Kitabı oxu: «Школа волшебных существ»

Глава 1

Письмо в день рождения

В свой четырнадцатый день рождения Лев проснулся раньше будильника.

За окном ещё висела предрассветная темнота, а на подоконнике дрожал жёлтый огонёк уличного фонаря. Лев лежал, глядя в потолок, и пытался угадать, что мама приготовила на завтрак. Наверняка сырники. В день рождения она всегда готовила сырники — даже если приходилось вставать ради них ни свет ни заря.

Лев улыбнулся и потянулся к телефону. На экране было 6:14. До будильника оставалось целых шестнадцать минут.

Он уже собирался снова закрыть глаза, когда услышал тихий стук.

Тук. Тук. Тук.

Лев сел на кровати.

Стук повторился — теперь отчётливее. Он доносился не из двери, а от окна.

Мальчик нахмурился. Их квартира находилась на третьем этаже. На подоконник никто постучать не мог, если только не умел летать или не прихватил с собой очень длинную лестницу.

Лев осторожно откинул одеяло и подошёл к окну. За стеклом ничего не было: только тёмный двор, голые ветви клёна и редкие снежинки, кружившие в свете фонаря.

Тук. Тук.

На этот раз Лев заметил, что стучит не кто-то снаружи. В стекло ударялся белый конверт.

Он приоткрыл окно.

Конверт тут же скользнул внутрь и опустился на пол. За ним в комнату ворвался холодный воздух, пахнущий мокрым камнем и дымом от далёкой печной трубы. Лев выглянул наружу, но внизу, во дворе, никого не было.

На конверте золотыми буквами было написано:

Льву Соколову. Лично. В день четырнадцатилетия.

Лев покрутил конверт в руках. Он был плотный, почти тяжёлый, а на клапане темнела печать — круг с изображением раскрытого глаза. По краям печати мерцали крошечные искры.

— Кто же присылает письма в окно? — пробормотал Лев.

Он уже собирался открыть конверт, но передумал. Мама всегда говорила, что незнакомые письма сначала нужно показать взрослым. Правда, обычно она имела в виду счета, рекламы и сообщения из поликлиники.

Лев сунул конверт под подушку и отправился на кухню.

Мама уже была там. Она стояла у плиты в тёплом халате и помешивала тесто в большой миске. На столе лежали подарки: новая настольная игра, коробка цветных карандашей и маленький свёрток в синей бумаге.

— С днём рождения! — сказала мама и обняла его. — Четырнадцать лет. Не верится.

— Мне тоже, — ответил Лев. — А где сырники?

— Ещё пять минут.

Мама улыбалась, но Лев заметил, что улыбка у неё какая-то напряжённая. Она то и дело поглядывала на часы, а потом на окно. Будто ждала кого-то.

— Ты кого-нибудь ждёшь? — спросил он.

Мама на мгновение замерла.

— Нет. Почему ты спрашиваешь?

— Ты всё время смотришь на окно.

— Просто проверяю, не начался ли снегопад.

Лев подошёл к столу и сел. Мама поставила перед ним тарелку с сырниками, добавила ложку сметаны и положила сверху несколько ягод черники. Всё было как обычно, но что-то в воздухе казалось не таким. Кухня будто стала слишком тихой. Даже холодильник перестал гудеть — или Лев просто начал прислушиваться.

Он хотел рассказать про письмо, но не успел.

В окно ударил сильный порыв ветра.

Стекло звякнуло. С подоконника упала маленькая глиняная птичка — мамин сувенир. Лев вскочил, но игрушка не разбилась. Она мягко приземлилась на ковёр.

А на внешней стороне стекла, прямо напротив мамы, проступил золотой знак: круг с раскрытым глазом.

Мама побледнела.

Лев посмотрел на неё. На мгновение ему показалось, что вокруг мамы дрогнул свет — тонкий серый ореол, словно облачко тумана. Лев моргнул, и он исчез.

— Мам, что это было?

Она не ответила. Только медленно опустила ложку на стол.

— Ты уже получил письмо? — спросила она.

Лев замер.

— Какое письмо?

— Лев.

В её голосе не было ни удивления, ни сомнения. Только тревога.

Он вернулся в комнату, достал конверт из-под подушки и принёс его на кухню. Мама не взяла письмо, но, едва увидев печать, закрыла глаза.

— Значит, всё-таки нашли, — прошептала она.

— Кто нашёл? Что это за письмо?

Мама села напротив него. Она выглядела так, словно за одну минуту устала сильнее, чем за целый год.

— Открой, — сказала она.

Лев осторожно поддел ногтем край печати. Золотой воск треснул, и по конверту пробежала тонкая искра. Внутри лежал лист плотной белой бумаги. Буквы на нём появлялись прямо на глазах, будто их выводила невидимая рука.

Школа волшебных существ

Уважаемый Лев Соколов!

Приглашаем вас начать обучение в Школе волшебных существ.

Ваше место подготовлено.

Занятия начинаются в первый день осени.

Просим прибыть к Туманным воротам в полдень первого сентября.

Директор школы

Мирабель Крук

Лев прочитал письмо дважды.

— Это шутка?

— Нет.

— Какая ещё школа волшебных существ? Мам, здесь всё по-настоящему?

— Да.

— Значит, ты знала, что мне пришлют письмо?

Мама долго молчала. Потом кивнула.

— Я ждала, когда тебе исполнится четырнадцать.

Лев почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Почему ты мне ничего не рассказывала?

— Потому что хотела дать тебе обычное детство.

— А теперь что, оно закончилось?

— Нет, Лев. Просто начинается что-то новое.

— Почему именно сейчас? И почему письмо прислали мне? Я же… Я самый обычный.

— Ты не обычный.

Он посмотрел на маму, ожидая, что она улыбнётся и признается, что это розыгрыш. Но мама не улыбнулась.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе многое предстоит узнать. Но сейчас я могу сказать только одно: ты родился с магией.

Лев хотел рассмеяться, но смех не получился.

— У меня никогда не было магии.

— Она ещё не проснулась полностью.

— А откуда ты знаешь?

Мама посмотрела на письмо. В её глазах блеснули слёзы, хотя голос оставался ровным.

— Потому что я давно боялась этого дня.

Лев заметил, как вокруг мамы снова появилась та самая серая дымка. На этот раз рядом с ней вспыхнула тонкая голубая полоска. Он не понимал, что видит, но вдруг почувствовал мамины чувства так ясно, словно они были его собственными: страх, грусть и любовь. Очень много любви.

Он отшатнулся.

— Мам… ты расстроена?

Она удивлённо подняла глаза.

— Почему ты спрашиваешь?

— Я не знаю. Просто… чувствую.

Мама обхватила ладонями чашку с чаем.

— Возможно, это уже начинается.

— Что начинается?

Она потянулась к нему через стол, но Лев отодвинулся. Не потому что не хотел, чтобы мама его обняла. Просто ему нужно было немного времени, чтобы разобраться во всём.

— Кто я такой? — спросил он.

Мама открыла рот, но не ответила. За окном снова закружили снежинки, хотя утром небо обещало ясный день. Одна из них прилипла к стеклу. Вместо того чтобы растаять, снежинка засветилась золотом и исчезла.

Лев крепко сжал приглашение.

— Ты сказала, что расскажешь всё, — напомнил он.

— Расскажу, — пообещала мама. — Но не всё сразу.

— Почему?

Мама посмотрела на него так, словно хотела сказать что-то очень важное, но боялась произнести это вслух.

— Потому что некоторые тайны могут быть опасными.

В эту минуту на письме проступила новая строка. Чернила медленно растеклись по бумаге, складываясь в незнакомые слова:

«Ваш дар уже пробуждается. Не позволяйте страху управлять им».

Лев почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Мам, какой у меня дар?

Она встала и подошла к окну. За стеклом двор был пуст, но золотой знак всё ещё мерцал на оконной раме.

— Я надеялась, что у тебя будет больше времени, — сказала она тихо.

— Для чего?

Мама обернулась. Теперь её лицо стало серьёзным.

— Чтобы я успела подготовить тебя к правде.

Лев посмотрел на письмо, на маму, на загадочный знак за окном. Его обычный день рождения закончился, не успев толком начаться.

И что-то подсказывало ему, что впереди его ждёт не просто новая школа.

Глава 2

Дорога, которой нет на карте

До первого сентября Лев успел перечитать приглашение столько раз, что почти выучил его наизусть. Но легче от этого не становилось.

Мама отвечала на вопросы осторожно и понемногу. Да, школа настоящая. Да, там учатся волшебные существа. Нет, она сама никогда там не училась. А на вопрос, почему Лев не мог поступить в обычную школу и просто рассказать о магии потом, мама только качала головой:

— Некоторые вещи лучше понять там, где тебя смогут научить с ними обращаться.

О своём даре она говорила ещё меньше. Только однажды, когда Лев снова почувствовал её тревогу, сказала:

— Если будешь замечать чужие чувства, помни: они принадлежат другому человеку. Не пытайся менять их без разрешения.

Лев не совсем понял, как можно «попытаться менять» чьи-то чувства, но обещал быть осторожным.

Утром первого сентября они с мамой стояли на обычном железнодорожном вокзале. Лев держал в одной руке дорожную сумку, а в другой — письмо. На его обороте проступил новый адрес: платформа девять, поезд до Туманных ворот.

— Здесь только восемь платформ, — сказал Лев, разглядывая указатели.

— Знаю, — ответила мама.

Она выглядела спокойной, но Лев чувствовал, что это не так. Теперь он замечал вокруг неё едва уловимое сияние — голубое, с тонкой серебряной каймой. Иногда голубой цвет становился тусклее, и тогда Леву хотелось обнять маму. Он старался не смотреть слишком пристально: вдруг мама почувствует, что он заглядывает в её настроение?

— Ты поедешь со мной? — спросил он.

— Только до нужного места. Дальше тебя не пустят.

— А если я не найду дорогу?

Мама поправила воротник его куртки.

— Письмо покажет.

— А если письмо передумает?

На этот раз мама всё-таки улыбнулась.

— Тогда придётся надеяться на твою сообразительность.

По громкоговорителю объявили поезд до соседнего города. Пассажиры заспешили к платформам. Лев прижал письмо к груди — и вдруг заметил, что лица вокруг будто светятся.

Нет, не сами лица. Вокруг каждого человека мерцало что-то вроде цветного тумана.

У мужчины с портфелем aura была мутно-жёлтая, будто он сердился и одновременно торопился. Рядом маленькая девочка держала за руку бабушку. От девочки исходило нежно-розовое сияние, а вокруг бабушки клубилось спокойное зелёное. Молодой парень у автомата с кофе светился резким красным — он был очень раздражён.

Лев моргнул. Цвета не исчезли.

Он отвернулся, потом снова посмотрел. Они всё ещё были там.

— Мам, ты видишь это? — прошептал он.

— Что именно?

— Цвета вокруг людей.

Мама сразу стала серьёзной.

— Какие цвета?

— Не знаю. Разные. Вот у того мужчины жёлтый. А у девочки розовый. И у парня красный.

Мама проследила за его взглядом, но, похоже, ничего необычного не увидела.

— Что ты чувствуешь, когда смотришь на них?

Лев прислушался. Внутри у него будто звучали чужие голоса, хотя вокруг никто не говорил.

— Мужчина злится, потому что опаздывает. Девочка рада куда-то ехать. А тот парень… он не просто сердится. Он волнуется, но старается этого не показывать.

Мама крепче сжала ручку сумки.

— Не смотри на них долго. И не пытайся ничего менять.

Лев поспешно отвёл глаза.

— Я ничего не делаю!

— Знаю. Просто предупреждаю.

Обычная платформа была впереди. До неё вела широкая лестница, и пассажиры проходили по ней сплошным потоком. Но письмо вдруг стало тёплым. На бумаге проступила тонкая золотая стрелка, указывающая в сторону узкого коридора за газетным киоском.

Там стояла табличка: «Служебный проход. Посторонним вход запрещён».

— Это туда? — спросил Лев.

Мама кивнула.

Они обошли киоск. За ним обнаружилась неприметная дверь, которую Лев раньше не замечал. На ней не было ручки, только небольшой круглый знак — раскрытый глаз.

Письмо в руке Льва засветилось.

Дверь бесшумно открылась.

За ней не оказалось ни кладовой, ни лестницы. Там тянулась ещё одна платформа — длинная, узкая и залитая мягким серебряным светом. На стене висели старые часы без стрелок. У края платформы стоял поезд с тёмно-синими вагонами. На боку золотыми буквами было написано: «Туманные ворота».

Лев оглянулся. За дверью по-прежнему шумел обычный вокзал. Люди проходили мимо, не замечая ни тайной платформы, ни поезда.

— Почему они его не видят? — спросил он.

— Для них здесь ничего нет, — ответила мама.

— А если кто-нибудь случайно зайдёт?

— Не зайдёт. Увидит закрытую дверь или стену.

Лев снова посмотрел на поезд. У вагона стоял высокий проводник в длинном сером пальто. Его аура была ярко-синей, но по краям мерцала золотом. Лев почувствовал спокойствие — и лёгкое любопытство. Проводник взглянул на него и улыбнулся, словно догадался, что Лев только что увидел.

— Билет, молодой человек? — спросил он.

Лев показал письмо. Проводник внимательно прочитал приглашение и отступил в сторону.

— Всё верно. Поезд отправляется через минуту.

Лев повернулся к маме.

— А ты правда не можешь поехать со мной?

— Правда.

— Ты расскажешь мне, что происходит?

— Обещаю.

Мама обняла его. Её голубая аура на мгновение стала ярче. Лев почувствовал её любовь, страх и грусть — всё сразу. Он хотел сделать так, чтобы ей стало спокойнее, но вспомнил её слова: чувства другого человека принадлежат ему.