Kitabı oxu: «Бывшие. Найдёныш и "шпионка"»
1 глава
– Тимур Евгеньевич, пойдемте еще зайдем в эту группу. Здесь в прошлом месяце на ваши выделенные средства мы купили детям новую мебель.
Вхожу через коридор со шкафчиками и скамейками для лилипутов в просторное помещение и обвожу взглядом яркую детскую мебель возле окон. Обращаю внимание на раздражающий плач и среди карапузов, сидящих за столами и пытающихся справиться с задачей зачерпнуть кашу и без потерь донести до рта, замечаю плачущего мальчика.
Заведующая ловит мой взгляд и тараторит:
– Его нашли на улице. Видимо мать решила его подбросить. Даже документы были в коляске. Вот временно отправили к нам. А он все время плачет.
Внимательно разглядываю ребенка и в какой-то момент чувствую, что внутри все холодеет.
У меня галлюцинация?
Малыш – просто копия меня с любимой фотографии мамы, что стоит у нее в гостиной на комоде. Там мне где-то столько же. Год с небольшим.
Заведующая что-то еще льет в уши, но я ее не слушаю и подхожу к мальчику.
– Привет, – говорю ему и сажусь на корточки рядом.
Настороженно смотрит на меня огромными заплаканными глазами. Еще бы, я большой бородатый дядька. Дети сестры поначалу тоже относились ко мне с осторожностью.
– Дай пять.
Не понимает, но зато больше не воет. Смотрю, как он подносит кулачки к лицу и трет глаза. Задерживаюсь взглядом на одной ручке и ошарашенно таращусь на бежевое родимое пятно в форме поплывшей звездочки.
Приподнимаю рукав рубашки и сравниваю со своим. Один в один, только у него меньшего размера. Это метка Ермоловых, как говорит отец. Она у него, у меня и у сестры.
Экстренно пытаюсь сообразить, как такое может быть. Да, сексом я занимаюсь систематически, и любовницы у меня меняются часто, но я всегда осторожен.
Поднимаю голову на даму, сопровождающую меня. Как там ее.
– Людмила…
– Леонидовна.
Улыбаюсь извиняющей улыбкой, хотя это последнее, что сейчас мне хочется делать.
– Мне нужна информация об этом ребенке.
Смотрит на меня по меньшей мере с удивлением, но отказать не решается. Я за последний год столько денег влил в их детский дом.
– Да, конечно, пойдемте, – лепечет она.
Поднимаемся на второй этаж, входим в ее кабинет, и заведующая достает папку, из которой вытаскивает досье.
«Костич Богдан Маркович»… – читаю про себя имя в протянутых бумагах и смотрю на дату рождения.
Мальчику год и примерно два месяца.
Приплюсовываю еще девять и высчитываю, что его зачатие произошло в марте два года назад. Вспоминаю тот ужасный период и, мрачнея, смотрю в графу «мать».
Костич Милица Марковна... Еле сдерживаюсь, чтобы не ударить со всей дури кулаком по столу. Эта зараза…
Перевожу глаза на графу «отец». Прочерк. Жесть!
Резко подымаюсь, пугая впечатлительную заведующую, и огорашиваю ее:
– Я заберу мальчика.
– Нет! Что вы, Тимур Евгеньевич. Я не могу отдать его даже вам, – испуганно бормочет она.
– Это мой сын, – озвучиваю ей свое невероятное открытие.
Таращится на меня, а потом тычет пальцем.
– В графе «отец» – прочерк.
– Это недоразумение.
Такое же, как и его мать. Это точно она. Второй такой Милицы Костич не может быть в нашем маленьком городке.
– Мне нужны доказательства, – бормочет ошарашенная женщина.
Вылетаю из кабинета и несусь вниз, на ходу пытаясь прочитать, что необходимо для гребаного теста ДНК, дающего мне права на собственного сына.
Влетая в группу на первом этаже, я уже в курсе, что для исследования можно сдать кровь или любой другой биологический материал (слюну, волосы, ногти).
– Ватную палочку, чистый пакет и ножницы, – произношу уставившейся на меня воспитательнице и рявкаю, чтобы она пришла в движение. – Быстро!
Она спохватывается и исчезает из вида, а я подхожу к ноющему мальчику и, смотря ему в глаза, обещаю.
– Сейчас сделаю тест на отцовство и завтра же заберу тебя отсюда.
2 глава
Стою и смотрю на VIP-анализ, выданный в медицинском центре, осуществляющем анализы ДНК на отцовство.
Какой-то локус, размеры аллелей… Для меня это темный лес. Спускаюсь взглядом ниже и про себя читаю.
«Предполагаемый отец не исключается как биологический отец тестируемого ребенка. Исходя из результатов исследования, полученных путем анализа перечисленных локусов ДНК, вероятность отцовства составляет девяносто девять целых…» и дальше пошли девятки миллионных.
Хмурюсь и обращаюсь к улыбчивой девушке на рецепции:
– А почему не сто процентов?
– Небольшое отклонение от ста процентов связано с тем, что в теории возможно существование в мире человека с таким же генетическим паспортом, как у предполагаемого отца, – тараторит она мне с умным видом.
Таращусь на нее, не очень понимая, как это "второй человек с таким же генетическим паспортом", и она заверяет:
– Определение отцовства с вероятностью в девяносто девять и девять плюс процентов означает, что отцовство доказано. В каждом локусе (строке) есть совпадающее значение аллели.
«Отцовство доказано!» – повторяю про себя и чувствую, как внутри колет сердце. Конечно, чтобы осознать это, нужно время, но пока очень волнительно.
– Спасибо, – кидаю ей на ходу и устремляюсь к машине, брошенной за углом.
«Звездец! Я отец! – отстукивает в голове вместе с пульсом. – У меня годовалый сын!»
И тут же накрывает злостью на эту заразу. Даже не сказала мне о беременности. Да, мы расстались с жутким скандалом, но это не повод, чтобы скрыть от меня такое.
Запускаю мотор и, даже не прогревая его, стартую с места. Мне нужно скорее забрать Богдана. Не хочу, чтобы он оставался в этом казенном доме ни минутой больше.
Сегодня не мог уснуть, ворочался и думал о мальчике. О том, что, возможно, он плачет один в чужой постели…
Сжимаю руль со всей дури. Башку Миле нужно свернуть за такое.
Бросаю машину на первом более-менее подходящем месте и быстрым шагом, едва ли не бегом направляюсь к зданию.
Взлетаю на второй этаж, кладу перед заведующей заветный листок и слышу неожиданное:
– Экспертиза судебного установления отцовства проводится только по решению суда. И только суд производит решение в пользу признания или непризнания отцовства.
Собираюсь после неожиданной новости и упрямо ставлю ее в известность:
– Это мой сын, и он больше ни минуты не останется здесь!
Выхожу из кабинета так же быстро, как и появился, и направляюсь к той группе, в которой его видел. Слышу за собой стук женских каблуков и испуганный голос:
– Тимур Евгеньевич, не ищите неприятностей ни для себя, ни для меня.
Делаю вид, что не слышу ее.
– Вы бы поехали к вашей…
Оборачиваюсь и смотрю на нее так, что от моего взгляда Людмила Леонидовна осекается и исправляется.
– К матери мальчика. Взяли бы у нее письменное разрешение, что она не против, что вы заберете ребенка. Ее вроде как нашли.
Вот еще. Буду я просить забрать собственного сына у недоматери, бросившей его на произвол судьбы.
– А материнских прав ее не лишили?
– Это лучший вариант для вас!
– Нет! – рявкаю я и, вспоминая, что здесь дети, сбавляю тон. – Это мой ребенок и никто мне не помешает забрать его.
На шум выходит нянечка.
Встречаюсь с ней взглядом:
– Где Богдан?
Таращится на меня.
– Что непонятного? – гремлю я.
– На улице, – звучит испуганно.
– Тимур…
Оборачиваюсь.
– Людмила Леонидовна, как вы думаете, со мной мой сын будет в безопасности?
Кивает, как китайский болванчик.
– Тогда в чем проблема?
Смотрю на нее взглядом, требующим ответа.
Молчит.
– Ну вот видите.
– А если придут за мальчиком?
– Вы знаете, где меня найти?
– Знаю.
– Все. Проблема исчерпана?
Не решается ничего сказать и однозначно боится, что если пойдет против, закроется их постоянное бездонное финансирование.
Выхожу на улицу и в разноцветной толпе детей выискиваю своего.
– Богдан, – зову мальчика.
Вижу, поднимает на меня глаза, и я тяну к нему руки.
– Иди ко мне,.. сынок.
Чувствую в горле ком, сердце сжимается, как фантик. Я жил целый год и не знал о его существовании!
Ребенок не двигается. Понимаю, я для него чужой, но и эти люди тоже.
– Смотри, что я тебе покажу, – вытаскиваю из кармана телефон, как сто процентов проверенную лучшую игрушку для любого ребенка, и он с интересом смотрит на него.
Отдаю мобильный ему и беспрепятственно беру сына на руки.
Направляюсь к выходу и слышу вслед:
– Что вы делаете? Куда вы уносите ребенка?
– Все вопросы к Людмиле Леонидовне.
Доходим до машины, и я понимаю, что я подумал о многом, но о только не о детском кресле.
Сажусь на водительское место, усаживаю Богдана на колени и говорю:
– Подожди, пупс, надо тетке твоей позвонить.
Включаю громкую.
– Регина, далеко?
– Домой еду.
– Меняй маршрут. Ты срочно нужна мне.
– Что случилось?
– Приедешь – узнаешь.
Pulsuz fraqment bitdi.