Kitabı oxu: «Ртуть в огне»
Ртуть в огне
Он был ошеломлен, он был разбит,
Зажегся так, как ртуть в огне горит.
Мухаммед Сулейман-оглы Физули
«Лейли и Меджнун»
Предисловие
Моей целью, прежде всего, было написать книгу о трансформации человеческой личности под влиянием насилия. Даже сейчас, в эпоху социальных сетей, интернета, психологов всех мастей эта тема остается табуированной. Безусловно, психиатрия подробно исследовала разные случаи, но все же это академическая литература.
Данная книга не предполагает каких-либо исследований и оценок автора, поэтому честно предоставляю это право читателю и предупреждаю сразу - то, что откроют Вам эти страницы, может значительно изменить Ваши взгляды. Кое-кто даже спросит, для чего автору нужны были те или иные эпизоды - ведь такие грани лучше не переходить. Что же, если Вас легко шокировать или напугать - пожалуйста, отложите эту книгу в сторону, в ней не будет передышек.
Многие наверняка зададутся вопросом о личности автора. Что же, автору этой книги пришлось видеть немало и не всегда это было приятно. Тем не менее, ни один из героев не списан с реальных людей, все образы являются собирательными и появились как результат весьма обширной работы.
Ну а теперь главное - все персонажи в данной книге вымышлены, любое совпадение персональных данных героев, их личности, мест действия, всех событий с реальными лицами или событиями является случайным и не входило в намерения автора, как и оскорбление чувств каких-либо объединений, групп, конфессий или лиц.
Любое чтение между строк остается на усмотрение читателя. Автор, со своей стороны, желает Вам приятного чтения.
Пролог
Все было как всегда в таких случаях – крест с табличкой, венки – «от родственников», «от коллег», свежие цветы, рыдающая жена…
Как же хорошо, когда можешь плакать вот так, навзрыд, так гораздо легче. Молчать, сохраняя внешнюю невозмутимость, больнее: когда не имеешь права плакать, не имеешь права показывать всю горечь, что испытываешь, она накапливается внутри и разъедает как кислота.
Инга стояла далеко – совершенно не хотелось смотреть, как закапывают в песок гроб, который не открывали – окончательную точку в опознании поставила только генетическая экспертиза. Она помнила его живым и хотела сохранить эти воспоминания. Примерное содержание мероприятия, именуемого «похоронами», всем известно, ничего не изменилось за сотни лет, так зачем терзать себя еще хуже – и без того внутри словно глыба льда, причем не простого, а объятого пламенем.
Инга надеялась только, что его отпустило, что он обретет если не счастье, то хотя бы покой. Она не верила в «царствие небесное», «ад» и прочие аллегории многочисленных религий, однообразных, как текст, написанный под копирку, в который наскоро добавлены несколько сумбурных предложений, чтобы не было совсем одинаково.
Горечь утраты заполнила ее до краев, но ни стона, ни слезы Инга позволить себе не могла – она сильная, нужно потерпеть, должно отпустить – так не бывает, чтобы не отпустило. Она продолжит его дело, больше некому – это поможет пережить, поможет загладить вину.
Часть 1. Дебют.
6 лет назад, 2008 год, Москва
«Инга», - прошептал он в темноту коридора; конечно же, она не отозвалась – спала в своей комнате, но ему хотелось произносить ее имя снова и снова. До нее он не представлял, что такое страсть – любовь к жене была земной, теплой, правильной. Тут же – таежный пожар, сметающий все на своем пути огненный смерч – огонь в огне, каждая встреча как доза для наркомана. Сначала он просто ее хотел, до одури – думал, что воспользуется случаем и избавится от наваждения. Все оказалось не так просто – их страсть оказалась взаимной.
Ситуация, конечно, не из легких. Если узнает ее муж, то не миновать беды, он вмиг потеряет обоих – и сына и Ингу. С нее-то что взять – девчонка еще совсем, но ведь хватает же этой девчонке мудрости на людях держаться с ним, как ни в чем не бывало, даже немного отстраненно; хватает стойкости не рушить привычный уклад жизни. Теперь, когда он знает Ингу ближе, ее выдержка просто поражает – темперамент-то у девочки как порох, но жизненного опыта пока маловато. Радует то, что он не ошибся в ней – они существа одной породы. Металл в огне, только он – сталь, а она – ртуть, подвижная и опасная. Самое главное, что Инга любит его сына, но любит примерно так же, как он свою жену – ровная спокойная привязанность, уважение, равновесие. Она должна справиться – она и справится, оступиться он ей не позволит. Как бы там ни было, они одна семья.
***
- Инга, просыпайся, ну вставай же.
-Леш, еще чуть-чуть, ну пять минут, пожалуйста.
Он усмехнулся в усы – сцена была привычной. Жена всегда тяжело вставала, утро и начало дня – это просто не ее время. Зато вечером она преображалась, причем настолько, что ощущение того, что он живет с двумя разными женщинами, никак не хотело уходить.
- Ну хорошо, только пять минут, потом держись, - в шутку грозится Алексей, подбираясь к жене поближе и прижимая к себе. Инга молчит, она знает, что отвоевала у утра хотя бы пять минут и не хочет терять их – ее тело расслаблено, мысли далеко – она чувствует себя защищенной от всех невзгод, порой эти утренние минуты ее самые любимые за день.
В этой семье не принято нарушать распорядок дня без веских причин. Алексей Победин, сын известного адвоката, Георгия Победина, привык к такой жизни. Отец его авторитарен, требователен к себе и другим, а порой просто жесток. Сын оправдывал его тем, что с ритмом жизни отца иначе было просто невозможно. Георгию Анатольевичу часто приходилось спать четыре часа в сутки на протяжении нескольких недель, отпуска он не брал, «сердце отпуск не оформляет» - одна из любимых фраз, которые сын слышал от отца в ответ на вопросы об отпуске. Инга пошевелилась под одеялом. Алексей взглянул на часы – пора.
- Вставай уже, соня, - он легонько шлепнул Ингу пониже спины. Шлепок возымел действие – она поднялась и, обнаженная, прошла в смежную со спальней ванную. Именно так – не пытаясь завернуться в одеяло, прикрыться. Ее раскованность нравилась Алексею – в ней не было нарочитости, ханжества, жеманства. Эта женщина умела красиво двигаться в «собственной шкуре». А еще Инга порой выделывала с ним такие штуки, даже при мысли о которых бросало в жар, а затем в холод.
У Алексея до брака было немало женщин, он умел расставаться с ними легко, без взаимных обид. На работе он и вовсе видел их десятки и оставался равнодушным, Ингу же увидел и пропал. Он так и не понял, почему его тянуло к ней как магнитом. Худенькая, темноволосая девушка, еще по-подростковому угловатая, была явно не той женщиной, о которой ему мечталось. Алексею всегда нравились женщины с формами, а тут ну просто девчонка, вдобавок ко всему, еще и на шесть лет моложе него. Да и не на работе они познакомились. У Алексея был один принцип, крепко вбитый в голову отцом – никаких романов на работе, даже мимолетных, даже без обязательств.
***
2005 год, июль, Москва
В тот вечер Алексей пришел домой вымотанным. Рабочий день выдался непростой, пришлось ездить на деловую встречу в дальнее Подмосковье, да и переговоры с клиентом прошли напряженно. Поужинав с отцом и поблагодарив мать за заботу, он устроился в комнате за компьютером – авиасимуляторы отлично помогали «выпустить пар». Неожиданно в комнате появился отец. Вообще-то в это время он должен был работать в кабинете.
- Ну что, сын, как день прошел? Вижу, досталось тебе?
- Да ничего, пап, видывал и не такое. Как всегда – хочет получить побольше, заплатить поменьше, прикормленных «специалистов» развел. Им же главное, чтобы говорили красиво и в пиджаках были, с галстуками – все, тогда специалист, его слушать надо. А то, что половина из них, нет даже больше – процентов семьдесят, специально дело затягивают, чтобы «капусту» есть, им невдомек. Тот же, кто критикует этих «спецов» – враг народа. Даже если сделаешь все быстро и качественно – не поверят, и благодарности от них не жди. Но все же удалось договориться.
- А я в тебе и не сомневался. Только иногда и «капусты» поесть не мешает. Когда приступишь?
- Послезавтра, как и договорились. С Ребровым, которого ты подогнал, я, кстати, закончил.
- Что по Реброву?
- Да все уже, сделка прошла, все довольны.
- Молоток, не зря тебя рекомендовал, - отец хлопнул его по плечу. – А я вот сегодня утром в парке кое-кого встретил.
Алексею почудилась в голосе отца какая-то мечтательность, что было делом весьма необычным.
- Ну и кого ты мог встретить в парке? Даже интересно стало.
- Представляешь, идет наш Вест, пыхтит, меня за поводок тянет, а там впереди худенькое создание такое со щенком рыжим. Увидела Веста – напряглась, в глазах огонь, убить готова. Вест-то подошел и хвостом виляет, а мелочь эта рыжая к нему под брюхо и к морде прыгает, на лапы припадает. Ну, вижу, расслабилась хозяйка, поговорили. Говорит, стаффорд у нее. Там даже по внешнему виду совсем не стаффорд, но я уж промолчал, чего девчонку обижать, тем более, она хорошей оказалась, адекватной – поговорили немного. Странно только, такое впечатление, будто всю жизнь ее знаю. Встретишь – присмотрись, девчонка стоящая. Чего-то я заболтался с тобой, а дело-то не ждет, - с этими словами Георгий Анатольевич направился к двери.
Вест – лабрадор Побединых, похрапывал в коридоре. Алексей редко гулял с ним, потому что отец любил эту собаку и старался не пропускать прогулок, благо офис его бюро находился недалеко от дома, да и слушался Вест больше отца, все остальные были для него так – дополнением к хозяину.
Мысли все время возвращались к поездке, к клиенту. Победин-младший еще со школьных лет мечтал заниматься недвижимостью, о чем в свое время осторожно сообщил отцу – к его удивлению, тот спокойно принял его выбор, поставив лишь одно условие – Алексей должен был получить высшее юридическое образование. После получения сыном диплома Георгий Анатольевич составил ему протекцию, но на этом дело и закончилось – дальше плыви сам, скорее научишься.
***
Отец позвонил Алексею и попросил его погулять с Вестом, сказав, что домой к ужину не успевает и вообще вряд ли вернется до ночи. Схватив зубами конец поводка, Вест потащил Алексея к входной двери, такой ритуал повторялся при каждой прогулке. Алексей решил пойти в парк – подальше от суеты и прохожих, среди которых любители собак встречались нечасто.
В парке было сумрачно и пусто. Вест, как обычно, тянул вперед – энергии у молодого пса было более чем достаточно.
- Лежать, Дэн, - резко скомандовал женский голос неподалеку. – Ждать.
«А не та ли это девушка, что встретилась отцу?» - подумал Алексей и решил подойти поближе.
Когда же из-за кустов вдруг рыжей молнией выскочил щенок и бросился под ноги Весту, у Алексея отпали всякие сомнения.
- Дэн! - позвал все тот же голос. Следом за щенком поспешно вышла худенькая девушка, при виде Веста она улыбнулась. Щенок продолжал радостно бегать по полянке - убедившись, что опасности нет, его хозяйка, скорее всего, решила дать песику побегать, не дергать его.
- Привет, Вест. Здравствуйте, - девушка подошла к вилявшему хвостом Весту и погладила пса. – Мы обычно здесь Георгия встречаем, беседуем с ним, он дал мне несколько полезных советов по воспитанию Дэна. А вы сын Георгия? Похожи очень.
Девушка смотрела Алексею в глаза совершенно спокойно, открытым взглядом, но в ней чувствовалась какая-то внутренняя напряженность.
Алексей не спешил с ответом. Надо же, «Георгий». Он отвык, чтобы отца кто-то называл просто по имени, да еще и «обычно». Совсем на него не похоже. С возрастом Георгий Анатольевич стал более замкнутым и посторонних близко никогда не допускал, предпочитая обходиться приветствиями и дежурными фразами. Видимо отец совсем не ощутил в незнакомке того, что его разочаровывало в людях все чаще – алчности, наглости, лжи. Глаза девушки чем-то притягивали – серо-стального цвета, миндалевидные, они были совершенно бездонными, словно омут, на поверхности которого могут играть солнечные блики, а в глубине таится тьма – неведомая, опасная.
- Да, я сын Георгия Анатольевича. Меня Алексеем зовут. А с вами мы пока не познакомились, но хотелось бы, - Алексей по-доброму улыбнулся девушке.
- Инга, - представилась девушка, - а этот малыш, - она показала на щенка, - Дэн. Вообще-то он не чистый стаффорд, производственник, ну знаете, как это бывает, но мы без комплексов с ним на эту тему. Будем расти и воспитываться.
- Зря вы ходите здесь одна, мало ли кто может встретиться, надеюсь, вы не против совместных прогулок? – Предлога для встреч с заинтересовавшей его девушкой долго искать не пришлось.
Инга внимательно посмотрела на нового знакомого – Алексей уже подумал, что она быстро и с радостью согласится, но девушка, немного помедлив, задумчиво произнесла:
- Почему бы и нет? Вместе веселее.
Они обменялись телефонами. Обычно женщины с ним вели себя иначе – ростом, внешностью и манерами Алексей пошел в отца, который всегда был видным мужчиной. Инга же даже не пыталась с ним флиртовать – она вела себя естественно, чем еще больше привлекала Алексея. Сначала он стал за ней ухаживать из спортивного интереса – такой девушки у него еще не было, затем понял, что ему нужна только она и никто другой.
Закончилось все скромной свадьбой в семейном кругу. Хотя в последнее время стало модным простое сожительство, Алексей в этом вопросе был так же консервативен, как и его отец – считал, что сожительство с любимой женщиной – это неуважение к себе и к ней, а жену себе он искал долго и тщательно. Родители Алексея уважали выбор единственного сына и ни словом, ни жестом не показывали Инге, что она им чужая. Алексею следовало выбрать девушку их круга, но все попытки сближения со стороны таких девушек были им вежливо отвергнуты, отцу он пояснил коротко: «Нельзя жениться на деньгах, потом всю жизнь будем друг от друга нос воротить. Вот ты женился по любви, и я хочу также. Денег заработаем, главное, чтоб человек был мой».
У Инги была собственная квартира в центре Москвы и работа с низким, но стабильным доходом. Она с самого начала ничего не просила у Побединых, да и, видимо, не собиралась. Родители Алексея, поначалу опасавшиеся корыстолюбия со стороны невестки, были приятно удивлены – независимость Инги и ее сильный характер не могли не вызвать у них уважения.
***
Инга сидела за компьютером в наушниках – удивлять Побединых лихим панк-роком не входило в ее планы, хотя она и была одна в их особняке этим вечером – Алексей и Георгий Анатольевич еще не вернулись с работы, Нина Аркадьевна гостила у подруги.
Дэн уже погулял и теперь крутился где-то поблизости, скорее всего, пошел к Весту – они очень подружились. Веста Инга прогулять не смогла – кобель проигнорировал поводок в ее руках, он ждал хозяина. Инга переписывалась с Асей. «Ася в «аське» - называла она такие вот вечера. Ася – подруга и коллега Инги, настояла на том, чтобы Инга освоила icq – очень удобно было болтать по вечерам с помощью этой нехитрой программки. Сейчас девчонки обсуждали нового парня Анастасии (таково было полное имя Аськи) – красавчик Костя, был, конечно же, «тем самым, единственным». Инга не спорила, хотя до этого у Анастасии было уже несколько кавалеров с таким статусом. Инге нравилось общение в «аське», на душе было весело, за окном, правда, портилась погода – начиналась гроза.
Когда на плечи легли мужские руки, Инга даже не сомневалась, что вернулся Алексей – она расслабилась, прикрыла глаза, позволяя мужу гладить плечи и спину – такие ласки ей всегда нравились, от них она быстро заводилась. Инга тихонько застонала – Алексей сжал ее грудь, потом впился в губы поцелуем – немного грубоватым, требовательным. Инга ответила ему со всей страстью, на какую была способна, но внезапно, вздрогнув, отстранилась. Что-то было не так, не то, что-то шло неправильно. Она вскинулась, тут же отпрянув в сторону – наушники соскочили и упали на пол, сейчас было не до них. Глаза Инги встретили спокойный взгляд Георгия Анатольевича. Победин-старший был каким-то отрешенным, как будто спал с открытыми глазами. Если бы Инга и хотела что-то сказать, то не смогла бы – от волнения она утратила дар речи. Мысли метались: «Что делать, что делать, мы одни, он очень сильный, да и разница в весе – он меня просто подомнет. Или все-таки ударить? Нет, нельзя, бежать отсюда, немедленно».
Прыжок через журнальный столик и Инга уже у двери, босиком она вылетела в коридор и устремилась к выходу, абсолютно не зная, куда бежит, и столкнулась с входящим в холл второго этажа мужем. Алексей перехватил жену, обнял и крепко поцеловал в губы.
- Так заждалась, что встречать бежишь? Вот это я понимаю – скучала, - улыбнулся Алексей.
- Привет, - почти шепотом ответила Инга, - объятия мужа вывели ее из ступора, мысли перестали метаться. – Конечно, ждала, а как же иначе.
- Мама поднимается, я захватил ее, сейчас дождемся отца – он обещал скоро приехать, и ужинать будем.
- Уже не надо ждать, - Георгий Анатольевич вышел в холл. – Я здесь.
- Чего в дверях толпимся, молодежь? Проходите уже, - Нина Аркадьевна, улыбаясь, посмотрела на державшихся за руки сына и невестку. – Пойдем, Инга, с ужином поможешь. Только обуйся, - она посмотрела на ноги невестки, - не ходи босиком.
Алексей что-то говорил, смеялся, но ей сейчас было не до шуток. Мимо Георгия Анатольевича Инга прошла, не поднимая глаз – эмоциональный шок от произошедшего между ними немного прошел, но она боялась выдать свое волнение, да и просто не знала, как теперь вести себя со свекром.
Нина Аркадьевна Победина представляла собой небольшого роста подтянутую, ухоженную женщину, отличную мать и хозяйку – Инга никогда не помнила, чтобы что-то в доме шло не так – свекровь все делала настолько быстро и правильно, что можно было только диву даваться. Конечно, в дом приходили наемные уборщицы, рабочие (если что-то ломалось), белье из прачечной доставляли и забирали в строго отведенное время, но за всем этим незримо наблюдала Нина Аркадьевна, чистота и порядок в доме всегда были абсолютными. Вместе с тем кухарки или кого-то подобного у Побединых не было – Георгий Анатольевич был с этим строг – дома еду должны готовить только свои, посторонним не полагается даже переступать порог кухни-столовой.
Инга резала салат и украдкой смотрела на свекровь – та, как всегда, действовала молниеносно – вот уже на сковороде приготовленные с утра продукты, на столе – свежая скатерть и начищенные до блеска столовые приборы, микроволновая печь тихонько гудит – видимо, ужин будет вкусным.
Мысли Инги были далеки от происходящего на кухне. Она не представляла, что делать дальше. Ни Нине Аркадьевне, ни Алексею она не могла рассказать ничего о произошедшем. Ей бы просто не поверили, а то и еще хуже – обвинили бы во лжи и распущенности. Самым страшным вариантом представлялся скандал между Алексеем и его отцом, который мог завершиться чем угодно. Инга решила молчать и вести себя осмотрительнее – дома никаких маек и шорт, да и не нужно теперь оставаться со свекром наедине.
Сексуальность Инги только начала развиваться, но теоретическая база была довольно богатой – про отношения мужчин в возрасте с молоденькими девушками она читала немало, но и предугадать не могла, что свекор будет испытывать к ней какое-то влечение. Этот высокий крепкий мужчина с внимательным взглядом темных глаз всегда вызывал у Инги только уважение. Никаких знаков внимания, с тех пор, как она появилась в доме Побединых, и до сегодняшнего вечера он ей не оказывал – вежливо здоровался при встрече, порой перекидывался с ней парой ничего не значащих фраз – и только. Как-то раз Алексей сказал, что они с отцом в любви одинаковы – могут любить лишь одну женщину, выбранную раз и навсегда. Не один и не два знакомых Георгия Анатольевича по-тихому разводились с постаревшими женами, меняя их на длинноногих красавиц, только что справивших восемнадцатилетие, на что Победин-старший только хмыкал, или говорил небрежно: «Ну вот, еще одного бес попутал».
- Ин, ты что, вместо салата решила овощное пюре сделать? – Голос свекрови буквально ворвался в мысли Инги и прозвучал оглушительно громко. – Давай его сюда, уже и так перестаралась. – Нина Аркадьевна, к счастью, вовсе не злилась, она улыбалась. – О Лешке, небось, мысли – то? Понимаю, сама молодой была. Как ты его встречать выбежала – чуть с ног не сшибла, я топот с лестницы услышала.
Конечно, свекровь шутила. Шумоизоляция в доме Побединых была отменной. Старые стены особняка были звуконепроницаемы, а замененные при реконструкции перегородки и перекрытия – дополнительно звукоизолированы.
- Иди, приглашай мужчин ужинать.
Инга прошла в комнату, которую она делила с Алексеем – Лешка принимал душ. На мониторе компьютера что-то мигало, Инга присмотрелась – дюжина сообщений от Аськи. Ну, конечно, она совсем забыла про подругу - та, наверное, думает, что случилось. Так и вышло. Наскоро отбив Аське: «Лешка вернулся с работы, пообщаемся позже, извини, пока», она подошла к двери ванной:
- Леш, ужинать.
- Сейчас, - отозвался Алексей. – Буду через минуту.
В кабинет свекра, расположенный на первом этаже, Инга шла на ватных ногах. Тихонько постучав и приоткрыв створку двери, она позвала:
- Георгий Анатольевич, ужинать пора.
- Зайди, пожалуйста, - тихо сказал Победин-старший, - и дверь прикрой.
Выполнив его просьбу, Инга осторожно вошла в кабинет – она не сомневалась, что он сейчас скажет ей, что произошло какое-то недоразумение и все, наконец, встанет на свои места. До этого она заходила сюда только один раз, когда Алексей показывал ей дом – за два с лишним года ничего не изменилось. Добротная мебель из мореного дуба, мягкий ковер на полу, старинные напольные часы, на одной из стен – картина, изображающая древний храм в руинах под палящим солнцем. Обстановка под стать хозяину – строгая, без излишеств.
- Устраивайся тут, - он показал на кресло у массивного стола, - разговор не займет много времени.
- Вы уверены, что этот разговор вообще нужен? – Руки Инги непроизвольно сжали сиденье кресла.
- Если бы не был уверен, не попросил бы тебя войти. В чем я точно уверен, так это в том, что сегодня поступил неправильно, испугав тебя. Хотя я мог бы взять тебя силой и уже почти готов был это сделать, но не стану. Это не в моих обычаях, да и ты не из тех, кому понравится такое обращение.
- К чему все эти слова? Что вы хотите от меня?
- Ты интуитивно поняла, что мне нужно и сейчас тоже понимаешь. Знаешь, чем я себя чувствую? Закаленным стеклом, которое ударили прямиком в «точку напряжения», отчего оно разлетелось. Никогда я такого не ощущал – все было ровно, точно, правильно. Я смеялся над теми, кому вот так приходилось мучиться, как мне сейчас и вот расплата. Когда я вошел к тебе в комнату, я ничего не мог с собой поделать. Это как наваждение. Говорю с тобой открыто, знаю, ты меня поймешь. А еще я чувствую себя последней сволочью, не понимаю, что со мной творится – боюсь совсем с катушек слететь. Выход только один. Предлагаю сделку.
Ингу покоробил менторский тон, которым свекор озвучивал свое предложение. Судя по всему, он уже все решил, за себя и за нее тоже. Ей хотелось бежать, но его взгляд приковывал к месту – спокойный, равнодушный, и это было страшнее всего. Она уже ни секунды не сомневалась, что он ей предлагает, но все же спросила:
- Основное условие - лечь с вами в постель? Так?
- Ты не горячись и подумай несколько дней. Я могу дать тебе многое, почти все. Мораль – вещь относительная. Я помню, как ты ответила на мой поцелуй, еще скажи, что тебе было неприятно от моих прикосновений – дрожь твоего тела и твое дыхание говорили совсем обратное. Еще раз говорю – подумай. А теперь пойдем, нас уже ждут.
Инге хотелось спросить: «А если я откажусь?», но ответ был и так ясен. Опустив голову, она следовала за свекром в столовую.
Ужин действительно оказался вкусным.
Ночью она так и не смогла сомкнуть глаз. Инга никак не могла понять, какие ее действия могли спровоцировать свекра. Вместе с тем она уже знала его достаточно, чтобы быть уверенной в том, что ее отказ или согласие роли уже не играют – он все равно добьется своего. Вопрос весь в том, какой ценой. Может, получив желаемое, он и вовсе оставит ее в покое, быстро вспыхнувшая страсть обычно также быстро и угасает.
Следующим вечером Инга вошла в кабинет Георгия Анатольевича без стука и произнесла:
- Я согласна, но с одним условием. Вы тоже сделаете то, что я попрошу однажды – что бы ни попросила.
- Твое условие принято. – Мгновенно отозвался Победин-старший. – Ты получишь то, что хочешь, при завершении сделки.
- А каков срок наших обязательств? – перешла на деловой тон Инга.
- О сроках мы поговорим позднее. – Победин теперь смотрел в ноутбук, ясно давая ей понять, что разговор окончен.
***
На работу Алексей, как всегда, пришел вовремя. День сегодня предстоял интересный – Платов еще вечером бросил на почту сведения о новом объекте. Вадим Сергеевич Платов был директором агентства с момента его основания и опыт имел колоссальный. Все, без исключения, клиенты получали желаемое, за репутацией агентства Платов следил тщательно, «чернухой» здесь не занимались – сделки должны были проходить чисто. Рабочие отношения с начальством у Алексея сложились почти сразу – Платов никогда не требовал от своих подчиненных невозможного, всегда помогал с трудностями, требуя взамен лишь добросовестно выполнять работу и уважать клиентов вне зависимости от их личностных и других качеств.
Рабочий график риелтора напрямую зависит от клиентуры. Клиент всегда прав и может позвонить, например, рано утром или ближе к полуночи. Самое интересное время – вечер, когда чаще всего начинают звонить с предложениями и вопросами. Тем не менее, в офис полагалось являться к десяти – ежедневные планерки, работа с базами – все это тоже отнимало довольно много времени. За пять лет работы Алексей значительно поднялся по карьерной лестнице – от самого простого агента, работающего со всякой мелочевкой до специалиста по элитной недвижимости. Статус «элитника» включал в себя отдельный кабинет с рабочей зоной и зоной отдыха.
Неожиданно сработал селектор – планерка назначалась на одиннадцать. «Интересно, чего нового скажет Платов, - подумал Алексей, – снова нас всех будет подстегивать или, как обычно, выслушаем его и разбежимся».
Планерка должна была проходить в зале для совещаний, о чем сообщили заранее, значит, агенты будут присутствовать все, независимо от статуса. Агентов было немного - всего пятнадцать, включая трех «элитников», пятерых «опытных» и «простых», занимающихся арендой самых обычных квартир на окраинах Москвы и в ближнем Подмосковье.
В зал для совещаний Алексей вошел одним из первых. Маша Конакова улыбнулась ему и подмигнула – хотя в бизнесе друзей нет, с Машкой они с самого начала сошлись характерами и поддерживали хорошие отношения без всякой подоплеки – она была «своя», да и начальству ни на кого никогда не стучала. Хуже складывались отношения с Евгением Лоскутовым, он был третьим «элитником» - желчным и склочным, но с клиентами неизменно превращался в приторно-сладкий сироп. Когда Конакова стала «элитником», Лоскутов при любом случае в курилке сообщал, что продвижение она заслужила лежа на спине, пока Алексей не сделал сплетнику настолько эффективное внушение, что злоязычный Евгений предпочитал больше вообще не вспоминать о Маше. Конакова о чем-то шепталась с одной из «опытных», что метила в «элитники» довольно давно, но Платов почему-то не хотел ее повышать.
Вот подтянулись «простые» – большинство вчерашние студенты, изо всех сил старающиеся работать на совесть, перенять опыт старших и стать, наконец, полноценным звеном в коллективе. Отсев был немаленький – за год половину «простых» уносило течением жизни в неизвестном направлении – оно и понятно, быть успешным агентом дано далеко не каждому, а просто сидеть на окладе тут не позволят.
Платов, как всегда, зашел последним. Вадим Сергеевич был небольшого роста, полноват, но обладал такой стремительностью в действиях, что ничего из происходящего в агентстве не укрывалось от его бдительного взора – казалось, он был всюду. Как обычно, без лишних слов он сразу приступил к делу.
-Так, все в сборе. Отлично. Лукьянова – пиши протокол общего собрания, потом в двух экземплярах мне на стол.
Ольга Лукьянова, правая рука шефа, идеально владела секретарскими навыками, а также свободно общалась на английском, но, как и другие, любимчиком не была – Вадим Сергеевич никому и никогда поблажек не давал.
- Ну что, начнем, - сказал Платов ровным тоном, но это еще ничего не значило, начальник умел скрывать свои эмоции. – Конакова, ну сколько раз тебе говорил – пафосные вещи не для работы. Клиентка твоя вчерашняя скандал устроила на пустом месте, а потом через ее подругу удалось выяснить – ты была одета лучше этой дуры, вот ее и понесло. Ну чего ты гусей дразнишь? Знаешь же, нам их заскоки дорого обходятся. Это ведь сама Борейко, сейчас она нас порекомендует.
- Вадим Сергеевич, виновата. – Маша тут же опустила взгляд. – Переодеться не успела с одного показа на другой. Там мужики были, они нормально восприняли, а тут эта, как на пороге меня оглядела, так ее и перекосило. Да и знаю я эту Борейко – у нее в голове ничего долго не задерживается, кроме молоденьких жиголо, ее любая красивая девчонка раздражает. К ней бы Победина отправить – он бы эту красотку быстро обработал.
- Ну вот еще, работать меня поучи. – Сказал Платов, хотя предложение Маши было верным. – Сейчас Борейко успокоится, мы к ней Победина зашлем, а может и Лоскутова – пусть сиропом захлебнется. Муж-то этой гранд-дамы хочет видеть партнером только наше агентство – придется убиться, а ее «висяк» сбыть. Кстати, Победин, вот и о тебе речь зашла. Там домик один скромный предлагают на продажу, всего шестьсот квадратов, но вроде неплохой, тоже мадам с заскоками – требует именно тебя, давай, в седло и вперед. Глянешь, что там за сарайчик, доложишь. Да и с ценой посмотри – просят дороговато, а хотят срочно.
- Хорошо, Вадим Сергеевич, гляну, да и фотоотчет предоставлю.
- О тебе, Лоскутов, разговор отдельный, - Платов повернулся к Евгению. – Командировка тебе светит. Во Владимирскую область. Но там реальный вариант – участок огромный, гектаров пять, дом за тысячу квадратов – пещера Али-Бабы. Хозяин за рубеж уезжает, на постоянку, на продажу дает год. Мол, понимает, от Москвы далековато и все такое. Давай, лети на метле в Александров.
