Kitabı oxu: «Остров Веры – 2»

Корректор Ксения Ложкина

© Елена Сола, 2020

ISBN 978-5-4498-1538-5 (т. 2)

ISBN 978-5-4498-1539-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1
Яхта «Чарлин»

Южно-Китайское море. Филиппины.

Айсин Фенг, глава корпорации «Феникс», сидел на верхней палубе роскошной яхты. Его тщательно приглаженные черные волосы были собраны в пучок и заканчивались короткой косицей. Господин Фенг уютно устроился в круглом плетеном кресле из ротанга и наслаждался морским бризом.

Яхта, формой напоминающая серебристую сигару, изящно скользила по гладкой водной поверхности. Она была сделана по спецзаказу и не походила ни на одно другое судно в мире. Особая сталь обшивки яхты была не только красива, но и надежно защищала хозяина от любых катаклизмов. Судно имело достаточно строгий минималистичный стиль, разбавленный ровными линиями декоративных клепок, выступающих над гладкой поверхностью. Агрессивный рельеф придавал яхте неприступный вид. Она рассекала морскую гладь напористо, уверенно, словно была пронизана мистикой и символизмом вырвавшегося из чрева дьявола немыслимого чудовища.

Название плавучей резиденции «Чарлин» господин Фенг придумал сам. Нет, не в честь своей последней пассии, как могли подумать некоторые, видя рядом с главой корпорации «Феникс» красавицу Чарлин. Наоборот, это девушке он дал имя яхты. Его подруга вынужденно согласилась, поскольку это была еще не самая нелепая прихоть господина, которую ей приходилось выполнять.

Айсин Фенг уходил на яхте далеко в море и проводил там довольно длительное время. На судне были две вертолетные площадки, которые доставляли все необходимое с суши. Стремительный ритм Гонконга, многолюдность и многоголосие быстро надоедали ему. Когда яхта «Чарлин» заходила в порт, это событие сразу попадало во все новостные агентства. Главе «Феникса» порядком надоела бесполезная шумиха, которая поднималась вокруг. Журналисты его раздражали, и господин Фенг прибегал к их услугам только в самых крайних случаях.

Конечно, пуленепробиваемые затемненные стекла, фотосенсоры и инфракрасные лазеры оберегали от назойливых репортеров, простых зевак и прочих нежелательных контактеров, охраняли от прослушки и цифровой съемки, но хозяин судна понимал, что полную изоляцию ему сможет гарантировать разве что гигантская шапка-невидимка. Тем не менее только на яхте президент корпорации «Феникс» ощущал ту безопасность и приватность, какую не смогли бы ему дать ни один самый защищенный отель, ни самые укрытые в горах охраняемые апартаменты, находящиеся на суше.

Занимаясь делами в море, Айсин Фенг находил возможность на два-три дня полностью выключить свое присутствие из жизни, чтобы побыть наедине с самим собой. Этого никто не знал, потому что от его имени с миром контактировала команда опытных менеджеров, контролировала текущие дела, давала интервью прессе. Эти дни принадлежали только ему и были священны. Даже все двадцать членов экипажа, проверенные и преданные люди, старались не показываться боссу на глаза без необходимости. Они, словно невидимки, управляли судном, готовили еду, доставляли в каюту по утрам свежие фрукты и цветы и, заслышав шаги босса, моментально исчезали. В остальном режим в такие дни не претерпевал резких изменений.

Это был целый ритуал, отработанный годами. Айсин Фенг так же, как обычно, приходил на завтрак в ресторан на верхней палубе ровно в семь утра. Там его ждал прохладный витаминный напиток, сделанный по рецепту личного доктора, сосуд с водой и ломтиками лайма для споласкивания рук, соевый творог тофу и стоящая на самонагревающейся подставке, поддерживающей температуру ровно тридцать семь градусов, миска с моллюсками, обжаренными в кокосовом масле. Он завтракал в полной тишине, полностью сосредоточившись на еде и наслаждаясь скромной трапезой.

После завтрака хозяин яхты обычно выходил на верхнюю палубу, единственную полностью открытую на яхте, и оглядывал морской пейзаж. Со стороны могло показаться, что он смотрит вдаль на морскую гладь, тянущуюся до самого горизонта, ничего не выражающим взглядом. Но именно в эти моменты, после завтрака, глава «Феникса» входил в состояние диалога с самим собой. Только перед собой он мог быть максимально честен. Эта ежедневная практика, к которой с детства приучил его отец, помогала восстанавливать душевное равновесие, увидеть новые грани своих внутренних переживаний. Давала ту силу, благодаря которой он мог повелевать людьми. Один взгляд господина Фенга заставлял трепетать его противников и конкурентов. Он безжалостно сминал их волю, словно пластилин.

Так было до тех пор, пока интересы Айсина Фенга не пересеклись с корпорацией «Ана Ката». Русские совершенно сбивали его с толку. Невозможно было предсказать их действия. Даже тогда, когда они, казалось, заглатывали наживку, нельзя было рассчитывать на победу наверняка. Все тщательно разработанные операции, продуманные до мелочей ходы русские ломали своими непродуманными и нелогичными действиями, да так, что произошедший провал не поддавался потом никакому анализу. Русские совершали ошибки, много явных ошибок, которые любого другого привели бы к неминуемому краху. Но невероятным образом эти ошибки превращались в их конкурентное преимущество.

День обещал быть жарким и солнечным. Откинувшись на спинку кресла, господин Фенг запахнул белый махровый халат, вытянул босые ноги и прикрыл глаза. Его мысли были о Москве. Почему так получилось, что, уведя международный контракт из-под носа корпорации «Ана Ката», он сейчас не испытывал никакого удовлетворения? Контракт, без сомнения, выгодный, но он был своеобразной завесой для настоящей операции по вывозу ученого Антона Соколова и его изобретения из России. Операция была настолько тщательно спланирована и засекречена, что просто невозможно было ее раскрыть. Но эти русские, как обычно, сделали неожиданный финт. Именно в этот момент они вдруг решили взломать корпоративную почту «Феникса». Самое интересное, что им это каким-то образом удалось.

Сегодня корпорации «Феникс» приходится проверять и менять полностью всю систему защиты информации и тратить на это огромные деньги. Годы изучения методов конкурентов и создание противодействия их атакам, работа тысячи лучших программистов была спущена в канализацию каким-то парнем, о существовании которого до момента взлома системы никто не знал. Пожалуй, даже корпорации «Ана Ката» вряд ли он был известен. Из доклада Чарлин известно, что хакер жил довольно замкнуто, промышлял мелкими махинациями в интернете. Его в лицо даже не все соседи знали. И вот он появляется из ниоткуда, совершает атаку на почту корпорации «Феникс», и весь продуманный и безупречный план рушится как карточный домик. Карта за картой, медленно и неотвратимо.

– Чтоб вас акулы съели, – выругался вслух Айсин Фенг, потому что при воспоминании о своем провале у него до сих пор неприятно холодело в солнечном сплетении. Тут были бессильны все техники саморегуляции и медитации. В такие минуты он был в состоянии скрыть внешне свое раздражение и недовольство, но внутри бушевала энергия атомного взрыва. Когда события полностью выходят из-под контроля и ничего невозможно предсказать, просчитать или исправить, ему было очень сложно контролировать себя.

Господин Фенг выдохнул и снова вернулся к анализу событий. Изобретение века, машина времени «Временатор», находится в руках его главного конкурента – корпорации «Ана Ката». Это нужно признать и принять как свершившийся факт. Да, пока это сырой проект, но сомнений нет, что «Ана Ката» найдут средства и возможности создать реально работающую машину времени. И прямо сейчас, с каждым днем, с каждым часом, с каждой минутой конкуренты приближаются к цели. Несложно понять, что собираются делать русские с «Временатором». То же, что сделал бы он сам. Они уничтожат всех конкурентов – и «Феникс» в первую очередь. Сидеть и ждать краха созданной им империи Айсин Фенг не собирался.

Президент корпорации встал с кресла и подошел к небольшому, круглой формы бассейну с морской водой. Он сел на край бассейна и опустил босые ноги в воду, ощутив ступнями прохладу.

Итак, что у него есть в активе. Малышка Чарлин и Рональд Ковальски вернулись с задания из Москвы целыми и невредимыми. Они четко исполнили все инструкции и остались нераскрытыми агентами. Это обстоятельство было хоть и слабым, но все же позитивным утешением. Чарлин смогла из этого водоворота выудить и привезти в Гонконг некоего Кипера Франца Адамовича, который работал над созданием «Временатора» вместе с Антоном Соколовым. Несмотря на то что Кипер не может внятно объяснить причины срыва операции, несмотря на то что на руках у него нет технической документации по проекту Соколова, это тоже, в общем, позитивный момент. Пожалуй, все. И этого ничтожно мало для того, чтобы помешать русским создать и запустить «Временатор».

Айсин Фенг плотно сжал губы. Непокрытую голову начинало припекать, но, погруженный в свои мысли, он не чувствовал этого. «Ана Ката» в очередной раз обошла его. Теперь, когда в руках русских находится «Временатор», они опережают корпорацию «Феникс» не на несколько шагов, а навсегда. Это был полный и безоговорочный цугцванг, когда любой ход «Феникса» приведет к ухудшению его собственной позиции.

Решение пришло внезапно, возникло в голове из ниоткуда. Несколько мгновений господин Фенг осмысливал его, глядя сквозь воду на качающееся дно бассейна, выложенное голубой плиткой. Затем произнес вслух:

– Единственное, что сейчас можно сделать, – это попытаться убедить «Ана Ката» заключить перемирие.

Господин Фенг, услышав свой собственный голос, повторно прочувствовал свою мысль. Внутри появилась та невозмутимость и сила, которая заставляла трепетать любого вставшего у него на пути.

Перемирие любой ценой. Это было неприятно осознать и принять. Но изобретение, попавшее в руки к русским, при их непредсказуемых, нелогичных и спонтанных действиях могло привести к трагическим последствиям. Оставлять все как есть было безумием.

Господин Фенг отчетливо понял, что на нем лежит ответственность не только за его корпорацию, но и за судьбу всего мира. Никто, кроме него и ограниченного круга лиц, не знает, какое опасное изобретение находится в руках «Ана Ката». Никто даже предположить не в состоянии, чем это грозит живущим на планете. «Временатор» должен быть уничтожен, и сама мысль о возможности перемещения во времени должна быть развенчана невозможностью его создания.

На случай если переговоры не приведут к нужному результату, необходимо будет самому взять на себя грязную работу: уничтожить физически и «Временатор», и всех, кому известно о его создании. Вселенная должна услышать этот призыв и помочь в осуществлении задачи, поскольку речь идет не о личной выгоде, но об общем благе.

Приняв очень важное решение, Айсин окончательно успокоился и неожиданно для себя снова вспомнил о своем госте.

Он поместил Кипера в одной из трех гостевых кают и на какое-то время забыл о нем. К гостю был приставлен помощник, он же охранник. Президент «Феникса» за все время пребывания Кипера на яхте ни разу с ним не встретился и не поинтересовался, чем же тот занимается.

«Кипера тоже придется ликвидировать в числе всех причастных к этой истории. Хотя сейчас этот смешной толстяк на коротких ножках здесь, на яхте, как нельзя кстати, – подумал президент «Феникса» . – Русский пригодится для реализации моих планов хотя бы тем, что поможет расшифровать таинственную русскую душу. Убить мы его всегда успеем».

Решив судьбу своего гостя, Айсин хотел было выбросить его из головы, как вдруг справа послышалось чье-то сопение, и перед ним появился Франц Адамович собственной персоной. Господин Фенг в изумлении уставился на возникшего перед ним нелепого человека с кудрявой шевелюрой, прикрытой соломенной шляпой. Кипер запыхался, поднимаясь по лестнице на верхнюю палубу. Из-под соломенной шляпы по его загорелому лицу стекали крупные капли пота.

– Я вас приветствую, господин президент. Мое почтение, – глубоко дыша, сказал по-английски Кипер.

Это неожиданное явление привело в замешательство хозяина яхты. Никто. Никогда. Не смел нарушать его утренние прогулки и отрывать от важных мыслей. Никакой гость не смел покидать своей каюты и передвигаться по яхте без его ведома и без сопровождения приставленного к нему помощника. Что происходит? Где охрана? Страха президент корпорации не испытывал. Скорее был шокирован и в недоумении смотрел на человека, посмевшего внезапно нарушить его священное уединение.

Следом за Кипером выскочили два члена экипажа и схватили гостя, заломив ему руки за спину. Франц Адамович начал хватать воздух ртом, а затем визгливо закричал, перемешивая русские и английские слова:

– Хелп! Отпустите меня, что я сделал? Ай эм гость мистер президент.

Айсин Фенг, подняв ладонь, остановил своих подчиненных и по-китайски отдал приказ отпустить пленника. Затем обратился к Киперу по-английски:

– Что случилось? Что вы здесь делаете?

– Уважаемый господин Фенг, я давно хотел поговорить с вами, но мне не давали это сделать. Вы же видели, как меня схватили ваши люди.

– Вы нарушили распорядок и поэтому были схвачены моей охраной. Надеюсь, они не сильно вас помяли?

– Нет, все нормально, – пробурчал Кипер, потирая покрасневшие запястья.

– Так о чем вы хотели поговорить со мной? – строго спросил Айсин. Он уже справился с волнением, вызванным неожиданным визитером, и теперь хотел разобраться в происшествии.

– Я хотел спросить, долго ли мне придется гостить у вас и когда можно будет покинуть вашу превосходную, замечательную яхту. Не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством, и вообще, пора и честь знать, – затараторил Кипер.

– Я отвечу на все ваши вопросы, но сначала расскажите, как вы вышли из каюты? В это время все двери в гостевом отсеке должны быть заблокированы.

– Докладываю, господин Фенг. Дверь в каюту господина Кипера, как и положено, заблокирована, – отчеканил по-военному один из охранников и показал прозрачный планшет со схемой яхты.

Все трое присутствующих вопросительно посмотрели на гостя. Тот развел руками.

– Действительно, когда я попробовал выйти через дверь, она не открылась. Обычно в это время двери в каюту уже открывались для того, чтобы я мог пойти на завтрак. Я подумал, что ее заклинило. Чтобы позвать на помощь, я открыл окно в каюте и стал кричать. Меня никто не услышал, и мне пришлось вылезти на палубу через него.

– Разве окно в гостевой каюте можно так просто открыть? – не скрывая удивления, спросил Айсин.

– Да, окно тоже сначала оказалось закрытым, но, когда я поднес зажигалку к дымовому датчику, с потолка полилась вода. Дверь осталась заблокированной, а вот окно открылось.

– Окно каюты по проекту является эвакуационным выходом, – растерянно подтвердил охранник, ткнув указательным пальцем в схему на планшете.

Осознание нелепости ситуации лишило всех присутствующих дара речи. Господин Фенг стоял на краю бассейна и рассматривал Кипера. Он только теперь заметил, что гость был в мокрой одежде. Представив маленького толстяка, на которого спринклерные системы водяного пожаротушения обрушили струи воды, Айсин неожиданно для присутствующих хмыкнул. Затем он представил, как сквозь водяную завесу мокрый с ног до головы Кипер протискивается в круглое окно каюты и плюхается на пол палубы с другой стороны, он издал еще несколько фыркающих звуков и громко засмеялся. Охранники и Кипер замерли, не понимая, как реагировать на это. А президент уже смеялся во все горло, вытирая проступившие в уголках глаз слезы. Злость исчезла, и он хохотал, глядя на переминающегося с ноги на ногу гостя. Смеялся открыто, как не смеялся уже давно, и ощущал себя живым. Как будто с этим смехом из него выходило все напряжение от тяжелых мыслей. Он не жалел о том, что Чарлин спасла и притащила к нему на яхту Кипера. Теперь он знал, что русский ему пригодится, и знал точно, в каком именно качестве.

Глава 2
Пирожные с ежевикой

В Кулинарной лавке братьев Караваевых, что на Покровке, в этот вечерний час посетителей было немного. Вере было забавно наблюдать, как Антон прочитывал каждую строку меню на электронном планшете неторопливо и основательно, точно так же, как изучал бы инструкцию к какому-нибудь сложному прибору.

Вера видела, что ее спутник испытывал неудобство, сидя за маленьким столиком в самом углу кафе. Он с трудом втиснулся в узкое пространство между круглой столешницей и стулом, упирающимся в стену, и был полностью поглощен изучением меню, машинально пытаясь пристроить поудобнее свои длинные ноги с острыми коленками под столиком. Но это обстоятельство не заставило ее предложить пересесть в более удобное место.

Вера, перекинув ногу на ногу, равнодушно рассматривала заведение. Ее взгляд лениво скользил по лицам посетителей кафе. Не найдя ничего для себя занимательного в человеческих индивидуумах, сосредоточенных на поглощении булочек, она перевела взгляд на противоположную стену. На белой керамической плитке были нарисованы два брата-близнеца. Улыбающиеся лица, обрамленные волосами-колосьями, курносые, с россыпью веснушек по щекам. Чтобы ни у кого не возникло сомнений по поводу того, чьи это портреты, ниже прилагалась подпись – «Братья Караваевы». Вдоль белой стены с рисунками тянулся прилавок, на котором в плетеной высокой корзине красовались длинные французские батоны с золотистой хрустящей корочкой. Миниатюрные пирожные, усыпанные яркими ягодами, расположились под стеклянным колпаком. Маленькие румяные булочки и пышки, собранные горками на подносах, источали хлебный дух, вызывающий умиротворение. Все это кулинарное великолепие калейдоскопом проходило перед глазами Веры, и из глубин подсознания всплывали фрагменты детства. Она вспомнила крохотные бабушкины пирожки, которые так же выкладывались горкой на плоское белое блюдо. И тонкие, блестящие на солнце, невесомые нити чуть подрагивающей паутинки в саду, и красные пахучие ягоды клубники под резными зелеными листами, и жужжание толстого мохнатого шмеля над кустами малины. И солнце, бесконечно много солнца… Голос Антона отвлек ее от приятных воспоминаний.

– Я не знаю.

– Ты все еще ничего не выбрал? – удивилась Вера и развернула электронное меню к себе. – Давай возьмем пирожные с ежевикой и кофе. Пирожные с ежевикой здесь божественны.

– Как скажешь, – с облегчением согласился Антон.

Вера улыбнулась. Она знала, что простые, казалось бы, решения вроде выбора десерта ставили его в тупик. Он мог командовать своими помощниками в лаборатории, мог настоять на своем решении, доходя до скандала во время работы над каким-либо проектом. Резкие бескомпромиссные заявления Антона даже Кипера, его недавнего босса и спонсора, приводили в недоумение. Кипер поначалу пытался возражать, но в конце концов понял, что любая борьба с Антоном бесполезна, и скрепя сердце соглашался на его условия. Но погруженный постоянно в свои мысли Антон беспомощно моргал, когда ему задавали простые вопросы, что он будет на ужин или какого цвета шторы он хотел бы видеть в своей комнате.

Девушка нажала нужные кнопки, и в меню всплыла табличка: «Заказ принят».

– Здравствуйте, – громкий голос за спиной заставил Веру вздрогнуть от неожиданности. Это был полковник Ильин, который назначил им встречу в кафе братьев Караваевых. Вера отметила, что тот все в том же строгом костюме и белой рубашке, каким она запомнила полковника с прошлой встречи.

«Странный этот полковник, – подумала она, – не носит форму и не показывает своего удостоверения. Почему он назначил встречу в кафе, а не вызвал к себе в кабинет?»

Ильин сел рядом с Антоном на свободный стул и, чуть наклонившись в его сторону, сказал:

– Ну что, приступим сразу к делу? В начале нашей беседы я хотел бы напомнить, что являюсь начальником службы безопасности одной очень крупной русской корпорации. Вы уже знаете, что речь идет об «Ана Ката». Никакого отношения к полиции или другим государственным силовым структурам я не имею. На конференции в «Рэдиссон Славянской», где мы с вами познакомились, я и мои сотрудники выполняли свои непосредственные обязанности по охране мероприятия, так как корпорация «Ана Ката» была одним из основных спонсоров.

– Если вы не являетесь сотрудником силовых структур, то почему называете себя полковником? – спросила Вера.

– Полковник в отставке. Это воинское звание, – коротко, не вдаваясь в подробности, отрезал Ильин, давая понять, что эта тема закрыта, и продолжил: – У меня есть новости. Во-первых, наш с вами общий знакомый Кипер Франц Адамович жив, здоров и, предположительно, находится на территории Китая. Именно там мы обнаружили следы его последнего места пребывания. Вы ничего о нем не слышали? Он пытался с вами связаться, Антон?

– Нет, я ничего о Кипере не слышал и до этого момента не имел понятия, где он находится, – ответил Антон.

– Что ж, это замечательно. Видимо, Франц Адамович благоразумно решил отойти от дел, – усмехнулся полковник, сам не очень-то веря своим словам.

Официантка принесла два пирожных, усыпанных черными ягодами ежевики, и два кофе. Длина ее юбки была выше столешницы и бессовестно обнажала длинные стройные ноги. Вера отметила, что ни Антон, ни полковник Ильин, казалось, не обратили на это обстоятельство никакого внимания. На Антона это было похоже, а вот полковник Ильин, скорее всего, полностью контролировал себя и весь разговор, что могло означать крайнюю важность этой встречи.

– Нет, мне ничего не нужно, – предупредив вопрос официантки, сказал Ильин, явно намекая на то, чтобы она побыстрее удалилась.

– Сергей Иванович, вы сказали «во-первых», значит, есть и «во-вторых»? – спросил Антон.

– Да, есть. Во-вторых, компаньон Кипера, Майкл Белич, не успел вывезти из страны материалы по вашему проекту, Антон. Экспертные заключения, видео и, самое главное, опытный образец – все это находится у нас, в «Ана Ката». Я здесь, чтобы предложить вам сотрудничество с нашей корпорацией. Вы сможете продолжить свою работу в нашей лаборатории.

– Даже не знаю, что и сказать, – растерялся Антон, но по его вспыхнувшим глазам Вера поняла, что он ждал от встречи именно этого предложения и готов приступить к работе немедленно.

– Корпорация «Ана Ката», которую я представляю, считает ваш проект очень перспективным и готова вложить средства в его разработку. У нас есть целый Завод, оснащенный самым передовым оборудованием, люди-профессионалы, связи в самых широких кругах. В общем, в случае вашего согласия вам будут предоставлены самые благоприятные условия для продолжения работы над проектом «Временатор». – Ильин положил на маленький столик флеш-карту.

– Что это? – поинтересовался Антон.

– Это контракты. Вы можете взять их с собой, изучить и, если вас устроит предложение, подписать. Условия, на мой взгляд, более чем привлекательные. Я говорю «вы», имея в виду вас обоих. Здесь два контракта.

Вера, услышав последнюю фразу, уже не скрывала своего восторга.

– Вы столько для меня… – начал Антон и, взглянув на Веру, продолжил: – …Для нас сделали. Не знаю, как вас благодарить.

– Ну что вы, это не благотворительность. Наша корпорация занимается научными разработками и готова выделить практически неограниченный бюджет под ваш проект. Мы рассчитываем, что при любом результате сможем на этом заработать и получить бонусы в виде новых открытий, которые неизменно сопутствуют разработкам такого уровня. Для вас это шанс получить доступ к новейшему оборудованию, технологиям, информации. Я рад, что мы с вами нашли общий язык и поняли друг друга. Надеюсь на взаимовыгодное сотрудничество. Изучайте контракты. Я сам свяжусь с вами для дальнейших переговоров. – Ильин встал, попрощался и исчез за дверями кафе так же быстро, как и появился.

Вера шла, держа Антона под руку. Над Тверской, заполненной праздно гуляющими людьми, в прохладном воздухе парила неуловимая столичная энергетика, заставляющая куда-то рваться, бежать, лететь. Радостная и всепроникающая, дающая ощущение стремительного движения.

– Нас пригласили в самую влиятельную корпорацию на рынке передовых технологий, – сказала Вера. – Ты сделаешь «Временатор», ты станешь богатым человеком.

– Я до сих пор не могу прийти в себя, – ответил Антон. – Никогда не рассматривал науку как источник зарабатывания денег. Мне казалось, люди, правительство, меценаты должны понимать необходимость развития новых технологий, должны поддерживать ученых. Но оказалось, всем наплевать на тебя. Никто не собирается вкладываться в идеи, всем нужен готовый продукт на продажу. Франц Адамович, которого я считал своим благодетелем, оказался обычным авантюристом, для которого нет никаких моральных ограничений. Господи, как вспомню, что он сделал с тобой, готов лично свернуть ему челюсть. Хотя, конечно, я не желаю ему смерти, ведь как ни крути, он помог мне в самый трудный момент моей жизни.

– Да уж, несмотря на его подлость, надо признать, что именно твоя встреча с Кипером в конечном результате привела нас к контракту с крупнейшей корпорацией. Контракту, о котором я даже в своих самых смелых мечтах не могла подумать. И знаешь, я рада, что он жив, и готова простить его.

– Нет, я не прощу его. Он ведь мог убить тебя. Пусть лучше не попадается мне на глаза. Он ведь и меня хотел использовать. Это чертовски неприятно осознавать, каким я был наивным, – Антон вздохнул и поправил очки.

– Ильин, во всяком случае, прямо, не скрывая сказал, что корпорация «Ана Ката» намерена заработать на твоем проекте. По-моему, он сегодня был достаточно откровенен и открыт, – ответила Вера.

После съеденных в кафе пирожных с ежевикой она была в благостном расположении духа. Ильин ей казался очень милым, и будущее представлялось радужным, наполненным увлекательной работой, новыми интересными людьми и смыслом, который давала причастность к величайшему проекту современности. Они будут строить «Временатор»!

– Предложение корпорации «Ана Ката», без сомнения, очень заманчивое. – Антон хлопнул по карману куртки, в который положил флеш-карту, полученную от Ильина. – Но для начала нужно внимательно прочитать контракты. Научен горьким опытом. Опять же, спасибо Киперу за науку. Я тогда подписывал все, что он мне давал, практически не глядя.

– Ты прав, надо подумать. Они не так просты. «Временатор» находится в корпорации «Ана Ката», и, судя по всему, они считают его своим законным трофеем и возвращать тебе не собираются. Но без тебя работа будет идти дольше и вообще может не принести результата. Ты заметил, как во время нашей беседы был собран и сосредоточен Ильин? – спросила Вера.

– Сложно представить его реакцию в случае моего отказа от сотрудничества, – поддержал ее Антон. – С другой стороны, если я откажусь от их более чем щедрого предложения, мне придется начинать все с самого начала. А на это нет ни денег, ни возможностей.

– Сейчас приедем домой и в интернете пробьем информацию по этой корпорации, почитаем контракты и все обсудим.

Антон уже неделю жил у Веры в маленькой однокомнатной квартире на первом этаже старой высотки возле Москворецкого парка, которую она снимала. Квартира была хоть и небольшая, но очень уютная и теплая. Под окном росла сирень, яблоня, вишни, которые сейчас голыми ветвями маячили за окном. Немая тьма поглотила все пространство за деревьями. Природа застыла в ожидании снега, который никак не хотел задерживаться на земле. Выпав, он тут же таял, превращаясь в серое месиво, чавкающее под ногами. Город с замерзающими фонарями и осенней слякотью остался за окнами. По комнате носился аромат чая с мятой.

Вера стояла у окна, спиной прислонившись к подоконнику. Она ладошками обнимала пузатую кружку с чаем, пила его мелкими глотками и слушала Антона, который сидел за компьютером и рассуждал громко, на всю квартиру.

– Так-с, давайте проверим, что это за корпорация такая «Ана Ката». Странное название, ты не находишь?

Антон повернулся к Вере.

– Название «Ана Ката» похоже на название рок-группы. Я встречала и более странные названия, – пожала она плечами.

– Терминами «ана» и «ката» описывают движения в четвертом измерении, и они являются аналогами терминов «вверх» и «вниз» или «влево» и «вправо», – сказал Антон.

– Ах вот что это значит! Тогда действительно странное название. Мистическое какое-то. Ну, что еще там? – Вера оставила кружку на подоконнике и подошла к компьютеру.

– Можно только предполагать, чем занимается эта фирма с интригующим названием. – Антон сосредоточенно просматривал мелькающие на экране компьютера страницы.

– Да ладно тебе. Может, креативный пиарщик специально придумал название, вызывающее трепет у непосвященных, – пожала плечами девушка.

– Все может быть, – согласился Антон. – В реестре общие сведения. Никакой рекламы в интернете. Сайт слишком стандартный, будто фейковый. Новости периодически забрасывают, но в основном то же, что и в других официальных источниках. Крупная корпорация, как представил ее Ильин, у которой есть средства на научные исследования, так слабо себя позиционирует в Сети. Тебе не кажется это странным?

Вера наклонилась поближе к экрану компьютера и врезалась носом в Антона.

– Ой, я случайно, – улыбнулась она

– Ничего страшного, – сказал Антон. – На самом деле мы никогда ни к чему не прикасаемся. Электроны наших атомов отталкивают объекты, если те приближаются на минимальное расстояние. То, что мы чувствуем, – это лишь сила сопротивления.

Вера внезапно наклонилась, обняла Антона, и ее мягкие губы прильнули к его губам. Антона накрыла теплая волна, и он невольно подчинился ее порыву. Вера резко отстранилась, держа его за плечи, чуть прищурила свои большие серо-зеленые глаза и спросила:

– Ты хочешь сказать, что сейчас чувствовал лишь силу сопротивления моих губ?

– Согласно теории, это так… – медленно приходя в себя, ответил Антон.

Вера приложила ладонь к области его сердца:

– Тогда, согласно твоей теории, как ты объяснишь, почему так бьется твое сердце?

Антон почувствовал, как под ладошкой Веры его сердце гулко стучит, пробивая грудную клетку неведомыми ему ранее импульсами. Он снял очки, взял руку Веры в свою, встал из-за компьютера и притянул девушку к себе. Прикоснулся губами к ее щеке, ко лбу, к другой щеке. Он целовал ее лицо, пока губы их не встретились. От Веры пахло пирожными с ежевикой, и Антон потерял ощущение реальности.

Глава 3
Красное на белом

Антон проснулся, когда солнце уже поднялось и, ворвавшись в маленькую комнату, осветило царящий в ней хаос. Стопки книг в художественном беспорядке на стуле, на компьютерном столе, на подоконнике. Сброшенная прямо на пол одежда. Посреди этого безумного бардака на старом кресле с выгоревшей зеленой обивкой сидела Вера, забавно подогнув под себя ноги. Солнечные лучи запутались в ее волосах, отчего над головой сиял слепящий ореол. Вера читала, уткнувшись в планшет. Левой рукой она терла подбородок, выставив его чуть вперед. На плечи девушки была накинута рубашка Антона, и это привело его в умиление.

– Ой, ты проснулся? – встрепенулась Вера и тут же испугалась. – Боже, ты давно за мной наблюдаешь?

– Тебе идет моя рубашка, – Антон улыбнулся в ответ.

– Хах! Мне всегда шли чужие вещи, – засмеялась в ответ Вера, обнажив ровные, белые, чуть влажные зубы.

Они пили на кухне терпкий чай, намазывали на печенье смородиновый джем и непринужденно болтали.

– Даже не знал, что ты такая замарашка. – Антон попытался вытереть джем со щеки Веры.

Она уворачивалась, смеялась и сквозь смех отвечала ему:

– Не надо, не надо, я еще запачкаюсь.

За окном холодный ветер обрывал последние листы с деревьев, готовя их к суровым зимним холодам. Ледяное солнце запуталось в голых ветвях. А на маленькой уютной кухне было тепло и радостно.

– Что это ты читала с утра? – спросил Антон.

– Наши контракты, – ответила Вера. – Могу сказать, что Ильин был прав. Это действительно твой шанс сделать отличную карьеру ученого. Ты окончательно принял решение насчет работы в корпорации?

– Знаешь, если бы в «Ана Ката» пригласили меня одного, я бы, наверное, отказался. Без тебя ничего не имеет смысла.

Это прозвучало так неожиданно. Вера резко отвернулась к окну, боясь, что Антон по выражению ее лица может неправильно истолковать ее мысли. Она торжествовала. Да, она чувствовала себя победительницей. Антон готов ради нее отказаться от карьеры, от шанса, который выпадает раз в жизни. Но сказала совсем не то, о чем подумала:

– Какие глупости. Это твой проект и это твое право закончить работу над ним. Это дело всей твоей жизни. Не смей даже думать о том, чтобы отдать кому-то то, что принадлежит тебе. В конце концов, без тебя этот проект вообще может умереть.

– Слава богу, мне не придется делать выбор между карьерой и тобой.

– Кстати, сегодня праздник – Рождество Пресвятой Богородицы. Давай сходим в церковь.

– Ты серьезно? По-моему, в московские старые церкви сейчас ходят только туристы и богомольные старушки.

– Я не богомольная старушка, – засмеялась Вера, – просто чувствую, что мы стоим на пороге изменений в жизни, и я должна внутренне получить какое-то понимание, что мы поступаем правильно. Ну не знаю, как объяснить.

– Хорошо, хорошо. Мне все равно куда идти, если ты рядом. – Антон взял ее руку и прислонил маленькую ладошку с длинными пальцами к своим губам.

На улицу они вышли уже после обеда. День выдался прохладный, но солнечный. До центра города доехали на метро. У храма Христа Спасителя, что на Волхонке, перед шлагбаумом собралась толпа людей, жаждущих войти внутрь. В воздухе разливалось спокойствие и умиротворенность. Солнечные отсветы горели на золоченых маковках храма, на стенах, облицованных белым мрамором. Антон с любопытством рассматривал людей. Женщины в длинных юбках и платках на головах, мужчины, осеняющие себя крестом и глядящие странным просветленным взором куда-то вверх, будто видят там, вверху, нечто приводящее их в состояние счастливого блаженства. Антон непроизвольно вслед за ними поднял глаза. Вера тоже посмотрела вверх, но увидела лишь купола храма на фоне прозрачного голубого неба. Она видела, что ее спутник чувствует себя чужим, инородным телом среди прихожан, но говорить ничего не стала, давая возможность ему самостоятельно проникнуться атмосферой праздника. Сама же Вера органично вписалась в среду прихожан и быстро нашла с ними общий язык.

– Почему не пропускают? – спросила она, и тут же несколько человек откликнулись.

– Народу много внутри.

– Вечерня сейчас начнется.

– Храм, говорили, вмещает аж пять тысяч прихожан.

– Так там и есть пять тысяч внутри.

– Да больше там, больше пяти тысяч, душно от свечей и кадила.

– Не пять тысяч вмещает, а десять. Я точно знаю.

Вера вдохнула прохладный воздух всей грудью. А небо над Москвой чистое, голубое, синь бездонная. В напоенном солнцем воздухе птичий гомон и колокольный звон заливается, возвещая о радостном празднике. На ней прозрачная, почти невесомая шаль, вышитая белыми цветами, которую купила тут же, в церковной лавке. Девушка улыбалась, хотя праздник омрачался тем, что Антон не в состоянии был разделить ее настроение. К толпе возле шлагбаума подходили все новые и новые люди.

– С праздничком всех, а служба идет уже?

– Идет служба, вот и не выходит никто.

– Выходят потихоньку. Не каждый до конца в такой духоте отстоит.

Народ оживился, на столбе загорелся зеленый сигнал, и шлагбаум откинулся в сторону, пропуская всех страждущих в церковный двор.

– Платок, платок надевай.

– Да не толкайтесь вы!

– С праздничком, православные!

Внутри храма, за высокими деревянными резными дверями, девушки в белых одинаковых косынках и майках с надписью на спине «волонтеры» встречали вошедших и направляли ко внутренним решетчатым воротам. Лица у всех девушек приветливые, благостные.

Решетчатые створки ворот, окрашенные золотом, с замысловатым узором и крупной, в две ладони, с витым наконечником ручкой распахнуты настежь. Прямо у ворот уже стояли люди. А дальше за ними плотная толпа, заполнившая огромное помещение. Хоровое песнопение красивыми переливами неслось к самому потолку, где в облаках купались ангелочки с прозрачно-белыми крылышками.

– Красиво, правда? И торжественно сегодня, – прошептала Вера, перехватив взгляд своего спутника. Она взяла его за руку и потащила вглубь толпы. Но даже протиснувшись почти в самую середину зала, им почти ничего не было видно. Лишь иногда вдали, возле престола, над головами проплывал высоко поднятый золоченый крест, обозначая, что там происходит праздничное действо. Ближние к алтарю ряды по невидимой команде начинали кланяться и креститься, а за ними следующие. И так дальше до самых последних рядов, что стояли у входа. Из глубины неслось:

– Днесь неплодная врата отверзаются и дверь девическая Божественная пред грядет… Днесь всемирных радости провозвещение, днесь возвеяша ветре, спасения провозвестницы, естества нашего разрешается неплодство. Днесь неплодная Анна рождает Богоотроковицу.

Вера внимала каждому слову, будто ждала каких-то ответов. Но сосредоточенное ее лицо говорило, что никаких ответов она не слышала.

– Пресвятой, Пречистой, Преблагословенной Славней Владычице нашей Богородице и присно Деве Марии… – запел хор.

И тут же торжественный голос святейшего патриарха, перекрывая хор, громогласно вознесся над головами:

– Господь призвал нас к подвигу деятельной любви, запечатленной в самоотверженном служении ближним, а наипаче тем, кто особенно нуждается в нашей поддержке: страждущим, больным, одиноким, унывающим. Если этот закон жизни, который так ясно был представлен и выражен в земной жизни Самого Спасителя, станет достоянием большинства, то люди будут по-настоящему счастливы. Ведь служа другим, человек обретает несравнимо больше, чем отдает. Сам Господь входит тогда в его сердце, и через приобщение Божественной благодати меняется вся человеческая жизнь. Как без труда нет святости, как без Голгофы нет Воскресения, так и без подвига невозможно подлинное духовно-нравственное преображение личности. Поздравляю с праздником Рождества Пресвятой Богородицы!

– Зачем нужно вести службу на старославянском языке, который не понимает большинство из присутствующих? – шепотом спросил Антон.

Вера не ответила и приложила палец к губам. Она верила, что праздник трогает душу Антона, просто он переживает все по-своему. Разве может такая красота оставить равнодушным? Над алтарем в честь праздника соорудили венок из белых роз. Мерцали золотом развешенные по расписанным стенам хоругви. Песнопение, отблески свечей… Какая же красота! Вера подалась вперед всем телом, внимая каждому звуку.

– Ныне Силы Небесные с нами невидимо служат, – голос прозвучал грозно и повторился уже внутри ее головы, – невидимо слу-у-у-жа-а-ат…

Иконы на стенах вдруг покачнулись, задрожали, словно мираж. Из белых роз вырвались белые голуби с пышными белыми холками и взлетели, кружа спиралью, вверх, к куполу, к розовощеким ангелочкам. И стали биться в стекла окон, пока на белоснежных крыльях не появились красно-кровавые пятна. Они, отчаянно взмахивая окровавленными крыльями, переворачиваясь в воздухе, один за другим падали вниз, забрызгивая прихожан своей кровью. Но те будто не замечали ничего и продолжали кланяться и креститься. Белые цветы медленно пропитывались кровью, пока не стали полностью красными и с них не стали капать кровавые капли вниз, на воспарившего пред золотыми вратами над головами прихожан патриарха. Кровавые капли стекали по его красной мантии, расшитой золотыми крестами. Это последнее, что увидела Вера перед тем, как ее силы покинули ее.

На улице Вера пришла в себя и, схватив обеими руками за куртку Антона, забормотала непослушными губами:

– Там мертвые голуби падали из-под купола. Белые голуби. И на них была кровь. Красное на белом.

Антон обнял ее и притянул к себе.

– Все хорошо. Мы уже ушли оттуда. Теперь все будет хорошо.

Вера резко оттолкнула его и несколько секунд пыталась понять, где она находится.

– Как я тут оказалась? – удивленно оглядываясь, спросила она, сообразив наконец, что сидит на ступеньках возле церкви.

– Ты начала терять сознание… Я так испугался… когда ты с мертвенно-бледным лицом повернулась ко мне и начала медленно оседать на пол. Я подхватил тебя и вывел из толпы. Возле дверей подбежала девушка-волонтер. Она помогла вывести тебя на улицу и усадить на ступени перед храмом. Тебе лучше?

– Да, уже лучше. Наверное, в церкви было слишком душно, – Вера пыталась успокоить саму себя, но это у нее плохо получалось.

– Ты прости, я, наверное, своим видом испортил тебе настроение. Знаешь, не сложилось как-то у меня с церковью, несмотря на то, что по настоянию бабушки в детстве я был крещен. Помню, как сопровождал бабушку за несколько месяцев до ее смерти, уже ослабевшую, с мелко дрожащими морщинистыми руками, в церковь. Священник после прочтения молитвы, раскачивая кадило, вошел в толпу прихожан и направился прямо ко мне. – Антон выдержал паузу и посмотрел на Веру.

– И что было дальше?

– Он грозно посмотрел на меня и закричал: «Руки из карманов вынь, отрок, ты в Господнем храме!» Я поймал на себе укоризненные взгляды окружающих людей. Они даже расступились, отстранились, будто выявили чужака в своей стае. Мои руки действительно были в карманах, вот только как священник мог это увидеть издалека? Я стоял посреди осуждающе-молчаливой толпы, и мне вдруг стало страшно. Страшно и неуютно. Благовонный дым из кадила от воскурения фимиама душил и вызывал головокружение. Я решил, что священник намеренно выбрал меня как жертву для назидания. Даже если бы мои руки были не в карманах, меня все равно бы осудили.

– Это действительно неприятная ситуация.

– Сложно сказать, как бы я поступил, случись такое сейчас. Возможно, послушался бы, вынул руки из карманов и потупил взгляд, изображая покорность, чтобы от меня отстали. Во всяком случае, не придал бы такого значения инциденту. Но тогда внутри меня все вскипело. Я разозлился и демонстративно выбежал из церкви. Дождавшись бабушку на улице, получил нагоняй еще и от нее. На первый взгляд, пустяковая совсем история, которую другой давно бы забыл, осталась в моей памяти на всю жизнь как негативный опыт, который я не хотел бы повторять.

– Теперь понятно, почему ты стал воспринимать церковь как атавизм и рудимент человеческой цивилизации. – Вера попыталась улыбнуться, но глаза ее были печальны.

– Ты можешь идти? Пойдем прогуляемся пешком, – предложил Антон, желая как можно быстрее покинуть церковный двор.

– Пойдем, конечно, – ответила Вера.

Они перешли на другой берег Москвы-реки по Патриаршему мосту. Антон говорил без остановки, стараясь отвлечь Веру от негативных мыслей. Он вспоминал общих друзей, их университетские проделки и смешные студенческие истории. Вера слушала молча, лишь изредка кивая в знак согласия, или отделывалась короткой фразой: «Да, помню». Неожиданно она перебила Антона:

– Послушай, а если ты не согласишься работать на «Ана Ката», то что? Они ведь не собираются вернуть экспериментальный образец «Временатора» и все расчеты и схемы, которые принадлежат тебе и в данный момент находятся в корпорации.

– Но мы же решили принять предложение «Ана Ката», и, думаю, они знали наверняка, что мы согласимся.

– Потому что поняли, что ты находишься в безвыходном положении?

– Я не понимаю твоих вопросов, мне казалось, что мы обо всем договорились и приняли решение. Если бы во время беседы с Ильиным я отказался от сотрудничества, то, наверное, он предложил бы какие-либо новые условия. Хотя, мне кажется, они предусмотрели все.

Антон не стал говорить, что «Ана Ката» предусмотрели даже место работы для Веры, закрыв сразу вопрос насчет их отношений. Это и так было понятно. Вера, подумав, согласилась:

– Конечно, условия контракта фантастические. На твой проект будет работать целый Завод, полное и практически неограниченное финансирование. Вот это меня и настораживает.

– Что именно тебя не устраивает?

– Я не могу объяснить, но внутри неприятное чувство тревоги, когда я начинаю об этом думать. Будто мы совершаем ошибку, которую потом невозможно будет исправить.

– Успокойся, все неприятности позади. Просто жизнь дала резкий разворот, и ты не успела к этому адаптироваться. Мы вместе, и это самое главное. Ты же сама говорила, что внутри каждого из нас есть остров Веры, который дает нам опору и защиту, и позитивные мысли делают этот остров сильнее. Страх неизвестности плохо на тебя действует.

– Ты помнишь все, что я говорила? – хмыкнула Вера, услышав из уст Антона свои собственные слова, некогда сказанные ему.

– Не все, только самое важное. Ну же, улыбнись.

Вера попыталась улыбнуться, но у самой внутри все переворачивалось от ужаса. Грядет нечто нехорошее. Она пришла в церковь, чтобы получить успокоение, но страшное видение во время праздничной службы внесло в ее душу смятение. Необъяснимые сомнения, возникающие по поводу контракта с корпорацией «Ана Ката», стали казаться совсем ненадуманными.

Должно произойти нечто ужасное, но она не могла понять, откуда исходит угроза. Красное на белом. Безумное видение окровавленных белых голубей породило внутри нее фиксированную фразу. Красное на белом. Почему эти слова застряли в мозгу и возникают снова и снова? Что это? Какой-то знак? Обсуждать далее все это с Антоном не имело смысла. Вера постаралась скрыть беспокойство и, прислонившись щекой к плечу своего спутника, сказала:

– Хочу мороженого.

Глава 4
Контракт

Антон остановился возле одной из высоток Москва-Сити и невольно посмотрел вверх на уходящие в небо гигантские овальные конструкции, закрепленные на темно-зеленых панорамных стеклах. Овал во всю высоту здания зрительно ломал строгие линии, придавая высотке объем.

– Башня «Империя» – Imperia Tower. Мы пришли, – сказал он спутнице, которая была в этот момент сосредоточена и серьезна.

– Какая красота, дух захватывает, – ответила Вера.

Через вращающуюся стеклянную дверь они вошли в огромный холл с высокими потолками и исполинскими коричневыми колоннами, опоясанными золочеными обручами. Между колоннами за стойкой сидел молодой человек в черном джемпере с серебристым наушником в ухе.

– Как, вы говорите, ваша фамилия? – переспросил он, не расслышав тихий голос Антона.

– Соколов, – повторил тот.

– Нашел! Есть пропуск на имя Соколова.

– Посмотрите пропуск на имя Веры Урусовой.

– На Веру Урусову тоже есть. Проходите, вас ждут на тридцатом этаже. Мой коллега вас проводит.

Администратор говорил монотонным голосом. Застывшая на его лице улыбка казалась неестественной, но при этом украшала невзрачное лицо с водянистыми серыми глазами.

Из-за колонны появился еще один молодой человек в таком же черном джемпере и с серебристым наушником. Он пригласил Антона и Веру пройти за ним.

– Не волнуйся, держи себя естественно, – пыталась Вера дать наставления Антону, но скорее говорила это себе, чтобы успокоиться. Ее вдруг охватило непонятное волнение, хотя никаких явных причин для этого не было.

– Ты со мной, и я спокоен, – ответил Антон.

На тридцатом этаже створки лифта бесшумно разъехались, выпустив Антона с Верой, и тут же закрылись за спиной. В приемной их встретила секретарь-голограмма, девушка приятной наружности. Секретарь уже получила информацию о посетителях и приветливо улыбнулась вошедшим.

– Рада приветствовать вас в офисе корпорации «Ана Ката». Меня зовут Гела. Прошу Веру Урусову пройти в кабинет на собеседование, вас ожидают.

Вера проследовала в кабинет, а Антон уселся на длинный, тянувшийся вдоль стены, обтянутый экокожей диван. Оставшись наедине с секретарем, молодой человек почувствовал себя неловко. Ему не нравилось общаться с голограммами – копиями людей. Это хуже, чем разговаривать с кофеваркой или роботом-уборщиком, которые хотя бы имеют физическое тело. Голограмма, которая выглядит как девушка, похожая на твою соседку или коллегу, но сквозь которую при этом просвечивает противоположная стена, навевает тоску. Он всегда недоумевал, зачем голограммам-помощникам придают человеческий облик, да еще и разрабатывают разную внешность. Но потом догадался, что дело тут в маркетинге, и никакой иной пользы от очеловечивания голограммы нет.

– Желаете напиток? – услышал Антон приятный голос Гелы.

Секретарь стояла напротив него в ожидании ответа с вопросом в глазах. «Даже эмоции воспроизводит точно, как человек», – отметил про себя Антон и молча кивнул. Из подлокотника дивана выехала панель с бокалом витаминного напитка лимонного цвета.

– Я могу рассказать вам о нашей корпорации и провести небольшую экскурсию по офису, – предложила Гела.

Антон снова кивнул, выразив тем самым согласие. Девушка растворилась в воздухе. На ее месте появился прозрачный экран, посреди которого подрагивал и испускал мерцающие блики красный логотип корпорации «Ана Ката». Приятный голос Гелы произнес:

– Вас приветствует корпорация «Ана Ката», занимающая лидирующее место в мире IT-технологий. Как и полагается перспективной ведущей компании, мы постоянно отслеживаем новые тренды рынка IT, делаем аналитику и строим прогнозы.

Презентация, показавшаяся вначале Антону слишком официозной, к удивлению, оказалась очень познавательной, и, когда Вера вышла из кабинета, он нехотя оторвался от просмотра.

– Ну как? – спросил он Веру.

– Контракт подписан. Все супер! Господи, да я сейчас счастлива как никогда.

Вера и правда сияла, глаза ее блестели. Она излучала энергию, которая передалась Антону, и напряжение, подспудно сковывавшее его с момента визита в офис корпорации, полностью исчезло.

Секретарь-голограмма, вновь возникшая вместо исчезнувшего экрана, пригласила Антона пройти в кабинет.

Антон встал с дивана, выдохнул и произнес:

– Ну, я пошел?

В его глазах была та мягкая, но непреклонная решимость, которая всегда помогала ему идти вперед несмотря ни на что. Вера ободряюще кивнула:

– Конечно, иди.

В офисе Антона встретил сотрудник «Ана Ката», который представился Кругловым Юрием Александровичем. Это был человек, который, как и Ильин, не имел во внешности особых характерных черт. Средний рост, средняя комплекция, обычный мужской костюм, короткая стрижка, гладко выбрит. Они с полковником Ильиным внешне совершенно не были похожи, но оба подошли бы под одно описание.

– Надеюсь, вы отключили телефон? – вместо приветствия спросил хозяин офиса и пригласил жестом присесть за длинный стол переговоров.

– Да, Юрий Александрович, ваш секретарь меня предупредила, – отозвался Антон.

– Прекрасно, прекрасно, – заулыбался тот, потирая руки, – давайте сразу к делу?

– Сначала я хотел бы задать вопрос, – сказал Антон.

– Я смотрю, вы не только ученый, но еще и деловой человек. Разумеется, я отвечу на любые ваши вопросы, – не выказав недовольства, ответил Круглов

При этом глаза его, холодно застывшие, не выражали абсолютно никаких эмоций.

– Согласно контракту, требуется полная конфиденциальность, неразглашение и тому подобное. Я хотел бы узнать, где будет мое новое место работы. В России? – сказал Антон, чувствуя, что говорит путано, непонятно.

Ему казалось, он говорит не то и не так, поэтому он резко оборвал свою речь и замолчал. Юрий Александрович понимающе кивнул.

– Антон, буду с вами откровенен. Прежде чем предложить вам работу, мы провели полную проверку вашей личности, и, разумеется, нам известны ваши предпочтения. Делается это для того, чтобы предоставить для вас наиболее благоприятные условия. Завод, оборудованный всеми передовыми технологиями, находится в России, и скажу больше, он расположен недалеко от Москвы. Для работы над проектом «Временатор» мы собрали команду лучших специалистов мирового уровня.

Юрий Александрович принялся расписывать перспективы работы в «Ана Ката». Антон, слушая его, невольно разглядывал распростертый за окнами город. С тридцатого этажа открывался ошеломительный вид на Москву.

Вот она, настоящая Москва, величественная, сотканная из амбиций, денег и власти. Москва, не прощающая слабости, всемогущая и непокорная. Город, стороннему наблюдателю кажущийся беззаботным в своей праздной лености, статусности и богатстве, внутри же наполненный какой-то мистической силой, клокочущей, неистовой. И кажется, сила эта готова в любой момент вырваться наружу, снося все на своем пути в удалой резвости своей. И только золотые маковки церквей да колокольный звон, умиротворенно несущийся над крышами домов, в состоянии затушить буйный столичный норов. От созерцания видов города с высоты птичьего полета Антона оторвал спокойный голос Юрия Александровича:

– У вас остались еще вопросы или мы можем перейти к контракту?

– Да, конечно, я внимательно изучил контракт и готов подписать его.

Вера между тем, не желая проводить время в обществе голограммы Гелы, спустилась на лифте в холл первого этажа, потому что справедливо полагала, что с Антоном разговор будет длиться дольше, чем с ней. Администратор с бесцветными глазами был на месте и, увидев, что она озирается в поисках места, куда можно присесть, предложил:

– У нас есть уютная кофейня, там, за колонной.

– Спасибо, – улыбнулась в ответ Вера и направилась в указанном направлении.

В кафе не было ни одного посетителя, тихо играла классическая музыка. Секунду назад скучавшая у кассы официантка с резко очерченными тонкими бровями мгновенно изобразила приветливость. При этом черные изогнутые брови ее поднялись, еще более изогнувшись. Вера заказала кофе и села за один из столиков спиной к выходу. У нее было эмоционально приподнятое состояние после собеседования.

Вера пыталась вспомнить подробности и проанализировать, все ли она правильно делала и говорила. Но в голове все перепуталось, и она оставила эту затею. Тем более контракт был подписан, и у нее начался новый этап жизни. Все было хорошо, даже лучше, чем просто хорошо. Все было настолько замечательно, что у девушки захватывало дух. И конечно, Вера отдавала себе отчет, что все это счастье свалилось на нее, простую девчонку, не за ее заслуги, а исключительно благодаря Антону.

Она достала из сумочки телефон и, включив фронтальную камеру, взглянула на свое лицо. На экране телефона она казалась себе более живой и естественной, чем в зеркале. Вера отвела руку с телефоном подальше, чтобы посмотреть на себя в интерьере, и увидела на экране позади себя мужской силуэт. В кафе зашел новый посетитель. Вера убрала телефон в сумочку, боясь попасть в неловкое положение. Вдруг посетитель заметит ее манипуляции и подумает, что она за ним шпионит.

– Мне то же, что и вон той девушке, – услышала она голос незнакомца.

За спиной послышались шаги, и прямо над ухом раздался его голос:

– Разрешите присесть с вами.

Причин отказать незнакомцу у Веры не было, и, хотя такое вторжение в ее личное пространство показалось ей несколько назойливым, она кивнула.

– Я видел молодого человека, с которым вы пришли, – неожиданно сказал незнакомец, присаживаясь за стол.

– Вот как? – удивилась Вера.

– Я его знаю. Это Антон Соколов, верно?

Вера начала понимать, что незнакомец подошел к ней неслучайно.

– Кто вы? – спросила она.

– Все зовут меня просто Таксист.

– Таксист? – переспросила Вера и продолжила: – Вы знакомы с Антоном?

– Нет, но я работаю в «Ана Ката». Он ведь сейчас пошел именно туда? На тридцатый этаж?

– Да, – ответила девушка.

Она не могла понять, что нужно этому человеку со странным прозвищем или именем Таксист. Может, он просто хочет познакомиться, как будущий коллега? Или он соврал, что является сотрудником «Ана Ката», и хочет получить от нее какие-то сведения. На всякий случай Вера решила поменьше говорить, а побольше слушать. Официантка принесла две чашки кофе. Таксист протянул руку к кружке, и Вера заметила, как его рука нервно подрагивает. Мужчина заметил ее взгляд и убрал руку под стол.

– Я хотел загладить вину, предупредить вас, – Таксист внезапно перешел на шепот, – только не перебивайте. Это страшные люди. Все они из «Ана Ката». Вы не представляете, чем они занимаются в своих лабораториях. Они проводят опыты над людьми. Бегите отсюда прямо сейчас. Пока вы еще можете. Антон Соколов уже не сможет, а вы можете.

– Загладить вину? О чем вы?

– Корпорация «Ана Ката» – монстр, пожирающий человеческие мозги. Бегите, милая девушка, пока не поздно. Пока они вас не взяли под полный контроль, пока они не стали следить за каждым вашим шагом. Исчезните, спрячьтесь.

– Откуда вы знаете Антона? – попыталась Вера перевести разговор на понятный ей язык.

– В корпорации о нем только и говорят в последнее время. Если бы он не пришел сам, его все равно бы привели сюда. Все это время за вами следили. Я следил за вами. У Антона нет шанса уйти, а у вас есть. Бегите. Прямо сейчас.

Таксист несколькими большими глотками выпил кофе и странным настороженным взглядом окинул кофейню.

– Вы следили за нами? – Вера не могла понять, правду говорит этот человек или это плод его больного воображения. В голове у нее был полный сумбур.

Таксист не ответил. Его лицо исказилось гримасой боли, и он схватился за голову. Потом вдруг резко поднялся со стула и выскочил из кафе. Быстрым шагом пересек холл и скрылся за поворотом, оставив Веру в полном недоумении.

Вера набрала номер Антона.

– Абонент не отвечает или находится вне зоны доступа сети, – ответил металлический голос.

«Ах, ну да, во время собеседования просят отключить телефон», – вспомнила она.

Вера не находила себе места, пока не увидела входящего в кафе Антона. Она встала и пошла ему навстречу.

– С тобой все в порядке, слава богу.

– Все отлично. Что со мной могло случиться? – сказал Антон, не замечая волнения Веры.

– Мне нужно тебе кое-что рассказать, – сказала Вера.

– Подожди, сначала я, – перебил Антон. – Я подписал контракт. На следующей неделе за нами заедет машина, и нас отвезут на Завод. Это недалеко от Москвы. Там мы и будем жить. Возможность продолжать свой проект под покровительством сильной корпорации. Это ли не удача! У меня внутри все бурлит и готово было вырваться криком благодарности Вселенной за такой подарок судьбы. Мы теперь официально сотрудники корпорации «Ана Ката»!

– Это здорово! Такое событие нужно непременно отметить, – ответила Вера, не зная, как начать разговор о странной встрече с Таксистом.

Она отметила, что за короткое время переговоров Антон каким-то образом изменился. Он как будто стал увереннее в себе.

Подошла девушка с изогнутыми бровями и забрала со столика, за которым только что сидела Вера, две пустые кружки.

– Чья это вторая кружка у тебя на столике? – спросил Антон.

– Послушай, я об этом и хочу тебе сказать. Пока я ждала тебя здесь, ко мне подсел странный человек. Он сказал, что его зовут Таксист.

– Таксист? – машинально переспросил Антон. Он все еще был под впечатлением от переговоров и подписания, как ему казалось, самого важного в его жизни контракта.

– Этот человек – сотрудник «Ана Ката». Таксист вел себя очень странно и говорил странные, даже страшные, вещи. Он был как будто сам испуган.

– Говорил страшные вещи? – снова переспросил Антон.

– Да, и мне от этого стало не по себе. Он говорил, что за нами велась слежка. Что он сам лично следил за нами по поручению корпорации «Ана Ката».

– Даже если это и так. Не вижу ничего предосудительного в том, что, прежде чем нас нанять, корпорация устроила проверку. Существует коммерческая тайна, которую охраняет каждая фирма. Учитывая, что корпорация, в которой мы теперь будем работать, занимается научными разработками, это совсем неудивительно. Я вместе с контрактом подписал обязательство о неразглашении коммерческой тайны.

– Еще этот Таксист сказал, что «Ана Ката» ставит опыты над людьми.

– Что он еще сказал?

– Что мне нужно бежать отсюда, пока не поздно. Я могу еще уйти, а ты уже в их руках, и тебя не отпустят.

– Вера, тебе не кажется, что это полный абсурд? Кто он, этот незнакомец, откуда он взялся? Почему ты ему веришь?

– Да, – подумав, сказала Вера, – у него сильно тряслась правая рука, и он спрятал ее под стол. А потом он посреди разговора неожиданно залпом выпил свой кофе и, не прощаясь, практически сбежал от меня.

– Ты сама себя послушай. Человек с именем Таксист, который ведет себя неадекватно, говорит странные вещи, а потом и вовсе по непонятным причинам прерывает разговор и убегает. И ты после всего веришь его рассказам? Возможно, этот человек психически не здоров.

– Прости, я сама не понимаю, что говорю. Конечно, ты прав, не стоит верить во всякую ерунду, – Вера виновато посмотрела на Антона.

– Тем более в такой знаменательный день. Давай завалим в какой-нибудь бар и оторвемся по полной.