Kitabı oxu: «Шейн Мирт. Откровение первое»
Глава 1
Палата Най-Теирского госпиталя
Шейн приоткрыл глаза, пытаясь пробиться сквозь вязкий туман беспамятства.
«Что произошло?.. Где я?» — мысли распадались, не позволяя ухватиться ни за одно воспоминание. Каждое движение давалось с трудом, тело словно онемело, а сознание напоминало мутное озеро, не способное отразить реальность.
— Нет… не получается… — тихо пробормотал он.
На мгновение Шейн задержал дыхание, затем медленно выдохнул, пытаясь собраться с мыслями. Осторожно открыв глаза шире, он оглядел помещение.
Это была больничная палата, залитая мягким утренним светом. Несмотря на нарастающее беспокойство, Шейн понял, что находится в госпитале, и решил дождаться целителя. Возможно, тот сможет объяснить, как он здесь оказался.
Осмотревшись внимательнее, Шейн заметил, что в палате он не один. Неподалёку находились трое мужчин. Один лежал на кровати, погружённый в сон или размышления, двое других стояли у окна и негромко переговаривались.
Они были удивительно похожи друг на друга: высокие, атлетически сложенные, с коротко подстриженными волосами. Длинные чёрные камзолы полувоенного покроя подчёркивали их статность, серебристые трико плотно облегали тренированные тела, а высокие чёрные сапоги завершали строгий и властный образ.
Один из мужчин у окна повернул голову в сторону Шейна.
Его взгляд сразу приковал внимание: необычные синие глаза будто светились мягким неоновым сиянием. Чёрные слегка вьющиеся волосы спадали до плеч, смуглая матовая кожа казалась безупречной, а лицо — красивым и выразительным, с чёткими скулами и сильным подбородком — оставалось совершенно бесстрастным.
Шейн невольно вздрогнул, встретившись с ним взглядом, но всё же вежливо кивнул.
Он понял, что находится рядом с воинами Ордена Древа.
Орден Древа был древней организацией, объединявшей военные, политические и духовные структуры Нейянской империи. Орден подчинялся напрямую младшему брату Императора — Арендилю Фэа Нейяну — и следил за тем, чтобы все ветви власти действовали в интересах Империи.
Представители Ордена присутствовали на каждой обитаемой планете с населением более десяти миллионов разумных существ.
Нейянская империя состояла из одиннадцати Звёздных Тейтов. В каждом Тейте располагалось от семи до одиннадцати звёздных систем, а управляли ими кланы Авари — главенствующей расы Империи.
Система звезды Наири с планетой-столицей Нейянтой принадлежала клану Звёздных Всадников — клану самого Императора.
Седьмой Звёздный Тейт находился под властью клана Рассветных Теней. Его центральной системой был Альбион — именно там, на планете Най-Теир, сейчас и находился Шейн.
Знания Шейна об Ордене Древа были крайне поверхностными. Информация о структуре и функциях Ордена строго охранялась, и доступ к ней имели лишь высшие чины Империи.
Обычные граждане знали лишь обрывки сведений, порождавшие слухи и домыслы.
Говорили, что воины Ордена выполняют миссии, недоступные другим подразделениям Империи.
Ходили легенды, будто они владеют телепатией, способны левитировать, телепортироваться и управлять стихиями. Их считали существами, сочетающими исключительную физическую подготовку и выдающийся интеллект.
Но что из этого было правдой, никто точно не знал.
И теперь трое этих загадочных воинов находились с ним в одной комнате.
Сам Шейн Мирт был землянином. Тринадцать лет назад он покинул родную планету. Сейчас ему было тридцать пять земных лет.
Даже по меркам теирцев Шейн считался очень высоким — почти два метра двадцать пять сантиметров ростом.
Пепельно-русые волосы, выразительные серые глаза с едва заметным синим оттенком и мягкая улыбка, часто озарявшая лицо, делали его привлекательным человеком.
Он был талантливым ксенобиологом и ксенопсихологом, любимцем девушек и душой любой компании.
На Земле шёл 1020 год новой эры. Уже более трёхсот лет планета входила в состав Нейянской империи. Хотя Земля находилась на окраине Империи, земляне давно расселились по множеству её миров.
Шейн уже второй год жил на Най-Теире — третьей планете системы Альбиона.
За его плечами было более двенадцати лет научной работы и несколько серьёзных исследований по ксенопсихологии, биологии и физиологии гуманоидных рас Центрального сектора.
Он работал в научной лаборатории факультета ксенобиологии и ксенопсихологии университета Теира — столицы планеты.
Помимо науки Шейн увлекался водными видами спорта, отлично плавал и совершал экстремальные прыжки со скал в холодное Северное море Най-Теира.
Он свободно говорил на семи языках, включая ней-лингву — основной язык Империи — и аварин.
Родители Шейна жили на Земле, среди карельских лесов Европейского континента. Разменяв первую сотню лет, они всё ещё продолжали работать.
Мать преподавала детям живопись, музыку и танцы в пансионе, а отец занимался генетическими исследованиями в Европейском филиале Мирового университета.
Они гордились сыном и очень скучали по нему.
Сам Шейн, бесконечно любя родителей, всегда находил возможность связаться с ними по подпространственной связи или отправить видеосообщение. Пусть это случалось нечасто, но хотя бы пару раз в год он обязательно разговаривал с семьёй.
Через несколько минут дверь палаты открылась.
Внутрь вошёл высокий мужчина в медицинском комбинезоне с символом старшего целителя — аватора — на груди.
Он двигался уверенно и спокойно, а на лице играла лёгкая профессиональная улыбка.
— Приветствую вас, молодой человек. Рад видеть, что вы пришли в себя.
Несмотря на доброжелательный тон, в глазах мужчины читалась тревога.
— Приветствую, аватор, — ответил Шейн, приподнимаясь на кровати.
Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла напряжённой.
Целитель удовлетворённо кивнул.
— Меня зовут Ксандр. Я ваш лечащий целитель. Ваше имя мне известно: вы землянин Шейн Мирт, тридцати пяти земных лет, сотрудник университета Теира. Всё верно?
Шейн кивнул.
Тело постепенно приходило в норму, но внутри росло тревожное чувство.
«Почему я ничего не помню?..»
— Всё верно, — ответил он. — Но скажите… почему я здесь? Последнее, что я помню, — как вышел из спортклуба.
Ксандр ненадолго задумался и перевёл взгляд на орденцев.
— Когда вы покидали клуб, на вас и ваших друзей напали. Всё произошло настолько быстро, что вы не успели среагировать. Вас ударили шоковым разрядом. То же случилось и с вашим товарищем.
— Девушки закричали, и, к счастью, неподалёку находились представители Ветви Древа. Нападавших нейтрализовали за несколько минут. Вас с другом доставили сюда. Девушки не пострадали.
Шейн почувствовал, как внутри всё сжалось.
Нападение… Шоковый разряд…
В памяти вспыхнули разрозненные образы.
Они с Виртом, Ани и Карой были в спортивном клубе. После тренировки играли в виртуальный теннис. Потом вышли на улицу…
А дальше — пустота.
— Что с Виртом? — быстро спросил он.
— Ваш товарищ в безопасности. Его уже отпустили домой.
Целитель кивнул в сторону орденцев.
— Позвольте представить вам Орден-генерала Ветви Седьмого Звёздного Тейта — Ареона Теир Харта. Именно его люди спасли вас.
Все трое мужчин уже стояли лицом к нему.
Шейн поднялся с кровати и совершил ритуальный поклон, приложив руку к сердцу.
— Благодарю вас за спасение моей жизни и жизней моих друзей. Я в долгу перед вами.
Орден-генерал шагнул вперёд и ответил таким же поклоном.
— Мы принимаем твою благодарность, Шейн Мирт, и признаём твой долг Жизни.
Шейн удивлённо прищурился.
Перед ним стоял глава Ордена Древа всего Седьмого Звёздного Тейта.
Само присутствие рядом человека такого уровня казалось почти невероятным.
Центральное командование Тейта располагалось на Най-Теире, а значит, Ареон Теир Харт был одним из важнейших представителей власти Императора.
Во всей Империи существовало лишь одиннадцать Орден-генералов.
Имя Теир Харт на аваринском означало «Сердце Теира».
— Позволь представить тебе Листья моей Ветви, — произнёс Ареон. — Орден-полковник Свет Райн, первый Лист Ветви и мой заместитель. И Орден-капитан Свейр Тен, десятый Лист Ветви.
Оба воина поклонились, приложив руки к сердцу.
Их лица оставались бесстрастными, но глаза вспыхнули мягким неоновым светом.
— Для меня честь познакомиться с вами, — произнёс Шейн.
— Теперь я должен вас оставить, — сказал аватор Ксандр, поклонившись. — Вам есть что обсудить.
Когда целитель вышел, Шейн медленно повернулся к орденцам.
Как ксенопсихолог, он хорошо знал традиции миров Империи, включая обычай долга Жизни.
И всё же одна деталь не давала ему покоя.
В отличие от целителя, Орден-генерал обращался к нему на «ты».
В культурах Империи подобная форма обращения означала либо особое доверие, либо наличие конкретного интереса.
И, скорее всего, речь шла именно о втором.
Ареон Теир Харт внимательно посмотрел на него.
В следующее мгновение глаза орденца вспыхнули ярче, и в сознание Шейна проникла чужая мыслеречь — холодная, чёткая и безупречно ясная.
— Шейн Мирт, мы признали твой долг Жизни и просим тебя о помощи. Отвечай мысленно.
Шейн невольно поморщился.
Он слышал о телепатии орденцев, но впервые испытал её на себе.
— Какую помощь я могу оказать Ордену Древа? — мысленно спросил он.
— Один из наших соратников пострадал во время недавней операции. В его организм был введён особый мутаген, однако из-за несчастного случая мутации вышли из-под контроля. Наши учёные разрабатывают антидот.
— Ситуацию осложняет то, что пострадавший, как и ты, землянин. Мутаген адаптировали под его геном, однако изначально он не предназначался для вашей расы.
Шейн удивлённо хмыкнул.
Он даже представить не мог, что земляне могут состоять в столь закрытой организации.
— Мы не способны полностью просчитать последствия воздействия мутагена и антидота. Ты ксенобиолог и ксенопсихолог, знакомый с биохимией и генетикой землян. Нам нужна твоя помощь в лаборатории.
Потрясённый Шейн медленно кивнул.
— Да… конечно. Я помогу.
— Ты понимаешь, что никто не должен узнать об этом?
— Понимаю, Орден-генерал Ареон Теир Харт.
— Хорошо. Ты отправишься с нами прямо сейчас. С тобой будет заключён временный контракт внешнего консультанта с частичным допуском. Аватору уже отдан приказ о твоей выписке. О работе в Университете не волнуйся, с твоим руководителем свяжутся и все уладят.
Шейн глубоко вдохнул. Всё происходило слишком быстро. Перед ним внезапно открылся мир тайн, закрытых технологий и смертельно опасных секретов. И теперь он становился частью этого мира.
Орден-полковник Свет Райн протянул ему свёрток.
Развернув ткань, Шейн увидел длинный тёмно-серый камзол из необычного переливающегося материала. Одежда выглядела одновременно строгой и элегантной. К камзолу прилагались высокие сапоги на мягкой нескользящей подошве. Всё подошло идеально.
Когда Шейн переоделся, он вопросительно посмотрел на Орден-генерала.
Свет Райн и Свейр Тен подошли к нему с двух сторон и положили руки ему на плечи. Ареон встал позади, накрыв их ладони своими.
В тот же миг мир исчез.
Пространство будто сжалось в одну точку.
Шейн видел лишь серое марево.
Тело перестало слушаться, сердце бешено колотилось в груди.
Он не мог пошевелиться. Оставалось только дышать, медленно и глубоко.
Через несколько ударов сердца окружающий мир вновь обрёл форму.
Шейн потрясённо огляделся.
Они находились в просторном круглом помещении без окон. Конусообразный потолок уходил вверх, растворяясь в полумраке. Казалось, пространство не имеет конца.
Орденцы убрали руки.
— Ты находишься в телепортационной комнате штаб-квартиры Ордена Древа на Най-Теире, — спокойно произнёс Ареон Теир Харт. — Свет и Свейр проводят тебя в лабораторию, где ты ознакомишься с нашими расчётами.
Шейн молчал. Сознание всё ещё отказывалось принимать произошедшее.
Телепортация. Невероятно!
В стене бесшумно открылся дверной проём.
Свет Райн первым шагнул в коридор.
Шейн последовал за ним.
Свейр шёл замыкающим.
Ареон Теир Харт остался в телепортационной комнате, коротко кивнув на прощание.
Они двигались по овальному коридору с матово сияющими стенами. По обе стороны располагались двери в форме листьев Древа. Всё вокруг казалось одновременно чужим и завораживающим.
Поднявшись на два уровня вверх, мужчины остановились у пятой двери по левую сторону от подъёмника.
Свет Райн приложил ладонь к сенсорному замку.
Дверь вспыхнула мягким зелёным светом и бесшумно ушла в стену.
Шейн шагнул внутрь. Следом вошли Орден-полковник и Орден-капитан.
Глава 2
Штаб-квартира Ордена Древа на Най-Теире
Лаборатория была просторной и эргономичной. Светлые стены излучали мягкий рассеянный свет и делали помещение воздушным и современным. Пространство было разделено на функциональные зоны — ни одного лишнего предмета, всё продумано до мелочей. Отдельное помещение для стерильной зоны — колпак с силовым полем и фильтрами. Длинный лабораторный стол был уставлен стойками с пробирками, мензурками и химической посудой. Оборудование выглядело настолько современным, что Шейн с трудом мог представить, сколько времени потребовалось бы, чтобы освоить все эти устройства. Здесь стояли последние модели: сканирующие электронные микроскопы, холодильный шкаф, термоциклер, спектрофотометр, станции для пробоподготовки и выделения нуклеотидов и белков, счётчик клеток и многое другое.
Шейн с явным интересом оглядывал оборудование. Хотя он был знаком с подобным оборудованием, ему никогда не приходилось работать с чем-то настолько передовым. Это была техника нового поколения, настоящее сокровище, за которое руководство его университетской лаборатории, наверное, было бы готово продать душу.
Свет Райн, стоявший рядом, мягким и спокойным голосом произнёс:
— Шейн Мирт, на столе ты найдёшь все записи и выводы по мутагену. Если что-то будет непонятно или потребует уточнений, я всегда готов предоставить дополнительную информацию. Работай столько, сколько нужно. Перерыв на обед — в два часа. Туалетная комната слева от входа.
Шейн кивнул, внимательно проследив за жестом Свет Райна, указывающим на стол с документами. Он поблагодарил Орден-полковника и, не теряя времени, направился к рабочему месту. Сев в кресло, он погрузился в изучение материалов.
Он был глубоко поглощён записями. Особенно его поразила информация о мутационном процессе, вызванном фактором Т5. Этот мутаген стал развиваться направленно и стабильно, что исключало спектральность мутаций, приводя к фиксированным и постоянным изменениям в геноме. Это, конечно, было удивительно, но ещё более шокирующим было то, что фактор Т5 вызывал разные мутации, которые можно было контролировать, направляя с помощью ментального и биоэнергетического воздействия.
Шейн откинулся назад, пытаясь осмыслить прочитанное. Он не мог поверить, что это было правдой. Его внимание было настолько поглощено этими записями, что он совершенно не заметил, как прошло несколько часов. Когда на его плечо опустилась чья-то рука, он вздрогнул и резко повернулся.
— Шейн, пора сделать перерыв, — мягко произнёс Свет Райн. — Ты просидел здесь уже пять часов. Время обеда.
— О, да, конечно, — поспешно ответил Шейн. — Прости, я увлёкся.
Он встал, растягивая руки и потягиваясь, пытаясь размять затёкшие мышцы. Мысленно он продолжал возвращаться к тому, что только что прочитал. Всё его внимание было сконцентрировано на одной загадке, которая так и не была решена: его смущало, что очень подробно описывались механизмы действия мутагена, но вот какие конкретно мутации он вызывал, было непонятно. В записях эта тема была очень аккуратно обойдена, и Шейн не мог отделаться от мысли, что здесь скрывают нечто важное.
Размышляя, он пошёл следом за Светом Райном к выходу. Он пока не понимал, что именно он должен искать, но чувствовал: всё, что его окружает, имеет скрытые ответы, и нужно лишь посмотреть под правильным углом.
Выйдя из лаборатории, они продолжили идти по коридору, который плавно поворачивал налево, пока не уперлись в очередную дверь в форме листа Древа. Свет приложил руку к сенсорному замку. Дверь мягко засветилась зелёным светом и бесшумно ушла в стену.
Перед ними открылась просторная комната без окон, но светлая и уютная. Свет равномерно исходил из стен и потолка, мягко обволакивая столики, за которыми могло сидеть по четыре человека. Всего в помещении находилось пятеро разумных существ. Трое из них за одним столом выглядели почти как люди, с обычной для гуманоидов анатомией и чертами лица. Двое других сидели отдельно. Это были представители господствующей расы Империи — земляне назвали бы их «альвами» в память о народе из древних легенд Земли, сами же они называли себя Авари. Их язык, аварин, был одним из двух государственных языков Империи.
Высокие, под два с половиной метра ростом, стройные и невероятно сильные, Авари очаровывали своей гармонией тела и лица. Их неоново-синие радужки глаз придавали им мистический, почти сверхъестественный вид. Шейн застыл на пороге, изумлённо оглядывая комнату. Потом неуверенно сделал шаг внутрь. Головы всех присутствующих, словно по сигналу, повернулись к ним. Свет Райн успокаивающе положил руку ему на плечо.
— Братья, позвольте представить вам землянина Шейна Мирта. По распоряжению Орден-генерала он какое-то время будет работать в генетической лаборатории.
Шейн скованно поклонился, ощущая себя чужим в этой среде.
— Шейн Мирт, позволь представить тебе моих братьев по Ордену, — продолжил Свет Райн, плавным жестом указывая на присутствующих.
Трое гуманоидов за первым столом поднялись и поклонились в ответ.
— Орден-подполковник Рэй Тарн, третий Лист.
— Орден-капитан Клэй Горн, шестой Лист.
— Орден-капитан Дан Квадр, четвёртый Лист.
Два Авари, сидевшие отдельно, также поднялись и поклонились:
— Орден-генерал Арьен Теир Рэй, из Клана Рассветных Теней.
— Орден-генерал Нэриан Теир Винс, из Клана Поющих Звёзд.
После этого все спокойно вернулись на свои места, деликатно не обращая внимания на смущение Шейна.
Свет Райн проводил его к свободному столику и на панели в плоскости стола набрал заказ. Через минуту в столе открылось отверстие, и на выдвижной ножке появился поднос с обедом.
Пока они размеренно ели, Шейн украдкой наблюдал за остальными. Авари, которых представили, — Теир Рэй (Радуга Теира) и Теир Винс (Крылья Теира) — имели военные орденские звания. Первый, очевидно, контролировал Службу Безопасности Тейта, второй — центральное командование военным флотом Звёздного Тейта. Тогда как Орден-генерал Ареон Теир Харт (Сердце Теира) был Верховным представителем Императора в Седьмом Звездном Тейте. Но при этом он не был Авари. Из чего Шейн сделал вывод, что в Ордене смотрели прежде всего не на происхождение, а на способности того или иного разумного. И это осознание, несмотря на смущение от встречи со столь высокими чинами империи, принесло ему некоторое чувство облегчения.
Через двадцать минут Шейн и Свет закончили трапезу. Пустую посуду они поставили на пирамидку, и та опустилась в стол. Остальные тоже завершили обед, но никто не спешил покидать свои места. Комната наполнилась нежными звуками музыки — струнные и ударные инструменты переплетались в гармоничном ритме, а свет стен мягко резонировал в такт. Шейн заметил, как все присутствующие закрыли глаза, погружаясь в музыку. Он последовал их примеру, стараясь полностью отдаться звучанию, которое прокатывалось волнами через его тело и душу. Это было нечто удивительное, невообразимо красивое и необычное.
Когда мелодия стихла, Шейн почувствовал, как в нём зародился необычайный прилив сил. Энергия в нём кипела, хотелось встать, куда-то идти и что-то делать. Он открыл глаза и поднялся следом за Светом Райном и остальными. Все они встали одновременно и вышли из столовой.
Шейн последовал за своими провожатыми в лабораторию, где продолжил работу, углубляясь в записи и делая заметки в своем рабочем планшете. Свет Райн почти не разговаривал с ним, и за весь день они обменялись лишь несколькими фразами. Шейн полностью погрузился в исследование мутагена и разрабатываемого антидота.
Когда наступил вечер, Шейн устало потянулся, встал из-за стола и попытался размять затёкшие мышцы. Мысли о мутациях и их последствиях продолжали беспокойно кружить в голове. Он вспомнил странные пробелы в записях и не мог отделаться от ощущения, что здесь скрывается тайна.
Тогда он решился задать вопрос Орден-полковнику:
— Свет, скажи, пожалуйста, а землянин, который подвергся воздействию мутагена, он где?
Свет, не меняя выражения лица, спокойно ответил:
— Он находится в специальной комнате, в стазис-камере, здесь, в лабораторном комплексе Ордена.
Шейн ощутил лёгкую тревогу. Он знал, что в таких камерах могут поддерживать жизнь, но это всё равно было странно и настораживающе.
— В записях указываются только механизмы действия, но не их результаты. Почему? — продолжил он, пытаясь узнать больше.
Свет Райн ответил, не проявив ни малейшего волнения:
— Высшая степень секретности. Мутации, вызванные данным мутагеном, вышли из-под контроля в первые сутки. Нам нужно как можно скорее создать антидот, причём с учётом генетики этого конкретного землянина.
— Но подобные мутации обычно необратимы, — заметил Шейн, чувствуя, как сомнения заполняют его разум.
Свет Райн отстранённо посмотрел на него.
— Ты забываешь о дополнительном воздействии, Шейн Мирт, — сказал он, его голос стал чуть более выразительным. — При ментальном и биоэнергетическом воздействии возможно гораздо большее, чем ты себе представляешь.
Шейн замолчал, чувствуя, как его сомнения всё больше укрепляются. Он был учёным, а не менталистом или биоэнергетом. Принципы науки говорили ему, что такого рода мутации не могут быть исправлены лишь воздействием на уровне сознания. Но те данные, которые он увидел, не давали покоя.
— Да, вполне вероятно, но я не разбираюсь в таких воздействиях. Я могу судить только с точки зрения науки. — Сказал он, выражая своё беспокойство. — Вот если бы я мог в лабораторных условиях изучить влияние ментального и биоэнергетического воздействия на мутационный процесс…
Он замолчал, осознавая, что его слова не звучат убедительно.
Свет Райн смотрел на него несколько секунд, словно оценивая его реакцию. В его взгляде было что-то, от чего Шейну стало не по себе.
Воин встал и, подойдя к Шейну на несколько шагов, сказал:
— Подобная возможность существует, Шейн Мирт. Но она зависит от твоей готовности помочь землянину.
Шейн застыл, не понимая, о чём речь. Он вглядывался в лицо Света Райна, пытаясь разгадать, что стоит за его словами.
— Как именно я могу помочь? — сдержанно спросил он, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает.
Свет не ответил сразу. Вместо этого он повернулся и, не спеша, пошёл к двери, оставив Шейна в размышлениях. Тот чувствовал, как холодок пробежал по его спине. Неужели это приглашение на эксперимент, который может изменить не только его жизнь, но и жизнь этого землянина?
Шейн вопросительно уставился на Свет Райна. Воин обернулся, и не отводя взгляда, продолжил спокойно, но решительно:
— Если ты согласишься подвергнуться воздействию мутагена и дополнительных факторов, проанализируешь все изменения в своём геноме и разработаешь антидот, опираясь на полученные данные.
Свет не отрывал от него взгляд, не пытаясь скрыть серьёзность своих слов. Он смотрел твердо, без малейшего намёка на шутку.
Шейн сглотнул. Это предложение, мягко говоря, оказалось для него полной неожиданностью. И, если честно, он точно не был к такому готов.
— Я должен подумать, — тихо произнёс он, чувствуя, как напряжение сковывает его тело. — Сейчас я не готов к подобному.
Свет Райн кивнул, будто понимая. Он сделал шаг назад, но его слова прозвучали с глубокой уверенностью, как будто он уже заранее знал ответ.
— Видишь ли, Шейн Мирт, открою тебе один секрет, — начал он, его голос стал более спокойным, почти отстранённым, — главный фактор, который делает мутаген эффективным, — это добровольность принятия изменений. Полная ментальная готовность реципиента идти до конца. Без этого вся процедура теряет смысл.
Он кивнул в сторону записей, словно подтверждая свои слова.
Шейн замер, осознавая, что ему только что сказали. Волнение наполняло его, как будто он оказался в игре, правила которой не понимал.
— Но что там, в конце? — задумчиво спросил он.
Свет Райн, не отрывая взгляда, ответил без колебаний:
— Поверь, сожалеть ты не будешь.
Его глаза светились спокойной, уверенной силой.
Воин опустил руку на плечо Шейна, и тот, на мгновение забыв обо всём, посмотрел в его неоновые глаза, которые казались гипнотизирующими. Шейн почувствовал странное притяжение, но тут же вздрогнул и отвёл взгляд, ощущая холодок, пробежавший по спине.
— Нам пора идти на ужин, — сказал Свет Райн, снимая руку. Его голос снова стал мягким, но с лёгким оттенком того давления, которое нельзя было проигнорировать.
Шейн кивнул и, не говоря больше ни слова, последовал за ним в коридор.
Ужин прошёл в том же спокойном и непринуждённом стиле, что и обед. В этот раз, кроме них, был ещё Свейр Тен — новый участник их вечера. Он был похож на Свет Райна, как родной брат: такой же высокий, мускулистый, с тёмно-каштановыми волосами и спокойным, отстранённым взглядом. Всё его существо излучало невозмутимость, и Шейн невольно почувствовал, как в его присутствии становится спокойнее на душе.
В конце ужина снова зазвучала музыка. На этот раз она была мягкой и успокаивающей, едва уловимой, словно вуаль, окутывающая всё вокруг. Шейн почувствовал тяжесть век, мысли расплывались в сонливой дымке. Он позволил себе поддаться музыке, отпустив все напряжения, и послушно встал, когда Свет Райн и Свейр Тен поднялись.
Шейн следовал за ними по коридору к двери, ведущей в его комнату для ночного отдыха. В голове ещё звучали отголоски музыки, словно приглушённое эхо. Скоро он оказался в своей комнате, совершил вечерние процедуры и лёг в кровать.
Усталость накрыла его тяжёлым облаком, не столько физическая, сколько эмоциональная. Он мгновенно погрузился в глубокий сон, не успев задать себе ни одного вопроса о том, что ждёт его завтра.
Глава 3
Штаб-квартира Ордена Древа на Най-Теире
Шейн проснулся резко, будто кто-то выдернул его из слишком глубокого сна. Несколько секунд он лежал неподвижно, не открывая глаз, и пытался понять, что именно его разбудило. Тишина. Ровное дыхание системы вентиляции. Чужой запах помещения.
Тело ощущалось непривычно лёгким, но вместе с тем внутри сохранялось странное напряжение, словно мышцы не успели полностью восстановиться после вчерашнего. В висках ещё пульсировала тупая тяжесть.
Он медленно открыл глаза.
Комната была небольшой, вытянутой, с мягко сглаженными углами. Архитекторы Ордена явно понимали психологию людей: помещение не вызывало ощущения камеры, хотя окон здесь не было вовсе. Свет лился прямо из потолка, ровный и холодный, без единой тени. Слишком стерильно. Слишком спокойно.
На одной стене находились двери в коридор и санузел. Напротив — кровать, на которой он провёл ночь.
Когда Шейн встал, поверхность кровати едва заметно дрогнула и медленно ушла в нишу стены. Почти сразу рядом выдвинулась секция с одеждой.
Он несколько секунд просто смотрел на неё.
Орден не экономил на мелочах. Ткань выглядела дорогой, идеально чистой, с едва уловимым запахом морской свежести и антисептика. Всё здесь работало слишком чётко. Слишком безошибочно.
Это почему-то настораживало.
Шейн поднялся и почувствовал лёгкое головокружение. Не сильное, но достаточное, чтобы инстинктивно опереться ладонью о стену.
«Отлично».
Позавчерашнее нападение всё ещё отзывалось в организме.
Он заставил себя сделать несколько вдохов, после чего начал привычную разминку. Суставы, растяжка, короткий комплекс на баланс и дыхание. Обычно тело двигалось автоматически, как хорошо настроенный механизм, но сегодня привычный ритм несколько раз сбивался.
Левая рука едва заметно дрожала.
Шейн остановился и нахмурился, ему это не понравилось. Он попытался повторить движение медленнее. Дрожь исчезла.
«Наверное, последствия стресса или нет».
Эта мысль осталась неприятным осадком где-то внутри.
Закончив упражнения, он умылся холодной водой и поднял взгляд на зеркало.
На него смотрел привлекательный высокий молодой мужчина со слегка осунувшимся бледным лицом и серыми глазами, в которых после последних событий появилась странная жёсткость. Не тот безупречный образ, к которому он привык.
Раньше Шейн спокойно воспринимал внимание окружающих. Он действительно был привлекательным: высокий рост, хорошая физическая форма, правильные черты лица, пепельно-русые волосы. Генетика, дисциплина, уход за собой. Ничего уникального. В мире, где медицина научилась продлевать жизнь до двухсот-трехсот лет и корректировать внешность ещё до взросления человека, красивых людей хватало.
Но сейчас отражение казалось чужим. Под глазами пролегли едва заметные тени. Взгляд стал напряжённее. И главное — исчезло ощущение контроля.
Он медленно провёл мокрой ладонью по волосам и отвернулся от зеркала.
Мысли неожиданно вернулись к Каре.
«Интересно, сообщили ли ей, где он находится? Или Орден предпочёл сохранить всё в тайне?»
Отношения с Карой никогда не были чем-то особенным. Им было хорошо вместе, спокойно, удобно. Она умела спорить с ним без истерик, любила сложные научные симуляции и постоянно пыталась вытянуть его на путешествия по внутренним мирам Империи.
Но, если быть честным с самим собой, Шейн не был уверен, что действительно её любит. Может быть, дело было в самом времени.
Люди больше не жили короткими жизнями. Никто не торопился создавать семьи в двадцать лет. Мир изменился слишком сильно. Большинство землян сначала строили карьеру, занимались исследованиями, службой, экспедициями, только потом задумывались о детях.
Империя жила по строгим демографическим законам. Рождаемость контролировалась мягко, но эффективно. Планеты должны были сохранять баланс ресурсов, населения и колонизационных программ.
Шейн всегда воспринимал это как норму.
Сейчас же все привычные вещи вдруг начали казаться удивительно далёкими. Будто прошлая жизнь осталась где-то за пределами этой станции.
Он надел форму Ордена и поймал себя на том, что ткань ощущается непривычно тяжёлой. Или это просто нервы.
Орден Древа.
Даже само название вызывало внутри странное напряжение.
С детства он слышал о них только обрывки информации. Закрытая структура. Люди Императора. Те, кто вмешиваются, когда обычные службы уже не справляются. Их уважали. Чаще боялись.
И почти ничего о них не знали.
Политическая система Нейянской Империи была слишком огромной, чтобы один человек мог понимать её полностью. Флот, гарнизоны, разведка, планетарные силы, Императорская Служба Безопасности, корпоративные консорциумы, исследовательские сектора.
Орден Древа проходил через всё это тонкими, почти невидимыми корнями.
Официально адептов было немного. Неофициально — никто не знал реальных цифр.
Шейн раньше никогда особенно не интересовался ими. До вчерашнего дня.
Теперь же он находился внутри их штаб-квартиры и не понимал, почему именно он оказался здесь. Мысли снова вернулись к нападению возле спортклуба.
Слишком многое не сходилось.
Почему атаковали именно их группу? Почему его отключили настолько жёстко? Почему Орден появился так быстро? И почему всё это каким-то образом связано с мутацией того землянина?
«Вопросы, вопросы…»
Он сел на край встроенной скамьи и сжал пальцы в замок. Внутри медленно росло нехорошее чувство.
Шейн всегда считал себя человеком рациональным. Он не верил в мистику, судьбу или «избранность». Всё имело причины. Но сейчас событий становилось слишком много. И все они почему-то сходились вокруг него.
Он вспомнил слова Орден-полковника.
«Ты не пожалеешь».
Легко говорить.
Шейн закрыл глаза.
Перед внутренним взглядом всплыли фрагменты отчётов. Нестабильная мутация. Быстрые изменения тканей. Непредсказуемые последствия.
Официально генетические модификации давно стали нормой. Коррекция зрения, усиление иммунитета, улучшение реакции, укрепление костной структуры — всё это использовалось десятилетиями.
Но здесь речь шла совсем о другом - не о точечной коррекции, а о полном изменении организма. И это по-настоящему пугало.
Он не хотел превращаться в нечто неизвестное. Не хотел однажды проснуться и понять, что перестал быть собой.
Сердце ударило сильнее.
На секунду Шейн представил, как теряет контроль над собственным телом. Как окружающие начинают смотреть на него не как на человека, а как на проблему или вообще, как на угрозу.
Он резко выдохнул и встал.
«Нет, паника сейчас бесполезна».
Но и обманывать себя больше нельзя. Он действительно боялся. Именно это осознание неожиданно помогло ему успокоиться. Страх делал происходящее реальным. А значит, он ещё сохранял здравый смысл.
Шейн снова подошёл к зеркалу.
На этот раз он смотрел на своё отражение долго. Он не пытался увидеть сильного человека или убедить себя, что всё под контролем. Он просто видел в зеркале человека, который стоит перед выбором и не знает последствий.
Но даже сейчас он понимал другое.
Если существует шанс помочь тому землянину, он не сможет просто уйти.
Можно сколько угодно прятаться за лабораторной работой, расчётами и анализом данных, но Долг Жизни в Империи существовал не ради красивых слов. Иногда он требовал войти в ситуацию лично. Даже если страшно.
Шейн медленно вдохнул и выдохнул, а потом направился к двери.
Она открылась почти сразу.
В коридоре уже ждал Свейр Тен.
Как и вчера, воин Древа выглядел абсолютно спокойным. Ни одного лишнего движения. Ни одной эмоции на лице.
От этого спокойствия становилось неуютно.
— Доброе утро, — тихо произнёс Свейр.
— Доброе.
Шейн заметил, что внимательно изучает его. Подсознательно пытается понять, чего ожидать от людей Ордена.
Но Свейр был непроницаем.
Они молча направились по коридору.
В столовой уже находились Свет Райн, Квай Гон и Дан Квадр. Разговоров почти не было. Только короткие приветствия.
Шейн сел за стол и почувствовал на себе несколько быстрых оценивающих взглядов. Словно окружающие до сих пор не решили, кто он теперь: обычный человек, потенциальный союзник или будущая проблема.
Это ощущалось особенно ясно рядом с Даном Квадром. Тот держался спокойно, но слишком внимательно следил за каждым движением Шейна.
И Шейн это заметил.
Завтрак прошёл в напряжённой тишине.
Лишь под конец в помещении зазвучала негромкая музыка — медленная, ритмичная, удивительно чистая. Она действительно помогала сосредоточиться. Мысли постепенно выстраивались в порядок.
Технология психоакустики. Ещё одна вещь, которой Орден пользовался слишком умело.
Когда они вышли из столовой, Шейн автоматически посмотрел в сторону лабораторного сектора.
Но Свет Райн остановился.
— Позже, — произнёс он.
Шейн перевёл взгляд на него.
— Орден-генерал Ареон Теир Харт ожидает тебя сейчас.
Внутри снова неприятно сжалось.
Свейр занял место за его спиной. Это было слишком похоже на сопровождение или конвой.
Шейн ничего не сказал, только коротко кивнул и пошёл вслед за Светом Райном по длинному коридору штаба Ордена Древа.
Глава 4
Штаб-квартира Ордена Древа на Най-Теире. Рабочий кабинет Главы Ордена
Ареон Теир Харт стоял у стены кабинета, сложив руки за спиной, и молча наблюдал за бушующим Северным морем.
Изображение занимало почти всю поверхность визора. Серые волны с грохотом разбивались о чёрные скалы, ветер рвал пену, небо тонуло в низких тяжёлых облаках. Многие считали подобный пейзаж мрачным, но Ареон находил в нём спокойствие.
Море не лгало, не пыталось казаться мягче, чем есть. Сила оставалась силой, разрушение — разрушением, и никакие слова не могли этого изменить.
Ордену Древа иногда не хватало именно такой честности.
Утренний доклад Света Райна всё ещё звучал в памяти.
Шейн Мирт, землянин, учёный, потенциальный кандидат. И человек, оказавшийся в центре событий слишком рано.
Ареон медленно прикрыл глаза, вспоминая эмоциональный отпечаток, переданный Райном через ментальную связь. Не мысли целиком — только общий эмоциональный фон, осторожные касания сознания, разрешённые внутренним уставом Ордена.
Там была такая смесь: страх, любопытство, попытка сохранить рациональность. И упрямое желание разобраться в происходящем, даже понимая, что ответы могут разрушить привычную жизнь.
Это нравилось Ареону куда больше безусловной покорности. Слишком многие ломались именно потому, что соглашались слишком быстро.
Он перевёл взгляд на список, зависший в воздухе над рабочим столом: тридцать шесть землян, потенциальных кандидатов.
Имперские аналитики уже несколько лет спорили о феномене человеческого генома. Земляне оказались удивительно пластичной расой. Их организм быстрее большинства других гуманоидных рас адаптировался к биоэнергетическим изменениям, а психика при определённых условиях демонстрировала необычно высокую устойчивость к трансформационным процессам.
Но вместе с этим возрастали и риски. Человек мог адаптироваться или разрушиться полностью.
Майлз стал тому подтверждением.
При мысли о первом землянине своей Ветви Ареон едва заметно помрачнел.
Это была ошибка, не одна конкретная, а целая цепь просчётов. Слишком быстрое давление. Слишком мало времени на принятие изменений. Слишком сильная ставка на статистику.
Орден привык работать с вероятностями, но иногда забывал, что за цифрами стоят живые люди.
Майлз не выдержал.
Сейчас специалисты пытались провести обратную мутацию, стабилизировать разрушенные нейронные связи и подготовить новую личностную легенду для возвращения в обычную жизнь. Даже если процедура завершится успешно, прежним он уже не станет.
Ареон тяжело выдохнул. Подобные случаи редко обсуждались открыто. Орден предпочитал говорить о победах. О провалах молчали, хотя всегда старались максимально ослабить последствия.
Его взгляд снова вернулся к имени Шейна Мирта. Вероятность успешной адаптации — девяносто семь процентов. Очень высокий показатель. Слишком высокий, чтобы игнорировать.
И всё же Ареон не испытывал радости. Статистика не гарантировала, что человек сохранит себя после мутации. Иногда тело выживало, а личность — нет.
Сигнал внутренней связи коснулся сознания мягко и чётко.
Свет Райн.
— Мы подходим.
Ареон отключил визор с изображением моря и занял место за столом.
На несколько секунд кабинет погрузился в почти полную тишину.
Затем дверь бесшумно открылась. Первым вошёл Свет Райн.
Как всегда собранный, прямой, внешне спокойный. Но Ареон слишком давно знал своего первого Листа и потому сразу заметил скрытое напряжение.
Следом вошёл Шейн.
Землянин двигался уверенно, хотя внимательный взгляд выдавал усталость. Он явно плохо спал. Лицо оставалось спокойным, но в движениях ощущалась внутренняя скованность человека, который ещё не решил, доверять ли окружающим.
И правильно. Доверять Ордену сразу было бы опасно.
Свет Райн приложил кулак к груди и слегка склонил голову.
Шейн после короткой паузы повторил жест. Не идеально, но достаточно точно.
Ареон отметил это автоматически. Наблюдательный и быстро адаптируется.
— Приветствую тебя, Шейн Мирт, — спокойно произнёс Ареон.
— Орден-генерал, — ответил Шейн.
Он старался держаться ровно, но Ареон видел больше, чем обычный человек.
Видел его ускоренный пульс и напряжение мышц плеч. Видел подавляемый страх. И ещё кое-что - решимость.
Неустойчивая, местами сомневающаяся, но уже настоящая.
Ареон поднялся из-за стола и подошёл ближе.
Шейн инстинктивно и почти незаметно напрягся.
Но достаточно, чтобы Ареон понял: вчерашний разговор не убедил его окончательно.
Хорошо. Так даже лучше.
— Свет Райн доложил мне о вашей работе в лаборатории, — сказал Ареон. — И о твоих выводах.
Шейн медленно вдохнул.
Он явно подбирал слова осторожно.
— Я изучил журналы наблюдений и результаты анализов, — произнёс он после короткой паузы. — Не всё понял полностью. У меня недостаточно данных о природе мутагенов и биоэнергетических факторов… но некоторые закономерности уже видны.
Он говорил как учёный. Не как будущий воин Ордена.
И это неожиданно вызвало у Ареона уважение.
Шейн не пытался казаться увереннее, чем есть.
— Продолжай, — спокойно сказал генерал.
— Основная проблема не только в самой мутации, — медленно произнёс Шейн. — Судя по записям, организм начинает терять стабильность после определённого этапа перестройки нервной системы. Возникает конфликт между изменёнными структурами и исходной нейронной картой личности.
Свет Райн едва заметно шевельнулся.
Ареон тоже внутренне отметил точность формулировки.
Шейн действительно быстро схватывал суть.
— И ты решил… — тихо произнёс Ареон.
Шейн поднял взгляд.
Теперь в его глазах читалось уже не только напряжение. Там появилось понимание того, что он собирается сказать.
— Если я пройду мутацию сам и смогу фиксировать изменения поэтапно… тогда вероятность создания стабильного антидота возрастёт.
В кабинете на несколько секунд повисла тишина.
Даже Свет Райн замер.
Шейн продолжил говорить, уже тише:
— Я не до конца понимаю, во что именно вмешиваюсь. Но если тот человек… Майлз… ещё может быть спасён, тогда у меня есть возможность помочь.
Он сглотнул.
— И я должен это сделать.
Ареон внимательно смотрел на него, заглянув даже глубже, чем в разум или эмоции. В то внутреннее состояние, где человек перестаёт притворяться даже самому себе.
Шейн боялся, но всё равно стоял здесь.
Именно такие решения обычно имели значение.
— Свет Райн сообщил тебе только часть правды, — произнёс Ареон.
Шейн нахмурился.
— В каком смысле?
— Мутация не является безопасной процедурой.
Несколько секунд землянин молчал.
— Насколько опасной?
Ареон не отвёл взгляд.
— Возможна потеря памяти. Нарушения личности. Неконтролируемые изменения нервной системы. Повреждение эмоциональных центров. В отдельных случаях — психическая деградация или смерть.
Свет Райн чуть повернул голову, наблюдая за реакцией Шейна.
Тот побледнел. Пальцы его рук медленно сжались.
Но он не отступил.
— Вчера мне говорили иначе, — тихо сказал он.
— Вчера тебе давали время прийти в себя после нападения, — спокойно ответил Ареон. — Сегодня я говорю с тобой как с человеком, который должен принять осознанное решение.
Шейн отвернулся на несколько секунд. Его взгляд остановился на тёмной поверхности визора. В отражении он выглядел старше. Человек, оказавшийся слишком далеко от привычной жизни.
— Почему я? — спросил он наконец.
Вопрос прозвучал неожиданно тихо, как искренняя попытка понять.
Ареон ответил не сразу.
— Потому что ты подходишь.
— Этого недостаточно.
— Согласен.
Ареон сделал короткую паузу.
— Ты оказался в списках кандидатов ещё до нападения. Орден следил за твоими исследованиями, за твоими психологическими тестами, за реакцией в кризисных ситуациях.
Шейн резко поднял взгляд.
— Следил?
— Осторожно. Без вмешательства в твою жизнь.
— Звучит всё равно неприятно.
Свет Райн едва заметно напрягся, но Ареон только спокойно кивнул.
— Да. Возможно.
Шейн явно не ожидал такого ответа.
Это выбило его из ритма.
— Тогда почему вы просто не приказали? — спросил он. — У вас хватает власти для этого.
— Потому что насильственная мутация почти всегда заканчивается катастрофой.
Шейн медленно выдохнул.
Ему явно становилось всё труднее сохранять внутреннее равновесие.
— Если я соглашусь… что будет дальше?
— Ты станешь частью Ордена Древа.
— То есть?
— Ты больше не сможешь жить прежней жизнью.
Теперь тишина стала тяжёлой.
Шейн смотрел на генерала долго, будто надеялся услышать продолжение.
Но Ареон молчал. Не смягчал формулировку и не скрывал последствия.
— Мои родители? — спросил Шейн.
И вот теперь его голос дрогнул впервые по-настоящему. Не из-за страха за себя, а из-за беспокойства за семью.
Ареон почувствовал знакомую усталость. Этот вопрос задавали почти все.
— Им сообщат, что ты переведён на закрытую государственную службу, — сказал он. — Связь сохранится, но ограниченно. Личные встречи будут невозможны.
Шейн закрыл глаза. Несколько секунд он просто стоял неподвижно.
Ареон видел, как тяжело тому даётся это решение.
В голове землянина сейчас сталкивались сразу две жизни.
Обычная, привычная и новая, неизвестная. Опасная и чуждая.
— А если я откажусь? — тихо спросил Шейн.
Свет Райн едва заметно напрягся снова.
Но Ареон ответил спокойно:
— Тогда ты уйдёшь отсюда после процедуры очистки памяти о внутренних делах Ордена. Мы продолжим искать другой путь спасения Майлза.
Шейн удивлённо посмотрел на него.
Он явно ожидал другого - давления, угроз, чего угодно, но не права выбора.
— И вы просто отпустите меня?
— Если откажешься сейчас — да.
Шейн долго молчал.
Ареон не торопил. Подобные решения нельзя принимать под давлением.
Наконец землянин медленно провёл ладонью по лицу и тихо усмехнулся. Устало и без радости.
— Ненавижу такие выборы.
— Правильные выборы редко бывают удобными, — ответил Ареон.
Шейн посмотрел сначала на него, потом на Света Райна.
И неожиданно спросил:
— Вы сами… проходили через это?
На секунду в кабинете стало очень тихо.
Свет Райн отвёл взгляд.
Ареон ответил первым:
— Да.
— Было страшно?
Генерал слабо усмехнулся.
— Очень.
Это почему-то подействовало на Шейна сильнее любых убеждений. Потому что впервые за всё время он услышал не голос системы, а голос человека.
Шейн медленно кивнул и выпрямился.
— Хорошо, — тихо сказал он. — Я согласен.
Он сделал короткую паузу.
И добавил уже твёрже:
— Осознанно.
Ареон внимательно смотрел на него ещё несколько секунд. Проверяя не слова, но решимость.
— Ты понимаешь, что пути назад после запуска мутации не будет?
— Да.
— Понимаешь, что изменения затронут не только тело?
Шейн помедлил.
Но всё же ответил:
— Да.
— И всё равно принимаешь условия Ордена?
Теперь пауза была самой долгой.
Шейн опустил взгляд и сжал кулаки. На лице на мгновение появилась настоящая внутренняя борьба.
Но затем он поднял голову.
— Да, Орден-генерал. Принимаю.
Ареон почувствовал, как внутри поднимается тяжесть ответственности.
Каждый раз этот момент ощущался одинаково. Орден получал нового Листа. А человек терял прежнюю жизнь.
Он медленно кивнул Свету Райну.
Тот подошёл ближе, держа в руке пневмо-шприц.
Но теперь Шейн уже не выглядел спокойным. Он смотрел на инъектор слишком внимательно. Слишком по-человечески.
И Ареон был даже рад этому.
Страх означал, что землянин понимает серьёзность происходящего.
— Шейн Мирт, — тихо произнёс Свет Райн. — Оголи запястье.
Шейн подчинился не сразу.
Только через несколько секунд медленно закатал рукав.
На короткий миг в кабинете стало слышно лишь едва различимое гудение систем вентиляции.
Свет Райн активировал инъектор.
— После введения мутагена первые изменения начнутся в течение нескольких часов, — произнёс Ареон. — Возможны боль, дезориентация, скачки температуры, нарушения сна, сенсорная перегрузка. На начальном этапе ты будешь находиться под постоянным наблюдением.
Шейн коротко кивнул.
Свет Райн ввёл иглу в вену на запястье.
Щелчок, короткое шипение. Мутаген ушёл в кровь.
Шейн слабо вздрогнул и замер, будто прислушиваясь к собственному телу.
Пока ничего не происходило.
Только в глазах появилась напряжённая пустота человека, который понимает: назад дороги уже нет.
Свет Райн убрал инъектор.
Ареон медленно выдохнул.
Мутация была запущена.
И теперь всё зависело от того, выдержит ли Шейн Мирт цену собственного выбора.
Глава 5
Штаб-квартира Ордена Древа на Най-Теире. Зона изоляции лабораторного комплекса.
После введения мутагена Шейна провели обратно через стерильные коридоры лабораторного комплекса.
Свет Райн шёл рядом. Свейр Тен держался чуть позади. Не как охранник, но и не как простой сопровождающий.
Шейн это заметил.
Теперь за ним наблюдали иначе. Он уже не был просто учёным. И ещё не стал своим.
У изолированной комнаты Свет остановился.
— Первые сутки будут самыми тяжёлыми, — сказал он. — Ты должен фиксировать всё: боль, зрение, слух, мысли, провалы памяти, любые странности. Не пытайся изображать стойкость. Нам нужны данные, а не героизм.
Шейн посмотрел на прозрачную дверь.
За ней была пустая комната, стены и пол были обиты мягким пружинящим материалом, медицинский модуль с прибором для забора крови, был встроен в стену.
— Обнадёживает, — сухо сказал он.
Свет не улыбнулся.
— Семь раз в сутки ты сдаёшь кровь по сигналу. Первые сутки без еды и воды. Со вторых суток — вода с комплексом витаминов и питание по схеме. Если начнутся судороги, потеря ориентации или ментальные всплески, мы вмешаемся. Но полностью остановить процесс не сможем.
Шейн медленно повернулся к нему.
— То есть помочь сможете не всегда.
— Да.
Ответ был честным. И от этого стало хуже.
Свет протянул ему браслет.
— Надень.
Шейн закрепил устройство на запястье. Металл оказался прохладным, почти живым. На внутренней стороне вспыхнула тонкая синяя линия.
— Мы со Свейром будем рядом, — продолжил Свет. — Но есть предел нашей помощи. Ментальное сопровождение требует платы и от наставника. Если я войду слишком глубоко, часть боли и хаоса пройдёт через меня. Если задержусь там дольше допустимого, могу потерять собственную устойчивость.
Шейн нахмурился.
— Я понял.
— Пока нет, но ты должен осознавать цену помощи.
Свейр молчал, но его взгляд стал жёстче.
Свет сделал шаг назад.
— Прими изменения, но не отдавай им себя полностью. Это важно. Ты не инструмент мутагена. Не инструмент Ордена. И даже не инструмент Судьбы, если веришь в такие слова. Выбор остаётся твоим, пока ты способен его делать. Найди свою «золотую» середину.
Шейн ничего не ответил. Он просто вошёл внутрь.
Дверь закрылась за его спиной мягко, почти беззвучно.
Комната была белой, чистой и тихой. Шейн опустился на пол, облокотившись о стену, и попытался сосредоточиться на дыхании.
Через некоторое время появилась тошнота.
Потом звон в ушах.
Потом мир начал плыть.
Он закрыл глаза, но стало только хуже. В темноте вспыхивали синие пятна, будто кто-то вбивал свет прямо под веки.
— Дневник, запись первая, — хрипло сказал он. — Началась дезориентация. Тошнота. Нарушение слуха. Световые вспышки при закрытых глазах.
Голос прозвучал чужим.
Шейн сжал зубы.
Боль пришла не сразу. Сначала по пальцам пробежало покалывание. Потом под ногтями будто закололи тонкие иглы, постепенно превращаясь в жжение. Следом огонь поднялся выше, прошёл по запястьям, локтям, плечам.
Он упал на бок.
Дыхание сорвалось.
Тело выгнулось в судороге.
В какой-то момент он перестал понимать, сколько прошло времени. Минуты распадались. Сознание то проваливалось в темноту, то возвращалось рывком, вместе с новой волной боли.
Сигнал прибора прозвучал резко.
Шейн едва смог подползти к модулю.
— Кровь, — прошептал он. — Первая сдача после запуска процесса.
Он сунул руку в аппарат. Игла вошла в вену. Боль от укола показалась почти смешной на фоне того, что происходило в костях.
Потом начался жар.
Не температура. Что-то глубже.
Словно каждая клетка получила приказ перестроиться и теперь выполняла его без жалости.
Шейн стонал, хотя пытался молчать. Он ненавидел этот звук. Ненавидел собственную слабость. Но сил притворяться не осталось.
Иногда сознания осторожно касалась холодная ментальная зелёная нить Света.
Не голос. Присутствие. Он что-то делал и на какое-то время мужчине становилось легче.
Шейн чувствовал, как тот помогает удерживать границы личности, словно ставит опоры вокруг рушащегося здания.
Но даже эта помощь была болезненной.
Один раз Шейн уловил чужой резкий выдох.
Свету тоже было больно.
Это отрезвило сильнее любого приказа.
— Дневник, — выговорил Шейн через силу. — Ментальное сопровождение Света Райна стабилизирует восприятие. Но контакт нестабилен. Есть обратная нагрузка на наставника. Зафиксировать.
После этого он снова потерял сознание.
Когда пришёл в себя, зрение изменилось.
Белые стены больше не были белыми. В них проступали голубые и фиолетовые оттенки. Свет распался на слои. Воздух казался плотнее, чем раньше.
Шейн попытался подняться и не смог.
Субъективно он ощущал, что как будто тело стало длиннее.
Одежда натянулась на плечах и бёдрах, рукава казались короткими, ткань давила на кожу. Мышцы дрожали от слабости. Руки чувствовались чужими, слишком тонкими.
Он посмотрел на пальцы. Они дрожали.
— Дневник, запись… не знаю какая, — тихо сказал он. — Изменение пропорций тела. Нарушение координации. Новый спектр зрения. Сильная слабость. Эмоциональная реакция подавлена, но не исчезла.
Он замолчал. Это было самым страшным. Страх действительно отступил, словно чувства отодвинули за стекло.
Шейн понимал, что должен испугаться. Должен запаниковать. Должен разозлиться.
Но вместо этого наблюдал с холодным интересом ученого.
— Возможное изменение эмоциональной регуляции, — добавил он. — Опасный симптом.
На полу рядом лежал тонкий ремешок с пряжкой в виде серебряного листа. Шейн смотрел на него долго, не понимая, почему именно этот предмет притягивает внимание.
Потом ремешок дрогнул.
Он не касался его. Но ремешок медленно поднялся в воздух.
Шейн застыл.
Предмет продержался несколько секунд, затем резко упал на пол. Звук удара показался слишком громким.
Сердце забилось быстрее. Вот теперь страх вернулся, живой и настоящий.
— Дневник, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Первый телекинетический эпизод. Непроизвольный. Контроль отсутствует. Повторять не буду до разрешения наблюдателей.
В голове словно вспух и раскрылся зелёный бутон. Осторожно, медленно, словно кто-то стучал в дверь и ждал ответа.
Шейн напрягся.
— Шейн?
Мысль Света не звучала словами. Она ощущалась смыслом.
Шейн не сразу ответил. Ему вдруг стало неприятно от самой идеи, что кто-то может войти внутрь его головы.
— Я слышу.
Его собственная мысль ушла в ответ синей вспышкой. Неровной, резкой. После чего в мозг ударила резкая вспышка боли.
Свет помолчал.
— Канал есть. Но не раскрывайся полностью. Ты ещё не готов.
— Поздновато предупреждать.
На другом конце связи возникло усталое тепло.
— Я знаю, что для тебя всё это странно.
Шейн хотел спросить, сколько прошло времени, но вдруг понял сам.
Без четырёх минут час ночи.
Это было не предположение, знание было точным. Внутри словно работал новый хронометр.
Он медленно выдохнул.
— Дневник. Появилось точное внутреннее чувство времени. Секундная точность. Навык стабильный, но навязчивый.
Шейн утомленно раскинулся на полу.
К концу первых суток приступы боли стали реже.
Боль не исчезла. Просто отступила глубже, оставив после себя пустоту, слабость и странную ясность.
Шейн сумел подняться, держась рукой за стену. Ноги держали плохо, но держали.
В сознании снова появилась зелёная нить мыслеречи Света.
— Ты выдержал первый этап.
— Это уже конец?
— Нет. Только начало.
Шейн устало усмехнулся.
В этот момент в его сознании внезапно раскрылась огромная сеть.
Он почувствовал огни. Много огней. Сотни. Тысячи. Возможно, миллионы. Они были не рядом, но существовали в одном пространстве с ним. Каждый имел цвет, глубину, ритм. Некоторые вспыхнули теплее, будто заметили его.
Шейн отшатнулся.
Поток чувств ударил слишком сильно. Приветствие. Любопытство. Осторожность. Недоверие. Сочувствие.
Не все принимали его сразу. Некоторые огни закрылись, едва коснувшись. Другие наблюдали издали. Несколько ответили теплом.
Орден оказался единой семьёй, живой сетью существ, которые тоже оценивали, сомневались, берегли свои границы.
Шейн опустился на колено.
— Слишком много, — выдохнул он мысленно.
Свет тут же помог ему сузить канал.
Мир стал тише.
— Запомни это ощущение, — сказал он. - Связь не делает тебя своим автоматически. Она только открывает дверь.
Шейн закрыл глаза. Он был измучен, изменён и напуган все этим, что уж там говорить.
Но жив.
Когда внутренние часы отсчитали окончание первых суток, дверь изолятора открылась.
Снаружи стояли Свет Райн и Свейр Тен. Оба выглядели усталыми. Особенно Свет.
Шейн поднялся не сразу. Тело ещё не до конца слушалось. Мышцы работали иначе, зрение било по нервам, а в глубине сознания тихо мерцала связь с Мировым Древом.
Он сделал первый шаг. Потом второй. И остановился на пороге.
Прежняя жизнь осталась за этим порогом. Новая ещё не приняла его полностью.
Шейн посмотрел на Света и хрипло произнёс:
— Запишите: пациент жив. Настроение скверное. Эксперимент продолжается.
Свет впервые за всё утро слабо улыбнулся.
— Записано, брат.
Шейн не возразил. Но и не ответил сразу. Он только шагнул наружу, понимая, что теперь каждое его решение будет иметь цену.
Глава 6
Штаб-квартира Ордена Древа на Най-Теире. Лабораторный комплекс
Свет и Свейр ждали Шейна у выхода из изолятора.
Они оба знали, что мутация изменила его. Приборы передавали данные без перерывов, отчёты обновлялись каждые несколько минут, а Свет ощущал процесс ещё и через ментальную связь.
Но одно дело — видеть показатели. И совсем другое — увидеть результат своими глазами.
Когда Шейн вышел, они оба на мгновение замерли.
Он заметил это сразу.
Свейр не сказал ни слова, но его взгляд стал слишком внимательным. Свет тоже молчал. В этом молчании не было страха, но было искреннее удивление, почти неверие.
Шейн остановился.
— Что? — спросил он хрипло.
Собственный голос показался незнакомым. Выше, мягче, глубже по оттенку. В нём появилась странная бархатистая вибрация, словно каждое слово стало чуть музыкальнее.
Свет молча подошёл к панели на стене и коснулся сенсора. В гладкой поверхности напротив вспыхнуло зеркало.
Шейн понял ещё до того, как сделал первый шаг.
Что-то изменилось сильнее, чем он успел осознать. Он медленно подошёл ближе и увидел в зеркале себя.
Первым удивил рост.
Он знал, что тело вытянулось. Чувствовал это по одежде, по непривычной высоте взгляда, по тому, как иначе двигались мышцы. Но в отражении всё выглядело резче.
Теперь его рост превышал его два метра с хвостиком, как смеялись друзья. Он вырос сантиметров на тридцать.
При этом он был почти болезненно худым. Руки и ноги вытянулись, рукава и штанины выданной формы стали короткими, ткань натягивалась на плечах и бёдрах. Тело всё ещё сохраняло гармоничные пропорции, но выглядело истощённым, будто мутаген забрал все запасы организма и пустил их в рост, перестройку костей и нервной системы.
Шейн долго и настороженно смотрел на своё отражение.
Это был он. И уже не он.
Кожа, раньше светлая, приобрела ровный бело-золотистый оттенок. Не загар, не пигментация, а что-то более глубокое, словно цвет изменился изнутри. Лицо вытянулось, стало строже. Скулы обозначились чётче, подбородок стал резче, лоб и линия носа обрели почти скульптурную ясность.
Глаза изменились сильнее всего. Они стали больше, с лёгким миндалевидным разрезом, и светились ярким синим цветом. Не отражали свет, а будто держали его внутри. Теперь Шейн понял, почему мир виделся ему в сине-голубых оттенках.
Это не было простой особенностью зрения. Это был новый способ воспринимать реальность.
Он ещё не знал, что именно способен увидеть, но уже чувствовал: привычный человеческий диапазон остался позади.
Ресницы потемнели и стали гуще. Брови теперь поднимались к вискам, отчётливые и выразительные. Волосы, прежде русые, посветлели на несколько оттенков, обрели пепельно-золотистый отлив и заметно отросли. Тяжёлая густая прядь скользнула по плечу, когда он повернул голову.
Шейн поднял руку и коснулся волос.
Пальцы дрогнули. Это было странно и непривычно.
А потом он увидел уши. И замер.
Обычные человеческие уши исчезли. На их месте были слегка вытянутые уши с заостренными кончиками, слишком похожие на уши авари.
Шейн осторожно прикоснулся к одному. И тут же вздрогнул.
Чувствительность была невероятной. Лёгкое касание отозвалось сразу в виске, в челюсти, в шее, будто нервная карта этой части тела стала в несколько раз плотнее.
Он медленно опустил руку.
— Шейн, — наконец сказал Свет. — У тебя в роду авари были?
Шейн усмехнулся, но улыбка вышла слабой.
— Сам в шоке.
Он не отводил взгляда от зеркала.
— Я правильно понял, что мой геном исследовали до того, как предложили изменения?
Свейр тихо хмыкнул.
Свет ответил серьёзно:
— Да. Но первичное исследование не включает глубокий анализ кластеров наследственной памяти. Судя по результату, мутационный процесс затронул именно их и вытянул на поверхность самые сильные признаки.
Шейн несколько секунд молчал.
Потом тихо сказал:
— В нашей семье была старая легенда. Говорили, что один из дальних предков из Скандинавии взял в жёны альву. Эльфийскую женщину, если переводить на человеческий язык. Потом увёз её в Грецию.
Он чуть повернул голову, снова рассматривая уши, глаза, линию лица.
— Я всегда считал это красивой семейной сказкой.
— Похоже, не совсем сказкой, — сказал Свейр.
Шейн криво улыбнулся.
— Видимо. Даже фамилия Мирт связана с греческим словом, означающим вечнозелёный кустарник. По легенде, им украшала себя богиня любви и красоты одного из древних земных пантеонов.
Свейр впервые за всё время посмотрел на него не как на пациента.
Скорее, как на редкое явление.
— Красивая история, брат. И результат крайне необычный. Сейчас ты больше похож на авари, чем на человека.
Он сделал паузу.
— Очень похоже.
В словах не было лести. Только оценка.
Это почему-то успокоило Шейна сильнее, чем попытки подбодрить.
Свет кивнул.
— Дождёмся завершения процесса. Тогда будет ясно, насколько глубоко зашла перестройка. Пока фиксируй всё в дневнике. Каждые четыре часа сдавай кровь. Без пропусков.
— Уже понял.
— Новая одежда готова, — добавил Свет и указал на транспортный шкаф. — Пока ты смотрел в зеркало, система сняла мерки. Тебе понадобится новый комплект. Старый больше не подходит.
Шейн посмотрел на короткие рукава, потом на штанины и тихо фыркнул.
— Мягко сказано.
— И тебе придётся набрать мышечную массу, — продолжил Свет. — Организм потратил слишком много ресурсов на рост и первичную трансформацию.
Шейн не стал спорить.
Слабость ощущалась во всём теле. Она не отменяла странной новой лёгкости, но делала её опасной. Движения стали точнее, мягче, однако за этим не было силы. Пока не было.
Он подошёл к шкафу, достал новый комплект одежды и направился в душевую.
Вода ударила по коже, и Шейн на несколько секунд просто замер под тёплыми струями.
После суток боли и изоляции это ощущалось почти невозможной роскошью.
Вода стекала по плечам, по изменённой коже, по слишком длинным волосам. Каждый звук был чётче, каждый запах резче. Даже тепло воспринималось иначе, глубже, как сложный поток сигналов, который тело ещё только училось понимать.
Шейн опустил голову и закрыл глаза.
Он хотел почувствовать облегчение. Но захотеть было легче, чем сделать.
Часть его испытывала почти научный восторг. Такое преображение невозможно было воспринимать равнодушно. Каждая клетка тела стала доказательством того, что границы человеческой природы шире, чем он думал.
Другая часть молчала от страха.
Потому что прежний Шейн Мирт, каким он знал себя много лет, уже не вернётся.
Он провёл ладонью по лицу.
— Дневник, личное примечание, — тихо произнёс он, зная, что браслет всё записывает. — Внешняя трансформация вызывает двойственную реакцию. Интерес и тревогу. Самоидентификация сохранена, но визуальное несоответствие сильное. Требуется адаптация.
Он постоял под водой ещё немного, потом выключил душ и оделся.
Новая одежда села идеально.
Серо-серебристый костюм плотно облегал тело, не сковывая движений. Высокий аккуратный воротник подчёркивал вытянутую линию шеи. Поверх шёл длинный чёрный камзол из струящейся ткани до щиколоток, с боковыми и задним разрезами. На груди лежали два отворота, а на левом, у сердца, крепился серебристый знак Древа.
Узкий пояс с пряжкой в виде Листа перехватывал талию. Чёрные сапоги до середины икр мягко обхватывали ноги. Подошва была гибкой, бесшумной и устойчивой.
Шейн снова вышел к зеркалу.
И на этот раз отражение ударило иначе.
В старой, ставшей тесной одежде он выглядел как жертва эксперимента.
Теперь же — как часть Ордена.
Это было почти пугающе.
Он провёл рукой по волосам. Они уже касались лопаток. Густые, тяжёлые, с золотистым отливом.
В памяти всплыли авари из столовой. Их длинные волосы были заплетены в сложные косы, украшенные тонкими металлическими кольцами и лентами.
Шейн посмотрел на свои волосы с сомнением.
— Надо будет спросить кого-нибудь из авари, что с этим делать, — пробормотал он.
Потом выдохнул и вышел.
Свет и Свейр ждали у выхода.
Свейр снова ничего не сказал, но его ментальный отклик прошёл едва заметной волной. Сдержанное одобрение.
Шейн уловил это и чуть нахмурился.
Он пока не привык к тому, что чужие эмоции иногда можно почувствовать раньше, чем услышать слова.
Свет посмотрел на него внимательнее.
— Мы проводим тебя к Орден-генералу.
— Уже?
— Он должен увидеть это сам.
Шейн кивнул.
Ареон наверняка уже знал о результате. Свет мог передать ему всё через связь за секунду. Но Шейн понимал: иногда никакие отчёты не заменят личного взгляда.
Они вышли в коридор.
Шейн шёл медленно, прислушиваясь к себе. Новое тело двигалось иначе. Шаги стали мягкими, почти хищными. Центр тяжести сместился. Суставы работали с непривычной свободой. Пространство вокруг воспринималось шире, выше, объёмнее. Он видел мельчайшие неровности пола, слышал далёкие звуки вентиляции, чувствовал слабые электромагнитные колебания приборов где-то за стеной.
На секунду это почти захлестнуло его.
Он остановился.
Свет тоже остановился.
— Перегрузка?
— Нет, — ответил Шейн после короткой паузы. — Просто слишком много мира.
Свейр посмотрел на него с пониманием.
— Первые дни будут такими. Потом научишься приглушать лишнее.
— Хотелось бы побыстрее.
— Быстро не получится.
Шейн усмехнулся.
— Очень мотивирующе.
Но, к собственному удивлению, к моменту, когда они подошли к кабинету Ареона, он уже двигался увереннее. Не потому, что привык. Просто тело само подстраивалось, исправляло ошибки, находило баланс.
Дверь плавно ушла в стену.
Шейн вошёл первым.
За ним последовали Свет и Свейр.
Ареон Теир Харт стоял у визора. На огромной поверхности беззвучно бушевало Северное море. Серые волны вздымались и разбивались о чёрные скалы, но в кабинете царила тишина.
Генерал повернулся и остановил взгляд на Шейне. Ни удивления, ни резкого движения. Только глубокое внимание.
Шейн приложил кулак правой руки к груди и поклонился. Свет и Свейр синхронно повторили приветствие.
Ареон ответил тем же жестом.
— Свет. Свейр. Благодарю вас. Оставьте нас пожалуйста.
— Да, Орден-генерал, — сказал Свет.
Они вышли.
Дверь закрылась.
В кабинете стало тихо.
Ареон медленно подошёл ближе и обошёл Шейна по кругу, внимательно изучая каждую деталь нового облика. Шейн стоял прямо, стараясь не напрягаться.
Это оказалось сложнее, чем он ожидал.
Быть объектом наблюдения он не привык. А сейчас на него смотрели, как на результат эксперимента, который не могут понять.
Ареон остановился напротив.
— Удивительно, — тихо произнёс он.
Шейн не сразу понял, как реагировать.
— Это хорошо или плохо?
— Пока рано говорить.
Честный ответ.
Шейн уже начинал ценить в Ареоне именно это.
Орден-генерал смотрел на него ещё несколько секунд.
Сейчас Шейн выглядел моложе, чем до мутации. Не юным, нет. Скорее на нем исчез отпечаток обычного человеческого времени. Черты стали чище, резче, спокойнее. Внешность приобрела то странное безвременье, которое сам Шейн раньше замечал у авари, но не мог объяснить.
Теперь оно было на его собственном лице.
— Мутаген вскрыл в твоём геноме наследственную память, — сказал Ареон. — И, судя по результату, гораздо глубже, чем мы ожидали.
— Свет сказал то же самое.
— Он прав.
Ареон жестом пригласил его пройти к креслам у дальнего края кабинета.
Шейн сел осторожно, сохраняя прямую спину. Новые пропорции тела всё ещё требовали внимания. Ареон сел напротив, внешне расслабленно, но Шейн чувствовал в нём собранность.
— Технология метаморфозы была разработана учёными авари, — продолжил генерал. — Поэтому сама направленность изменений не удивляет. Но спящие признаки обычно не проявляются так полно. В твоём случае мутация не просто адаптировала тело. Она подняла на поверхность наследственный слой, который должен был оставаться скрытым.
Шейн медленно провёл большим пальцем по краю подлокотника.
— То есть я теперь авари?
— Пока нет.
Ответ прозвучал сразу.
Шейн поднял взгляд.
Ареон выдержал паузу и добавил:
— Ты Шейн Мирт. Землянин. Новый Лист Ордена Древа. И человек, в котором проявилось наследие авари. Не спеши заменять одно другим.
Эти слова оказались важнее, чем Шейн ожидал. Он не заметил, как сильно ждал именно такого ответа.
Не нового ярлыка или красивого объяснения. Но разрешения остаться собой.
— Спасибо, — тихо сказал он.
Ареон кивнул.
— Я поручил аналитическому отделу провести полный повторный анализ твоего генома, включая кластеры наследственной памяти. Данные будут готовы к завершению трансформации.
— Сколько она ещё продлится?
— Несколько дней до стабилизации. Полная адаптация займёт больше времени.
Шейн не удивился.
После первых суток он уже не ждал быстрых и простых решений.
— Что дальше?
— Ближайшие дни ты будешь осваиваться с телом. Физика, сенсорика, моторика, ментальная связь, контроль новых способностей. Твоя память получит пакеты знаний по биохимии, анатомии и физиологии авари. Также язык, основы социального уклада, нормы поведения, этикет, родовые связи.
Шейн чуть нахмурился.
— Загрузка памяти?
— Мнемо-курс. Не замена опыта, а база. Без неё ты будешь совершать ошибки, которые для авари выглядят грубыми или опасными.
Шейн позволил себе короткий выдох, похожий на смешок.
Напряжение чуть ослабло.
— Также, — продолжил Ареон, — ты пройдёшь обязательный курс по законам, правилам и установлениям Ордена. Тебе откроют доступ к учебному полигону, лабораторному комплексу и Саду Ордена. Советую использовать всё. Особенно Сад.
— Почему?
— Там легче услышать себя. И Древо.
Шейн опустил взгляд.
Связь всё ещё мерцала в глубине сознания. После перегрузки в изоляторе он почти не касался её. Слишком много голосов, слишком много оттенков, слишком много чужого присутствия.
— Я пока не уверен, что готов к этому.
— И не должен быть готов сразу.
Ареон подался чуть вперёд.
— Запомни, Шейн. Орден не станет для тебя домом за один день. Даже если связь уже приняла тебя. Даже если тело изменилось. Даже если ты дал согласие. Принадлежность не возникает по приказу.
Шейн долго смотрел на него.
— Тогда почему все называют друг друга братьями?
— Потому что мы выбираем быть ими. Каждый день.
В кабинете снова стало тихо.
Где-то на визоре Северное море продолжало биться о скалы.
Шейн медленно кивнул.
— После завершения адаптации, — сказал Ареон, — ты вернёшься к работе над антидотом для Майлза. Но не раньше.
— Я могу анализировать данные уже сейчас.
— Можешь. Но не будешь.
Шейн нахмурился.
— Почему?
— Потому что ты сейчас нестабилен. Физически, эмоционально, ментально. Ты можешь считать себя достаточно ясно мыслящим, но часть твоих реакций уже изменилась. Пока мы не поймём, как именно, ты не будешь принимать решений, от которых зависит жизнь другого человека.
Шейн хотел возразить и не смог.
Потому что Орден-генерал был прав.
Он сам фиксировал эмоциональное притупление, новые сенсорные реакции, всплески контроля, странную ясность. Это не делало его недееспособным. Но делало опасным для тонкой работы, где ошибка могла стоить Майлзу последнего шанса.
— Хорошо, — сказал Шейн. — Я подожду.
Ареон внимательно посмотрел на него.
— Это разумно.
— Не уверен, что мне нравится быть разумным в этом вопросе.
— Разумность редко нравится в моменте.
Шейн устало улыбнулся.
Несколько секунд он молчал, потом произнёс:
— Свет обещал, что я не пожалею.
Ареон не перебил.
Шейн посмотрел на свои руки. Длинные, тонкие, изменённые. На серебристый знак Древа у сердца. На отражение синего света в полированной поверхности столика.
— Я не жалею, — сказал он наконец. — Но это не значит, что мне не страшно.
— Хорошо.
Шейн поднял взгляд.
— Хорошо?
— Да. Человек, который перестаёт бояться после такой трансформации, вызывает больше тревоги, чем тот, кто способен признать страх.
Шейн медленно выдохнул.
Эта фраза почему-то окончательно сняла необходимость держать лицо. Не полностью, но для него этого было достаточно.
— Я завершу процесс, — сказал он. — Отдам Долг Жизни. Помогу Майлзу, если смогу. А потом приму назначение Ордена.
Он сделал паузу.
— Но мне нужно время, чтобы понять, кем я стал.
Ареон кивнул.
— Ты его получишь.
Шейн осторожно раскрылся ментально.
Не широко. Не беззащитно. Ровно настолько, чтобы передать главное: благодарность, принятие, готовность идти дальше. Внутри импульса оставался страх, и он не стал его прятать.
Ареон ответил тёплым касанием доверия и поддержки.
Слов больше не требовалось.
Шейн сидел напротив главы своей Ветви и впервые после выхода из изолятора почувствовал не восторг, не ужас и не растерянность.
На миг он почувствовал цельность. Хрупкую, ещё неустойчивую, но настоящую.
Прежняя жизнь была потеряна. Новая ещё только начиналась.
И теперь Шейн понимал: ему придётся собрать себя заново, часть за частью.
Не чтобы стать авари или оружием Ордена. А чтобы остаться собой там, где само понятие «себя» изменилось навсегда.
Глава 7
Штаб-квартира Ордена Древа на Най-Теире. Кабинет Ареона Теир Харта. Комната Шейна.
Когда Шейн Мирт вышел из кабинета в сопровождении Света Райна и Свейра Тена, Ареон Теир Харт ещё долго смотрел на закрывшуюся дверь.
Потом медленно опустился в кресло.
То, что он только что увидел, потрясло его сильнее, чем он позволил себе показать.
Он не солгал Шейну, когда сказал, что подобное происходит впервые. Перестройка затронула не только тело, но и саму основу генома. Обычный, на первый взгляд, человек с далёкой земной окраины Империи, пусть и талантливый, пусть и давно замеченный Орденом, вдруг оказался носителем наследия авари. И не просто носителем.
Мутация сделала это наследие явным.
Ареон сцепил пальцы перед собой.
Авари относились к родственным связям не просто бережно. Для них род был основой существования. Все кланы, включая правящий клан Императора, вели строгие родовые архивы, уходящие на десятки тысячелетий в прошлое.
Шейн Мирт не избежит их внимания.
— Это не случайность, — тихо произнёс Ареон.
Он понял, что сказал это вслух только после того, как слова растворились в тишине кабинета.
У каждого клана авари была родовая метка. Она проявлялась на левом предплечье после инициации. Если в Шейне действительно проснулся древний наследственный слой, метка должна была появиться в ближайшее время.
И тогда всё станет сложнее.
Если знак окажется меткой существующего клана, Ареон будет обязан уведомить его главу о появлении нового родича. Если же клан исчез, решение всё равно придётся принимать. Шейн больше не был просто землянином, прошедшим мутацию Ордена.
Он становился фигурой, за которой могли потянуться старые связи.
Очень старые.
Первым делом следовало доложить Командору Ордена.
Арендиль Фэа Нейян, младший брат Императора, должен знать, что произошло на Най-Теире. Ареону также стоило посоветоваться с авари из своей команды. Арьен Теир Рэй из Клана Рассветных Теней и Нэриан Теир Винс из Клана Поющих Звёзд могли помочь новичку пройти первые этапы обучения.
Раз уж судьба распорядилась так, у Шейна будут наставники авари.
Преданность Ордену Древа не означала для авари отказа от рода. Это было закреплено в Уставе. Для младших народов посвящение обычно означало разрыв с прежней жизнью. Причина была проста: после мутации жизнь становилась слишком длинной, а связи с обычным миром слишком опасными.
Но авари были другими. Семья для них оставалась корнем, основой. Тем, без чего личность теряла часть самой себя.
Для авари Орден становился не заменой рода, а новым путём служения Императору и Древу.
Отношения внутри Ордена не запрещались и представителям младших народов. Если между разумными возникало взаимное чувство, они могли создать пару. Дети таких союзов росли под защитой Ордена, а по достижении нужного возраста поступали в школу-пансион.
Там им давали выбор: остаться и стать частью Ордена или уйти, получив обычную жизнь.
На тех, кто выбирал уход, накладывали ментальную печать молчания. Они не могли раскрывать сведения о внутренней жизни Ордена, но организация не бросала их. Им предоставляли жильё, работу и возможность устроить судьбу вне внутреннего круга. Многие потом продолжали трудиться во внешних структурах Ордена, не зная всей глубины его дел.
К чести Ордена, на воспитанников не давили. Выбор оставался выбором.
Авари, вступавшие в Орден, тоже проходили мутацию, но для них она не была вынужденным изменением их природы. Скорее расширением возможностей. Они получали специфические способности, но не теряли своей родовой сути.
После ста лет службы авари могли посвятить себя делам клана.
Пока же они служили Ордену, им запрещалось действовать в интересах родных домов. Орден Древа был инструментом Императора и исполнял его волю.
Ареон снова посмотрел на тёмную поверхность визора.
Шейн Мирт становился всё более важной фигурой. Слишком быстро и неожиданно.
Оставалось дождаться проявления родовой метки. И тогда станет ясно, с чем Орден столкнулся на самом деле - случайностью или частью чего-то большего, чего-то судьбоносного.
Ответа пока не было.
Но Ареон чувствовал: эта история только начинается.
Пока глава Ветви размышлял в своём кабинете, Свет Райн и Свейр Тен проводили Шейна в его комнату в лабораторном комплексе.
Ему велели отдыхать. Но отдыхать Шейн не умел. А теперь особенно.
Голода он почти не чувствовал, зато жажда стала навязчивой. Стоило двери закрыться за ним, он подошёл к столу, взял высокий хрустальный стакан и налил воды. Выпил залпом.
Витаминизированная вода прошла по горлу холодной гладкой волной, и тело отозвалось почти благодарностью.
Шейн замер. Это тоже было новым.
Он не просто пил. Он чувствовал, как жидкость распределяется внутри, как ткани впитывают влагу, как меняется работа сосудов и мышц.
— До следующей сдачи крови два часа тридцать две минуты, — автоматически отметил он.
Сказал вслух и поморщился.
Внутренние часы продолжали работать с пугающей точностью.
Шейн взял планшет и записал данные о самочувствии: жажда, слабость, повышенная сенсорная чувствительность, стабильное ощущение времени, эмоциональное состояние переменное, самоконтроль сохранён.
Потом он разделся, подошёл к стене и включил зеркало.
Отражение появилось мгновенно.
Шейн долго смотрел на себя.
Во время первого осмотра в лаборатории он видел главное: рост, волосы, глаза, уши, кожу. Но тогда рядом были Свет и Свейр. Тогда он смотрел на себя почти как пациент, вынужденный принять результат процедуры.
Теперь он был один. И отражение стало личным. На теле совсем не осталось волос. Кожа была гладкой, ровной, почти атласной. В ней не было грубости, случайных неровностей, мелких следов прежней жизни. Она выглядела слишком новой, будто тело собрали заново и отполировали до невозможной чистоты.
Волосы на голове теперь доставали до нижнего края лопаток. Тяжёлые, густые, теперь светло-русые с золотистым отливом. Шейн провёл пальцами по пряди и снова ощутил странное раздражение от чуждости собственного тела.
Кисти тоже изменились.
Пальцы стали длиннее, фаланги изящнее. Руки выглядели почти музыкальными. Красивыми, если смотреть со стороны.
Шейн не был уверен, что хочет смотреть со стороны. Он повернул левую руку и замер.
На предплечье проявилась тонкая вязь символов.
Она охватывала кожу, словно браслет. Линии переплетались в растительный орнамент, тонкий, сложный, почти живой. Между ними можно было различить три восьмиконечные звезды.
Шейн медленно поднёс руку ближе к глазам. Метка не была нанесена на кожу. Она была частью кожи. И, возможно, частью чего-то глубже.
— Дневник, — тихо сказал он. — На левом предплечье обнаружена новая структура. Визуально напоминает символическую вязь или родовую метку. Орнамент растительного типа. В составе узора три восьмиконечные звезды. Боли, зуда или воспаления нет.
Он сделал несколько снимков с разных ракурсов и добавил их в дневник наблюдений.
Потом ещё раз посмотрел на отражение.
— Отлично, — пробормотал он. — Теперь я ещё и подписан.
Шутка прозвучала слабо, но она помогла.
Шейн оделся, нашёл в углу комнаты спортивный коврик и развернул его на полу. Потом сел, скрестив ноги.
— Интелком, приглушить освещение. Включить музыку для медитации. Низкая громкость.
Свет в комнате стал мягче. Тихая музыка наполнила пространство ровным, едва заметным потоком.
Шейн закрыл глаза.
Сначала он просто пытался дышать: медленно, ровно, не анализировать каждое ощущение, не хвататься за страх.
Не думать о метке, родах авари, Ордене, Майлзе, собственной коже, новом голосе и невозможности вернуться назад.
Потом мысли начали отступать. И перед внутренним взором появились образы: не сны или воспоминания, скорее пространство смыслов.
Шейн ощущал себя сидящим в тёмной комнате и одновременно находящимся где-то ещё. В огромном информационном поле, где всё имело цвет, плотность и направление. Словно реальность раскрыла невидимый слой, который всегда существовал рядом, но раньше оставался закрытым.
Он был не один. Это понимание пришло резко. Внимание Шейна притянула сущность. Огромная. Древняя. Нечеловеческая.
Её разум ощущался так, будто рядом расправил крылья легендарный дракон. Не зверь. Не чудовище. А сила, пережившая эпохи и привыкшая смотреть на время иначе.
Шейн хотел отшатнуться, но тела здесь как будто не было.
Сущность приблизилась к границе его восприятия и остановилась. Она не ломала защиту, не давила и не вторгалась.
Она ждала. Спрашивала разрешения одним своим присутствием.
Шейн не понимал, почему доверяет ей, но чувствовал: вредить она не хочет.
Он осторожно согласился.
Сущность коснулась его. И вошла глубже в его сферу восприятия.
Мир изменился.
Шейн ощутил, как внутри него что-то настраивают. Не грубо, не насильно. Скорее так, как музыкант настраивает редкий инструмент: внимательно, терпеливо, проверяя каждую струну на чистоту звучания.
Энергетические каналы, о существовании которых он ещё вчера не подозревал, начали расправляться.
Сначала это было болезненно. Потом странно. Потом прекрасно. Через него пошли потоки.
Они пронизывали не только тело. Они проходили сквозь пространство, сквозь материю, сквозь саму ткань мира. У каждого потока был цвет, вибрация, направление и назначение. Одни несли тепло. Другие структуру. Третьи движение. Четвёртые память.
Шейн не знал их названий. Но начал различать смысл. Он понял, что сможет работать с ними - не сразу, не сейчас, но когда-нибудь сможет. Сможет сплетать, направлять, создавать узоры, менять мир не силой приказа, а точностью взаимодействия.
Сознание расширилось так резко, что он на мгновение потерял ощущение границ. Его душа будто расправила крылья и поднялась над всем, что раньше казалось возможным.
Старые ограничения трещали. Не исчезали полностью, но переставали быть единственной формой существования.
Энергия сущности наполняла каждую клетку. В ней не было предыдущей деликатности. Это была мощь, спокойная и древняя, как звёздный океан.
Потом настройка завершилась.
Сущность отступила и послала импульс удовлетворения.
Шейн почувствовал, что она словно с интересом и ожиданием рассматривает его издалека.
Он собрался с мыслями и обратился к ней:
— Кто ты?
Ответ прозвучал мягко, но властно:
— Ты узнаешь, когда придёт время. Пока можешь называть меня Хранителем.
Шейн замер.
Голос был не звуком, скорее, он возникал сразу внутри.
— Мы ждали тебя, — продолжил Хранитель. — Ты пришёл, чтобы исполнить то, что предначертано.
— Что предначертано? — спросил Шейн. — И кем?
Он сам услышал в своём мысленном голосе трепет и упрямое, почти неуместное любопытство.
Хранитель не ответил сразу.
Но Шейн ощутил легкую и одобрительную улыбку.
— Всему своё время, Шейн Мирт, — произнёс голос. — То, что произошло сегодня, только начало твоего обучения. Мы встретимся ещё много раз. Я буду приходить во время медитаций. Учить. Тренировать. Готовить.
— К чему?
— Всему своё время.
Шейн хотел задать ещё один вопрос, но Хранитель опередил его:
— Ты не сможешь рассказать обо мне никому, пока обучение не завершится. Не потому, что я не доверяю тебе. Потому, что знание, данное раньше срока, ломает путь.
— Это запрет?
— Защита.
Сущность начала отдаляться.
— До встречи, Шейн Мирт.
Потом Хранитель растворился в информационно-энергетическом поле, оставив после себя тепло и странное чувство гармонии.
Мир вернулся.
Шейн медленно открыл глаза.
В комнате было темно. Но для него темноты больше не существовало.
Стены едва мерцали мягкой синевой. Он видел структуру материала, тончайшие линии на поверхности коврика, холодный блеск хрустального стакана на столе, едва заметное движение воздуха у вентиляционной панели.
Тьма стала не пустотой, а другим способом видеть.
Шейн сидел неподвижно и пытался осознать, что произошло.
Знания, полученные от Хранителя, не лежали в памяти готовым учебником. Они были ощущением. Настройкой. Новым органом восприятия.
И он знал: это останется с ним навсегда.
Впервые Шейн допустил мысль, что его сознание стало шире. Что душа, если использовать это слово, может быть не абстракцией, а реальной структурой. И, возможно, когда-нибудь она тоже сможет обрести форму, подобную той древней сущности.
Он медленно поднял правую руку на уровень глаз и развернул ладонь вверх. Потом сосредоточился не напрягаясь. Именно это было важным. Поток не нужно было ломать. Его нужно было услышать.
На ладони возник маленький, мягкий шарик света. Почти пушистый по ощущению. Он излучал тепло, как крошечное солнце.
Шейн смотрел на него и улыбался, сам не замечая этого.
Шарик медленно поднялся с ладони и поплыл по комнате. Не резко, не уверенно, а легко, будто пробовал собственное существование. Он сделал круг, качнулся у стены, вернулся назад и завис над рукой.
Шейн осторожно втянул энергию обратно. Свет растворился в коже. Тело отозвалось теплом.
Внутренние часы напомнили о следующей сдаче крови.
Шейн поднялся.
Движение вышло плавным, почти бесшумным. Он потянулся и почувствовал каждую мышцу, каждое сухожилие, каждое новое соединение в теле.
Потом подошёл к аппарату. Укол оказался почти незаметным, а ранка закрылась сразу.
Шейн посмотрел на руку и добавил это в список наблюдений.
Затем взял планшет и начал диктовать: он описал медитацию, ощущение информационного поля, восприятие энергетических потоков, изменение зрения в темноте, появление способности формировать световой энергетический шар.
Но о Хранителе сказать не смог.
Даже когда попытался, слова не сформировались. Мысль о нём словно мягко сворачивалась, уходила вглубь и становилась недоступной для записи.
Шейн остановился. Потом понял: запрет действительно работает. Или защита.
Он не знал, плохо это или нет.
Некоторое время в комнате было тихо.
Потом Шейн сел на кровать и выпил ещё стакан воды.
Будущее вдруг перестало ужасать своей неопределенностью. Да, оно стало сложным, вероятно - опасным. Но с уже определяющимся направлением.
Ему предстояло научиться говорить с наставниками авари. Понять, что значит родовая метка. Освоить новые чувства, новые способности, новую связь с Древом. Вернуться к работе над антидотом для Майлза. И разобраться, кто такой Хранитель и чего от него ждут.
Каждая медитация теперь могла стать уроком. Каждый урок — изменением. Каждое изменение — шагом к тому, кем он ещё только должен стать.
Шейн лёг, закрыл глаза и приказал себе проснуться через четыре часа.
Снов не было, но мнемокомплекс активировался автоматически, уловив тета-волны его мозга, и начал фиксировать каждый оттенок внутреннего опыта.
Снаружи лабораторный комплекс жил своей строгой, выверенной жизнью.
А внутри Шейна Мирта впервые за долгое время наступила тишина.
Глава 8
Штаб-квартира Ордена Древа на Най-Теире. Учебный полигон.
Шейн проснулся ровно через четыре часа.
Внутренние часы подсказали время мягко и точно: восемь вечера.
Он поднялся одним плавным движением, словно тело уже заранее знало нужную последовательность. Сдал очередную порцию крови, размял пальцы скорее по привычке, чем по необходимости.
Ранка затянулась мгновенно, но это уже почти не удивляло.
Холодная вода приятно коснулась лица. Шейн сделал несколько глотков. Жажда теперь приходила чаще, настойчивее, будто изменённое тело требовало больше, чем раньше.
Перед зеркалом он замер.
Волосы за эти несколько часов отросли ещё сильнее. Теперь тяжёлые золотистые пряди доходили до талии. Шейн попытался заплести их, но пальцы, ставшие тоньше и чувствительнее, слушались иначе. Движения были точнее, но непривычнее.
— Придётся учиться заново, — тихо пробормотал он и слабо усмехнулся.
В коридоре за дверью никого не было.
Шейн понял, что до окончания изменений ему дали пространство. Не бросили, нет. Просто перестали водить за руку.
Есть ему пока было нельзя, поэтому вечер он решил провести на учебном полигоне Ордена.
Тело требовало движения. Разум — проверки новых возможностей.
Знания, полученные во сне, лежали в памяти чётко и упорядоченно, словно давно выученные. Шейн без колебаний ориентировался в коридорах. Поднявшись с третьего подземного уровня на первый, он вышел наружу.
Дверь в форме Листа раскрылась перед ним бесшумно.
Снаружи его встретил вечер. Тёплый воздух и лёгкое движение ветра. Аллея аккуратно подстриженных деревьев. Их кроны золотились в свете закатного Альбиона.
Шейн остановился.
Это было красиво, но не так, как раньше.
Он видел больше, гораздо больше.
Каждый лист словно светился изнутри, переливался оттенками, которых раньше для него просто не существовало. Мир стал глубже, объёмнее. Даже воздух казался наполненным тонкими нитями движения.
Шейн медленно поднял взгляд к светилу.
Альбион пылал у горизонта.
И Шейн смотрел прямо на него. Без боли и без слепоты.
— Невероятно, — выдохнул он.
В следующий миг восприятие изменилось само.
Реальность словно сдвинулась.
Светило распалось на бесчисленные энергетические линии: живые, пульсирующие, переплетённые в хаотичный, но удивительно гармоничный узор. Потоки выходили из него, пронизывали пространство, уходили вдаль и соединяли всё вокруг в единую сеть.
Дыхание Шейна замедлилось.
Он был внутри этой системы, частью её.
И если потянуться…
Можно ли?..
Он уже почти шагнул глубже в это состояние, когда чья-то рука легко коснулась его плеча.
— Эй. Осторожнее.
Шейн резко вдохнул и обернулся.
Взгляд ещё был затуманен, словно он вернулся издалека.
Перед ним стоял авари.
Высокий, стройный, с тёмными волосами, собранными в аккуратный хвост. Форма Посвящённого сидела на нём безупречно. В глазах читалась дисциплина, но не только она. Там было живое любопытство и лёгкая настороженность.
Шейн моргнул, возвращая обычное восприятие.
— Светлого вечера, брат, — произнёс он и слегка поклонился. — Прости. Я немного увлёкся.
Авари чуть приподнял бровь.
— Я заметил, — с лёгкой усмешкой ответил он. — Ты стоял так, будто собирался слиться с Альбионом.
Пауза.
— Не самая безопасная вещь на ранних этапах.
Шейн невольно усмехнулся.
— Приму к сведению.
Авари кивнул.
— Лессион Тай Нариэль. Клан Рассветных Теней, младший дом. Архивно-библиотечный блок.
Он представился спокойно, но взгляд оставался внимательным, словно Лессион уже сопоставлял увиденное с какими-то внутренними выводами.
— Шейн Мирт. Вне клана.
Информация об этикете всплыла в сознании сама. Шейн поклонился легко, без усилия.
Лессион ответил тем же, но задержал взгляд чуть дольше.
— Вне клана, — тихо повторил он. — И при этом уже на таком уровне восприятия.
В его голосе мелькнула нота, похожая не на зависть, но на что-то близкое.
Интерес.
И, возможно, осторожное напряжение.
— Ты ведь недавно прошёл мутацию? — спросил он, чуть наклонив голову.
— Да.
— И уже видишь потоки?
Шейн на секунду задумался.
Стоит ли говорить?
— Похоже на то.
Лессион тихо выдохнул.
— Быстро. Слишком быстро.
Он отвёл взгляд к горизонту.
Шейн уловил не слова, а тень мысли.
«Такие, как он, меняют баланс».
Лессион не произнёс этого вслух.
— Будь осторожен, Шейн, — сказал он уже серьёзнее. — Орден ценит силу. Но ещё больше он ценит контроль.
Шейн кивнул.
Авари снова посмотрел на него с любопытством.
— Прости, я не сразу понял, что ты тот самый землянин, которого приняли в Орден вчера, — сказал Лессион, внимательно разглядывая его. — Но ты не выглядишь как человек. Могу поклясться, что передо мной мой сородич.
— Результат мутации, — спокойно ответил Шейн. — Похоже, среди моих дальних предков были авари. Мутаген поднял эти признаки и переписал генетический код.
Он понимал, что рано или поздно это станет известно всем.
Скрывать правду не имело смысла.
К тому же Шейн уже понял: отношения с новыми коллегами лучше строить сразу. Честно и без лишней игры.
Лессион кивнул.
— В таком случае, Шейн Мирт, Орден-генерал Ареон Теир Харт наверняка велел тебе освоиться с новым телом. И ты направляешься на учебный полигон, верно?
— Да, брат. Именно так.
Лессион слегка усмехнулся.
— Мой вечер сегодня свободен. Могу составить тебе компанию и провести пробный спарринг. Заодно подскажу, на что обратить внимание в первых тренировках.
Шейн чуть склонил голову.
— Буду признателен, Лессион Тай Нариэль.
В глазах Лессиона мелькнула доброжелательная искра.
— Просто Лессион будет достаточно.
— Тогда зови меня Шейном.
Они пошли дальше бок о бок.
Мимо них тянулось здание комплекса. Семь наземных этажей уходили вверх строгими линиями, а дальше начиналась территория учебного полигона. Её окружал величественный силовой купол, создавая защитный барьер. К входу вела неширокая дорожка, обрамлённая аккуратно подстриженными деревьями.
Когда они приблизились, силовые двери мягко открылись. И так же бесшумно закрылись за их спинами.
— Добро пожаловать на полигон, — сказал Лессион.
Территория оказалась внушительной.
Открытое пространство делилось на зоны, и каждая имела собственное назначение. Шейн едва скрывал восхищение. Перед ним был не просто тренировочный комплекс, а целый мир, где границы казались условностью.
Первая зона напоминала огромный стадион с беговыми дорожками и полем в центре. По краям шла терраса со скамьями. Воздух здесь будто был насыщен энергией.
Дальше начинались более необычные площадки.
Шейн остановился у зоны, усеянной препятствиями. Она напоминала тренажёрный полигон для десантников, только созданный с куда большей точностью и сложностью. Тело отозвалось напряжением и любопытством.
— А это что? — спросил он.
Лессион бросил взгляд на площадку.
— Зона боевых тренировок с применением силы. Препятствия развивают ускоренную реакцию, манёвренность и умение удерживать контроль под нагрузкой. Всё, что ты видишь, часть подготовки к спаррингам и экзаменам.
Они прошли дальше.
Шейн заметил круглый сектор под отдельным силовым куполом. Там энергия ощущалась иначе. Плотнее. Острее. Поле словно влияло не только на тело, но и на саму суть восприятия.
— Поле для энергетического спарринга и дуэлей, — пояснил Лессион, заметив его интерес. — Здесь проходят учебные дуэли и экзамены по бою с использованием энергетических и ментальных техник.
— Дуэли? — переспросил Шейн.
— Да. Это часть обучения. Авари умеют не только двигаться быстро. Мы работаем с внутренней энергией и направляем её в боевое взаимодействие. Но сила без дисциплины опасна.
Шейн кивнул.
Он понимал это слишком хорошо.
Такое обучение станет испытанием не только для тела. Для разума тоже.
Затем они прошли через тренажёрный зал с зонами для кардионагрузки и силовых тренажёров, а после подошли к додзё с несколькими татами.
Там тренировались авари.
Двое высоких бойцов плавно перемещались по татами. Время от времени они молниеносно сближались, обменивались ударами и снова расходились.
Шейн с удивлением понял, что легко отслеживает каждый выпад.
Более того, он предугадывал рисунок поединка.
Вот сейчас один выполнит серию из трёх коротких ударов.
И действительно, боец ударил трижды. Второй тут же ответил блоком и вышел из зоны поражения.
— Странно, — тихо сказал Шейн.
— Что? — Лессион тоже наблюдал за парой.
— Я понимаю, что они делают. Знаю эти приёмы. Но я никогда не занимался единоборствами серьёзно.
Лессион хмыкнул.
— Ничего странного. Во сне тебе загрузили библиотеки по множеству дисциплин, включая боевые техники Ордена. Данные начинают разворачиваться в памяти. Поэтому Орден-генерал и рекомендовал тебе первым делом посетить полигон. Нужно проверить тело после изменений. Только не переусердствуй. На начальном этапе тебе ещё нужно набрать вес и укрепить мышцы.
Шейн слегка усмехнулся.
— Где можно переодеться?
— Раздевалки там. Одноразовые комплекты спортивной формы лежат в индивидуальных ячейках.
После переодевания Шейн вышел в лёгком светло-сером костюме, облегавшем тело словно вторая кожа. Удобные полусапожки с нескользящей подошвой почти не ощущались на ногах.
Лессион проводил его обратно в зал.
— Предлагаю начать с разминочного комплекса.
— Хорошо.
Комплекс разминки развернулся в голове Шейна вспышкой знания. Чётко. Последовательно. Будто он уже выполнял его сотни раз.
Они начали с мягкой растяжки, разогревая все группы мышц. Лессион внимательно наблюдал, исправляя едва заметные ошибки и вовремя подсказывая, как распределить нагрузку.
Когда тело подготовилось, Лессион предложил выйти на татами.
Шейн согласился не сразу.
В нём было лёгкое сомнение. Не страх, скорее осторожность человека, который ещё не знает, насколько можно доверять собственному телу.
Они поклонились друг другу и встали в боевые стойки.
Лессион начал первым, медленно, проверяя внимание и реакцию.
Шейн выставил блок, сделал шаг в сторону, потом ещё один. И внезапно поймал ритм.
Движения стали точнее.
Тело словно вспоминало углы, дистанции, вес, импульс, момент перехода из защиты в атаку. Приёмы не были опытом в обычном смысле. Они оставляли в памяти чёткие отпечатки, а мышцы тут же пытались встроить их в реальное движение.
Первый час прошёл как танец.
Сначала медленный, почти учебный. Потом всё более быстрый. Они выполняли отскоки, развороты, прыжки, уходы, перехваты, атаки и защиту. Шейн всё глубже погружался в процесс, чувствуя, как тело, разум и окружающее пространство складываются в единую систему.
Через два часа Лессион послал ментальный сигнал остановки.
Шейн мгновенно вышел из стойки.
Дыхание было частым, но ровным. Сердце работало быстро, однако контролируемо.
Лессион стоял рядом и улыбался. В его глазах блестела тихая гордость.
— Отлично. Ты быстро осваиваешь движения. Но это только начало. Дальше упражнения будут проверять не только тело, но и способность предугадывать действия противника, считывать намерение и управлять энергией в реальном времени.
Шейн кивнул.
Теперь он понимал: полигон станет не просто местом тренировок. Это будет пространство, где ему придётся изучать свое новое тело, новые навыки и новые пределы.
— Ты хорошо усвоил основы, — продолжил Лессион. — Технику ещё предстоит подтянуть, но физические показатели впечатляют. Скорость движений, реакция, время принятия решений, первые элементы предвидения — всё на высоком уровне.
— Благодарю, Лессион, — ответил Шейн спокойно. — До следующей сдачи крови осталось немного времени. Что посоветуешь?
Лессион задумался.
Несколько мгновений он смотрел на Шейна, который после двух часов тренировки всё ещё выглядел бодрым и собранным.
— Сейчас тебе нужно восстановиться. Пойдём на массаж. После трансформации и такой нагрузки мышцы в состоянии стресса. Особенно учитывая потерю массы. Душ, затем восстановительный сеанс. Комплекс полигона работает круглосуточно. Адепты и оперативники прибывают с разных планет Тейта, у всех свой график.
Шейн кивнул.
— Тогда следую за тобой.
Они пошли по просторному коридору.
Шейн всё ещё ощущал непривычную лёгкость движений. Чувствовал каждый нюанс тела, каждое изменение восприятия. Это было удивительно: будто перед ним открывался новый мир, где он способен понять и почувствовать гораздо больше, чем раньше.
Лессион привёл его в зону релаксации.
Помещение было оформлено в спокойных тонах. Мягкое освещение, лёгкий приятный аромат, звуконепроницаемые перегородки. Массажные кабинеты выглядели уютно и просторно, словно здесь всё было создано для того, чтобы тело вспомнило, как отдыхать.
Из-за стойки приёмной поднялась девушка в белом медицинском комбинезоне. На форме был знак раскрытой ладони с серебристым листом. Она вежливо улыбнулась и поклонилась.
— Доброй ночи, уважаемые арквенди. Желаете сеанс массажа?
Лессион кивнул.
— Да, милая Синтра.
Её имя прозвучало в его устах с лёгким оттенком флирта. Девушка едва заметно порозовела.
— Организуй нам, пожалуйста, отдельный кабинет на двоих. Массаж восстановительный, с точечным воздействием. Аварийский вариант.
Синтра склонила голову и вышла из-за стойки.
— Прошу вас, арквенди. Следуйте за мной.
Они прошли в изысканно оформленную комнату. Там стояли два массажных стола, расположенные по диагонали, лицом друг к другу. Стены были окрашены в сине-зелёные оттенки, напоминающие морские водоросли. Потолок светился мягким тёплым сиянием, давая глазам отдых.
Шейн заметил в углу двери в санузел и душевые кабинки.
Лессион уловил его взгляд.
— Уютно, правда? Здесь можно забыть обо всём и просто восстановить силы.
Шейн оценил атмосферу.
Напряжение действительно начало уходить. Он ещё не привык к тому, что теперь любое движение ощущалось не отдельно, а частью общей гармонии мира.
— Располагайтесь, арквенди, — сказала Синтра, показывая на кресла и массажные столы. — Через десять минут подойдут мастера. Пока можете ополоснуться. Какие напитки желаете?
— Благодарю, Синтра, — ответил Лессион с очаровательной улыбкой.
Девушка снова чуть порозовела.
— Для меня лаймовый тоник. Для моего спутника — стакан родниковой воды.
Он вопросительно посмотрел на Шейна.
Шейн кивнул.
— Воды будет достаточно.
Синтра поклонилась и вышла.
Мужчины разделись до нижнего белья, надели халаты и направились в душевые. Семь минут спустя они уже сидели в мягких креслах, с влажными волосами, рассыпавшимися по спинам шёлковыми волнами, и пили свои напитки.
Лессион задумчиво наблюдал за Шейном.
Шейн почувствовал, что тот оценивает не только внешние перемены. Лессион словно пытался понять, насколько глубоко мутация затронула его тело, разум и душу.
Затем в сознании Шейна прозвучала мысль:
— Шейн, тебе предстоит многому научиться. Если я правильно понимаю, тебя ждёт встреча с Главой Ордена. Скажи, знак Клана уже проявился?
Шейн слегка напрягся.
— Если ты имеешь в виду странный орнамент на предплечье, то да.
Лессион внимательно следил за его реакцией.
— Покажи, пожалуйста.
Шейн снял халат с плеча и показал левое предплечье.
Орнамент был виден отчётливо. Тонкая вязь линий, растительный узор и три восьмиконечные звезды.
Глаза Лессиона загорелись яркой синевой. Он внимательно осмотрел знак, затем перевёл взгляд на Шейна.
— Это всё осложняет.
Мысль Лессиона несла тревожное волнение.
Шейн снова накинул халат на плечо, скрывая метку, но не успел ничего спросить.
В комнату вошли двое массажистов.
Они были высокими, крепко сложенными, хотя и не такими, как авари. Оба в лёгких белых медицинских костюмах. Массажисты поклонились и представились.
— Прошу, арквенди, — сказал один из них, указывая на столы.
Лессион и Шейн легли лицом друг к другу.
Мастера начали умащивать кожу маслом и разминать мышцы.
Когда массаж начался, Шейн вернулся к мысленному разговору.
— Поясни, пожалуйста. Что ты имеешь в виду?
Лессион тихо выдохнул.
— Как ты уже знаешь, я работаю в архивно-библиотечном блоке. Я лейтенант информационной службы Ордена. В мои обязанности входит не только подготовка обучающих программ и курирование новичков, но и соблюдение Устава. Ты с ним уже знаком?
Шейн мысленно кивнул.
Он знал: эти правила были жизненно важны для Ордена. И теперь касались его напрямую.
— Кроме того, — продолжил Лессион, — я отвечаю за получение информации из архивов Кланов. Я хорошо знаком с родовыми метками Правящих Кланов авари и их младших домов. Поэтому твоя метка так важна.
Внутри Шейна что-то напряглось.
— Ты хочешь сказать, она связана с одним из Кланов?
Лессион ответил не сразу, словно подбирал слова.
— Не просто с Кланом. Твоя метка может быть связана с домом, который повлияет на твою роль в Ордене. Это осложнит отношения с другими авари. Ты теперь не просто землянин среди нас. Ты можешь стать ключом к чему-то большему. Или большой проблемой.
Шейн молчал.
Массажист закончил разминочный этап и перешёл к точечному воздействию. Его пальцы мягко, но сильно надавливали на нужные участки, снимая напряжение и посылая в мышцы тёплые восстановительные струи энергии.
Тело расслаблялось.
Разум, наоборот, становился всё собраннее.
— Так что мне делать? — спросил Шейн.
— Будь осторожен, — ответил Лессион, и в его мысленном голосе мелькнула слабая улыбка. — С каждым шагом ты будешь ближе к разгадке. И чем больше узнаешь, тем больше вопросов появится. Но ты член Ордена. А Орден всегда находит способ контролировать такие изменения.
Шейн терпеливо ждал продолжения.
Он вдруг осознал, что разделил сознание на два потока. Одной частью наслаждался массажем, другой внимательно слушал Лессиона. И делал это так естественно, будто практиковал подобное каждый день.
— Твой родовой знак, Шейн…
Лессион замолчал. Потом всё же продолжил.
— Он относится к Правящему дому Первого Тейта. К Клану Звёздных Всадников. К Главной Ветви дома.
Шейн застыл. Сердце будто пропустило удар.
Разум пытался осознать услышанное, но смысл оказался слишком тяжёлым, слишком большим для спокойного принятия.
— Да, брат, — мысленно сказал Лессион. — Но я всё же хочу проверить записи об индивидуальных особенностях знаков в архивах Клана. В любом случае, судя по всему, твою дальнейшую судьбу будет решать сам Император как Глава Клана Звёздных Всадников.
Шейн уже знал достаточно, чтобы понять значение этих слов.
Глава Старшего дома принимал решение о признании новых членов Клана.
А если Шейн действительно оказался родичем по крови, он теперь был связан с Главой Клана.
И вдвойне связан с ним как с Императором, которому напрямую служил Орден Древа.
Внутри поднялось странное настойчивое предчувствие. Не громкое, но неумолимое.
Словно тихий звон в глубине сознания, который невозможно заглушить.
Массаж продолжался. Каждая клетка тела отзывалась на прикосновения мастера, но в голове Шейна всё сильнее звучала одна мысль: скоро произойдёт что-то, после чего его жизнь снова изменится.
Лессион, видимо, уловил это напряжение.
— Будь готов, Шейн. Кланы и Орден — только начало. То, что происходит сейчас, лишь подготовка к тому, что ждёт впереди.
Шейн кивнул.
Страх и любопытство переплелись внутри, создавая странное ощущение сосредоточенного ожидания.
Он понимал: впереди не просто встреча с новыми правилами или чужим родом.
Впереди была судьба.
И началась она с тонкой вязи родового знака на его левом предплечье.
Глава 9
Штаб-квартира Ордена Древа на Най-Теире. Комната Шейна в лабораторном комплексе
Шейн снова сидел в своей комнате в лабораторном комплексе, погружённый в размышления.
На электронном панорамном окне медленно угасал вечер. Закатный Альбион заливал Най-Теир мягким золотисто-медным светом, и мир будто завис между днём и ночью — в том особом состоянии, когда время теряет чёткие границы и становится текучим, почти мистическим.
Шёл двадцать пятый час местных суток.
Най-Теир жил по собственному ритму: двадцать восемь часов в сутках, семьдесят минут в каждом. И Шейн всё отчётливее чувствовал, как тело перестаёт цепляться за земные биологические циклы.
Он уже почти не вспоминал, каково это — жить в привычном человеческом темпе.
Часы на стене бесшумно отсчитывали время.
В комнате царила спокойная тишина.
Всего час назад он расстался с Лессионом Тай Нариэлем после тренировки и восстановительного сеанса. Перед уходом лейтенант информационной службы пообещал, что продолжит искать сведения о родовой метке Шейна в имперских архивах и свяжется с ним сразу, как только узнает что-то важное.
После массажа тело ощущалось удивительно лёгким.
Не просто отдохнувшим.
Словно заново выстроенным.
Мышцы больше не ныли, дыхание было ровным, сознание ясным. Даже сенсорная перегрузка, мучившая его в первые часы после мутации, начала понемногу отступать.
Шейн уже успел внести в электронный дневник очередные наблюдения: физическая адаптация проходит ускоренными темпами, регенерация усиливается, координация движений стабилизируется, многопоточное восприятие сохраняется без признаков ментального истощения.
Но сейчас он думал не об этом.
Слишком многое произошло за последние дни: Орден, его мутация в авари, Хранитель, появившаяся родовая метка и связь с Императорским домом.
Все события словно складывались в единый узор, смысл которого пока оставался скрытым. И чем дальше, тем сильнее Шейн чувствовал: происходящее не было случайностью.
Будто кто-то очень давно подготовил путь, по которому он теперь шёл.
Медленно выдохнув, Шейн поднялся с кресла, подошёл к коврику у стены и сел в позу лотоса.
Спина выпрямилась сама собой. Тело быстро нашло идеальный баланс. Он закрыл глаза и погрузился в самадхи. Сознание ушло вглубь почти мгновенно. Мир вокруг растворился. Комната исчезла. Осталось только ощущение бесконечного пространства.
Шейн вновь оказался внутри Алатайрэ — Великого Моря.
Огромного информационного океана, где мысль, память, энергия и сама структура реальности существовали одновременно. Здесь не было привычного понятия расстояния. Всё соединялось со всем, образуя бесчисленные потоки света, знаний и смыслов.
На этот раз Шейн не растерялся, он уже узнавал это место, чувствовал его. Понимал, как удерживать собственное сознание в этом безбрежном пространстве.
Шейн сосредоточился и мысленно позвал:
— Хранитель… откликнись, пожалуйста.
Его мысль разошлась по Великому Морю мягкой вибрацией.
Ответ пришёл сразу. Пространство впереди дрогнуло.
Появилась знакомая сущность — огромная, древняя, почти непостижимая. Но теперь она не осталась бесформенным присутствием. Свет вокруг начал уплотняться, складываясь в высокий силуэт мужчины в длинных белых одеждах, будто сотканных из сияния.
Лицо Хранителя было спокойным.
Взгляд — глубоким и внимательным.
— Приветствую тебя, Шейн Мирт, — прозвучал его голос прямо в сознании. — Я вижу, что вопросов у тебя стало больше.
Шейн склонил голову в уважительном поклоне.
— Приветствую тебя, Хранитель.
Он выдержал короткую паузу.
— Тогда начну с главного. Кто ты?
На мгновение пространство вокруг словно стало тише.
Хранитель внимательно посмотрел на него.
— Я один из Хранителей того, что на Земле называют Хрониками Акаши, — ответил он. — У авари это именуется Кенда Калакен. В приблизительном переводе — Чтение Света.
Шейн задумался.
Само название отзывалось внутри странным ощущением узнавания.
— То есть… вы храните информацию обо всём существующем?
В глазах Хранителя мелькнуло что-то похожее на мягкую улыбку.
— Не совсем. Информация не нуждается в хранении в человеческом понимании. Она существует всегда. Мы лишь поддерживаем структуру доступа к ней. Библиотекари. Архивариусы. Операторы системы, если тебе так понятнее.
Он плавно развёл руки в стороны.
Великое Море вспыхнуло бесчисленными потоками света.
— Я отвечаю за этот звёздный домен. За сектор, в котором расположена Нейянская Империя и ближайшие к ней цивилизации.
Слово «ближайшие» зацепило Шейна мгновенно.
Что-то в интонации Хранителя намекало: масштабы происходящего намного больше, чем он пока способен представить.
Но задавать этот вопрос сейчас Шейн не стал.
Вместо этого он спросил другое:
— Для чего вам понадобился именно я?
Он посмотрел прямо на Хранителя.
— И ещё… это ведь ты вмешался в мою мутацию?
Ответ последовал сразу.
— Да.
Никаких попыток уклониться, никакой лжи.
— Я слегка изменил последовательность воздействия мутагена, — спокойно продолжил Хранитель. — И направил процесс так, чтобы твой организм смог активировать наследственную память авари.
Шейн замер.
Даже в состоянии самадхи эта информация ударила неожиданно сильно.
Несколько секунд он просто молчал.
Потом тихо спросил:
— Значит… семейная легенда была правдой?
Внутри поднялось странное чувство. Не восторг и не страх, но что-то более глубокое. Будто одна из основ его личности внезапно сместилась.
— У меня действительно были предки-авари?
Хранитель смотрел на него спокойно.
— Да, Шейн Мирт. В твоём роду действительно была женщина-авари. И не просто женщина.
Пространство вокруг дрогнуло. Потоки света начали складываться в образы. Перед Шейном развернулась живая картина прошлого.
Он увидел древнюю Землю. Суровые северные земли. Холодное море, с ревом бьющееся о скалистые берега. И корабль, только не морской, а космический. Скрытый под холмами того региона, который спустя века люди назовут Норвегией.
Шейн молча наблюдал.
Картина была настолько чёткой, будто он сам находился среди этих событий.
Он видел высокую девушку-авари, выходящую из корабля на поверхность Земли. Длинные серебристо-золотые волосы колыхались на ветру. В её движениях ощущались уверенность, благородство и сила.
— Её звали Афаниэле, — сказал Хранитель. — Афаниэле Аранэль Нейян. Она принадлежала к Клану Звёздных Всадников и прибыла на Землю в составе исследовательской экспедиции три тысячи двести двадцать лет назад по земному летоисчислению.
Образы продолжали сменяться.
Шейн видел группу северян-викингов. И среди них был молодой мужчина с суровым, но открытым лицом.
— Агнар Гейррёдсон, — продолжил Хранитель. — Один из твоих предков.
Следующая сцена стала жёстче. Произошло нападение на корабль, пролилась кровь. Отец Агнара, конунг Гейррёд, атаковал экспедицию авари, приняв пришельцев за угрозу или же добычу. Шейн видел, как члены экипажа пытаются избежать конфликта, но события уже выходят из-под контроля.
Потом появился другой авари. Высокий мужчина в тёмном плаще. Его лицо казалось одновременно чужим и смутно знакомым.
— Главный советник экспедиции, Один, — пояснил Хранитель. — Он пытался предотвратить катастрофу и отвлек нападавших на себя, чтобы члены экипажа смогли укрыться на корабле.
Картина сменилась. Один был пленен, его заковали в цепи и пытали. И молодой Агнар, который, вопреки воле отца, приносит пленнику воду.
— Тогда Один отметил его знаком Древа, — тихо сказал Хранитель.
Шейн увидел, как на ауре Агнара вспыхивает символ Мирового Древа.
Потом снова появилась Афаниэле с несколькими членами экипажа. Она организовала спасение Одина.
Агнар решил помочь пришельцам, пойдя против воли отца. В его сердце жило сострадание.
И именно тогда между Афаниэле и Агнаром появилась связь, возникли взаимные чувства.
Шейн чувствовал это почти физически.
— Агнар прошёл обучение у Ордена, — продолжал Хранитель. — Хотя полноценной мутации тогда еще не было придумано. Через год у них родился сын — Свейн Агнарсон.
Теперь перед глазами Шейна возникли уже другие земли. Скалистые острова у тёплого моря - Древняя Греция.
— Позже корабль экспедиции переместился туда. Но спустя несколько лет авари покинули Землю. Агнар остался с сыном.
Шейн долго молчал. Внутри него медленно росло осознание. Семейная легенда, сказка об эльфийской женщине оказалась правдой.
И вдруг в сознании вспыхнула мысль, резкая, но пугающе очевидная.
Он поднял взгляд на Хранителя.
— Если Афаниэле была авари…
Голос неожиданно охрип.
— Она ведь может быть жива до сих пор?
Хранитель улыбнулся.
На этот раз без скрытого смысла, почти тепло.
— Да, Шейн Мирт. Афаниэле Аранэль Нейян всё ещё жива.
Мир словно качнулся.
Шейн почувствовал, как даже здесь, в пространстве самадхи, его сознание на мгновение теряет устойчивость.
Он медленно повторил:
— Аранэль Нейян…
Потом замер. И наконец понял.
— Старшая сестра Императора?..
— Именно так.
Ответ прозвучал спокойно.
Слишком спокойно для масштаба услышанного.
— Она твоя прародительница. И в твоих венах действительно течёт кровь Императорского дома.
Шейн молчал. Мысли сталкивались друг с другом, не успевая выстраиваться в единую картину: Императорский род, Клан Звёздных Всадников. Родовая метка.
Не случайная мутация, не случайное принятие в Орден, не случайная встреча с Хранителем - всё это было связано.
— Именно поэтому я вам нужен? — тихо спросил он.
Хранитель некоторое время смотрел на него.
— Это одна из причин.
Потоки света вокруг них медленно двигались, словно Великое Море тоже прислушивалось к разговору.
— Но важна не только твоя кровь, Шейн Мирт. Важен ты сам. Твои решения. Твоя способность выбирать. Твоя устойчивость. И путь, который ты способен пройти.
Он сделал шаг ближе. Его голос стал глубже.
— Вселенная редко создаёт подобные совпадения случайно.
Шейн чувствовал, как внутри поднимается тяжесть ответственности.
— Что теперь будет?
— Теперь ты должен принять своё наследие.
Хранитель выпрямился.
И впервые назвал его иначе:
— Шейн Арато Нейян.
Имя прозвучало как ритуал, как признание. Как открытая дверь, за которой уже невозможно вернуться к прежней жизни.
— Ты больше не просто землянин, — продолжил Хранитель. — И никогда им не был полностью. Прими это. И научись нести своё имя достойно.
После этих слов Хранитель медленно склонил голову в древнем ритуальном поклоне. Потом начал растворяться в потоках Великого Моря.
Свет вокруг дрогнул и исчез. Шейн остался один, наедине с тишиной и новой правдой о самом себе.
Он медленно открыл глаза. Такая реальная, тихая полутёмная комната вновь появилась вокруг него.
За стенами комплекса Най-Теир продолжал жить своей спокойной вечерней жизнью.
Но Шейн уже понимал: после этого разговора прежней жизни не осталось окончательно.
Теперь он знал, кто он - и именно это пугало сильнее всего.
Глава 10
Штаб-квартира Ордена Древа на Нейянте. Зал приёмов Арэндиля Фэа Нейяна, Командора Ордена Древа, младшего брата Императора. Кабинет Императора Шиантора Альфэа Нейяна. Семейный Совет.
Ранним утром следующего дня Орден-генерал Ветви Седьмого Звёздного Тейта, Ареон Теир Харт, стоял перед высоким креслом, в котором восседал младший брат Императора, Великий Герцог и Командор Ордена Древа, Арэндиль Фэа Нейян.
Командор только что выслушал доклад и теперь молчал, внимательно изучая собеседника.
Ареона он знал много лет. Этот человек редко приносил дурные вести, если мог справиться с ситуацией сам, и никогда не преувеличивал значение событий. Именно поэтому в его докладе настораживало почти всё.
Слишком много совпадений и нарушенных вероятностей. Слишком быстро менялась судьба одного землянина, который ещё несколько дней назад был всего лишь потенциальным рекрутом Ордена.
— Вы полностью проверили его генетический код? — наконец спросил Арэндиль.
Голос его остался холодным, но Ареон уловил в нём скрытое напряжение.
— Да, Командор. Проверка проведена трижды. Совпадение девяносто восемь процентов. Он потомок Старшей Ветви Звёздных Всадников. Интерфейс его наручного медара передал фотографии клановой метки: три звезды, вписанные в орнамент из ветвей и листьев Древа Мира.
Арэндиль не ответил сразу.
Девяносто восемь процентов. Этого было достаточно, чтобы признать кровь. Этого было слишком много, чтобы объяснить случайностью.
Он откинулся на спинку кресла, и на мгновение его лицо утратило обычную безупречную неподвижность. Взгляд стал уязвимым, почти растерянным.
— Ах, сестра… кто бы мог подумать…
Он произнёс это тихо, почти для себя.
Потом медленно провёл пальцами по подлокотнику.
— Мы все в молодости увлекались кем-то. Но она даже не рассказала. А записи об экспедиции на Землю подчистила…
В голосе не было осуждения. Скорее старая боль, которую подняли слишком внезапно.
— Один, конечно, докладывал мне о тех событиях, но через месяц его срочно отозвали с Земли. А сестра сумела всё скрыть.
Он едва заметно усмехнулся. Без радости.
— Сегодня я встречаюсь с братом. Посмотрим, что он скажет о внезапно появившемся родственнике. И что скажет Афаниэль. Она теперь обязана отреагировать.
Ареон молчал.
Арэндиль поднялся и подошёл к высокому окну Зала приёмов. За стеклом лежала зелёная долина, укрытая утренней дымкой. Первые лучи солнца касались поверхности далёких озёр. Башня Ордена возвышалась над живым ландшафтом Нейянты не как крепость, а как часть древнего организма, где камень, металл, дерево и свет были связаны в единую структуру.
Этот вид всегда напоминал Арэндилю: величие Империи держится не только на власти.
Оно держится на памяти.
А память авари не прощала поспешных решений.
— Что с мутацией? — спросил он, не оборачиваясь.
— Основной цикл он перенёс. Организм стабилизируется быстрее расчётного срока.
— Это хорошо звучит только для тех, кто не умеет читать отчёты, — сухо заметил Арэндиль.
Ареон чуть склонил голову.
— Есть отклонения. Сильные. Изменения идут глубже, чем предполагала программа. Тело принимает перестройку, но аналитики не могут определить верхний предел адаптации. Особенно по энергетическим каналам и нервной системе.
Арэндиль медленно обернулся.
— А психика?
— Подавление эмоционального отклика сохраняется. Не полное. Но выраженное. Он реагирует спокойно даже на то, что должно вызвать шок.
— Защитная холодность?
— Да. Похоже на встроенный механизм, позволяющий пережить перестройку без срыва.
— Похоже, — повторил Арэндиль. — Но вы не уверены.
— Нет, Командор.
Это было честно. И именно поэтому тревожило сильнее.
Арэндиль вернулся к креслу, но не сел.
— Шейн Мирт не должен получить ощущение, что всё происходящее с ним естественно и безопасно. Если программа приглушает страх, это не значит, что страха нет. Он придёт позже.
— Мы учитываем это.
— Недостаточно учитывать. Нужно строить его обучение вокруг этого. Никакого ускоренного раскрытия способностей. Никакой демонстрации исключительности перед теми, кто увидит в нём готовое оружие. Сначала стабилизация тела. Потом контроль восприятия. Потом адаптация к энергетическим каналам. Только после этого первые практические задачи.
Ареон внимательно слушал.
— И ещё, — добавил Арэндиль. — Не позволяйте ему решить, что принятие в Орден равно доверию.
— Его клятва уже отпечаталась на ауре.
— Я знаю. Это укрепляет лояльность. Но не заменяет опыта. И не отменяет ошибок.
Он сделал паузу.
— Шейн был на примете у Ордена. Его профиль изучали. Психофизический, эмоциональный, интеллектуальный. Это объясняет, почему мы приняли его быстрее обычного. Но для него самого это не должно выглядеть так, будто двери открываются без причины.
Ареон медленно кивнул.
— Понял, Командор.
— Пока просто присматривайте за ним. Пусть ваши сотрудники авари займутся его первичным воспитанием и обучением. Не как наследника крови. Как младшего, который попал в систему, где каждое неверное движение имеет значение.
Арэндиль чуть смягчил голос.
— По нашим меркам ему едва ли тридцать пять лет. У нашего народа совершеннолетие наступает только к пятидесяти. Ему многое предстоит узнать. И не всё он поймёт с первого раза.
Ареон отдал глубокий ритуальный поклон.
— Будет исполнено.
Он развернулся и вышел.
Когда двери закрылись за ним, Арэндиль остался один.
В тишине было слышно лёгкое пение ветра, касающегося стен Башни Ордена.
Арэндиль подошёл к окну и прикрыл глаза.
Он был высок даже по меркам авари. Золотые волосы, заплетённые в сложную косу, были переплетены синим с серебром шнуром. Высокий лоб, резкие скулы, большие глаза с яркими синими светящимися радужками, густые ресницы, брови вразлёт, безупречные черты лица. Второй наследник Империи. Сверкающий Меч Империи. Младший сын своих родителей, рождённый поздно и потому особенно любимый.
Он помнил мать. Её яркие глаза, полные света. Помнил отца, стоявшего на балконе и смотревшего на бескрайние владения клана. Помнил старшую сестру, такую живую, такую упрямую, такую опасно свободную в молодости.
Всё это было давно.
Родители ушли по Дороге Света, оставив его, Шиантора и Афаниэль в мире, где долг редко позволял горевать долго.
Потом погибла его невеста.
И Арэндиль закрыл сердце.
Семья, работа, служение Империи и Ордену стали всей его жизнью. Иногда ему казалось, что так и должно быть. Иначе кто удержит равновесие, когда другие позволяют себе верить в счастье?
Но сейчас равновесие дрогнуло. Возник Шейн Мирт. Вернулась потерянная кровь. Потомок Афаниэль. Юноша из человеческого мира, прошедший мутацию.
Арэндиль открыл глаза. Его тревожило не то, что Шейн оказался их родичем. Его тревожило, как легко семья может захотеть сделать его своим слишком быстро.
А это для авари было не менее опасно, чем отвержение.
Через два часа Арэндиль находился в кабинете своего старшего брата, Императора Нейянской Империи, Шиантора Альфэа Нейяна.
Кабинет Императора не был похож на зал власти в человеческом понимании. Здесь не было подавляющей роскоши. Лёгкие панели из редкого светлого дерева, покрытые тонкой резьбой, мягкий свет высоких окон, живые ветви в настенных нишах, мерцающие кристаллы. Всё создавало ощущение силы, не нуждающейся в доказательствах.
Шиантор сидел в кресле напротив.
Высокий, статный, с золотыми волосами и ярко-синими проницательными глазами, он обладал тем редким спокойствием, которое не нужно было подчёркивать властью. В нём чувствовалась сила Императора: древняя, терпеливая, привыкшая мыслить тысячелетиями.
Рядом с ним находилась Айменэль Альфэа Нейян, его супруга, единственная и драгоценная любовь всей жизни. Её присутствие смягчало строгость кабинета, но не уменьшало его веса.
Чуть более тысячи лет назад Вселенная подарила им дочь, Малилойте Аранэль Нейян. Сегодня её не было на Семейном Совете. Она работала Главной Целительницей в Центральном Нейянтском госпитале и координировала сложную структуру Ордена Целителей Империи.
Арэндиль стоял перед братом и чувствовал, как внутри растёт тревога. Он редко испытывал её в такой форме. Не так, как перед боем или перед политическим кризисом. Не так, как перед заседаниями Совета Кланов.
Но сейчас речь шла о семье. А семья всегда нарушала холодную ясность расчёта.
Дверь кабинета плавно распахнулась. Вошла Великая Герцогиня Афаниэль Аранэль Нейян, их старшая сестра.
Она была высокой, как братья, стройной, с достоинством женщины, прошедшей через тысячелетия жизни и сохранившей внутренний свет. Тёмно-синее клановое платье с серебряными вставками гармонировало с серебристо-золотыми волосами, ниспадавшими по спине шелковой волной. Яркие синие глаза, родные по цвету глазам братьев, смотрели открыто, но сегодня в их глубине таилась настороженность.
Афаниэль пришла не одна. Её сопровождал супруг, Великий Герцог Айверин Альтэир Винс Нейян, родом из Клана Поющих Звёзд. После Соединения судеб он перешёл в клан супруги. Он держался сдержанно, почти незаметно, но Арэндиль сразу увидел: Айверин напряжён. Он не знал причины. Но уже понял, что этот Совет коснётся Афаниэль. И, возможно, их сына.
Их единственный сын, Лаурэфин Арьон Винс Нейян, недавно достигший возраста тысячи пятисот тридцати пяти лет, сейчас отсутствовал в столице. Он находился в дальней экспедиции, устанавливая дипломатические контакты с недавно присоединившимися к Империи планетами.
У авари дети рождались редко. За всю жизнь мало кому удавалось родить более двух раз. Наследование в Нейянской Империи следовало мужской линии: первенец мужского пола становился наследником. Поскольку у Императора родилась дочь, а у неё в качестве первенца также родилась дочь, первым наследником Империи стал сын Афаниэль, Лаурэфин. Вторым по праву наследования был сам Арэндиль, младше Лаурэфина на сто семьдесят четыре года.
Эта система казалась устойчивой до сегодняшнего утра.
Когда все расселись, Шиантор поднял руку.
В кабинете наступила тишина.
— Я созвал вас на Семейный Совет, мои иримэ, — произнёс он, глядя на каждого, — чтобы вы выслушали то, что наш брат Арэндиль должен сообщить. После этого мы примем решение. Возможно, оно изменит не только дела семьи, но и будущее Империи.
Взгляды обратились к Арэндилю.
Взрослые, опытные, могущественные авари раскрывались навстречу родичу ровно настолько, насколько позволял обычай. Не вторгаясь. Не давя. Но показывая: мы слушаем.
Арэндиль поднялся.
— Иримэлуву, несколько дней назад на центральной планете Седьмого Звёздного Тейта, третьей планете Альбиона Най-Теире, произошло событие, последствия которого мы обсуждаем сегодня.
Он сделал короткую паузу.
— Местные фанатики напали на группу молодых людей. Среди них были двое землян, жителей третьей планеты Солнечной системы, на самой границе Империи, у края дальнего рукава Млечного Пути. Неподалёку находились воины Ордена Древа. Они вмешались и спасли их.
Лица присутствующих оставались спокойными.
Но воздух в кабинете стал плотнее.
— Аналитический отдел установил причину нападения, — продолжил Арэндиль. — Один из землян, Шейн Мирт, значился в списках Ордена как потенциальный рекрут. В информационной службе произошла утечка данных. Фанатики решили нанести Ордену ущерб, уничтожив нескольких потенциальных Воинов Древа.
Шиантор чуть сузил глаза.
Айменэль сжала пальцы на подлокотнике.
Афаниэль слушала неподвижно.
— Орден-генерал Ветви воспользовался ситуацией, — сказал Арэндиль. — Землянин принял Долг Жизни и согласился помочь Ордену в разработке антидота для другого землянина, который не смог выдержать первый день мутационного процесса.
Он перевёл взгляд на брата.
— Шейн Мирт довольно талантливый ксенопсихолог и ксенобиолог. Его работы признаны несколькими университетами Империи. Во время изучения мутации он понял, что процесс невозможно полноценно наблюдать со стороны. Чтобы понять суть, ему нужно пройти его самому. Он согласился на мутацию и присоединение к Ордену.
Айверин тихо произнёс:
— Быстрое решение.
Арэндиль кивнул.
— Слишком быстрое для человека, который не понимает всех культурных последствий. Но не импульсивное. По отчётам, он действовал исходя из научной логики и чувства ответственности.
— А Орден позволил? — спросила Афаниэль.
В её голосе впервые прозвучало личное напряжение.
— Орден знал его профиль, — ответил Арэндиль. — Шейн уже был на примете. Его психофизические, эмоциональные и интеллектуальные параметры изучались заранее. Кроме того, после принятия изменений он дал клятву Ордену. Она отпечаталась на его ауре.
Шиантор посмотрел на брата внимательнее.
— Инструмент лояльности.
— Да. Но не замена доверия и не гарантия зрелости.
Эти слова Арэндиль произнёс намеренно.
Пусть прозвучат сразу. Пусть семья услышит не только надежду, но и риск.
— Шейн Мирт успешно перенёс основной цикл мутации, — продолжил он. — Но произошло то, чего аналитики не ожидали.
Он активировал проекцию. В центре кабинета вспыхнуло объёмное изображение.
Юный высокий золотоволосый авари стоял перед ними, ещё слишком скованный, ещё несущий в лице след чужой природы, но черты его были безошибочно узнаваемыми и родными. Линия скул. Разрез глаз. Цвет волос. Внутренняя структура клановой метки.
Афаниэль подалась вперёд.
Айменэль тихо вдохнула.
Даже Шиантор, обычно безупречно сдержанный, изменился в лице.
Айверин не сразу посмотрел на супругу. Сначала он смотрел на Шейна. Долго и внимательно. Потом его взгляд скользнул к Афаниэль. В глазах был не упрёк - вопрос.
Арэндиль продолжил:
— Был проведён полный анализ генетического кода Шейна Мирта. Совпадение с нашей родовой линией составляет девяносто восемь процентов.
В кабинете повисла тишина. Она длилась дольше, чем требовал этикет. Потому что каждый понимал: девяносто восемь процентов не оставляют простого выхода. Кровь нельзя отменить. Но кровь можно признать неправильно.
— Родовая метка? — спросил Шиантор.
— Подтверждена. Три звезды, вписанные в ветви и листья Древа Мира. Данные получены с его медара и сверены с архивами.
Афаниэль медленно закрыла глаза, её лицо побледнело.
Шиантор повернулся к ней.
— Иримэ, почему ты скрыла это от нас?
Она вздрогнула.
На мгновение Арэндилю показалось, что сестра не ответит. Не потому, что не хочет. Потому что слишком долго несла эту тайну одна.
Айверин мягко взял её за руку.
Афаниэль открыла глаза и выпрямилась.
— Мне было видение, брат. Тогда, на той отсталой планете, когда мы спасали Одина. Мне было видение.
Она говорила спокойно, но пальцы её сжались в руке Айверина.
— Я увидела, что потомок ребёнка, рождённого мной от землянина, когда-то спасёт наш мир.
Айменэль не сдержала тихого возгласа.
Арэндиль знал о пророческом даре Афаниэль. Знал, как редко он проявлялся. Знал и то, что её видения почти никогда не ошибались. Но одно дело знать. Другое дело услышать, что судьба Империи была связана с тайной, которую семья не замечала тысячелетиями.
Шиантор подался вперёд.
— Что именно ты видела?
Афаниэль чуть склонила голову. Её взгляд стал глубже, словно она снова смотрела туда, где время не было линейным.
— Я видела дитя. Своё дитя. Потом долгую череду его потомков. Тропу Жизни, которая уводила в космос и возвращалась в сердце Империи как яркая стрела. Я видела Тьму, надвигающуюся с границ. И эту стрелу, которая своим светом поджигала планеты Империи, соединяя их в заслон.
Она замолчала.
Никто не прервал её.
— Голос сказал, что мой потомок сможет спасти Империю своим Светом в час, когда другие огни угаснут. Он сможет спасти мир, если я дам ему шанс родиться. Я никому не рассказывала об этом, пока не пришло время. Теперь время пришло, Шиантор.
Афаниэль встретилась глазами с братом.
— Я зачала ребёнка от землянина по имени Агнар. Один, полковник Ордена, отметил его знаком Древа за помощь в спасении. Агнар был достойным мужем. И, судя по тому, что наш потомок всё же пришёл в Империю, он был достойным отцом нашему сыну.
Айверин не отпустил её руку.
Его лицо оставалось спокойным, но Арэндиль видел в этом спокойствии усилие.
Айверин любил Афаниэль. Это знали все.
Но даже любовь не отменяла боли от тайны, прожившей рядом с ним более трех тысяч лет.
— Почему ты не сказала мне? — тихо спросил он.
Вопрос прозвучал не как обвинение.
И от этого стал тяжелее.
Афаниэль повернулась к нему.
— Потому что боялась изменить путь. Видение было ясным только в одном: ребёнок должен был родиться там, вдали от нас. Без нашей власти. Без нашей защиты. Без нашего имени. Если бы я принесла его в Империю, стрела могла бы не вернуться.
Айверин долго смотрел на неё. Потом медленно кивнул.
— Я понимаю. Не знаю, смогу ли сразу принять. Но понимаю.
Эти слова изменили воздух в кабинете. Они не сняли напряжение, но сделали менее плотным.
Шиантор перевёл взгляд на Арэндиля.
— Состояние Шейна?
— Физическая стабилизация идёт успешно, — ответил тот. — Но мутация не завершена полностью. Организм адаптируется быстрее, чем прогнозировали аналитики. Слишком быстро. Некоторые изменения продолжают разворачиваться. Верхний предел новых возможностей неизвестен.
— А психика? — спросила Айменэль.
— Сложнее. Во время мутации его эмоциональные реакции приглушены. Это защитная холодность, встроенная в процесс. Она не уничтожает чувства, но отодвигает их, чтобы сознание не разрушилось от перегрузки.
Афаниэль побледнела ещё сильнее.
— А потом?
— Потом ему придётся осознать всё, что случилось. Не телом. Разумом и душой. И это будет тяжелее, чем сама физическая перестройка.
Айверин сказал:
— То есть сейчас он может выглядеть устойчивее, чем есть на самом деле.
— Именно.
— И он уже дал клятву Ордену?
— Да. Аурный отпечаток подтверждён.
Шиантор медленно провёл пальцами по краю стола.
— Значит, Орден получил лояльного ученика. Семья получила потерянную кровь. Пророчество получило форму.
Он поднял глаза.
— Слишком удобно.
В кабинете снова стало тихо.
Арэндиль не позволил себе облегчения, но именно этого ждал.
Шиантор видел риск.
— Да, — сказал Арэндиль. — Поэтому я прошу не принимать решение только сердцем. Шейн не готов стать символом. Не готов быть представленным Империи. И точно не готов понять, что значит принадлежать нашей семье.
Афаниэль резко посмотрела на него.
— Он мой потомок.
— Да, иримэ. И именно поэтому его нельзя утопить в наших ожиданиях.
Слова были жёсткими.
Но Арэндиль не отступил.
— Он человек по воспитанию. Его логика отличается от нашей. Он может понять правило и всё равно ошибиться в его внутреннем значении. Формальное признание он может принять за эмоциональную близость. Родство за право вмешиваться. Долг за разрешение действовать без просьбы. Он будет ошибаться не из гордыни, а потому что его картина мира неполна.
Айверин тихо добавил:
— И потому что он, возможно, слишком хорошо умеет решать задачи.
Арэндиль посмотрел на него с благодарностью.
— Да. Для Ордена это ценно. Для семьи и политики опасно.
Афаниэль опустила взгляд.
Шиантор молчал. Он думал. И пока он думал, никто не имел права торопить решение.
Наконец Император поднялся.
Все выпрямились.
— Кровь не отвергают, — произнёс Шиантор. — Особенно кровь, которую Судьба вернула через чужой мир и боль. Но кровь не даёт зрелости. И пророчество не отменяет осторожности.
Он посмотрел на Афаниэль.
— Иримэ, твой потомок будет признан.
В глазах Афаниэль вспыхнуло облегчение.
Но Шиантор поднял руку.
— Не так, как тебе хочется сейчас. И не так быстро, как могла бы потребовать семья.
Афаниэль замерла.
Император повернулся к остальным.
— Прежде чем я назову решение, каждый должен понимать его цену. Шейн Мирт не просто новый родич. Он ученик Ордена. Носитель аномальной мутации. Юноша с незавершённой психологической адаптацией. Потомок Афаниэль. Возможный ответ на её пророчество. И потенциальный фактор нестабильности для кланов.
Айверин едва заметно склонил голову.
— Особенно если его место в линии наследования будет определено сейчас.
— Именно, — сказал Шиантор.
Эти слова изменили всё. До этого момента речь шла о крови, но теперь речь шла о власти.
Афаниэль сжала руку супруга.
Арэндиль ощутил, как в нём снова заговорил Командор Ордена. Холодный, расчётливый, готовый спорить даже с Императором, если решение станет опасным.
Шиантор продолжил:
— По крови Шейн принадлежит Старшей Ветви клана Звёздных Всадников. Как прямой потомок Афаниэль он не может быть полностью исключён из линии. Но он не воспитан как наследник, не знает наших законов, не имеет политического опыта и не прошёл адаптацию.
— Значит, публичное признание сейчас невозможно, — сказал Айверин.
— Да.
Афаниэль вздрогнула, но не возразила.
Шиантор посмотрел на неё мягче.
— Я не прячу его из стыда. Я защищаю его. И нас.
Она медленно кивнула.
Император вновь обратился ко всем:
— Лаурэфин остаётся первым наследником Империи. Арэндиль остаётся вторым. Шейн Мирт после закрытого признания крови будет внесён в семейные записи как Шейн Арато Нейян, потомок Афаниэль Аранэль Нейян, мой внучатый племянник. Его место определяется как третье в линии наследования.
Даже подготовленный, Арэндиль почувствовал вес этих слов.
Третье место. Закрытое признание. Не объявление, но уже изменение истории.
Айверин опустил взгляд. Не в знак протеста, он понимал цену.
Его сын оставался первым наследником. Но рядом с его линией появлялась новая. Не воспитанная внутри кланов. Не связанная привычными обязательствами. Отмеченная пророчеством.
Для клановой политики этого было достаточно, чтобы через месяц, год или десятилетие возникли вопросы.
Шиантор продолжил:
— До завершения адаптации Шейн не получает права политического участия. Он не имеет права вмешиваться в дела клана, Императорского Дома или Совета без прямого разрешения. Его статус известен только Ближнему Кругу, Командованию Ордена и тем целителям, кому это необходимо для работы.
— Он будет знать? — тихо спросила Афаниэль.
Шиантор ответил не сразу.
Император смотрел не на сестру, а куда-то мимо, словно уже видел последствия любого варианта.
— Частично, — произнёс он наконец. — Не всю правду сразу.
Афаниэль нахмурилась.
— Он имеет право знать, кто он.
— Имеет, — согласился Шиантор. — Но право знать не всегда означает готовность понять.
Арэндиль поддержал брата:
— Сейчас Шейн воспринимает происходящее как задачу. Это помогает ему держаться. Но если обрушить на него всё сразу — мутацию, Орден, пророчество, кровь Императорского Дома, место в наследовании — он попытается рационализировать это раньше, чем проживёт эмоционально.
Айверин медленно кивнул.
— А значит, решит, что уже справился.
— Именно, — сказал Арэндиль.
Шиантор посмотрел на младшего брата.
— Ты берёшь ответственность за его подготовку?
Арэндиль не отвёл взгляда.
— Да.
— Тогда подготовь его так, чтобы он не сломал себя, пытаясь соответствовать чужим ожиданиям.
Эти слова прозвучали тише, чем предыдущие распоряжения. И потому стали важнее.
Арэндиль склонил голову.
— Будет исполнено.
Совет завершился не сразу.
Некоторое время никто не поднимался.
Авари редко расходились после решений, меняющих судьбу рода. Сначала каждый должен был внутренне принять новую форму реальности.
Айменэль первой нарушила молчание:
— Кланы почувствуют изменения ещё до официального объявления.
— Да, — ответил Шиантор. — Поэтому мы не дадим им повода для паники раньше времени.
— А если информация просочится? — спросил Айверин.
Арэндиль ответил спокойно:
— Тогда Орден подтвердит только факт мутации нового адепта. Без деталей происхождения.
— Это задержит слухи, — сказал Айверин. — Но не остановит их.
— И не должно, — неожиданно произнесла Афаниэль.
Все посмотрели на неё.
Она сидела прямо, больше не пытаясь скрыть внутреннюю дрожь.
— Если Судьба действительно вернула его домой, бесконечно прятать его всё равно не получится.
Шиантор долго смотрел на сестру.
Потом медленно кивнул.
— Не получится. Но мы можем выбрать момент.
На этом Совет завершился.
Один за другим члены семьи поднимались со своих мест.
Айменэль подошла к Афаниэль и мягко коснулась её руки. Без слов. Просто напоминая, что семья всё ещё рядом.
Айверин задержался у окна.
Арэндиль заметил, что он смотрит не на сады Императорского крыла, а куда-то дальше, поверх огней столицы.
— Ты злишься, — тихо сказал Арэндиль, подходя ближе.
Айверин усмехнулся уголком губ.
— Немного.
— На неё?
Айверин покачал головой.
— На ситуацию. На Судьбу. На то, что за один день мир стал сложнее.
Он замолчал.
Потом добавил:
— И на себя тоже. Потому что первая моя мысль была не о мальчике. А о том, как это изменит будущее Лаурэфина.
Арэндиль ответил честно:
— Это нормальная мысль.
Айверин коротко взглянул на него.
— Спасибо, что не солгал.
Арэндиль чуть склонил голову.
— Мы слишком давно знаем друг друга для красивой лжи.
Несколько секунд они молчали.
Потом Айверин тихо произнёс:
— Если Шейн действительно её потомок… я не хочу, чтобы он чувствовал себя чужим.
— Он всё равно будет чувствовать, — сказал Арэндиль. — Как минимум первое время.
— Потому что человек?
— Потому что вырос не у нас. Потому что будет пытаться понять правила быстрее, чем научится их чувствовать. Потому что станет ошибаться.
Айверин медленно выдохнул.
— Тогда постарайся, чтобы после этих ошибок ему позволяли подняться.
Арэндиль посмотрел на него внимательнее.
И впервые за весь Совет понял: Айверин уже начал принимать существование Шейна. Не как наследника или угрозу, но как живого человека, который оказался втянут в слишком большую историю.
— Постараюсь, — ответил он.
Поздним вечером Арэндиль вернулся в Башню Ордена.
Ночь на Нейянте была тихой.
Высокие мосты между башнями светились мягкими линиями навигационных огней. В садах у основания комплекса мерцали биолюминесцентные растения. Воздух пах водой и серебристыми цветами лаэрин.
Все выглядело спокойным.
Но Арэндиль слишком хорошо знал цену подобного спокойствия.
Глава 11
Штаб-квартира Ордена Древа на Нейянте. Зал приёмов Арэндиля Фэа Нейяна, Командора Ордена Древа. Штаб-квартира Ордена Древа на Най-Теире. Рабочий кабинет Главы Ордена Седьмого Звёздного Тейта, Орден-генерала Ветви Ареона Теир Харта.
Вернувшись в штаб-квартиру Ордена на Нейянте, Арэндиль незамедлительно вызвал к себе Ареона.
Через полчаса тот появился в телепортационном узле и, пройдя по почти пустым тихим коридорам комплекса, вошёл в приёмную Командора. Административная система Ордена была выстроена с учётом абсолютной точности расписания: каждый прибывал к назначенному времени, очередей не существовало, а случайные пересечения с другими посетителями случались крайне редко.
В приёмной, как всегда, находился Деянир Сноу, личный помощник и адъютант Арэндиля, авари из Клана Звёздных Всадников, доверенное лицо Командора. Ареон кивнул ему в знак приветствия и прошёл дальше.
В кабинете Арэндиль стоял у высокого окна.
Свет Нейянты ложился на его плечи, вытягивая тень по полу. Командор не обернулся сразу. Несколько мгновений он смотрел наружу, туда, где за прозрачной стеной зала мерцала зелёная долина и тонкими линиями пересекались воздушные мосты между башнями Ордена.
Ареон совершил ритуальный поклон и остановился в центре комнаты.
Командор ответил тем же жестом, затем указал на кресло напротив.
Они сели и некоторое время оба молчали.
Это молчание не было пустым. Ареон сразу понял: Командор не подбирает слова. Он решает, с какой части правды начать.
Наконец Арэндиль заговорил:
— Ареон, я встречался с Императором. Он созвал Семейный Совет.
Ареон не изменился в лице, но внимание его сразу стало острее.
— Решение принято? — спросил он.
— Да. Шейн Мирт признан кровью Старшей Ветви Клана Звёздных Всадников. Император внёс его в семейные записи как Шейна Арато Нейяна, своего внучатого племянника и потомка Афаниэль Аранэль Нейян.
Арэндиль сделал паузу.
— Кроме того, его место определено как третье в линии наследования.
Ареон медленно выдохнул.
На мгновение даже его выдержка дала трещину.
— Третье? — переспросил он. — Командор, это изменит слишком многое.
— Именно поэтому решение остаётся закрытым.
Арэндиль говорил ровно, но Ареон слышал под этим ровным голосом напряжение.
— Об этом знают только члены Ближнего Круга, Командование Ордена и те целители, которым информация необходима для работы. Для остальных Шейн остаётся новым адептом Ордена, успешно перенёсшим сложную мутацию.
— А сам Шейн? — спросил Ареон.
Арэндиль посмотрел на него прямо.
— Пока не знает.
Ареон опустил взгляд, оценивая последствия.
Шейн и без того прошёл через изменения, способные разрушить личность менее устойчивого существа. Тело перестроилось. Сенсорика изменилась. Энергетические каналы открывались быстрее расчётного срока. Он ещё не успел понять даже собственную новую природу.
И теперь поверх всего этого нужно было положить имя Нейян.
Кровь Императорского Дома. Наследование и Пророчество, о котором Шейн не знал.
Ареон поднял глаза.
— Какую часть правды вы хотите ему открыть?
— Не всю, — ответил Арэндиль. — И не сразу. Он должен узнать о родстве. Должен понять, что его происхождение подтверждено. Но статус наследника, политическое значение и пророчество Афаниэль пока останутся вне разговора.
— Он умён, — тихо сказал Ареон. — Слишком быстро связывает факты.
— Знаю. Поэтому ложь исключается. Мы будем говорить правду, но не всю глубину сразу.
Ареон кивнул.
Такой подход был опасен, но единственно возможен. Шейн мог принять неполную информацию. Обман, если обнаружит его, разрушит доверие ещё до того, как оно успеет возникнуть.
— Он только что прошёл одно из самых тяжёлых испытаний в жизни, — продолжил Арэндиль. — Он изменился сильнее, чем предполагала программа. Возможно, сейчас его спокойствие держится не на внутреннем равновесии, а на защитной холодности, встроенной в мутационный процесс.
Ареон задумался.
— Когда он впервые вышел в Алатайрэ, я не почувствовал в нём растерянности. Напротив, он был собран. Его разум работал чётко. Чувства были искренними, но приглушёнными. Он принял перемены быстрее, чем я ожидал.
— Это не успокаивает меня, — сказал Арэндиль. — Быстрая адаптация иногда опаснее срыва. Срыв заметен сразу. А ложная устойчивость выглядит как зрелость, пока не оказывается, что сознание просто отложило боль на потом.
Ареон молча принял замечание.
Второй принц откинулся на спинку кресла.
— Император возложил на меня ответственность за его подготовку. А я, в свою очередь, поручаю тебе организовать первичный этап. Подбери для него лучших учителей из авари в своём штабе. Тех, кто умеет работать не только с одарёнными, но и с теми, кто вырос вне нашей культуры.
— Я понял.
— Все учителя будут уведомлены о режиме неразглашения. Никаких разговоров о наследовании. Никаких намёков на пророчество. Никакого особого поклонения и никакой демонстративной холодности. Для них он адепт Ордена, имеющий подтверждённую связь с Императорским Домом. Этого достаточно.
Ареон склонил голову.
— Будет исполнено.
— Я также отправлю нескольких специалистов от себя. Ему нужны основы этикета, история клана, право Империи, управление энергетическими каналами, контроль восприятия, ментальная защита и адаптация к Алатайрэ. Но всё это нужно давать дозированно.
— Сначала тело и психика, — сказал Ареон. — Потом статус.
— Да. И ещё одно.
Арэндиль чуть сузил глаза.
— Ты говорил, что Шейн принял Долг Жизни и обязался помочь с разработкой антидота для другого землянина.
— Да.
— Когда его состояние позволит, предоставь ему такую возможность. Во-первых, долг должен быть исполнен. Во-вторых, ему нужна задача, в которой он будет не символом, не объектом наблюдения и не потерянным потомком рода, а специалистом. Это удержит его лучше любых наставлений.
— Согласен, Командор.
— Но проследи, чтобы он не истощил себя работой. Такие, как он, часто считают полезность оправданием существования.
Ареон невольно вспомнил взгляд Шейна после мутации. Спокойный, внимательный, почти слишком ясный. В нём действительно было что-то от человека, который готов искать решение раньше, чем задаст себе вопрос, чего это решение будет стоить лично ему.
— Прослежу, — сказал Ареон.
Арэндиль на мгновение замолчал.
Потом произнёс:
— Император желает увидеть Шейна после завершения первичной стабилизации. Сообщи мне, как только он будет готов. Я прибуду за ним лично.
— Хорошо.
— И ежедневные отчёты. По телу, энергетике, психике, обучению и контактам. Приоритет высший.
— Я понял, Командор.
Ареон поклонился.
Казалось, главная часть разговора завершена. Но Арэндиль не отпустил его. Выражение лица Командора стало жёстче.
— Теперь перейдём к текущим вопросам. Я изучил твой доклад о положении дел на границе Седьмого Звёздного Тейта.
Ареон сразу собрался.
— Судя по заключению твоего аналитического отдела, — продолжил Арэндиль, — там складывается странная ситуация. То в одной звёздной системе, то в другой начинают пропадать корабли. Не только из Арфейских Содружеств, но и из Вольных планет Ольта, и из Империи. Немного: три или четыре корабля малого либо среднего класса за галактический цикл. В основном те, что перемещаются вблизи границ.
Он коснулся панели на подлокотнике.
В воздухе между ними развернулась карта Седьмого Звёздного Тейта. Тонкие линии маршрутов вспыхнули холодным светом. Несколько точек исчезновений обозначились тёмно-синими метками.
— Начались исчезновения пару циклов назад, — сказал Арэндиль. — Внешняя разведка работает, но тенденция сохраняется. Корабли исчезают без следа. Орден Древа всегда реагировал на аномалии в пределах зоны влияния Империи, поэтому по моему распоряжению агенты Ордена тоже ищут причину. Пока безрезультатно. На планетах все зацепки приводят в никуда.
Ареон смотрел на карту, которую видел уже несколько раз.
— Корабли с сопровождением не пропадают, — продолжил Командор. — Можно было бы списать всё на пиратов, но это объяснение слишком удобно. Пираты нападают на торговые суда, берут груз, иногда заложников. Здесь нет обычной логики выгоды. К тому же Внешняя разведка внедрила своих людей в большую часть группировок. Мы можем с высокой уверенностью сказать: известные пираты к этим исчезновениям не причастны.
Он сделал паузу.
— А неизвестные?
— Не исключаю, — ответил Ареон. — Но тогда они действуют слишком чисто. Ни обломков, ни аварийных маяков, ни следов захвата, ни выброшенных капсул. Даже при идеальной засаде остаётся хоть что-то.
Арэндиль кивнул.
Руководство Внешней разведки вместе с Внутренней безопасностью давно придерживалось практичного подхода: лучше держать на своей территории несколько известных пиратских группировок под плотным наблюдением, чем уничтожить их и потом заново внедрять агентуру в новые, более непредсказуемые структуры.
Пираты регулировали свои зоны влияния. Империя тайно следила за ними и не позволяла ни одной группе выйти за отведённые пределы. Государственные страховые выплаты покрывали убытки торговцев после нападений, а пиратские конфликты оставались управляемыми.
Это было неприятное равновесие, но все же равновесие. Исчезновения в него не вписывались.
— Скажи мне, Ареон, — произнёс Арэндиль, — что ты думаешь об этих пропажах? Ты лучше многих знаешь, как работает разведка. Почему корабли исчезают бесследно?
Ареон несколько секунд молчал.
Он не хотел выдавать гипотезу за вывод. Но Командор спрашивал не ради красивого отчёта.
— Все известные случаи зафиксированы, — начал он. — Я создал отдельную группу, которая занимается только этим вопросом и сводит данные воедино. Первым делом мы построили карту мест пропажи звездолётов.
Он указал на несколько тёмных точек.
— Есть закономерность. Курсы всех пропавших кораблей проходили вблизи зон нестабильности пространства. Гравитационное влияние звёзд, малые чёрные дыры, локальные искривления. Формально маршруты не были запрещёнными, но каждый раз существовали более безопасные варианты.
Арэндиль пристально посмотрел на карту.
— И пилоты выбирали опасный путь.
— Да. Причём не всегда самые неопытные. Среди пропавших были капитаны, которые обычно избегали риска. В нескольких случаях план полёта изначально предполагал безопасный обход, но незадолго до выхода в опасную область маршрут корректировался.
— Взлом навигации?
— Проверяем. Пока прямых следов нет. Но если вмешательство происходило не через стандартные системы, а через восприятие пилотов или через расчётные модули на уровне, который не оставляет привычных цифровых следов, мы могли его не заметить.
Арэндиль медленно провёл пальцами по краю подлокотника.
— Ментальное воздействие на экипажи?
— Для людей, ольтов и арфейцев возможно. Для кораблей Империи сложнее, но не невозможно. Особенно если воздействие не прямое. Не приказ. Не внушение. А лёгкое смещение оценки риска.
— Сделать опасный путь чуть более разумным, чем безопасный, — сказал Арэндиль.
— Именно. Капитан не чувствует принуждения. Он просто уверен, что нашёл лучший вариант.
В кабинете стало тише.
Карта мерцала между ними, и эти тёмные точки теперь выглядели не случайными исчезновениями, а следами чьего-то злонамеренного воздействия.
— Пока информации недостаточно для окончательных выводов, — продолжил Ареон. — Но одно ясно: что-то или кто-то действует целенаправленно и умеет уклоняться от наших глаз. Мы не можем исключить неизвестные технологии. Или сущность, чьи методы не совпадают с привычными категориями угроз.
Арэндиль поднял взгляд. В его глазах не было страха. Только холодное понимание.
— Эта задача получает первоочередной приоритет. Нам нужна зацепка. Полноценная, проверяемая, не зависящая от догадок. Я подключаю специалистов других Тейтов и создаю сводный отдел.
Он сделал паузу.
— Координацией займётся твой Первый Лист, Свет Райн.
Ареон чуть заметно удивился.
— Свет?
— Да. Он перспективен. У него хороший ум и достаточно гибкости, чтобы не пытаться втиснуть неизвестное в старые схемы. Освободи его от всех других задач.
— Будет исполнено.
Арэндиль поднялся, показывая, что разговор подходит к концу.
— На этом сегодня всё. Возвращайся к себе, Ареон. Тебе нужен отдых.
Ареон тоже встал.
— Я в порядке.
Арэндиль посмотрел на него так, что спорить стало бессмысленно.
— Ты устал. И это не просьба, заметь.
Ареон склонил голову.
— Да, Командор.
Арэндиль помолчал, затем добавил:
— Будь начеку. В последнее время всё слишком спокойно. Я не доверяю этому.
Ареон прижал кулак правой руки к сердцу.
— Благодарю, Командор. Да освещают звёзды твой путь.
Он вышел.
Двери закрылись почти бесшумно.
Арэндиль остался у карты.
Его взгляд был устремлён не на отдельные точки исчезновений, а дальше, за пределы схемы, туда, где начиналась область неопределённости.
Он видел перед собой не только маршруты пропавших кораблей, он видел вероятности и линии решений. Он видел слабые места Империи.
И слишком много совпадений, чтобы считать их случайными.
Вернувшись в штаб-квартиру Ордена на Най-Теире, Ареон приказал не беспокоить его в течение часа.
Он действительно устал. Но отдыхать в обычном смысле было некогда.
Сняв церемониальные одежды, он переоделся в лёгкую тунику и свободные брюки. Потом расстелил коврик в центре личных покоев, сел в позу лотоса и закрыл глаза.
Ему нужно было не восстановление тела и внутренняя тишина.
Аварийские техники расслабления, которым учили в Ордене, позволяли за короткое время сбросить поверхностное напряжение, выровнять дыхание и расширить восприятие без полного погружения. Но Ареон уже знал, что сегодня этого будет мало.
Слишком многое совпало – Шейн и решение Императора. Все это накладывалось на ситуацию с исчезающими кораблями и зонами нестабильного пространства. А еще эта странная, пока не оформившаяся тревога, которую он ощущал с момента разговора с Арэндилем.
Ареон выровнял дыхание.
Постепенно исчезли звуки покоев. Потом отступило ощущение собственного тела. Сознание стало легче, но не распалось. Он вошёл глубже, туда, где привычное восприятие мира уступало место пространству Алатайрэ.
Алатайрэ не было местом в обычном смысле.
Скорее слоем реальности, где связи между живым, памятью, волей и силой становились видимыми для тех, кто умел смотреть.
Ареон расширил ментальное и чувственное восприятие.
И задал вопрос - не словами, всем своим существом.
- Где источник угрозы?
Сначала ничего не произошло.
Потом его разум медленно потянуло куда-то далеко.
Так далеко, что привычная карта Империи стала ощущаться лишь светлым узором за спиной. Центральные миры остались позади. Плотная сеть населённых систем истончилась. Звёзды разошлись шире. Между ними легла холодная пустота дальнего рукава Галактики.
Ареон не сопротивлялся. Он следовал за зовом, удерживая контроль.
Перед внутренним взором начали проступать области, где населённые миры встречались редко, а расстояния между системами становились огромными даже по меркам межзвёздных переходов.
Там было тихо. Слишком тихо.
Ареон сосредоточился. И его обдало леденящим ужасом. Так реагирует живая душа, когда сталкивается с тем, что не должно иметь к ней доступа.
На границе восприятия клубилась Тьма.
Она была чернее беззвёздной пустоты. Не просто отсутствие света, а отрицание самого понятия света. Она не двигалась, не приближалась, не нападала. Но в её неподвижности чувствовались мощь и необъятный размер.
Ареон был сильным воином, крепким духом, прошедшим войны, ментальные сражения, боль и потери. Но сейчас ему невыносимо захотелось отвернуться.
Вернуться и забыть, сделать вид, что он ничего не видел. Но вместо этого он собрал волю в кулак и посмотрел внимательнее.
Тьма ответила - не движением, вниманием.
Ареон почувствовал, как нечто во много раз превосходящее его по силе заинтересовалось им. Не как врагом. Не как равным. Как слабым, случайно вспыхнувшим огоньком на краю бесконечной ночи.
И это было страшнее всего. Он понял, что нужно уходить, сразу.
Он попытался выйти из Алатайрэ, но не смог.
Пространство, которое прежде раскрывалось перед ним свободно, стало вязким. Ментальные пути стягивались. Сила, чужая и холодная, нащупывала дорожку к его сознанию.
Ареон резко оборвал лишние связи, выстроил защиту, ударил волей по сжимающемуся контуру.
Только Тьма не дрогнула, она даже не боролась. Просто продолжала преследовать его.
Ареон впервые понял, что проигрывает не потому, что слаб, а потому, что столкнулся с чем-то, для чего его сила почти не имеет значения.
Он попытался запомнить направление, хотя бы направление. Если он не выберется, Орден должен получить хоть что-то. Силы уходили слишком быстро. Граница сознания начала темнеть.
И вдруг кто-то словно обнял его сзади за плечи, не физически, а его душу.
Через связь, которая существовала между всеми, кто принял Орден Древа не как службу, а как часть души.
В Ареона хлынула сила: тёплая, живая, многоголосая.
Эгрегор Ордена Мирового Древа подключился к нему, и в этом потоке Ареон почувствовал не только мощь, но и знакомую волю Арэндиля.
Командор пришёл, и пришёл не один. За ним стоял весь Орден.
Ареон ударил снова.
На этот раз ментальные тиски дрогнули.
Он рванулся назад, вырываясь из сжимающейся хватки Тьмы, и успел наложить направление на мысленную звёздную карту.
Только после этого позволил себе выйти из самадхи. Тело встретило его болью. Потом мир исчез.
Очнулся Ареон лишь через три часа. Он лежал на кровати в своих апартаментах. Рядом сидел Арэндиль Фэа Нейян.
Командор выглядел спокойным, но это спокойствие было опасным. Лицо его оставалось неподвижным, глаза светились холоднее обычного, а в воздухе ощущалось напряжение сдерживаемой ярости.
Арэндиль молча протянул ему стакан с тоником.
Ареон собрал остатки сил, приподнялся и молча взял напиток. Горьковатый вкус обжёг язык, затем тепло пошло вниз, возвращая телу ясность.
Он закрыл глаза на мгновение.
Но Арэндиль не дал ему спрятаться в этом мгновении.
— Ареон, — начал он тихо, — зачем ты туда полез?
Голос был ровным, и поэтому в нём так ясно слышалась злость.
— Ты понимаешь, какой опасности избежал в последний момент?
Ареон открыл глаза.
Впервые за долгое время он почувствовал перед другом и Командором собственную слабость так остро, что захотел промолчать.
Арэндиль смотрел прямо на него, потом вздохнул.
— Можешь не отвечать. Я знаю. Ты опередил меня. Я сам собирался выйти в Алатайрэ после обработки всех данных.
Он резко покачал головой.
— Но ты остаёшься человеком, Ареон. Пусть изменённым. Пусть сильным. Пусть связанным с Орденом глубже, чем большинство смертных. Но в таких вопросах тебе не сравниться с авари, которые тысячелетиями оттачивают ментальную защиту. Наш опыт сражений в тонких слоях реальности на порядки выше.
Ареон молчал. Молчал не потому, что не мог возразить, но потому что Арэндиль был прав.
— Хорошо, что нас связывает эгрегор Ордена, — продолжил Командор. — Я почувствовал, что с тобой что-то случилось, и вышел следом. Только благодаря силе всего эгрегора удалось вытянуть тебя обратно. Этот противник ни тебе, ни мне не по зубам.
Последние слова прозвучали особенно тяжело - Арэндиль редко признавал превосходство врага.
Ареон медленно вдохнул.
— Прости, Арэндиль. И спасибо.
Он раскрылся ментально, передавая чувство благодарности. Не нарушая границ. Ровно настолько, чтобы Командор почувствовал: это не формальная фраза.
Арэндиль принял отклик. Напряжение в нём чуть ослабло.
— Ты узнал что-нибудь?
— Да, — сказал Ареон. — Я зафиксировал направление угрозы по звёздной карте.
Мысли Арэндиля вспыхнули быстрым вниманием.
— Ты понял, где находится эта сущность?
— Примерно. Я смогу дать координаты. Не точку, но сектор.
Он замолчал. Слова давались тяжело.
— Но я так и не понял, что это. Или кто.
Арэндиль нахмурился.
В комнате повисла тишина.
За окнами покоев штаб-квартира Най-Теира жила обычным ритмом. Далеко проходили патрульные группы. Где-то работали медицинские капсулы, учебные залы, аналитические отделы. Орден продолжал функционировать, как должен.
А здесь, в небольшой комнате, двое уже знали: спокойствие было ложным.
— Узнаем, — сказал Арэндиль. — Не сейчас, но узнаем.
Он наклонился ближе.
— Как ты себя чувствуешь?
— Слабость. Головокружение. Каналы будто обожжены.
— Та тварь почти высосала твою силу. Я восстановил энергетику, но организму понадобится несколько часов, чтобы прийти в норму.
— Я могу встать.
— Я не спрашивал, можешь ли ты совершить подвиг. Я спросил о состоянии.
Ареон слабо усмехнулся.
— Тогда состояние плохое. Но до карты я дойду.
Арэндиль несколько секунд смотрел на него, затем кивнул.
— Покажешь сектор и сразу обратно.
Ареон сел на край кровати. Мир качнулся.
Он переждал, пока пол перестанет уходить в сторону, затем поднялся. Арэндиль не стал помогать, но держался достаточно близко, чтобы поймать его, если тело всё-таки откажет.
Это было почти оскорбительно. И очень заботливо.
Они прошли в рабочую часть апартаментов.
Ареон активировал звёздную карту. Голографическое поле развернулось над столом, показывая дальние области Седьмого Тейта и пограничные сектора за пределами устойчивого контроля Империи.
Он долго сверял ощущения с координатами, потом отметил сектор. Сектор не был большим, но располагался достаточно далёко, чтобы любая экспедиция туда стала серьёзной операцией.
Арэндиль смотрел на метку молча.
— Здесь проходили маршруты части пропавших кораблей, — сказал он наконец.
— Не всех.
— Не всех, — согласился Арэндиль. — Но достаточно, чтобы перестать считать это совпадением.
Он сделал пометку и закрыл карту.
— Теперь обратно. Ужин доставят сюда.
— Командор...
— Это приказ.
Ареон не стал спорить.
Через несколько минут в покои доставили ужин. Арэндиль распорядился, чтобы еду поставили прямо в рабочей зоне, и остался.
Он ел спокойно, почти с аппетитом: салат из листьев с зёрнами саари и граната, тонко нарезанные плоды айри, прозрачный суп с пряными корнями. Со стороны могло показаться, что Командор просто решил поужинать с подчинённым.
Ареон знал его слишком хорошо.
Арэндиль демонстрировал нормальность. А сам в это время просчитывал последствия.
— Примерно через час прибудут учителя для Шейна, — сказал он, наливая себе сарантовый сок из высокого графина. — Как я понимаю, ты ещё не успел заняться этим вопросом?
— Не успел, — признал Ареон. — Но я уже связался со Светом. Он готовит апартаменты для Шейна и наставников.
— Хорошо. Также распорядись об охране.
Ареон поднял взгляд.
— Вы считаете, что для него есть угроза?
— Я считаю, что у нас появился новый член правящего дома, о чем он сам пока не знает. Одновременно на границе обнаружена сущность или сила, способная почти вытащить Орден-генерала из Алатайрэ и проследить ментальную дорожку до него. А ещё у нас есть исчезающие корабли, странные маршруты и слишком много тишины.
Арэндиль поставил бокал.
— В таких условиях охрана нужна не потому, что мы знаем источник угрозы. А потому, что не знаем.
— Понял.
— Шейн пока ничего толком не умеет и не знает. Даже если его новые способности окажутся значительными, сейчас он уязвим. Особенно для того, кто попытается ударить не по телу, а по восприятию.
Ареон ментально отдал распоряжение.
Охрана без демонстрации силы. Два внешних контура. Один скрытый. Проверка персонала. Ограничение доступа к медицинскому и учебному крылу. Свету Райну отдельно: никаких лишних вопросов при исполнении приказа.
Арэндиль уловил движение мысли, но не вмешался.
— И да, — добавил он после паузы. — Пригласи Шейна к себе после ужина. Разговаривать с ним будем вместе.
Ареон на мгновение замер.
— Сегодня?
— Сегодня.
— Он готов?
— Нет.
Ответ был слишком прямым.
Арэндиль посмотрел на него.
— Но он должен начать понимать, что его жизнь изменилась не только телесно. Если мы будем ждать идеального момента, он начнёт строить собственные объяснения из обрывков. А Шейн, судя по твоим отчётам, не из тех, кто оставляет пустоты пустыми.
— Он заполнит их гипотезами, — сказал Ареон.
— Да. И может оказаться слишком близко к правде.
Ареон понимающе кивнул. Полная правда была опасна, но молчание было ещё опаснее.
Они продолжили ужинать почти молча. Время от времени оба отдавали распоряжения по рабочим ментальным каналам, принимали короткие сообщения, корректировали детали.
Свет Райн подтвердил: апартаменты готовятся. Учителя прибудут в назначенный срок. Охрана выстроена без привлечения внимания.
Целители сообщили: состояние Шейна стабильно. Первичная физическая адаптация продолжается быстрее ожидаемого. Психоэмоциональный фон ровный, но показатели всё ещё указывают на защитное приглушение реакции.
Арэндиль выслушал это без комментариев. Только взгляд стал тяжелее.
Когда ужин был завершён, они неторопливо направились в Зал приёмов. Арэндиль также не поддерживал Ареона, но держался рядом.
Помещение уже подготовили для разговора.
В центре стояло кресло для Арэндиля. Не трон, не символ императорской власти, но место Командора Ордена, перед которым любой адепт должен был понимать вес разговора. Свет был мягким, без резких бликов. Стены зала казались живыми из-за тонких линий древесного узора, уходивших вверх, к своду.
Арэндиль сел.
Ареон встал по правую руку от него. Несколько секунд они молчали. Потом Ареон ментально отдал приказ Свету Райну:
— Сопроводи Шейна Мирта в Зал приёмов.
Ответ пришёл почти сразу:
— Исполняю, Орден-генерал.
В комнате повисла напряженная тишина. Она скрывала в себе всё, что нельзя было сказать слишком рано: кровь, власть, страх, долг, пророчество и чужую Тьму на дальнем краю Галактики.
И где-то за дверями уже шёл к ним Шейн Мирт, ещё не знающий, что разговор, который его ждёт, станет первым шагом к жизни, из которой больше не будет дороги назад.
Глава 12
Учебный полигон Ордена на Най-Теире.
Утром того же дня Шейн проснулся после шести часов сна.
Для прежнего него этого было бы мало. Для нового тела, прошедшего мутацию и несколько часов восстановления, шесть часов оказались почти роскошью. Правда, сон прерывался коротким пятиминутным пробуждением для сдачи крови.
Теперь Шейн чувствовал себя странно бодрым.
Не полностью отдохнувшим, нет.
Скорее собранным.
Так, будто организм ещё не закончил внутреннюю работу, но уже готов был двигаться, проверять новые возможности и превращать чужие знания в собственный опыт.
Он быстро оделся, выпил стакан витаминно-тонизирующего напитка и направился к учебному полигону.
Ночь под воздействием мнемокомплекса оставила в его памяти огромное количество новой информации. Формулы движений. Базовые энергетические приёмы. Схемы дыхания. Принципы работы с телом, которое теперь ощущалось не совсем так, как раньше. Всё это уже было в голове, но знание само по себе ничего не значило.
Его нужно было превратить в умение.
Было всего шесть утра по местному времени. Альбион уже поднимался, распуская над горизонтом мягкое розовое сияние. Свет ложился на дорожки, траву и прозрачные стены зданий тонкими тёплыми слоями. Капли росы на листьях вспыхивали, как мелкие осколки стекла.
Шейн вышел на аллею, ведущую к полигону, и на мгновение остановился.
Красота этого мира всё ещё умела выбивать его из внутреннего ритма.
Он смотрел своими измененными глазами на розовато-фиолетовые отблески, на влажную траву, на далёкие линии башен Ордена и вдруг ясно понял: ещё совсем недавно он жил на Земле. В другом теле. С другим будущим.
Теперь же стоял на Най-Теире, среди авари, с памятью, которая не должна была принадлежать землянину.
Шейн медленно выдохнул. Нет, позже. Сейчас нужно было не думать, а работать. Он пошёл дальше.
На территории комплекса Шейн направился к водному бассейну, расположенному сбоку от стадиона. Бассейн был необычным даже по меркам Ордена: переменная глубина, ширина сто двадцать метров, длина двести, три секции вдоль всей чаши.
Первая зона напоминала стандартный спортивный бассейн с четырьмя дорожками. Вторая представляла собой полосу препятствий. Третья была самой сложной.
Здесь вода двигалась потоками разной скорости.
Каждый поток требовал от пловца особой техники, силы, скорости и точности. Одно неверное движение могло не просто сбить ритм, а бросить тело в сторону, закрутить, ударить о защитный барьер или вынести обратно к началу секции.
Шейна привлекла именно третья зона.
Он переоделся в плавки, заколол волосы и подошёл к воде.
Вход был плавным, но сама вода оказалась почти такой же холодной, как Северное море. Кожа мгновенно отозвалась острым покалыванием. Шейн применил простой энергетический приём, разгоняя кровь и выравнивая теплообмен. Тело приняло команду почти сразу.
Это по-прежнему удивляло.
Раньше ему пришлось бы терпеть холод.
Теперь он мог договориться с организмом.
Шейн нырнул в первый поток.
Самый медленный.
Он прошёл его поперёк без особого труда, хотя сразу понял: вода здесь не просто течёт. Она сопротивляется умно, будто учебная система отслеживает движения и подстраивает давление под пловца.
Второй поток потребовал больше усилий.
Третий напоминал бурную горную реку. Шейн ввинтился в него, собирая тело в единую линию. Дыхание, мышцы, сердцебиение, внимание, всё должно было работать вместе.
Четвёртый поток встретил его гулом и бурлением.
Здесь уже нельзя было полагаться только на силу.
Шейн двигался предельно точно. Он перестал бороться с водой напрямую и начал искать между потоками короткие промежутки, слабые места, мгновения, когда сопротивление меняло направление. Несколько раз его почти сносило, но тело реагировало быстрее мысли.
Он справился.
Когда Шейн выбрался из воды, смещение относительно точки входа составило не больше пяти метров.
Для первой попытки это было хорошо.
Очень хорошо.
Он остановился у края чаши, медленно выравнивая дыхание, и посмотрел на третью секцию бассейна.
И тогда почувствовал странное. Будто вода не просто текла. Будто она ждала: не приказа, но взаимодействия.
Шейн нахмурился.
Мнемокомплекс давал базовые знания о стихийной энергетике, но не обещал, что у него получится нечто подобное уже сейчас. Тем более легко. Однако ощущение было слишком ясным, чтобы списать его на фантазию.
Он снова вошёл в воду.
Поток коснулся ног, обвил тело, потянул в сторону.
Шейн не стал сопротивляться. Вместо этого он сосредоточился, позволил вниманию скользнуть глубже, туда, где физическое движение воды совпадало с тонким энергетическим рисунком.
И потянул, но не руками, а волей.
Ближайший поток дрогнул.
Шейн замер.
Вода вокруг словно ожила. Она изменила форму, подчиняясь не грубо, не резко, а почти послушно. Сердце забилось быстрее от неожиданного успеха.
Он попробовал снова. На этот раз осторожнее.
Поток отделился от общей массы, поднялся дугой и завис над чашей на высоте нескольких метров. Вода текла внутри него, двигалась, но не падала.
Шейн шагнул под эту дугу и потянул следующий поток.
Потом третий.
Потом четвёртый.
Вскоре все четыре потока висели в воздухе, изгибаясь над бассейном причудливыми арками.
Шейн закрыл глаза.
Он чувствовал каждую струю. Не так, как человек чувствует воду кожей. Глубже.
Будто движение потоков отражалось внутри него. Будто его собственное дыхание стало частью их течения.
Он мысленно пожелал, и потоки начали переплетаться, не теряя самостоятельности. Один уходил вниз, почти касаясь поверхности бассейна. Другой взмывал выше. Третий закручивался спиралью. Четвёртый ложился рядом тонкой серебристой лентой.
Шейн начал двигаться.
Сначала медленно.
Потом быстрее.
Он всё ещё держал глаза закрытыми. В его движениях появилась плавность, которой раньше не было. Он переступал, разворачивался, скользил между водными дугами, то проходя под ними, то перепрыгивая через них. Вода мягко касалась плеч, спины, рук, но не сбивала и не мешала.
Напротив, она вела. А он вёл её.
На несколько мгновений Шейн перестал думать о технике. Осталось только ощущение тела, воды, дыхания и силы, текущей через открывшиеся каналы.
Потом он вдруг замер в воздухе.
Просто завис над очередным потоком, словно сам воздух стал достаточно плотным, чтобы удержать его.
Шейн открыл глаза. Они светились яркой синевой.
Он смотрел на воду отрешённо и сосредоточенно. Часть сознания понимала, что происходящее невозможно с точки зрения его прежнего опыта. Другая часть воспринимала это как естественное продолжение движения.
Он медленно поднялся выше.
Потоки последовали за ним, извиваясь длинными дугами и переплетаясь у вершин, как живые существа.
На высоте тридцати метров Шейн остановился.
Под ним раскинулся учебный полигон. Стадион. Бассейн. Тренировочные площадки. Защитная энергетическая завеса, окутывающая комплекс, была прямо над ним. Люди и авари внизу казались маленькими и далёкими.
Мир вдруг стал шире и тише.
Шейн ощутил не восторг, а странную цельность. Будто тело, память, энергия и новая природа на короткое время совпали без трения.
Он был не гостем в этом мире. Не ошибкой, не исключением.
Он был здесь и сейчас един с миром.
И это пугало также сильно, как и радовало.
Шейн осторожно ослабил контроль.
Потоки плавно опустились обратно в бассейн. Ни одна капля не выплеснулась за край чаши. Он переместил себя к бортику и мягко спустился на пол.
Только когда ступни коснулись покрытия, он понял, что устал.
Не физически.
Глубже.
Его энергетические каналы гудели от нагрузки, но болью это не было. Скорее непривычным напряжением после первого настоящего использования силы.
Шейн глубоко вдохнул, выровнял дыхание и огляделся.
На трибуне рядом с бассейном стояли и сидели несколько разумных.
Троих авари он узнал сразу. Среди них был Лессион.
Рядом находились шестеро людей. Они смотрели на Шейна с таким выражением, будто только что увидели не тренировку, а удивительное представление.
Некоторое время никто не говорил.
Шейн почувствовал на себе их взгляды и понял, что уединённой тренировки не получилось.
Он вежливо кивнул всем присутствующим, затем направился к авари.
Подойдя ближе, Шейн поприветствовал их ритуальным поклоном.
— Светлого утра, Лессион.
— Светлого утра, Шейн, — ответил тот с улыбкой.
В голосе Лессиона звучало не просто дружелюбие. Там было уважение, которое он уже не пытался скрыть.
— Позволь представить тебе моих друзей и коллег. Это Арфей Шиа Эстор из Клана Рассветных Теней, старший лейтенант отдела Службы безопасности Ордена. А это Терион Лаэр Наутар из Клана Поющих Ветрам, полковник информационной службы Ордена и руководитель архивно-библиотечного отдела. Перед вами наш новый собрат, Шейн Мирт, землянин.
Арфей и Терион поклонились, прижимая кулак правой руки к сердцу.
Шейн повторил жест.
Выпрямившись, он внимательно посмотрел на них.
Арфей Шиа Эстор был высоким и сдержанным. Его лицо почти ничего не выражало, но взгляд выдавал настороженное любопытство. Он изучал Шейна как сотрудник безопасности, привыкший не доверять первому впечатлению.
Терион Лаэр Наутар смотрел иначе - глубже. Не как воин и не как дознаватель, а как тот, кто увидел редкую книгу на неизвестном языке и уже пытается понять, с чего начать расшифровку.
Лессион же смотрел открыто и почти радостно.
Шейн почувствовал, как первая напряжённость постепенно ослабевает.
Он находился среди тех, кто мог стать его союзниками, наставниками, коллегами. Но вместе с этим понимал: для них он не просто новый адепт. Он загадка. И чем больше проявлялись его способности, тем труднее было оставаться незаметным.
— Брат наш, но ты не выглядишь как человек, — мягко заметил Арфей.
Его голос был спокойным и мелодичным, но взгляд оставался очень внимательным.
— Я готов поклясться, что передо мной стоит мой сородич. Да и на аурном, и на энергетическом уровнях ты почти неотличим от чистокровного авари.
Шейн почувствовал, как ментальный поток Арфея касается его сознания.
Осторожно. Без давления. Словно лёгкая волна у берега.
Реакция пришла сама. Сознание Шейна разделилось на несколько потоков. Один продолжил удерживать внимание на внешнем разговоре, другой принял мысленное послание и ответил.
— Да, моё изменение в результате мутационного процесса привело к раскрытию родовой генетической памяти, брат.
Шейн не стал скрывать сам факт. Это уже было видно слишком многим. Но исток этой памяти, знак клана и всё, что могло стоять за этим, оставались другой темой.
Опасной темой.
— То есть у тебя в предках есть авари? — в ментальном канале Арфея прозвучало удивление.
— Да, но я не уверен, что имею право раскрывать подробности. Сначала мне нужно получить разрешение Орден-генерала Ареона Теир Харта.
— Понимаю, — ответил Арфей.
На мгновение его ментальное присутствие стало тише, но внимательнее.
— У тебя удивительно сильный и устойчивый канал. Для новичка это необычно. Судя по твоему состоянию, ты совсем недавно прошёл метаморфозу. И она ещё не завершена, если судить по тому, что мы только что видели. Ты продолжаешь открывать в себе новые способности.
Пока этот разговор шёл на ментальном уровне, Шейн продолжал говорить с остальными вслух.
Его самого поражала лёгкость, с которой сознание удерживало несколько направлений общения. Раньше любая попытка сделать подобное закончилась бы большой головной болью. Теперь же второй поток мысли работал почти естественно.
В глубине оставалось чувство осторожности.
Слишком многое в нём включалось быстрее, чем он успевал осмыслить.
— Брат, то, что ты творил с потоками воды… — Лессион покачал головой, не скрывая восторга. — Это было из разряда чудес. Я прожил четыреста тридцать один год и видел немало, но подобного не видел никогда. Это уникально.
Он улыбался искренне, почти по-мальчишески.
Шейн почувствовал лёгкое смущение.
Ему было проще выдержать холодную оценку, чем открытое восхищение. Особенно от существ, которые жили веками и знали о мире куда больше него.
— Я не планировал устраивать представление, — сказал он. — Хотел только проверить, как тело реагирует на нагрузку.
— Проверил, — сухо заметил Терион. — И заодно заставил половину ранних посетителей полигона пересмотреть представления о возможностях свежей метаморфозы.
В его голосе не было осуждения, скорее интерес.
Шейн понял это и чуть расслабился.
Но Терион не сводил с него взгляда.
После короткой паузы он задал вопрос, которого Шейн не ждал:
— Шейн Мирт, знак какого Клана проявился у тебя?
Шейн замер.
Вопрос прозвучал спокойно, почти буднично. Но за ним сразу возникло напряжение. Арфей чуть заметно повернул голову к Териону. Лессион тоже посерьёзнел.
Шейн посмотрел на Лессиона, но тот лишь едва заметно развёл руками.
Решение нужно было принимать самому, и быстро.
— Терион Лаэр Наутар, прошу прощения за невольную невежливость, — сказал Шейн, выдерживая его взгляд. — Знак Клана действительно уже проявился. Но я пока не имею права разглашать его принадлежность. Когда получу разрешение Орден-генерала и, если меня примут в Клан, я смогу поделиться этой информацией.
Он передал ту же мысль Арфею через ментальный канал.
Молчание повисло на несколько секунд. Оно было плотным, но не враждебным.
Шейн почувствовал лёгкое неудобство. Он сказал правду. Не всю, но правду. И всё же видел, как быстро авари начали связывать детали: его внешность, ауру, энергетику, ментальные и стихийные способности. А ещё его нежелание говорить про родовой знак Клана.
Слишком много признаков для тех, кто умел замечать.
Шейн решил перевести разговор.
— Брат, если у тебя есть время, не мог бы ты составить мне компанию на татами? — обратился он к Лессиону. — Я бы с удовольствием продолжил нашу тренировку.
Лессион сразу оживился.
— С радостью, Шейн. У меня есть ещё пара часов до начала рабочего дня. С удовольствием позанимаюсь с тобой.
Он поклонился друзьям, проводя раскрытой ладонью от груди наружу. В памяти Шейна тут же всплыло значение жеста: временное прощание с уважением и добрым расположением.
Шейн повторил жест в сторону оставшихся авари.
— Буду рад новой встрече, Терион Лаэр Наутар, Арфей Шиа Эстор.
— Будем рады новой встрече, Шейн Мирт, — ответил Терион за двоих.
Арфей лишь молча кивнул.
Его взгляд оставался внимательным и проницательным.
Когда Шейн ушёл вместе с Лессионом, Терион некоторое время смотрел им вслед.
Потом медленно перевёл взгляд на Арфея.
— Тебе не показалось что-то странное в этом землянине?
Арфей усмехнулся, но улыбка вышла напряжённой.
— По-моему, он целиком состоит из странностей.
— Я серьёзно.
— И я серьёзно, Терион.
Арфей замолчал, всё ещё глядя вслед ушедшим.
— С точки зрения нашей эстетики он почти идеален. Красив и при этом настолько естественен в поведении, что мысль о притворстве не возникает. Но это не главное.
— Ментальный канал? — тихо спросил Терион.
Арфей кивнул.
— Да. Его канал не похож на канал новичка. Он устойчивый, чистый, глубокий. Я видел нечто подобное только у одного авари.
Терион уже понял, но всё равно спросил:
— У кого?
— У Командора нашего Ордена. Арэндиля Фэа Нейяна.
Терион тихо выдохнул и на мгновение прикрыл лицо ладонью.
— Вот оно, — произнёс он. — Я всё пытался понять, на кого он похож. Не чертами. Не движениями даже. А ощущением. И когда ты сказал про Командора, всё встало на место.
Арфей резко посмотрел на него.
— Не может быть, Терион. Этого просто не может быть.
— Я не утверждаю. Я только говорю, что сходство есть.
— Если бы он назвал клановый знак…
— Но он не назвал.
Терион посмотрел на пустой проход, где скрылся Шейн.
— И правильно сделал.
Арфей помолчал.
Старший лейтенант Службы безопасности умел отделять любопытство от долга. Сейчас долг был важнее.
Он раскрыл ментальный канал и мысленно сказал Териону:
— В таком случае мы должны молчать о своей догадке. Пока Орден-генерал Ареон Теир Харт не представит его официально после завершения метаморфозы, Шейн Мирт остаётся тем, кем назван: новым адептом Ордена. Раз он молчит, значит на это есть причины.
— Я согласен, — ответил Терион.
Они ещё несколько секунд стояли рядом с трибуной.
На поверхности бассейна уже не осталось следов недавнего танца воды. Потоки снова шли по своим траекториям, учебная система работала в обычном режиме, а раннее утро на полигоне продолжалось так, будто ничего особенного не произошло.
Но оба авари знали: произошло.
И теперь им предстояло сделать вид, что они ничего не заметили.
Глава 13
Сад Ордена на Най-Теире
После интенсивного спарринга с Лессионом Шейн чувствовал усталость. Но усталость была правильной. Не выматывающей, не тяжёлой, не той, после которой хочется лечь и больше не вставать. В теле гудели мышцы, каналы отзывались лёгким напряжением, дыхание ещё сохраняло память о быстрых движениях, ударах, уходах и разворотах. И всё же при этом чувствовалось удовлетворение.
Физическая форма восстанавливалась слишком быстро. Почти пугающе быстро.
Прежнему Шейну после такой тренировки понадобился бы день, а то и больше, чтобы прийти в себя. Новое тело воспринимало нагрузку иначе. Оно не просто выдерживало её. Оно училось на ней, подстраивалось, усиливалось, будто каждая попытка выйти за предел тут же становилась материалом для перестройки.
Шейн принял душ, долго стоя под тёплой водой и прислушиваясь к ощущениям.
Кожа реагировала острее, чем прежде. Вода скользила по плечам и спине, и он чувствовал не только температуру, но и направление каждой струи, её вес, силу, едва заметные колебания. После утренней работы с потоками это уже не казалось случайностью.
Он вытерся, переоделся, выпил несколько стаканов воды и вернулся в комнату.
Там его уже ждал очередной медицинский анализ. Медар мягко мигнул огоньком входящего сообщения.
Шейн открыл его.
Врач, следивший за его состоянием, сообщал, что процесс метаморфозы идёт по плану и должен завершиться не позднее чем через два дня. Все основные показатели оставались в допустимых пределах, хотя ряд параметров продолжал меняться быстрее стандартных прогнозов.
Шейн перечитал сообщение дважды.
Два дня.
Всего два дня до завершения процесса, который уже успел изменить его тело, восприятие, память и, похоже, всю дальнейшую жизнь.
Он не мог не почувствовать облегчения. Хотя вместе с ним пришло и другое чувство - напряжённое ожидание.
Пока мутация продолжалась, у всего происходящего было объяснение: тело меняется, реакции нестабильны, способности проявляются скачками, голод усиливается, сенсорика перестраивается. Но что будет потом, когда процесс завершится? Что останется нормой? Что окажется временным эффектом? И кем он станет, когда изменения перестанут быть переходом и превратятся в его обычное состояние?
Шейн закрыл сообщение и на мгновение прикрыл глаза.
Голод уже снова давал о себе знать.
Несмотря на энергетическую подпитку, витамины и медицинский контроль, организм требовал настоящей пищи. Не из-за слабости. Скорее потому, что перестройка поглощала ресурсы с такой скоростью, будто внутри него одновременно работали десятки лабораторий.
Он мог терпеть.
Но с каждым часом всё яснее понимал: теперь ему придётся учиться контролировать не только эмоции и силу, но и простые телесные реакции. Голод. Усталость. Жажду движения. Внезапные всплески чувствительности.
Новое тело давало возможности. И постоянно напоминало, что за них придётся платить вниманием.
Шейн включил дневник на медаре и подробно записал всё, что произошло на полигоне: спарринг с Лессионом, свою работу с телом, ощущения при работе с потоками воды, левитацию. Записал и реакцию присутствующих, и разговор с Лессионом, Терионом и Арфеем.
Он записывал не ради отчёта, хотя понимал, что такие данные наверняка будут важны целителям и наставникам. Ему самому нужно было разложить события по порядку. Пока всё оставалось только в памяти, утро казалось почти нереальным. Стоило описать его словами, и происходящее становилось частью опыта.
Не менее странной, но уже не такой распадающейся, складывающейся в нечто цельное.
Закончив запись, Шейн некоторое время смотрел в пустоту. Потом решил пройтись.
Не тренироваться или проверять способности, не искать новую информацию - просто пройтись.
Он открыл карту комплекса и быстро нашёл ближайший сад Ордена. Путь оказался коротким. Через шесть минут Шейн уже стоял у кованых ворот, украшенных тончайшими резными листьями и цветами.
Ворота были открыты.
Шейн вошёл и сразу почувствовал перемену - воздух здесь был другим.
Он пах цветущими растениями, влажной землёй, свежей листвой и чем-то тонким, почти неуловимым, чего Шейн не мог назвать. Запахи не смешивались в тяжёлое и насыщенное облако ароматов. Они существовали рядом, поддерживая друг друга, как голоса в хорошо настроенном хоре.
На мгновение ему показалось, что сам воздух живой - не в переносном смысле.
Он словно мягко пульсировал вокруг, входил в дыхание, касался кожи, проходил глубже, чем должен был проходить обычный воздух. Будто растения и деревья вокруг действительно дышали вместе с ним, а сад не просто окружал его, а сосуществовал вместе с ним.
Шейн замедлил шаг.
Природа здесь не выглядела декорацией.
Она была частью устройства Ордена, такой же важной, как тренировочные залы, медицинские капсулы, библиотеки и командные центры. Возможно, даже важнее. В этом месте авари не отделяли жизнь от службы, красоту от пользы, покой от силы.
Сад делился на несколько зон.
Первая была лесной.
Здесь росли деревья разных пород, многие из которых Шейн не мог определить даже по загруженной в память базе. Высокие стволы поднимались вверх плавными линиями. У одних кора была почти белой, у других тёмной, с зелёными прожилками, у третьих казалась покрытой тонким металлическим отливом. Листья отличались формой, оттенком, плотностью, но вместе всё это не выглядело собранием редкостей.
Скорее лесом, который сам выбрал стать таким.
Ничего случайного здесь не было. И в то же время не ощущалось искусственности.
Деревья росли так, что между ними оставалось ровно столько пространства, сколько нужно для света, тени и воздуха. Ветви переплетались в живую крышу. Сквозь неё пробивались лучи Альбиона, ложась на землю мягкими световыми пятнами. Где-то тихо шелестели листья. Где-то между корнями пробегала тонкая струйка воды.
Шейн шёл медленно.
Постепенно напряжение после тренировки уходило. Мысли становились более плавными. Тело всё ещё напоминало о голоде и усталости, но эти сигналы уже не требовали немедленного внимания.
Вторая зона, которая была предназначена для медитации и отдыха, открылась неожиданно.
Лесная тропа вывела Шейна к пространству, оформленному в виде распустившегося лотоса. Каждый «лепесток» представлял собой отдельную поляну, окружённую декоративными кустами, невысокими деревьями и мягкими изгибами дорожек. Место оставалось тенистым, но не замкнутым. Небо над ним было видно широко и свободно.
В центре лотоса находилась круглая поляна. На ней располагался фонтан.
Шейн остановился.
Фонтан не был похож ни на один из тех, что он видел раньше. В центре росло дерево. Или нечто, созданное в форме дерева. Его ствол поднимался из каменной чаши, а ветви и листья были источниками воды. Струи не били вверх и не падали однообразными линиями. Они стекали мягко, будто сами выбирали путь, переливаясь между ветвями, собираясь в тонкие потоки, расходясь и снова соединяясь.
Среди воды вспыхивали сине-золотистые молнии.
Они не были грозными или разрушительными. Молнии скользили внутри струй, пересекали их, исчезали и появлялись снова, будто были живыми энергетическими нитями. На мгновение Шейну показалось, что эти вспышки проникают не через воду, а через само пространство.
Он подошёл ближе.
Днём фонтан уже выглядел завораживающе. Шейн невольно представил, каким он должен быть вечером, когда свет станет мягче, а водные струи начнут ловить отражения огней. Наверное, тогда весь сад будет казаться сказочным.
Вокруг центральной поляны стояли удобные скамьи.
Некоторые были пусты. На одной сидели двое авари и тихо разговаривали. Ещё дальше человек в форме аналитического отдела читал с медара, но время от времени поднимал взгляд на фонтан. Никто не спешил. Никто не нарушал покой лишними движениями.
Это место явно любили.
Шейн понял почему.
Здесь можно было быть просто живым существом. Прийти сюда, чтобы дышать полной грудью, наслаждаться гармонией света и воды.
Цветов было много, но часть уже начинала отцветать. Последний месяц лета на Теире давал о себе знать. Это медленное увядание не портило сад. Напротив, в нём появлялась тихая зрелость. Лепестки, ещё яркие, но уже хрупкие. Травы, набравшие силу. Листья, в которых зелень начинала темнеть.
Шейн прошёл дальше.
Третья зона оказалась сельскохозяйственной. Но и она не напоминала обычные грядки. Здесь выращивали натуральную пищу для Ордена: травы, овощи, фрукты, орехи, ягоды и грибы. Всё располагалось не рядами ради удобства сбора, а живыми участками, где растения поддерживали друг друга. Некоторые плелись по высоким дугам. Другие росли в прозрачных влажных куполах. Третьи тянулись вдоль водных каналов, в которых медленно двигалась насыщенная минералами вода.
Авари не питались животной органикой.
Шейн уже знал это из загруженной информации, но здесь впервые ощутил не как факт культуры, а как естественную часть их мировосприятия. Их рацион строился на растительной пище, насыщенной энергией жизни. Кроме того, развитые авари могли усваивать энергию напрямую из окружающего пространства, поддерживая внутренний баланс даже при минимальном физическом питании.
Шейн подумал о собственном голоде и криво усмехнулся.
До такой самодостаточности ему было далеко.
Пока что его организм вполне определённо требовал еды.
Он обошёл все три зоны сада, не торопясь, позволяя месту действовать на себя. Лес успокаивал тело. Медитативные поляны выравнивали мысли. Сельскохозяйственная часть напоминала, что сила жизни не всегда выглядит торжественно. Иногда она растёт в тёплой земле, на ветке, в корне, в созревающем плоде.
В итоге Шейн вернулся к зоне медитации.
Он выбрал одну из небольших полян, сел на мягкую траву и закрыл глаза.
Следующий этап освоения способностей не стоило откладывать, нн чувствовал это всё яснее.
Слишком многое уже проявлялось само. Вода. Воздух. Левитация. Ментальные каналы. Родовая память. Если он не начнёт понимать собственную силу, она будет идти впереди него, а он останется тем, кто только догоняет последствия.
Шейн выровнял дыхание. Внутренний шум начал стихать. Сначала ушли звуки сада. Потом запахи стали мягче. Потом тело перестало ощущаться границей. Сознание стало глубже, шире, прозрачнее.
Он скользнул в состояние самадхи и с уважением обратился к Хранителю.
— Хранитель, прошу тебя, откликнись.
Ответ пришёл почти сразу.
Перед ним в Алатайрэ проявилась сущность.
Как и прежде, Хранитель не имел устойчивой формы. Он был скорее присутствием: густой, живой энергией, в которой соединялись мудрость, сила и древнее терпение. Шейн не видел лица, но чувствовал внимание. Не давящее или холодное - очень глубокое.
— Приветствую тебя, Шейн Арато Нейян, — прозвучал ментальный голос Хранителя.
Имя снова отозвалось внутри странным движением.
Арато.
Нейян.
Шейн ещё не привык слышать это применительно к себе.
— Я вижу, ты быстро осваиваешься, — продолжил Хранитель. — Ты уже прикоснулся к водной и воздушной стихиям. Теперь пришло время познакомиться со стихией земли и с основами психоэнергетического воздействия на живые организмы.
Перед Шейном развернулась картина.
Не плоская схема, а объёмная живая модель. Потоки энергии проходили сквозь биологические структуры, переплетаясь с мерцающими информационными слоями. Одни линии были плотными и тёплыми, другие тонкими, почти невидимыми. Узлы вспыхивали и гасли, показывая точки обмена между телом, энергией и сознанием.
— Все биологические объекты мира — многомерные сущности, где одновременно функционируют энергоматериальные и энергоинформационные тела. В них протекают биохимические и энергоинформационные процессы, основанные на энергетическом потенциале. Жизнь — это не только форма существования белковых тел, но и форма существования энергии.
— Биоэнергетические поля и потоки, — пояснил он, — это следствие фундаментальных биохимических процессов, проявляющееся на тонких уровнях. Энергия становится посредником между материальными и информационными аспектами жизни. Это и есть основа того, как авари способны управлять живой природой, изменять её, поддерживать себя в состоянии биоэнергоинформационного гомеостаза.
Шейн слушал.
Слова Хранителя не просто складывались в понятия. Они будто сразу находили места в уже загруженной памяти, связывали отдельные сведения, достраивали пустоты.
Схема изменилась.
Теперь Шейн видел растение.
Корни уходили в землю, стебель тянулся вверх, листья раскрывались к свету. Но поверх привычной формы возникали другие слои: энергетический контур, информационные узоры роста, тонкие связи с почвой, воздухом, водой и соседними живыми структурами.
— Биоэнергетические поля и потоки возникают как проявление фундаментальных процессов жизни, — пояснил Хранитель. — Они связывают материальное и информационное. Через них авари могут взаимодействовать с живой природой, поддерживать её, направлять восстановление, изменять повреждённые структуры и сохранять собственный биоэнергоинформационный гомеостаз.
Шейн почувствовал, как сад вокруг отзывается на эти слова.
Не буквально.
Но в состоянии самадхи его восприятие стало достаточно тонким, чтобы уловить: трава под ним, деревья вокруг, цветы, корни, влажная земля, всё это действительно было связано. Не одной сетью в привычном техническом смысле, а бесчисленным множеством обменов.
Дыхание.
Влага.
Свет.
Питание.
Энергия.
Память формы.
Желание жить.
— Ты уже испытал это на себе, — сказал Хранитель. — Процесс твоей мутации был не только химическим изменением. Мутаген стал спусковым механизмом. Основную работу выполнили члены Ордена Древа, специально обученные управлять энергией живых организмов. Они направляли перестройку твоего тела, помогали сознанию не разрушиться под давлением изменений и усиливали твою связь с миром.
Шейн невольно вспомнил лабораторию.
Боль.
Свет.
Голоса целителей и Света.
Ощущение, будто его тело распадается и собирается заново.
Тогда он не понимал, сколько сил было вложено в то, чтобы он не погиб и не потерял себя.
Теперь начал понимать.
И от этого стало тише внутри.
— Значит, мутация не просто изменила тело, — произнёс он. — Она открыла каналы, которые раньше существовали в скрытом состоянии?
— Да. Но открытие канала не равно владению им. Возможность может стать даром. Может стать опасностью. Может стать причиной гибели, если разумный решит, что первое проявление силы уже означает мастерство.
Шейн принял это без возражений.
После утреннего опыта с водой он слишком хорошо понимал, насколько легко было увлечься успехом.
Хранитель продолжил:
— Теперь перейдём к практическим методикам. Эти знания пригодятся тебе не только для собственного развития. Они будут необходимы, когда ты начнёшь работать над мутагеном-антидотом для землянина.
Шейн сразу собрался. Он не забыл про Долг Жизни.
Перед ним возникла большая разветвлённая схема, похожая на живой органический лабиринт. В ней пульсировали узлы, расходились каналы, вспыхивали участки, отвечающие за разные типы воздействия.
— Настрой канал восприятия на предельно высокую скорость, — сказал Хранитель. — Я буду передавать знания сжатыми пакетами. Схема поможет тебе удержать структуру. Области, которые ты усвоишь, будут загораться.
Шейн выпрямил спину.
Руки расслабленно легли на колени. Дыхание стало ровным. Внутреннее внимание сузилось до тонкой, почти острой линии, а затем, наоборот, расширилось, принимая новую скорость.
— Готов, — сказал он.
Передача началась.
Сначала пришла земля.
Не как стихия в примитивном смысле, не как камень или почва, а как принцип устойчивости, формы, памяти структуры. Шейн видел, как энергия распределяется в кристаллах, костях, корнях, тканях, как удерживается контур живого тела, как нарушение равновесия в одной точке откликается во всей системе.
Потом вода.
Уже знакомая, но теперь глубже. Не только поток, движение и гибкость, но перенос, очищение, адаптация, растворение старых структур и подготовка к новым.
Воздух.
Связь, дыхание, обмен, движение импульса, передача сигналов, настройка ритмов.
Огонь.
Не разрушение, а трансформация. Ускорение процессов. Запуск изменений. Очищение через интенсивность. Опасная стихия, требующая точности и внутренней дисциплины.
Пакеты знаний входили один за другим.
Шейн не пытался рассмотреть каждый полностью. Это было невозможно. Он принимал структуру, помечал ключевые узлы, позволял памяти закреплять связи. Позже придётся возвращаться, разбирать, тренироваться, ошибаться, уточнять. Сейчас важно было выдержать поток.
Хранитель вёл его дальше: астральный план, ментальный, каузальный, бодхический, атманический.
Слова, которые раньше могли показаться мистическими, теперь раскрывались как уровни взаимодействия сознания, воли, причинности, ценностей и глубинной сущностной связи. Шейн не успевал понять всё. Но чувствовал общий рисунок. И этого пока было достаточно.
Время изменилось.
Сад вокруг оставался где-то рядом, но уже не определял реальность. Альбион смещался по небу. Свет становился мягче. Тени удлинялись. Воздух теплел и постепенно наполнялся вечерней глубиной.
Шейн сидел неподвижно.
Три часа прошли как один длинный вдох.
Наконец Хранитель остановил передачу.
— Шейн, — сказал он, — я передал тебе основные пакеты: работа со стихиями воды, воздуха, земли и огня; принципы взаимодействия с тонкими планами; контроль над объектами живой природы; поддержка, восстановление и изменение биологических структур. Это не мастерство. Это просто карта. Но без карты ты не смог бы идти дальше.
Шейн медленно выдохнул.
Сознание было переполнено.
Не хаотично, но плотно. Как библиотека, в которую за несколько часов внесли тысячи томов, и теперь нужно было не потеряться между рядами.
— Напоследок, — голос Хранителя стал строже, — я передам тебе основу биотелепортации.
Шейн насторожился.
— Биотелепортации?
— Создание биоматериала на основе ДНК и передача его на расстоянии с помощью биоэнергоинформационного воздействия. В твоём случае это знание может стать ключом к разработке мутагена-антидота. Ты сможешь анализировать переписанную ДНК, создавать корректирующий биоматериал и запускать процесс восстановления целостности организма.
Перед Шейном возникла новая схема.
Она была сложнее прежних.
Гораздо сложнее.
ДНК, энергетический слепок, информационные матрицы, точки закрепления, допустимые пределы вмешательства, опасные зоны, обратимость процессов, стабилизация после изменения. Слишком много параметров. Слишком много возможных ошибок.
Шейн сразу понял: одно неверное решение здесь могло не исцелить, а уничтожить.
— Это знание можно применять только после проверки. Только когда ты понимаешь не один шаг, а всю цепь последствий.
— Я понимаю, — тихо ответил Шейн.
И почти сразу поправил себя:
— Нет. Не понимаю полностью. Но понимаю, что не имею права относиться к этому легко.
— Этого достаточно для начала.
Передача продолжилась.
На этот раз Хранитель был медленнее.
Он не просто вкладывал информацию, а заставлял Шейна удерживать связи, видеть зависимости, сопоставлять живой организм не как механизм, который можно разобрать и собрать заново, а как историю, где каждое изменение влияет на продолжение.
Когда поток наконец ослаб, Шейн почувствовал серьезную ментальную усталость и тяжесть ответственности.
Теория была только началом.
Впереди лежала практика. Долгая, осторожная, под наблюдением тех, кто знал больше. И всё же возможность, которую открыл Хранитель, была реальной. Значит, долг перед другим землянином не был пустым обещанием.
Шейн сможет попытаться.
Некоторое время он молчал. Потом в глубине сознания возник вопрос, от которого уже нельзя было отвернуться.
— Хранитель, — произнёс он, — почему именно мне передаются эти знания?
Присутствие Хранителя стало внимательнее.
— Есть разумные, которые превосходят меня опытом, умениями, духовным и энергетическим развитием, — продолжил Шейн. — Авари живут веками. Многие из них посвятили себя этому пути. Я же только начал. Почему я?
Ответ пришёл не сразу.
Эта пауза была тяжелее многих слов.
— Да, — наконец сказал Хранитель. — Таких разумных много.
В его ментальном голосе прозвучало нечто похожее на вздох.
— Но ты, Шейн Арато Нейян, уникален в одном: именно ты стал фокусом предназначения.
Шейн не шелохнулся.
— Что это значит?
— Тебе предстоит стать новой вехой на пути развития разума во Вселенной. Больше я не могу сказать. Не сейчас. Со временем ты поймёшь.
Шейн опустил взгляд внутрь себя. Слова Хранителя были слишком всеобъемлющими. Что они значили? Новая веха развития разума, предназначение?
Ещё недавно его главной задачей было выжить, понять новый мир и не потерять себя после мутации. Теперь же ему говорили так, будто его жизнь была частью замысла, масштаб которого он не мог даже представить.
Внутри поднялся трепет и страх. Не паника или желание отказаться - скорее осознание края Бездны, на котором он стоит.
— Я не знаю, готов ли я к такому, — сказал Шейн.
— Готовность редко приходит до пути, — ответил Хранитель. — Чаще она рождается во время него.
Шейн долго молчал, потом смиренно склонил голову.
— Благодарю тебя, Хранитель. Я чувствую, что от меня многое ожидается. И я дам всё, что смогу. Всю сознательную жизнь я стремился к большему. Хотел учиться, расти, стать лучше. Я покинул планету, на которой родился, ради новых знаний. Сейчас же фактически потерял возможность вернуться к прежней жизни. Я больше не увижу родителей вживую. Они никогда не узнают, что стало с их сыном.
Слова давались труднее, чем он ожидал.
До этого Шейн не позволял себе долго думать о родителях. Слишком больно. Слишком бесполезно. Ничего нельзя было изменить. Но сейчас, в глубине Алатайрэ, перед Хранителем, ложь самому себе стала невозможной.
— Я согласился, потому что в глубине души знал: поступаю правильно, — продолжил он. — А теперь, когда начинаю узнавать, кто я на самом деле, это понимание становится глубже. И признаюсь, это меня пугает.
Присутствие Хранителя смягчилось. Его голос прозвучал успокаивающе, как ветер над нагретым камнем.
— Освободи чувства от страха, Шейн. Внезапность и скорость происходящего внесли смятение в твою душу. Это естественно. Но ты уже адаптируешься. Через два дня процесс твоего изменения завершится.
Шейн хотел ответить, но Хранитель продолжил:
— Тебя ждёт встреча с Императором и твоей новой семьёй. Подумай лучше о том, как ты будешь вести себя и что скажешь.
Шейн замер.
Внутреннее пространство словно стало пустым.
— С Императором? — переспросил он.
— Сегодня утром Император издал Указ о принятии тебя в Старшую Ветвь Клана Звёздных Всадников и признал своим внучатым племянником.
До Шейна не сразу дошел весь смысл сказанного Хранителем. Он слышал каждое слово отдельно, но вместе они не хотели складываться в реальность.
— Уже через несколько часов, — продолжил Хранитель, — в штаб-квартиру Ордена на Най-Теире прибудут учителя, подобранные для тебя Арэндилем Фэа Нейяном, Командором Ордена. Так что соберись с силами, Шейн. Сегодня для тебя судьбоносный день.
Шейн не двигался.
Даже в состоянии глубокой отрешённости эта информация его ошеломила.
Всё внутри перевернулось. Мысли сталкивались друг с другом, не находя порядка. Признание Императора. Новая семья. Род. Клан. Учителя. Арэндиль. Старшая Ветвь.
Он пытался удержаться за простые факты - он прошёл мутацию, у него проявился знак Клана, его происхождение подтвердили, Император признал его.
Но чем дальше он шёл по этой цепочке, тем сильнее понимал: речь уже не только о происхождении. Это меняло его место в мире. Его будущее. Его безопасность. Его ответственность. Возможно, даже отношение к нему каждого, кто узнает правду.
Хранитель стал строже.
— Тебе пора выходить, Шейн. Время сдачи крови. Возвращайся в свою комнату. Я рекомендую поспать несколько часов. Полученные знания лучше усвоятся, а организм восстановит нервную энергию. Вечер будет насыщенным.
Он сделал паузу.
И затем произнёс:
— Я прощаюсь с тобой на сегодня. Светлого вечера, принц.
Последнее слово ударило сильнее, чем весь разговор.
Принц.
Шейн не успел ничего ответить.
Хранитель передал волну благословения и исчез.
Алатайрэ начало отступать.
Шейн медленно возвращался в реальность, чувствуя, как сознание снова обретает привычную плотность. Сначала появились звуки сада. Шелест листьев. Далёкий голос. Тихий плеск фонтана. Потом запахи. Трава. Цветы. Вода. Тёплая земля.
Он открыл глаза.
И только тогда понял, что всё это время левитировал.
Его тело висело примерно в полуметре над травой. Ноги не касались земли, руки спокойно лежали на коленях, а вокруг едва заметно дрожал воздух. Невидимая сила удерживала его так естественно, что он даже не почувствовал момента подъёма.
Шейн осторожно опустился.
Ступни коснулись прохладной травы.
Он несколько секунд стоял неподвижно, возвращая себе ощущение веса. Потом размял плечи, шею, пальцы. Мышцы слегка затекли, но не болели. Гораздо сильнее устало сознание.
Информации было слишком много. Эмоций тоже.
Шейн посмотрел на сад.
Вечерний свет уже ложился между деревьями. Фонтан в центре медитативной зоны начинал меняться. Сине-золотые молнии в струях воды стали ярче, а сами потоки ловили первые отблески вечерних огней. Место действительно выглядело сказочным.
Но Шейн уже не мог остаться, он вернулся в свою комнату.
Медицинская система ждала его, как и предупреждал Хранитель. Шейн без лишних вопросов сдал очередную порцию крови, отметил краткое состояние в дневнике и сел на край кровати.
Не думать о будущем не получалось.
Вечерний разговор, которого он ещё не представлял, но уже чувствовал его приближение.
Он лёг, прикрыл глаза и попытался выровнять дыхание.
Тело, ещё не до конца привыкшее к изменениям, требовало восстановления. Мозг, перегруженный знаниями и эмоциями, требовал передышки. Шейн хотел удержать хотя бы одну мысль, разложить всё по порядку, начать с самого простого.
Но сон пришёл быстрее. Шейн провалился в глубокую тьму без сновидений. Перехода от бодрствования к отдыху он почти не заметил. Последняя ясная мысль вспыхнула и погасла уже на границе сна: всё происходит слишком быстро. Слишком сложно.
Глава 14
Зал Приёмов Ордена Древа на Най-Теире
Шейн проснулся внезапно, задолго до назначенного времени.
Сон исчез мгновенно, словно его и не было. Несколько секунд он лежал неподвижно, прислушиваясь к себе. В груди нарастало тревожное чувство. Не страх. Не предчувствие опасности для собственной жизни. Что-то происходило. Он не мог определить источник этого ощущения, но оно было настолько сильным, что игнорировать его не получалось. Казалось, где-то далеко сгущается невидимая буря. Огромная, тяжёлая тень нависла над миром, давя на сознание. Пространство словно замерло в ожидании удара.
Шейн медленно выдохнул и закрыл глаза. Сознание привычно скользнуло в самадхи. Когда он открыл внутреннее восприятие, перед ним раскинулось Алатайрэ. Безмятежное. Спокойное.
Ничто в окружающем пространстве не указывало на угрозу. Потоки энергии текли размеренно и не были ничем замутнены, а сам мир пребывал в том же состоянии гармонии, что и всегда.
Но ощущение не исчезло, наоборот, теперь оно стало отчётливее.
Шейн сосредоточился, позволяя сознанию расшириться. Он не пытался искать глазами или слухом. За последние дни он научился воспринимать происходящее иначе. Иногда ответы скрывались не в образах и не в звуках, а в самом движении связей между разумами, душами и энергиями.
Он позволил вниманию следовать за тревогой. И внезапно всё изменилось. На одно короткое мгновение его сознание словно раскололось на тысячи отражений.
Он увидел. Услышал. Почувствовал. Сразу и повсюду.
Будто тысячи глаз открылись одновременно. Тысячи сердец забились в его груди. Тысячи разумов на миг коснулись его собственного.
Шейн замер. Эгрегор Ордена.
Он никогда ещё не ощущал его настолько ясно.
Бесчисленные связи соединяли братьев и сестёр Древа в единое целое. Через эти связи текли воля, вера, долг и сила. И сейчас вся эта мощь была направлена в одну точку.
Шейн почувствовал знакомое присутствие - Арэндиль Фэа Нейян, Командор Ордена.
Даже находясь на огромном расстоянии, Шейн ощущал его волю. Спокойную, несокрушимую. Сосредоточенную на одной цели.
Спасти Ареона Теир Харта.
Энергия эгрегора проходила через Командора подобно бурной реке. Казалось невозможным удерживать такую силу в одиночку. Но он удерживал и направлял эту реку силы.
А затем без предупреждения и без всякого перехода связь оборвалась. Словно кто-то перерубил канат, удерживающий колоссальную конструкцию.
Шейн невольно вздрогнул. Оглушающая пустота длилась лишь мгновение. После неё осталось только тихое эхо многочисленных связей. Он всё ещё чувствовал собственную нить, соединявшую его с Орденом через метку Древа, вплетённую в ауру.
Шейн медленно вышел из самадхи. Комната встретила его привычной тишиной. Тревога не исчезла. Однако теперь в ней больше не было неопределённости.
Что-то произошло с Ареоном Теир Хартом.
Шейн поднялся с кровати и направился в душ. Холодная вода помогла привести мысли в порядок. Пока он приводил себя в порядок, разум продолжал анализировать пережитое. Он перебирал детали, сравнивал ощущения, искал закономерности, но безрезультатно. Некоторых ответов невозможно было добиться размышлениями. Иногда приходилось просто ждать.
Pulsuz fraqment bitdi.