Мама очень за него переживала и делала всё, чтобы малыш окреп. Первые несколько недель после рождения Титуса разговоров и было только что о нём: поел ли он? как себя чувствует? не простудился ли?

Том и Тим играли всё время вдвоём. Им нравилось запутывать остальных. Иногда они менялись местами и представлялись именами друг друга: Том становился Тимом, а Тим — Томом. Никто не мог их различить, даже родная мать. Одна Тони всегда знала, кто есть кто. Никто не мог понять, как она это делала. А Тони просто знала и всё.

Когда папа Тони уходил добывать для своей семьи еду, Тим и Том проводили время вместе, мама ухаживала за Титусом, а Тони была предоставлена самой себе. Конечно, она пробовала играть с братьями, а ещё помогала маме ухаживать за младшим крольчонком, но хотелось ей совершенно другого. Она начала выходить из норки и изучать всё вокруг. Мир казался ей таким манящим и загадочным, что наша храбрая Тони проводила много времени в лесу, иногда забывая про обед. Каждый раз, когда Тони приходила домой после своей прогулки, она видела одну и ту же картину: Тим и Том играют вместе, а мама хлопочет около Титуса. И знаешь, малыш, однажды Тони разозлилась на свою маму. Она ведь тоже была маленьким крольчонком, и ей тоже хотелось, чтобы кто-то о ней заботился и проводил с ней время!

— Это нечестно! Ты всё время с малышом, а я одна, — как-то раз сказала Тони.

Мама-крольчиха с грустью посмотрела на Тони. Она знала, что дочка в чём-то права: она действительно уделяла Тони мало внимания.

— Ты любишь только своих сыновей, а меня нет. Я сама по себе! — продолжала обиженная девочка.

Мама подошла к дочери и крепко обняла её, а потом сказала:

— Ты самое замечательное, что у меня есть. Ты настолько прекрасная и настолько самостоятельная, что иногда я думаю: ты умнее всех, кого я когда-либо встречала. Умнее даже меня с отцом.

Такого ответа Тони не ожидала. А мама продолжила:

— Нам так повезло, что ты выбрала нас.

— Что это значит — выбрала вас? — навострила ушки Тони. Ничего не могло ускользнуть от её внимания.

— А то и значит. Неужели ты не знаешь, что все детки-кролики приходят к нам с Луны?

— С Луны-ы-ы?

— Да, с Луны, — продолжала крольчиха. — На Луне есть огромный детский сад из кроликов. Они жуют там лунную траву и смотрят на нас. Каждый малыш может выбрать себе маму здесь, в этом лесу. И когда будущая мама-крольчиха гуляет под Луной, лунный крольчонок ложится спать на Луне, а просыпается у мамы в животе. Чтобы крольчата не скучали по своим друзьям, они всё забывают, и тут у них появляются новые друзья. Ты выбрала меня своей мамой. Я так этому рада, ведь я знаю, как ты скучаешь по мне и тем не менее понимаешь, что я должна быть с Титусом. Но вот что я хочу тебе сказать, дорогая моя Тони: я всегда буду тебя поддерживать во всём, я всегда буду на твоей стороне, что бы ни случилось, я всегда буду любить тебя только потому, что ты есть.

Мамины слова так тронули маленькую Тони, что на глазах её появились слёзы. Знаешь, малыш, слова поддержки обладают огромной силой и могут изменить всё на свете, если они сказаны от чистого сердца.

— Мама, а Титус поправится?

— Не знаю, деточка.

— А есть какая-нибудь травка, которая поможет ему выздороветь?

— Есть, только это растение очень редкое, и я не могу вспомнить, как оно называется. Но если увижу, то сразу пойму, что это оно. Твой отец целыми днями рыщет по лесу в поисках нужного цветочка.

— Я достану цветочек, мам! Титус обязательно поправится, и мы все сможем проводить время на улице.

— Хорошо, малышка. Спи, доченька.

Тони прижалась к маме, а та гладила её по белой шубке, пока девочка не заснула. И снился Тони лунный детский садик, где всё как тут, только фиолетовое, и загадочный цветочек, который помогает от всех болезней.

Вот и вторая глава

Малыш, в этой главе пойдёт, а может, даже побежит речь о Тони и её папе. Ты даже не представляешь себе, какой замечательный, бесстрашный папа был у девочки. С папой было невероятно интересно. У него были длиннющие уши и тёмно-серая шубка с белой грудкой. Папа всегда говорил, что так выглядят настоящие джентлкролики. Мне кажется, что ни Тони, ни её папа не знали по-настоящему, что это значит, но им обоим очень нравилось так говорить.

Когда папа приходил из далёких путешествий, Тони проводила всё время с ним. Он всегда приносил новый цветочек для Титуса (вдруг это тот самый цветок, который его вылечит?) и, конечно же, гостинцы всем своим деткам. А для Тони у него всегда было припасено какое-нибудь семечко для посадки, лепесток красивого цветка или невероятная история.

Вот и теперь папа рассказал, как нашёл место, откуда начинается радуга. А в этом месте, как полагается, был клад! И он вытащил своего мешочка целый пучок морковок. Вот же обрадовались крольчата такому гостинцу!

А потом папа сказал, что по радуге можно ходить, но только в специальных ботинках. Жаль, ботинок его размера не было. А потом он учил лягушек пускать мыльные пузыри, потому что, оказывается, они не умели этого делать. А ещё папа рассказывал, что сиреневое лавандовое поле опыляют только сиреневые пчелы, а голубое — голубые. Однажды он принёс Тони сверкающий камушек и сказал, что это звёздочка, которая упала ему прямо в лапки, когда он проверял, идёт дождик или нет.

Конечно, малыш, все знали, что папа придумывает истории, чтобы повеселить свою семью, но и Тим, и Том, и Титус с Тони, и даже мама всегда ждали с нетерпением, что же папа расскажет в этот раз. Когда папа приходил домой, всем было радостно, и Тони думала, что папа может поднять самое плохое настроение — поднять, куда бы оно ни упало. Настроение рядом с ним сразу становилось хорошим.

Давай, малыш, теперь я расскажу о самом опасном приключении, которое произошло с Тони и её папой. Если ты думаешь, что это случилось, когда они нашли гнездо змеи, то ты не угадал. Или когда они переплывали на лебедях глубокий пруд, чтобы изучить растения на противоположном берегу, то нет, и это не та история. Но если ты вдруг вспомнил про филина, то ты прав: именно об этом я хотела рассказать.

Как-то Тони и её папа задержались в лесу из-за дождя. До дома оставалось совсем немного, и, переждав плохую погоду, они отправились через редколесье в сторону норки. Уже стемнело, папа и Тони быстро побежали в сторону дома. Вдруг оба почувствовали острую боль: кто-то сцапал их за загривки. Филин! Он держал кроликов железными когтями, из которых невозможно было выбраться. Тони с ужасом посмотрела на папу.

— Ты когда-нибудь летала высоко? — папа сказал это так спокойно, будто и не заметил огромной птицы с размахом крыла, как у дракона!

Тони не могла выговорить ни слова. Ей никак не удавалось поверить в происходящее, а филин поднимался всё выше и выше. Страх сковал девочку, и всё, что она могла делать, — это смотреть на папу в надежде, что он что-то придумает.

— Если ты замрёшь, то никогда не выберешься из этих когтей. Думай! Думай! И я буду думать! Что можно сделать? Чего боятся филины?

Тони летела с огромной скоростью на большой высоте. Ей было очень трудно даже открыть рот, а тут ещё нужно было перебирать варианты, чего же боятся филины.

— Охотников?

— Нет!

— Воды?

— Нет!

Папа кричал, и девочка поняла, что ситуация гораздо серьёзнее, чем ей показалось сначала. Тони стало ещё страшнее.

— Не переставай думать, Тони! — кричал папа. — Я тоже думаю изо всех сил! Чего боятся филины?

— Они боятся упасть?

— Нет!

Папа кричал уже так громко, что Тони поняла: времени у них не остаётся, они вот-вот окажутся в тюрьме у беспощадного дракона. А оттуда нет выхода!

— Они боятся громких звуков?!

— Нет! — папа кричал так, что даже охрип.

— Врезаться в другого филина?

— Нет!!! — папины щёки раздувались из-за потока ветра, как парашюты, и оголяли желтоватые зубки. Тони внезапно подумала, что если они всё же прилетят домой, она обязательно найдёт папе древесную кору, отбеливающую зубы.

— Они боятся… — идей у Тони почти не оставалось… — Боятся щекотки!

— Да!

И папа принялся щекотать филина. Тот начал терять равновесие. Тони тоже стала щекотать ночного хищника, и тот ещё больше стал сбиваться с пути. Девочка заметила, что он спускается ниже и ослабляет хватку. Когда Тони с папой стали щекотать филина между когтей, тому стало совсем невмоготу. Он резко раскрыл когти, и кролики полетели вниз.

Сначала они ударились о верхушки деревьев, потом об верхние ветки, потом скатились на средние, приостановив падение, затем плюхнулись на нижние и в конце концов рухнули на землю.